Фото: Владимир Кондратов / Коммерсантъ

В первый день сентября 2004 года, 11 лет назад, террористы захватили школу № 1 в Беслане. В результате операции по освобождению заложников погибли больше трехсот человек — это самый кровопролитный теракт за всю историю России. Спустя чуть больше десяти лет о Беслане как будто забыли все, кроме родственников погибших, которые продолжают ждать от государства — или суда в Страсбурге — правды. Журналистка «Новой газеты» Ольга Боброва рассказывает, о том, почему правда о Беслане — крайне непатриотичная вещь.

Пострадавшие при теракте через год после захвата школы получили автомобили «Ока», тогда заполонившие Беслан. Теперь их концентрация спала, и многим бы хотелось, чтобы спала и концентрация горя в городе, пишет Боброва. Борис Ильин, гражданин Узбекистана, живет в Беслане по съемным квартирам все последние 11 лет — в школе у него погибли дочь и две внучки. Ильин с родственниками переехал в Беслан из Узбекистана только в 2004 году, внучки прилетели за две с лишним недели до начала учебного года. Сейчас он ждет только решения суда в Страсбурге по иску 447 пострадавших в теракте против России, после суда Ильин уедет обратно в Узбекистан.

По словам журналистки «Новой», процесс по делу Беслана в Страсбурге — едва ли не самое важное, что сейчас происходит в России. Недавно суд признал жалобы потерпевших на российское государство приемлемыми, теперь ожидается рассмотрение по существу. В ходе него суд по правам человека должен дать ответ, нарушали ли действия российских властей статью Европейской конвенции о праве на жизнь. Все ли сделало государство для предотвращения теракта, минимизации потерь среди заложников и объективного расследования причин трагедии — на все эти вопросы, скорее всего, суд ответит отрицательно.

Из материалов дела следует, что Российская Федерация сперва допустила самый масштабный в своей истории теракт, а затем приняла решение атаковать террористов вместе с захваченными заложниками и решила считать смерти взрослых и детей допустимой издержкой. При этом в России решение суда ничего не изменит. Достаточно включить телевизор 1 сентября и посмотреть, какое место в новостях занимают сюжеты о Беслане. «Забвение — очень хорошее лекарство для государственной машины. И очень опасная для страны штука», — пишет Боброва и вспоминает случай в спортзале бесланской школы, превращенном в мемориал, когда мать семейства, читая надписи на стенах и рассматривая фотографии погибших, шептала: «Будь проклята эта Америка!»

Журналистка опасается, что самих бесланцев теперь, после решения суда в Страсбурге, могут обвинить в «не-патриотизме», ведь дело, поступившее в суд так и называется: «Тагаева и другие против России». Получается, что если потерпевшие против России, то Россия тогда против их детей была, спрашивает Анета Гадиева из комитета «Матери Беслана». Самое меньшее, что сейчас можно сделать для всех беслановцев — хотеть знать правду и делать выводы, пишет Боброва.