Вы наверняка прочли не один десяток материалов других СМИ по своим темам и потому видели, как устроены их язык и форма. Вызвало ли у вас это какие-то вопросы и показались ли они вам недостаточными для разговора о волнующих вас проблемах?

Данилин: Вопросов много, на самом деле, потому что темы обширные. Даже к описанию одного факта пыток можно подходить с разных углов.

Женисхан: Здесь, наверное, и проявляется специфика, которую мы перенимаем у Медиазоны. Мы много работаем с материалами дела и всё написанное нами мы так или иначе можем подтвердить каким-то документом. Если мы не можем что-то подтвердить, мы отмечаем, что не имеем бумаг, подтверждающих это. Этот нюанс и будет отличать нас от многих СМИ. Тексты из-за этого могут казаться несколько суховатыми, но это оправдано тем, что каждое слово в них будет опираться на что-то более ли менее устойчивое. Основная проблема Казахстана в том, что у нас не сложилась собственная школа журналистики. Причина заключается и в плохом журналистском образовании, и в дефиците кадров, и в давлении, которое материальным и физическим образом оказывается на журналистов. Это всё отражается и на нас, на том, как мы работаем с информацией. Потому что у нас нет какого-то одного издания, которое для всех является эталоном, и на примере которого мы можем отслеживать изменение обстановки в стране. Понятно, что специфика журналистской среды состоит в том, чтобы не доверять всем до конца, но у нас это выходит за все разумные пределы. Поэтому нам важно учиться у самой близкой нам школе качественной журналистики – российской. Но при этом не брать и слепо перекладывать что-то по шаблону, а смотреть за действиями соседних изданий и понимать, что они делают, как и почему.

Данилин: В подтверждение замечаний Дарии могу рассказать о своём примере обучения на одном из казахстанских журфаков. После его окончания ты приходишь на работу в какое-либо издание и через некоторое время понимаешь, что тебя учили совершенно не тому. Ты ничего не знаешь о журналистике в принципе, работаешь два-три года, чему-то учишься, а потом приходишь в Медиазону и, получая десять правок на одну новость, вновь понимаешь, что так ничему и не научился. От тебя требуют выполнения совершенно других стандартов, которых я прежде не наблюдал. Важным оказывается каждое слово, каждая фраза. Дело в том, что к тебе не придираются, но стремятся к идеальному состоянию текста. В некоторых же изданиях они вовсе не проходят этапы редактуры и вычитки корректора.

К вашим репликам можно было бы добавить институциональный аспект, связанный с дефицитом правозащитных организаций, юристов и исследователей, вовлечённых в общественные процессы, расширив тем самым мой изначальный вопрос. Исходя из этого можно ли назвать достаточными те усилия, которые казахстанские издания, да и общественная сфера в целом, концентрируют на проработке важных для вас тем?

Данилин: Мне кажется, что нынешних усилий всё же недостаточно. Взять те же суды: внимание к определённой части процессов довольно высокое, но как правило проводятся они в крупных городах. Что происходит в отдельных сельских или районных судах никто не знает. Когда ты просто заходишь в банк судебных актов, то часто видишь судебные дела такого рода: полицейский доставил какого-то человека в участок, забыл про него и тот повесился. Дело произошло очень давно, а полицейского уволили относительно недавно – полгода назад, хотя вскоре он смог восстановиться на работе. Подобные дела, к сожалению, редко приобретают огласку.

Женисхан: И здесь у нас, вероятно, есть небольшое преимущество перед изданиями с более широким охватом тем: мы можем позволить себе писать о таких случаях, подольше посидев с нужными документами. Для нормальной работы системы медиа в стране должны быть и большие агрегаторы новостей, которые в основном идут по верхушкам, и какие-то профильные издания, где ты можешь прочитать расширенные материалы о людях и проблемах, о которых ты бы никогда, возможно, сам и не узнал. Что касается проработки тем, то нередко медиа и журналисты нашей страны действуют наугад: они пишут о темах, волнующих их самих. Такие истории, конечно, тоже складываются в какую-то картину. Но из-за того, что у нас и СМИ меньше, и журналистов не так много, мы видим, что выпадает множество сюжетов. При этом мы не хотим ворваться и сказать: всё, чем занимаются наши СМИ – плохо, а мы начнём писать материалы хорошо. Это совершенно не так. Мы будем продолжать сложившийся вектор работы, наблюдая за тем, что делают другие издания. У них выходят замечательные материалы, но есть вещи и похуже, что, на самом деле, есть признак нормального рабочего процесса. Мы в принципе не намерены конфликтовать с кем-то, а даже напротив, открыты к диалогу. Критиковать же если и будем, то только по существу, и только в том случае, если другая сторона окажется к этому готова. В свою сторону мы приемлем критику и всегда готовы выслушать замечания.

Если фокусироваться только на приоритетных для вас темах, то и они довольно обширны. Перед интервью вы сказали, что в казахстанской редакции пока только три человека. Хватит ли у вас ресурсов, чтобы уделять всему равное внимание или вы планируете постепенно расширяться?

Женисхан: Об этом сложно говорить сейчас, когда мы только запустились. Мы бы, конечно, хотели, чтобы нас было больше, чтобы у нас была какая-то репортёрская сеть и возможность отправлять журналистов в поездки по регионам. Но сейчас рассуждать о таком сложно, потому что это может ударить по нам и по нашей работе с новостями. Для нас будет очень показательным первый год работы. Мы почти наверняка будем проходить те же этапы, через которые проходила российская Медиазона. Например, когда с тобой не хотят взаимодействовать юристы и адвокаты, а потом у тебя появляется репутация и гораздо больше людей начинает охотнее идти на контакт. Мы будем смотреть на то, как на нас реагируют не только читатели, но и люди из пенитенциарной системы и наблюдательных комиссий, адвокаты, какие-то скрытые игроки – то есть все, с кем мы можем говорить о происходящем в стране. В перспективе мы бы хотели расширить не только локальный штат, но и штат по Центральной Азии, охватывая и другие страны, потому что регион не исчерпывается только Казахстаном и Кыргызстаном. Но важно сказать, что у нас есть большое преимущество: мы не сильно зависим от кликов в силу другой экономической модели. Та логика, в которой мы пишем новости и материалы, привела бы многие издания к финансовому коллапсу: из наших заголовков часто можно понять о чём новость, не открывая её. И это то, как многие не могут позволить себе обращаться с новостями, потому как они сильно зависят от рекламы на сайте.

Данилин: Ещё к ответу на вопрос о специализации стоит добавить, что мы не будем писать только о судах, всё глубже уходя в детали. Нам вообще дали карт-бланш на выбор тем. Мы не должны загонять себя в слишком узкие рамки, освещая одно судебное дело за другим. У нас есть большое поле для изучения, включая даже сферу госзакупок. Мы, очевидно, будем много работать и нам придётся нелегко. Но не думаю, что это какая-то особая проблема. Это обычная работа журналиста.

Женисхан: Вместе с расширением тематического охвата мы будем использовать больше форматов. Пример, лежащий на поверхности – онлайн-сюжеты, которые представляют собой два разных способа подачи новостей. Первый из них – онлайны – используются для событий, происходящих прямо сейчас, в которых заметки обновляются каждые 15-20 минут. А второй – сюжеты – используются, когда новости по тому или иному событию появляются один-два раза в день, после чего компонуются в единый материал. Это позволяет читателю следить за развитием той или иной темы с большим удобством. Этими двумя инструментами как российская Медиазона как раз и узнаваема. Параллельно с этим мы можем делать какие-то короткие и даже визуальные форматы. У нас очень популярен инстаграм. Некоторые люди получают информацию преимущественно оттуда, а там никто не читает простыни в 30 тысяч знаков. Мы будем работать и с ним. Плюс, не стоит забывать об инфотейнменте. Юристы и судьи тоже люди, которые могут говорить нелепые вещи, создавая таким образом дополнительные информационные поводы, которые вполне могут развлекать. В общем и целом, мы постараемся много экспериментировать.