На рассвете два взрослых самца горных горилл ловко перемахивают через каменную стену чуть ниже человеческого роста, ограждающую Вулканический национальный парк на северо-западе Руанды. Приземлившись на подстриженную траву, гориллы неторопливо спускаются по склону через огороды, сначала опираясь на костяшки пальцев рук, затем почти распрямившись. Добравшись до эвкалиптов, они начинают обдирать кору острыми резцами. Вскоре к ним присоединяются самки и молодняк из их группы, Титуса, – ее, как и другие, исследователи называют по имени альфа-самца. И все вместе обезьяны принимаются за тонкие ростки бамбука....Тем временем высоко в парке, на поросшем густым лесом и окутанном туманом склоне гор Вирунга, руководитель группы проектов Международного фонда по спасению горилл имени Дайан Фосси Вероника Вечеллио устраивается на бревне, чтобы понаблюдать за взрослым самцом по кличке Урвибутсо. Непоседа Урвибутсо, всегда готовый сбежать из парка, занят: аккуратно складывает листья чертополоха и отправляет их в рот. Вероника, изучающая поведение горилл в группе, ждет, когда самец к ней повернется, и щелкает камерой. Увеличив снимок, она видит рану на его носу.«Этим утром он подрался с другим серебристоспинным самцом из группы Титуса», – заключает она. (Серебристоспинными называют самцов из-за чепрачного окраса спины, который появляется, когда они достигают зрелости.)Гориллы этой группы вот уже десять лет убегают из парка через стену и каждый год – все дальше. Ничего хорошего это не сулит. Хотя обезьяны пока не едят картошку или фасоль с огородов, они губят деревья – важное подспорье в хозяйстве местных жителей. Но проблема не только в этом: гориллы разгуливают среди навоза и человеческих испражнений, а значит, легко могут подцепить какую-нибудь заразу, и шансов пережить вспышку инфекции у них будет немного. Поэтому, когда группа слишком близко подбирается к глиняным хижинам в Бисате, поселке из 10 тысяч человек, сторожа парка палками загоняют горилл обратно. «Так мы расплачиваемся за успех», – вздыхает Вечеллио.Американка Дайан Фосси, не имея опыта работы с дикими зверями, приехала в Африку в конце 1960-х, чтобы изучать горных горилл, по совету антрополога Луиса Лики и при поддержке Национального географического общества.К 1973 году в горах Вирунга насчитывалось менее 275 больших человекообразных обезьян, но сегодня, благодаря чрезвычайным мерам – постоянному наблюдению, неустанной борьбе с браконьерами и ветеринарному контролю – здесь обитает примерно 480 горилл.Рост численности благоприятно сказался на генетическом разнообразии: раньше десятилетиями ученым приходилось наблюдать такие последствия инбридинга, как волчья пасть и сросшиеся пальцы. Однако во всем есть свои минусы. «Группы увеличились, иногда аж до 65 особей, – рассказывает Вечеллио. – А ведь даже 25 горилл – это почти в три раза больше численности средней группы в горах Вирунга в Уганде и Демократической Республике Конго. В некоторых районах группы живут слишком близко друг к другу. Возникают конфликты».Сегодня столкновения между группами, во время которых гориллы зачастую получают увечья или убивают детенышей, чтобы избавиться от потомства самца-соперника, вспыхивают в шесть раз чаще, чем десять лет назад. Повышается и уровень стресса, вследствие чего гориллы становятся уязвимы для многих болезней.Эти проблемы не были бы столь острыми, будь у горилл неограниченное пространство для передвижения. Но площадь Вулканического национального парка – всего 160 квадратных километров, и со всех сторон его обступают крестьянские хозяйства. Жители окрестных деревень то и дело нарушают границы парка, перелезая через каменную ограду, чтобы набрать дров, поохотиться, собрать мед, а в засуху – запастись водой.Посетители парка вряд ли замечают происходящие изменения. А вот исследователи прекрасно понимают, что наблюдают совершенно новые явления – мало того что растет популяция вида, бывшего на грани вымирания; возможно, ученым еще придется пересмотреть представления о поведении горилл в группе.Пасмурным утром, при температуре чуть выше 10 градусов, у меня ушло почти два часа, чтобы, увязая в грязи и продираясь через заросли высоченной, в человеческий рост, крапивы, добраться из Бисате до кордона, основанного Дайан Фосси в 1967 году в седловине между вершинами Карисимби и Високе. Этот исследовательский центр, который Фосси назвала Карисоке, поначалу состоял из двух палаток, но со временем разросся до доброго десятка хижин и служебных построек, расположившихся среди заросших мхом 25-метровых деревьев Куссо. Сегодня, как и во времена Фосси, влажный воздух кажется зеленоватым из-за обилия папоротников, лиан и другой растительности, рядом с поляной все так же бежит ручей. Когда-то на берегу этого ручья Фосси часами изучала помет горилл в поисках неопровержимого доказательства каннибализма (исчез труп детеныша), но так ничего и не обнаружила.