Писатель, журналист и обозреватель Newsweek Курт Айхенвальд рассказывает о странной и запутанной истории, случившейся с ним после того, как он разоблачил российскую пропагандистскую фальшивку, направленную против Хиллари Клинтон

На прошлой неделе я написал статью о сфальсифицированном документе, который опубликовал «Спутник» — новостной сайт, который директор национальной разведки США назвал инструментом российских дезинформационный кампаний. Другие сотрудники американской разведки рассказали, каким образом лживая информация из российских источников попадает в интернет через блоги, Твиттер и другие соцсети. Часто ее потом подхватывают российские СМИ, ориентированные на зарубежную аудиторию, такие, как «Спутник», или же она просто распространяется в интернете. Цель таких кампаний — воздействовать на выборы в других странах. Пока американская разведка установила несколько стран, которые становились объектами дезинформационных кампаний: это Эстония, Украина, Нидерланды, Германия и теперь США.

В подделанном документе содержались заявления, принадлежащие якобы бывшему помощнику Билла Клинтона и советнику Хиллари Клинтон Сидни Блюменталю, причем ему приписали фрагменты текста, который год назад написал я. Якобы компрометирующее письмо появилось на «Спутнике», а через несколько часов Дональд Трамп процитировал его на предвыборном митинге, преподнося как факт. Через некоторое время, когда я попытался задать «Спутнику» вопрос об этом тексте, его убрали с сайта.

В своей статье я не мог открыто поделиться кое-какой важной информацией о том документе, потому что мне надо было защитить свой источник в правительственных кругах. Источник не давал мне разрешения говорить больше, чем я сказал. И до этого момента я не писал о том, что американские разведчики установили: документ в 10 тысяч слов, который был сокращен до двух предложений и выложен в твиттере в виде скриншота, до этого был изменен сотрудниками российских спецслужб и размещен на сайте Reddit. Оттуда он попал в твиттер, и это было частью скоординированной российской кампании. В результате нашлись те, кто поверил, что документ в твиттере — настоящий, и они стали его распространять. Позже он появился на «Спутнике» — сайте, о котором известно, что он участвует в российских дезинформационный кампаниях.

На прошлой неделе оригинал — письмо Блюменталя без фальшивых вставок — был опубликован сайтом Wikileaks, который не имел никакого отношения к подделке. В этой истории он оказался такой же жертвой обмана, как и все остальные.

Мое заявление, что «Спутник» — часть пропагандистской кампании, вызвало некоторые споры. Некоторые мои оппоненты предполагали, что публикация «Спутника» могла быть просто результатом ошибки — журналист мог принять как факт то, что разместил в твиттере кто-то другой. Я добавил в свою статью в Newsweek кое-какую информацию, чтобы показать, что дело не в этом.

И тогда Newsweek получил письмо от человека, представившегося Уильямом Мораном. Моран, который не упоминался ни в моей статье, ни в публикации «Спутника», заявил, что он автор статьи в «Спутнике», и угрожал судом, потому что он якобы лишился работы из-за того, что написал я. Моран утверждал, что нашел в твиттере анонимно опубликованный отрывок, принял за подлинный и опубликовал, заявив, что это «октябрьский сюрприз», который может заставить Хиллари Клинтон сняться с выборов. В своем письме ко мне и моим редакторам Моран писал, что его уволили вовсе не за такую вопиющую ошибку, а из-за того, что Newsweek указал на то, что «Спутник» публикует фальшивки.

В прошлый четверг меня в твиттере стали атаковать тролли, и я начал быстро их блокировать. Я даже извинился перед теми пользователями, которых мог заблокировать случайно, потому что делать это приходилось быстро: накануне кто-то в твиттере уже угрожал моей семье и появились фальшивые аккаунты с фотографиями моих детей. Я прочитал пост Морана, утверждавшего, что я его заблокировал, и обнаружил, что это был новосозданный аккаунт. Я написал ему по электронной почте письмо, в котором объяснил, что не блокировал специально лично его, а сделал это, защищаясь от массового нашествия троллей. Мы обменялись краткими посланиями, и я предложил ему созвониться на следующий день.

По телефону Моран рассказал мне душещипательную историю — ту самую, которую он излагал в первом своем письме в Newsweek. Он сказал, что лишился работы, за которую получал $50 тыс. в год — внушительная сумма для человека, утверждающего, что занимается журналистикой всего девять месяцев. По его словам, увольнение означает, что он не сможет заплатить за дом, который собирался купить, и ставит под удар его брак.

В тот момент я поверил, что «Спутник» одурачил Морана и что он не понимал, кто такой на самом деле его работодатель. Я объяснил ему, как «Спутник» связан с Кремлем, и сказал, что связь с этим сайтом может разрушить всю его журналистскую карьеру, если он хочет продолжать работать в Вашингтоне.

В общем, я купился на его историю про то, как увольнение разрушило его жизнь. Я сказал Морану, что подумаю, как он мог бы выпутаться из своей отчаянной ситуации, и даже, возможно, опубликую его информацию, если придумаю, как это сделать. Мне было жаль, что жизнь этого человека пошла кувырком из-за того, что он выбрал не того работодателя. В выходные я прочитал в интернете, что в журнале The New Republic есть открытая вакансия политического обозревателя. Я не знал никого в редакции этого журнала, но написал редактору, что знаю человека, который ищет работу, и спросил, могу ли я направить этого человека к нему. Я не назвал фамилию Морана и ни о чем не просил. Ответа я не получил.

Тем временем Моран прислал мне по электронной почте письмо с угрозой обращения в суд. Он заявил, что собирается рассказать обо всем, — что бы это ни означало. Я совершенно не понимал, что на уме у Морана, и даже не знал, тот ли он, за кого себя выдает. В ответном письме я написал, что отказываюсь от дальнейшего общения с ним и больше ему не доверяю. Я написал, что обратился в The New Republic, прочитав его слезливую историю, но больше не собираюсь ему помогать — это было бы бесполезно, после того как он публично выставил себя некомпетентным работником, пытаясь защитить «Спутник», который его якобы выгнал. Складывалось впечатление, что он гораздо больше заинтересован в том, чтобы представить «Спутник» как сайт, независимый от Кремля, чем в спасении собственной карьеры. Я не знал, кто он такой: «полезный идиот», просто сумасшедший или искусный пропагандист, — но дела с ним иметь не хотел. В своем письме я показал ему фрагмент, который собираюсь добавить к своей статье, чтобы рассказать о его истории, — если мне позволят это сделать редакторы и адвокаты, потому что нам все еще угрожает иск Морана. Где-то в глубине души у меня были подозрения, что я просто глупец, не понимающий последствий. Из того, что мне было известно от правительственного источника, было ясно, что Моран опубликовал российскую пропаганду — случайно или намеренно. Я спросил у него, уверен ли он, что хочет, чтобы я опубликовал этот фрагмент: там его некомпетентность была описана так, что это, несомненно, поставило бы крест на его карьере. Он мне так и не ответил.

Спустя несколько часов на «Спутнике» появилась статья Морана под заголовком «Я Владимир Путин: первая жертва маккартизма 2.0» (при переводе на русский на сайте inosmi.ru заголовок изменили. — Открытая Россия). Там он заявил, что ему предложили вернуться на работу в «Спутнике», но он отказался, и теперь у него будет длинный отпуск. Другим изданиям он стал рассказывать, будто я пытался подкупить его, заговорив о вакансии в The New Republic. Я задумался: зачем бы мне понадобилось его подкупать? Чтобы он не открыл то, что, как он сам утверждал, говорило о том, что он непричастен к российской пропагандистской кампании (а следовательно, некомпетентен)?

Моран принялся рассказывать другим журналистам свою версию истории, показывать им нашу переписку как свидетельство того, чего вовсе не было, — понять, о чем там шла речь, можно было только в контексте наших телефонных бесед. Как рассказывают журналисты, говорившие с ним, Моран отрицал, что когда-либо говорил мне о своих затруднительных обстоятельствах или что пытался сыграть на моем сочувствии. Похоже, он забыл, что рассказывал ту же самую историю в одном из своих писем в редакцию Newsweek, где написал: «Я лишился работы в тот момент, когда мы с женой собираемся купить новый дом».

Во вторник пришла новая информация: «Спутник» уже проделывал это раньше. 14 августа там появилась статья, по информации знакомого журналиста, тоже написанная Мораном, под заголовком «Секретный файл подтверждает заявление Трампа: Обама и Хиллари основали ИГИЛ, чтобы свергнуть Асада». «Секретный файл» был не таким уж и секретным — он оказался докладом американской военной разведки от 2012 года, уже рассекреченным, и там не было ничего, что могло бы подтвердить медийную «утку» о том, что «Хиллари основала ИГИЛ». За статьей последовало опровержение в The Washington Post, написанное бывшим послом США в России Майклом Макфолом. В ответ «Спутник» опубликовал статью под названием «Нет, посол Макфол: Путин не приказывал мне влюбиться в Дональда Трампа». Там выдвигался тот же аргумент, с помощью которого «Спутник» пытался давить на меня.

Макфол ответил в твиттере: «Если вы публикуете совершенные фальшивки, вы не журналист. Это называется пропаганда». Затем он добавил: «Я профессор, а не госслужащий, и в моей профессии факты имеют значение. Вы публикуете ложь. Удалите это или приготовьтесь к последствиям».

В тот день Моран снова написал в твиттере, будто я пытался его подкупить, — ту самую ложь, которую он уже скармливал другим журналистам. Я решил убедиться, что никто из них не проглотил его яд, и написал Морану, что знаю о его обмане. Будучи явно не в состоянии выпутаться из собственной лжи, он ответил, что потерял работу из-за этой истории. Я напомнил ему, что он в своей опубликованной статье писал, будто «Спутник» предложил ему работу снова, но он от нее отказался.

Я задал ему по электронной почте четырнадцать вопросов о мотивах его обмана. Он отказался отвечать. Решение Newsweek опубликовать эту статью он назвал «беспрецедентным» и «в высшей степени незаконным».

Попробую подвести итоги. По информации американских официальных лиц, московский пропагандист опубликовал искаженный документ на сайте Reddit, затем его стали активно распространять подозрительные пользователи твиттера — так, что публикация стала «вирусной». После этого документ появился на «Спутнике», откуда позже был удален. Через семь дней некто, объявивший себя автором публикации «Спутника», пожертвовал своей карьерой, чтобы объявить о независимости «Спутника», солгал о том, что я путался его подкупить (я так и не узнал, чего же я от него при этом хотел), стал лгать другим журналистам, будто он никогда не заявлял о своих финансовых проблемах, распространил еще больше лжи обо мне, продолжая защищать «Спутник» — известный инструмент московской пропагандистской машины.

Теперь Билл Моран рассказывает журналистам новые истории про атаку в твиттере, которую я устроил, чтобы журналисты знали, что он делает.

Давай, Билл. Я не знаю, какую роль ты играешь в «Спутнике», но ты доказал, что готов защищать пропагандистский сайт, контролируемый российским правительством, даже ценой разрушения твоей профессиональной репутации.