«Мое поколение поет про наше время, — тихо и задумчиво рассуждает по телефону Sophie накануне московского концерта, который пройдет 7 июля в ДК ЗИЛ в рамках фестиваля «Боль». — Приметы этого времени? Полная зависимость от технологий. Необходимость взаимодействовать с соцсетями и вызванная ими тревожность. Повышенное внимание к индивидуальности и идентичности. Дуализм в восприятии и презентации себя. Непостоянство мира вокруг. Свобода выбирать. И непредсказуемое влияние нашего выбора на наше физическое и моральное состояние, на нашу повседневную жизнь».

Sophie знает, о чем говорит. Вышедший в 2014 году на лондонском лейбле электронный трек Lemonade настолько бодро воссоздавал шипение газировки и звук лопающихся пузырьков, что через полгода «Макдоналдс» купил его для рекламы. А в песне Hard скрипела резина и громыхали водосточные трубы. Потом были коллаборации с Мадонной (песня Bitch I’m Madonna) и с Charli XCX. Диджейские сеты в клубах, включая Москву («Это город, открытый любой музыке и полный энергии»). В 2015-м появился дебютный альбом Product.

Вот только разглядеть, кто скрывается под ником Sophie, никому толком не удавалось. Спросить тоже. Ругая или хваля, англоязычные критики писали «он», единицы были хитрее и использовали «он/она». Только в конце 2017-го в клипе It’s Okay to Cry c рыжими кудрями и помадой цвета фуксии Sophie танцевала топлес на фоне компьютерных облаков, звезд, молний и то мягким шепотом, то криком разрешала лирическому герою и себе быть самими собой.

Этой весной ее музыку играли на круизном показе Louis Vuitton в Нью-Йорке, а на подходе новая пластинка Леди Гаги, к которой Sophie тоже приложила руку. В Москву Софи Ксеон едет с песнями из прошлогоднего альбома Oil of Every Pearl’s Un-Insides, но говорит, что программу шоу заранее не продумывает. «На сцене я стараюсь создать моментальный снимок того, что думаю и чувствую прямо сейчас, то, над чем работаю, — это лучший способ наладить контакт с публикой».

Что наденет? «То, что будет чистое и под рукой. Но вообще я люблю Николя Жескьера, Демну Гвасалию, Оливье Рустена, Алессандро Микеле и марки моих друзей: нью-йоркский унисекс-бренд Eckhaus Latta и вещи из латекса лондонских Meat и Atsuko Kudo».

Уроженка Глазго, Софи в девять лет получила в подарок синтезатор и, «наивно экспериментируя, довольно скоро поняла, что музыка — это мир, где я могу сразу и спрятаться, и выразить себя. Причем музыка именно электронная — она дает безграничные возможности. Я нигде не училась, и это даже хорошо для того, чтобы сформировать свой собственный подход к творчеству и стиль. Мне нравится сутки напролет сидеть одной за компьютером и что-то придумывать. Но нравятся и коллаборации, в них больше человеческого. И круто, что в современном мире можно делать проекты с людьми со всего света. Может, мне в Москве тоже кто-то встретится».

В главном ее творческий подход таков: синтезировать звук из окружающего мира — вроде шума ветра, волн или того самого шипения газировки. Почему нельзя просто записать его в природе и вставить в песню? «Можно назвать это импрессионизмом. Я слышу звуки, а потом интерпретирую их, делаю более личными для себя. Да и технически с ними потом проще работать, растягивать, например». Звуки моря и ветра слышны в трубке во время интервью. Пожив недолго в Лондоне и Берлине, Софи, казалось, осела в Лос-Анджелесе, но это лето намеревается провести в Афинах со своей подругой-моделью.

Границы между мужским и женским, настоящим и искусственным Sophie, считай, стерла. Что дальше? «Мне сейчас гораздо интереснее создавать что-то основательное, нежели разрушать. И в первую очередь — заняться собой. Побыть одной. На природе. Никуда не спешить и не поддаваться давлению извне. Заземлиться. И писать музыку, которая будет меня волновать и радовать. Музыка вообще должна быть только про хорошее настроение.

Vogue Россия, июль 2019. Фото: Renata Raksha

Подпишитесь и станьте на шаг ближе к профессионалам мира моды.

Фото: Renata Raksha