Главный фактор — сложившийся возрастной состав населения. Общий вектор его изменения — это процесс старения населения. Кроме этого, он подвержен волнообразным колебаниям численности возрастных групп, заданным историческими потрясениями в прошлом.

В начале 1990-х условия были благоприятными. Россия тогда вступила в этап получения так называемого «демографического дивиденда», весьма выгодного для экономики страны. На этом этапе был достигнут исторический максимум числа лиц в рабочих возрастах (20–64 лет) и их доли в общей численности населения. Особенно большой прирост (5,1 млн человек) пришелся на 2005–2011 годы, когда порог 20-летнего возраста перешагивали многочисленные поколения 1987–1990 годов рождения, а 65-летия достигали и выходили из состава рабочих возрастов малочисленные поколения 1942–1945 годов рождения.

Однако эпоха снижения демографической нагрузки работающего населения закончилась. Россия вступила в период ее быстрого увеличения, причем как пожилыми, так и детьми. Все прогнозы предсказывают такой рост, что восстановление экономического роста (на сегодняшний день, правда, неочевидного) неизбежно повлечет за собой расширение неудовлетворенного спроса на рынке труда, повышение стоимости рабочей силы, и, соответственно, усилится потребность в рабочей силе мигрантов. О пенсионной проблеме тоже уже сказано много, и оптимального ее решения пока не найдено.

Обоснованность надежд

В российском обществе существуют оптимистические надежды, которые опираются на позитивную оценку наблюдаемых процессов последних лет и перенос этого позитива на будущее. Между тем, не отрицая положительного вектора демографических изменений последних лет, его не следует переоценивать.

Важный позитив последних лет — снижение смертности и обусловленное ею снижение абсолютного числа смертей, которое внесло вклад в восстановление естественного прироста населения России. Этот вклад мог быть даже большим, если бы не изменения возрастного состава населения, которые в последние 10 лет с точки зрения динамики числа смертей были неблагоприятными. Если бы сегодня возрастно-половой состав населения России был таким же, как в начале 2000-х, то сокращение числа умерших было бы в полтора раза больше. В будущем неблагоприятное влияние возрастного состава на число умерших независимо от динамики повозрастной смертности будет только усиливаться.

Более полное представление о динамике собственно смертности дает анализ изменений ожидаемой продолжительности жизни, не зависящей от возрастного состава. Рост этого показателя идет непрерывно с 2004 года. Но, оценивая достижения в росте продолжительности жизни, следует иметь в виду, что изменения этого показателя на протяжении длительного периода были подвержены сильным колебаниям. В течение полувека в России не удавалось решить задачу устойчивого возвращения к собственным лучшим показателям, достигнутым к середине 1960-х годов. Они были повторены и даже немного превзойдены только один раз и на очень короткое время в конце 1980-х, после чего снова резко упали.

Нынешний рост показателя следует за его глубоким падением и имеет, по сути, восстановительный, или возвратный, характер. Можно лишь надеяться, что последующие годы позволят наконец оторваться от уровня, который уже трижды достигался на протяжении последних 50 лет, но который до сих пор никогда не удавалось удержать. Сам же по себе этот уровень очень низкий. По показателям ожидаемой продолжительности жизни Россия (мужчины — 65,3, женщины — 76,5 в 2014 году) отстает от большинства развитых стран, и это отставание нарастает, иногда превышая 10 лет, а у мужчин — даже 15. Заметим, что по предварительным данным за 2015 год прирост продолжительности жизни будет едва заметный, он еле-еле выйдет за границы точности оценивания.

Показатели здоровья

Сходным образом обстоит дело и с тенденциями рождаемости, в которых легче найти не столько результативные следы активной пронаталистской политики, сколько черты восстановительной динамики уровня после его длительного провала. Значительный рост коэффициента суммарной рождаемости после 2000 года нередко рассматривается как свидетельство больших успехов. Но пригодность этого показателя оспаривается многими экспертами. А наиболее надежный измеритель — итоговая рождаемость реальных поколений, если и указывает на некоторые позитивные сдвиги, то лишь на очень незначительные, не способные переломить давнюю неблагоприятную ситуацию и серьезно приблизить этот показатель к уровню, необходимому хотя бы для простого замещения поколений. Пока еще ни одно поколение россиянок не родило детей больше, чем их матери.

Начиная с поколений, появившихся на свет во второй половине 1960-х годов, это число колеблется в районе величины 1,6 рождения на одну женщину к концу детородного возраста. У более молодых поколений ожидаемая величина несколько выше, приближается к 1,7 ребенка на одну женщину. Увеличение итоговой рождаемости еще на 0,07 в расчете на одну женщину между поколениями 1975–1979 и 1985–1989 годов рождения — наиболее оптимистичный сценарий, на который можно рассчитывать в случае сохранения текущей интенсивности деторождения.

Россия обречена на возврат к долговременной естественной убыли населения еще и потому, что рост численности женских возрастных групп с растущей рождаемостью подошел к концу — численность ключевой группы 25–29-летних женщин достигла максимума в 2012 году, после чего будет сокращаться и уже к 2017 году уменьшится более чем на 1 млн и станет меньше, чем была в 2000 году. Для 30–34-летних точкой перелома станет 2018 год. Поддерживать нынешнее число рождений при таком сокращении числа потенциальных матерей практически невозможно.

Исход мигрантов

Наконец, миграционные тенденции также не внушают большого оптимизма. Миграционный прирост, по-видимому, не сможет более компенсировать естественную убыль, обрекая население страны на сокращение численности. Россия была привлекательной для временных трудовых и постоянных мигрантов в период экономического роста, а сейчас иное дело — все больше стрессовые мигранты из горячих точек с неопределенным юридическим статусом ищут приюта или возможностей для транзита.

Новым явлением постсоветских десятилетий стала заметная по своим масштабам эмиграция из России, в основном в страны дальнего зарубежья, и не только в форме утечки умов, как нередко думают. К сожалению, качество учета эмиграции в России даже хуже, чем иммиграции. Российская статистика эмиграции несовершенна, российские данные об эмигрантах сильно расходятся с оценками, полученными на основе зарубежных источников и свидетельствующими о значительном преуменьшении масштабов эмиграции российской статистикой. Так, в 2011–2012 годах общий отток населения из России по данным 11 стран был в девять раз выше, чем по данным российского учета выезжающих, а в последн​ие три года поток эмиграции еще более усилился.