





Иллюстрация из книги «Посмертные записки Пиквикского клуба»

Есть на свете книги, после прочтения которых в душе воцаряется мир, а в сердце – покой. По крайней мере на время. Однако свойство этих книг такого, что их можно перечитывать регулярно и каждый раз получать необходимую порцию положительной энергии. Иметь под рукой литературный транквилизатор - большое счастье, которое, возможно, улыбается не всякому. В том смысле, что некоторым людям, несмотря на изрядное количество сношенных башмаков или прожитых лет (кому как больше нравится) такая книга в руки не попадалась.

А вот мне повезло… Но прежде - немного лирики. Мир, в котором мы живем, богат и разнообразен. Найти на нашей планете двух человек с совершенно одинаковыми вкусами и пристрастиями - задача не из легких. Бывают группы единомышленников, где каждый радеет за общее дело. Однако приглядевшись, мы обнаружим, что члены таких объединений отличаются друг от друга так же, как вода от огня. Один, к примеру, любит пиво, Nirvana и футбол; другой – виски, Шопена и театр; а третий пьет исключительно чай из полевых трав и предпочитает проводить свободное время в тишине и желательно в одиночестве. Я это к тому, что книга, оказывающая целебное воздействие на меня, может вызывать полное равнодушие у миллионов других читателей.



Так вот, мне повезло. Много лет назад, гуляя по книжному магазину, то есть стоя перед стеллажом «Литература на иностранных языках», я наткнулся на «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса. «Хм, - подумал я, - пожалуй, стоит приобщиться к классике». И я приобщился. Хотя размерчик и вызывал тревогу. Но начав читать, я уже не смог остановиться. Почему? Во-первых, лингвистическое удовольствие. Во-вторых, замечательный юмор. И в-третьих, мистер Пиквик воплощает собой все самое хорошее, что есть на свете – любовь к ближнему и доброту. А развив в себе эти два качества, ты обретаешь счастье (на мой, конечно, взгляд). Иными словами, через своего героя автор учит нас быть счастливыми. И хотя за эту миссию брались многие, исполнение Диккенса мне ближе всего.

Чарльз Диккенс в 49-летнем возрасте, фотография Джорджа Херберта Уоткинса

И вообще, как сказал как-то Лев Толстой: «Просейте мировую прозу - останется Диккенс». И он совершенно прав. Я считаю, что человек, прочитавший все работы этого английского писателя, познал жизнь сполна.



Шерлок Холмс: Мистер Ватсон!

Доктор Ватсон: Да-да?

Шерлок Холмс: Это роман?

Доктор Ватсон: Да!

Шерлок Холмс: Вы что, читаете романы?

Доктор Ватсон: А вы хотите сказать, что… не читаете? Это же Диккенс!

Кадр из фильма «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона»

Но довольно морализаторства! Перейдем к делу. В «Записках Пиквикского клуба» есть один пикантный нюанс: все герои романа постоянно потребляют поднимающие настроение напитки. То есть выпивают, бражничают, бухают, замаривают червячка-алкаша, киряют, квасят, колдыряют, мензурят, закладывают за воротник и так далее.



- Так и есть! - пролепетал мистер Уинкль, роняя фрак. - Я выпил после

обеда слишком много вина, и мне смутно помнится, я выходил на улицу и курил сигару. Факт налицо - я был очень пьян...



В самом деле, алкоголь в романах Диккенса льется пивною рекою с портвейными берегами, ромовыми проливами, джиновыми притоками и еще черт знает чем. В одних только «Записках» спиртные напитки упоминаются более 250 раз (в английском, конечно, тексте). Но что же именно пьют герои одного из моих любимейших произведений?



- О да! - отозвался мистер Пиквик, когда слуга поставил перед ним графинчик бренди и горячую воду.

Мистер Пиквик. Иллюстрация Джозефа Клейтона Кларка (Кида)

О да! Разбавленное горячей водой бренди – бесспорно самый распространенный напиток в работах старика Чарльза. В похождениях Пиквика эта комбинация встречается уже во второй главе:



- Лакей! - заорал незнакомец, неистово потрясая колокольчиком. - Стаканы

- грог, горячий, крепкий, сладкий, на всех.



Позвольте, какой еще грог?! Ведь в оригинальном тексте черным по белому написано: ‘ Here , waiter !.. glasses round - brandy-and-water, hot and strong, and sweet, and plenty. Более того, в русском варианте к этому пассажу даже имеется примечание, в котором говорится: «Грог - ром, разбавленный наполовину водой». А это, друзья мои, уже плевок в лицо пьянствующим эстетам. Потому что ром изготавливается из сахарного тростника, а бренди – из винограда. Иными словами, толмачи предлагают русскоязычному читателю совершенно другой напиток. Так что будьте бдительны: если вы хотите получать информацию из первых уст – читайте Диккенса в оригинале, ибо в переводах таких неточностей полным-полно.



(Примечание: при написании этого текста я использовал перевод «Записок» Евгения Ланна и Александры Кривцовой - первый попавшийся мне в сети. Я знаю, что это далеко не единственная версия. Но признаюсь, выискивать другие мне категорически не хочется, тем более что зарисовка посвящена напиткам, а не переводам).



Но вернемся к разбавленному горячей водой бренди. Рецепт чрезвычайно прост: наливаете в стакан воды и добавляете по вкусу бренди. Однако если ваша страстная натура не приемлет мелочности, то сделайте наоборот: налейте бренди, а затем добавьте по вкусу воды и почувствуйте себя истинным викторианцем.



Следующий экспонат.



Наконец, мистер Стиггинс, который, судя по многим совершенно

неоспоримым симптомам, влил в себя ананасного грогу ровно столько, сколько мог вместить, взял шляпу и распрощался. ( Здесь у нас снова грог , но мы будем исходить из оригинала : At length Mr. Stiggins, with several most indubitable symptoms of having quite as much pine-apple rum-and-water about him as he could comfortably accommodate, took his hat, and his leave).



Если вы читали «Записки», то наверняка помните, что мистер Стиггинс был проповедником, призывающим общественность к трезвости. При этом сам он, как водится, не просыхал.



- Какой напиток вы предпочитаете, сэр? - спросил Сэм.

- О мой милый молодой друг, - отвечал мистер Стиггинс, - все напитки

суета сует!

- Пожалуй, это верно, сэр, - отвечал Сэм, - но какую суету вы предпочитаете? Какая суета вам больше пришлась по вкусу, сэр?

- О мой молодой друг! - отозвался мистер Стиггинс. - Я презираю их все.

Если есть среди них одна менее ненавистная, чем все остальные, то это напиток, именуемый ромом. Горячий ром, мой милый молодой друг, и три кусочка сахару на стакан.



('Wot's your usual tap, sir?' replied Sam.

'Oh, my dear young friend,' replied Mr. Stiggins, 'all taps is vanities!'

'Well,' said Sam, 'I des-say they may be, sir; but wich is your partickler wanity? Wich wanity do you like the flavour on best, sir?'

'Oh, my dear young friend,' replied Mr. Stiggins, 'I despise them all. If,' said Mr. Stiggins—'if there is any one of them less odious than another, it is the liquor called rum. Warm, my dear young friend, with three lumps of sugar to the tumbler.')

Мистер Стиггинс потягивает разбавленный ананасовый ром. Иллюстрация из книги «Посмертные записки Пиквикского клуба»

Так вот, ананасовый ром. Этот напиток готовится в домашних условиях, желательно за городом, под стрекотание сверчков и веселое потрескивание дров в камине.



Ингредиенты:



- 1 пинта темного рома

- 1 пинта ананасового сока

- Сахар (тростниковый) по вкусу



Для начала необходимо определиться с объемом. Я специально оставил английские единицы, чтобы создать антураж. Речь здесь идет об имперской пинте (568 мл), так как американская жидкая пинта немного меньше (473 мл). Но для нашего удобства мы можем изобрести русскую пинту, равную 500 мл (пол литра).



Способ приготовления:



Берем равные объемы темного рома и ананасового сока и смешиваем их. Лучше, конечно, сделать сок из настоящего ананаса. После этого следует дать этому делу отстояться пару недель, а потом разлить по бутылкам. Есть и более простой метод: подогреваете ром (не доводя до кипения) и добавляете в него ананасовый сок и немного сахара. Ну и, наконец, можно просто смешать жидкости (ром и сок в равных пропорциях) и добавить туда сахар и горячую воду по вкусу. Как видите, вариантов много.



Кстати, Чарльз Диккенс очень даже любил этот напиток. Говорят, когда он умер, в погребе его дома обнаружили несколько бутылочек.



А сейчас гвоздь программы: английский эквивалент русского ерша. Обратимся к источнику и прочтем фрагмент отчета Бриклейнского отделения Объединенного Эбенизерского общества трезвости:



Г. Уокер, портной, жена и двое детей. Признается, что, находясь в лучшем материальном положении, имел привычку пить эль и пиво; говорит, что не уверен в том, не случалось ли ему на протяжении двадцати лет отведывать аккуратно два раза в неделю «песьего носа», каковое питье, по наведенным нашим Комитетом справкам, состоит из теплого портера, сахара, джина и мускатного ореха. (H. Walker, tailor, wife, and two children. When in better circumstances, owns to having been in the constant habit of drinking ale and beer; says he is not certain whether he did not twice a week, for twenty years, taste "dog's nose," which your committee find upon inquiry, to be compounded of warm porter, moist sugar, gin, and nutmeg).



Итак, «Песий нос» ( Dog ’ s nose ).



Ингредиенты:



1 пинта портера (при отсутствии выбора можно использовать Guiness)

1 стопочка джина

1 чайная ложка тростникового сахара

Тертый мускатный орех по вкусу



Способ приготовления:



Подогрейте портер (не доводя до кипения), добавьте туда джин и сахар, перемешайте и посыпьте сверху мускатным орехом. Получается весьма вкусная штука, которая особенно подходит для зимних вечеров в уютном помещении (загородный дом) и в компании хороших друзей.

Стакан Песьего носа

Следующий напиток называется Negus (негус, нигес) - в честь полковника Френсиса Нигеса ( Francis Negus ), который его придумал. Однако в русском варианте романа (Ланна и Кривцовой) он не упоминается. Переводчики оказались способны на настоящие чудеса, обращая его то в горячее вино, то в глинтвейн, то в портвейн, то еще во что-нибудь этакое. Извольте убедиться:



Одноглазый торговый агент зачерпнул стакан портвейна из чаши, выпил,

затянулся голландской трубкой… ( The one - eyed bagman ladled out a glass of negus from the bowl, and drank it; smoked a long whiff out of the Dutch pipe…)



Миссис Уэллер не замедлила воздать должное смеси. Сначала славная

леди заявила, что не может проглотить ни капли, потом проглотила маленькую капельку, потом большую каплю, потом великое множество капель: а так как ее чувства отличались свойством тех веществ, на которые сильно действует спирт, то каждую каплю горячего вина она провожала слезой и таяла до тех пор, пока не прибыла, наконец, в юдоль печали и плача. (Nor was Mrs. Weller behind-hand in doing justice to the composition. The good lady began by protesting that she couldn't touch a drop—then took a small drop—then a large drop—then a great many drops; and her feelings being of the nature of those substances which are powerfully affected by the application of strong waters, she dropped a tear with every drop of negus, and so got on, melting the feelings down, until at length she had arrived at a very pathetic and decent pitch of misery).



Ингредиенты:



1 пинта портвейна

1 кварта (2 пинты) горячей воды

Четверть фунта тростникового сахара (1 фунт – примерно 450 грамм)

1 лимон

Тертый мускатный орех



Способ приготовления:



Налейте портвейн в емкость, выжмите туда лимон, добавьте сахар и мускатный орех, залейте горячей водой, накройте емкость крышкой и поставьте остужаться. Минут через 15 можно подавать к столу.



У негуса, конечно же, есть разновидности. В частности, «Дымящий епископ» ( Smoking bishop ). Название на первый взгляд может показаться странным, однако объясняется крайне просто: в свое время этот напиток потребляли из чаш, похожих на епископскую митру (головной убор). В «Пиквике» он не встречается, но присутствует в других произведениях автора (напр. «Рождественская песнь» - A Christmas Caro l) .

Эбенезер Скрудж угощает Боба Крэтчита «Дымящим епископом». Иллюстрация к книге «Рождественская песнь»

Ингредиенты:



6 севильских апельсинов (жесткий, кислый, даже горьковатый, апельсин)

Четверть фунта тростникового сахара

Бутылка красного сухого вина

Бутылка портвейна

Зубчики гвоздики



Способ приготовления:



Запеките апельсины в духовке (пока они не станут слегка коричневыми), после поместите их в глиняную емкость и воткните в каждый по 5 зубчиков гвоздики. Добавьте сахар и вино (не портвейн), накройте крышкой и забудьте об этом на несколько часов – пусть настаивается. Затем выжмите из апельсинов сок (в глиняную емкость) и пропустите получившуюся жидкость через дуршлаг. Потом добавьте туда портвейн и подогрейте, не доводя до кипения.



Поверьте, вкусив этот нектар, вам сразу же захочется стать лучше. У вас возникнет желание очиститься от пороков и греховных помыслов. Ваше сердце нальется добротой и безграничной любовью. И если после принятия напитка вы встретите на лестничной клетке вашего быдло-соседа, курящего, сидя на корточках, вы не окинете его как прежде презрительным взглядом, а, нежно улыбнувшись, приветливо скажите: «Здравствуй, Аркадий!»



Кстати, помимо епископа существуют и другие «дымящие» клирики: архиепископ, кардинал и даже сам Папа. Но оставим служителей культа в покое и перейдем к последним экспонатам.



Этих напитков в «Пиквике» тоже нет. Но из человеколюбия я просто обязан их упомянуть, потому что они, как уверяет герой романа «Домби и сын» кузен Финикс, излечивают от хандры.



Домби страдает упадком сил и разрешит порекомендовать ему средство, которое мне часто помогало - мне случалось иногда чувствовать ужасную дурноту, ибо я вел довольно беспутный образ жизни в те времена, когда люди жили беспутно, - я бы, собственно говоря, посоветовал яичный желток, взбитый с сахаром и мускатным орехом в стакане хереса; выпивать по утрам с сухариком. Джонсон , державший зал для бокса на Бонд - стрит , человек весьма сведущий , о котором мой друг Гэй несомненно слышал , говорил , бывало , что , тренируясь перед выступлением на ринге , они заменяли херес ромом (If my friend Dombey suffers from bodily weakness, and would allow me to recommend what has frequently done myself good, as a man who has been extremely queer at times, and who lived pretty freely in the days when men lived very freely, I should say, let it be in point of fact the yolk of an egg, beat up with sugar and nutmeg, in a glass of sherry, and taken in the morning with a slice of dry toast. Jackson, who kept the boxing-rooms in Bond Street - man of very superior qualifications, with whose reputation my friend Gay is no doubt acquainted - used to mention that in training for the ring they substituted rum for sherry).

Обложка к «Домби и сыну» Чарльза Диккенса