«Нафтогаз»: анализ нашей победы

Мы подготовили для вас объёмный материал о процессе «Нафтогаза» против «Газпрома». С выдержкой и расстановкой

То, что чуть больше недели тому назад «Нафтогаз» победил «Газпром» в Стокгольмском арбитраже, знают все. А вот в чём конкретно заключается эта победа, как она скажется на всех сторонах процесса, включая нас с вами, и что будет дальше — это уже подробности для немногих. «Пётр и Мазепа» сделал для вас материал, в котором мы опишем все детали как этого иска, так и параллельного разбирательства по транзиту газа через территорию Украины. И постараемся сделать это просто, но точно.

Почему только сейчас? Некоторого времени требовало как вхождение в вопрос, так и связь с непосредственным участником процесса: суть происходящего нам помог понять главный коммерческий директор группы «Нафтогаз» Юрий Витренко.

Главный коммерческий директор группы «Нафтогаз» Юрий Витренко

В ряде случаев он, впрочем, вынужден был умалчивать детали: во-первых, сам контракт считается конфиденциальной информацией, во-вторых, слив данных в прессу мог бы восприниматься как давление на суд. Но большей частью данных он, к счастью, мог поделиться.

Чего хотели

В 2009 году между «Нафтогазом» и «Газпромом» было заключено два контракта — о поставке и о транзите газа. Сколько в этом решении было политики, сколько личной заинтересованности участников переговоров, сколько объективной необходимости, а сколько простого человеческого идиотизма — оставляем вам решать самим. Как бы то ни было, контракт о поставке для Украины был кабальный. Как из-за формулы расчёта цены, так и из-за введения принципа «бери или плати» со штрафными санкциями за недобор, а также исходя из того, что РФ разрешалось в любой момент прекратить поставки. Контракт о транзите, напротив, был ультралиберальный. Газ был основной удавкой, накинутой Кремлём на шею Украины, тем средством, с помощью которой её постепенно лишали реальной независимости. Вспомним Харьковские соглашения — фактический размен суверенитета страны на скидку на топливо, аукнувшийся нам утратой контроля над Крымом. Уже на пути к завершающему этапу план постепенного превращения Украины в фактический субъект Российской Федерации был сорван Майданом. В 2014 году к управлению «Нафтогазом» приступила новая команда, перед которой стояла задача разгребания авгиевых конюшен при помощи мыла, зубной щётки и благих намерений.

Удивительно, но у них получается.

В том же 2014 году обе компании — как «Газпром», так и «Нафтогаз» — обратились в Стокгольмский арбитраж. «Газпром» был недоволен исполнением контрактов, «Нафтогаз» — самими контрактами. Суд объединил каждую пару встречных исков. В итоге диспозиция сторон по контракту о купле-продаже газа выглядела так:

- «Газпром» в своём иске требовал выплаты двух сумм:

более 34 млрд долларов — оплата за невыбранные объёмы, согласно обязательству «бери или плати»;

около 10 млрд долларов — процентов, насчитанных на предыдущую сумму (приблизительно — эта цифра менялась со временем).

Плюс к этому отдельно «Газпром» ждал от «Нафтогаза» уплаты 2,2 млрд долларов за поставки «голубого топлива» во втором квартале 2014 года. Из-за спора о цене «Нафтогаз» тогда не оплатил часть поставок. Этот долг должен был уменьшиться в случае пересмотра контрактной цены;

- «Нафтогаз» во встречном иске требовал:

пересчитать цену с учётом корректных европейских практик;

ретроактивно отменить take or pay (он же «бери или плати»). Ретроактивно — значит, признать, что Украина не должна выплачивать штрафы за недобор в предыдущие годы;

изменить take or pay на будущее, приведя его в соответствие с реальными потребностями Украины и международным законодательством о защите конкуренции;

отменить запрет на реэкспорт российского газа;

забрать у «Газпрома» право прекращать поставки в одностороннем режиме;

отменить положение контракта, требующее перепродавать часть газа «Газмпромсбыту» (никогда не работавшая на практике норма — неудавшаяся попытка «Газпрома» зайти на украинский рынок сбыта газа через свою дочернюю компанию).

Напомним, по факту «Нафтогаз» прекратил покупать газ у «Газпрома» в ноябре 2015 года.

Диспозиция сторон по контракту о транзите такова:

«Газпром» требует оплаты 7 млн (миллионов, не миллиардов) долларов — потому что подозревает Украину в отборе газа для технических нужд на эту сумму;

«Нафтогаз» требует пересчёта тарифа на транзит и компенсацию разницы с 2010года — более 12,1 млрд долларов. Ставка тарифа на будущее должна вырасти в три раза или примерно на 4 млрд долларов в год. Более того, сам принцип тарифа на транзит должен быть приведён к европейскому подходу, где оплачивается не собственно прогнанный через систему объём газа, а заказанные мощности по транспортировке.

– Уместна аналогия с отелем, — поясняет Юрий Витренко. — Если вы снимаете комнату на неделю, то она у вас должна быть в доступе всю неделю, а не так, чтобы — ой, сегодня не приходите, а завтра мы вам предоставим две комнаты. Равно как и вы не можете прийти на ресепшен и заявить: так, я тут за неделю забронировал, но в выходные меня не будет, зато в понедельник-вторник ко мне приедет друг. Поэтому выходные не считаем, а на понедельник-вторник даёте мне не одну, а две комнаты, в рамках той же уже оплаченной суммы.

Что получили

По транзитному договору — пока ничего, суд ещё рассматривает дело. А вот по иску о купле-продаже газа отдельное решение было принято 31 мая. Оно, безусловно, в пользу Украины. Но с оговорками.

Фотоколлаж: Hlas Ruska

Позитив:

отклонив требование «Газпрома» об уплате за невыбранный газ, суд поддержал позицию «Нафтогаза»: аннулировал take or pay ретроактивно;

цена на газ будет пересчитана и приведена в соответствие с европейской ценой.

– Мы в значительной мере добились того, чего хотели, относительно пересмотра контрактной цены на газ, — утверждает Юрий Витренко. — Если раньше у нас формула означала привязку к цене на нефтепродукты, и при этом контрактная цена получалась существенно выше рыночных цен на газ в Европе, то теперь контрактная цена будет равна европейской цене на газ.

На вопросе, по какому именно европейскому хабу будет рассчитана цена, Витренко отказался от комментариев: пресловутая коммерческая тайна.

– Люди могут догадаться, я думаю, — намекнул он. — Европейская цена, наиболее релевантная для Украины.

Если бы догадываться попросили редактора ПиМ, он бы наобум ткнул в Центральноевропейский газовый хаб в австрийском Баумгартене. Из всех крупных европейских хабов он наиболее близок к Украине. Или немецкие хабы, где цены ещё ниже, чем в австрийском Баумгартене, и где больше ликвидность. Но редактор ПиМ всё-таки может и заблуждаться.

Заметим, цена пересчитана также ретроактивно — с апреля 2014 года. Это значит, что в выплатах «Нафтогаза» с апреля 2014 по ноябрь 2015 года была переплата. И сумма этой переплаты будет вычтена из единственного долга, который остался за «Нафтогазом»: долга за второй квартал 2014 года;

take or pay на будущее (после финального решения) будет значительно снижен и приведён в соответствие с реальными потребностями Украины;

запрет на реэкспорт отменён;

положение о перепродаже части газа «Газпромсбыту» отменено.

Негатив:

цена на газ формируется, исходя из европейской цены без учёта стоимости транзита из России в Европу. То есть ровно столько, сколько газ стоит в условной европейской стране. Украина просила от этой цены отнимать стоимость транспортировки;

«Нафтогаз» просил снизить цену ретроактивно с 2011 года. Получил лишь с 2014-го, следовательно, переплатой была признана заметно меньшая сумма. Хорошо, но хотелось большего;

за «Газпромом» сохраняется право прекращать поставки в одностороннем режиме.

– Поскольку это прямо написано в контракте, нам не удалось доказать, что у нас есть основания убрать эту норму, — развёл руками Витренко.

Что значит, что заключение арбитража предварительное — отдельное, separate? Нет, не то, что его будут пересматривать: не будут. Это значит то, что оно будет взято за основу при внесении изменений в контракт, которые тоже считаются частью арбитража. Конечным результатом процесса должен стать изменённый контракт и расчёты сторон друг с другом.

Что будем делать

– Сейчас эксперты «Нафтогаза» и «Газпрома» соберутся и, исходя из этого отдельного решения, попробуют согласовать новую формулу цены, — поясняет Витренко. — Будут подбирать формулировки. Отдельное решение описывает принципы, но не говорит конкретно «такой-то пункт изложить в такой-то редакции».

– А что помешает «Газпрому» затянуть процесс? — поинтересовался ПиМ.

– Это может происходить пару месяцев, — уточнил Юрий. — Они могут тянуть, могут действовать недобросовестно. Это возможный вариант. Но в решении трибунала указано: если стороны не смогут согласовать изменения в контракт, это сделает сам трибунал. Но когда вмешаться — это уже тоже он сам решит.

Когда будет готова новая формула цены, по ней же и будет рассчитано:

сколько «Нафтогаз» должен «Газпрому» за поставку во втором квартале 2014 года;

сколько «Нафтогаз» переплатил «Газпрому» за последующие поставки.

Вторая сумма будет вычтена из первой, и если число окажется положительным — «Нафтогаз» будет должен «Газпрому», а если отрицательным — «Газпром» «Нафтогазу». При этом надо будет ещё учитывать выплаты по транзитному иску.

И цена, и объём газа, который покрывается обязательствами take or pay, будут пересчитаны.

– Означает ли это, что Украина возобновит закупки газа в РФ? – спросил ПиМ у Витренко.

– Запишите так: пока говорить об объёмах закупок газа в РФ преждевременно, — попросил он. — Есть разные варианты, отчасти зависящие от решения по транзиту. Мы сообщим отдельно, когда будем готовы прокомментировать.

Параллельно должно быть вынесено решение арбитража по договору о транзите. И вот он, в отличие от предыдущего, не оборонительный, а наступательный. Проиграть мы в нём можем относительно небольшую (по меркам спорящих субъектов) сумму в 7 млн долларов, выиграть — более 12 млрд. Плюс значительный рост доходов от транзита в будущем.

– А как можно будет взыскать эти деньги, если «Газпром» откажется платить? — спросил автор этих строк у Юрий Витренко.

Вопрос был не праздный по двум причинам: во-первых, исполнение РФ и её субъектами решений международных судов хромает на обе ноги, а во-вторых, в некоторых комментариях по теме звучала возможность конфискации Украиной доли в «Северном потоке». С точки зрения исторической иронии и пропаганды — очень, очень тонкое издевательство.

Юрий автора разубедил:

– Процедура взыскания стандартная. Все страны, которые присоединились к конвенции об исполнении решений арбитража, а это практически все европейские страны, обязаны обеспечивать исполнение решения арбитража. То есть мы можем прийти в любую европейскую страну — например, в Германию — и обратить взыскание на поступающий туда российский газ. Или в Швейцарии обращать взыскание на долю «Газпрома» в «Северном потоке – 1» или «Северном потоке – 2». Но мы не ожидаем, что «Газпром» откажется исполнять решение арбитража. Это было бы беспрецедентно и означало бы, что все остальные контрагенты этой компании не смогут с ней работать в дальнейшем.

Почему это решение — беспрецедентное

В сети уже звучали обвинения: мол, ничего сложного или даже особенного в этой победе не было. Раньше так побеждали «Газпром» те же чехи, например…

Это не так.

– Собственно, мы наняли тех же юристов, что ранее выиграли процесс RWE (Чехия) против «Газпрома» — норвежскую компанию Wikborg Rein, — рассказывает Юрий Витренко. — Но там была другая история. Там take or pay не был ретроактивно отменён. Там «Газпром» начал напрямую поставлять газ на местный рынок, а RWE возмутился: хорошо, раз у вас тут прямые поставки, вычтите-ка их объём из наших обязательств по «бери или плати». И трибунал согласился с этим. В нашем же случае «Газпром» ничего на рынок напрямую не поставлял. Случай с Польшей, которым спекулируют сейчас, тоже не вполне похож на наш: там россияне в процессе досудебного разбирательства согласились изменить цены, но take or pay сохранился. Так что у нас даже не было прецедента, на который можно было бы опереться. Наше дело само стало таким прецедентом — исходя из представленной нами совокупности экономических и юридических причин.

Как это скажется на нас всех

Стандартный вопрос, который поднимается всякий раз, когда обсуждается газовый вопрос: а что мы, простые ребята, теперь тоже будем платить меньше?

Более чем возможно, да.

Цены на газ для населения устанавливает не «Нафтогаз», а исполнительная власть. Но оптовые — упадут. По словам Юрия Витренко, если бы была принята формула «хаб минус» (то есть если бы цена в Украине была равна европейской за вычетом стоимости транзита газа из России), они упали бы примерно вдвое. Так — на меньший, но тоже очень существенный показатель.

Дальше уже дело за Кабмином.

Виктор Трегубов