Файл 0.1. Биография как роман

Мы живем в мире, который придумал Уильям Гибсон. В мире информационных технологий, доступных всем и каждому, транснациональных корпораций, более влиятельных, чем иное правительство, непрерывных хакерских взломов и DDoS-атак, в мире hi-tech и low life. А ведь, казалось бы, ничто не предвещало: до тридцати с лишним лет Гибсон мало отличался от миллионов других бэби-бумеров, плывущих по жизни без руля и ветрил.

Уильям Форд Гибсон, будущий «киберпанк №1», икона и гуру, появился на свет 17 марта 1948 года в городе Конвэй, штат Южная Каролина, но большую часть детства провел в провинциальном Витвилле в Виржинии. Он рано осиротел: его отец, менеджер среднего звена в крупной строительной компании, подавился в ресторане во время командировки и задохнулся раньше, чем подоспела скорая. Одно из самых сильных детских переживаний Гибсона — ощущение «изгнания из научно-фантастического рая», из мира цветного телевидения, новеньких олдсмобилей и футуристических игрушек после переезда в захолустный консервативный Витвилль. Ну а когда Биллу исполнилась 18 лет, умерла и его мать, страдавшая затяжными депрессиями и приступами беспричинной тревоги. Больше ничто не удерживало его на месте: едва закончились похороны, он собрал вещички и, не получив школьный аттестат, отправился в психоделическое путешествие по Калифорнии и Европе с единственной целью — испытывать на себе все вещества, изменяющие сознание. Год спустя Уильям честно рассказал о своем опыте погружения в андеграунд на призывном пункте, получил открепительное удостоверение и тут же взял билет на автобус до Торонто, чтобы избежать отправки во Вьетнам.

Уильям Гибсон подписывает книгу

1970-е годы прошли для Гибсона не то чтобы «как в тумане», но под знаком общей расслабленности, необязательности, бесцельности. Он осел в Канаде, сменил несколько низкооплачиваемых мест работы вроде должности продавца в магазине промтоваров, женился на девушке из Ванкувера, завел детей, попутешествовал по Европе, «концентрируясь на странах с фашистскими режимами и весьма благоприятным обменным курсом». Между делом получил степень бакалавра по английской литературе в Университете Британской Колумбии: выбить повышенную стипендию за высокие оценки ему оказалось проще, чем заработать те же деньги тяжким повседневным трудом. Вспомнив детское увлечение, Гибсон даже записался на университетский курс Сьюзан Вуд по научной фантастике: именно на этих курсах написан его первый рассказ, «Осколки голограммной розы» (1977).

Надо заметить, к моменту поступления в университет Гибсон уже был опытным читателем современной нонконформистской прозы. Писатель любит рассказывать, как в раннем детстве искал в магазине книгу Эдгара Райса Берроуза и по ошибке наткнулся на сборник, включающий тексты Уильяма С. Берроуза — а заодно Аллена Гинзберга, Джека Керуака и других битников. Можно представить, какой переворот произошел в сознании застенчивого книжного мальчика, вместо «Принцессы Марса» открывшего «Голый завтрак». Эта почти случайная покупка повлияла на мировоззрение и вкусы будущего гуру киберпанка не меньше, чем ранняя смерть отца, и в конечном итоге определила его судьбу: неспроста Уильям Гибсон с иронией называет себя «нулевым пациентом», первым носителем и распространителем вируса нонконформизма.

Но более важную роль, чем университетские штудии, в его литературной карьере сыграло знакомство с канадским панк-музыкантом и писателем-фантастом Джоном Ширли, этим «Иоанном Крестителем киберпанков». Вероятно, Ширли первым разглядел в обремененном семьей «позднем хиппи», разменявшем четвертый десяток, скрытый талант — и развил бурную деятельность. Во-первых, он убедил Гибсона серьезно отнестись к рассказам, которые тот время от времени пописывал (учитывая характер Уильяма — нетривиальная задача). Во-вторых, уговорил его попытаться пристроить эти тексты в журналы и сборники — в итоге за пару лет в разных изданиях вышли все главные рассказы Гибсона, включая «Джонни-мнемоника», «Континуум Гернсбека», «Отель „Новая роза”» и «Сожжение Хром». Биллу удалось пробиться даже на страницы «Omni», культового научно-популярного журнала с заоблачными по тем временам гонорарными ставками. Наконец, этот неугомонный панк, щеголявший на конвентах в собачьем ошейнике с шипами и шокирующий добропорядочных фантастов, свел своего долговязого друга с единомышленниками, разделяющими его взгляды и эстетические установки. Брюс Стерлинг, недавно окончивший факультет журналистики Техасского университета в Остине и увлеченно изучавший советский агитпроп, прочитал первые рукописи Гибсона и вцепился в него клещами. В 1981 году они познакомились лично на конвенте в Денвере — на этом история меланхоличного неудачника из Ванкувера закончилась и началась биография главной иконы радикального литературного Движения, которое вскоре получит звонкое имя «киберпанк».

Файл 0.2. Романы как биография

«Нейромант» («Neuromancer», 1984)

По словам Гибсона, свой первый (и главный) роман он писал в атмосфере жесткого цейтнота и непрекращающейся паники. В 1981–1982 годах рассказы начинающего писателя всколыхнули болото американского «НФ-гетто» — и восходящая звезда получила лестное предложение написать роман для серии, заточенной под одаренных дебютантов. По условиям контракта рукопись надо было сдать через год — и хотя Гибсон планировал работать над книгой неторопливо, с чувством-толком-расстановкой, он ухватился за эту возможность, понятия не имея, как сочинить текст объемом более нескольких десятков страниц. В панике он вывалил на страницы книги все, что знал и любил. Как и два других романа «трилогии Муравейника» («Граф ноль» и «Мона Лиза овердрайв»), «Нейромант» — сложный коллаж, созданный под очевидным влиянием Уильяма Берроуза и Г. Дж. Балларда, попытка постмодернистского синтеза, смешения принципиально разных повествовательных стратегий. Эстетика нуара, метафоры из арсенала современной поп-культуры и научной фантастики Самюэля Дилени и Альфреда Бестера, футуристические конструкты из научно-популярных статей, собственные наблюдения, сделанные во время странствий по дорогам провинциальной Америки — все пошло в дело. По идее, такая сложная конструкция должна была развалиться под собственной тяжестью, распасться на бессвязные эпизоды — но, несмотря на панику, Гибсону хватило мастерства, чтобы связать все сюжетные нити и удержать корабль на плаву. Не последнюю роль в этом сыграла прорывная концепция виртуальной реальности («консенсуальной галлюцинации... графического представления данных, хранящихся в памяти каждого компьютера, включенного в общечеловеческую сеть»), сквозной образ, надолго ставший главной визитной карточкой, а потом и проклятием писателей-киберпанков.