6534

Правозащитник Магомед Муцольгов – о последних событиях в Ингушетии

Магомед Муцольгов / Фото: персональная страница в Facebook

Рената Шабанова Автор статьи

Ингушетия продолжает привлекать внимание немирными инфоповодами. Последние громкие новости были о том, как «100 человек в Назрани разоружили полицию и похитили тело убитого боевика».



Градус в истории довольно оперативно сбил Совбез республики, сведя конфликт в морге к «непродолжительной словесной перепалке».



Свое видение ситуации в интервью КАВПОЛИТу высказал правозащитник Магомед Муцольгов.

– Почему люди в таком количестве боролись за тело убитого?

– Все очень просто. Для мусульман обязанность – похоронить до заката. Вы знаете, что у нас в последние годы спекулируют постоянно: «отдадут тело – не отдадут», «приходите завтра». Человека застрелили на глазах у других людей. Дальше должны работать следователи, и держать тело силовикам бессмысленно.

Скорее всего, поэтому люди решили не ждать и забрать тело. Не дать возможность спекулировать.

Я много раз говорил и сейчас привожу этот пример. На Кавказе от стариков можно услышать такую пословицу (ее придерживаешься в жизни, и она очень показательна): «Лучше воевать с людьми достойными, чем иметь родство с подлецами».

твитнуть цитату отправить в vkontakte Лучше воевать с людьми достойными, чем иметь родство с подлецами

​Здесь понятно, что воевать с трупами смысла нет. Уже неважно, прав он был или не прав, был–не был боевиком. По-человечески все это не имеет значения.

Вообще слово «терроризм» в последние годы используется красноречиво. Больше для того, чтобы подавлять какое-либо возмущение или необоснованность. Предъявить его могут человеку даже убитому. Он просто как символ становится. Чтобы запугивать всех, чтобы никто не подходил: ни адвокаты, ни родственники.

твитнуть цитату отправить в vkontakte Слово «терроризм» в последние годы используется красноречиво

На самом деле, это очень серьезное обвинение. У него есть определенные показатели: что является терроризмом, что не является. На эту тему спекулируют.

Опять же, я еще раз подчеркну, для тела это не имеет никакого значения.

Положено похоронить, значит, надо похоронить. Воевать с трупом – недостойно.

Люди не хотели, чтобы затягивали. Есть правила, есть общечеловеческие принципы, справедливость. Если человек убит, значит, он убит. Достойные люди ведут себя достойно.

И еще один очень серьезный момент. На мой взгляд, то, что произошло, нельзя назвать спецоперацией.

Совбез Ингушетии дал свою версию конфликта в морге Назрани https://t.co/hKPyPEonsE — РБК (@ru_rbc) 27 мая 2016 г.

Личное мое мнение – не было никакой спецоперации. Этих людей хотели убить. Их убили.

Сейчас для меня неважно, виноваты они были или не виноваты, в чем они виноваты. Судя по тому, как их убили, нужно понимать, что их никто не хотел захватывать, никто не собирался заводить уголовные дела. Я – человек, который не верит, что у спецслужб нет возможности взять человека живым, провести расследование. Следователи в СК, ФСБ расследуют дела любой сложности: маньяков ловят, серийных убийц, раскрывают экономические преступления, пресекают деятельность организованных преступных группировок.

Но почему-то не могут найти ни одного похищенного человека на Кавказе, почему-то не могут задержать без расстрела одного-двух человек.

Тем более что ни один из этих убитых не оказал вооруженного сопротивления: никакого боя на месте не было.

Что это означает? Что людей расстреляли. И говорить о каком-то уровне спецподготовки не приходится. Спецоперация – это когда человек захвачен, ему предъявлены обвинения, доказана его причастность к тем, тем и тем и т.д.

Я это так воспринимаю и как юрист, и как человек. Не видно результата спецоперации.

Спецслужбы у нас довольно высокооплачиваемые, за счет бюджета их содержат. Я имею в виду, когда они подготовку проходят, у них хорошие зарплаты.

Принципиально я бы урезал силовикам деньги и направил бы их учителям и врачам. И о всяких спецоперациях реже бы слышали.

твитнуть цитату отправить в vkontakte Муцольгов: Я бы урезал силовикам деньги и направил бы их учителям и врачам

– Часто приходят по 100 человек за телом в морг?

– На похоронах и по 200-300 человек бывает.

– То есть это не много?

– Дело не в этом. Я не могу сказать, что правильно пойти забрать. Но когда затягивают, как по-другому? Как юрист я понимаю, что нельзя пойти забрать тело. Его должны выдать.

Но есть неуважение к закону. Власть так относится. Получается, провоцируют людей. По-другому не могу сказать.

Конечно, это неправильно. Человека убили, осмотрели врачи, отдайте тело, а дальше уже разбирайтесь – документы, фотографии же есть.

Тем более нужно уважать и убеждения людей, и традиции, и обычаи.

Но количество… 100 человек, может быть, к моргу раньше и не приезжали.

Но на самом деле, даже если человек попал после аварии в больницу, у нас приезжают. И 50, и 60, и 100 человек. На похоронах бывают и сотни. За телом могут и не приехать 100 человек. Смысла в этом нет. Могут поехать 5-10-15 человек, две-три машины. Конечно, случай не рядовой. 100 человек поехали…

На похороны, еще раз говорю, и 100, и 200, и 500 могут приехать. Смотря какого человека хоронят. И сколько у него родственников.

– Известно о личности убитого что-то?

– Да, если я не ошибаюсь, это малгобекский парень.

[По данным ТАСС, из морга на территории республиканской клинической больницы в Назрани забрали тело Хизира Галаева. – Прим. ред.]

Об этом человеке очень хорошо люди отзывались. У него было много друзей. Я слышал от многих людей, молодежи: «Я был на похоронах, ездил выразить соболезнования, хороший парень».

Ситуация какая. Повторяю. Ни боя, ничего не было. Людей просто расстреляли. Пятерых человек. Тогда же задержали еще одного [имеется в виду Рустам Мужахоев. – Прим. ред.]. Он в 100 метрах от дома остановился, подошел с ним [Галаевым] поговорить. Они родственники. Сейчас его попинали, он избит.

Непонятны в последнее время эти обострения. Кто за ними стоит. Покушение на Хамзата Чумакова, около мечети взорвали машину. Работнику муфтията закинули во двор гранаты. Потом подожгли, подорвали машину Ибрагима Белхороева.

Абсолютно очевидно, что кто-то пытается спровоцировать новую волну насилия.

В один-два дня – операции, зачистки. Еще пять трупов. Нет у нас здесь ИГИЛа (террористическая группировка запрещена в РФ). И подполья, скорее всего, не осталось. Прячется, может, кто-то, потому что в розыске.

Я понять не могу, зачем нагнетать ситуацию.

И еще одна очень важная вещь. Тот, кто все это делает, имеет ресурсы и опыт. Возникает много серьезных вопросов. Кто может подорвать машину, закинуть гранаты во двор? Когда вся республика находится под видеонаблюдением.

Это не однозначный ответ, но очень попахивает провокациями, созданием новой волны насилия в Ингушетии.

твитнуть цитату отправить в vkontakte Кто может подорвать машину, закинуть гранаты во двор, когда вся республика находится под видеонаблюдением?





Мы заплатили очень большую цену, очень тяжело удалось это все затушить. Огонь тлеет потихоньку. Понятно, что пока не будут найдены похищенные, много убитых… будут происходить какие-то события, но не такая же волна! Полгода уже идет огромное нагнетание.

Для этого нужны силы, средства, опыт. За этим стоят определенные силы, у меня нет никаких сомнений.

Если у людей хватает финансов, ресурсов. Кто может быть таким влиятельным? Бывшие сотрудники спецслужб, бывшие чиновники…

Стали известны имена всех пятерых убитых в ходе спецопераций 26 мая в Назрани и Малгобеке. Это Хизир Галаев,... https://t.co/r0yth5jPn8 — GALGAYCHE.ORG (@GalgaycheOrg) 27 мая 2016 г.

– Может, на фоне борьбы с ИГИЛ таким образом добывают галочки?

– Вполне возможно. Я вообще не сторонник того, чтобы у нас тут через каждое слово упоминали ИГИШ. Я подчеркиваю, нет здесь никакого ИГИЛ. У нас вообще нет исламских радикальных движений.

– Не будет исламских радикальных движений, не будет зарплаты у кого-то…

– Я понимаю. Власти хорошо оперировать, когда безработица, когда пенсии, когда идет сокращение зарплат, рабочих мест. Я это все понимаю. Но в реальности, может, и есть, кто поехал воевать, но это единицы, исключения из правил. А спекулировать цифрами, что у нас тут сотни… Это все неправда. В Ингушетии все друг друга знают, кто здесь, кто учится. Они туда приплетают всех, кто выехал в Европу жить. Начинают спекулировать, чтобы их оттуда вытесняли. Они многих из тех, кто живет в Европе, Турции или Египте, внесли в списки и каждый день родственников подстегивают, в покое не оставляют: «Пусть приезжают, отмечаются».

твитнуть цитату отправить в vkontakte Муцольгов: Я не сторонник того, чтобы у нас тут через каждое слово упоминали ИГИШ

Я уехал в Турцию или во Францию, почему я должен приезжать, чтобы ты мне верил – не верил?

Даже в случаях, когда телефон дают – «На, поговори! Вот он, набрали при тебе», отвечают: «Я откуда знаю, там он или нет».

Люди специально создают иллюзию массового оттока. Я не знаю, кому это надо, это не региональная прихоть, а хорошо спланированная акция. Понять бы, кто захотел опять разжечь, чтобы люди сторонились этого всего.

Видно только, что за этим стоят очень серьезные люди. Это не простые люди, не уголовники. Они ни перед чем не останавливаются.

твитнуть цитату отправить в vkontakte Кавказ сегодня пропитан чувством страха

Кавказ, где живут довольно свободолюбивые люди, которые бесстрашно воевали, не сдавались, к сожалению, сегодня пропитан чувством страха. Потому что, если что, ты можешь сам стать членом ИГИЛ, тебя расстреляют посреди твоего дома. На тебя могут что угодно написать. Не работает в полной мере судебная система, правоохранительные органы не занимаются тем, чем должны заниматься.

Сотни, тысячи похищенных по всему Кавказу людей не найдены. Не раскрыты убийства даже женщин и детей.

Кавказ заполнен страхом. По-моему, это самая большая негативная составляющая всей федеральной политики в регионе.