Кроме того, ученые колебались относительно того, к какому роду отнести эти останки — Australopithecus или уже Homo, потому что они сочетали в себе черты обоих родов. Бергер все же сделал свой выбор, несмотря на то, что некоторые ученые его не поддержали: «С sediba была похожая история, в которой мы встали перед непростым вопросом видовой принадлежности этого гоминина: был ли он как мы, Homo, или все же был более близок к примитивным Australopithecus. Лицо и таз sediba были весьма прогрессивными, но в большинстве аспектов он все же оставался довольно примитивно развит, на уровне Australopithecus, а в некоторых моментах и вовсе сохранил чисто обезьяньи черты. Гоминины из Диналеди, напротив, демонстрировали три ключевые особенности Homo: анатомия кисти руки была пригодна для манипуляций с предметами и, вероятно, для изготовления орудий (даже более, чем у Homo habilis или floresiensis); маленькие размеры зубов указывают на то, что питался гоминин вполне качественной, человеческой едой; размеры тела гоминина в целом, и в особенности его нижних конечностей (включая стопы), были весьма человекоподобны. Эти три момента являлись ключевыми для того, чтобы человек и его ближайшие древние родственники могли совершать трудовые действия, передвигаться и в целом жить в своей среде обитания. Помимо перечисленного, форма и многие черты анатомии черепа были прогрессивно-человеческими. Малый размер головного мозга и примитивные черты строения тела были, конечно, тоже важны, однако изменить общую картину они не могли. Это был Homo».

В отличие от большинства находок такого масштаба, как Homo naledi, останки этого вида были оцифрованы, достаточно хорошо изучены и представлены широкой публике в виде статей и докладов за весьма короткий срок. «После скрупулезного процесса вычитки, редактуры и рецензирования наконец 10 сентября 2015 года наше исследование было опубликовано. Не прошло и двух лет с тех пор, как Стивен и Рик впервые отправились по Спуску и обнаружили останки в камере!» — опять напоминает автор свою точку зрения на доступность науки.

Что же дальше? Казалось бы, новый вид уже описан, а изучение достаточного количества останков (более 1 500 костей) дает возможность довольно точно расположить его на эволюционном древе человека. Но споры вокруг Homo naledi до сих пор не утихают. Когда жили эти люди? Мнения ученых расходятся: от 2 млн лет до 200 тысяч лет назад. Могли ли они жить в одно время с Homo sapiens? Был ли этот вид человека первым из рода Homo? Возможно, на эти и многие другие вопросы ученые не ответят никогда.

Эволюция — это не прямая линия, и разные популяции эволюционировали разными способами, подстраиваясь под окружающую среду. Скорее всего, на заре человечества не было отдельных сформированных видов, происходило постоянное межгрупповое скрещивание особей, приобретавших какие-то новые черты. Поэтому нельзя исключать, что провести четкие видовые границы между ними так и не удастся.

«Вполне возможно, что рано или поздно будут обнаружены еще более ранние виды гомининов; было бы очень наивно полагать, что лишь naledi до сих пор оставались в тени. Лишь на секунду перестав подтягивать отдельные факты под удобную концепцию линейного эволюционного процесса, мы с легкостью увидим, что на заре истории человеческого рода Африка была наполнена разнообразнейшими культурными традициями, каждая из которых отражала знания, накопленные тысячами поколений предков.

Наши предки, вполне возможно, были носителями одной из этих традиций; мы, однако, не знаем, ни какой именно, ни где они жили. Носителями другой традиции или, возможно, даже многих, были виды вроде naledi. Вполне возможно, что наши предки черпали свои знания не только от родителей и прародителей, но учились также и у своих более отдаленных родственников — вроде naledi», — авторы заканчивают книгу на философской волне, оставляющей читателя перед логичным вопросом: кости нового вида человека ждали своего «звездного часа» около миллиона лет — найдут ли наши останки через такой же срок и кто это сделает?