Я провел на киевском Майдане всю зиму. Казалось, это не кончится никогда. Но это кончилось за неполный день 20 февраля, когда я, не успев толком проснуться, выскочил из хостела на растревоженный звуками взрывов и выстрелов Крещатик. Во все стороны бежали люди, куда-то несли раненых, со сцены бодрый голос просил еще людей со щитами на Институтскую. И люди шли. А там, куда они шли, не стихали выстрелы. Хлесткие, непривычные уху выстрелы боевого оружия.

Оказалось, что умирать легко. Очень легко. И они умирали, не успев понять или удивиться. А товарищи несли их обратно на тех же пробитых пулями щитах, которыми они перед смертью прикрывали себя и других.