В июне сервис для поиска частных водителей Uber спровоцировал беспорядки во Франции. В Париже протестующие жгли покрышки, нападали на водителей Uber и буквально отрезали аэропорты от общественного транспорта. Всё это ради того, чтобы запретить использование приложения UberPOP (в России действует аналог UberX). Власти встали на сторону протестующих и арестовали двух менеджеров компании. Акции против приложения, вытесняющего традиционное такси, длятся уже не первый год и проходят не только в сердце Франции. Похожие события происходили в Англии более 200 лет назад.

В 1811 году в индустриальных районах Британии набрало вес движение, участников которого позже назовут луддитами. Пока судьба Европы решалась в Наполеоновских войнах, радикальное движение бойкотировало и крушило машины, якобы отнимающие их рабочие места. Знаменитая прялка «Дженни» Джеймса Харгривса, обгонявшая человека всего в шесть раз, настолько напугала рабочих, что они сожгли первый завод изобретателя. Несколько раз погромы перерастали в настоящие многодневные бунты, когда разъярённая толпа захватывала и удерживала власть на улицах Лондона и Бристоля на протяжении нескольких недель.

Локомотивом протеста стали рабочие небольших текстильных фабрик. Бум промышленной революции превращал Англию в текстильную столицу мира, куда стекалось дешёвое сырье со всех концов империи, а технические инновации позволяли повысить производительность труда в десятки раз. Однако частичная экономическая блокада Англии силами Наполеона сократила традиционные рынки сбыта для текстильных промышленников, тем самым ухудшая и без того жёсткие условия труда наёмных сотрудников ткацких фабрик. Организовываясь в подобия профсоюзов, луддиты отстаивали своё право на экономическое счастье: одни это делали, круша станки и поджигая продукцию, а другие подавали петиции в парламент, требуя социальных гарантий от государства. Примечательно, что в качестве аргумента против станков луддиты приводили тезис о низком качестве продукта, обработанного машинами. Сейчас одним из аргументов протестующих против Uber является низкое качество проверки водителей и их географическая неграмотность.

Общественные волнения вызывают технологии так называемой share-экономики, которые переворачивают представления о традиционных способах оказания услуг. Ничего нового они не изобретают, но дают возможность вывести скрытые до этого возможности рынка дружеских услуг или случайного заработка на уровень серьёзного бизнеса. Американский стартап Uber быстро обрёл популярность, дав новое дыхание частному извозу. Водителям Uber не нужно приобретать лицензии таксистов, чтобы получать заказы, они проходят процедуру регистрации, но им не нужно платить огромные взносы и проходить длительные государственные курсы, как таксистам во многих странах. В итоге стоимость одной поездки значительно ниже, чем в традиционных такси. Появление Uber стало настоящим скандалом в Бельгии, где водители компании TNC забрасывали конкурентов яйцами и мукой. Также менеджмент Uber в Бельгии жаловался на случаи воровства смартфонов у их водителей. В индийском Дели Uber вызвал протест, приведший к запрету действия приложения на территории города. Правда, поводом для запрета стал инцидент изнасилования женщины водителем Uber. На родине луддитов, в Лондоне, 5 000 кебменов во время демонстрации заблокировали исторический центр, ратуя за запрет сервиса. Недавно после прихода Uber в Москву столичные таксисты также вышли на немногочисленную забастовку, правда, не против американского приложения, а, скорее, против традиционных сервисов «Яндекс.Такси» и GetTaxi, которые начали демпинг после появления глобального конкурента.

Луддиты запугали мелких промышленников, заставив их отказаться от станков на время, но само движение было беспощадно подавлено с помощью новых законов, суливших бунтовщикам каторгу в Австралии или вовсе смертную казнь. Кроме некоторых уступок луддитам от местных властей небольших городов, государственный аппарат Британии никак не поддерживал протестующих, ведь без всеобщего избирательного права заботиться о голосах беднейших рабочих было ни к чему. Сейчас вообразить такую заботу об инновациях со стороны регуляторов, конечно, невозможно. На второй день волнений президент Франции Олланд призвал «разогнать» сервис Uber и запретить его деятельность, правда, пожурил он и протестующих. С 1 января 2016 года Uber будет вынужден уйти из Парижа. Uber или некоторые функции приложения запрещены городскими судами Берлина, Дели, Амстердама, Мадрида, Сиднея и многих других мировых столиц. Представьте, что у Уилльяма Картрайта, изобретателя и промышленника, вместо нескольких взводов, отбивших его завод у бунтовщиков, было бы предписание суда Ноттингема, запрещающее ставить его силовые установки на заводах. Как отразилось бы движение луддитов на текстильной промышленности, если бы в 1811 году приняли, а не отклонили закон о минимальной заработной плате?

Протесты против Uber — это отчаянный шаг участников самой уязвимой ниши, законодательство и практика в которой расходятся слишком сильно. Новые и новые инициативы технологических предпринимателей направлены во многом на снижение стоимости и повышение комфорта для конечных пользователей, ведь именно от их количества зависит и быстрый рост компании, и масштабируемость бизнес-модели, а в конечном итоге и прибыль. Инициативы же властей на местах, скорее, напоминают думские инициативы на нашей родине, цель которых — не решить проблему, а скрыть и запретить её последствия. Глупо запрещать Uber, когда вот-вот появятся роботы-водители. Нельзя без грусти относиться к факту, что некоторые профессии вроде профессиональных городских таксистов пропадут, как пропали некогда с улиц городов трубочисты. Но слом старой системы уже произошёл, и запрет одного сервиса, скорее, приведёт к появлению на рынке новых и лишь на время затормозит либерализацию и экономику совместного потребления.

Фотография на обложке: Ian Langsdon/EPA