В начале июля старший лейтенант пограничной службы ФСБ Илья Богданов перешел российско-украинскую границу («я просто дал пограничнику 500 рублей, и меня пропустили»), приехал в Киев и обратился в Службу безопасности Украины. Он рассказал, что приехал простым добровольцем, чтобы «оказать посильную помощь своими действиями, своим опытом в прекращении гражданской войны, которую на восточной Украине пытается развязать антинародный путинский режим».



Илья Богданов окончил Хабаровский пограничный институт ФСБ РФ. Служил оперуполномоченным в Республике Дагестан и государственным инспектором в Приморском крае. «В Дагестане служил на боевой заставе в горах и видел, как путинская система годами поддерживает там зону напряженности, а теперь война перекинулась с подачи путинского режима на славянскую землю». Илья Богданов — русский националист, придерживается крайне правых взглядов, дружил с «приморскими партизанами».



На пресс-конференции в Киеве офицер ФСБ рассказал, что принял решение переехать на Украину, поскольку был возмущен российской пропагандой: телевизором, который не показывает проблемы в России, «где все прогнило», а говорит только об Украине и «24 часа в сутки порет бред». «Я приехал с одной целью — участвовать в АТО», — объяснил он украинским журналистам. При этом друзья Богданова воюют на стороне сепаратистов. «Только из Владивостока у меня несколько знакомых уезжало туда воевать. Я от них знаю, что там воюют 70% приезжих, а 30% — местные алкаши, и люди оттуда возвращались разочарованные — русской идеи там в принципе не оказалось… Я готов воевать с гражданами России, с теми, кто защищает путинский режим. В Россию я вернусь, если будет революция», — сказал он на киевской пресс-конференции.



С тех пор прошло три месяца. Сейчас Илья Богданов служит в одном из добровольческих батальонов в зоне АТО, участвовал в боевых действиях. В интервью РС он рассказал о том, как сложилась его судьба.



— Вы уже почти три месяца находитесь на Украине. Не жалеете о своем решении, не было ли оно опрометчивым?



— Абсолютно нет, я доволен тем, что приехал на Украину. Считаю, что по-другому не могло быть. Я не мог остаться в Рашке.



— Есть ли помимо вас добровольцы из России, общались ли вы с кем-то из них, и какие у них мотивировки?



— Конечно, общался, тут достаточно широкая диаспора русских. Особенно в батальоне «Азов»: я в очень хороших отношениях с русскими в этом батальоне. И в других батальонах тоже встречал русских, со всеми хорошее общение. В основном люди против режима приехали воевать, по зову сердца. Честные, прекрасные люди на самом деле, толковые, таких в Рашке на каждом углу не встретишь.



— А как к вам, русским добровольцам, относятся украинцы, товарищи по батальону? Настороженно или сразу приняли?



— Относятся хорошо, отзывчиво, по-доброму. Мне очень понравилось, что у них есть волонтерская организация: все помогают, любые вопросы решаются, нет такой проблемы, которую ты не решишь. Приезжаешь в любой город Украины с какой-то своей проблемой, тебе ее решают, накормят, напоят, отвезут, дадут денег. Все решается, все очень здорово.



— Илья, вы — русский националист. Почему вы приняли решение воевать не на стороне России, а, прямо скажем, против России?



— Я воюю не против России, а против антинародного путинского режима, который задавил все демократические достижения, которые были после развала совка. И сейчас опять страна погружается в черносотенную совковую пропасть. Все очень плохо, страна летит под откос, и с этим нужно что-то делать.



— Но ведь в России у власти корпорация, к которой вы тоже принадлежали. Путин — выходец из ФСБ.



— Когда я поступал в институт, я заранее понимал, что иду в систему, просто чтобы получить определенные навыки, умения, которые буду использовать в дальнейшем для революции в России. Исключительно с этим мотивом я поступал в этот институт пограничный эфэсбэшный. Вообще знал, что буду военным — это мое предназначение, а что я буду участвовать в революции — я знал с 14 лет. И поступая в институт, и когда я в Дагестан хотел распределиться, хотел просто получить боевой опыт, который мне пригодится, чтобы потом воевать с режимом. Все было продумано.



— Правда ли, что вы дружили с «приморскими партизанами»?



— «Приморские партизаны» — все мои друзья. Саша Ковтун, который сейчас сидит... якобы он принял ислам — тут какие-то непонятки, и Андрей Сухорада. И всех остальных знаю.



— А в ФСБ встречали людей с такими же взглядами, как у вас, или были белой вороной?



— Конечно, встречал. Там есть такие же национал-социалисты, националисты, есть недовольные режимом, есть люди коммунистических взглядов. Публика достаточно разная попадается.



— Есть люди, настроенные против режима, против Путина?



— Да, такие люди есть. Естественно, они не кричат об этом на каждом углу, но есть. Есть люди, которые никакой политической четкой позиции, мировоззрения не имеют, но недовольны режимом. Единственное, они обыватели, и кормушка дороже своих убеждений. Но недовольных там много.



— И вы считаете, что события на Украине — это пролог к революции в России?



— Я уже не считаю, что это повлияет на внутреннюю ситуацию в России. Наоборот, это сильно укрепило режим Путина — это факт. Но то, что Украина будет плацдармом для революции в России — это да. Украина — это наш последний шанс, который нужно использовать. Нужна сильная европейская страна Украина, она должна стать центром Европы, только тогда мы сможем с нее начать революцию в России. Бежать правым националистам некуда, кроме как в Украину.



— Сначала нужно решить проблему востока Украины. Вы говорили недавно, что скоро придется оборонять Днепропетровск. Как думаете, долго продержится сепаратизм?



— Если бы все по-нормальному решалось, то, наверное, вопрос давно решился, задавили бы весь сепаратизм, уже давно бы победили в этой войне, если наверху не решали бы вопросы между собой не в пользу простого народа. Политические игры все портят, люди умирают просто ни за что на данный момент.



— То есть вы считаете, что виновато руководство Украины?



— Где-то оно принимает и грамотные решения, но не по отношениям с Россией. Если бы с европейским государством такие бы вопросы были, то да, наверное, можно, а с Россией не решается дипломатическим путем. Россия — это гопник какой-то. Нельзя с Россией по-честному играть, и обхитрить Россию невозможно. Ей дашь палец — она откусит по самое плечо. Поэтому я не понимаю до конца политику руководства Украины в этом вопросе.



— То есть вы против перемирия, вы считаете, что должен быть приказ наступать?



— Я считаю, что да. Дипломатические пути уже исчерпаны, хотя решение не финансировать оккупированные области — это все очень грамотно. Но додавить нужно, конечно. Нельзя было давать укреплять позиции русским войскам на оккупированной территории. Очень много жертв из-за этого.



— А есть ли у вашего батальона и у других батальонов, которые воюют на востоке, силы для того, чтобы освободить Донецк и Луганск?



— Вообще да, в Украине достаточно еще резервов, чтобы нормально воевать, все это имеется. Единственное, по своим ощущениям скажу, что офицерские и сержантские кадры на самом деле объективно очень слабые в Украине, именно поэтому многие военные неудачи были. Речь идет не о предательстве, а просто о неумении, непрофессионализме украинских военных.



— Вы не боитесь, что с вами расправятся, как с Литвиненко? В ФСБ очень болезненно относятся к тем, кто противопоставляет себя корпорации. Не было угроз?



— Угроз не было, но мне из России друзья писали, что Путин пообещал всех русских, которые воюют за Украину, вернуть и наказать. Со мной, я думаю, это носило бы публичный характер. Ничего, я морально готов к любому повороту событий. Лучше уж подорваться гранатой в последний момент, чем ехать к дяде Вове.



— Были сообщения, что Служба безопасности Украины взяла вас под охрану. Это правда?



— Под охрану меня не брали абсолютно, меня только на начальном этапе очень тщательно проверяли, чтобы я не оказался каким-то шпионом.



— Вы знаете, что в российских СМИ (например, был сюжет телеканала «Звезда»), объявили, что вы самозванец, что удостоверение ФСБ, которое было показано в передачах украинского телевидения, фальшивое. Что вы ответите?



— Это естественная реакция ФСБ, ничего другого не ожидалось. Я сразу объяснил, что это мое ветеранское удостоверение, а не ксива обычная, потому что у меня ксива была на переоформлении, у меня ее не было на руках. Удостоверение личности офицера я оставил своей тетке в Подмосковье. На следующий день после интервью пришли два сотрудника ФСБ и его изъяли.



— Ваших родственников в России обыскивают?



— В отношении меня, насколько я знаю, ведется уголовное производство, статья «госизмена» и, наверное, «наемничество». Да, приходили, вызывали мать в военную прокуратуру, сестру в ФСБ вызывали, в Подмосковье к тетке заходили. Так особо не напрягают, но было.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.