Протоиерей Игорь Коростелев: "Не могу понять священников, которые покупают очень дорогие машины"

29 ноября 2016 в 17:20

Любовь Касперович / Фото: Дарья Бурякина / AUTO.TUT.BY

— Благословите, отец Игорь, — вместо приветствия говорит каждый, кто встречает протоиерея Игоря Коростелева. И смиренно добавляет: — А кто это с вами? — Да журналисты, пришли смотреть, как попы на джипах разъезжают, — эмоционально отвечает отец Игорь. В голосе настоятеля можно услышать легкое возмущение и угадать желание рассказать правду о жизни православных священников. Специально для AUTO.TUT.BY он согласился показать свой автомобиль (а это действительно джип) и ответить на претензии, которых стало слишком много со стороны прихожан.

«Когда брал книги по атеизму, библиотекарь сказала: «Коростелев, у вас нездоровый интерес к религии»

Сегодня на плечи отца Игоря накинута ряса — раньше вместо нее была кожаная куртка. Сейчас его руки по привычке трогают крест на груди — более 30 лет назад они перебирали струны гитары. Игорь Коростелев, как и многие в то время, шел по стандартному «гостовскому» пути: окончил архитектурный техникум, более 20 лет работал на одном месте. Но в его портрете было мало штрихов советского человека: играл в рок-группе, со скепсисом относился к советской системе. На стыке 80-х и 90-х он оставил мирскую жизнь и ушел в духовную.

— Учился в техникуме, где познакомился с Леней Борткевичем, после вместе с ним играл в группе «Золотые яблоки». Мы первыми записали песни на белорусском языке, которые Мулявин взял от нас. А потом и Леню Борткевича. «Касіў Ясь канюшыну» в том числе. Мы выступали на телевидении, радио, постоянно находились в свете прожекторов. В те времена мы были звездами.

Я не стесняюсь говорить об этом, потому что, несмотря на успех и популярность, внутри ощущал полную пустоту. Совершенную. Я не обвиняю своих родителей, но это научило меня по-другому относиться к сыну и внукам. Родители, к сожалению, не дали мне самого главного, не сказали банальнейших слов: в чем смысл жизни, зачем человек, что он здесь делает? Просто так прожить какое-то количество бессмысленных лет? Помните этого парня с бензопилой в торговом центре? Говорят, у него было состояние уныния, депрессии. Из-за прыщиков. Ему дали отдельную квартиру, а не любовь и родительскую поддержку. Самое ужасное — это пустота. Я раньше спрашивал себя: почему Господь дал мне побыть на этом олимпе, покрасоваться в свете перед поклонниками, испить эту чашу? Сейчас мне легко понять этих звезд, которые сидят на наркотиках и алкоголе. Потому что снаружи все красиво, а внутри-то пустота. Богатство не дает радости. Потому я пришел в церковь.

Священник говорит, что уже после армии, в 1972—1973 годах увлекся чтением книг, связанных с вопросами религии, и из-за этого у него начались проблемы.

— Библиотекарь сказала: «Коростелев, у вас нездоровый интерес к религии». Хотя я брал книги по атеизму. Тогда-то мной и занялись особые отделы. Я не принимал ту власть совершенно, хотя мой отец был офицером. И атеистом. Но бабушка крестила меня сразу же, как только я родился. Для этого приехала издалека, с Урала. Хотя, понятное дело, религиозного воспитания не получил никакого. Я знал, прекрасно разбирался, какие меры принимали к тем, кто верил. Да, сначала боялся, потом страх прошел. И все-таки пошел в церковь, потому что нашел там то, чего мне не хватало. Помню, как приходил в кафедральный собор, прятался за колоннами и лишь время спустя смог открыто посетить службу. На это нужно было иметь мужество: в начале 80-х за это грозила психушка. Или как минимум увольнение с работы перед всем коллективом. Рабочих не трогали, что с них взять. А над интеллигенцией можно было поиздеваться.

Так я пошел служить в кафедральный собор. А после, в начале 90-х, меня назначили настоятелем прихода. Это сегодня на этом месте огромный комплекс, а тогда стояла лишь палатка, в которой я начинал служить. Кстати, помню, как перевозил туда вещи из собора на самой первой машине — красной Honda.

Почему мы вспомнили про начало девяностых? Да потому что в то время хлынуло немало людей, которых называют неофитами. Они привнесли то, что сегодня является минусом для церкви. Многие пришли с посылом «нам не страшно перед Богом», наверное, стараясь использовать свое духовное положение. Да, у нас такое есть. Некоторых священников, которые покупают очень дорогие машины, я понять не могу. Зачем ты это делаешь? Ведь люди видят, ты смущаешь их. Нужно голову иметь, а она, видимо, есть не у всех.

«Первую машину мне послал Господь, не иначе»

Сейчас у отца Игоря Jeep Grand Cherokee, он припаркован на заднем дворе храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость». Еще 23 года назад здесь стояла палатка для служб и простиралось бескрайнее поле. Сегодня это огромный комплекс, в который входит две церкви (одна из которых достраивается), мастерские для людей с инвалидностью и гостевые домики.

Какого автомобиль года, сколько литров потребляет — подобные вопросы задавать бессмысленно, признается протоиерей.

— У сына нужно спрашивать. Все технические моменты на нем, я их не касаюсь, — говорит священник и достает техпаспорт, где напротив графы «год выпуска» стоит «2006». — С самого начала у меня были только подержанные автомобили. Терпеть не могу новые и блестящие. Вот черная выдержанная машина — такое мне нравится.

Почему все же джип, совсем как в обывательских байках? Священник объясняет свой выбор более веской причиной, чем субъективное «нравится»:

— До этого джипа у меня была легковая машина. Два года я не мог на ней передвигаться в холодное время года. Сейчас зимы совсем другие, конечно, но тогда было невыносимо. Поэтому единственным выходом было купить тяжелую машину. Да, джип «ест» много бензина, но так как я езжу нечасто, то затраты небольшие.

«Автоистория» у отца Игоря Коростелева началась еще до того, как он стал настоятелем храма. Первой машиной стала Honda City с правым рулем. До сих пор протоиерей уверен, что ту машину ему послал Бог.

— Это было в конце моей архитектурной деятельности, я уже служил в кафедральном соборе. Ту машину мне действительно дал Господь, сто процентов. Каким образом? Один белорус служил на Дальнем Востоке и начал пригонять машины из Японии, хотя до этого у нас иномарок не было. Он пригнал первую — красную Honda City, причем с правым рулем. Она долго стояла у него и в прямом смысле пылилась. Так как человека, который смог бы сразу купить эту машину, не нашлось, он искал кого-то, кому можно было ее доверить. Я считаю, Господь совершил чудо, ведь в то время я не мог купить даже «жигули». А вот постепенно отдавать моряку фиксированную сумму — вполне. Потихоньку, в течение нескольких лет, я вернул деньги. Но сама машина оказалась сложной. В ней было много электроники. У нас такого не было, соответственно, и человека, который бы смог ее обслуживать. К тому же началась паника, что автомобили с правым рулем будут запрещены. Короче, я ее продал.

Вторым авто стал Ford Granada. Он был старомодным, 80-х годов, но по ощущениям, как шикарный лимузин, — большая, просторная машина. Помогали ее выбирать наши немецкие партнеры. Долгое время авто было в руках у немца. Он почти не ездил на этой машине, держал ее в гараже, каждый день сдувал пыль и протирал ее. Хозяин места, где она продавалась, сказал: «Для пастора это будет хорошим вариантом». Действительно, так оно и было, пока не наступила снежная зима. В это время я почти не ездил на Ford из-за того, что постоянно проседал и буксовал. Тогда-то наши знакомые из Америки выбрали для меня дешевую машину — этот джип. Казалось, что переправить его через океан будет страшно дорого. Но вышло совсем по-другому.

Большой и мощный автомобиль — для многих причина выйти из эмоционального равновесия, не скрывает отец Игорь. По его словам, сегодня окружающих сильно волнует благосостояние духовенства, о чем они говорят на форумах, в которых священник также принимает участие.

— У меня во дворе стоят сотни машин, среди которых много шикарных. Но никого не заботят эти сотни. Все начинают волноваться, когда я в рясе сажусь в свой подержанный джип. Откровенно говоря, меня обижает, что люди смотрят на него, но не замечают, что весь этот комплекс построен через мое здоровье, нервы. Ведь помощи не было ни от государства, ни от города. Я ходил, просил, обращался. Где-то меня посылали. По-всякому было.

Особенно обидно для отца Игоря то, что поливают грязью священников, которые создавали свои приходы на пустырях.

— В советское время у нас было только два храма: кафедральный и Александро-Невский. Все, больше ничего. А теперь? Какие претензии могут быть к священникам, которые построили такие церкви? Это все их трудами. Именно настоятели занимаются организационными, строительными, финансовыми делами. Люди говорят, что ремонт дома — это бедствие. А ты попробуй построй его. Или храм? Здоровьем я уже поплатился: пережил инфаркт. Почему? Потому что через меня столько строителей прошло начиная с 93-го года, которые хотели меня и закопать, и прибить за какие-то претензии. Это очень тяжело. Однако Господь дарует силы. В том числе и благосостояние. Хотя здесь я должен озвучить важный момент: если человек пришел в церковь только для того, чтобы служить себе, благоденствовать, машины менять и тому подобное, то это большая беда.

«То, что делают некоторые наши молодые священники, — почти преступление»

По словам отца Игоря, в его приходе служит восемь священников. Машины есть только у пяти из них. Но протоиерей уверен: автомобиль должен быть у каждого.

— Чтобы быстро добраться до кладбища, доехать в больницу. Ведь не у каждого есть деньги, чтобы вызвать такси для батюшки или приехать за ним на собственном авто. Машина нужна священнику обязательно!

Знаете, что всегда также поражало? Отношение католиков и православных к своему духовенству. Даже в советское время. Например, ксендз Владислав (настоятель костела Святых Симона и Елены. — Прим. AUTO.TUT.BY) не раз подвозил меня на своей «Волге». Да, когда католического священника назначали на приход, прихожане собирали деньги и покупали для него лучшую советскую машину. Было важно, чтобы их священник, который много делает для них в духовном плане, имел хорошее авто.

У православных — наоборот. Некоторые вроде как даже намекают, что батюшка вор или типа того, присваивает деньги и так далее. Как может священник, особенно на селе, быть без машины? Это первое, о чем он должен позаботиться. Как поехать в соседнюю деревню? На телеге? Можно и на ней, но быстрее на машине. Но тут нужно без перегибов. Потому что то, что делают некоторые наши молодые священники, — почти преступление. Зачем покупать дорогущие машины? Машина нужна, чтобы ей пользоваться. Сел, приехал, быстро переместился в другое место. И на этом все.