Свое дело

«Первые несколько месяцев я жила прямо в кафе. Хорошо, что тут есть душевая кабина и удобный пуфик», — рассказывает 26-летняя Анастасия Ларкина

С Анастасией Ларкиной мы встретились в ее кафе Love cake на улице Горького в Киеве. В небольшом полуподвальном помещении очень уютно. Пахнет свежесваренным кофе и домашней выпечкой, тихо играет рождественская музыка. Непривычно камерную для центра мегаполиса атмосферу дополняет интерьер — винтажные светильники, картины акварелью, мягкие игрушки. Все это придумала Анастасия. Даже ремонт делала своими руками — вместо бригады рабочих ей помогали родные.



*В своем кафе Анастасия Ларкина работает без выходных, справляться со всем ей помогают родные (фото с сайта nv.ua)

— У нас не было другого выхода, — объясняет Анастасия, хрупкая девушка с длинными темными волосами и большими красивыми глазами. — Сумма гранта, который я выиграла, была совсем небольшой — около 55 тысяч гривен. И давали грант не деньгами, а оборудованием. На эти деньги были куплены профессиональная кофе-машина, блендер, миксер и печь. Планировалось, что и печь будет профессиональная. Но из-за скачка доллара выигранных средств хватило только на обыкновенную. А аренда помещения, ремонт — это уже была моя проблема. Я взяла деньги в долг и, естественно, считала каждую копейку. В это, наверное, сложно поверить, но первое время я прямо в этом помещении и жила — благо, здесь есть подходящая комнатка. Не было денег даже на аренду квартиры.

Винтажные предметы интерьера мои родители покупали на барахолках. А сейчас здесь есть оригинальные вещи, которые принесли наши посетители. Многие узнали о моей истории из Интернета. Спасибо всем, кто поддерживает. Наш коллектив очень маленький: я, тетя и еще одна девочка-бариста, кстати, тоже переселенка из Донецка. Мы познакомились с ней уже в Киеве. А недавно пришел один мужчина — как оказалось, знакомый моего знакомого. Узнал историю открытия нашего кафе и предложил: «У меня сестра — маркетолог. Может вам помочь». С тех пор мы с ней общаемся, она дает нам много полезных советов. И делает это абсолютно бесплатно. Мне часто пишут в «Фейсбуке»: «Если нужна помощь с выпечкой или даже с ремонтом, обращайтесь. Мы тоже хотим помочь».

Анастасия Ларкина по профессии врач-офтальмолог. В Донецке закончила медицинский университет, работала в больнице.

— Когда в Донецке начались всем известные события, я как раз сдала экзамен в интернатуре, получила сертификат, — рассказывает Анастасия. — Должна была выйти на работу уже не как интерн, а как обычный врач. Но не успела. Как и большинство местных жителей, мы долго не решались бросить все, что наживали годами. В конце мая начались бои в районе аэропорта. А мы жили в полутора километрах оттуда… В июне я на три дня уехала на дачу в район Волновахи и домой уже не вернулась — это было слишком опасно. Последней каплей стал инцидент с моим дедушкой. Ему на работе стало плохо. Но, из-за того что «дэнээровцы» перекрыли дорогу, «скорая» не приехала, и он девять часов был без медицинской помощи. Могло случиться все что угодно. После этого родители приняли решение уезжать. Уехали всей семьей: папа, мама, брат и бабушка с дедушкой. Родители выезжали из села Еленовка в тот день, когда этот населенный пункт захватили сепаратисты. Выбирались на маминой машине под артобстрелом. К счастью, никто не пострадал.

— Вы поехали в Киев?

— Нет. Сначала в Хмельницкий. Хотя ни там, ни здесь у нас не было родственников или знакомых. Я и сама не знаю, почему мы выбрали именно Хмельницкий. Наверное, потому, что, как говорит моя мама, Хмельницкая область находится в центре Украины и не граничит с другими странами. Киев мы не рассматривали — это дорогой город. А у нас практически не было сбережений. Мы сняли в Хмельницком квартиру и начали искать работу. Я быстро поняла, что работы по специальности не найду — город небольшой, ни одной свободной вакансии. Тогда вспомнила о своем увлечении выпечкой. Я обожаю печь пироги и торты, успела даже поработать в Америке помощником кондитера (это была подработка по студенческой программе). Дала объявление в соцсетях о том, что готова печь на заказ. Одновременно устроилась преподавателем в местную школу танцев (танцы — это еще одно мое хобби). Крутилась как могла. Хоть что-то, но зарабатывала.

— Как вам удалось выиграть грант?

— Объявление о том, что Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в Украине разыгрывает грант для переселенцев, первой увидела в Интернете моя мама. Показала мне: «Может, попробуешь? Нужно прислать заявку и бизнес-план». Мне, врачу-офтальмологу, слово «бизнес-план» казалось страшным и непонятным. Да и вообще не верилось, что я могу выиграть какой-то грант. Я никогда не участвовала ни в каких конкурсах. А тут рискнула. Помню, села за компьютер и написала в Интернете: «Как составлять бизнес-план». Следующие сутки изучала, как это делается. Сейчас меня часто спрашивают: мол, если ты врач, почему не написала бизнес-план под открытие личного кабинета частной медицинской практики? Наверное, потому, что свою специальность я воспринимала всерьез, а грант — нет. Вот и написала о совершенно нереальных, как мне на тот момент казалось, планах: кофейня-кондитерская, да еще в Киеве. Описала, как я себе это представляю, и отправила. Ответа, честно говоря, не ждала.

— Когда же вы его получили?

— Недели через три мне пришло письмо, в котором было написано, что я выиграла грант. Долго его перечитывала, потом попросила прочитать маму… Конечно, когда мы осознали, что написанное в письме — правда, очень обрадовались. Мы тогда еще не знали, что самое сложное у нас впереди.

Как я уже говорила, 55 тысяч гривен получила в виде оборудования. Следующим шагом был поиск помещения. Пришлось искать его в Киеве, как я и написала в бизнес-плане. Мы с тетей (она приехала в столицу немного раньше) целыми днями ездили, искали. В основном смотрели помещения на окраинах — на Троещине, возле Академгородка. Центр даже не рассматривали — для нас это было слишком дорого. Но не хотелось арендовать первое попавшееся помещение. Возможно, это сугубо женский подход, но я должна была почувствовать, что это место мое. А все, что мы видели, не нравилось.

Помещение на улице Горького (а это ведь самый центр Киева!) я увидела случайно. Мы с тетей проезжали мимо, и мне бросилось в глаза объявление: «Аренда». Ниже были указаны телефоны. Помню, стояла под дождем и переписывала номера, как вдруг подошли трое мужчин. Оказалось, это были риелтор и два потенциальных арендатора. Они как раз пришли смотреть помещение. Набравшись смелости, я тоже зашла внутрь. И сразу поняла, что это то место, которое искала. Здесь не было ничего особенного — обыкновенное полуподвальное помещение без ремонта. Но я почему-то в него влюбилась. И сказала, что готова его арендовать.

— Аренда такого места наверняка стоит в разы дороже, чем, к примеру, помещение на Троещине.

— Это был риск, даже авантюра. Я поступила не так, как нужно, а так, как чувствовала. Взяв взаймы определенную сумму, мы начали ремонт. Под словом «мы» имею в виду свою семью — папу, маму, тетю, дядю. Мы делали ремонт сами. В этом же помещении и ночевали. В таком режиме жили два месяца. Очень спешили открыться, ведь платили за каждый день аренды. Хорошо запомнила свою первую посетительницу, заказавшую кофе и пирог с курицей. Теперь она часто у нас бывает. Постепенно клиентов становится все больше, и это радует. По будням приходят в основном сотрудники близлежащих офисов и бизнес-центров. По выходным больше отдыхающих. Бывает, уходя, человек говорит: «Я тоже переселенец. Хорошо вас понимаю. Успехов вам».

— Кто печет торты и пирожные?

— Только я. Позволить себе нанять еще одного сотрудника не могу. Это непросто, но справляюсь. Единственное — приходится работать без выходных. Фактически 24 часа в сутки. Я стараюсь, постоянно придумываю что-то новое. Ищу оригинальные рецепты, организовываю в кафе творческие вечера. Недавно к нам приходил поэты, читали стихи, еще одна девочка играла на гитаре. Хочется, чтобы люди чувствовали себя здесь как дома.

*Торты, которые продаются в кондитерской, хозяйка делает сама

— Вы по-прежнему живете в этом помещении?

— К счастью, нет (улыбается). Уже появилась возможность снимать квартиру. Но первые несколько месяцев жила прямо в кафе. Хорошо, что тут есть душевая кабина и удобный пуфик.

Сейчас посетителей у нас стало больше. А перед Новым годом многие звонят по поводу тортов на заказ. Этим я тоже занимаюсь. О том, будет ли наше заведение приносить прибыль, говорить пока рано. Но динамика положительная, и это меня радует. Я поняла, что важно верить в то, что делаешь. Мы не знали, будут ли ходить люди в наше кафе. Рисковали абсолютно всем, что у нас было. Но мы верили в то, что делаем, и у нас все получилось.

— С друзьями из Донецка общаетесь?

— Только с теми, кто тоже переехал на мирную территорию. В Донецке у меня осталась одна подруга. С остальными не общаемся по идеологическим соображениям. Я даже не знаю, в каком состоянии сейчас наша квартира. Мне не у кого об этом спросить.

Конечно, скучаю по родному городу. Но по тому Донецку, который был раньше. Сейчас он для меня чужой. Люди, которые там остались, — другие. Родители до сих пор живут в Хмельницком. Мама (она тоже врач) открыла свой кабинет медицинской практики. Мы не отчаиваемся в первую очередь благодаря поддержке друг друга. То, что произошло с нами, учимся воспринимать не как трагедию, а как шанс начать новую жизнь. Конечно, бывает, опускаются руки и ничего не хочется. В такие моменты на помощь приходят родные: «Соберись! У нас все получится». И все получается.

10442

Читайте нас в Telegram-канале, Facebook и Twitter