Новую архитектуру в Петербурге принято ругать: диссонирует с исторической застройкой, не соответствует эстетическим запросам горожан, да и вообще это бездушное нагромождение стекла и бетона. По просьбе The Village архитектурный обозреватель Юрий Болотов нашёл 12 удачных градостроительных проектов последних лет и объяснил, чем они хороши.





Реконструкция Генштаба

арх. «Студия-44», 2013

Обновлённое восточное крыло Главного штаба — едва ли не единственный проект Валентины Матвиенко, который без скандалов и лишнего шума добрался до своего завершения. Первоначально проектировать новые пространства Эрмитажа должен был Рэм Колхас, впоследствии он ограничился лишь советами, а за реконструкцию взялся Никита Явейн. Его идея, если очистить её от шелухи, довольно проста: все внутренние дворы-колодцы были накрыты и превратились в одну огромную лестницу; архитектор вытащил наружу типичную изнанку петербургских зданий и сделал их парадным фасадом.

Пятнадцать лет назад Норман Фостер перекрыл двор Британского музея, и сейчас такое решение выглядит запоздалой данью моде 1990-х. Иными словами, всё очень эффектно, но запоздало и не то чтобы осмысленно. Главный штаб — офисное здание первой половины XIX века, составленное из большого числа маленьких комнаток и потому в последнюю очередь подходящее для музея, а масштабная лестница буквально ведёт из ниоткуда в никуда. Новое пространство Эрмитажа — это впечатляющий, но не очень функциональный аттракцион; скорее поражение, чем победа — но в то же время лучшее, что могло получиться в последнее десятилетие. Витрина эпохи путинской стабильности.

Вторая сцена Мариинского театра

арх. Diamond Schmitt Architects, 2013

Вторая сцена Мариинского театра — в каком-то смысле полная противоположность проекту Генерального штаба. Её строили долго (первые разговоры о проекте появились едва ли не в 2001 году), шумно, со скандалами, трижды меняя архитекторов, всё увеличивая бюджет, а результат, кажется, не понравился даже заказчику. Валерий Гергиев и Владимир Путин лестно отзывались о технологической начинке, но стыдливо обходили внешнюю сторону здания. И зря: причина прошлогодних споров лежит вне плоскости архитектуры и градозащиты.

О новом здании театра надо, в общем, понимать лишь две вещи. Во-первых, оно лучше, чем кажется. Канадские архитекторы перенесли на петербургскую почву благополучное настоящее своей родины. Новая Мариинка — это демократичный театр для свободных и равных людей; не сакральное место, а всего лишь одно из развлечений постиндустриального города. Форма здесь не заслоняет собой зрителя, а традиционная царская ложа появилась вопреки желанию архитектора: когда Джек Даймонд узнал, что в России без неё никак нельзя, он страшно удивился. Спокойная неомодернисткая обёртка — адекватное выражение этого человеколюбивого подхода.

Во-вторых, вторая сцена Мариинского театра никогда не была тем, чем казалась. Да, изящное решение интеллектуала Доминика Перро было намного лучше существующей постройки. Но если бы спустя десять лет строительства над Крюковым каналом парил золотой купол французского архитектора, вряд ли бы это что-то изменило. С самого начала проект был, что называется, overhyped и воспринимался как Сиднейская опера для Петербурга. Он был символом новой и сильной России, воплощением всех надежд о светлом будущем. Спустя десятилетие оказалось, что эти надежды были напрасны, и вряд ли из-за этого стоит обижаться на архитектуру.

БЦ «Бенуа»

арх. «Speech Чобан&Кузнецов», 2008

За последние пять лет Сергей Чобан стал самым важным и влиятельным российским архитектором. Можно долго спорить, почему это произошло: то ли дело в том, что живущий в Берлине с начала 1990-х Чобан — великий рисовальщик, то ли потому, что он — хваткий менеджер, который может продвинуть на место главного архитектора Москвы своего бывшего партнёра по бюро Сергея Кузнецова. Впрочем, когда разглядываешь фасад бизнес-центра «Бенуа» на Свердловской набережной, всё это оказывается неважным. Чобан покрыл офисное здание орнаментом из эскизов театральных костюмов, созданных Александром Бенуа для «Дягилевских сезонов». И этим убил сразу двух зайцев: обыграл исторический контекст территории (в конце XIX века неподалёку находились дачные места и одну из усадеб снимала семья Бенуа) и минимальными средствами превратил утилитарную в целом постройку в бывшей промышленной зоне в предмет роскоши. В Петербурге никто так больше не обходится с фасадами.

Деловой комплекс

«Санкт-Петербург Плаза»

арх. «Герасимов и партнёры» +

«Speech Чобан&Кузнецов», 2011

Деловой квартал банка «Санкт-Петербург» — отзвук того времени, когда казалось, что промышленная Малая Охта может стать новым деловым центром Петербурга. С тех пор «Охта-центр» перенесли далеко на запад к Финскому заливу, а изгибающаяся банковская высотка на берегу Невы стала разминкой суперуспешного дуэта Евгения Герасимова и Сергея Чобана перед созданием административного комплекса «Невской ратуши», куда через пару лет из Смольного переедет городская администрация. «Санкт-Петербург Плаза» — это строгая и холодная архитектура, которая хорошо бы смотрелась в Берлине, но и отлично сочетается с петербургскими традициями. Минус лишь в одном: доминанта комплекса буквально оказалась придавлена спорами вокруг высотных ограничений; ей недостаёт изящества — это слишком невысокий и коренастый небоскрёб.

Дом у моря

арх. «Герасимов и партнёры» + «Speech Чобан&Кузнецов», 2008

В 2000-е восточная часть Крестовского острова могла бы остаться парковой зоной или превратиться в петербургскую Остоженку в хорошем смысле этого слова. Но превратилась в плохом: местная элитная застройка по большей части безвкусна, чудовищна и балансирует между неоклассикой и постмодернизмом. Нестыдных исключений не так много: это, например, неомодернистский дом «Малахит» архитектурного бюро «А. Лён» или клубные апартаменты Diadema Club House Юрия Земцова. Но есть и безоговорочный шедевр: изогнутый змейкой «Дом у моря» уже упомянутого дуэта Герасимова и Чобана — простая, спокойная и стильная современная архитектура.

БЦ Quattro Corti

арх. Piuarch, 2010

В далёком 1997 году Никита Явейн эффектно перекрыл внутренний двор дома 25 по Невскому проспекту и создал приятный и популярный атриум внутри бизнес-центра. Спустя полтора десятилетия любая реконструкция в Петербурге почти всегда ассоциируется с не всегда осмысленным созданием атриумов — локальный приём воспринимается как универсальное средство, что зачастую приводит к чудовищным градостроительным ошибкам. Бизнес-центр Quattro Corti неподалёку от Исаакиевского собора — удивительно приятное исключение. Миланец Франческо Фреза из бюро Piuarch спрятал за фасадом исторического здания на Почтамской улице четыре хай-тековых двора, в которых изломанное остекление создаёт впечатляющее ощущение пространства.

Академия танца Бориса Эйфмана

арх. «Студия-44», 2012

Академия танца на Петроградке выглядит просто: утопленная во двор модернистская постройка с искривлённым фасадом из белого кирпича. Даже кажется, словно Никита Явейн решил отыграться, вспомнил молодость и создал что-то прямиком из 1970-х. Но внешний вид здесь и не играет особой роли: это сложно устроенное внутри образовательное здание, построенное без проволочек за год и честно исполняющее свою функцию. Абсолютно прикладная вещь, сделанная мастером, — в общем, такое положение вещей должно быть нормой, но когда такое происходит на практике, это всегда удивляет.

Новая сцена Александринского

театра

арх. «Земцов, Кондиайн и партнёры», 2013

Юрий Земцов — один из главных петербургских архитекторов: вместе с Никитой Явейном и Евгением Герасимовым он вышел в финал конкурса на создание нового судебного квартала на Петроградской стороне, но в итоге его проект уступил неоклассическому решению Максима Атаянца. Другая его работа — спрятанная во дворах набережной Фонтанки вторая сцена Александринского театра. Как и в случае Академии танца Эйфмана, это скромное и функциональное современное здание, в котором экспериментальная трансформируемая сцена оказывается важнее внешней известности. Хинт российского архитектурного процесса: чем менее амбициозным и масштабным оказывается проект, тем удачнее оказывается результат.

Отель «Новый Петергоф»

арх. «Студия-44», 2010

Жена Юрия Лужкова Елена Батурина — в прошлом один из самых одиозных игроков московского рынка девелопмента. Тем ироничнее, что именно она заказала Никите Явейну создание небольшого четырёхзвёздочного отеля в Петергофе. Результат — простой, но всё равно поразительный: шесть деформированных кубов-особняков с общим стилобатом, которые выглядят свежо и современно (можно подумать, что эти загородные здания делал какой-то молодой архитектор из Европы), но при этом не перетягивают одеяло на себя и отлично вписываются в малоэтажное окружение центра Петергофа.

МФК «Ковенский, 5»

арх. «Герасимов и партнёры», 2013

Последний проект Евгения Герасимова в Ковенском переулке — это хороший пример того, какими должны быть новые постройки в центре Петербурга. С одной стороны это современная архитектура — модернизм, понятый как роскошь, очень буржуазная штука. С другой стороны, Герасимов отказался от неоклассической обёртки своих прежних проектов (дом «Финансист» на Васильевском острове, «Венеция» на Крестовском или так и не открытая гостиница на площади Островского), но при этом придумал здание, которое не ломает окружение. Лаконичная и фоновая архитектура для заполнения лакун.

ЖК «Люмьер»

арх. «Витрувий и сыновья», 2013

Десятиэтажная трапеция на Петроградке, которая выглядит меньше, чем есть на самом деле. Обычно девелоперы стараются выжать из участка максимум, и «Люмьер» — это тот случай, когда жадность пошла лишь на пользу. Во-первых, верхние стеклянные этажи, надстроенные над основным массивом здания, вместо того, чтобы раздражать, наоборот, добавляют контраст и делают постройку нескучной. Во-вторых, внутри дома, огораживающего квартал по периметру, скрывается эффектный двор с разноцветными стёклами — такое можно было бы представить в Париже или Амстердаме, но только не в Петербурге.

Новый терминал Пулкова

арх. Grimshaw Architects, 2013

Петербургу давно нужен был новый аэропорт, и он наконец-то появился. Новый терминал — это такой же аттракцион, как и пространства Генштаба или любой другой масштабный транспортный хаб: всё эффектно настолько, что захватывает дух, но не то чтобы осмысленно, и пройдёт пара лет, пока все поймут, как с этим жить. Николас Гримшоу говорил, что при строительстве комплекса вдохновлялся историческими панорамами Петербурга, но на самом деле собрал постройку из запасных частей отвергнутого проекта нового Сеульского аэропорта. Вы бы хотели увидеть чайнатаун в кварталах «Балтийской жемчужины»? Его там не будет, да и чёрт с ним: современную технологичную Азию стоит искать именно в Пулкове.

Текст: Юрий Болотов

Фотографии: egp.spb.ru, studio44.ru, grimshaw-architects.com, dsai.ca, piuarch.it