07.12.2015

Когда официальные данные стали свидетельствовать о снижении реального содержания российских зарплат, мнения экспертов о социально-политических последствиях этой тенденции разделились.

Естественно, что те, кто себя ассоциирует с проводимой государством политикой, тут же стали заявлять, что ничего страшного не происходит.

Наиболее радикальные из них договорились до того, что кругом враги и надо заканчивать с буржуазным потребительством. Россия с ее особым путем всегда отдавала преимущество духовному (или, иначе говоря, скрепам) перед материальным.

Чуть более цивилизованные «эксперты-пропагандисты» стали всех нас уверять, что надо чуть-чуть потерпеть и не успеем оглянуться, как всё наладится. Будем снова радоваться повышениям зарплат, пенсий, улучшению доступной бесплатной медицины.

Также естественно, что противоположный лагерь — оппонентов нынешней власти — начал отсчитывать денечки, когда беднеющий народ выйдет на улицы и сметет ненавистный режим. Например, из-за введения платежа на капремонт жилья или очередного повышения тарифов на услуги ЖКХ.

Но вот прошла осень, которая своей непогодой заведомо раздражает людей, наступила зима с ее нехваткой солнца, статистика упрямо показывает социальный негатив, ничего хорошего в социальном плане люди не ждут даже в среднесрочной перспективе, а народного бунта всё нет и нет. Получается, что ошиблись и «эксперты-пропагандисты», и «оппоненты»?

Или, может быть, действительно «духовные скрепы» победили «низменное материальное»?

Ситуация с дальнобойщиками и эту гипотезу не подтверждает, уже давая пищу к весьма любопытным выводам о социальных настроениях большинства наших соотечественников.

Не буду разбираться в чисто технико-экономических аспектах использования большегрузных автомобилей (нагрузка на дорожное полотно, справедливость или несправедливость вводимых платежей через систему «Платон» и т.п.). Для этого есть специалисты, которые сейчас пишут много умных текстов.

Меня заинтересовал сам факт публичного и довольно организованного протеста, который мы с вами сейчас наблюдаем. Сказать, что такого давно не было в современной России — не совсем правда. Например, в некоторых городах открыто выражали свое недовольство процессом «оптимизации» бесплатного здравоохранения врачи и даже на форуме Общероссийского народного фронта Владимиру Путину были предъявлены весьма серьезные доводы против сворачивания общественной медицины. Но что интересно: с врачами никакая другая отраслевая группа работников солидарности не продемонстрировала — например, учителя, у которых накопились аналогичные проблемы, или ученые, протестовавшие только против реформы Академии наук. И профсоюзы в этих секторах вроде бы есть, а протест был разрозненным и спорадическим.

Сейчас можно с уверенностью констатировать, что упомянутые выше бюджетники утихомирились — то ли устали протестовать и решили спасаться поодиночке, то ли патриотическая риторика («Родина в опасности!») всё перекрыла… Хотя ситуация и в здравоохранении, и в образовании, и в науке продолжает ухудшаться: снижается финансирование, продолжаются увольнения, живую работу окончательно накрыл бумажный вал отчетности.

И тут, на очевидном спаде сколько-нибудь организованной протестной активности, появляются никем не ожидаемые дальнобойщики. Эта группа, конечно, никогда особо не процветала: работа адская и оплата никак ее тяжести не соответствовала. Но всё же, получая на руки несколько десятков тысяч рублей в месяц, водитель фуры (а часто и ее владелец) чувствовал себя в своей провинции королем. Там ведь подавляющее большинство людей получают 15–20 тысяч и как-то выживают. Недаром дальнобойщики до сих пор гордятся тем, что они всячески поддерживают государство в лице нынешнего президента, «Антимайдан» и ненавидят «пятую колонну», которую они наконец-то увидели по телевизору.

Но ведь вышли с протестами и проводят даже какие-то всероссийские коллективные акции, типа похода на Москву. Что же произошло?

Во-первых, длящийся уже не один год кризис перешел в стадию, когда стал падать спрос на грузовые автомобильные перевозки. Доходы дальнобойщиков, естественно, пошли вниз. Но это был некритичный фактор: вся страна переживает трудности, потому что ее окружили враги и террористы. Поэтому надо терпеть. Это, кстати говоря, весьма распространенная логика объяснения нынешней ситуации среди провинциального малого и среднего бизнеса.

Но на это, во-вторых, именно в отношении дальнобойщиков, наложился еще один фактор: введение нового побора на них. Не считая упомянутого платежа на капитальный ремонт, который реально ударил по бюджету многих российских семей, других подобного рода адресных «подарков» ни одна другая группа населения не получала. Тут у водителей, естественно, стал закрадываться вопрос: а почему именно они, еле сводящие концы с концами, а не олигархи-богатеи, должны «делиться»? Они и так исправно формируют львиную долю собираемого по стране транспортного налога, обеспечивают не менее значительную часть акцизов на бензин. Надо только удивляться терпению дальнобойщиков, которые в этой ситуации предлагали не просто отменить «Платон», а заменить его повышенным акцизом! То есть они были готовы взвалить на себя дополнительное налоговое бремя, только чтобы помочь оказавшемуся в тяжелой ситуации государству. Если бы власть пошла на такое решение, то все протесты моментально бы рассосались. Водители бы тихо выругались, покряхтели да и вернулись бы за баранку своей фуры.

И вот тут вступил в действие третий фактор, который в конечном счете и взорвал ситуацию, — посмотрите выложенные в Интернете видео, в которых дальнобойщики не жалеют жестких слов уже в адрес не отдельных персон, а государства как института. Речь идет о том, что оператором «Платона» стала частная компания, которая берет за это немаленькие комиссионные. Тут уж водителям стало совсем обидно за государство (и я с ними полностью согласен), которое они так сильно уважают. И они стали записывать видео, давать интервью, объявили о протестных акциях и даже доехали до Москвы. Последней их надеждой было Послание Президента Федеральному Собранию, оглашенное 3 декабря, в котором они ожидали каких-то слов в свою поддержку. Однако и эта наивная мысль не материализовалась.





Здесь я хотел бы вернуться к описанным в начале этой статьи сценариям развития социальной ситуации в России:





1) «затянем пояса ради величия державы»;





2) «холодильник победит телевизор, и народ с массовыми протестами выйдет на улицу»;

3) «духовные скрепы победят материальное бытие».

Пример дальнобойщиков показывает, как мне представляется, что ни один из этих сценариев в России не реализуется.

Затянуть пояса ради державного величия чуть ли не 90% населения вроде бы согласны, но у дальнобойщиков эта установка явно и очень быстро сменилась на открытое недовольство сначала по чисто экономическим, а потом, не побоюсь этого слова, и политическим причинам. Но их протест, судя по всему, не приведет к цепной реакции событий, наподобие памятной Всесоюзной забастовки шахтеров 1989 года или, берем выше, зарождения польской «Солидарности». Почему?

В позднем Советском Союзе власть, по сути, уже находилась в состоянии полураспада. Ее уже не боялись, несмотря на предшествующие тоталитарные десятилетия. Сейчас это далеко не так. А если взять польский случай, то не надо забывать о том, что там, несмотря на сорок лет послевоенного социализма, в открытой оппозиции к власти практически всегда была церковь, а потом и большая часть интеллигенции. В России этого, очевидно, также нет. Более того, у нас, после короткой попытки построить реально работающие демократические институты в 1990-е годы, уже более 10 лет весьма успешно идет процесс построения управляемой, или имитационной, демократии. Эпизод с массовыми уличными политическими московскими протестами 2011–2012 гг. был успешно погашен без сколько-нибудь значимых для власти усилий. Наше политическое болото успешно засасывает всё.

Так и дальнобойщики: побузят — и разъедутся по своим городам и весям. Кто-то, сцепив зубы, будет продолжать работать за баранкой — семью все-таки кормить надо, — кто-то продаст свой автомобиль или поставит его на прикол, пытаясь сменить род деятельности, кто-то уйдет в традиционную российскую депрессию, обильно сдобренную низкопробным алкоголем.

Может быть, кто-то из нынешних протестантов действительно попытается отстраниться от бренной суеты, уйдя в монастырь. Но это никак не компенсирует накапливающийся социальный негатив миллионов водителей и тех, кто с ними связан по жизни. Всякий разговор об «особом» российском пути, о нашей выдающейся «духовности», а заодно и о грядущем российском инновационном лидерстве эти люди будут обрывать традиционными русскими непечатными выражениями. И они будут правы.