Правообладатель иллюстрации Andrei Rogachevsky Image caption Воинское кладбище расположено в отдалении от населенных пунктов

В период нацистской оккупации Норвегии (1940-45) над созданием инфраструктуры, главным образом на севере страны, работало около ста тысяч советских граждан, в подавляющем большинстве военнопленных.

Андрей Рогачевский - профессор русской литературы и культуры в Университете Тромсё, Норвегия. Его блог - об областях соприкосновения Скандинавии и России Блог Андрея Рогачевского

Блоги

От холода, недоедания и болезней скончалось более 13 тысяч из них. Как правило, умерших хоронили рядом с концлагерями, в которых они содержались.

Таких лагерей по всей Норвегии насчитывалось около пятисот. В начале 1950-х годов было принято решение перезахоронить останки пленных - а также советских воинов, погибших при освобождении Норвегии, - в одном месте, на острове Хьётта в провинции Нурланн. Почему так произошло?

Шпионский предлог

Формальным предлогом к перезахоронению послужила ратификация Норвегией в 1951 году Женевской конвенции 12 августа 1949 года об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях.

17-я статья конвенции предписывает наблюдение за тем, чтобы могилы погибших воинов "уважались, были сосредоточены по возможности согласно национальности умерших, содержались надлежащим образом и отмечались таким образом, чтобы всегда можно было их разыскать".

Из-за удаленности и труднодоступности многих могил советских военнопленных надлежащий уход за ними обеспечить было непросто. Официальные советские представители стали обращать внимание норвежских властей на это обстоятельство уже со второй половины 1940-х, выражая желание инспектировать такие могилы лично.

Поскольку значительное число могил располагалось в тех же местах, что и секретные военные объекты, Норвегия - член НАТО с 1949-го года - заподозрила СССР в том, что под предлогом посещения могил будет вестись разведдеятельность.

Подозрения эти не были лишены оснований. Согласно норвежскому исследователю Гёте Люн Рённебю, еще летом 1945-го заместитель уполномоченного Совнаркома по делам репатриации советских граждан генерал-лейтенант К. Д. Голубев предложил Совнаркому перенести могилы павших советских воинов в непосредственную близость к норвежским деревням и городам.

В ответ было издано распоряжение могилы не трогать, дабы сотрудники советского консульства "получили расширенные возможности для поездок по стране" (цитата приводится в обратном переводе с норвежского).

В августе 1948-го некие капитан Соколов и военный атташе Прохоров нанесли неожиданный визит в северонорвежский морской порт Тромсё. Из объяснений, данных ими начальнику штаба северонорвежских военно-морских сил Оскару Тюсену, следовало, что они хотели бы посмотреть, в каком состоянии находятся советские воинские захоронения в регионе.

В планы Соколова и Прохорова входило посещение аэродрома Бардюфосс и других военных объектов. Соколов и Прохоров заявили, будто разрешение на их поездку было дано соответствующими норвежскими инстанциями. Это заявление впоследствии не подтвердилось. В результате штаб северонорвежских военно-морских сил рекомендовал властям перенести могилы "в центральное, нейтральное место".

Операция "Асфальт"

В качестве подобного места и был выбран остров Хьётта, более или менее равноудаленный от всех норвежских военных гарнизонов. Окончательное решение о перезахоронении - после рапорта начальника штаба норвежских вооруженных сил генерал-лейтенанта Уле Берга норвежскому министру обороны и специального рассмотрения вопроса о советских могилах норвежским МИДом - было принято правительственным Советом безопасности 26 июня 1951 года.

Правообладатель иллюстрации Andrei Rogatchevski

Поскольку транспортировка останков должна была производиться в пропитанных гудроном мешках, операция по перезахоронению получила кодовое название "Асфальт".

Ответственным за операцию, рассчитанную на два года, был назначен капитан Юхан Арнтцен, а исполнителями - матросы с грузовых пароходов "Танахорн", "Рафтсюн" и "Хестманден" (при дополнительном участии, в случае необходимости, местного населения).

Стоимость операции оценивалась приблизительно в один миллион норвежских крон (141 тыс. долларов в 1951 году, или примерно 1,3 млн долларов сегодня).

Член команды "Хестмандена" кочегар Тур Стеффенсен - один из немногих участников операции, рассказавших о ней шестьдесят лет спустя, вспоминал, как судна шли от гавани к гавани вдоль норвежской береговой линии в южном направлении, принимая на борт то, что сегодня можно было бы назвать "грузом 200".

При перемещении останков из могил в мешки далеко не всегда получалось следить за тем, чтобы все части тел в одном и том же мешке принадлежали одному и тому же трупу. Запах от мешков стоял такой, что при заходе в порты трюмы приходилось задраивать наглухо.

Матросы начали возмущаться условиями труда, говоря, что они не знали, на что идут, когда соглашались участвовать. Тогда им подняли оплату, с двух крон за мешок до пяти - неплохие по тем временам деньги.

Но никакие деньги не могли компенсировать психологические травмы. Например, когда при разгрузке несколько мешков разорвалось и их содержимое выпало на оказавшегося под ними матроса. Или когда по окончании работы матросы отправились на танцы, а местные девушки, узнав, с какого они корабля, отказались танцевать с ними, назвав их осквернителями могил.

"Кладбищенская война"

Население северных норвежских провинций было зачастую настроено против операции "Асфальт", полагая, что мертвые достаточно мучились при жизни, чтобы их оставили в покое после смерти.

Недовольство вызывало и то, что эксгумация подчас сопровождалась демонтажем стоявших над советскими могилами надгробных монументов. Газета норвежских коммунистов "Фрихетен" ("Свобода") утверждала, что это делается ради того, чтобы не портить впечатление от норвежской природы американским туристам.

Любопытно, что особенно заметное сопротивление операции "Асфальт" наблюдалось как раз в тех местах (например, в Нарвике, Харшта и Ране), где значительной популярностью пользовалась Коммунистическая партия Норвегии и активно действовали Общества норвежско-советской дружбы.

Правообладатель иллюстрации Andrei Rogatchevski

2 ноября 1951 года организованные коммунистами несколько сотен человек даже собрались на кладбище в городе Му-и-Рана, протестуя против эксгумации около 90 тел советских граждан, которые были там похоронены.

Хотя командующий северонорвежскими вооруженными силами генерал-майор Арне Дагфин Даль и назвал данное событие "репетицией коммунистической мобилизации", в итоге по личному распоряжению министра обороны Йенса Кристиана Хёге эксгумация на этом кладбище была отменена.

Но отнюдь не везде протесты, если они и случались, приводили к похожим результатам. Как отмечает историк Стейнар Ос, "уровень возмущения [на местах] зависел также от того, как именно проходил процесс эксгумации [т.е., например, при свете дня или под покровом ночи], и от расстояния, отделявшего могилы от более плотно заселенных районов".

СССР тоже заявлял о своем несогласии с массовыми эксгумациями. После того как 10 июля 1951 года норвежская сторона уведомила советскую о предстоящем перезахоронении, СССР в дипломатической ноте от 22 августа назвал это "глумлением над памятью советских солдат". Та же риторика звучала и в советской ноте от 1 октября.

Но аналогичные перезахоронения были осуществлены норвежскими властями и в случае погибших в Норвегии югославских военнопленных, а также немецких солдат. Югославские и немецкие могилы, изначально рассеянные по стране, в первой половине 1950-х были сконцентрированы на нескольких норвежских кладбищах.

Напряженная атмосфера, вызванная операцией "Асфальт", позволила еще одному исследователю, Туру Хельге Айдсёне, обозначить тогдашнюю ситуацию как "кладбищенскую войну" (Kirkegårdskrigen).

Правообладатель иллюстрации Andrei Rogatchevski

Однако, как бы там ни было, операция "Асфальт" в общем и целом была доведена до конца, и в июле 1953-го кладбище в Хьётте для семи с половиной тысяч советских воинов было торжественно освящено в присутствии министра иностранных дел Норвегии Хальвара Ланге и советского посла Сергея Афанасьева.

Несколько позже к советской части кладбища добавилась новая, международная, где нашли упокоение останки пленных с плавучей тюрьмы "Ригель", разбомбленной британскими самолетами 27 ноября 1944 года. Среди этих пленных были немцы, норвежцы, а также граждане Чехословакии и Югославии.

Мне довелось побывать на мемориальном кладбище в Хьётте осенью прошлого года. Добираться туда проще всего самолетом до Санешуна (Sandnessjøen), а потом автобусом.

Когда я приехал на кладбище в послеобеденное время в выходной день, там почти не было посетителей. Но за кладбищем явно ухаживают: трава на могилах была недавно и аккуратно подстрижена. Имеются тут и ограждения против прохода скота, чтобы не пасся на кладбище: судя по всему, где-то поблизости находятся чьи-то фермы.

Большое кладбище, спроектированное известным дизайнером ландшафтов Карен Райста, расположено в низине между морским и горным пространством, в некотором отдалении от населенных пунктов, и в равной степени пригодно как для торжественных церемоний с участием большого числа людей, так и для индивидуальных размышлений о смертности человека и вечности природы. Анонимность большинства надгробных табличек (с надписью "Неизвестный") дополнительно настраивает на философский лад.

Впрочем, работа по посмертной идентификации советских жертв нацизма в Норвегии ведется уже не первый год. Относительно недавно проект вошел в завершающую фазу.

По копии картотек советских военнопленных из немецких архивов, хранящихся в электронном архиве "Мемориал", сотруднице Арктического университета Норвегии Марианне Неерланд Солейм удалось установить имена более четырех тысяч лиц, покоящихся на кладбище в Хьётте. За это исследовательница удостоилась персональной благодарности российского президента, переданной через министра иностранных дел.