Поняв, что я не ищу любовных приключений, Рама сникает, но скоро расслабляется. Моё любопытство ему льстит. Он совсем не против вопросов.

— С одной стороны, всё не так плохо, — говорит он, отхлёбывая из картонного стаканчика. — Особенно если сравнивать с другими исламскими странами. У нас всё-таки светское государство. С другой стороны, посуди сам. 90% жителей — мусульмане. Это официально.

Ортодоксы широко представлены в политике и очень влиятельны. Они, сетует Рама, тащат одеяло на себя, рассказывают, как надо жить. Его родители мусульмане, сам он — тоже. Но считает, что верить можно по-разному.

— Мне нравится быть собой. И мне неприятно слышать, когда меня оскорбляют люди, которые со мной даже не знакомы. Кто им дал такое право? — Рама замолкает и принимается изучать свой стаканчик, словно надеясь увидеть в нём ответ на вопрос.

Я исподтишка изучаю Раму. Он держится открыто, без зажатости. Говорит негромко, придерживаясь доверительной интонации. Когда речь заходит об ЛГБТ, он чаще называет их «они», чем «мы».

— Гей-комьюнити — это что? — фыркает Рама. — Сообщество — виртуальное понятие. Оно как бы есть, и его как бы нет. Я вижу людей, которые тешат свое эго, но не вижу сообщества. Я себя в нём чувствую чужим. В Джакарте есть клубы и дискотеки, где зависают геи, но это всё песочницы для своих.

— Для своих — это для каких?

— Если ты не в тусовке, не имеешь там определённого статуса, не продумываешь свои наряды до мелочей, тебе мало что светит. ЛГБТ в Индонезии — достаточно снобская субкультура. Можно, конечно, попытаться влезть в тусовку, но зачем? Это игра по навязанным тебе правилам.

— И что делать, если ты сам по себе?

— Приходится выкручиваться. Я, например, в отпуск летаю в Таиланд. Соблазняю там молодых полицейских, назначаю им свидания в отелях. Мне нравятся парни в форме. У российских полицейских тоже красивая форма…

— Ну, с ними у тебя не выйдет, они строгие.

— Так это же самый смак — когда он на людях лютый, гавкает, а в постели как сучка. — А как ты решаешь свои вопросы здесь?

— В Джакарте? — Рама оживляется. — Здесь я снимаю военных. Среди них много хороших, скромных, покладистых ребят. Хочешь, проведу мастер-класс?

Я мычу что-то неопределённое, понимая, что мои представления об Индонезийском архипелаге, черпаемые из новостей, явно требуют коррекции. Мне казалось, гомофобия в странах, где ислам является официальной религией, должна загнать геев в глубокое подполье. И если судить по фасаду, то, в общем-то, гонения налицо. Что я знал раньше об этой стране? Местный ислам — в целом суннитский — неоднороден: есть протестующие против любых нововведений «традиционалисты», есть выступающие за отказ от явной архаики «реформисты». Влияние прочих религий, таких как христианство, буддизм и индуизм, ограничивается небольшими островами. Представители секс-меньшинств не разгуливают здесь открыто по улицам, как, например, в Таиланде или на Филиппинах. Ассоциация психиатров Индонезии признала гомосексуализм умственным расстройством и уверена, что «голубых» можно перевоспитать. На тех же позициях стоит религия. Танцы с переодеваниями в женщину, восходящие к традициям местной культуры, обсуждаются как нечто стыдное. Министерство информации нацелилось банить даже эмодзи на ЛГБТ-тему.