В декабре 2014 года страна пережила валютный кризис, сопоставимый по своим масштабам только с «черными вторниками» в августе 1998-го. В отличие от конца 90-х годов институт свободной прессы в России демонтирован, а массовые окологосударственные медиа: телеканалы, федеральные газеты, пропагандистские ресурсы в сети – большой проблемы в обесценивании национальной валюты не увидели. Высокоэффективная и централизованная пропаганда, созданная в России сначала под политические кампании 2011–2012 годов, а затем в условиях военного времени под Крым, теперь интенсивно используется для смягчения психологических последствий финансовой катастрофы. Если вы можете убедить граждан в том, что в соседнем государстве живут фашисты, то отчего бы вам не попытаться заставить их поверить в то, что пустой кошелек – это вовсе не беда?

Анализ пропагандистских усилий, направленных на разрешение этой трудной задачи, позволяет выделить несколько техник манипуляции. Прежде всего это прямая ложь, связанная с акцентированием внимания на малейших успехах национальной валюты без каких бы то ни было напоминаний о контексте таких достижений. Например, в «Комсомольской правде» от 24 декабря опубликована заметка под названием «Ура, рубль крепнет! Гнется доллар», призванная, вероятно, вызвать умеренно патриотические ассоциации с победой над шведами под Полтавой. В этом характерном материале сформулированы все ключевые аргументы пропаганды: правительство работает грамотно, антикризисные меры, в частности рекордная ключевая ставка ЦБ, дают немедленный и почти магический эффект, доллар – это вообще бумага, и он уже начал падать по всему миру, а иностранный эксперт (для российской пропаганды очень важно ссылаться на иностранных экспертов, которые «за нас») предрекает России в 2015 году экономический бум. Напечатано это было в тот момент, когда рубль рухнул на 80% и затем на несколько недель укрепился на 10%. Такие материалы пропаганда выдает практически ежедневно: например, по версии «Первого канала», 19 января рубль «продолжил укрепляться и по отношению к доллару, и по отношению к евро».

Второй стратегией пропаганды является фэнтези. В сообщениях российских телеканалов еще можно встретить осмысленную информацию, но фиксировать ее в череде бесконечных «распятых мальчиков» становится все труднее. Медиа вынуждены информировать своих зрителей о реальной динамике курса рубля, но делают это короткой строкой, стараясь не привлекать внимания. Зато ярко подается разного рода беллетристика по мотивам событий на финансовом рынке. Так, 22 января телекомпания НТВ дает в эфир новости о грядущем взлете цен на нефть до 200 долларов за баррель, о чем якобы говорят в кулуарах форума в Давосе. 26 декабря НТВ рассказывает о том, как перспективы рубля видятся астрологам. «Хорошая новость в том, что Юпитер сейчас в первом доме Солнца – в России; он заставляет подниматься и прекрасно защищает», – сообщает эксперт. Задача подобных сюжетов заключается не в том, чтобы информировать зрителя, и даже не в том, чтобы его развлекать. Логика пропаганды требует, чтобы зритель запутался.

Третья стратегия сводится к тому, чтобы увести разговор в сторону – по возможности максимально далеко от осмысленных вопросов. Например, вместо наступающей российской нищеты можно поговорить о Владимире Путине и его суперспособностях, как это делает газета «Вечерняя Москва» (сильно поднявшаяся в последнее время за счет бесплатной версии, раздающейся в метро). Доллар и евро бессильно трепещут перед словами президента, отмечают журналисты. К президенту по мере возникновения проблем подключаются прокуроры – уже упоминавшаяся «Комсомольская правда» 22 января вышла с передовицей «Сможет ли прокуратура остановить рост цен на продукты». Без вопросительного знака, то есть предполагается длинная дискуссия об эффективности прокурорского надзора за инфляцией. Сюда же относится и привлечение новых и новейших экспертов, о чем уже писал Slon. Относительно адекватный материал народной газеты о перспективах рубля и российской экономики заканчивается финансовой аналитикой от народного артиста Льва Лещенко и обязательным для нынешнего момента звериным оптимизмом «Светланы, слушательницы радио «КП»»: «Нам, простым людям, главное, чтобы цены в разумных рамках держались, гречка на прилавках была и в отпуск на море можно было съездить. Не получится за границу, поедем в Крым!» Вместо того чтобы говорить о рубле, нам предлагается послушать о нуждах простых людей, вместо финансовой аналитики – ситец.

Наконец, четвертый тип пропагандистских усилий направлен на то, чтобы убедить, что настоящие проблемы совсем не у нас, а у наших соседей. То обстоятельство, что падение национальной валюты России с ее стабильной экономикой и нефтяными недрами, нашей национальной гордостью, превысило в 2014 году темпы обесценивания украинской гривны, не мешает нам от души наслаждаться проблемами Украины. Здесь пропаганда совершает круг и возвращается домой, к распятому мальчику. Президент Путин, например, в эти дни находит время, чтобы обсудить с представителями МВФ тяжелую экономическую ситуацию на Украине, что не может не радовать. Впрочем, в последнее время радости от украинского горя в российском обществе, кажется, ощутимо поубавилось – в этой игре пропаганда начинает давать сбой. Но зато на бытовом уровне по-прежнему действует аргумент «лишь бы не как в Донецке». Картинка войны и отчетливое ощущение, что народных республик в принципе могло бы быть и больше, заставляет людей терпеть любые «черные вторники».

Любопытно, что события 1998 года при этом продолжают по инерции оцениваться как народная трагедия и как элемент диких 90-х. В 2013 году телеканал ТВЦ обсуждал дефолт как катастрофу, которую невозможно представить себе в эпоху нашей новой стабильности и процветания. Тревожным голосом ведущий сообщал, призывая помнить жертв, что в 1998 году «миллионы людей в одночасье лишились своих накоплений». Подобной смелой рефлексии относительно событий ноября – декабря 2014 года в новостях ТВЦ в последние недели отмечено не было.

Желтая пресса всегда оставалась последним бастионом здравомыслия и свободы, имея по умолчанию другие приоритеты по сравнению с официальными лицами. Газетчика манит скандал, его икона – это тираж. Эти ценности стоят на первом месте по сравнению с темниками, цензурой и самоцензурой. Жареное прорывается в мир вопреки всему, назло всем традиционным ценностям на плечах Андрея Малахова. Даже в классическую эпоху Габрелянова, в газете «Жизнь», это еще работало. И в здоровом обществе журналисты «Комсомольской правды» сейчас рассказывали бы о кошмарных пустующих «Ашанах», о том, как выросли цены, как вешаются офисные клерки, а дауншифтеры Таиланда – топятся. Но нет, даже в желтой газете теперь вот это – «доллар гнется», унылое «ура». Инстинкт самосохранения и самокритики почти вытравлен из России.

Известно, что пропаганда в определенном смысле действует автономно и обладает собственной инерцией. Когда молодые «патриотические» журналисты требуют, сидя на государственной зарплате, буквально присягнуть на верность Арсену Мотороле Павлову, трудно представить себе, что они действуют в соответствии с некоторым глубокомысленным темником из администрации. Перед нами просто инициативные идиоты. Потребителями агитпропа становятся не только другие недальновидные граждане, уезжающие умирать в Донбасс, но и сам государственный аппарат. Государство смотрит в телевизор и принимает решения, ориентируясь на его картинку.

В этом состоит наша нынешняя трагикомедия: однажды врубив «Крымнаш» на полную громкость, мы уже не можем сделать потише и взять передышку. Однажды обрушившись пропагандой на сограждан, мы не только задели ударной волной государство, но и потеряли возможность обсуждать любые другие проблемы. У России после Крыма больше нет никаких проблем. Рубль укрепляется, мы помогаем Украине, иностранные эксперты наперебой обещают отечественной экономике могучий отскок. Мы целились в Крым, а попали себе в голову.

Неудивительно, что, прожив целый год в ежедневном вставании с колен, многие теряют остатки самообладания. Как екатеринбургский депутат-единоросс Гаффнер, на правах очередной «слушательницы радио «КП»» предложивший россиянам меньше есть.