"Неладно что-то в Датском королевстве"...

За последние три недели заметил занятную закономерность: из "ДНР" начали выезжать те, кто раньше по каким-то причинам предпочитал оставаться в Донецке. В том числе, и те, кто раньше приветствовал провозглашение "народной республики", ходил на "референдум" и с восторгом предвкушал, как заживет, когда Россия оккупирует Донбасс не только де-факто, но и де-юре, пишет в своем блоге на «Обозревателе» Леонид Краснопольский.

И я знаю, о чем говорю. Потому что именно последние недели три мой телефон обрывают старые знакомые из Донецка. Как те, с кем я давным-давно потерял связь, так и те, с кем мы разошлись (не всегда хорошо) после прихода "русской весны". Самое интересное, что эти люди, находя как-то мой номер телефона, звонят и просят рассказать, как им лучше выехать из Донбасса, есть ли на неоккупированной территории Украины работа, что нужно для того, чтобы донецкому шахтеру устроиться, скажем, на "Павлоград-уголь"…

Все звонящие – крайне разговорчивы. Оно и не удивительно: у тех, кто прожил эти два года в оккупации – страшный дефицит общения. Особенно долгий разговор у меня получился с бывшим товарищем, во время последней встречи с которым мы страшно поссорились.

Это было на заре "русской весны". Мой товарищ горячо поддерживал идею создания "народной республики" и с нетерпением ждал Путина на Донбассе. Но причиной для ссоры стало даже не это – а Ярош. Я уже не помню, куда мы с ним ехали в одной машине. Но прекрасно помню, как он очень темпераментно доказывал мне, что Провиднык ждет не дождется, чтобы приехать в Донецк и начать всех без разбору насиловать, убивать и грабить… Поскольку этот мой товарищ в свое время серьезно занимался боксом и, похоже, вознамерился применить приобретенные во время боксерских поединков навыки в качестве дополнительных доводов в пользу своей точки зрения – мне пришлось попросить его остановить машину и выйти. Слишком уж решительно он был настроен. С тех пор мы не общались – до того момента, как он мне позвонил.

Чтобы поддержать разговор, я спросил у него, как идут дела в его магазинчике в Макеевке (до войны этот маленький его бизнес приносил ему неплохие доходы). Он ответил, что никаких дел нет, торговля загибается, потому что у большинства людей банально нет денег на то, чтобы что-то купить, а те, у кого деньги есть, отказываются покупать дорогую и отвратительную по качеству еду российского производства, которой завалены полки донецких магазинов. Худо-бедно удается продавать лишь самые необходимые товары.

После того, как он добрых минут десять клял почем свет стоит и "республику", и "русский мир", и Путина, я умудрился вставить словечко и спросил, продолжают ли "ополченцы" брать у местных предпринимателей товар без денег, как они привыкли это делать с начала "русской весны". "Какие ополченцы? Их нет уже давно", - ответил мне товарищ. Он рассказал, что только изредка на улицах города можно увидеть какого-то залетного "ополченца", вырвавшегося из какого-то дальнего блокпоста - в непонятной форме, с квадратными глазами.

Вместо ополчения город наводнили русские военные. Большинство из них – уже зрелого возраста, 45-50 лет. Они ездят на дорогих машинах с российскими номерами – на своих, не на отжатых, как было модно у "ополчения". И их в Донецке достаточно много.

Приезжают русские, похоже, надолго. Потому что все чаще и чаще на городских недостроях возобновляются работы: российские строительные фирмы достраивают дома, которые не успели закончить украинские строители до войны. Ни для кого в Донецке не секрет, что достраивают эти дома для того, чтобы российским военным было где жить вместе с семьями, которые они начинают перевозить на Донбасс. В качестве чернорабочих на эти стройки набирают местных. В основном, из бывших шахтеров, которым после закрытия почти всех шахт, остается либо идти в "ополчение" в качестве пушечного мяса – либо обслуживать потребности новоиспеченных "земляков", которые ведут себя в городе совершенно по-хозяйски.

Меня поразила та метаморфоза, которая произошла с убеждениями моего товарища. Он находился в Донецке с самого начала войны. И если раньше он считал, что "русская весна" - это лучшее, что случилось с Донбассом за последние минимум четверть века, то теперь, похоже, начал прозревать. "Знаешь, - сказал он мне, - поначалу "ДНР" была эдакой пародией России и российского общества с их псевдодемократией, с культом личности. Только эта пародия была гипертрофированной и смешной. Но сейчас на оккупированных территориях все больше проступает военная диктатура. Нет более уважаемого и вызывающего больший страх человека, чем российский куратор или военный. Они получают большие зарплаты, тогда как остальные вынуждены выживать на копейки или на гуманитарке. Эти люди имеют безграничный авторитет – и не менее безграничные права… Мне иногда кажется, что Россия превратила Донецк в испытательный полигон для тестирования различных технологий на людях. Что кто-то смотрит и оценивает реакцию людей на те или иные технологии управления обществом – с тем, чтобы потом эти же технологии распространять на всю Россию".

Честно говоря, после этого разговора у меня на душе остался неприятный осадок. Во-первых, от того, что оккупанты, похоже, намерены обосноваться в Донецке всерьез и надолго. Во-вторых, в городе ведь до сих пор остаются не только законченные ватники, но и настоящие украинцы, которые в силу определенных причин не могут уехать. Им остается терпеть, стиснув зубы, и ждать…

Однако телефонные разговоры последних недель не всегда меня только расстраивали. К примеру, один из давних знакомых немало повеселил меня рассказом о злоключениях своего родственника – убежденного любителя "русского мира".

Тот, как и водится среди самых рьяных поборников "народной республики", на машину сразу же прицепил "ДНРовские" номера. Но, наученный горьким опытом собратьев по разуму, в случае поездки на подконтрольные Украине территории, заблаговременно менял их на украинские. И до поры-до времени ему удавалось избегать проблем.

Но и на старуху бывает проруха.

Во время одной из таких поездок, когда украинский военный проверял его документы на блокпосту в Марьинке, у него зазвонил телефон. И родственник моего знакомого с ужасом вспомнил, что не сменил звонок, лишь когда из динамиков телефона полились звуки "гимна ДНР".

Украинский военный, надо отдать ему должное, сразу и виду не подал, что что-то пошло не так. Но через пару минут попросил посеревшего "ДНРовца" выйти из машины.

Последовала долгая проверка транспортного средства, плавно перетекшая в не менее длительную проверку документов. В итоге украинские военные сообщили незадачливому адепту "русского мира", что его нет в списках и, несмотря на его мольбы и возмущение, заставили развернуться и ехать назад.

Чертыхаясь, дончанин пересек линию разграничения и доехал до первого поста "ДНР". Но не успел он отъехать оттуда и 20 метров, как "пограничники" заставили его остановиться, вытащили из машины, заломали руки и набили морду. Истошные вопли ничего не понимающего водителя "Ребят, вы че – я же свой!" особого эффекта не возымели – с поста он отправился прямиком на подвал.

Как оказалось, этим приключением он обязан украинским военным из Марьинки, которые, воспользовавшись тем, что любитель "ДНР" отвлекся, налепили ему на номерные знаки наклейку "ПТН ПНХ"…

И знаете, мне кажется, что эти ребята из Марьинки сделали для перевоспитания очередного ватника больше, чем целый Минстець вместе взятый!