Больница им. Боткина в Петербурге Фото: Илья Казаков/«Фонтанка.ру«/Архив

По состоянию на 5 апреля в Петербурге 32 человека выписаны после диагноза COVID-19. Трое до выписки не дожили. Ни один из уцелевших ранее не давал интервью. Монолог 54-летней Ольги, который «Фонтанка» публикует полностью, не похож на обнадеживающую браваду о победе над вирусом. Ей было действительно больно, страшно, а лечение шло тяжело. Следом за ней в Боткина увезли и её мужа. Позади месяц в больнице и еще столько же предстоит наблюдаться у врачей. А больше всего она опасается возвращения инфекции. Ольга советует всем остальным не повторять ее ошибок.



«Если вы думаете, что я скажу что-то, что утешит тех, кто боится, то нет. Я как боялась коронавируса, так и продолжаю бояться. Потому что на самом деле, как мне сказала врач в Боткина, повторных заражений никто не отменял. Рецидивы описаны, и выходя из больницы, я не буду чувствовать себя в полной безопасности. После выписки я буду соблюдать все те же правила, что и на карантине. И минимум месяц буду наблюдаться у пульмонолога. Мне предстоит сделать компьютерную томограмму, рентген и лечить легкие — последствия коронавируса.

Я заразилась в Италии. Мы ездили туда с 19 февраля по 8 марта — не отменяли свою поездку, хотя тучи над страной сгущались с самого начала. Мыли руки и утешали себя тем, что уехали на юг страны, а все проблемы на севере. Но ходили в рестораны, чего, видимо, делать не стоило.

Почувствовала я себя плохо уже на обратном пути — я добиралась железной дорогой. И в поезде Рим — Мюнхен у меня появилось такое чувство, что мне в горло воткнули нож. И там его поворачивают. Это был первый признак. Но то, что это коронавирус, я не подумала. Я все время читала в Интернете про его симптомы, и там было написано, что при нем должны быть еще сухой кашель и температура. А их вроде не было, и я решила, что это все-таки просто вирус. Но потом поднялась температура до 37 градусов и всё время, пока я ехала на поезде, из Берлина до Москвы, она прыгала: то 36,6, то 37, то 37,3. У меня напрочь отшибло аппетит. У еды не было вкуса, я не чувствовала запах. Ешь гамбургер, а такое чувство, что прессованную бумагу. Все ощущения как выключили.



Я лечила горло — полоскала, пила настойку зверобоя с кипятком. В Москве, когда сошла с поезда, у меня зашевелилось что-то — «а вдруг получится хотя бы сдать тест». У меня был забронирован отель у Белорусской на ночь, на следующий день был поезд в Питер. И я вызвала скорую помощь. Сказала, что только прибыла из Италии и что я себя плохо чувствую. Они приехали, измерили у меня температуру — она оказалась 36,6. Посмотрели горло — сказали, что оно у меня абсолютно чистейшее: «Чего вы нас вызвали?». Взяли тест на коронавирус и уехали. А я на следующий день отправилась в Петербург.

Муж, который вернулся из Рима самолетом, встретил меня на машине в Петербурге у вокзала 11 марта в 18:50. И вот когда он уже вез меня домой, то начался сильный-сильный озноб, резкими приступами. Это было ни на что не похоже, не обычный грипп. Когда я сказала об этом мужу, то он сказал, что у него, похоже, тоже температура поднимается. Дома попытались сделать ужин. Он что-то съел, я вообще ничего не смогла. Ночью проснулась от того, что у меня адски болит горло, поднимается температура, и мне показалось, что мне не хватает воздуха.



Я опять позвонила в скорую помощь. Сказала, что вернулась из Италии. Через три часа меня забрали в Боткина, и под утром поместили в бокс. Муж заявил, что это не коронавирус, и остался спать. Его увезли на следующую ночь, после того, как я прислала к нему врача уже из Боткина.

В больнице у меня сразу же взяли анализ на коронавирус. Но раньше него пришли результаты теста из Москвы — положительные. Морально я была к этому готова: был озноб, постоянно хотелось спать... я никогда раньше с таким не сталкивалась. И понимала, что это оно.

А самочувствие было ужасное. Коронавирус был в разгаре. Три дня была температура до 37,5. Мне назначили некие капельницы. Что капали — я не спрашивала, но говорили, что антибиотик какой-то. И температура спала. И я обрадовалась, что все закончилось. Но нет, через день она начала расти еще больше: до 38–38,5. Врачи ничего особо не объясняли, но, видимо, это начался уже какой-то процесс в легких, потому что они притащили мобильный рентген.

Дальше потребовалось написать заявление на имя зав. отделением: «Прошу предоставить мне альтернативное лечение, аналогичное тому, которое применялось для лечения пациентов при предыдущих версиях коронавируса». И мне стали давать препараты, которые дают пациентам с ВИЧ (в Комздраве «Фонтанке» пояснили, что это нормальная практика. — Прим. ред.). После этого на третий день спала температура, на четвертый появился аппетит, а на пятый вернулся и вкус. Я пролежала в больнице почти месяц. Под конец мне сделали два теста, они оказались отрицательными. И мне сказали, что будут меня выписывать.



Как я поняла — болезнь очень коварная, и как она будет развиваться, никто не знает. Ни пациент, ни врачи. Это самое страшное. Всем, у кого будет озноб, температура, адская боль в горле, советую не тянуть и сразу же вызывать врача на дом. И если есть подозрения — ехать в больницу».

По данным федерального оперштаба, на 5 апреля в России зарегистрированы 5 389 подтвержденных случаев заражения, выздоровели 335 человек, 45 умерли. Петербургский оперштаб дает следующий цифры: 191 человек инфицирован, 32 выписаны, 3 скончались. В мире, по информации Всемирной организации здравоохранения, свыше миллиона заразившихся коронавирусной инфекцией нового типа, боле 60 тысяч умерших.

Илья Казаков, «Фонтанка.ру»

