А. Нарышкин― Добрый день. Дневной Разворот на «Эхо Москвы». Программа «Персонально ваш». В студии в Москве Алексей Нарышкин и Алексей Соломин. В Санкт-Петербурге — публицист Александр Невзоров и наш коллега Арсений Веснин в отеле «Гельвеция».

А. Невзоров― Да, в том же самом отеле «Гельвеция», где 12-го числа будет проходить прелюбопытнейший диспут с моим участием.

А. Соломин― «Дилетантские чтения» вы имеете в виду.

А. Невзоров― Да. «Ложь как принцип истории» они называются. Это вечером и билеты продаются в «Гельвеции». Полагаю, что будет весьма любопытно, потому что против меня выступает Дымарский. А Дымарский надо понимать, что это в своей теме яркий и мощный тяжеловес. Достаточно радикальный и очень вооруженный и подкованный. Так что я полагаю, что будет жестко и интересно.

А. Соломин― То есть вы настраиваетесь.

А. Веснин― Здесь же в отеле есть журнал «Дилетант».

А. Невзоров― Это главный редактор журнала, человек, для которого история является неким культом. И я, который утверждает, что история это, в общем, абсолютная ахинея, которую лучше и не помнить вовсе.

А. Соломин― Интересно. Мы позволите, перейдем к обсуждению насущных тем. Потому что темы великие вы будете обсуждать 12 числа. Одна из самых насущных тем приземленных это поведение российских футболистов некоторых. Кокорина и Мамаева, к которым принимают дисциплинарные меры. Вы слышали про этот эпизод с бутылками шампанского. Какие эмоции вызывает у вас этот случай?

А. Невзоров― У меня никаких эмоций не вызывает. Вы насоздавали себе кумиров, а потом автоматически в соответствии с вообще принципом кумирообразования начинаете к этому кумиру предъявлять какие-то завышенные высокие требования. Ведь что такое футболист. Футболист это все равно человек, который думает ногами и от которого странно было бы требовать каких бы то ни было осмысленных или философических или вообще корректных поступков. Футболисты заменили собой гладиаторов. Вот когда вы, любители азартных игр имели возможность наблюдать за тем, как публика на арене мурмиллоны, секуторы выпускают друг другу кишки и забрызгивают кровью до третьего ряда трибун, тогда наверное вы легче относились к тому, что эти гладиаторы в свободное от работы время занимаются осеменением знатных римлянок по десять штук за ночь. Бесчинствуют во всех кабаках и лупанариях. Причем так, что наутро выносят трупы бедных девок и их клиентов. И здесь сегодня мы имеем вариант тех же самых гладиаторов. Требовать от них разумного поведения, ну забудьте вы об этом. Любуйтесь вы их идиотскими поступками и умейте вы их идиотские поступки любить точно так же как вы любите их самих и этот спорт, в котором они, в общем, достаточно яркие явления. Прощайте им…

А. Соломин― Мы можем требовать, чтобы им не платили такое количество зеленых бумажек. Чтобы не платили денег так много.

А. Невзоров― Это другой вопрос. Если они хреновые гладиаторы, вероятно, им не полагается такое количество зеленых бумажек. Если они хорошие гладиаторы, вот знаете, в свое время, когда в Спарту наведывались клазоменцы, это была такая разновидность публики, тоже склонная к буйству, хамству, гадостям. Они взяли, вымазали сажей и дерьмом кресло эфоров в качестве такой шуточки. Эфоры это кресло, в котором сидели старейшины Спарты. И спартанцы подумали, подумали, чего с клазоменцами сделать и на законодательном уровне приняли постановление – клазоменцам разрешается вести себя непристойно. Предлагаю сделать то же самое. И вообще не тратить время. Ну, о чем мы говорим. Что два каких-то дурака пили очень дорогое шампанское, и мы этим занимаем то драгоценное время, на которое слетаются радиослушатели и…

А.Невзоров: Умейте идиотские поступки футболистов любить точно так же как вы любите их самих и этот спорт

А. Нарышкин― Подождите. А почему называете дураками. Что они плохого сделали. Разве они в свое свободное время не имеют право оторваться. С шампанским, водкой.

А. Невзоров― Друг мой, я, во-первых, вам и говорю, что они должны отрываться. И про то, чем безобразнее себя будут вести…

А. Нарышкин― Так мне обидно, что дураками их называете.

А. Невзоров― Слушайте, дурак это состояние добровольное. Это не обидно. Любые состояние, которое характеризуется понятием глупость можно исправить за какие-нибудь полтора-два-три года, и примерно за 600-800 настоящих книжек. Так что у них тоже все впереди. На дурака обижаться не надо. Я в слово «дурак» никакого обидного смысла не вкладываю.

А. Веснин― Но вы же понимаете, что эти футболисты не просто какие-то гладиаторы, они представляют всю империю.

А. Невзоров― Да не представляют. Во-первых, нет никакой империи, чтобы представлять.

А. Веснин― Они бьются за имидж России.

А. Невзоров― Да бросьте вы. Сегодняшняя РФ это злобная, но очень точная и смешная карикатура на российскую империю. Обратите внимание, какие возникают странные ассоциации, какие удивительные повторы. Если в 19 веке, а это был реальный случай, который был позже описан в каком-то романе, я не помню его название. Какой-то чиновник ездил, скупал мертвые души. Это вполне реальный случай, посмотрите на 21 век РФ, случай повторился. С мертвыми душами. Но уже мертвые души должны были голосовать по мысли одного из столпов сегодняшних идеологических представлений о прекрасном. Это совсем недавний случай. То есть мы видим постоянную карикатуру, и давайте не будем судить ее слишком, какую империю они представляют? О чем вообще речь?

А. Веснин― РФ.

А. Невзоров― Да бросьте вы. Вот перестаньте это все произносить с таким пафосом, и вам станет все гораздо проще воспринимать и эта оценка станет сразу…

А. Веснин― Но вы сами говорите, что мы находимся не в обычной реальности, а в медийной.

А. Невзоров― Конечно.

А. Веснин― В медийной реальности эта российская империя существует. Именно поэтому я к ней апеллирую.

А. Невзоров― Вы знаете, я боюсь, что, судя по множеству последних примет, она и существует, и не существует. Такой «кот Шредингера», пользуясь неудачным образом про живого и одновременно мертвого кота, но неудачность его лежит скорее в плоскости науки. В качестве медийного образа это неплохо, хотя это совершенно безграмотно придумал Шредингер. Но поймите, мы не можем всерьез говорить о существовании какой-то империи, ведь обратите внимание, националисты, патриоты, черносотенцы, они понаписали огромное количество плакатов про Турцию. Они изготовились ненавидеть Турцию долго и страстно, они сделали все для того, чтобы найти еще очередного врага империи и тут бабах – Владимир Владимирович говорит, что мы оказывается, Турцию очень любим. И, ребята, сверните плакаты и уйдите с ними. Уйдите куда-нибудь подальше. Это не очень напоминает империю. Это не очень напоминает тот дубовый примитивный идеологический конструкт, которым порой мы выглядим. Эта ситуация внушает определенного рода оптимизм.

А. Веснин― То есть вы считаете, что даже медийная империя перестает существовать.

А.Невзоров: Пусть наконец будет четко, ясно, внятно расписано, как нельзя думать

А. Невзоров― Нет, медийная империя она могла бы существовать, вот недавно был какой-то процесс. Очередной процесс, где очередному хорошему человеку впаяли срок за то, что он… Или срок или штраф за то, что он разместил какой-то маленький текстик в своем Интернете о том, что да, действительно вот как удивительно дружил СССР с гитлеровской Германией и о том, что проводились совместные парады, что вместе дербанили и атаковали Польшу. Но настоящая империя то, что я предлагаю, нужно ввести некие «syllabus errorum», что было у римско-католической церкви, начиная с 16 века. Это перечень заблуждений. Вот этого делать нельзя. Пусть наконец будет четко, ясно, внятно расписано, как нельзя думать. Нельзя знать, что СССР вместе с Гитлером развязал Вторую мировую войну. Этого нельзя знать. Пожалуйста, этого не знайте и тот, кто будет об этом говорить, будет наказан. Штрафом или каким-то другим образом.

А. Соломин― И ввести в школьные учебники перечень вещей, которые нельзя знать.

А. Невзоров― Да, извините, я перебил вас.

А. Соломин― Я говорю, сразу школьники будут изучать, вот это нам знать нельзя, вот эти вместе напали, развязали войну, это нельзя знать. То есть знание будет, но формально они знают, что об этом знать нельзя.

А. Невзоров― Да, но они видите, хотят изготовить некий суррогат для масс. Где все будет понятно, где все будет просто, где не будет никаких смысловых и идеологических диссонансов. Нужен такой очень простой примитивный конструкт, которым они будут кормить школьников и так называемое народонаселение. А все, что не имеет к этому конструкту отношение, вероятно, должно быть отметено. Вот тут кстати у нас странная ситуация. У нас как вы знаете, в Санкт-Петербург возвращается крейсер «Аврора».

А. Веснин― С 15 на 16-е.

А. Соломин― На свое место.

А. Невзоров― Это все будет очень романтично, красиво. Но тут же параллельно руководство заявляет, что никогда больше на «Авроре» не будут проводиться корпоративы. Вот это не совсем понятно. Зачем нужна «Аврора», которая не плывет к корпоративу. Это совершенно непонятно. Это первое. Во-вторых, от этого я бы сказал, попахивает экстремизмом. Потому что а что они тогда хотят. Они хотят сохранить символ революции. Символ, у которого орудия продолжают быть нацеленными на Пиотровского и его кабинет. В некой первозданной идеологической чистоте. К чему они призывают, черт возьми. Почему они боятся проводить корпоративы и тем самым ввести эту «Аврору» в круг нормальных обычных развлечений.

А. Нарышкин― Ну может быть корпоративы на «Авроре» и будет какая-то отдельная статья – осквернение чувств революционеров.

А. Невзоров― Вот от этого уже попахивает культом революции, который сейчас с современной идеологией никак не увязывается.

А.Невзоров: Умение признавать ошибки, критиковать самих себя — это признак империи, которая способна управлять миром

А. Соломин― Можно заподозрить в провокации Русский музей.

А. Невзоров― Честно говоря, меня это сильно-сильно настораживает.

А. Веснин― Александр Глебович, вы все время говорите об истории, хотя будете дискутировать с Дымарским о том, что история все это ложь, ерунда и чепуха. У нас еще одно событие, касающееся истории. Великобритания призналась, что вторжение в Ирак это была ошибка. И что можно было действовать как-то по-другому. Это осмысление истории недавней.

А. Невзоров― Совсем недавней. Вы здесь очень правильно отметили. И это даже еще не превратилось в историю. Это до сих пор реальность, потому что там еще стреляют, там еще льется кровь. Это все еще абсолютно теплое. Здесь мы можем об этом говорить с какой-то достоверностью. И это блистательно то, что это произошло. Потому что умение признавать ошибки, умение обрушиваться с критикой на самих себя это признак действительно империи, которая способна управлять миром. Вот когда мы видим такое отношение к себе самим, прежде всего, и такую высокую критичность, мы должны только позавидовать и начать ожидать, что когда-нибудь возможно и в России будет возможен столь же смелый и отчетливый шаг по признанию собственной глупости и собственных ошибок.

А. Веснин― Вы считаете вторжение в Ирак это ошибка.

А. Невзоров― Я не знаю. Я не анализирую это. Я в данном случае говорю лишь о сегодняшнем поступке англичан и о красоте этого поступка.

А. Соломин― Наш пользователь Вконтакте спрашивает Марина Осеева: почему Александр Глебович не уважает историю, не признает ее как науку, но при этом сам любит ссылаться на исторические примеры.

А. Невзоров― Всего-навсего в качестве понятных иллюстраций, понимая, скажем так, условность их. Дело в том, что если бы история была бы наукой, то мы бы не оказались сегодня с вами в том анусе, в котором сегодня оказались все. Потому что мы не в состоянии извлекать уроков, не в состоянии номинировать явления. Мы не в состоянии делать то, что делает любая наука. То есть получать некую предсказательную силу, когда мы точно знаем, что вот из этих двух элементов, соединив эти два элемента, мы получим эту реакцию. Вот вся фактура, которая предлагается мировой историей, увы, будучи вероятно либо ложной, либо вымышленной, либо вообще фантазийной, она не дает никаких оснований для того, чтобы мы с ее помощью могли бы корректировать сегодняшнюю действительность и получать те результаты, которые нам нужны.

А. Нарышкин― А это особенности истории как науки только в России или во всем мире такая проблема.

А. Невзоров― Нет, везде, где есть какие-то раскаленные воспаленные темы, вот там возникает естественно, и соответственно гигантское количество лжи. Потому что любое событие, имеющее идеологический или политический смысл, тем более событие в прошлом, оно ведь начинает обрастать неимоверным количеством трудов пристрастных, истеричных, идеологизированных, полярных. И чем больше историков трудятся над какой-нибудь темой, чем больше возникает мнений и монографий, тем меньше у нас надежды когда-нибудь узнать о том, что происходило в реальности. То есть какие-нибудь пустяки типа методики сбора клюквы в Вологодской губернии в 18 веке, поскольку это никого не интересует, да, мы можем здесь легко докопаться. Но все качественные, огнедышащие, сложные события, из которых сегодня власть пытается формировать идеологию, конечно, они изувечены, искажены и уже являются практически чистой беспримесной ложью.

А.Невзоров: Выпускники ФСБ, которые устроили заезд на Гелендвагенах, они не дураки. Они идиоты. Это другое

А. Веснин― У историков есть такой формат как хроника, который очень важный и который может быть наименее идеологизированный.

А. Невзоров― Хроники тоже абсолютно полярны. Я уже приводил в пример, что та же самая Куликовская битва так называемая хронистами русскими и хронистами немецкими и ганзейскими преподносится в совершенно не только разном смысле, но с разными сюжетами. По всем европейским, согласно всем европейским хроникам, которые писали о некой Варварии, им было не очень даже интересно, Варвария называется, не очень интересно было, что происходило в реальности. Тем не менее, они описывают, что да, действительно определенного рода успехи москвитян были, но в тот момент, когда они кинулись грабить татарские обозы, на них напали воины великого Княжества Литовского и их всех перебили. То, что никакого смысла в этом Куликовском сражении не было, вы знаете сами, так уже ровно через два года…

А. Веснин― Была сожжена Москва.

А. Невзоров― …легко сжег Москву и наказал всех, и этот Дмитрий Донской сидел тихо в своей норе и трясся. Поэтому хроника тоже очень условная вещь. Весьма и весьма.

А. Соломин― Позвольте я вас верну к теме дураков. В таком не негативном смысле. Относите ли вы к этому понятию ребят, выпускников академии ФСБ, которые устроили массовый заезд на Гелендвагенах.

А. Невзоров― Нет. Они не дураки. Они идиоты. Это немножко другое. Это все-таки уже…

А. Нарышкин― А «идиоты» из уст Невзорова тоже можно воспринимать как комплимент или все-таки обидно.

А. Невзоров― Нет, дурак это и не комплимент и не обидное. Это всего-навсего фиксация сегодняшнего умственного статуса персонажа, который он может либо поправить, либо не будет поправлять.

А. Нарышкин― Дурак может исправиться.

А. Невзоров― А идиот это немножко хуже. Это следующая степень, которая обозначает, что человек прошел по пути дурака слишком далеко и возвращаться ему, вероятно, будет уже неинтересно, да и сложновато.

А. Веснин― То есть клинический идиот…

А. Невзоров― Это следующая стадия. Эти ребята на Гелендвагенах еще до нее не дошли.

А. Нарышкин― А что они сделали плохого? Они окончили обучение. Они счастливы. У них впереди долгая счастливая жизнь, служба в ФСБ. Что в этом плохого? Почему бы им ни оторваться в последний день.

А. Невзоров― Они нарушили абсолютно четкий корпоративный регламент. И на этом четком корпоративном регламенте основывается служба. Если они не понимают этого принципа, им там не фиг делать и, к сожалению, мы говорим именно об идиотизме.

А.Невзоров:Нельзя благополучие стран отдавать в ведение идиотам, принимающим решение под воздействием страшилок из ТВ

А. Соломин― Многие наши слушатели говорят про 17-й год, беспокоятся насчет переворота. И говорят, что «Аврору» видимо готовят к этому событию. К столетию.

А. Невзоров― Нет, нет. Я надеюсь, что на «Авроре» в памятные дни, особенно во всякие особо важные даты будут проходить веселые корпоративы, на ее мачтах будут вешаться знамена с черепами и костями. И будут падать за борт барышни в абсолютно открытых купальниках.

А. Нарышкин― А вы согласны с утверждением, что история, которую вы не признаете как науку, она циклична.

А. Невзоров― Нет. Не согласен. Но это отдельный долгий разговор. Давайте не будем загромождать эфир такими сложными вещами. У нас масса прелестных…

А. Веснин― Уже затронули Великобританию, я хотел бы все-таки совсем далеко от этой темы не уходить. Вы перед эфиром упомянули статью по поводу того, что все голосование в принципе не имело смысла. И что вы с этим согласны.

А. Невзоров― Дело не в этом. Дело в том, что у нас есть постоянная рубрика, когда мы вручаем пальму первенства тому или иному публицисту и на этой неделе она вероятно должна принадлежать Джеймсу Траубу, который разродился блистательной статьей по следам, правда, известной статьи в «Таймсе». О том, что референдум это чудовищная глупость и про то, что нельзя доверять серьезные вопросы так называемому народу. Нельзя существование и благополучие государств и целых систем отдавать в ведение идиотам, которые вот решили, что под воздействием того пива, которое оно в себя закачали, под воздействием страшилок из телевизора, которые они 15 минут назад услышали, они принимают свое совершенно идиотское решение. Мне это очень близко, потому что как вы знаете я не демократ. Меня всегда приводила в ужас мысль о том, что строй, государство и порядок жизни может определять некое так называемое большинство. Притом, что уровень умственный этого большинства мы слишком хорошо знаем. Конечно, народ не должен быть допущен до принятия каких бы то ни было серьезных решений. Это огромная задача как это сделать. Но это, тем не менее, задача достойная и задача политики будущего. Следовательно, пальму первенства Траубу.

А. Веснин― Вас не пугает, что при так называемой демократии получается, что 48% других граждан, в данном случае Великобритании не были учтены. То есть может быть тут в другом проблема. Что демократия все равно не определяет настоящее какое-то волеизъявление народа.

А. Невзоров― Вы сами ответили на свой вопрос. Как мне кажется.

А. Веснин― Хорошо. Ладно.

А. Соломин― Давайте я теперь попробую сделать то же самое. Антон Романов нас спрашивает из сообщества Вконтакте. Эхомск.ру: что вы думаете по поводу мнения РПЦ о насилии над детьми.

А. Невзоров― Вы знаете, мы сейчас опять с вами, уважаемый Леша, упремся друг в друга лбами. Потому что вы мне опять будете говорить, что христианство это что-то доброе, призывающее к любви и милосердию. А я вам опять скажу, что по сути РПЦ есть прекрасный выразитель именно идей христианства. Именно идей православия. А что касается жестокости и права на избиение и убийство детей, это заложено в этой религии. Вы себе напридумывали вместо реального христианства какое-то возвышенное интеллигентское картиночное. На самом деле реальное христианство гарантирует блаженство тому, кто берет ребенка и разбивает его голову об камень. Псалом номер 136: блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень. На самом деле христианство предполагает возможность так называемого бога наслать медведицу на 40 ни в чем неповинных детишек, которые посмеялись над каким-то Елисеем, очередным доверенным лицом Иеговы. И эти детишки были разорваны, потом бог и медведица, вероятно, меланхолично ковыряли в зубах, наблюдая за тем, как матери этих детей соблюдают останки.

А.Невзоров: Реальное христианство гарантирует блаженство тому, кто берет ребенка и разбивает его голову об камень

А. Нарышкин― Давайте сделаем паузу.

А. Соломин― Я предлагаю перекинуть через новости и рекламу.

НОВОСТИ

А. Соломин― 15.35. Программа «Персонально ваш». Александр Глебович, мы закончили на ветхозаветных примерах. Насилие в отношении детей со стороны церковных…

А. Невзоров― Да, и про то, что это абсолютнейшая норма в христианстве поймите и очень глупо делить христианство на Ветхий и Новый завет. Поверьте мне, без Ветхого завета невозможен Новый, неслучайно во всей догматике христианства именно ветхозаветные мотивы занимают такое сверхважное место. В качестве вишенки на торте об отношении к детям давайте вспомним, еще был такой симпатичный дядечка под названием Авраам. Под влиянием каких-то религиозных бредней что он сделал со своим ребенком?

А. Соломин― Убить его пытался.

А. Невзоров― Он схватил его за волосы и пытался ему перерезать глотку.

А. Соломин― Это было испытание, насколько я помню.

А. Невзоров― В каждой книге… Да, но он был готов это сделать. И это говорит об отношении к детям в принципе. Поэтому, да и вообще если вы внимательно прошерстите Библию, вы очень во многих главах и книгах обнаружите и прямой призыв к педофилии и насилию. Это очень экстремистская, очень жестокая…

А. Нарышкин― В Библии к педофилии?

А. Невзоров― Конечно.

А. Соломин― Может быть это следствие приватизации христианства. Все-таки и религиозные тексты, авторы текстов очень разные люди и в очень разных условиях это все создавалось.

А.Невзоров:Отношение к ГМО — это тест на цивилизацию сегодняшнюю

А. Невзоров― У церкви была возможность редактировать, селекционировать и отбирать то, что ей необходимо в течение многих веков. Все это уцелело и стало даже те же самые младенцы, которых необходимо разбить о камень и блажен будет тот, кто это сделает, это все прошло долгие века селекции. Тем не менее, мы это видим в числе их вечных ценностей. Удивляться, что церковь пропагандирует примитивную тупую жестокость в отношении сегодняшнего ребенка, причем какие основания. Вот какие основания для этого, какие основания выступать с подобного рода как минимум идиотическим заявлением. Только то, что так написано в древней примитивной книжке, являющейся правилом поведения для примитивного скотоводческого народа далекого прошлого. Но к нам какое это имеет отношение. Я уже не говорю про то, что вообще так называемая вера это очень опасная штука. Помните, была такая Мария Склодовская-Кюри. Прелестная женщина. Вот она, еще не понимая всех волшебных свойств радия, урановой руды, она имела привычку помещать ее в сахарницу, в колбах носила ее в корсаже. Но сейчас если вы попробуете поработать с документами Кюри, то вам просто никто не позволит. Они до такой степени фонят, что разглядывать их можно только через специальные освинцованные стекла. Вот такая же история примерно с верой. Вот вы все думаете, что это что-то, до сих пор думаете, что это что-то симпатичное и улучшающее человека. И день ото дня благодаря талантам Гундяева вы получаете доказательства того, что это не так. Но вам уже и еще один пример лично РПЦ привела о том, что такое христианская вера в отношении детей. Вот сейчас. А вы все до сих пор упираетесь. Кстати у нас сегодня, чтобы мы не забыли, есть рубрика «поповедение», у нас есть церковный календарь. И я полагаю сегодня вам должно быть особенно интересно, потому что сегодня день так называемого Артемия Веркольского. Что это такое. Это был юноша, которого или мальчишка, которого убило молнией. Больше он ничем не примечателен. Но поскольку считалось в старой Руси, тот, кто убит молнией, вызвал каким-то образом гнев бога, то родители этого ребенка после того, как его поразило молнией просто бросили в лесу и даже тело его не стали погребать. Это тоже к вопросу об отношении к детям. И об их проблемах. Но дело не в этом. Дело в том, что спустя какое-то время его останки нашли, поместили в соответствующий саркофаг и произвели в святые. Но когда в 1920 году производились вскрытия мощей, а я этим вопросом занимался очень серьезно, то что удивительно, в раке Артемия Веркольского было обнаружено, которым поклонялись люди на протяжении почти трехсот лет, феноменальное количество ваты. И вообще этот мотив, невероятное количество ваты, вот например, так называемый Тихон Задонский вообще был целиком сделан из ваты, и эта ватная кукла почему-то была еще обтянута дамскими чулками с фабричными клеймами. Не забывайте, что при вскрытии мощей присутствовали и архимандрит, и архиепископы, епископы, клир, монашествующие прихожане. Все это фиксировалось на кинопленку. Сергий Радонежский тоже, когда были вскрыты раки, то было обнаружено наряду с несколькими гнилыми костями и опять-таки огромное количество ваты. И известно, что в так называемых останках черепах, когда они тоже находились в раках, тоже почему-то эти черепа были изнутри туго набиты ватой. В связи с чем один из архиереев потрясенный говорит, неужели мы столько лет поклонялись вате. Но выходит, что действительно это так.

А. Веснин― Александр Глебович, по поводу Артемия Веркольского просто маленький момент. Есть версия о том, что мощи были спрятаны во время разорения монастыря большевиками.

А. Невзоров― Ну может быть это и так.

А. Веснин― Что это была ложная могила. Чтобы уже не представлять все в одном…

А. Невзоров― Тогда давайте говорить о том, что были спрятаны мощи Сергия Радонежского, Задонского и всех остальных. И те фигуры, те личинки моли, те наборы старых преимущественно женских волос, какие-то клочья белья 19 века это тоже все подложили либо злые большевики, а где же тогда все настоящее. Нет, к сожалению, мы имеем дело в истории с мощами Веркольского с попыткой каким-то образом выйти, сохранить хорошую мину при плохой игре. Все это было именно в ведении монахов. Именно под их надзором вскрывалось. И говорить о том, что где-то… А сейчас тогда почему не вынут. Почему там по-прежнему остается предметом поклонения вата.

А. Соломин― На секунду давайте к наказанию вернемся. У меня вопрос возник. В РПЦ говорят, что есть умеренное разумное использование физических наказаний в воспитании детей. Есть ли оно по-вашему и когда вы воспитываете ваших детей, вы какие-то такие силовые приемы используете?

А. Невзоров― Знаете, мне бы даже в голову такое никогда не пришло.

А.Невзоров: Боюсь, что все эти милые люди, оказавшись в ГД, все равно подвергнутся влиянию ее чудовищной среды

А. Соломин― То есть вы детей своих никогда не били, не шлепали.

А. Невзоров― Нет, и в голову мне бы это, честно говоря, не пришло. Потому что я прекрасно понимаю, что обратка рано или поздно прилетит и сегодня делать это либо основой, либо даже каким-то просто сателлитом воспитательного процесса любое битье и любое насилие совершенно бессмысленно.

А. Веснин― А когда вас воспитывали.

А. Невзоров― Нет, я вообще рос абсолютно свободным, абсолютно независимым. Я вытворял все, что хотел.

А. Нарышкин― Невзоров сам всех бил. Молодым.

А. Невзоров― Нет, одно дело драки между сверстниками, другое дело, когда кто-то бьет тебя по праву власти над тобой. А ведь разговор о разумном или неразумном. Для кого-то разумно перерезать горло сыну, для кого-то разумно поставить его на колени на горох или пороть ремнем до крови или даже не до крови, а для кого-то это кажется абсолютно дикостью и нелепостью.

А. Веснин― А в домострое неразумно было бить металлическими палками, но деревянными…

А. Невзоров― Давайте вот эту всю фольклорную литературу оставим там, где она должна находиться. То есть в далеком прошлом.

А. Веснин― Давайте к сегодняшнему дню перейдем. Точнее к позавчерашнему. Путин все-таки подписал закон о запрете производства продуктов генномодифицированных.

А. Невзоров― Владимир Владимирович меня разочаровывает. Я все-таки не понимаю, как он позволяет влиять на себя в столь важных вопросах откровенным дуракам, которые вероятно представляют ему ситуацию диаметрально противоположным образом нежели ту, что должна быть. Дело в том, что вообще отношение к ГМО это тест на цивилизацию сегодняшнюю. И я уж не говорю про то, что нет ни одного задокументированного случая, при котором ГМО причинило бы кому-нибудь какой-то вред, я не говорю про то, что никакого другого выхода из ситуации у прожорливого человечества кроме как генная модификация нет, я не буду здесь вдаваться в подробности, не буду грузить. Но вот это решение абсолютная неандертальщина. Представляю себе, что было бы в РФ, если бы у нас хотели запустить, например, большой адронный коллайдер. Легко вижу эти толпы черносотенцев, которые орут про то, что прорвет дыру в реальности.

А. Веснин― Если бы Путин сказал, что все это хорошо, может быть, было бы нормально.

А. Невзоров― Но, судя по консультантам в деле ГМО, у Владимира Владимировича здесь весьма хреновые консультанты.

А. Соломин― А кстати вы считаете правильным если бы на продуктах указывалось, просто обязать на продуктах с ГМО указывать это.

А. Невзоров― Да, безусловно. Потому что я бы выбирал только такие.

А. Соломин― А большинство людей выбирало бы совершенно другие, и тогда эта бы инициатива загубила тех, кто производит продукты генномодифицированные.

А. Невзоров― Нет, я думаю, вы недооцениваете все-таки возможности цивилизации. И возможности просвещения. И старушек, которые радуются, что они сегодня купили соль без ГМО все-таки уже не так много.

А. Веснин― Еще к современным темам. У нас выборы все-таки на носу и партия «Яблоко» определилась со своими кандидатами. Дмитрий Гудков, который вошел в первую десятку, которая пойдет на выборы, говорит, что вот она настоящая демкоалиция, потому что такие разные представители оппозиционных сил соединились. Шлосберг, Гудков, Владимир Рыжков. Галина Ширшина и так далее. Я думаю все читали этот список. Вам кажется он симпатичным?

А. Невзоров― Мне список кажется симпатичным. И чем он более симпатичен, тем у меня скажем так, меньше надежд на то, что из этого что-нибудь получится. Потому что ведь они идут не куда-то, они идут в ГД. Есть такое понятие как конвергенция. Это когда организмы, не очень похожие друг на друга, приобретают общие признаки, оказавшись в одной среде. Ну, вот мы возьмем млекопитающего дельфина и акулу. Это совершенно разные существа и по классам, отрядам, видам. Тем не менее, оказавшись в одной среде, они приобретают сильное внешнее сходство и примерно одинаковый функционал. Такую же историю мы можем наблюдать с ящерицей агамой и хамелеоном. Они к разным подотрядам принадлежат.

А.Невзоров: Обратка прилетит, и делать сателлитом воспитательного процесса любое насилие совершенно бессмысленно

А. Веснин― Хорошо, давайте ближе к ГД.

А. Невзоров― Но вот я боюсь, что произойдет так называемая конвергенция, сближение признаков, когда все эти милые люди, оказавшись в ГД, все равно подвергнутся влиянию ее чудовищной среды. Они не смогут ее переделать. А для того чтобы в ней существовать, они конвергируют…

А. Нарышкин― Извините, пожалуйста, Дмитрий Гудков уже в думе и довольно давно, с ним-то вряд что-то произойдет. Он-то опытный. Рыжков там был. Явлинский там был. Неужели вы считаете, что новая дума пережует каким-то образом…

А. Невзоров― Но Явлинский уже… Во-первых, пережует. Во-вторых, что касается Явлинского, здесь совсем плохо дело. Потому что он конвергенцию пережил уже не один раз. Я-то просто в отличие от вас, которые очень молоды, я уже глубокий дремучий старец. Мне почти 96. Поэтому я-то хорошо помню, как это все выглядело. И если один Гудков сохранил в себе некую дерзость и некий задор, полагаю по единственной причине – он знал, что это его единственный козырь на данный момент. И к тому же тогда можно было контрастировать. Но вот весь этот, в общем, блестящий состав наверняка будет поглощен, разжеван и произойдет так называемая конвергенция. То есть сближение… Я слишком хорошо знаю эволюционные законы, чтобы думать или надеяться по-другому.

А. Веснин― Повторю свой вопрос. Вы действительно думаете, что вся эта десятка, как вы говорите, блестящая компания попадет в думу?

А. Невзоров― Я не знаю. Но у меня, если совсем честно, я не предполагаю, что одним политикам можно верить, чем другим. Людям, которые занялись профессионально ложью, потому что вся политика состоит именно из этого ремесла. Они это не делают искусством. Это еще не та ложь, которая становится объектом поклонения, это весьма ложь примитивная и грязненькая. Я не думаю, что они сохранят свое достоинство и свою значимость. Я скорее за то, чтобы например, уважаемый мною Шлосберг туда бы не попал.

А. Веснин― Но вы сами были в думе.

А. Невзоров― Да, я поэтому говорю с большим знанием вопроса. Поверьте, этой среде сопротивляться…

А. Веснин― Вы конвергировались?

А. Невзоров― Нет, я сопротивлялся только таким образом, что я за четыре срока, я четыре срока отмотал в ГД, был на заседаниях всего четыре раза.

А. Соломин― За вас тоже нажимали кнопочки.

А. Невзоров― Конечно.

А. Соломин― Скажите, а как вы относитесь к возвращению в политическую жизнь Ирины Хакамады. Человека достаточно известного и мощного, но который где-то отматывал в другом месте сроки эти.

А. Невзоров― Ну подождите, посмотрим, что она собой нынче представляет. Она задиристая, умная, она из тех времен, когда действительно можно было надеяться на то, что в России что-то меняется. Она очень дочка тех дней. Не знаю, до какой степени она будет уместна на политическом небосклоне сегодня.

А.Невзоров: Моя безнравственность и чудовищная репутация меня предохраняют от стыдных предложений примкнуть к партии

А. Веснин― А то, что она пошла от «Партии роста», не с этой «яблочной» компанией вас не удивляет?

А. Невзоров― Не знаю. Я не готов и не хотел бы заниматься вот опять-таки этим микропрепарированием. Давайте не будем говорить об их намерениях. Давайте будем говорить об их свершениях. А для этого должно пройти хотя бы какое-то время.

А. Нарышкин― Кстати, в «Партии роста» в федеральном списке есть и журналистка Ксения Соколова. Она, по-моему, совладелец или соредактор портала Сноб. А вам случайно не поступало предложение к какой-нибудь партии примкнуть, в список войти.

А. Невзоров― Нет, моя безнравственность, аморальность и чудовищная репутация, слава богу, меня великолепнейшим образом предохраняют от подобного рода стыдных предложений.

А. Нарышкин― А с какой партией пошли бы?

А. Невзоров― Я вообще не принадлежу ни к каким партиям, никогда не принадлежал, и никогда ни к какой партии не буду принадлежать. Я флибустьер информационного моря, и я граблю любые галеоны, которые вижу на своем пути, вне зависимости, под демфлагами, либеральными флагами или флагами черносотенцев они мне попадаются. И у меня нет никаких выраженных политических симпатий, как я уже неоднократно говорил. Я могу сказать, что от последних предрассудков я наконец избавился. Узнав, что в моем родном Приднестровье, за которое я так долго сражался в свое время, ввели уголовную ответственность за инакомыслие. Да, да, там просто реальный срок до 4-х лет за отрицание миротворческой роли России. И это очень хорошо, что это произошло, это избавило меня от последних иллюзий. И все те ордена, За личное мужество за номером 31, мой личный орден, Защитнику Приднестровья, За оборону Приднестровья, я собрал в конвертик и собираюсь это отправить по почте к чертовой матери обратно к правительству Приднестровья. Мне больше эти цацки не нужны.

А. Соломин― А вот это интересно. Вы сейчас сделали новость, но, к сожалению, развить мы не успеваем. Потому что программа наша подходит к концу. Спасибо большое за этот эфир.

А. Невзоров― Пожалуйста.

А. Соломин― Арсений Веснин вместе с Александром Невзоровым из петербуржской студии в «Гельвеции». А здесь из Москвы Алексей Соломин и Алексей Нарышкин. Пока со слушателями не прощаемся, еще час мы будем с вами. Сейчас сделаем перерыв.