Сергей Шелин Обозреватель

ИА «Росбалт»

Если рассматривать европейские перипетии как борьбу добра и зла, то на этой неделе счет вроде бы 1:1. В Австрии проиграл президентские выборы правый евроскептик Хофер. В Италии же, наоборот, эффективный менеджер Ренци провалил референдум и скоро сдаст премьерскую должность на радость всем местным евроскептикам — и крайне правым, и крайне левым, и популистам.

Однако если видеть ситуацию такой, какая есть, то ничьей нет и в помине. Евросоюз сделал еще один шажок в болото. Да, первым лицом в Австрии не стал ксенофоб. Но, во-первых, ксенофобские страсти там все равно на подъеме. А во-вторых, избрание в президенты Ван дер Беллена, человека, не принадлежащего к ядру политического класса, — тоже вотум недоверия этому самому классу, хотя и мягкий.

9147 Евросоюз изменится или исчезнет

Что же до Италии, то централизаторский проект, который пытался протолкнуть Ренци, был довольно спорным. Но демонстративный отказ народа даже и от такой попытки обновить традиционно плохой государственный менеджмент Италии делает эту страну еще более слабым звеном Евросоюза. ЕС превращается в организацию, чуть не сплошь состоящую из слабых звеньев.

Плюс к тому Brexit и радикализация турецкого авторитаризма, не говоря уже о победе Трампа в США. В следующем году выборы во Франции и Германии, и никто не поручится, что старые режимы там устоят.

Всего за пару лет Запад и его окрестности из довольно прочного с виду сообщества превратились непонятно во что. То, в чем российские интеллектуалы (а втайне и начальствующие слои нашей державы) привыкли видеть образец для подражания, сегодня для этой роли явно не годится.

Кризис прежней западной модели налицо, но не видно какой-либо мощной идеи, которая объясняла бы, как эту модель обновить.

Пример — Brexit. Выход Британии из Евросоюза предрешен, но радости освобождения нет, и новые воодушевляющие дали перед народом никто не открывает. Что-то похожее, возможно, ждет и трамповскую Америку. Проигравшие там гневаются и воздевают руки, но победитель, кажется, и сам не очень-то знает, какой должна стать новая система.

Чтобы прочувствовать всю глубину смятения западного мира, посмотрим, какие идеи и общественные модели там сейчас конкурируют.

1. Глобализация в тупике. Экономические и технологические плюсы, принесенные ею, очевидны. Но не состоялось главное. Ни в Европе, ни в США большинство жителей не почувствовали себя ее выгодополучателями. Изоляционистская волна всюду на подъеме, и как далеко она зайдет, никто не предскажет. По логике, серьезный откат к изоляционизму в мировых масштабах — штука очень накладная почти для всех. Но люди-то живут не по логике.

2. Миграционный вал. Он сам — порождение глобализации и сопутствующей ей информационной революции. По крайней мере в том виде, в каком они развивались до сих пор.

11568 Германия делает миграционный разворот

Люди из обездоленных и бедствующих краев и раньше устремлялись в богатые. Но сейчас количество желающих выросло в десятки раз. Прежние механизмы приема и ассимиляции отказали. Запасы доброты и солидарности, накопленные в западных обществах, иссякают на глазах. Это новая для Запада ситуация, которая требует выработки новых стратегических формул. А их нет. Вспыхнувшая было мода на широко раскрытые двери продержалась год и стремительно сменилась модой на возведение стен и заграждений. Ни то, ни другое ответом на исторический вызов не назовешь.

3. Кризис политкорректности. Не вдаваясь в детали этого выдающегося идеологического явления, отмечу две вещи.

Во-первых, политкорректность — это идеологическая диктатура. Называйте ее диктатурой добра, но диктатура — значит несвобода. Фундаментальные ценности Запада — свобода и равноправие — сегодня конфликтуют по всему фронту. Американская offended culture — культура обиженности меньшинств, в совокупности образующих как раз большинство, — находится в глубоком внутреннем родстве с расцветшей у нас казенной культурой оскорбленных чувств, так ненавидимой нашими интеллектуалами.

А во-вторых, западная коалиция политкорректоров неоднородна, недружна и слишком уж явно лицемерна. Черные феминистки запросто практикуют расистские выпады в адрес белых феминисток. Помощь женщинам-мусульманкам в попытках отстоять равноправие внутри собственной среды гневно осуждается частью политкорректоров как покушение на мультикультурализм. Меланью Трамп, лишь из-за того, что она жена нехорошего человека, прогрессивные круги пылко осыпают всеми стандартными сексистскими обвинениями — и за плохое образование, и за славянский акцент, и за неразборчивость в сексе, и за то, что иммигрантка.

Политкорректность кусает себя за хвост.

4. Архаизм правого консерватизма. Консервативная волна, которая дала почти половину голосов Трампу и половину с хвостиком Брекситу, не принесла новых подходов. Это типичное временное решение, теневые и слабые стороны которого быстро вылезут наружу. Меньшинствам нужны формулы и практики реального равенства, иначе они быстро напомнят, что находятся в большинстве. А у консерваторов на этот счет как-то мало идей.

6665 Трамп заставляет Европу надеть сапоги

5. Упадок демократий. Манипулятивные режимы, сохраняющие лишь внешние демократические формы, наподобие турецкого, нашего или венгерского, перестали быть периферийной экзотикой. Лондон, Вашингтон, Париж хоть и зашли не так далеко, но движутся именно по этому пути, и насколько далеко зайдут — неизвестно.

6. Радикализация левого утопизма. Тут пересказывать своими словами — только портить.

«Добро пожаловать в 2030 год. Мне не принадлежит ничего. У меня нет собственной машины. Нет своего дома. У меня даже нет своих технологических устройств и одежды… Все, что люди раньше рассматривали как продукт, теперь стало сервисом. У нас есть доступ к транспортным услугам, проживанию, питанию и всему остальному, что нам необходимо. Одна за другой все эти вещи стали бесплатными, так что владение чем-то просто перестало иметь смысл… В гостиной моей квартиры проходят деловые встречи, когда меня нет дома. Поначалу меня раздражало, что у меня больше нет личной жизни. Нет ни одного места, куда я могла бы пойти, и это не было бы зарегистрировано. Я знаю, что где-то хранятся записи обо всех моих действиях, мечтах и мыслях. Надеюсь, никто не станет использовать их против меня…»

Так рассуждает не какой-нибудь там тинейджер, а солидная датская парламентская деятельница, несколько лет проработавшая министром окружающей среды в правительстве своей страны.

17119 Всемирная прохиндиада — 2016

Даже Никита Хрущев обещал коммунизм через 20 лет, а не через 14. Не говоря о том, что этот рай, в котором все станут делать роботы, а граждане — бездельничать, получая то ли гарантированный доход, то ли стандартный комплект услуг, несовместим ни с притоком мигрантов, ни с глобальной экономической конкуренцией, ни с массой других явлений сегодняшнего грешного мира.

Как видите, вышеперечисленные вызовы, новшества и общественные проекты никоим образом не соединяются во что-либо гармоническое и взаимодополняющее. Все они в конфликте друг с другом и в совокупности похожи не на дорогу в будущее, а на минное поле.

Это значит, что западный, а следовательно и мировой, кризис первых десятилетий XXI века еще не дошел до своей высшей точки. Той точки, после прохождения которой на вопросы начинают даваться вразумительные ответы, а у проблем — появляться устойчивые решения.

Сергей Шелин