Я.Широков – 15―05. Сегодня вторник. И, как всегда по вторникам, персонально ваш и персонально наш экономист Сергей Алексашенко. Здравствуйте, Сергей!

Е.Снегов― Добрый день!

С.Алексашенко― Здравствуйте, Яков, здравствуйте, Евгений.

Я.Широков― И я напоминаю, что в студии – Яков Широков, Евгений Снегов. Екатерина Канакова уехала партизанить в Каталонию, но мы, надеюсь, на следующей неделе ее увидим и услышим.

С.Алексашенко― Если Каталония не отделится и не уплывет в Средиземное море.

Я.Широков― Я думаю, все равно вернут нам Екатерину, скажут: «Заберите вашу девочку».

Е.Снегов― Собственно, первый вопрос хотелось задать не о Каталонии, а Лас-Вегасе. Можете ли вы рассказать, как сейчас обсуждается ограничение продажи оружия? Насколько я понимаю, такой вопрос сейчас в США возник.

С.Алексашенко― Евгений, этот вопрос в США обсуждается, я бы сказал, уже не один десяток лет. И страна разделена на две части. Демократы считают, что нужно ужесточать контроль за оружием. В Америке 220 или 230 миллионов единиц оружия. Почти половина всего официально зарегистрированного оружия во всем мире там. Во всем мире где-то 640 миллионов. Треть, наверное, чуть больше трети, процентов 35-40.

Соответственно, республиканцы говорят, что американские граждане имеют право на защиту. Это право гарантировано Конституцией и, наоборот, вносят в конгресс законопроект, который дает права на глушители, автоматизированное оружие. Потому что автоматическое оружие в Америке запрещено.

Я.Широков― Да но там существуют целые приспособление различные, которые превращают эти полуавтоматические винтовки в автоматы.

С.Алексашенко― Яков, всё существует. Смотрите, Америка разделена, и нет такого консенсуса, что вот все говорят, что нужно так… Все говорят о том, что это ужасная трагедия, самая большая трагедия в истории Америки: там 59 убитых и 527, по-моему, раненных, то есть почти 600 человек. Впервые один человек с высоты 32 этажа с использованием 23 огнестрельных орудий или, как сказать, предметов, вел стрельбу. В том числе, было автоматическое оружие. Все говорят, да, было нарушение закона. То есть человеку нельзя иметь автоматическое оружие, нельзя его хранить. То есть его можно хранить, если оно до 1986 года зарегистрировано, а после этого был принят закон, запрещающий это дело.

Вы знаете, на самом деле, никто не может объяснить мотивов. Сейчас все пытаются с этим разобраться. Потому что внешне человек был не опустившийся и ни в чем плохом не замеченный. Это человек, который сделал приличное состояние: 2 миллиона долларов у него чистых активов примерно было. Занимался куплей-продажей объектов недвижимости. Был игроком, играл в казино много, и много времени проводил. Выигрывал, проигрывал. Говорят, что один раз он чуть ли не четыре месяца жил в одном казино и играл, вот четыре месяца подряд.

Вообще никаких признаков и никаких зацепок. То есть пока ничего не обнаружено. И, мне кажется, мотивы преступления, они сейчас важнее для американской публики и для правоохранительных органов, вообще, для каких-то оценок, рекомендаций и так далее.

Все эксперты, специалисты говорят, что это преступление нельзя просто, что называется, вот утром проснулся – а вечером начал стрелять, в 10 вечера начал стрелять. То есть нужно было подготовиться. Он несколько дней жил в этой гостинице, привез с собой эти 23 огнестрельных единицы оружия, разместился. Соответственно, об этом же сейчас разговор.

Сказать, что сейчас как-то ограничат хранение оружия на руках в Америке – об этом сейчас речь не идет.

Я.Широков― У меня сразу вопрос. Я просто не могу представить, как пронести удается 20 винтовок, единиц огнестрельного оружия, и при этом на него не обратила внимания та же служба безопасности того же отеля. Не укладывается в голове.

С.Алексашенко: Ошибки, опечатки, неточности могут быть, но количество их в диссертации Мединского зашкаливает

С.Алексашенко― Во-первых, я думаю, что служба безопасности отеля – у нее нет этих рамок и «просвета», как во многих российских гостиницах, то есть никто не заставляет просвечивать. Во-вторых, вы просто привозите большие чемоданы и всё. У вас же никто не спрашивает, что там. Насколько я понимаю, он жил неподалеку, он жил в штате Невада, мог доехать до Лас-Вегаса на машине, то есть, соответственно, не надо было садиться в самолет, не надо было ничего показывать. Да я думаю, что если бы жил на расстоянии 800 километров, 800 миль, то тоже можно по американским дорогам это расстояние проехать достаточно быстро и никаких проблем, чтобы что-то куда-то перевести, не возникает.

Е.Снегов― И как раз в Неваде, насколько я понимаю, очень либеральные законы в плане оружие.

С.Алексашенко― Либеральные да, но все-таки преступление явно неординарное. И в один голос все говорят, что закон нарушен, по крайней мере, на автоматическое оружие.

Я.Широков― У меня вопрос о цене вопроса, простите за тавтологию. В этой истории с обсуждением возможного запрета, невозможного запрета – вот в целом оборот легального рынка оружия в США каков сейчас, и что могут потерять компании, если начнутся ограничения?

С.Алексашенко― Ну, давайте считать. 220 миллионов единиц оружие. Предположим, что срок использования оружия – 20 лет. Значит, в год у вас должно продаваться 10 миллионов при средней цене 300 – умеренная — 500 долларов за единицу – очень-очень низкая – то вот, считайте, что у вас получается. Получается, десятки миллиардов, а плюс к этому еще: патроны, стрельбища, тиры, и так далее. То есть это огромная индустрия, огромное лобби в Америке, конечно, производителей оружия для людей, которые выступают за то, чтобы разрешение сохранялось, чтобы никаких запретов не вводилось.

Я.Широков― А вообще, как, простите, сама продажа оружия в США обставлена? Мне кажется, там все-таки должны были как-то проверять психологическое состояние человека перед продажей оружия. Не может он так в один раз с ума сойти.

С.Алексашенко― Яков, смотрите, про этого конкретного человека нет никаких свидетельств того, что он был ненормальным. То есть все, кто с ним общались, говорят, что абсолютно адекватное поведение, абсолютно нормальное, никаких признаков психического неблагополучия не было.

В Америке продажа оружия регламентируется законами штатов. В отдельных штатах это запрещено. В отдельных штатах там нужно принести справку от психиатра, в отдельных штатах можно просто по водительским правам купить, что называется, зайти с улицы и купить без какой-либо подготовки. Поэтому есть разные законы.

Есть некоторые ограничения перевоза оружия из штата в штат, но тоже недостаточно жесткие, и тоже всерьез их никто не контролирует. Знаете, как в Америке часто бывает, есть закон, ты знаешь о его существовании, но никто не стоит на границе штата и все багажники машин не отрывает и не проверяет, везешь ты оружие или не везешь.

Я.Широков― Хорошо. Тогда еще один вопрос уже по нашей истории. Вот эта ситуации с диссертацией министра культуры, его докторской степенью. Вам не кажется, что у нас просто так чуть-чуть бросили в толпу кость? Никакого лишения на самом деле не произойдет.

С.Алексашенко― Вы знаете, мне кажется, экспертный совет принял то решение, которое специалисты – не белгородские специалисты… как, знаете, можно было вообще в Тамбовский сельхозинститут отправить, например, диссертацию Мединского… Экспертный совет ВАК – это признанное, наверное, всеми собрание экспертов по истории. Они достаточно подробно написали: ошибки в методологии, ошибки в источниках, что человек не работал с архивными документами, не брал те источники, которые не попадают…, пользовался переводами на русский язык плохими, а не пользовался оригиналами.

И вы вывод такой, что, в принципе, ошибки, опечатки и неточности могут быть, но количество их в так называемой диссертации господина Мединского зашкаливает за все разумные пределы. Мне кажется, это и есть самый важный результат. Это оценка настоящими учеными, — которые ценят свое имя, а не белгородскими товарищами, — того, что написал наш министр культуры.

Соответственно, в принципе, как правило, президиум ВАК не идет против позиции экспертного совета. Если бы экспертный совет ВАК написал, что диссертация замечательная, что она открывает новые горизонты в науке, что он там новую методологию освоил, и что, вообще, диссертация замечательная, тогда бы мы понимали, что это условный заказ условного Кремля, то есть просто сказали: «Надо оправдать». И вот выкрутили руки, выломали всё что можно и заставили уважаемых людей написать нечто неприличное.

Они написали правду, они написали то, что они увидели в этом «гениальном» труде. Соответственно, президент ВАК, как правило, поддерживает мнение экспертного совета. Но если он не поддержит, то вот здесь как раз мы увидим позицию Кремля.

Это как с выборами президента академии наук – то, что мы обсуждали в прошлый раз. То есть у президента было право не принять решение академиков, которое ему, очевидно, не нравилось, но он решил с академией наук лишний раз не воевать. Зачем перед выборами создавать себе проблемы?

Мне кажется, что, учитывая тот факт, что между январем и маем 18-го года в России произойдет смена правительства, видимо, дни министра культуры сочтены. И в этом отношении, какая разница, является он доктором наук, не являются – пусть с ним разберутся. У него же там, две, по-моему, докторских диссертации, как-то так.

Я.Широков― Кандидатские у него, кажется, две.

С.Алексашенко― Собственно говоря, есть у него эта диссертация, нет ее – для его репутации это уже не важно. Про его диссертацию все сказано, и, на самом деле, решение президиума ВАК, оно покажет, хочет Кремль выкручивать руки или не хочет. Поэтому называть это костью я бы не стал.

Я.Широков― А вот смотрите, министр образования сегодня сказала, что все хорошо, никакого плагиата, ну да, там есть ошибки… Потом мы помним эти три попытки обсудить эту диссертацию в ученых советах разных вузов. Вот, мне кажется, просто сейчас выйдет в пар вся эта история, и Мединский останется доктором наук.

С.Алексашенко― Яков, даже если он останется доктором, даже если президиум ВАК примет решение оставить ему ученую степень доктора наук, про его диссертацию все сказано, там ни добавить, ни убавить. Она не соответствует минимальным стандартам научного труда, ни то что докторской диссертации, она вообще не соответствует понятию научной работы.

То, что сказала министр образования, пусть останется на ее совести. Я бы на ее месте лучше бы занялся губернатором Владимирской области, которая пишет с ошибками, имея филологическое образование. Этим бы занималась лучше бы, написала бы представление президенту Российской Федерации об отставке губернатора, потому что человек просто неграмотный. Такие ошибки допускать губернатор не может.

Я.Широков― Мы не знаем просто ситуации всей, при которой она допустила эту ошибку. Сделаем скидку все-таки: нервная профессия…

С.Алексашенко― Да-да-да… такую ошибку, наверное, в пятом классе уже не надо допускать. Поэтому, мне кажется, министр образования показала, что для нее понятие чести совести, достоинства не имеет значения, вообще пустой звук. Она готова защищать человека, который присвоил себе право называться ученым, присвоил себе право быть вершителем культурной атмосферы в России, называть автомат Калашникова достижением советской, русской культуры… Если автомат Калашникова — это символ русской культуры, то, в принципе, конечно, диссертация доктора Мединского – это символ российской науки под руководством нынешнего министра образования и науки.

Я.Широков― Хочу вас спросить, а у вас какая научная степень?

С.Алексашенко― Кандидат экономических наук, защитил в 89-м году.

Я.Широков― А докторской нет?

С.Алексашенко― Нет. Получилось так, что я сразу после нескольких дней после защиты кандидатской диссертации ушел на работу в правительства тогда еще Советского Союза. И мне уже было не до того: времени не было. Потому что писать диссертацию – 350 страниц текста – действительно, сделать научную работу, — я понял, что у меня на это нет времени. А потом я понял, что настоящим ученым я, наверное, уже никогда не стану, просто жизнь так меня бросала в разные стороны, а просто писать, что вот я доктор наук – ну, зачем? Я считаю, что для моей профессиональной репутации, наверное, мало что добавит.

С.Алексашенко: Внешняя политика России определяется исключительно президентом, остальные обслуживают его желания

Я.Широков― А вот в думе, например, всем удается написать не только кандидатские, но и докторские. Ну, не всем, но очень многим. Посмотришь корочки: кандидат, доктор, кандидат, доктор…

С.Алексашенко― Ну, и что из этого? В думе они все почти члены партии «Единая Россия». Что-то меняет? Мне тоже надо туда поступать? Я не привык делать как все, у меня есть свое понимание, нужно это делать, не нужно, стоит овчинка выделки, не стоит, нужно идти на компромисс с совестью или не нужно. Зачем? Купить диссертацию, наверное, было можно. Мне даже предлагали в свое время где-то в середине 90-х: «А давай мы тебе напишем диссертацию, утвердим — у нас будет хороший доктор».

Е.Снегов― Это и сейчас процветает.

С.Алексашенко― Это и сейчас процветает, конечно. Каждый выбирает для себя.

Е.Снегов― С темы Мединского, наверное, перейдем на более интересную… вернемся, точнее, к Каталонии.

Я.Широков― Мединский тоже интересен немало.

С.Алексашенко― Я думаю, что Мединский гораздо более интересен, чем Каталония, если так говорить.

Е.Снегов― С Мединским ситуация пока, скажем так, подвешенная, поэтому узнаем, наверное, через несколько недель, чем всё в итоге завершилось. А с Каталонией – там, собственно, тоже ситуация во многом подвешенная.

Все-таки, на ваш взгляд, чем обернется с экономической точки зрения, если действительно Каталония выйдет из состава Испании, объявит о независимости – как это экономически отразится и на самой Каталонии, и на Испании, и в целом на Евросоюзе, какие тут есть перспективы?

С.Алексашенко― Евгений, смотрите, на Евросоюзе это вообще никак не отразится, потому что Каталония, даже если вдруг случится такое, что она выйдет из состава Испании, она не собирается выходить из состава Евросоюза.

Я.Широков― А кто ее спрашивает?

С.Алексашенко― Шансы на то, что Каталония сможет выйти из состава Испании, близки к нулю. Для того, чтобы Каталония вышла из состава Испании, нужно послать туда вежливых «зеленых человечков», голубых, фиолетовых…, в общем, там кто-то должен появиться, чтобы с испанской армией, с испанской полицией сражаться и обеспечивать под дулами автоматов провозглашение независимости. Я думаю, что этого не произойдет, поэтому, соответственно, шансы Каталонии провозгласить себя абсолютно независимой и выйти из состава Испании, они маленькие.

Но, тем не менее, предположим, пройдет какое-то время, испанские власти подумают, увидят, что, действительно, проголосовало 43% жителей Каталонии, что практически все они поддержали независимость, может быть, правительство Испании захочет что-то такого… И начинается снова переговорный процесс, начинается подготовка к новому референдуму. И тогда, если вдруг Испания скажет: «Нам проще согласиться, нежели, чем бодаться и воевать» — тогда, я думаю, что параллельно пойдет процесс о том, чтобы Каталония сохранялась в составе Евросоюза. Потому что там нет своих законов. Все законы экономические, они испанские. А испанское законодательство, оно в полном соответствии с законодательством Евросоюза. Денежная единица – евро. Расчетная система построена через Европейский Центральный банк.

То есть, на самом деле, там сложнее Каталонии вывести из состава Евросоюза, чем ее там оставить. Вот оставить ее по большому счету – мало что нужно делать, а вывести оттуда… Посмотрите брексит: больше года прошло – никто не понимает, как этот брексит осуществить. А с Каталонией еще сложнее. Поэтому даже в этом маловероятном сценарии, что Каталония будет выходить из состава Испании, я думаю, что в этом сценарии шансы на то, что она останется в составе Евросоюза, близки к ста процентам.

Я.Широков― А если даже ничего и не произойдет, вот эта встряска, она как-то отразиться на курсе евро и вообще на состоянии экономики Евросоюза?

С.Алексашенко― Пока она никак не отразилась на курсе. Если уже не отразилась, то вряд ли отразится в будущем. Даже если предположить, что через две недели Каталония выйдет и состава Испании, — это моя гипотеза, что она останется в составе Евросоюза — и евро в этом отношении мало что угрожает. Даже если разразиться какой-нибудь колоссальнейший финансовый кризис в Каталонии, то вряд ли это в масштабах европейской экономики будет таким большим событием, которое потрясет основы всей еврозоны. Поэтому я думаю, что никаких экономических потрясений ожидать не стоит от этого.

Я.Широков― Эх, а я уже припас деньги, подождать, немножко опустится евро…

С.Алексашенко― Перевести евро в доллары или во франки швейцарские.

Я.Широков― Наоборот, приберег рубли, чтобы прикупить евро…

С.Алексашенко― Тоже правильно.

Я.Широков― А вы же говорите, что неправильно, что не упадет курс евро.

С.Алексашенко― А вдруг нефть подорожает? Яков, вы так заработаете. Самое главное, не упустите момент, когда нефть начнет дешеветь.

Я.Широков― Вот. Это нам опять же на вопросы некоторых слушателей, которые часто присылают их. Кстати, насчет вопросов. Их можно присылать по номеру: +7 985 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере. И уже есть парочка вопросов. В частности, в YouTube вас слушатели спрашивают: почему население беднеет при низкой инфляции? Я так понимаю, имеют в виду Россию.

С.Алексашенко― Ну, потому что уровень жизни населения зависит и от инфляции, которая снижает уровень жизни и от роста заработных плат, который повышает уровень жизни. Вот пока инфляция, несмотря на то, что она низкая и снижается, если посмотреть последние года полтора-два, то накопленная инфляция выше, чем накопленный рост уровня номинальных доходов. Поэтому реальная доходы, то есть доходы с поправкой на инфляцию, они снижаются, поэтому население беднеет. Это первое.

С.Алексашенко: Зарплата в Москве и зарплата в Рязанской области у доярок, понятно, немножко разная, и цены тоже разные

А второе: при любой инфляции низкообеспеченные слои населения беднеют сильнее, потому что инфляция считается по их корзине потребления, и людей с низкими доходами практически все уходит на жизнь: живут от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии. Люди с высокими доходами – у них есть сбережения, они могут, что называется, чуть-чуть в сбережения залезть или, наоборот, что-то отложить. То есть у них потребление не сильно эластично по инфляции.

Ну, и не забывайте, что у нас последние 3 года зарплата в бюджетном секторе была заморожена, и пенсии тоже, в общем, не повышались, поэтому, собственно говоря, почему доходы населения должны расти? Не растут они, конечно.

Я.Широков― Тут, я так понимаю, что одни из сторонников теории заговора нам пишут: «Вся история с Каталонией – это месть ФСБ Испании за дела русской мафии».

С.Алексашенко― Тоже красиво. Только эту месть надо было начинать лет 40, если не 50 назад. Я думаю, в те времена КГБ занималось другими вещами, а не отделением Каталонии от Испании.

Я.Широков― Еще один вопрос тоже от слушателя: «Появились материалы о том, что Трамп якобы готовится конфисковать зарубежные капиталы российских олигархов и чиновников. Это правдоподобно?

С.Алексашенко― Это неправдоподобно пока, потому что Трамп как раз этого не собирается. Есть закон о санкциях, принятый в начале августа, если я помню правильно, и в этом законе президенту Трампу отводится 180 дней, чтобы он представил доклад о счетах чиновников, друзей российского президента и – очень интересная терминология – «окологосударственных» бизнесменов, то есть которые тесно сотрудничают с государством; о тех активах, которые у них имеются в Америке и, соответственно, о том, целесообразно или нецелесообразно их замораживать. То есть этот закон дает такое как бы обращение к президенту: «Представь нам доклад». Но закон не требует введения санкций, замораживания и так далее.

Мне кажется, что на сегодня вопрос ужесточения серьезного санкций не стоит. И собственно говоря, последняя волна, связанная с кибераатаками российскими показала, что пока администрация Трампа готова исполнять такие, ну самые мягкие санкции: замораживание счетов, невыдача виз — замораживание счетов у людей, у которых их нет заведомо, или невыдача виз людям, которые не собираются ездить в Америку. Но это же санкции: неприятно. Потому что всю жизнь потом будет писать, что тебе был запрещен въезд в Америку, тебе было отказано и так далее.

Но это явно не те санкции, которые как-то нарушают российскую жизнь – экономическую, политическую, социальную – в общем, скорее, демонстративные санкции, нежели чем реальные.

Я.Широков― Вопрос еще от слушателя: «В каком оффшоре можно открыт дебетовую карту обычному гражданину? Если можно, где подешевле».

С.Алексашенко― Слушайте, не знаю. Залезьте в Гугл, погулите, может быть, и откроете. Но, я думаю, что в последние годы идет реальное ужесточение борьбы с оффшорами и открывать счета в оффшорных юрисдикциях становится все сложнее и сложнее. Это в любом случае удовольствие не из дешевых. Не знаю. Мне кажется, что достаточно скоро все-таки мир перейдет к тому, что все ваши счета во всем мире будут прозрачны для всех налоговых служб всего мира. То есть если вы представляете интерес для российской финансовой службы, для Федеральной налоговой службы, то она будет узнавать о ваших счетах в автоматическом режиме.

Я.Широков― Даже за рубежом?

С.Алексашенко― Даже за рубежом, да. Есть специальное соглашение, которое подписано, которое вступает в силу, по-моему, с 18-го или с 19-го года. Соответственно, пытаться прятаться… ну, может быть, вам удастся два-три года попрятаться, но, в конечном счете, вас найдут. Поэтому пять раз подумайте, прежде чем открывать счета в оффшоре.

Я.Широков― Я напоминаю, что это программа «Персонально ваш». Сегодня персонально наш экономист Сергей Алексашенко. Мы вернемся через несколько минут. Сейчас новости, потом немного рекламы.

НОВОСТИ

Я.Широков― И мы возвращаемся к программе персонально ваш. Сегодня персонально ваш и персонально наш экономист Сергей Алексашенко. Мы поговорили про Каталонию, диссертацию Мединского и Штаты, но все-таки к Штатам еще хотим вернуться.

Е.Снегов― Есть вопрос относительно назначения нового посла в России Джона Хантсмана. Что изменится и насколько значима личность посла в этом случае? Вот что изменится по сравнению с прошлым послом.

С.Алексашенко― Евгений, знаете, назначение посла важно, потому что об отставке предыдущего посла господина Теффта было объявлено достаточно давно. И, соответственно, отсутствие посла в отношениях между крупнейшими ядерными державами, наверное, не совсем нормальная ситуация, поэтому назначение посла лучше, чем его отсутствие.

На вопрос, что изменится, я бы сказал так, что это точно зависит не от посла. То есть посол – очень важный инструмент в общении двух стран, в общении двух администраций, но мы хорошо понимаем, что отношения России и США гораздо больше зависят от персональных позиций и особенно российского президента. Потому что все-таки внешняя политика России определяется исключительно российским президентом, остальные обслуживают его желания, его интересы, его прихоти, его указания.

В Америке это не так, в Америке все-таки выработка внешней политики, ее реализация является кооперативным действием, где одну из ведущих ролей играет, конечно, Госдепартамент, там и Пентагон имеет свое слово, и министерство торговли. В общем, все-таки президент Трамп, его сдерживают даже те министры, те секретари, которых он назначает. То есть они могут проводить какую-то свою линию. И будучи так же, как российский президент, Верховным главнокомандующим, в принципе, он может отдать приказ о нанесении какого-нибудь удара, все равно его сдерживают и ограничивают, и просто так послать экспедиционный корпус когда-нибудь в Сирию, в Ливию, Намибию, в Уганду он не может. Поэтому отношения России и США в первую очередь будут зависеть от позиции, от взглядов, от действий российского президента.

Ну, а посол господин Хантсман, он как профессиональный дипломат, работал в такой сложной стране как Китай, у которой с Америкой достаточно трений, они, правда, больше экономические, чем политические, но понятно, что он может работать в сложной ситуации, умеет доносить точку зрения Белого дома, американской администрации и способствовать диалогу. Потому что, несмотря на все противоречия и трения между США и Китаем, как-то их все удавалось сглаживать, и, я думаю, что заслуга посла в этом была немаленькая. Поэтому если вдруг приоткроется окошка и возникнет какой-то шанс улучшения отношений, я не сомневаюсь, что господин Хантсман сможет воспользоваться этим окошком. А если окошко не откроется, вряд ли он сможет сильно чем-то помочь.

С.Алексашенко: Даже если вы купите «ВИМ-Авиа» за ноль, за один рубль, вы будете 10 лет отрабатывать долги

Е.Снегов― Его назначили из Китая, то есть опыт во многом именно китайский. Это нам о чем-нибудь говорит?

С.Алексашенко― Я не думаю, что на это нужно обращать серьезное внимание. Нужно обращать внимание на то, что он профессиональный дипломат и работал в очень сложной стране, с которой объем противоречий и трений — они другого уровня, в другой плоскости лежат, — но тоже очень сложные отношения, и посол там справился с этой работой. Поэтому нужно обращать внимание на то, что это абсолютно профессиональный дипломат, умеющий работать в сложной стране.

Я.Широков― Вы говорите, что не особо влияет личность того, кто ведет политику со стороны США, как-то все коллективно. Но, с другой стороны, когда назначили Теффта, то у нас стоял такой, что называется, крик со стороны России… Вот сейчас Хантсмана пришлют – все-таки это воспримут как «Ага! Решили полегче быть…» или наоборот?

С.Алексашенко― Давайте открутим назад. Теффта назначали при президенте Обаме, которого мягко говоря, у нас не любили и не уважали, как это… за приличного человека не считали, и поэтому любое его действие, любой человек, который приехал на место господина Теффта, он бы подвергся бы той же самой критике. Но господин Теффт не менее профессиональный посол, чем господин Хантсман. И его пребывание в Москве свелось к тому, что «окошко не открылось», вот то окошко, в которое посол может полезть и что-то поменять, что-то повлиять, — ему такое окошко предоставлено не было. Поэтому, собственно говоря, он уезжает, в принципе, уехал, и о нем ничего плохого ни МИД, ни российский Кремль не говорят. А какие к нему претензии? Никаких особых нет.

Поэтому, мне кажется, что, в принципе, если предположить гипотетическую ситуацию, что был бы сейчас опять президентом Барак Обама, то, конечно, господина Хантсмана подвергли ты такой же критике. Просто с Трампом никто не хочет портить отношения. Понимают, что, наверное, не совсем правильно, а, во-вторых, человек тоже… горячий, его лучше лишний раз… не буди лихо, пока оно тихо. Поэтому его лучше не раздражать, не комментировать его назначения, тем более, в негативном плане.

Поэтому это абсолютно спокойно воспринято, и, мне кажется, никаких особых последствий ждать не следует.

Е.Снегов― Зато, мне кажется, как минимум российские СМИ, государственный, прогосударственные, довольно часто вспоминают о Майкле Макфоле и цитируют его различные заявления и так далее, то есть они возвращаются к послу, по сути, еще к предыдущему. Это с чем-то связано или это связано просто с личностью и с остротой его высказываний?

С.Алексашенко― Мне кажется, это связано с личностью господина Макфола, который ведет достаточно активную публичную жизнь в социальных сетях, много и с удовольствием комментирует и в онлайне и в офлайне…

Я.Широков― Иногда еще на русском.

С.Алексашенко― Временами на русском. То есть, несмотря на то, что он давно не посол, а профессор Стэнфорда и занимается вообще более широкой международной тематикой, не только Россией, но для него Россия интересна. Он по-прежнему сохраняет свой интерес к России и комментирует то, что происходит, поэтому он ньюсмейкер. Только на прошлой неделе был назначен зам госсекретаря господин Уэс Митчелл, который будет Викторию Нуланд заменять, который занимается Европой, в том числе, и Россией. А, в принципе, до этого момента по большому счету в администрации Белого дома вообще не было ни одного уполномоченного чиновника, занимающегося Россией как таковой. Поэтому, в общем, господин Макфол был ньюсмейкером американской администрации невольно. Надо же хоть про кого-то говорить. Поэтому, наверное, он заслужил свой интерес. Раз уж его российские государственные СМИ цитируют, значит, он все-таки говорит что-то важное и интересное.

Я.Широков― Практический вопрос. Слушательница Юля из Нижегородской области нас спрашивает: «Какая зарплата в России должна быть достойной? Навальный говорит, что 30 тысяч – это мало. А у нас в деревне доярки получают 4 тысячи, а охранники 6 тысяч». Юля, во-первых, это, действительно, кошмар. А, действительно, какая зарплата достойная в России, по-вашему?

С.Алексашенко― Яков, смотрите, мы же понимаем, что если всем поднять зарплату в три раза, то и цены вырастут в три раза. Поэтому, мне кажется, что в таком номинальном выражении, какая зарплата достойная, говорить тяжело.

Дальше, зарплата в Москве и зарплата в Рязанской области у доярок, понятно, что немножко разная, и цены тоже разные. Мне кажется, что то, что в России является средней – 37, по-моему, тысяч рублей, если не брать Москву, Санкт-Петербурга и еще десяток городов-миллионеров, то для оставшейся части страны я не могу сказать, нормальный, но этот тот уровень дохода, который обеспечивает существование. То есть, в принципе, в моем понимании Россия – это страна, которая достойна эквивалента зарплаты где-то между 800 и 1000 долларов. То есть по нынешнему курсу рубля это будет 45-55 тысяч рублей. Мне кажется, это та зарплата, которая может считаться в России нормальной, для той экономики, которая есть в России, она тоже может считаться нормальной.

Я.Широков― Я просто боюсь, что при зарплате в 45 тысяч рублей у доярок мы получим молоко за цену как крыло самолета.

С.Алексашенко― Яков, может быть, просто дороги не надо строить такие дорогие, которые у нас? Может не нужно триллионы рублей на вооружение тратить, а тратить их на что-то другое.

Я.Широков― Да, как шутили вчера в этой передаче, трава на Зенит Арене дороже, чем в Амстердаме.

С.Алексашенко― Да, Зенит Арену не надо было строить за эти безумные деньги. Вы же меня спросили с точки зрения потребительской – то, что я считаю нормальным для уровня жизни в России. Это не означает, что я говорю, что надо всем немедленно поднять зарплату до 45 тысяч рублей прямо завтра указом президента. Конечно, так не бывает. Конечно, экономика должна развиться соответствующим образом. Тогда и бизнесменов нужно не кошмарить, в тюрьму их не сажать, начиная от Серебренникова и кончая губернатором Белых, который собирал с бизнесменов деньги, чтобы город приводить в порядок, чтобы туда могли туристы приезжать, деньги оставлять, экономика развивалась. То есть это такая, многоплановая задача. И понятно, что нынешняя российская власть делает все возможное, чтобы зарплата россиян была существенно ниже того уровня, про который я говорю.

Я.Широков― Еще один вопрос про нашу действительность. Ваши прогнозы: что будет с компанией «ВИМ-Авиа?»

С.Алексашенко― Она обанкротилась, Яков.

Я.Широков― Всё, конец ей?

С.Алексашенко― Опять, я опираюсь на то, что известно в СМИ. Долги компании «ВИМ-Авиа» достигают 10 миллиардов рублей. Значит, «Аэрофлот» расщедрился и 2 миллиарда своих денег за счет средств своих акционеров погасил. Остается 8 миллиардов рублей. Даже если предположить, что у «ВИМ-Авиа» замечательные самолеты и замечательные лизинговые соглашения на самолеты; даже если предположить, что у «ВИМ-Авиа» замечательная сеть маршрутов, которая может приносить доход – вот сколько нужно зарабатывать? У «Аэрофлота» прибыль ежегодная, предположим, 10 миллиардов рублей, но ведь «ВИМ-Авиа» во сколько раз меньше «Аэрофлота»? Нужно лет 15 отработать, чтобы эти убытки, эти долги не просто отработать… Даже если вы купите «ВИМ-Авиа» за ноль, за один рубль, вы будете 10 лет отрабатывать эти долги. Вот что с ней может быть?

Вот у нас вице-премьер Дворкович заявлял, что уже есть инвесторы, готовые ее купить. И тут же эти инвесторы говорят: «Да, мы, конечно, готовы купить, но для этого нужна бюджетная субсидия. То есть дайте нам, пожалуйста, денег налогоплательщиков и тогда мы попробуем эту компанию запустить». Ну, знаете, а там… а не смогла… Мне кажется, что авиакомпания «ВИМ-Авиа» — банкрот, она уйдет с рынка так же, как ушла «Трансаэро», и отряд не заметит потери бойца. Собственно, российская отрасль авиаперевозок, она достаточно конкурентна, там много игроков, и уход «ВИМ-Авиа» ни на что не повлияет.

Е.Снегов― А не может ли сложится такая ситуация, что возникнет политическая воля для того, чтобы как-то «ВИМ-Авиа» искусственно сохранить? Есть ли такой шанс, и есть ли такой вариант?

С.Алексашенко― А я не очень понимаю, чья это политическая воля и с какой целью. Если у российского правительства есть лишние 8 миллиардов рублей, чтобы погасить долги «ВИМ-Авиа», я буду рад. Только, мне кажется, что даже для 8 миллиардов рублей, что с точки зрения бюджета не очень много, но есть гораздо лучшее применение, и можно было направить на более полезные цели.

С.Алексашенко: Да не спасут «ВИМ-Авиа», не спасут! Не было ни одного случая спасения трупа

Я не очень понимаю, для чего нужно спасать «ВИМ-Авиа». Та конкурентная политика, которую «ВИМ-Авиа» проводила на рынке, она привела к тому, что компания накопила огромные долги и стала банкротом. Предположим, государство спишет ей все эти долги. И тот же самый менеджмент, те же самые акционеры будут ту же самую политику проводить. Через год там опять будет убытков на 5 миллиардов, она опять остановится. В чем политическая воля? Мне кажется, что никаких особых социальных протестов со стороны пилотов и стюардесс «ВИМ-Авиа» как-то не было, и она найдут себе работу.

Я.Широков― Скажите тогда, а вот объединение «Бинбанка» и «Открытие» — это хорошо или плохо?

С.Алексашенко― Это гениально, Яков, это гениально, просто откровенно. Яков, я поражен этой гениальностью мысли. Потому что оба банка рухнули из-за того, чтоб покупали плохие активы – «Бинбанк» активно консолидировал плохие банки, а «Открытие», собственно, рухнул, потому что пытался поглотить убыточный «Росгосстрах»… И вот теперь у нас Центральный банк, который вообще ничего не учится, мне кажется, он даже газет не читает, и он считает, что если 10 убыточных банков, которые есть у «Бинбанка» сложить с тремя убыточными банками и одной убыточной большой страховой компанией «Открытия», и все это сложить в один флакон, то получится просто замечательный банк, который немедленно нужно вывести на биржу (и розничные акционеры – заметьте, ни одного стратегического инвестора) — вот все в розницу, все 100% этого банка нужно будет продать на бирже. Яков, отдыхает – вся мировая экономическая наука отдыхает!

Мне кажется, что люди точно живут в каком-то другом мире и плохо понимают, что происходит с этими банками, почему они обанкротились, и сколько лет нужно будет вытягивать их из этих долгов. Тем более, что продать на бирже банк в розницу… Ну, слушайте, не знаю, за пределами реальности, анекдот ходячий.

Я.Широков― Ну, то есть, как говорил один мой знакомый, пытаются взять ведро помоев и ведро повидла и получить два ведра повидла.

С.Алексашенко― Нет, яков, два ведра помоев и ведро фекалий и сделать два ведра повидла. Вот что пытаются сделать. А после этого сказать: «А мы все это дело продадим».

Я.Широков― Хорошо. Слушатель спрашивает: «Когда эти банки обанкротились, государство выиграло или проиграло?»

С.Алексашенко― Государство проиграло, потому что государство, в конце концов, это мы, это граждане, которые живут в России, и за счет уровня жизни которых будет идти спасение этих банков. Потому что мы до конца не очень понимаем, сколько денег Центральный банк будет выделять на спасение «Открытия» и «Бинбанка». Похоже, что речь пойдет о сотнях миллиардах рублей.

Я.Широков― Уже почти 2 триллиона, я читал.

С.Алексашенко― Тем не менее, эти триллионы я пока бы не стал всерьез воспринимать, потому что это кредиты, которые с этой точки зрения нормальные, то есть у банков есть активы, под залог которых Центральный банк дает кредиты – это нормальная деятельность. А Центральный банк обещает что-то вложить в капитал банков, и это будет ударом по нашему уровню жизни, потому что это та самая инфляция, с которой Центральный банк борется. Знаете, одной рукой вычерпывает воду, а другой рукой добавляет воду. Поэтому государству вообще это ничто, а мы с вами проиграем.

Потому что, вообще, политика поддержания на плаву банкротов, она мне не очень понятна. Вот с кризиса 2008 года, посмотрите, у нас есть «Связь-банк», «Глобэкс» банк, которые «Внешэкономбанк» 10 лет пытается санировать – 10 лет! А они, собственно, как были банкротами, так были банкротами…

С.Алексашенко: Сейчас речь не идет, что как-то ограничат хранение оружия на руках в Америке

Потом появился Банк Москвы, который ВТБ там… получил 300 миллиардов рублей в 11-м году по курсу 30, там было, что называется, 10 миллиардов долларов, и сказал: «Да мы этот банк сейчас поставим на ноги. Он будет самым лучшим…». И всё, и не получилось, и Банк Москвы исчез вместе с этими 300 миллиардами.

После этого появилась эта программа санации, которая была запущена. Полтора десятка банков и полтора триллиона рублей за счет федерального бюджета всё это дело нужно было спасать. И ни один и этих банков – там ТРАСТ, «Мособлбанк»… и так дальше, группа «Рост Банк», который там у «Бина» — вот все они одинаковые банкроты, получили полтора триллиона рублей, и не один из этих банков не выжил.

А теперь Центробанк говорит: «Вы все не умеете. Я вам сейчас покажу, как спасать. Вот у меня такие классные специалисты работают в Центральном банке. Я сейчас по рынку пройду и найду специалистов, которые этих 12 мертвецов оживят, и они побегут и станут олимпийскими чемпионами в беге на сто метров». Просто, Яков, мне кажется, смеяться надо или плакать больше.

Я.Широков― Скорее, плакать, учитывая, что будут печатать деньги, разгонять инфляцию. Не хочется, конечно, на такой грустной ноте заканчивать нашу передачу, у нас уже время подходит к концу. Но, все равно будем надеяться, что специалисты найдутся, и банки будут спасены меньшей кровью. И компания «ВИМ-Авиа» в каком-то виде…

С.Алексашенко― Да не спасут, Яков, не спасут! Не было ни одного случая спасения трупа. Ну, как они их могут спасти, ну послушайте?

Я.Широков― Был – воскрешение Лазаря.

С.Алексашенко – А―а. ну хорошо.

Я.Широков― На этом мы завершаем нашу программу. Я напоминаю, что персонально ваш был экономист Сергей Алексашенко. Услышимся в следующий вторник. Спасибо!

С.Алексашенко― Спасибо, до свидания!