Радио «Ностальгия»: 8 книг о тоске по прошлому, которые стоит прочесть Что пройдет, то будет мило: вспоминать былое любят многие, но совсем не обязательно ограничиваться собственными воспоминаниями — всегда можно обратиться за помощью к специалистам. Настоящих вершин мастерства в этом деле достигли писатели, а мы составили для вас подборку из восьми книг, посвященных чувству ностальгии. Поделиться Пошерить Репостнуть Твитнуть

«Будущее ностальгии». Светлана Бойм Светлана Бойм написала обстоятельное исследование об «ипохондрии сердца» — так она называет ностальгию. Бойм изучает феномен тоски по родной стране, ушедшему детству, давно минувшим эпохам и приходит к выводу, что ностальгия свойственна не только отдельно взятому человеку, но и всему обществу в целом. О том, как ностальгия влияла на культуру — и на творчество отдельных людей вроде Владимира Набокова и Иосифа Бродского, — она рассказывает в книге, в которой эссеистика сочетается с культурологическими очерками и личными воспоминаниями.

«Машенька». Владимир Набоков Первый роман Владимира Набокова рассказывает о жизни Льва Ганина — молодого эмигранта из России, который ждет встречи с девушкой, своей первой любовью. Ожидание длится шесть дней — за это время он совершит путешествие по своей памяти: вспомнит, как зарождалась их романтическая связь, как еще на родине он ездил к Маше за много верст на обычном велосипеде. Наравне с «Другими берегами» и «Даром» этот роман считается наиболее автобиографичным текстом Набокова — тоска по ушедшей жизни ощущается в каждой строчке «Машеньки».

«Вечер у Клэр». Гайто Газданов Роман «Вечер у Клэр» Гайто Газданова в 1920-х годах соперничал с «Машенькой» Владимира Набокова — оба писателя были молодыми эмигрантами из России и оба обратились к теме памяти. Газданов, подобно Прусту, отправляет своего героя, жителя Парижа, в путешествие по воспоминаниям о родной стране и близких людях. Блестящий слог писателя завораживает — неслучайно некоторые критики в свое время мастерство владения словом Газданова ставили выше стилистических находок того же Набокова.

«Другие голоса, другие комнаты». Трумен Капоте Многие тексты Трумена Капоте, одного из главных американских писателей XX века, отмечены печатью автобиографичности. В том числе это касается и его дебютного романа «Другие голоса, другие комнаты», ради которого он прервал работу над своим первым крупным произведением — «Летним круизом». Из книги мы узнаем о жизни тринадцатилетнего мальчика Джоула, который после смерти матери переезжает к отцу в старый особняк. Правда, родителя он увидит далеко не сразу — опекать его будут мачеха и эксцентричный мистер Рандольф.

«Памяти памяти». Мария Степанова Поэтесса и прозаик Мария Степанова за объемный и многослойный роман «Памяти памяти» была отмечена престижными литературными премиями — «Большой книгой» и «Ясной Поляной». В этом тексте она воссоздает историю собственной семьи — по крупицам Степанова собирает сведения о ней и делится этими сокровищами с читателями, постепенно вплетая повествование о личном в контекст мировой истории. Роман на стыке документальной прозы, мемуаров и эссеистики — чтение непростое, но его значение для современной российской литературы трудно переоценить.

«Письма к Анне Тесковой». Марина Цветаева Письма и дневники Марины Цветаевой представляют огромную ценность — не меньшую, чем ее стихи. В переписке со своей близкой подругой Анной Тесковой, которая жила в Праге, Цветаева говорит о себе так откровенно, как нигде больше. Лейтмотив ее писем — тема памяти и ностальгии по былому, и в первую очередь по собственному детству, которое на фоне трагической реальности представляется раем на земле: «Должно быть Вы, как я, любите только свое детство: то, что было тогда. Ничего, пришедшего после, я не полюбила».

«Легкие миры». Татьяна Толстая Уже несколько лет из-под пера Татьяны Толстой выходят рассказы, которые объединены темой прошлого и ностальгии. Литературно обрабатывая эпизоды из своей жизни, она создает пронзительные тексты о детстве, юности, жизни в Америке. Секрет ее прозы в том, что за кулисами обычной жизни она умеет увидеть нечто большее, чем просто рутинную последовательность каждодневных событий. И хотя при чтении рассказов Толстой нередко испытываешь щемящее чувство грусти, но также осознаешь, что даже самая незначительная жизн не напрасна.