Военный обозреватель The National Interest Дейв Маджумдар пишет о противоречиях современного российского надводного флота: его оснащают дорогостоящим и очень опасным ультрасовременным оружием, но он страдает из-за плохого технического состояния и катастрофической ситуации в судостроительной промышленности

Когда-то, во времена Холодной войны, Советский Союз построил большой надводный военный флот, чтобы бросить вызов господству США в открытом море. Но некогда могучая армада почти исчезла. Значительная часть бывшего советского флота пошла на металлолом, продана или просто заржавела в портах. Нынешний российский надводный флот — лишь бледная тень того, что виделось адмиралу Сергею Горшкову. И самые большие угрозы для него — не НАТО и не США, а беспорядок в судостроении и плохое обслуживание кораблей. Россия потеряла больше кораблей в доках, чем в боевых действиях.

«В сущности, советский флот, способный действовать по всему мировому океану, исчез и превратился во флот, предназначенный лишь для действий в прибрежных водах», — сказал The National Interest специалист по российским военным проблемам из Центра военно-морского анализа Майкл Кофман.

Современный российский надводный флот выполняет те же задачи, что и советский — защиту стратегического ядерного подводного флота, обеспечение транспортировки войск, техники и боеприпасов для местной и периферийной обороны. Но в центре внимания две основные функция — практическая и символическая. Можно спорить о том, какая из них важнее для Москвы. Первая — это защита рубежей страны от нападения с моря, вторая — выполнение роли статного символа кремлевской могущественной державы. «Есть пара больших платформ, которые можно использовать для демонстрации статуса, и именно поэтому Россия тратит столько денег на поддержание класса линейных крейсеров — проекта „Орлан“ (по терминологии НАТО — класса „Киров“), — сказал Кофман. — Основная причина того, что Россия тратит на флот такие деньги, в том, что невозможно быть великой державой без флота, он дает статус и позволяет проявлять силу за пределами своего региона. Даже если эти возможности ограничены и, вероятно, в основном демонстративны, с его помощью можно очень эффективно показать другим, что вы не просто региональная сила».

Россия тратит гигантские суммы, чтобы оснастить корабли проекта 1144 («Орлан») самым современным оружием, включая крылатые ракеты дальнего радиуса действия «Калибр», сверхзвуковые противокорабельные ракеты П-800 «Оникс» и корабельный вариант системы ПВО С-400. Дорогостоящее переоснащение — около $2,1 млрд за каждый корабль, то есть чуть меньше, чем стоимость модернизации всего Черноморского флота, — превратит «Адмирала Нахимова», а затем и «Петра Великого» в «звездные крейсеры», которые будут демонстрировать силу и престиж России во всем мире.

В отличие от американского военного флота, России приходится ставить множество оружия на свои большие боевые корабли, такие, как крейсеры проекта «Орлан» и единственный остающийся у нее авианосец «Адмирал Кузнецов», потому что у флота не хватает средств, чтобы обеспечить их достаточным количеством кораблей сопровождения. Российские корабли обычно выходят в море парами в сопровождении танкера и океанского буксира. «„Ужасный“ российский флот никогда никуда не выходит без буксира на случай поломки, — сказал Кофман. — Это говорит о многом».

Что касается остальной части флота, Россия в основном забросила советскую практику строительства полноразмерных крейсеров и эсминцев.

Даже если в следующем году будет, как планируется, заложен ядерный многоцелевой эсминец нового проекта «Лидер» водоизмещением в 18 тысяч тонн, потребуются годы, чтобы завершить строительство.

Но не менее вероятно, что он вообще никогда не будет построен. «Это мечта о будущем», — сказал Кофман.

Вместо Крейсеров и эсминцев Россия сосредоточилась на строительстве меньших по размерам, но более боеспособных, тяжело вооруженных фрегатов и корветов. Россия строит два класса фрегатов — классы «Адмирал Горшков» и «Адмирал Григорович», — у обоих водоизмещение меньше 5 тонн, но, в отличие от своих советских предшественников, это многоцелевые военные корабли, представляющие значительную ударную силу. Однако проблема российского флота в том, что газотурбинные двигатели для них делает украинский завод «Зоря — Машпроект» — наследие Советского Союза. «Программа строительства фрегатов пришла в беспорядок из-за украинских двигателей, — сказал Кофман. — Они поступают со значительной задержкой, по меньшей мере на пять лет».

Россияне научились обслуживать украинские двигатели, установленные на уже существующих кораблях, и проводить их капитальный ремонт, сказал Кофман. Однако их решение заключалось в том, чтобы нанять как можно больше украинских специалистов, желающих работать в России. Кофман отметил, что Россия пока не в состоянии самостоятельно производить свои газовые турбины, чтобы заменить те, которые установлены на кораблях. Но Москва изучает возможность приобретения китайских двигателей (они скопированы с двигателей немецкой фирмы MTU, кроме того, в этой сфере Китай тесно сотрудничает и с Украиной).

Кроме фрегатов, значительную часть российского надводного флота составляют корветы, небольшие, но оснащенные мощным ударным оружием. В отличие от многих более крупных кораблей американского флота, включая прибрежные боевые корабли, российские корветы водоизмещением около 2000 тонн несут крылатые ракеты дальнего радиуса действия, что продемонстрировала во время войны в Сирии Каспийская флотилия. Два основных класса российских корветов — «Стерегущий» и «Буян-М». «Это прибрежный флот, маленькие корабли, не приспособленные к океанскому плаванию, но на них собираются поставить по-настоящему ужасающие крылатые ракеты „Калибр“», — сказал Кофман.

Основная проблема для России в том, что многие ее верфи, за исключением тех, где стоят подводные лодки, — это настоящая катастрофа. Часто заказы на строительство кораблей делают только для того, чтобы не закрывать верфь, или из политических соображений.

«Российское судостроение — самое слабое место военно-промышленного комплекса страны», — сказал Кофман. Срыв сроков, технические проблемы и безудержная коррупция стали общим местом.

По словам Кофмана, «на нескольких верфях была поистине чудовищная коррупция, владельцы обычно крали миллиарды и скрывались с ними, и это существенно повредило планам России по строительству кораблей».

Но притом что контроль качества (или полное его отсутствие) и коррупция — большие проблемы, самую фундаментальную — и легкоразрешимую — из проблем российского флота можно сформулировать одним словом: огонь. Российский флот потерял из-за пожаров больше кораблей, чем по любой другой причине. В июне новейший ультрасовременный минный тральщик загорелся на верфи в процессе строительства, и хотя официально было сказано, что корабль можно спасти и достроить в срок, Кофман считает, что это крайне маловероятно. Другой случай был в ноябре 2014 года в Севастополе — сгорел крейсер «Керчь», который многие считали гордостью Черноморского флота. «Самый большой враг российского флота — это не НАТО, а его собственные технические и ремонтные команды», — сказал Кофман.

Но, хотя российский надводный флот — лишь тень бывшей советской армады, он дает Кремлю значительные боевые возможности — даже при его ограничениях и техническом состоянии. Скорее всего, российский флот никогда не будет таким мощным, как советский, но он переходит к меньшим по размеру и более боеспособным платформам и использует новые технологии, чтобы компенсировать разницу — меньшее количество и более высокое качество. Новое оружие, такое, как крылатые ракеты «Калибр», позволяет российскому флоту угрожать западным целям с более дальних дистанций, а это, с кремлевской точки зрения, означает, что он стоит своих денег. «Надводный боевой флот может сделать многое, даже не покидая порт — сказал Кофман. — Теперь у него есть ракеты достаточно дальнего радиуса действия, чтобы атаковать цели на земле и на море на большом расстоянии».

Оригинал статьи: Дейв Маджумдар, «Главный враг российского военного флота — не НАТО. Это огонь», The National Interest, 8 июля