Профессия манекенщиц в Советском Союзе не пользовалась почетом и оплачивалась как рабочим низшего разряда – около 70 рублей (примерно также получали уборщицы). И даже больше, быть демонстратором одежды считалось неприличным, гордиться съемками в известных журналах тем более. К тому же вездесущее КГБ тщательно следило за тем, чтобы русские девушки не вздумали строить модельную карьеру на Западе.

Впрочем, даже в таких непростых условиях некоторым манекенщицам удалось стать королевами подиума, добиться популярности и высокого положения в обществе. Но были те, кому пришлось за это дорого заплатить.

Регина Збарская: путь от всемирной славы до психбольницы

Ее называли «русской Софи Лорен» и «красивым оружием Кремля», она была популярной за бугром, летала за границу одна, что по тем временам было неприемлемо, а коллеги шептались, что все это – результат покровительства КГБ.

В пользу этой версии говорило то, что биография Регина Колесниковой (девичья фамилия) была туманной – неизвестно, где она родилась (то ли в Вологде, то ли в Ленинграде), кем были ее родители (по одним данным, цирковые артисты, по другим, госслужащая и военный). В 17 лет девушка приехала покорять Москву и поступила во ВГИК. Вскоре ее заметила художник Вера Аралова и пригласила в Общесоюзный дом моделей.

Образ знойной красотки со стрижкой «паж» придумал для девушки сам Вячеслав Зайцев, а вскоре ее заметили на Западе.

Но коллеги по Дому моделей ее недолюбливали и называли «Снежной королевой» — Регина не имела друзей, была замкнутой, отчего казалась высокомерной.

Возможно, причиной сложного характера манекенщицы стали проблемы в личной жизни. Она вышла замуж за столичного художника Льва Збарского, вскоре забеременела, но супруг настоял на аборте. При этом он вместо того, чтобы поддержать жену, завел роман с одной актрисой, а потом и вовсе ушел к другой артистке, которая родила от него сына. Регина тяжело переживала предательство, глотала антидепрессанты, вскрыла себе вены и оказалась в психиатрической больнице.

Звезда вернулась на подиум, попыталась наладить жизнь, но вскоре получила еще один удар судьбы: молодой югославский журналист, с которым у манекенщицы был роман, написал книгу «Сто ночей с Региной Збарской». В ней мужчина утверждал, что «русская Софи Лорен» сотрудничает с КГБ, спит почти со всеми работниками ЦК, доносит на своих коллег, а также ярко описал эротические сцены с ней. После такого удара женщина опять попыталась покончить с собой, но ее успели спасти и вновь отправили в психиатрическую больницу.

После лечения Регина смогла устроиться лишь уборщицей в родной Дом моделей, а через несколько лет предприняла еще одну попытку самоубийства, которая на это раз оказалась удачной. Где находится могила одной из самых известных манекенщиц СССР, неизвестно.

Вячеслав Зайцев:

«Я так виновата перед вами, простите!» – восклицала она беспрестанно. Когда ее в последний раз уволили с Кузнецкого Моста, я устроил Регину уборщицей к себе в Дом моды, хотя работница из нее, конечно, была никудышная. Я дарил ей новые платья взамен тех, что она выбросила. Конечно, мне было ее безумно жалко… Ведь я помнил другую Регину, добрую и счастливую, в самом зените ее славы. Вы знаете, она тайком, чтобы другие манекенщицы не узнали об этой слабости, подкармливала меня в мои первые годы в Москве. Голодного ивановского мальчишку, который приехал покорять столицу, как и сама она когда-то. Разве мог я забыть ее доброту?»

Лека (Леокадия) Миронова: несговорчивость, стоившая карьеры

«Советская Одри Хепберн» — так называли еще одну из самых известных манекенщиц СССР. Американцы, снимавшие фильм «Три звезды Советского Союза», именно Леку поставили в один ряд с Майей Плисецкой и Валерием Брумелем.

В модельный бизнес Леокадия попала совершенно случайно: пришла поддержать подругу в Дом моделей, ее там заметили, а вскоре она стала музой самого Вячеслава Зайцева. Но получить мировую славу девушке помешали обстоятельства.

Однажды Лека отправилась в Латвию на съезд молодых модельеров СССР, где и познакомилась с молодым человеком Антанасом. Роман длился 2 года и закончился ничем. Возлюбленный Мироновой был членом нацистского движения, и связь с русской девушкой могла стоить ему жизни. Однако парень решил бороться за любовь, но испугалась сама манекенщица: опасаясь за избранника, она отреклась от него.

Девушка с головой ушла в работу, и вскоре ее пригласили принять участие в параде топ-моделей в Нью-Йорке и Лондоне с перспективой подписания дальнейшего контракта. Но сама Миронова об этом узнала только спустя много лет. Как оказалось, один из чиновников ответил, что манекенщице противопоказаны перелеты из-за больного сердца.

«Невыездной» Леокадия была по нескольким причинам. Она имела дворянские корни, и ее отец попал под маховик репрессий. Но и это не стало основным поводом для того, чтобы не отпускать ее за рубеж. Миронова вспоминает, что партийные боссы часто предлагали манекенщицам «познакомиться поближе», но сама Лека отказывала.

Однажды ее привезли на фотосессию, в которой, как выяснилось, нужно было сниматься в чем мать родила – готовили что-то наподобие «Плэйбоя» для высокопоставленных чиновников. Но девушка сбежала, устроив погром. После этого ее перестали приглашать на съемки, а КГБ установило слежку.

Досталось и ее близким, а мать девушки постоянно вызывали давать объяснения, а однажды чуть не положили в психиатрическую больницу. В конце концов, звезда подиума, устав бороться, оставила Дом моделей, при этом в заявлении об уходе указав, что это вынужденный шаг.

Сейчас Леокадия Миронова все так же живет одна, получает пенсию и время от времени появляется на различных телевизионных шоу.

Лека Миронова:

«Во время международных показов партийцы, приставленные следить за моральным обликом девушек, приходили в номера с вином. А получая от ворот поворот, начинали мстить. Строчили анонимные кляузы, обвиняя девочку, давшую отставку, в шпионаже и связях с врагами СССР. Я и сама попала под этот прессинг, когда отказала одному большому человеку, а потом полтора года сидела без работы. Меня грозились посадить за тунеядство, выселить из Москвы и даже камнем пристукнуть. Но я не сломалась. И мне не стыдно ни за секунду своей жизни».

Галина Миловская: «Солженицын моды»

Была в Советском Союзе и своя Твигги. Именно со знаменитой на весь мир моделью сравнивали Галю Миловскую, которая не только внешне походила на зарубежную коллегу, но и при росте 170 см весила 42 кг. По отечественным модельным меркам она считалась слишком худой. Но для зарубежного Vogue она подошла идеально – разрешение провести съемки в Москве лично подписал председатель совета министров СССР.

Фотосессия, проходившая на Красной площади и в Оружейной палате, стоила Миловской карьеры. На одном из снимков она в брючном костюме, раздвинув ноги, сидит спиной к Кремлю, Мавзолею и портретам вождей.

Чиновники подобного кощунства простить не смогли, тем более вскоре появился еще один повод для недовольства. Галя снялась в качестве боди-арт модели для итальянского журнала.

«Подливало масло в огонь» и то, что под снимком хоть и разукрашенной, но обнаженной модели была напечатана запрещенная в Союзе поэма Твардовского «Теркин на том свете». К тому же руководители театрального училища «случайно» оказались на показе купальников, в котором принимала участие опальная манекенщица. Такое поведение было неприемлемым для советской девушки, и ей стали «намекать» о желательности отъезда из страны.

Поначалу Миловская восприняла вынужденную эмиграция как трагедию, но позже смогла устроить свою жизнь: вначале продолжала модельную карьеру, потом стала режиссером и вышла замуж за французского банкира. Несмотря на то, что Галина не считала себя политической эмигранткой, на Западе хотели ее видеть именно таковой и называли «Солженицыным моды».

Галина Миловская:

«Честно говоря, я никогда не думала, что этот снимок будет иметь такие… политические последствия. Причем все произошло не сразу, а фото я даже не видела. Понимаете, пока вышел Vogue, пока он до нас дошел, пока дошло до министра — кто-то сказал чиновникам, а они показали ему…»

Рекомендуем также: