Я приехал в Москву из Санкт-Петербурга в апреле, специально на кампанию Дмитрия Гудкова. Когда увидел пост, что начинается кампания, подумал два дня, написал письмо, но сначала мне ответили, чтоб я не приезжал, потому что я из другого города. Но я написал, что их не подведу, и выехал. Потом меня пригласили на собеседование и взяли.

Моя зарплата зависит от результата. Есть различные показатели, есть премии. В среднем за месяц я получаю при более чем полной занятости около 65 тысяч рублей. В Москве живу в хостеле: снимаю койко-место. Я нетребовательный в плане бытовых условий, уже сменил где-то семь хостелов. Сначала выбирал, какой ближе по расстоянию, в каком-то клопы были, и я уехал, но потом нашел нормальный.

Мне не нравится то, что вокруг меня происходит, хочется это поменять. Я работал в одной окологосударственной компании, посмотрел на эту внутреннюю кухню, на то, какая там неэффективность. Я проработал там три года — вначале все было перспективно, а потом скатилось во взятки, откаты, кумовство. Там была такая фраза: «Нам нужно прикрыть свою жопу». Она была лейтмотивом работы. Решил, что после работы там надо восстановить свою карму.

За любого другого кандидата не стал бы вписываться. Мне кажется, самое главное — как депутат голосует. Нас ждет впереди непростое время, резервы заканчиваются, и нужен легитимный человек в Думе, который мог бы сплотить вокруг себя людей. Там же не все идиоты сидят, хотя понятно, что отмороженных много. Если бы Гудков был солидарен с властью, ему было бы намного проще избираться. Но он отстаивает свою точку зрения, и это очень круто. Мне все-таки важно знать, что я за хорошего человека. Если бы я просто ходил и ножи продавал по квартирам, то я бы не смог этим долго заниматься. Но мысль о том, что я делаю хорошее дело, меня держит. Еще мне была интересна внутренняя кухня кампании.

На первом этапе нужно было найти сторонников на улице. Я сначала пытался агитировать, переубеждать, но получается, что ты людей разогреваешь, а на завтра они остывают и уже ничего не хотят делать. Поэтому нужно было искать людей с определенными взглядами. Нужно было очень много прохожих перебрать: я как-то считал, со сколькими людьми говорил в день, — получилось 300.

Сейчас другой этап кампании. У нас есть полевые координаторы, которые раньше искали сторонников, а теперь у каждого есть свой участок — кластер, и еще есть штабные работники. Мы все написали свои письма, свои истории, почему каждый этим занимается. Эти письма мы раскладываем по ящикам, ходим по квартирам и вручаем их жителям, общаясь с ними и убеждая. Если людям успеваешь донести, что это ты сам написал, тогда им становится интересно.

Агитации в округе очень много. Из-за того, что идет Гудков, все пытаются его перебить. Много черного пиара, люди смотрят телевизор, а там всякие истории про Лондон, Америку, «роллс-ройсы», рестораны. Чуть ли не детей кандидат ест. С теми, кто этому верит, тяжело разговаривать. Я стараюсь искать людей, которые еще не определились. В квартире еще тяжелее, потому что человек на своей территории и немного жестче ведет разговор. Но я не про Гудкова стараюсь рассказывать, а про себя. Я делаю это искренне, и мне кажется, люди должны это оценить. Я говорю, что мне 29 лет, я из Санкт-Петербурга, у меня два высших образования, но я хожу здесь по квартирам, потому что хочу, чтобы в Думе был хоть один нормальный депутат. Людей это цепляет.

Бывает сложно. Сижу пару часиков, как-то себя настраиваю, уговариваю. Сейчас меня тяжело чем-то удивить. Вот недавно вахтер меня выталкивал из подъезда, но я не особенно переживал, просто удивлялся его прыти. И один раз меня вывела из себя тетенька, которая села рядом со мной и начала меня мразью называть. И я очень расстраиваюсь, когда люди говорят, что им все равно.

Люди у нас аполитичны. Это наш самый большой враг. Людям все равно, никто ничего не хочет делать, ни на что влиять. Частенько спрашивают, сколько вы заплатите за голос, дадите ли денег. Это больше всего удручает. Иногда может создаться впечатление, что все люди против кандидата, но на самом деле они против политиков. Аполитичность сейчас культивируется, это выгодно нашей партии власти. Чем меньше людей приходит на выборы, тем больше они набирают. С этим сложно бороться, потому что ты не можешь сказать: «Сейчас придет Гудков, и завтра все изменится». Должна набраться какая-то критическая масса.

Есть несколько примеров, когда люди одинаковые, но власть у них разная, и это приводит к разным результатам: например, Северная и Южная Корея. Я частенько ездил в командировки в Европу. Я понимаю, как у них все современно и как отстали от этого мы. Хочется, чтобы у нас все было хорошо. Не хочется уезжать.