Финансист Андрей Мовчан рассказал Sobesednik.ru о несуществующем «дне» рубля и важных компонентах подъема экономики РФ.

Нынешнее падение рубля, в отличие от прошлогоднего, сопровождается почти полным отсутствием комментариев со стороны властей и апокалиптическими прогнозами экономистов. Никто уже не обещает «баррель по 80» и не смеется над «долларом по 100». Что будет дальше с нефтью, рублем, ценами и всеми нами, рассказал известный финансист Андрей Мовчан, руководитель экономической программы Московского центра Карнеги.

Про дно

– Недавно глава Минэкономразвития Улюкаев сообщил, что мы, вероятно, достигли хрупкого дна. Это уже дно?

– Он, кажется, не первый раз об этом говорит. Только нет никакого финансового или экономического понятия дна. Есть географическое, но и в этом смысле дно бывает разное: вот шельф, а вот уже Марианская впадина. Мы начали 2014 год с великолепной ценой на нефть, а экономика была уже в рецессии. И теперь, когда мы получаем в два раза меньше нефтяных денег, по какой причине она вдруг перестанет падать и начнет расти? Тут нет логики.

– Как следует относиться к экономическим прогнозам властей?

– Я занимался, правда поверхностно, анализом корреляции между экономическими обещаниями власти и реальностью. Она нулевая: в 50 процентах они совпадают, в остальных – нет. То ли власть не очень понимает, что происходит, то ли не понимает, что говорит, то ли заявления делаются с определенной целью. Предполагаю, имеет место комбинация всех трех вещей.

– Когда в прошлом году ЦБ поднял ключевую ставку, после чего рубль обрушился, это была ошибка или определенная цель?

– Скорее традиционная для России аберрация чиновничьего сознания. У нас сотни лет существует логика власти, которую хорошо описал Салтыков-Щедрин: все, что плохо, надо запретить, а что хорошо – разрешить, и будет всем счастье. В разное время у нас уже запрещали алкоголь, тунеядство, коррупцию, аморальность, нелегальный вывоз капитала, рост цен, падение цен и много еще чего. И вот когда Центробанк в ночь на 16 декабря прошлого года повысил ключевую ставку в два раза, это была попытка запретить брать деньги, на которые можно было бы купить доллар. А наутро рубль умер.

Произошло это потому, что суть экономической стабильности состоит не в правильном наборе ограничений, а в наличии доверия между субъектами рынка. Если вы сами себе не доверяете, рынок вам уж точно не доверяет. ЦБ хватило времени до вечера, чтобы это понять и пообещать, что больше никаких резких движений не будет. И рубль успокоился.

Это первый случай в новейшей истории России, когда высшие чиновники: 1) чему-то научились на практике, 2) научились быстро и 3) научились правильной вещи – что надо мотивировать и договариваться, а не указывать и запрещать. Используют ли они это сейчас? Да, ЦБ ведет себя совершенно иначе, потому инфляция у нас не 50 процентов и доллар не по 100 рублей.

Про рубль и нефть

– Что сейчас можно сказать про рубль?

– Что он все так же зависит от нефти. Нефть падает, и рубль сразу же тоже. И ответ на вопрос, где будет рубль в будущем, очень простой: если сегодня рублевая инфляция составляет около 20 процентов (официально говорят, что 15), а в долларе – 2, то рубль будет падать примерно на 18 процентов в год при стабильной нефти и пропорционально изменению цены на нее.

– А что можно сказать про цены на нефть – завтра и лет через 10?

– Если не будет серьезных катаклизмов и потрясений, нефть будет стремиться к 55–60 долларам. Что может заставить ее уйти вверх? Например, тотальная война в нефтеносных регионах. Какие факторы будут давить ее вниз? Новые игроки, которые выходят на рынок, – Иран, в частности, хотя на цену влияют даже не столько возможные действия Ирана, сколько их ожидание. Второй важный момент – рост эффективности использования нефти. После кризиса конца 70-х испуганные США и Европа снизили потребление нефти всего на 13 процентов. Цена на нее при этом упала в несколько раз. Сейчас Европа наращивает эффективность очень быстро: еще 10 лет назад из нефти и газа она получала около 78 процентов энергии, сейчас уже меньше 50. До поры до времени этот тренд компенсировался активным ростом потребления нефти странами типа Китая. Но сегодня страх, что Китай будет потреблять меньше, заставляет цену на нефть двигаться вниз.

– А в перспективе – Tesla...

– Да, хотя это скорее забавный, чем опасный для рынка нефти пример инноваций. Но тот же Китай усиленно строит ветроэнергетику, несколько крупных компаний быстро двигаются вперед в плане разработки супераккумуляторов. В общем, если не будет большой войны в нефтеносном регионе, цена на нефть выше 60 надолго подниматься не будет, а через 10–15 лет мы увидим новую равновесную цену, видимо, в 30–35 сегодняшних долларов за баррель.

Американцы ведь вышли на рынок со своей нефтью, которую придерживали столько лет, не только из желания облегчить себе жизнь сегодня. Они поняли: если не продать свою нефть в ближайшие 10–20 лет, потом она будет не слишком нужна. То же самое движет и Саудовской Аравией, и Ираком, и другими игроками. И для нас это тревожный сигнал.

Про будущее

– У многих россиян, наученных горьким опытом, но успевших расслабиться за тучные годы, есть некая финансовая подушка в рублях – не перина, конечно, но все равно жалко. Что с этими деньгами делать сейчас?

– Я бы купил доллар. США убедительно доказывают, что место самой эффективной экономики мира они скоро не отдадут, а доллар будет пользоваться наибольшим доверием. При этом не надо кусать локти, если купил доллар по 67, а он вдруг упал до 64. Через полгода все вернется, рубль в долгосрочной перспективе пока дорожать не может.

Никакого «дна» у курса рубля нет, уверен финансист / Shutterstock

– В среде «всёпропальщиков», однако, за судьбу доллара волнуются – что ограничат, вообще запретят...

– С удовольствием с ними погадаю, но воспринимайте это именно как гадание. У меня есть впечатление, что в руководстве страны сегодня сидят достаточно принципиальные люди. Они верят в несколько вещей. Например – в рынок. Поэтому я бы не ожидал введения государственного ценообразования и тому подобных штук.

Вторая вещь, которую можно сказать о нашей власти: они монетаристы. Не псевдокейнсианцы, как в Венесуэле, которые считают, что госрасходы все вытянут и надо просто печатать деньги, а все-таки монетаристы, понимающие, что деньги – термометр, отражающий температуру экономики. Бессмысленно заливать в него больше ртути, чтобы температуру поднять. У нас же достаточно аккуратная финансовая политика, и власти нельзя упрекать, в частности, что у нас якобы не печатают денег на промышленность. У нас их не печатают, потому что промышленности они не нужны – что ни дай, тут же окажется на валютном рынке.

– Что делать дальше? Привыкать экономить?

– Да, конечно. Надо понимать, что мы вступили в долгий рецессионный период. Недвижимость волнами будет дешеветь. Мы постепенно начнем переходить на более дешевые товары. Потребление будет сокращаться за счет того, что все научатся экономить. В том числе, кстати, на налогах – люди опять начнут «красить» доходы в серый цвет. Через какое-то время придется вспомнить, как это – снимать по вечерам дворники с машин. Если просто плыть по течению, без реформ, то мы будем двигаться назад, к 1998 году, а потом к началу 90-х. Дальше есть несколько сценариев. Например, очередная перестройка с позитивным знаком: берем западные кредиты, дружим, меняем законодательство. Хороший сценарий, но пока общество до него не дозрело. Второй – аргентинский, сейчас у нас с ними просто параллель на параллели. Третий – венесуэльский. И так далее, может быть что угодно.

– А есть оптимистичные варианты?

– Есть. По большому счету нам не хватает только двух вещей – рабочих рук и доверия. Неквалифицированную рабочую силу, допустим, нам есть где взять, с квалифицированной хуже – ее надо или растить, или приманивать. А так все условия для процветания: страна огромная, отличное расположение. Строй себе новый Шелковый путь и доминируй в торговле на суше в то время, когда США доминируют на море.

– Так денег нет.

– И не будет, пока не будет доверия бизнеса. Сначала его надо восстановить внутри страны. Для этого надо полностью поменять систему правообеспечения. Мы же хотим пользоваться Европой? Давайте использовать в качестве высшей инстанции Британский Королевский суд. Если стороны недовольны решением российского суда, они имеют право обратиться в Лондон, и, если там решат иначе, государство покроет судебные издержки. Примеры есть – допустим, Сингапур. Ошибка думать, что инвестиции крупнейших инвесторов подчиняются политике или любят демократию: в Россию и в годы дружбы с США деньги почти не шли, а в Китай они текли даже под санкциями и под грохот танков на Тяньаньмэнь. Покажем, что у своих есть доверие, и можно будет рассчитывать, что в страну потекут деньги.

Другие материалы о скачках национальной валюты смотрите в рубрике Курс рубля.