Предыдущее заседание по делу Александра Александрова и Евгения Ерофеева было посвящено прениям сторон. Представляющие обвинение военные прокуроры пришли в Голосеевский районный суд Киева в парадной форме.

В своих выступлениях они говорили о «знаковом дне для украинского правосудия»: ведь на скамье подсудимых оказались не просто иностранные граждане — наемники или добровольцы, а представители «элиты вооруженных сил России». Ни Ерофеев, ни Александров, настаивал прокурор Игорь Нимченко, «не были националистами или идейными борцами за российские имперские амбиции. Они всегда были профессиональными солдатами. Солдатами, которые выполняли приказы. И точно не читали Александров и Ерофеев идеологов "русского мира" типа Баркашова или Дугина. И не могли они, как военнослужащие, посещать сборища Лимонова в Москве».

Но оставшиеся дома «заложники» вынуждают подсудимых молчать, продолжал прокурор, а родные и друзья «с испуганными глазами» открещиваются от них. «Они не Надежда Савченко, голодать не будут. Когда они попали в руки украинского правосудия, их страна Россия отказалось от них, забыла, промолчала и отреклась от них как от солдат. Теперь каждому солдату РФ, который идет маршем в Украину воевать, следует задуматься перед тем, как выполнять подобные приказы. Неужели Александров и Ерофеев не думают теперь, стоило ли им ехать в Украину воевать? Теперь они знают ответ. И он таков. Если тебя там убьют, то власть твоей России втихаря и впопыхах похоронит тебя на закрытом кладбище с причиной смерти "несчастный случай" в официальных документах».

Нимченко назвал «надуманными» доказательства защиты — показания боевиков самопровозглашенной ЛНР, «которые послушно на камеры повторили заученный текст и с готовностью предоставили защите наскоро склепанные документы, лишь бы угодить своим хозяевам».

Взявший слово следом прокурор Александр Климович остановился на доказательствах обвинения: данных контрразведки, зафиксировавшей появление российского спецназа на территории Луганской области, показаниях свидетелей и результатах экспертиз.

Выступивший последним прокурор Максим Крым запросил наказание для подсудимых: по совокупности обвинений путем частичного сложения сроко — по 15 лет лишения свободы.

Адвокат Оксана Соколовская построила свое выступление в прениях на тезисе о том, что Александров и Ерофеев согласно нормам международного права являются комбатантами, а значит — подлежат признанию военнопленными и обмену. В противном случае «все солдаты Вермахта были бы осуждены Нюрнбергским трибуналом. Несколько миллионов военнослужащих, которые принимали участие в войне, были бы осуждены в Германии», — говорила защитник.

Адвокат Валентин Рыбин представил в прениях подробный анализ доказательств обвинения, каждое из которых он назвал несостоятельным. Винтовка «Винторез», изъятая не месте боя, была почищена, что сделало невозможным проведение экспертизы, пулевое отверстие в черепе потерпевшего Вадима Пугачева не соответствует калибру оружия, которое, по версии обвинения, применяли подсудимые, а телефон Александрова «четыре дня болтался на почте, попадал в руки разным людям», перечислял Рыбин. Он попросил суд оправдать подзащитных.

Когда суд предоставил Александрову и Ерофееву последнее слово, каждый из них говорил не более минуты: обвиняемые заявили о своей невиновности и назвали процесс политическим.