Бывший репортер американского Vice Симон Островский теперь появляется в Украине все реже. Еще год назад он постоянно ездил снимать войну в Донбассе, но военные действия утихли, а Симон уволился из медиа, которое сделало его известным на весь мир, после того, как Vice влился в HBO. Одной из последних заметных работ Островского стало расследование «Солдаты селфи» — реконструкция пути российского контрактника на войну в Дебальцево. За те два года, что Островский проработал репортером в Украине, он успел снять десятки популярных репортажей про аннексию Крыма и войну в Донбассе, провести несколько дней в плену у сепаратистов в Славянске, попасть в черный список в ДНР и получить отказ в аккредитации в России.

Островский родился в Москве в 1981 году, но спустя полтора года вместе с родителями эмигрировал в США, где прожил 16 лет. Его родители были «отказниками»: в 1978 году отец Симона подал заявление с просьбой дать семье возможность покинуть Советский Союз, но ему отказали.

«Это означало качественно новый образ жизни, — рассказывает Симон, — потому что после того, как ты попросился выехать из Советского Союза, ты становился предателем. Папу уволили с работы, он больше не мог участвовать в общественной жизни и занимался ею подпольно. По сути, вынужденно стал диссидентом».

Кроме того, отца еще в молодости, когда он хотел поступить в университет, отказались принять, потому что на тот момент квоты для евреев закончились, и он был вынужден пойти в медтехникум.

В штате Мичиган, где поселилась семья Островских, Симон окончил американскую школу, а в 17 лет вместе с мамой переехал в Санкт-Петербург, где она получила работу, и поступил в университет на факультет журналистики. Спустя еще три года он устроился работать в The Moscow Times в Москве и стал освещать конфликты в Чечне и Дагестане, потом перебрался на несколько лет в Азербайджан.

Островский шутит, что за свою карьеру совершил большой тур по постсоветским конфликтам. Последним из них стала война на востоке Украины.

Насколько история твоей семьи повлияла на то, что ты сейчас делаешь?

Мне кажется, мой случай атипичный, потому что большинство людей, которые эмигрировали из СССР и из России, не хотели иметь никаких дел с этой страной. Хотели зажить новой жизнью в эмиграции и становиться американцами, преследовать американскую мечту, как большинство моих родственников и друзей семьи, которые редко приезжают в гости в Россию.

Ты говорил по-русски, когда переехал в Петербург?

Да.

С акцентом?

Наверное… Но это быстро исправилось. Я поступил на факультет журналистики, где ничему не научился. Возможно, потому, что это была советская школа журналистики, а может, потому, что я не приходил на половину лекций. Я бы сказал, что мое американское образование в либеральной школе университетского городка, в котором я вырос, повлияло на мои взгляды больше всего.

Что именно?

Такие банальные вещи, как свобода слова и правосудия, справедливость, интеграция, терпимость к другим меньшинствам. Базовые вещи, через которые проходит каждый американский школьник, которому это вдалбливается в голову. Особенно в таком городке, как Энн-Арбор, где учатся дети либо студентов и аспирантов, либо профессоров со всего мира. Они разных рас и религий, все живут вместе дружно в этой университетской утопии. Каждый год 1 апреля там проходит праздник Hash Bash — день, когда можно курить траву и тебя не арестуют.

И ты курил?

А кто не курил траву? Это же было разрешено! И полиция реально никого не арестовывала. Но и в другое время он был либеральным, толерантным городком: на территории города, если тебя поймали с травой, был 25-долларовый штраф, а не тюрьма. Но если ты находился на территории университета, были санкции посильнее. Поэтому надо было знать, на какой стороне улицы быть, чтобы курить.

Просто голосующие города были за декриминализацию еще с 70-х годов, но они могли влиять только на законы городка, а не на территорию штата, который в общей сложности правой наклонности. В Мичигане часто бывают республиканские губернаторы, а в Энн-Арбор — демократические мэры.

Ты сразу понял, куда попал, когда переехал в Питер?

Я попал в рай на земле! У меня было 500 долларов, а за пару дней до этого случился экономический кризис. Я автоматически стал 17-летним богачом. Каждый день рубль падал все ниже и ниже, а я становился все богаче. При этом можно было курить и пить, и никто не спрашивал, сколько мне лет. Я скатился очень быстро и не окончил университет. На втором или третьем курсе пошел работать в газету и перестал ходить на занятия. Так меня отчислили.

А что ты писал?

Моя задача была писать про экономику, банковский сектор. Но меня быстро уволили и оттуда, потому что я был ленивым. В 20 я переметнулся в Москву. Но мой первый день работы в Moscow Times пришелся на 11 сентября 2001 года. Это была как будто сцена из какого-то фильма, когда все сотрудники газеты встают из-за столов и перемещаются к телевизору, с открытыми ртами смотря кадры в новостях. Для меня это было очень волнительно, потому что мой папа в то время жил в Нью-Йорке. С другой стороны, это был мой первый день работы и я очень нервничал, потому что не знал, что мне нужно будет делать. Но из-за 11 сентября все отменилось на неделю, все стали писать про Америку и брать материалы с лент, и мне ничего не нужно было делать. Повезло.

Ты прожил три года в Москве. Тебе нравилось то, что ты там делал?

Да, я начал как репортер в экономическом отделе и постепенно стал делать репортажи с Кавказа — из Чечни, Дагестана. Я был одним из первых журналистов, кто познакомился с Рамзаном Кадыровым после убийства его отца Ахмата. Я был в Чечне в этот момент. Уже тогда было очень показательно, каким окажется его правление. Ему было меньше 30 лет, и он не мог стать президентом, поэтому его назначили премьер-министром. В честь этого события пригласили группу иностранных журналистов представить его обществу и миру.