Е. АЛЬБАЦ — Добрый вечер. 20.06. В эфире радиостанция «Эхо Москвы». Я – Евгения Альбац и как всегда в понедельник я начинаю нашу программу, посвященную ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. Сегодня новостей столько, что даже непонятно, что называть ключевыми событиями. Курс евро обновил исторический максимум, превысив 51,2 рубля. ЦБ влил в финансовый рынок больше 6 млрд. долларов. Банк ВТБ сократит… в Лондоне и других городах Западной Европы. И также работает со сбербанком над созданием альтернативы системы СВИФТ. Министр экономического развития Алексей Улюкаев считает, что европейские санкции, носящие срочный характер, не будут продлены. Котировки Яндекса и Мейл.ру групп упали ниже цены IPO. АвтоВАЗ заявил о возможности снижения продаж в России на 20,5%. И наконец сообщения западных агентств, Кувейт заявил, что ОПЕК, который должен собраться в ноябре, скорее всего, не сократит добычу нефти. Представители Саудовской Аравии частным образом сообщили, что их вполне устроит цена на нефть 80 долларов за баррель. И Брент пробил психологический барьер 90 долларов. И сейчас марка Брент стоит 89 долларов за баррель. Что происходит с нефтью, с рублем, куда и как далеко вниз это все будет падать. Мы сегодня будем обсуждать. Только еще была сегодня замечательная новость о том, что Нобелевскую премию по экономике получил французский ученый из Тулузы Жан Тироль за работу, связанную с регулированием рынка на предмет антимонопольного законодательства. В студии «Эхо Москвы» Марсель Робертович Салихов — руководитель экономического департамента института энергетики и финансов, Олег Николаевич Сысуев — вице-премьер правительства РФ в конце 90-х годов, первый зампред Совета директоров Альфа-банка и Михаил Крутихин, партнер консалтинговой компании RusEnergy. Ну и как вам новости? Первый у меня вопрос. Все-таки я ничего не понимаю, что происходит с рублем. Если ЦБ провел интервенцию и за неделю продал примерно 6 млрд. долларов, то почему рубль, который должен был бы начать укрепляться по отношению к бивалютной корзине, он, тем не менее, продолжает слабеть. Что происходит? Олег Николаевич, вы у нас банкир.



О. СЫСУЕВ – Нет, не потому что я совсем банкир, а потому что я работал в правительстве, когда цена была 9 долларов за баррель. Ничего он не должен укрепляться. Посмотрите на всем историческом отрезке более-менее глубоком цена и стоимость нашей национальной валюты впрямую зависела всегда от цены на нефть. Сейчас происходит, я бы не сказал драматическое, но вполне существенное изменение уменьшения цены на нефть. Нефтяные доходы у нас формируют больше 50% бюджета РФ. Это, во-первых, во-вторых, многие факторы, в том числе санкции, закрытие рынков для финансирования, рефинансирование финансовых институтов крупнейших компаний внутри страны закрыты. Политическая ситуация. Все это должно и действует именно таким образом, что рубль слабеет. Мы конечно должны обращать внимание на рекордные интервенции, которые предпринимает ЦБ и по некоторым данным они не официальные, это оценка игроков рыночных внутри нашего государства, сегодня ЦБ уже истратил за один день порядка 1,7 млрд. долларов США.



Е. АЛЬБАЦ – Сегодня в понедельник?



О. СЫСУЕВ — Да.



Е. АЛЬБАЦ – Это плюс к тем 6 млрд., что перед этим.



О. СЫСУЕВ — Да.



Е. АЛЬБАЦ – Если все зависит от цены на нефть, то какой смысл расходовать валютные резервы на поддержание рубля, если он все равно будет падать?



О. СЫСУЕВ — Здесь еще психологический момент. Это многофакторная штука как национальная валюта и, безусловно, у нас огромное количество людей частных вкладчиков, которые своими действиями влияют в ту или иную сторону на стоимость национальной валюты. И зачастую паника, которая начиналась, она влияла на это драматическим образом. Понятно, что многие люди сейчас из рублей перекладываются в доллар, они ходят на рынок для того, чтобы доллар купить. Это тоже влияет на ослабление национальной валюты. Поэтому мне кажется, что здесь все понятно, банально, тривиально и вообще говоря, не подлежит каким-то изысканиям сложным научным. Если коллеги гораздо более искушенные в этом, возможно у них мнение другое.



Е. АЛЬБАЦ – Можно еще один вопрос, если позволите. Если ЦБ провел интервенцию сначала суммарно в 6 млрд., сегодня 1,7, мы видим, что результата пока не видно. То каков тогда реальный курс рубля к доллару, к евро. Если бы не было этих интервенций.



О. СЫСУЕВ — Никто не может вам сказать. До какого бы значения рынок разогнал стоимость доллара, выраженную в рублях, без участия ЦБ. Да, казалось бы, можно провести простое упражнение посчитать, но это не так. Здесь очень большое значение имеет психологический фон участников рынка.



Е. АЛЬБАЦ – Михаил Иванович, вы согласны?



М. КРУТИХИН — Я согласен с тем, что психологический фон имеет огромное значение. Как только у нас министр финансов говорит, что рубль вот-вот начнет укрепляться, значит, сигнал для населения – бегите, покупайте доллары.



Е. АЛЬБАЦ – А вы, Марсель Робертович.



М. САЛИХОВ — Сейчас валютные интервенции осуществляются по определенным правилам. Есть так называемый операционный интервал, верхняя и нижняя граница. По бивалютной корзине, которая состоит из 55% доллара США и 45% евро. И по правилам, которые установил банк России, когда стоимость корзины достигает верхней границы интервала, то на каждые 5 копеек смещения он продает 350 миллионов долларов резервов. И соответственно сдвигает верхнюю границу этого интервала. Получается, что он в какой-то степени противодействует рыночным тенденциям, но их не пытается полностью сдерживать. То есть это небольшая поддержка рынка, но она не против рынка, условно говоря. Чтобы не было как в 2008 году, когда потратили 200 млрд. золотовалютных резервов и, по сути, не добились никаких результатов.



Е. АЛЬБАЦ – У нас тогда были 200 млрд. золотовалютных резервов?



О. СЫСУЕВ — У нас тогда были рекордные 560 млрд. золотовалютные резервы. Накануне кризиса 2008 года, во многом благодаря этому и давайте помянем добрым словом Алексея Леонидовича Кудрина, который тогда…



Е. АЛЬБАЦ – Только давайте не будем помянем. Слава богу, живой.



О. СЫСУЕВ — Я думаю, он меня простит, тем более у него вчера был день рождения. Мы вас поздравляем. Я думаю, что, безусловно, он достоин того, чтобы мы его поздравили. Вы поздравляли, кстати его?



Е. АЛЬБАЦ — Я всегда его поздравляю. Алексей Леонидович, я вас поздравляю с прошедшим днем рождения и мы все дружно вас поздравляем.



О. СЫСУЕВ — Спасибо большое за то, что мы прошли кризис 2008 года и тогда были накоплены рекордные резервы. И из этих резервов была осуществлена поддержка, в том числе и банковской системы за счет субординированных кредитов.



Е. АЛЬБАЦ – 2008 год, а не 1998.



О. СЫСУЕВ — 2008. Слава богу, в 1999 году были самые маленькие золотовалютные резервы. И тогда их объем был 11 млрд. долларов.



Е. АЛЬБАЦ – А мне показалось, что вы сказали 1998. Поэтому я удивилась. Понятно, но ЦБ совсем недавно обнародовал основные направления своей деятельности, сказал о том, что будет плавающий курс рубля.



М. САЛИХОВ — С начала 2015 года.



Е. АЛЬБАЦ – Это вообще завтра на самом деле. Практически сегодня. А что же будет, если рубль так обваливается, ЦБ не будет в эти ситуации влезать.



М. САЛИХОВ — Во-первых, там идет речь о том, что банк России не полностью отказывается от валютных интервенций, а от этих правил. То есть он оставляет за собой право при необходимости осуществлять интервенции, но каких-то жестко зафиксированных правил, что 5 копеек по бивалютной корзине 350 миллионов долларов, не будет. Соответственно рынок в целом должен сам искать рыночное равновесие и не будут тратиться золотовалютные резервы на эти цели. Но если какие-то происходят критические события, в этом году рекордный объем интервенций в течение одного дня был 3 марта, когда ЦБ за один день потратил 11 млрд. долларов.



Е. АЛЬБАЦ – Неделю назад на вашем месте сидел О. В. Вьюгин, председатель совета директор МДМ-банка и бывший зампред ЦБ, и Евсей Гурвич, руководитель экспертной группы при Минфине. И они оба меня уверяли в том, что 41-42 это будет в январе-феврале, а сейчас наоборот все отскочит. И рубль будет укрепляться. Тогда вы мне объясните, что происходит все-таки.



М. КРУТИХИН — Так по ценам на нефть 2 октября, по-моему, у нас Сечин объявил, что ниже 90 цены не пойдут.



Е. АЛЬБАЦ – Если Сечин сказал, так и будет. Давайте даже не будем это оспаривать. Мы же все знаем, сказал, посадит, ой, сказал рубль будет держать. Михаил Иванович, как могло случиться так, чтобы с такой скоростью шла вниз нефть?



М. КРУТИХИН — Сейчас уже она по-моему по инерции идет.



Е. АЛЬБАЦ – Вчера я вас слушала на «Дожде», 93-94 вы говорили.



М. КРУТИХИН — Я говорил, наверное, про коридор все-таки, в котором нефть должна оставаться по всей логике. Если тут еще логика работает. Нас сейчас интересует не верхняя граница, а нижняя. А нижняя она примерно 85.



Е. АЛЬБАЦ – Это Брент. Юралс наша нефть еще ниже.



М. КРУТИХИН — Естественно. Если она опускается ниже, то очень многие страны, добывающие нефть крупные компании, оказываются перед выбором, надо немножко сокращать добычу, либо закрывать какие-то проекты, где себестоимость добычи нефти чересчур высока и не позволяет уложиться в эти рамки.



Е. АЛЬБАЦ – Что это за страны?



М. КРУТИХИН — Например, Саудовская Аравия. Кто говорит 85, кто 89. На этом она свои социальные программы перед населением выполняет и уже не опасается повторения арабской весны на своей территории. А для некоторых стран типа Венесуэлы там странные финансовые отношения у нефти с правительством. Но 140 там получается. Потому что она и сейчас в убыток себе торгует нефтью, а дальше будет вероятно еще хуже, потому что плохо себя ведет там руководство нефтегазовой отрасли. И большой надежды на поправку там пока нет. Но в принципе так 95-85, это нижний коридор для многих стран. При которых они еще могут держаться. И затем трудноизвлекаемые запасы нефти, некоторые проекты, которые сейчас хорошо работают по извлечению нефти, тоже становятся нерентабельными, они прикроются. И в результате…



Е. АЛЬБАЦ – Вы имеете в виду сланцевая нефть.



М. КРУТИХИН — Сланцевая это очень условно. У нас есть трудноизвлекаемая она в сланцах, в разных других породах геологических. Когда нужно что-то такое делать вторичными, третичными методами ее оттуда каким-то образом извлекать. То есть эти проекты тоже начнут схлопываться потихонечку. Или замораживаться. Это означает появление некого дефицита. И этот дефицит подталкивает, естественно, нефть куда-то вверх.



Е. АЛЬБАЦ – А снятие санкций с Ирана.



М. КРУТИХИН — Я думаю, что это подтолкнет нефть немножко вниз, но думаю, что рынок уже заложил какие-то ожидания. Это будет не завтра, не послезавтра, это будет в течение лет 2-2,5, Иран сможет восстановить свою добычу так, чтобы играть очень заметную роль.



Е. АЛЬБАЦ – Они же могут уже танкеры отправлять.



М. КРУТИХИН — В понижении нефти ожидание иранской нефти уже сыграло свою роль. Потом тут главное это спрос и предложение как всегда. Я отвергаю теории заговора. В США резко сокращается потребление нефти. В Китае оно растет, но не теми темпами, что ожидалось. И уже во всех прогнозах Китаю не такой большой, а это две главные страны, два главных потребителя нефти. Китай и США.



Е. АЛЬБАЦ – А Индия?



М. КРУТИХИН — Там немножко все по-прежнему, хотя несколько понижаются прогнозы. Индия не так промышленно развита, как сейчас развивается Китай. И эти две страны, США и Китай оказали очень серьезное воздействие на рынок. И второй фактор, который очень оказал большое воздействие, это ожидания отмены количественного смягчения так называемого в США и в связи с этим повышение курса доллара мировое, не только по отношению к рублю, а баррель у нас в долларах измеряется.



Е. АЛЬБАЦ – Объясните, это я не понимаю. Для непонимающих, почему отмена количественного смягчения, что вливания федерального резервного банка США в мировую экономику долларов, почему это укрепляет доллар. Олег Николаевич.



О. СЫСУЕВ — Мне кажется, что то, что отмечают все ответственные руководители, в том числе и МВФ эксперты международные, что действительно экономика США выглядит достаточно хорошо и перспективно. И что именно она становится основным драйвером в росте мировой экономики. И таким образом происходит смягчение и естественным образом, если долларов печатается меньше, то доллар укрепляется. И, конечно же, мы должны это иметь в виду и укрепление доллара я думаю, что это долгосрочный достаточно тренд. На фоне того, что Китай остывает, это очевидно, это признают уже все. Он, конечно, остывает не какими-то там катастрофическими темпами, но остывание происходит. Я бы хотел все-таки обратить внимание вот на какую штуку. Безусловно, извечное и в силу того, что здесь никогда не будет никакой определенности, иначе бы мы с вами все вместе претендовали на получение очередной Нобелевской премии, гадание по поводу нефти. Какая она будет и так далее. Мне кажется гораздо важнее другое. Что мы опять видим, что без реформ в России, без диверсификации экономики РФ, когда бы, по крайней мере, ну хотя бы была 30%, не 60%, а 30% зависимость бюджета от нефти, не более того. Мы каждый раз будем сталкиваться с этими вещами, и каждый раз будем гадать на кофейной гуще, поможет ли нам бог в виде надежд на высокую цену на нефть решать наши проблемы. И мне кажется, что это гораздо более важный вызов для власти и в очередной раз приходится рассчитывать на то, что этот вызов будет правильно воспринят, этот вызов повлечет за собой правильные выводы и что самое главное – действия.



Е. АЛЬБАЦ – А какие мотивы у власти делать правильные выводы, если она сидит в Кремле вне зависимости от того, любят ее или нет. Она там сидела, сидит и будет сидеть.



О. СЫСУЕВ — Сидела, сидит и будет сидеть. То же самое было с властью Советского Союза, казалось бы, уж что более незыблемо, чем власть коммунистической партии Советского Союза. И советов. Однако когда цена на нефть драматическим образом ушла вниз, когда мы перестали иметь возможность по импорту закупать продовольствие и все столы во всех домах Советского Союза были усыпаны неотоваренными талонами, тогда и начался конец власти и этого крепчайшего Колосса как СССР. Мне тоже кажется, эти исторические уроки власть должна учитывать.



Е. АЛЬБАЦ – Ко всем вопрос. Я понимаю, что это звучит как конспирологическая теория, тем не менее, Егор Тимурович Гайдар, который не отличался никогда страстью к конспирологии в своей книжке «Гибель империи» рассказывает о том, как американцы в 1985 году договорились с саудитами о том, чтобы немножко опустить нефть. И задача была смена режима в Советском Союзе. Мы знаем, что Барак Обама с полгода назад тоже летал в Саудовскую Аравию, и тогда строились предположения, что Обама мог договориться с саудитами, чтобы они немножко опустили цены на нефть. Алексей Леонидович Кудрин в интервью Владимиру Познеру в прошлый понедельник на Первом канале говорил о том, что перед выборами американцы договорились с саудитами о том, чтобы они придержали стоимость нефть и он сказал, что это примерно на год можно сделать, но не больше, чем на год. Я знаю, Михаил Иванович, вы несколько раз говорили о том, что вы не верите в эту конспирологию. Олег Николаевич и Марсель Робертович, что вы по этому поводу думаете.



О. СЫСУЕВ — Я не верю в конспирологию, я считаю, что это настолько многофакторная вещь, цена на нефть и это настолько тонкий продукт соглашения очень многих, несчетного количества участников рынка, что даже лидеры крупнейших и самых влиятельных государств вряд ли могут сесть вот так и договориться о каких-то действиях, которые серьезным долгосрочным образом и по какому-то графику повлияют на это. Но еще раз повторяю, я не специалист в области нефти и нефтедобычи.



Е. АЛЬБАЦ – Мы сейчас должны прерваться. Марсель Робертович, запомните мой, пожалуйста, вопрос. Сейчас в студии уже Александр Климов и новости на «Эхо Москвы».



НОВОСТИ



Е. АЛЬБАЦ – Добрый вечер. Это «Эхо Москвы». Здесь мы обсуждаем, куда падает нефть и рубль. И перед перерывом я задала вопрос, что гости думают по поводу конспирологической версии. А именно, что американцы договорись с саудитами, чтобы они не сокращали объемы добычи нефти, и тем самым опустили бы цену за баррель нефти. Марсель Робертович, что вы думаете по этому поводу?



М. САЛИХОВ — Я согласен с коллегами. Тоже не верю в конспирологию, потому что рынок нефти настолько сложный, там происходит столько событий, что постфактум всегда можно выстроить цепочку событий, что кто-то о чем-то договорился, но повлиять сколько-либо долго на такой большой рынок невозможно.



Е. АЛЬБАЦ – Кудрин и говорит, что долго нельзя, год можно. А чего собственно договориться с саудитами, с Кувейтом, который обязан США по самое не могу за «Бурю в пустыне», когда Ирак оккупировал Кувейт, чтобы они не сокращали добычу нефти. Ну вот и падает цена на нефть. Спрос меньше, а выброс товара на рынок такой же.



М. САЛИХОВ — Просто мне не очень понятно в данном случае, о чем договариваться. Не снижать уровень добычи, пока сейчас, условно говоря, ОПЕК не собирался. ОПЕК 27-го будет решать, что им делать, это такой у них коллегиальный вопрос. Я не очень понимаю, что Саудовская Аравия может пообещать в данном случае. Если бы действительно она хотела продавить рынок, они бы стали увеличивать добычу.



Е. АЛЬБАЦ – Зачем? Тогда совсем обрушат цену.



О. СЫСУЕВ — Если иметь в виду предположения о договоренностях.



Е. АЛЬБАЦ – В смысле увеличивать. Нет, они могут просто не сокращать. А можно я вас спрошу, Марсель, а что происходит с газом. Я слышала различные репортажи из Западной Европы, что западноевропейцы счастливы, довольны, они впервые не запасаются газом, потому что считают, что цена на газ будет еще падать. А что происходит с ценой на газ и продажей газа.



М. САЛИХОВ — Соответственно если говорить о газовом рынке, то есть цены долгосрочных контрактов и цены, которые формируются на спотовых рынках. Понятно, что цены по долгосрочным контрактам привязаны к ценам на нефтепродукты и соответственно снижение цены на нефть и на нефтепродукты означает, что с определенным лагом будет снижение цен и по долгосрочным контрактам.



Е. АЛЬБАЦ – А действительно 40% уже упала цена на газ?



М. САЛИХОВ — Нет.



Е. АЛЬБАЦ – А на сколько примерно?



М. КРУТИХИН — По долгосрочным контрактам она упадет вслед за нефтепродуктами через 5 месяцев. Так примерно получается. То есть она не сразу падать будет. Но надо учитывать, что в Европе примерно 53% физических объемов газа продаются с привязкой к ценам на спотовых площадках. И тут цены здорово падают, потому что сейчас возник переизбыток газа сжиженного природного на мировых рынках и в принципе его вполне достаточно для того, чтобы погасить любой кризис в газоснабжении европейских стран. По крайней мере, тех, у которых есть возможность доступа к сжиженному природному газу. А там на этих площадках в Бельгии 288 долларов за тысячу кубометров в пересчете. Это примерно как летом, когда 250-270 было в центре Европы. То есть такие цены сложились на спотовом рынке, до которых «Газпрому» тянуться и тянуться. Не исключено, что это меньше, чем себестоимость российского газа, если его доставить в центр Европы и там начать продавать. То есть газ не только потому что «Газпром» такой капризный, не конкурентоспособен, а еще потому что у него объективно растет стоимость его добычи и доставки. То есть «Газпром» здесь просто конкуренции не выдерживает.



Е. АЛЬБАЦ – И что же будет?



М. КРУТИХИН — Объективно говоря, наш газ будет все менее конкурентоспособен, в том числе и в Европе. Где цены еще и в том числе и кстати в Азии, потому что там цены ожидаются, там какая-то конвергенция происходит цен с Атлантическим бассейном в Тихоокеанском бассейне, она никогда не совпадет. Но, тем не менее, если учитывать транспортные плечи, то наш газ, который планировал «Газпром» производить в сжиженном виде на будущем Владивостокском заводе, он уже по всем расчетам не конкурентоспособен.



Е. АЛЬБАЦ – Весело. А что будет с бюджетом, Михаил Иванович. Нефть у вас падает, газ не конкурентоспособен.



М. КРУТИХИН — Во-первых, нефть скоро начнет еще и по объемам снижение. Российского экспорта нефти. Министерство природных ресурсов два года назад обещало, что в 2017 году у нас начнется снижение. Мы считали в 2016 году. Мы слушаем руководителей Лукойла, они говорят, вы знаете, с 2015 года начнется снижение объемов добычи нефти. А я смотрю – уже началось. То есть данные по компаниям, по месяцам, уже постепенно начинается.



Е. АЛЬБАЦ – Может быть это делается для того, чтобы поднять цены.



М. КРУТИХИН — Нет, Министерство природных ресурсов по воле правительства записало в извлекаемые ресурсы трудноизвлекаемые, на которые сейчас даже технологий нет. Там есть например Баженовская свита, в ней нефти больше, чем во всей… Фактически это еще одна Западная Сибирь, только немножко глубже. Ее достать невозможно ни нашими, ни западными технологиями. Они уже написали, что собираются ее добывать и доставать. Второе. С газом у нас тоже швах. Европейцы от нашего газа отказываются при любой возможности, ребят, лишь бы с «Газпромом» не связываться. Там либо стагнируют потребление российского газа, либо оно сокращается по разным странам. А в Азию для того, чтобы в Китай пошло, сколько мы обещали 38 млрд., это после 30-го года только будет. Пока мы будем добывать, строить трубу, наращивать количество компрессорных станций, и наконец мы выведем на 38, это не покроет европейских потерь. То есть экспорт газа тоже будет снижаться. Объективно я вам рисую картину, не потому что враги какие-то захотели. Такая ситуация.



Е. АЛЬБАЦ – Спасибо. Олег Николаевич, вы слышали сейчас Михаила Ивановича. Давайте как вице-премьер российского правительства, который отвечал за расстрельную статью, за социалку. Объясните, что же тогда будет. Нефть падает, «Газпром» тоже начинают вытеснять с европейских рынков. Сегодня Украина заявила, что она будет покупать меньше газа «Газпрома». И что будет происходить с российским бюджетом, притом, что расходы на оборонку, на войну у нас растут. Что же будет?



О. СЫСУЕВ — Что будет. Долгая дорога и казенный дом. Есть простой ответ. Что будет в существующей структуре экономики при существующей структуре бюджета, когда он формируется и балансируется при цене за баррель 100 долларов…



Е. АЛЬБАЦ – Это на будущий год. А в этом году 111 или 107.



О. СЫСУЕВ — 100 долларов за баррель, то просто это так, уже есть декларация, что мы залезем в Резервный фонд, Фонд национального благосостояния.



Е. АЛЬБАЦ – Там уже денег нет. В Фонде национального благосостояния.



О. СЫСУЕВ — Есть.



Е. АЛЬБАЦ – Игорь Иванович просил, а ему отказали. Игорю Ивановичу отказали, значит. Там уже нет денег.



О. СЫСУЕВ — Но другим не отказали. Есть проекты БАМ, по-моему, уже обещано финансировать из Резервного фонда. Или Фонда национального благосостояния. Еще какие-то проекты. Мы это потратим. Потом мы будем тратить естественно на поддержание национальной валюты, если будет продолжаться снижение цен на основной источник формирования бюджета, значит, рубль тоже будет чувствовать себя плохо. ЦБ будет тратить золотовалютные резервы на поддержание курса. И ящика я думаю, будет хватать…



Е. АЛЬБАЦ – Ящика вы имеете в виду тумбочку.



О. СЫСУЕВ — Телевизор, который будет объяснять, что кругом враги, и это не наша внутренняя проблема, это проблема внешней конъюнктуры, это договорились американцы с саудитами. Это еще какой-то черт, дьявол, который не любит Россию и так далее. Какое-то время это будет помогать, а потом просто окажется, что это было в нашей истории, будут задержки, я не хочу выступать каким-то черным предсказателем, но было в нашей истории, задержки по зарплате бюджетникам. В этот же период, когда была сверхвысокая цена на нефть и газ, страна стала страной бюджетников. Либо прямо финансируются люди из бюджета, люди и проекты, либо косвенно. Это госкорпорации, которые, как известно, создавались в ответ на кризис 2008 года, которые живут за счет госзаказа, финансируемого за счет бюджета. Вот у нас страна бюджета. Страна бюджетников. У нас нет ни малого, ни среднего бизнеса в том смысле, который мог бы определять лицо нашей экономики. Крупный частный капитал тоже во многом зависит от поведения государства. И в этом смысле, когда бюджет испытывает проблемы, мне кажется, что главное это удастся ли выполнить социальные обязательства. Самые ответственные социальные обязательства, а именно выплата зарплаты, которая повышалась все эти годы бюджетникам. Это финансирование госзаказа, чтобы работники оборонных предприятий, в том числе выполняющих оборонный заказ, получали зарплату регулярно, не закрывались предприятия. И выплаты, естественно, пенсий, которые тоже в этот период серьезным образом повышались. Все достаточно, все очень просто и банально, я бы сказал даже пошло.



Е. АЛЬБАЦ – Извините, но вот если у вас не хватает денег в кармане, жена не дает, еще что-нибудь, вы идете, предположим, к Мише Фридману и говорите, Михаил Маратович, дайте в долг денег. Государство в этой ситуации раньше обратилось бы на внешний рынок.



О. СЫСУЕВ — Еще надо иметь в виду, что действительно внешний долг РФ находится на значительно низких уровнях. Но тогда нам рынки были открыты, потому что мы представляли из себя партнера, которому доверяли. А сейчас рынки закрыты.



Е. АЛЬБАЦ – Я поэтому и задаю вопрос. Сейчас РФ не может пойти на внешние рынки, сказать условному Михаилу Маратовичу – одолжи денег немножко. Несколько миллиардов. Или не знаю, какие цифры. Тогда как это все будет. У нас действительно долг 12% ВВП. Это ничто. Но если нельзя одолжить денег, то где их берут?



О. СЫСУЕВ — Где их берут, есть способы, где их брать. Закрываться и печатать.



Е. АЛЬБАЦ – Михаил Иванович.



М. КРУТИХИН — Закрываться и печатать.



Е. АЛЬБАЦ – Но это инфляция.



М. КРУТИХИН — Конечно.



Е. АЛЬБАЦ – Она и так уже 8,1%.



О. СЫСУЕВ — Тоже проходили это. Все это известно, я бы даже сказал до банальности это известно представителям власти. Они все хорошо понимают, тем более экономический блок правительства уверяю вас, это квалифицированнейшие люди, руководители ЦБ.



Е. АЛЬБАЦ – Так они ничего не решают.



О. СЫСУЕВ — Безусловно, у нас детерминированность от политических решений очень серьезная.



Е. АЛЬБАЦ – Кому нужны квалифицированные люди, если они не могут настоять на своей точке зрения. Кому нужно правительство, которое сидит и ждет, какие указания получит с Лубянки и из Кремля. Поэтому что это за квалифицированные люди, которые непонятно за что получают зарплату. Пусть тогда подадут в отставку.



О. СЫСУЕВ — Все закончится именно требованием…



Е. АЛЬБАЦ – Вопрос от слушателя: по какой цене Россия продает нефть Китаю, это коммерческая тайна?



М. КРУТИХИН — Нет, по цене скользящей, привязанной к ценам, которые определяются в данном случае сортом ВСТО, который экспортируется из порта Козьмино на Тихоокеанском побережье. Последний контракт с Китаем был привязан к тем ценам.



Е. АЛЬБАЦ – И сколько цена?



М. КРУТИХИН — Примерно мировая с хорошей премией идет, премия может достигать полутора-двух долларов за баррель нефти, потому что ценят нашу нефть, она по качеству лучше, чем из Персидского залива. Тут транспортное плечо очень короткое, есть гарантии уверенных поставок. И она действительно с премией продается.



Е. АЛЬБАЦ – И по какой цене?



М. САЛИХОВ — По мировой цене.



Е. АЛЬБАЦ – Я не знаю, сколько. Вы извините, я не специалист в вопросе. 90-95.



М. КРУТИХИН — Нет, сейчас цена ОПЕК получается 86 наверное долларов. И наши по 90 продают нефть.



Е. АЛЬБАЦ – Еще вопрос, Россия собирается закупать нефть у Ирана. Это наши слушатели писали на сайт передачи. Цель – помочь Ирану уйти от санкций, продолжая создавать ядерное оружие или какая-то другая?



М. САЛИХОВ — Действительно идут достаточно давно переговоры, которые ни к чему не приводят.



Е. АЛЬБАЦ – Между кем?



М. САЛИХОВ — Между Россией и Ираном о том, что Россия купит у Ирана какие-то объемы нефти и в обмен будет ему поставлять некие товары. Потому что Иран все равно находится под санкциями и соответственно не может поставлять нефть в Европу и США. Только в Азию. Но эти переговоры год или полтора длятся. Но они ни к чему не привели.



М. КРУТИХИН — Сначала иранцы посмотрели, совершенно было нелогичное предложение. Они сказали, нет, это смешно и мы не собираемся на это дело идти. А потом видно их уговорили, что давайте хотя бы шум создавать, пар в свисток выпускать и давайте по-прежнему рассуждать, что вы нам помогаете, мы вам. Мы под санкцией, вы под санкцией. Мы будем друг другу помогать. Это конечно нонсенс, потому что страна, экспортирующая нефть, вдруг начинает покупать у другой страны и перепродавать, занимаясь спекуляцией на нефтяном рынке. Это то же самое, что «Газпром» сейчас делает. Он официально экспортировал в Западную Европу 138 млрд. кубометров газа в прошлом году, а доложил о том, что продал 164 млрд. кубометров. Эту разницу он просто купил у других производителей газа, и перепродал там. И записал, — смотрите, какой я умелый. Если то же самое будет по нефти, это не очень хороший бизнес. Вероятно, кто-то на этом наживется.



Е. АЛЬБАЦ – Понятно. Очень много идет вопросов по sms. Вопрос о валютном контроле. Олег Николаевич, вы с одной стороны банкир, с другой стороны были вице-премьером. Помощник президента РФ Сергей Глазьев впрямую говорит о том, что надо вводить ограничение на движение капитала. Вы думаете, будет введен в каком-то виде валютный контроль?



О. СЫСУЕВ — Я все-таки в большей степени верю, доверяю и надеюсь на председателя ЦБ, которая категорически отмела это предположение. И мне кажется, что вряд ли можно всерьез сейчас, я на это очень сильно надеюсь, анализировать то, что говорит месье Глазьев.



Е. АЛЬБАЦ – Он помощник президента РФ.



О. СЫСУЕВ — Он не помощник.



Е. АЛЬБАЦ – Советник, извините.



О. СЫСУЕВ — Право президента иметь советников, либо не иметь. И слушать их советы, либо не слушать. Мы знаем, зачастую институт советников формируется таким образом, что у них у многих есть кабинеты на Старой площади, но они просто не доходят, ни их голоса, ни их писанина какая-то до того, кому они должны по роду своей деятельности советовать. Мне кажется, что это не то что экзотика, это какие-то очень опасные предположения, которые, безусловно, если их реализовывать, то развернут полностью экономическую модель России вспять. Если сейчас мы можем говорить, что у нас все-таки есть большая доля интеграции рыночной экономики, то здесь это будет абсолютно поперек.



Е. АЛЬБАЦ – Марсель, что скажете.



М. САЛИХОВ — Я согласен, я не думаю, что будут вводиться валютные ограничения. Потому что это полностью противоречит той политике банка России, которая проводится нынешним руководством, проводилась предыдущим. Соответственно по сути это означает отказ полностью от всех планов инфляционного таргетирования, гибкого ценообразования на валютном рынке. И Эльвира Набиуллина и президент заявляли о том, что мы такой вариант не рассматриваем.



О. СЫСУЕВ — Так он же еще предложил зафиксировать курс. Это как.



М. САЛИХОВ — У Глазьева много разных идей. Не только касательно валютного контроля, прямого, допустим, кредитования ЦБ промышленных предприятий. Тоже идеи, которые публиковались давно, тем не менее, этого не происходит.



Е. АЛЬБАЦ – Михаил Иванович.



М. КРУТИХИН — Ну что я скажу. Цитировать Глазьева в приличном обществе, по-моему, как-то нельзя.



Е. АЛЬБАЦ – Это не вопрос, нельзя или можно, мы же знаем, как ни относиться к господину Глазьеву, тем не менее, другие источники говорят, что он вполне имеет доступ к уху президента. Поэтому это тот фактор, который есть в российской экономике, в российской политике, прилично или нет, этот фактор присутствует. И если Глазьев и не только, а высокопоставленные чиновники в администрации президента говорят о том, что необходимо вводить валютный контроль, во всяком случае, ограничения движения капитала, чтобы доллары не бежали из страны. Если говорят о том, что в больших банках введены уполномоченные в погонах, которые отслеживают большие переводы валютные за рубеж, если рассказывают о том, что председатель ВТБ господин Костин получает разрешение на большие, по-настоящему большие переводы в валюте за рубеж непосредственно у президента, может быть это все вранье и чистый блеф. Но не совсем так кажется. Но почему вы думаете, что идеи Глазьева не могут найти…



О. СЫСУЕВ — У меня есть версия, я ей поделюсь, как бывший вроде как высокопоставленный чиновник. Эти громкие заявления абсолютно фантасмагорические Глазьева, бывшего министра, говорят о том, что он на самом деле ни на что повлиять не может и в силу ощущения собственной невостребованности он вынужден произносить эти заявления хотя бы, для того чтобы его не забыли. Такая болезнь. Если бы он был на самом деле при делах, если бы он на самом деле доводил свою информацию и чувствовал, что его слушает первое лицо, кому он должен советовать, конечно, он бы подобным образом в публичном пространстве никогда бы не действовал.



М. КРУТИХИН — Не могу разделить этот оптимизм, потому что я вижу, как например, другие высокопоставленные люди, которые доносят свое мнение до президента, например, председатель правления «Газпрома» Миллер, он иногда несет такую ахинею. И потом тяжело смотреть, как наш президент повторяет это публично на международных конференциях, встречах. Так что тут я думаю, что оптимизму нет места.



Е. АЛЬБАЦ – Что скажите, Марсель? Я правильно понимаю, что вы работаете в институте, который финансируется «Газпромом»?



М. САЛИХОВ — Мы финансируемся не «Газпромом», а «Газпром-банком».



Е. АЛЬБАЦ – Неважно.



М. САЛИХОВ — Это разные вещи.



Е. АЛЬБАЦ – Непринципиально. Олег Николаевич, с вами можно было бы согласиться, но мы же видим, что и Греф делает шумные заявления и Кудрин, и Эльвира Набиуллина, и Ксения Юдаева…



О. СЫСУЕВ — А что такого громкого сказал Греф? Ну что он такого сказал. Он сказал ряд банальных вещей, о которых ленивый только не высказался.



Е. АЛЬБАЦ – Он сказал, что федеральные программы тратят огромные деньги, а результат ноль, он сказал, что фундаментальная проблема российской экономики это собственно не российская экономика, а госуправление, которое абсолютно неэффективно.



О. СЫСУЕВ — Вот себе открытие.



Е. АЛЬБАЦ – Я просто к тому, что очевидно совершенно, что эти люди тоже не имеют доступа к президенту, потому используют публичную площадку, чтобы доносить свою точку зрения.



О. СЫСУЕВ — Хочется понравиться еще, все-таки конференция.



Е. АЛЬБАЦ – Так, да.



О. СЫСУЕВ — Да. Публичные люди.



Е. АЛЬБАЦ – Хорошо, буквально дайте нам еще полминуты. Я коротко задам вопрос. Рубль будет еще обваливаться. Да/нет. Марсель.



М. САЛИХОВ — Да немножко еще.



Е. АЛЬБАЦ – Олег Николаевич.



О. СЫСУЕВ — Позиция нашего финансового института, что к концу года рубль будет по отношению к доллару примерно 38 рублей за доллар.



Е. АЛЬБАЦ – То есть укрепится.



О. СЫСУЕВ — Да.



Е. АЛЬБАЦ – Михаил Иванович.



М. КРУТИХИН — Я думаю, еще вниз пойдет.



Е. АЛЬБАЦ – До?



М. КРУТИХИН — Предсказать невозможно, я этим делом не занимаюсь. Но вниз пока устойчивая тенденция.



Е. АЛЬБАЦ – Хорошо. Спасибо большое. В студии были Олег Николаевич Сысуев, Марсель Робертович Салихов и Михаил Иванович Крутихин. Всем спасибо, до свидания.