Тезис Сергея об имитации «исторического романа» — ну примерно понятно, о чем идет речь в русской и советской традиции. Да, это роман почти всегда этнографический, с заведомым погружением в чернозём, и в лучших, и в худших образцах, и даже при заведомом западничестве автора. Тут, безусловно, Иванов перебирает — некоторая языковая и интонационная посконность «Тобола» выглядит иногда пародийно. Но Алексей в своей писательской зрелости никогда не скрывал, что работает с готовыми конструкциями — это стало очевидно уже в «Блуда и МУДО». Из палп-фикшн сора и сетевых страшилок свинчены «Псоглавцы» и «Комьюнити». В «Тоболе» также использованы довольно внушительные блоки, но цементных швов между ними практически не заметно. Да и было бы странно сочинять на подобном материале (кстати, историческая основа «Тобола» совершенно достоверна, все персонажи — от русских конквистадоров до джунгарских военноначальников — абсолютно историчны, это вам не Дюма-отец) какую-то новую форму исторического повествования. Но имеющуюся Тванов использует (или, если угодно, имитирует) виртуозно и вполне функционально.



Естественно, в качестве основного стройматериала первым приходит в голову «Петр Первый» Алексея Н. Толстого. Алексей Николаевич в свою очередь, использовал наитие Дмитрия Мережковского (роман «Петр и Алексей»): убедительно показать век Петра Великого можно разве что в сплаве державного деспотизма и народной веры — бескомпромиссного старообрядчества, переходящего в сектантские фанатизм и изуверство. Иванов, уже в качестве канона, эту модель тоже использует, оба ее направление — как преображенское (кнут, дыба, топор), так и соловецкое (массовые самосожжения). Но тут есть важный нюанс. Дмитрий Львович Быков неустанно пропагандирует аналогию Иванова и Алексея Н. Толстого; думаю, на такую мысль его навел как раз «Тобол», контекстом петровской эпохи и самим образом Петра, внешне схожим с матричным алексей-толстовским: стремительность, пьянство, выкаченные глаза, эпилептический стиль правления, удовольствие от пытки и пр. Но! Алексей Иванов — в чем его великолепные чутье и знания — едва ли не первым из крупных имен, и совершенно справедливо показывает Петра Алексеевича отнюдь не западником, влюбленным и инфантильным. И ведь Петр им действительно не был. Его проект, вслед за Александром Невским и Грозным, прежде всего антикатолический и евразийский, современно выражаясь, деятельная и эффективная по результатам ревизия однополярности.