В этой часовне все не так, все непривычно глазу — стены украшены радужными флагами, пасторы одеты в короткие женские платья с кружевными рукавами, прихожане тоже выглядят необычно… настолько необычно, что на первый взгляд не поймешь где мужчины, а где женщины, — да и на второй тоже.

Заголовок «трансгендерные пасторы впервые в истории провели мессу на Кубе» — звучит шокирующе и для обывателя, и для ортодоксального христианина, но из песни слов не выкинешь, — трехдневная конференция по проблемам пола и богословию, прошедшая в мае этого года в кубинском городе Матансас, закончилась богослужением, радикальным даже по меркам западных стран. «Это первое в своем роде событие не только для Кубы, но и для всего мира», — приводит Reuters слова пастора-трансгендера Эллисон Робинс из Вашингтона. И с ней сложно спорить.

После победы партизан во главе с команданте Фиделем Кастро Куба стала первым коммунистическим государством в Латинской Америке, обещавшим равные права для всех. Спустя 50 лет на «Острове свободы» можно сделать операцию по смене пола за государственный счет, посетить гей-парад, возглавляемый дочкой главы государства и помолиться в ЛГБТ-церкви. Но за это ли стояли бородатые революционеры?

Красное

Даже поверхностный взгляд на историю островного государства говорит об обратном. «Извращение такого рода противоречит нашему представлению о настоящем коммунисте. Мы никогда не сможем поверить, что гомосексуалист сможет воплощать качества истинного революционера и борца за дело коммунизма», — говорил Кастро в 1965 году.

При свергнутом предшественнике Кастро, генерале Батисте, гомосексуализм воспринимался почтенной публикой как один из сексуальных пороков, процветавших в злачных заведениях острова — борделях, притонах и опиумных курильнях, — где толпы иностранных матросов оставляли последние сбережения в обмен на непритязательные удовольствия.

С точки же зрения молодых солдат революции вроде Кастро и Че Гевары, сражавшихся против тех, кого они считали «наймитами богачей», гомосексуализм был еще одной чертой больного буржуазного общества.

Getty Images

Вскоре после победы Кубинской революции эти взгляды вылились в открытые репрессии — «трудотерапию» в военизированных рабочих лагерях. По описанию очевидцев, они мало отличались от концлагерей для военнопленных: бараки, окруженные колючей проволокой, сторожевые вышки, охранники, готовые избить за любую провинность. Хотя вынужденным рабочим платили мизерные деньги, отказаться от ежедневного многочасового труда они не могли — под палящим солнцем на плантациях сахарного тростника, в удушающем мраке шахт и карьеров, глотая пыль и грязь, они строили коммунистическую экономику. Об этом заключенным рассказывали на особых ночных занятиях. Изнурительный труд и политическая обработка — таков был рецепт режима братьев Кастро по превращению тунеядцев и извращенцев в «полноценных» жителей Острова Свободы.

Сюда отправляли всех, кого считали антисоциальным элементом, но «девиантов» перевоспитывали особенно жестоко — человека могли кинуть на ночь в выгребную яму или заставить стричь траву собственными зубами. «Геев не считали за людей, с ними обходились как с дикими животными. Они последние получали свою порцию еды и любой самый незначительный инцидент мог привести к безжалостному избиению», — вспоминал кубинский поэт и драматург Рейнальдо Аренас.

В систему «кубинского ГУЛАГа» из 200 лагерей, действовавших с 1964 по 1967 годы, попало около 35 тысяч человек: свыше 250 из них умерли от невыносимых условий или покончили с собой, еще около 500 попали в психбольницы. В 2010 году, спустя почти полвека, Фидель Кастро признает «перегибы на местах» и назовет произошедшее огромной несправедливостью.

В дальнейшем, несмотря на понижение градуса преследований, сексуальным меньшинствам по‑прежнему не было места в новом коммунистическом обществе. Журналистам, поэтам и писателям, чья нетрадиционная ориентация была известна, не давали публиковаться, да и на хорошую работу с такой репутацией рассчитывать не приходилось. К 90-м годам прошлого века, многие представители ЛГБТ-общины эмигрировали в США. Если быть более точным: бежали на лодках и самодельных плотах вместе с другими смельчаками, рисковавшими жизнями в бурном океане ради шанса попасть в капиталистическую Флориду.

Голубое

Куба не единственная южноамериканская страна с патриархальными нравами — все государства континента, некогда покоренного конкистадорами, исторически были заражены культом «мачизма». Стоит признать, кубинские революционеры следовали его стереотипам меньше других — первой леди Острова Свободы долгие годы была убежденная феминистка.

Вильма Эспин родилась в богатой семье, но, став супругой Рауля Кастро, правой руки команданте Фиделя, приняла ценности революции. Основательница и первый президент Федерации кубинских женщин, она неустанно боролась за равные права для обоих полов. Принятый под ее нажимом в 1975 году Семейный кодекс не только гарантировал равенство между мужем и женой, но и взвалил на мужчину часть обязанностей по воспитанию детей и уходу за домом.

Эспин оказала сильное влияние на кубинское правительство и принимаемые в стране законы. Считается, что именно под ее влиянием однополые отношения были декриминализированы — в 1979 году, когда в Советском Союзе еще вовсю применялась статья «за мужеложство», кубинцы убирают из УК наказание за нетрадиционные отношения.

Культура страны в 80-ые годы прошлого века переживает новую волну либерализации — в литературе, театре и кино откровенно обсуждаются вопросы если не политики, то секса. Символом нового времени стал фильм «Клубника и шоколад», в котором убежденный студент-марксист Давид сталкивается с беззаботным геем Диего, интересующимся только развлечениями. Страшно представить развитие этого сюжета в советском кино, но у маститого режиссера Томаса Алеа вышла комедийная драма о дружбе двух непохожих людей, получившая огромный успех среди молодежи.

Красно-голубое

Несмотря на довольно свободные нравы, Куба остается авторитарным однопартийным государством. Со временем правительство оставило попытки перевоспитать меньшинства любого толка и всерьез боролось только с политическими диссидентами. И все же, еще в 90-ые годы прошлого века полиция устраивала облавы по барам и пляжам с определенной репутацией — геев и лесбиянок продолжали преследовать за открытую демонстрацию своей ориентации.

Мариэла Кастро на Гей-параде в Гаване. Фото: Getty Images

Как же получилось, что сегодня борьба с гомофобией и трансфобией идет лишь на страницах газеты Granma, официального органа кубинской компартии, но по улицам Гаваны ежегодно проходит массовый гей-парад, а трансгендерные пасторы проводят мессы? Радикальные изменения последних лет связаны с одной фигурой — Мариэлой Кастро.

Дочка той самой Вильмы Эспин и нынешнего главы Кубы Рауля Кастро, племянница вождя кубинской революции, Мариэла выбрала необычную карьеру — уже много лет она руководит Национальным центром сексуального образования (CENESEX).

Именно благодаря деятельности центра, рядовым кубинцам теперь доступны операции по смене пола — нужна лишь справка от участкового врача, а всю стоимость оплатит государство. Также Мариэла добилась запрета на государственном уровне дискриминации по признаку ориентации. С ее подачи на Кубу стали прилетать делегации ЛГБТ-организаций и открылись первые приходы протестантских деноминаций, допускающих к служению женщин и гомосексуалов. Есть свидетельства, что даже извинение Фиделя Кастро перед людьми, попавшими в трудовые лагеря, было сделано под ее влиянием.

Теперь она пытается добиться легализации однополых браков. «Мой отец поддерживает меня, но он не может решить все сам… сейчас мы работаем над консенсусом по этому вопросу… хочется, чтобы он двигался быстрее, но я не теряю надежды и однажды с великой радостью отпраздную день, когда однополые пары начнут вступать в брак», — говорила Кастро в 2014 году.

Крупнейший адвокат прав ЛГБТ-сообщества в стране, Мариэла безусловно повлияла на имидж страны — если раньше в США говорили только о гонениях на оппонентов и страданиях местного населения под пятой коммунистического режима, сейчас появились благожелательные отзывы о новой свободе Острова Свободы — с радужным оттенком.

Недоброжелатели говорят, что внезапная мягкость компартии в вопросах секса продиктована меркантильными интересами — много лет республика страдает от последствий эмбарго, объявленного западными странами, а новый имидж позволяет перезапустить изрядно потертый бренд кубинского коммунизма и увеличить поток туристов на остров в Карибском море.

На любые упреки Кастро отвечает просто: «Социализм со всеми его культурными преобразованиями без сексуального аспекта построить невозможно!». Смелое утверждение и доказывать его Мариэле, возможно придется самой — с 1959 по 2017 годы Кубой правила семья Кастро, но Фидель умер в декабре прошлого года, а Раулю уже 86 лет. Кубинским мачо может это не понравиться, но яркая правозащитница имеет все шансы наследницей «красного престола». Остается только фантазировать, какие законы она примет первыми.

Вместо эпилога

Жарким июньским вечером трое мужчин в обнимку идут по одной из улиц Медельина. Когда-то бедные кварталы второго по величине города Колумбии были крепостью могущественного наркобарона Пабло Эскобара и городских партизан, которые вели беспощадную борьбу с военными и полицией: взрывались машины, самолеты, целые полицейские участки, кровь лилась рекой. Сейчас Медельин относительно мирный город, но Виктор, Алехандро и Мануэль могут взорвать его сильнее самой мощной бомбы — только что они зарегистрировали первый полиаморный брак в стране. Влюбленная «троечка» парней живет вместе четыре года, но возможность создать семью у них появилась только в апреле прошлого года, после легализации однополых браков решением конституционного суда.

В Латинской Америке Колумбия четвертая страна после Бразилии, Аргентины и Уругвая, пошедшая на узаконивание однополых отношений. Так что не только Куба, но и весь регион, известный своей пламенной религиозностью и культом настоящих мачо-мужчин, двигается в доселе неизведанном направлении. Сексуальная революция захватывает все новые рубежи, готовы ли к этому латиноамериканцы — покажет время.