Феноменальный успех книги Катрин Лаборд "Дрожать", рассказывающей о том, как она живет с болезнью Паркинсона, имеет несколько объяснений. Во-первых, практически все жители Франции знают автора книги в лицо. В течение 28 лет Катрин Лаборд, которой сегодня 67, работала телеведущей прогноза погоды на первом канале французского телевидения. Вторая, не менее важная причина успеха книги, – тот факт, что во Франции число людей, страдающих болезнью Паркинсона, составляет 160 тысяч человек, и по мере роста продолжительности жизни в стране число пациентов неумолимо растет – порядка десяти тысяч новых заболеваний в год. (Кстати, достоверной статистики о числе больных в Российской Федерации найти не удалось.)

Рецензии на книгу "Дрожать" можно разделить на две категории. Это, во-первых, письма и мейлы пациентов, страдающих паркинсонизмом, но чаще всего – отклики родных и близких, ибо названная болезнь обязывает окружение больного к неустанным усилиям, связанным с уходом за больным. Вот как всё это начиналось три года назад, дождливым октябрьским вечером в Париже:

В тот вечер мой милый друг приготовил на ужин роскошное блюдо из даров моря, и я с интересом наблюдала за тем, как тщательно он их чистит, поливает оливковым маслом и даже, как мне показалось, нежно поглаживает. "Готово! – воскликнул он. – Добро пожаловать к столу".

В момент, когда каждый из нас усаживался на свой стул, он вдруг сказал мне: "Знаешь, по-моему, тебе стоит показаться врачу. У тебя почему-то дрожит правая рука". – "Разве? – ответила я. – Ах, впрочем, ты прав, но причина, скорее всего, в том, что, зажигая горелку плиты, я отдернула руку, чтобы не обжечься. Вот она и дрожит".

Но он не успокаивается: "Ты, возможно, права, а возможно – не очень. Покажись врачу. Чего тебе стоит..."

Вняв увещеваниям любимого человека, Катрин Лаборд на следующий день позвонила врачу и договорилась о приеме.

Тот день оказался судьбоносным, и Катрин до конца дней не забудет каждый жест, каждое слово врача:

Вначале он попросил меня просто походить по его кабинету, сначала вдоль, потом поперек. Затем постоять на одной ноге. Следующей просьбой была "проба пера". Врач попросил меня написать несколько фраз на листе бумаги, затем нарисовать круглые часы. Все эти упражнения показались мне скорее смешными. Впрочем, не все. Я уже несколько месяцев назад заметила, что писать от руки становится всё труднее, но решила, что дело в чрезмерной усталости на работе. Ведь у меня, к счастью, имеется компьютер, к чему, спрашивается, вся эта писанина от руки!

И вот врач подводит первые итоги обследования.

– Во время ходьбы, – замечает доктор, – ваша правая рука не участвует в движении, а исписанный вами лист бумаги больше всего напоминает поверхность, засиженную мухами. Речь, возможно, идет о болезни Паркинсона.

– Болезнь Паркинсона?.. У меня?! – кричу я.

– Да, скорее всего, речь идет о болезни Паркинсона, – спокойно отвечает врач.

– Слушайте, доктор, я знала владельца цветочного магазина, который в один прекрасный день начал есть собственные цветы, особенно красные. Это – то же самое, что Паркинсон?

– Ах, какая глупость. Конечно, нет. Тот страдал болезнью Альцгеймера.

– Скажите, доктор, а можно в одно и то же время болеть Паркинсоном и Альцгеймером?

– Да, бывает и такое, – отвечает врач.

– В таком случае я хочу смотреть правде в глаза и знать ВСЁ об этой болезни!

На лице врача промелькнуло некое подобие улыбки.

– Поймите, ВСЁ знать о болезни Паркинсона сегодня просто невозможно. Мы сами только-только начинаем понимать, как устроен и как действует человеческий мозг... Одно я могу вам твердо обещать. Я буду держать вас в курсе хода вашей болезни.

Многоопытный врач, к которому обратилась Катрин Лаборд, сдержал своё слово, но и она осталась при своём намерении смотреть правде в глаза, ни в коем случае не сдаваться, пока сохраняет ясность рассудка.

Книга "Дрожать", написанная Катрин Лаборд для тех, кто болен или для тех, кому суждено когда-нибудь заболеть болезнью Паркинсона, равно как и для близкого окружения пациентов, это и есть, по словам автора, её оружие против болезни. Обращаясь к товарищам по несчастью, Катрин Лаборд пишет: "Помните, вы – не одни! Нас тысячи и тысячи. Меня постигла та же участь, что и вас, и я буду бороться до конца!"

Книга "Дрожать" читается как своеобразный дневник, разделенный на небольшие главы, сочетающие воспоминания о матери, о детстве, о годах работы на телевидении, но речь прежде всего идет о дневнике болезни.

Катрин Лаборд внимательно следит за тем, как болезнь Паркинсона поражает отдельные органы. Пальцы и щиколотки, бедра, спина, глаза и ноги, но также выражение лица, голос, память. В главе "Секс" Катрин Лаборд пишет, что моменты, когда она прижимается к телу любимого человека, являются единственными, когда она почти не замечает дрожи, того самого "паралитического тремора", всегда сопровождающего болезнь Паркинсона...

Зная, что эта болезнь, равно как и болезнь Альцгеймера, относящаяся к числу так называемых "нейродегенеративных заболеваний", не смертельна, но в то же время необратима, Катрин Лаборд замечает: "Я от этой болезни не умру, но и не вылечусь" и продолжает: "Книга не поможет мне выздороветь, и я пишу ее с одной целью: создать дистанцию между болезнью и мной".

Как именно создается та самая дистанция между пациентом и его болезнью, о которой пишет Катрин Лаборд?

Вот только два примера из книги, две поездки, о которых автор мечтала давно. Первая – это Венеция. Приехав в город дожей со своим другом, Катрин Лаборд с юмором замечает: "Венеция, как известно, с каждым годом всё больше погружается в воду, и когда-нибудь, быть может, совсем утонет. Я тоже понемногу тону. Но утону я всё-таки раньше Венеции".

Цель второй поездки – замок на юго-западе Франции, в котором родился великий французский философ Мишель де Монтень. Поднимаясь на башню, в которой Монтень проводил дни и ночи за чтением древних фолиантов, Катрин Лаборд вспоминает, что философ тоже страдал от камней в почках, мучительной болезни, и именно Монтеню принадлежат слова, которые она цитирует в книге: "Не зная, где именно нас подстерегает смерть, мы должны ожидать её появления в любом месте. Размышления о ней равнозначны размышлениям о свободе, и тот, кто приучил себя к мысли о смерти, разучился раз и навсегда быть рабом".

Великий Монтень, замечает Катрин Лаборд, черпал мудрость у древних эпикурейцев, и вот её умозаключение: "Чтение Монтеня помогает сохранять душевное здоровье перед лицом болезни Паркинсона..."

Катрин Лаборд – далеко не первый автор, прибегающий к литературе для создания той самой "дистанции" между собой и болезнью.

Философ Сьюзен Сонтаг начала писать книгу "Болезнь как метафора", узнав о своем раковом заболевании. Сонтаг написала замечательное эссе, в котором она объясняет свое отношение к собственной болезни следующим образом:

Мне бы хотелось описать не то, как происходит изгнание в страну больных и какова там жизнь, но "карательные" и сентиментальные мифы, коими щедро наделено это печальное царство, – то есть описать не реальную географию, а стереотипы национального характера. Тема этого эссе не физическая болезнь как таковая, а использование болезни в качестве фигуры речи или метафоры. Я стремилась показать, что болезнь не метафора и что самый честный подход к болезни, а также наиболее "здоровый" способ болеть – это попытаться полностью отказаться от метафорического мышления. И все же вряд ли возможно поселиться в царстве больных, не отягощая себя грозно пылающими метафорами, что образуют его ландшафт. Именно прояснению этих метафор – и освобождению от них – я посвящаю эту работу.

Внимательное прочтение эссе Сьюзен Сонтаг позволяет без труда вскрыть противоречие: с одной стороны, стремление "отказаться от метафорического мышления", а с другой – "попытка прояснения этих самых грозно пылающих метафор", вынесенных в название книги "Болезнь как метафора".

В книге Катрин Лаборд "Дрожать" нет никаких метафор, и не здесь ли время прибегнуть к тем самым "стереотипам национального характера", о которых пишет Сонтаг, ибо позицию автора книги "Дрожать" трудно понять, не вспомнив о Декарте, о духе картезианства, отвергающего "сумеречное сознание", завуалированность и приблизительность описания, то есть называющего вещи своими именами.

Катрин Лаборд, 28 лет проработавшая телеведущей прогноза погоды, является по складу души и ума художником, талантливой писательницей, и никто об этом, скорее всего, не узнал бы, не будь обрушившейся на неё тяжкой болезни.

Книга написана с юмором, а некоторые эпизоды вполне способны вызвать смех, позволяющий на минуту забыть о тяжких буднях пациента, страдающего болезнью Паркинсона.

Вот пример. Один из многих.

Мой издатель без конца повторяет. Позаботься о том, чтобы книга получилась не слишком грустной. Не пиши всё время о смерти.

– Ладно, – говорю я. – Так и быть. Я постараюсь.

Ведь в чем главная забота издателя? Главная забота издателя состоит в том, чтобы продать как можно больше экземпляров.

И даже мой милый друг вторит издателю: "Не пиши так много о смерти, ибо если будешь упрямствовать, то все читатели просто разбегутся".

Да ладно, не знаю, разбегутся читатели или нет, но я остаюсь в конечном итоге при своем: CARPE DIEM, то есть "лови момент", "живи настоящим", хотя я и не до конца уверена в том, что вкладываю в это выражение его истинный смысл.

Вот ведь и Монтень тоже всё время писал о смерти, а разве Монтеня скучно читать?!

А мне на это отвечают: "Всё верно, но ты ведь не Монтень!"

Услышав это возражение, Катрин Лаборд отвечает словом, заимствованным из области фехтования, – Touché, то есть "укол (удар), нанесённый шпагой в соответствии с правилами".

Автор твердо знает, что в поединке с болезнью Паркинсона у неё нет шансов одержать победу, но она твердо решила бороться до самого конца.

Не уверен, что Катрин Лаборд знает стихи Пастернака, написанные будто специально для неё, как будто описывающие именно её случай, а заодно и тех, кто прочтет её книгу.

Другие по живому следу

Пройдут твой путь за пядью пядь,

Но пораженья от победы

Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца.

Именно это в полной мере удается автору книги "Дрожать" Катрин Лаборд, остающейся живой – живой и только до конца.