– Это позывные реальных ополченцев, вы знаете таких людей: Майор?

– Я о таких не слышал. Состряпать всё это можно на домашнем компьютере так же, как и сообщение на странице Стрелкова.

– А самолёты ополченцы сбивали?

– Сбивали. В основном штурмовики. Они тихоходные. При мне Ан-26 сбили, наш отряд не сбивал, у нас другая специфика.

– Вы верующий человек?

– Да. Я не христианин, у меня ведическая философия. Я верю в закон реинкарнации, закон кармы. И в том, что я делал, не было греха. Ты – солдат, и с той стороны – солдат. Идёт война. Каждый выполняет боевую задачу. Грех не на солдатах, а на тех, кто этих солдат посылает. Если у командира благая цель – защита, тогда всё нормально, греха в этом нет. Каждый имеет право защищать себя, свой народ. Греха нет ни на тех солдатах, которые против нас воевали, ни на нас.

– Если, не дай Бог, что-нибудь с вами случится, кто будет заботиться о вашей семье?

– Я надеюсь на друзей, на родителей жены. Моих родителей уже нет в живых, а её родители не знают, мы их решили не беспокоить. Понимаете, у моей жены есть судьба, у детей есть судьба, и если на роду написано, что батька погибнет… Что поделать? Я к этому отношусь спокойно.

– Какие горячие точки вы прошли?

– Таджикистан. Были ещё, но я бы не хотел про это говорить. Начинал служить в Средней Азии.

– Когда снова поедете на Украину?

– Скоро, вместе с гуманитарной помощью. Но не на большой срок. Там у меня будут задачи: обучить ополченцев и проверить, как готовят местных ополченцев.

– Гордитесь, что побывали там?

– Нет. Это была необходимость. Для гордости причин нет. Убивать таких же славян, как и ты… Чем тут гордиться? Может, у другой стороны есть гордость, что они убивают ватников (презрительное название россиян и пророссийски настроенных украинцев. – прим.ред.). У меня просто сожаление, что довели ситуацию до такого состояния, что мы вынуждены воевать.

– Друзья на Украине по военному училищу у вас остались?

– Да. Мы переписываемся. Но я не говорю им, что я воюю.

– А они на чьей стороне?

– По-разному. Есть нейтральные, есть те, которые негативно относятся к Путину, к действиям России. Я человек толерантный, каждый имеет право на свою точку зрения, я не спорю. Объясняю свою точку зрения, они – свою. Если точки зрения не соприкасаются, то закрываем тему, остаёмся друзьями. Мы четыре года учились вместе, в одном кубрике ночевали. Сейчас они уже не имеют отношения к армии, у большинства свой бизнес.

– А если завтра они всё-таки будут на другой стороне, возьмут в руки оружие, когда вы пойдёте до польской границы?

– Это судьба. Значит, будем воевать друг с другом. Я к этому тоже спокойно отношусь. Каждый должен делать своё дело. Знаете, если у нас в России каждый будет делать своё дело, проблем не будет ни в чём.

– Некоторые возразят вам: так делайте своё дело в России.

– Я бы с удовольствием делал своё дело в России, но ситуация такая, что нужно действовать. Конечно, лучше бы этого не было. С той стороны погибают люди, с этой. Погибают дети, женщины. На нормальной войне этого не должно быть. Воины имеют право воевать друг с другом. Но не должно страдать мирное население.

– Украинская сторона упрекает ополченцев, что те прячутся за мирное население.

– Это ложь. Понимаете, там нет такого понятия как линия фронта – сплошной линии окопов. Там есть опорные пункты. Наши, их. Вокруг города – наши блокпосты. Есть нейтральная территория. Мы выдвигаемся на нейтральную территорию, происходят бои, засады. Мы стараемся держаться подальше от населения. Другой вопрос в том, что их разведка не может нашу дислокацию определить, и начинают стрелять, куда попало. Может, они целенаправленно обстреливают школы, больницы, считая, что там могут быть раненые ополченцы. Но даже если там есть раненые ополченцы, то Женевская конвенция запрещает убивать раненых. Доходило до того, что они за деньги отдавали тела наших местных ополченцев. Родителям приходилось их выкупать. Трупы были обезображены, отрезанные носы, уши.

– Вы лично видели это?

– Видел, как выкупали.

– Расскажите про бытовые условия. Где вы жили?

– У нас были хорошие условия. Мы сидели на одной туристической базе, в лесу. Даже вай-фай был. Электричество от генератора есть, горячая вода. Жили в домиках. На блокпостах похуже условия, вода привозная, дрова. У нас и питание было хорошее, девчонки варили. Я вегетарианец. Для меня отдельно готовили. У остальных было мясо постоянно.

– У вас женщины были в отряде? Кто они?

– Местные. Жёны ополченцев. Приезжают россиянки. У нас врач была в отряде, женщина из Борисоглебска Воронежской области. Ей 50 лет, есть семья.

– А что за люди, которые приезжают туда заработать? Как они это делают, если вы говорите, что в отрядах не платят?

– Коммерсанты приезжают. Деньги делают.

– Они не воюют?

– Я не могу сказать, что не воюют. Воюют.

– Чем они там занимаются ещё?

– Разными вещами. Не очень благовидными. Я не хотел бы об этом рассказывать.

– И всё-таки. Оружием торгуют?

– И этим тоже. Там разные люди, разные мотивации у людей.

– Неужели вы даже зарплату не получали? А на что жила ваша семья? Жена наверняка у вас в отпуске по уходу за ребёнком.

– В Екатеринбурге нашлись спонсоры, которые компенсировали мне зарплату. Иначе бы меня жена всё-таки не отпустила.

– Кто эти спонсоры?

– Это связано со сбором гуманитарной помощи, они помогали её собирать. Просто все прекрасно понимают, что без силового решения вопроса туда можно вечно отправлять гуманитарную помощь, она будет вечно там растворяться.

– Что должна сделать власть Украины, чтобы местные ушли из ополчения? Они говорили вам об этом?

– Выпустить и обменять всех военнопленных, всех политических заключённых. Провести выборы в муниципалитеты, потом выборы в Верховную Раду, а после этого уже президентские выборы. Перевес в голосах будет на стороне юго-востока, там населения больше. Поэтому Янукович и выиграл те выборы.

– Что бы вы могли сказать тем молодым людям, кто хочет поехать туда из романтики, из идей каких-то?

– Подумайте, зачем вам это надо. Там непрофессионалов и так хватает. Конечно, многие едут по порыву души. Но после первого же авианалёта многие оттуда уезжают. Простой обыватель, гражданин пусть защищает свою жену, дом, детей. Обеспечивает их, нормально работает, платит налоги. Воевать должны профессионалы, так же, как и служить в армии.

– Спецслужбы на вас не выходили?

– Тут без комментариев.

– Считали, сколько лично вы убили солдат противника?

– Только по данным разведки, около ста человек. Но это не лично я, а наше подразделение. Вообще, по нашим данным, соотношение погибших один к ста. Потому что украинская армия непрофессиональная, и с нашей стороны местные воюют, они лучше знают местность. К тому же тактика ведения войны партизанская.

– Выпивали в отряде?

– Во время боевых действий никакого алкоголя. Если находится такой, к нему жёсткие меры принимаются.

– Какие? Домой высылают?

– Нет, по морде хорошо дадут. И не кололся там никто. По крайней мере, у нас в отряде не было ни одного наркомана. Не скажу, что там не пьют вообще, может, те, кто на блокпостах стоят, и выпивают. Но в таких отрядах, как наш, всё было жёстко.

– А с той стороны как?

– Тоже по-разному, наверно. Но повального пьянства ни с той, ни с другой стороны нет.

– Российские телеканалы обвиняют во вранье, в пропаганде. Вы там были сами. Как вы можете оценить то, как освещают события наши журналисты?

– Есть небольшое передёргивание. Заметил, что наши немного преувеличивают, нагнетают: сильно давит украинская армия. На самом деле этого нет. Положение нормальное. Но, на мой взгляд, наши освещают правдоподобно.

– А украинские?

– Я смотрел в отряде украинские каналы. Там чисто пропаганда. Помню сюжет, где Аваков заявлял, что украинская армия уничтожила около тысячи ополченцев. Но это полный бред, такого в принципе там не могло быть. Ополченцы работают мелкими группами. Соотношение потерь там один к ста. Слышал, что бульдозерами братские могилы копают. Или трупы в мешках к воротам родных скидывают и уезжают. Они всех считают за быдло.

– Вы видели сюжет по Первому каналу, когда одна из беженок рассказывала про зачистки. И уверяла, что представители нацгвардии, войдя в город, на глазах у горожан убили жену ополченца и распяли его трёхлетнего ребёнка…

– Сюжета не видел. "Утки" такие всегда были, есть и будут со всех сторон. Это чести нам не делает. Обвинять, что все журналисты врут, я бы не стал. Есть нормальные журналисты: и иностранные, и наши.