А что у нас там с «делом Сугробова»?

Ну, с делом того генерала полиции, которого арестовали в мае этого года за то, что он якобы вместо борьбы с коррупцией сам организовал «преступное сообщество» (так в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого сказано).

Удивительно, что об этом деле так мало пишут в газетах и говорят по ТВ.

Между тем, фактура там богатая: почти два десятка арестованных офицеров главного управления МВД; десятки якобы потерпевших, сотни свидетелей…

А в центре всей этой кучи – два сцепившихся «бульдога» – МВД и ФСБ.

Интересно ведь, правда?

Вкратце напомню суть «детектива».

В апреле 2014 года был арестован заместитель начальника Главного управления экономической безопасности и противодействию коррупции (ГУЭБиПК) МВД РФ Борис Колесников, а в мае – его начальник генерал-лейтенант Денис Сугробов.

Колесникову вменялось «…создание преступной группы… увеличение количественных показателей своей работы… присвоение внеочередных специальных званий, различных ведомственных и государственных наград, в пользу себя лично и вовлеченных членов преступного сообщества». То же вменяется и Сугробову.

Пара слов о «количественных показателях».

Они таковы: в 2012 году органами внутренних дел выявлено свыше 42000 преступлений коррупционной направленности. В 2013 году – свыше 36000. В отчетах МВД указывалось, что среди лиц, уличенных в незаконной коррупционной деятельности, – высокопоставленные должностные лица Счетной палаты РФ, правительства Московской области, управления делами президента РФ, аппарата правительства РФ, Совета Федерации РФ, Росреестра…

По большинству из них (свыше 30000) дела были переданы в суд, и по ним были постановлены обвинительные приговоры.

По идее и по закону, все эти дела нужно пересматривать в новых судебных заседаниях «по вновь открывшимся обстоятельствам».

Почему «вменялось» в прошедшем времени?

Потому что во время очередного допроса следователем Следственного комитета Сергеем Новиковым Колесников вдруг якобы покончил с собой: выпал из окна здания следственного комитета (6-й этаж). Как выпал? Почему? При каких обстоятельствах? Кто виновен в случившемся? Ответов – нет. И не предвидится. Выпал – и все. Точка.

Примечательно, что сразу после этой трагедии следователю Новикову стало крупно везти с обвиняемыми: то они все дружно молчали, а тут стали признавать вину.

В частности, признал свою вину оперативник Максим Назаров, дело которого уже передано в Мосгорсуд. Судебное заседание по Назарову как раз и станет вскоре первым в череде подобных по всему «делу борцов с коррупцией».

Не надо быть обладателем семи пядей во лбу, чтобы догадаться: судебное расследование будет закрытым, потому что в деле фигурируют сотрудники ФСБ (именно одного из них полицейские и подозревали в коррумпированности).

А это означает, что общественность и впредь ни черта не узнает толком об этом деле: почему возникло; кто инициатор; кто реально виноват, а кого тупо заказали…

Понятно, что в качестве свидетелей следствие будет привлекать уже осужденных ранее лиц – из числа тех, по которым оперативники – подчиненные Сугробова – находили убедительные доказательства вины и по которым суд отправил этих лиц за решетку.

Конечно, хотелось бы видеть в числе арестованных и тех сотрудников МВД, которые возбуждали эти уголовные дела; и тех прокуроров, которые надзирали за этими делами и утверждали по ним обвинительные заключения; и тех судей, которые постановляли обвинительные приговоры…

Увы! Этих фигурантов как раз почему-то и нет в числе обвиняемых-арестованных. Понятно, что в их действиях трудно сходу обнаружить умысла и/или состав преступления, но почему привлекаются к ответственности лишь те, кто выявлял и задерживал с поличным, но не дается оценка действиям тех, кто принимал реальные процессуальные решения?

Почему?

Потому, что некоторые равнее? Или потому, что все дело насквозь липовое и сфальсифицированное следователями СК РФ под чутким и бдительным оком ФСБ?

А еще хотелось бы знать, на основании каких данных следователями СК РФ были прекращены более 20 уголовных дел в отношении высокопоставленных должностных лиц государственных органов, по которым ранее сотрудниками ГУЭБиПК были собраны убедительные материалы, включая фото и видеофиксацию?

Когда вопросов больше, чем ответов, а ответов не предполагается вовсе, то о какой ясности и справедливости можно вести речь? (вопрос, разумеется, риторический).