Не знаю, как вы, а я вообще неплохо отношусь к российской оппозиции. Ну, всяко лучше, чем к российской власти. У меня даже есть друзья — оппозиционные политики. Хотя тут корректнее говорить «молодые оппозиционные политики». Некоторые даже уже почти состарились, но продолжают работать молодыми оппозиционными политиками. И все ждут, когда падет режим.

Помню, ждали, что режим падет из-за того, что сто тысяч жителей мегаполиса, в котором только по официальным данным последней переписи этих самых жителей — девять миллионов, выйдут на площадь с веселыми плакатами. Каюсь, я тоже ждал, время было романтическое. Вышли. А он не пал. Посадил, пережевал и выплюнул нескольких носителей веселых плакатов — и не пал.

Ждали, что режим падет вместе с ценами на нефть. Вот это меня, честно говоря, смущало: как к режиму ни относись, но трудно не уловить связь между собственным (весьма скромным, но все же) благополучием и этими самыми ценами на нефть, если живешь в стране, экономика которой целиком зависит от торговли углеводородами. Хочется ведь, чтобы режим пал, а благополучие осталось. Даже, подозреваю, стареющим молодым политикам из оппозиции хочется, что уж говорить про нас, рядовых обывателей.



Прочли, должно быть, Корнея Чуковского, узнали, что в России надо жить долго, и нам велят

Цены пали, благополучие пошатнулось, режим остался. Но появилась надежда на санкции Запада и мудрую политику ответных антисанкций. «Холодильник победит телевизор!» — так это тогда называли остроумные люди. А обычные люди в ответ, посмотрев, как курс евро в обменниках ползет к отметке в сто рублей (был такой увлекательный денек, помните, когда сводки из обменников затмили все остальные новости?), пошли в магазины да и купили по пять телевизоров разом. Не холодильников, заметьте.

Теперь вот на модных сайтах пишут, что режим рухнет, если снять кроссовки и зашвырнуть их на провода. Оно и неплохо бы, но вот какое имеется сомнение: вдруг опять режим не рухнет, а ты босиком? Говорят, если еще и зеленкой намазаться, то уж точно рухнет. Ну, наверное, найдутся желающие проверить. А для остальных у меня небольшое и, если подумать, оптимистичное сообщение.

Есть такое неприятное понятие в жаргоне экономистов — возраст дожития. «Среднее количество лет, которое человек проживает после достижения пенсионного возраста». Понятие это, конечно, важно для шаманских плясок экономистов, но звучит немного оскорбительно — как будто жить ты уже перестал. Как будто, помимо ожидания смерти, и не осталось у тебя никаких интересов. Как будто ты и не совсем человек. Кстати — отчего бы не порадоваться — правительство ввиду роста средней продолжительности жизни россиян еще в прошлом году увеличило возраст дожития с 234 месяцев до 240. Прочли, должно быть, Корнея Чуковского, узнали, что в России надо жить долго, и нам велят.



Сколько лет Виталий Милонов бродит по свету, разыскивая эту содомию проклятую — в кровати, под кроватью, под ковриком, в книгах, фильмах?

Но мы ведь не про людей, мы про режим. Который, впрочем, тоже из людей состоит. Давайте посмотрим на людей режима и круг идей, в которых они варятся. Свежайшая новость: Виталий Милонов, депутат-единоросс требует защитить детей и подростков отечества от содомии, которую пропагандирует фильм «Могучие рейнджеры». Это тоска и рутина. Эти скачки никого уже не веселят. Но отчего вы думаете, что они веселят самого Виталия Милонова? Сколько лет он бродит по свету, разыскивая эту содомию проклятую — в кровати, под кроватью, под ковриком, в книгах, фильмах? Он ее однажды, между прочим, в иллюстрациях к «Гамлету» обнаружил. Это ж челюсти от зевоты сломаешь, взвоешь от тоски, повеситься захочешь, презрев запрет на пропаганду суицида. А он ее ищет, ищет, ищет… Работа такая, и других идей нет.

Вы скажете — за это платят? Ха, кабы деньги столько значили, сколько мы о них думаем, режим рухнул бы вместе с ценами на нефть, а сограждане давно бы скупили все холодильники.

Впрочем, Милонов птаха мелкая, хоть и голосистая. Пожалуйста. Март 2017 года. Геннадий Андреевич Зюганов восходит на трибуну очередного протокольного мероприятия КПРФ и сообщает, что назрела необходимость смены либерального курса нынешней власти. Он говорил это в начале своей политической карьеры и говорит сейчас, когда слова эти ничего не значат, а либеральным курс нынешней власти всерьез может обозвать разве что пациент специализированного медицинского учреждения. Но ему больше нечего сказать. И он говорит. Как в 1991-м, как в 2000-м, как в 2016-м. Тоска, сломанные зевотой скулы, прямая дорога в игру «Синий кит».

(Ну, и нет, наверное, необходимости пояснять, что Геннадий Андреевич вместе с партией своей, как и вся прочая «системная оппозиция» — никакая не оппозиция, а элемент властного механизма.)



Мне кажется, хребет Союзу сломала тоска. Уныние, порожденное невозможностью поверить в ритуальные формулы о неизбежной победе коммунистического труда

Недавно мне по рабочей необходимости понадобилось порыться в текстах и документах, связанных с учреждением молодежного движения «Наши», ныне покойного. Так вот, Василий Якеменко говорил тогда, что цель движения — противостоять противоестественному союзу либералов и фашистов, объединенных ненавистью к России и Владимиру Путину лично. Это было 12 лет назад! Правда тогда это было идеей для мобилизации социально опасных подростков, а теперь стало чем-то вроде идеологии для всей страны, и стоит, наверное, вздохнуть — страну, получается, низвели до уровня стайки социально опасных подростков. Но главное-то, что за эти 12 лет ничего свежее не выросло. Ничего более здравого и ничего более оригинального на поле, как любили выражаться в эпоху Владислава Суркова, «производства смыслов» не появилось.

Про то, отчего развалился Союз, написано много книг, некоторые даже умные, и все, что там сказано про экономический коллапс и рост политических противоречий, правильно и важно. Но еще — это заявление безответственное и антинаучное, конечно, — еще, мне кажется, хребет Союзу сломала тоска. Уныние, порожденное невозможностью поверить в ритуальные формулы о неизбежной победе коммунистического труда, тоска, порожденная смысловой пустотой. Вот он и хрустнул, и полезло из трещин разное, не всегда радостное, зато новое.

Официальная Россия, толпа обеспеченных людей, однообразно рассказывающих нам о нашем же величии, похоже, тоже вползает в возраст дожития. Речь, конечно, не о конкретных людях, — Геннадий Зюганов, допустим, зрел и мудр, но Виталий Милонов, к примеру, по меркам русской политики совсем еще мальчик, он 1974 года рождения, а в русской политике сочные плоды зреют долго. Речь о целом. О конгломерате. О системе. Люди зреют долго, система стареет стремительно.



То, что долго варится в собственном соку, превращается в безвкусную, ни на что не годную кашу. Это что-то вроде государственной физиологии, тут ни деньги, ни ОМОН не в помощь

И все их виноградники, виллы, коллекции кроссовок и национальные гвардейцы с большими автоматами — против этого факта ничто. Отсутствие свежих идей важнее. То, что долго варится в собственном соку, превращается в безвкусную, ни на что не годную кашу. Это что-то вроде государственной физиологии, тут ни деньги, ни ОМОН не в помощь.

И не то чтобы всех их жалко (хотя, наверное, и неправильно в этом признаваться). Жалко себя вместе с прочими мирными жителями. Потому что из этой тоски сначала вырастет ярость. Жажда сокрушить обрыдлое серое однообразие, ломающая жизни и кости. И уж потом — без гарантий — что-то ярости помимо.