— Как ты считаешь, следствию действительно известны заказчик, исполнители и организаторы покушения на тебя?

— Даже в тех материалах дела, которые были мною прочитаны, все имена есть. Но яркий пример: Горбунов, которого сами обвиняемые открыто называют организатором преступления, по делу проходит как свидетель. Нет никаких данных, указывающих на то, что ему предъявят обвинения по моему делу. Заказчика в деле нет вообще. А что касается имени Андрея Турчака, то оно проходит очень по касательной. То есть здесь до какого-то прорыва очень-очень далеко. Все меня поздравляют, но поздравлять можно в полсилы. Пока есть имена только трех исполнителей.

— О причастности Горбунова к нападению на тебя впервые написала «Фонтанка», когда представлявшиеся сотрудниками ФСБ люди похитили его, и он якобы под давлением признался, что заказчик нападения на тебя — губернатор Псковской области Андрей Турчак. Это не первый эпизод, до этого Максим Солопов писал, что весной 2011 года неизвестные вывозили в лес активиста «Молодой гвардии» Романа Терюшкова и тоже спрашивали о заказчике. Ты верил в эти версии и эти методы расследования?

По информации Кашина, люди, которые избивали его металлическими прутьями во дворе дома на Пятницкой — это Данила Веселов и Вячеслав Борисов, сотрудники охраны петербургского Механического завода. К месту преступления непосредственных исполнителей подвозил их сослуживец Михаил Кавтаскин. «Веселову и Кавтаскину обвинения по части 3 статьи 30 (не доведенное до конца по не зависящим от преступника обстоятельствам особо тяжкое преступление) и пунктам "ж" и "з" части 2 статьи 105 УК РФ (убийство группой лиц по предварительному сговору из корыстных побуждений или по найму) предъявлены соответственно 24 и 25 июня этого года, оба находятся под арестом, оба расписались в постановлениях о привлечении их в качестве обвиняемых. Борисову обвинение предъявлено заочно, он находится в федеральном розыске, но я не стану делать вид, будто не знаю, что он живет сейчас в Белоруссии, в городе Могилеве, где до недавних пор прятались и остальные двое», — говорится в колонке Кашина. Организатором поездки Кавтаскина и Веселова в Москву журналист, ссылаясь на показания обвиняемых, называет их начальника Александра Горбунова — уроженца Могилева и менеджера холдинга ОАО «Ленинец», которому принадлежит Механический завод и который подконтролен семье губернатора Псковской области Андрея Турчака. По утверждению Кашина, за расправу над ним Горбунов заплатил исполнителям 3,3 млн рублей. «Горбунов в последние месяцы содержится под стражей, на этой неделе, в среду, Калининский суд Санкт-Петербурга будет рассматривать ходатайство обвинения об изменении ему меры пресечения. Мне трудно сейчас делать выводы о том, кто и почему добивается его освобождения», — пишет Кашин. Горбунов обвиняется по части 3 статьи 222 УК (незаконный оборот оружия в составе организованной группы); по информации петербургского издания «Фонтанка», в 2014 году он при странных обстоятельствах записал на видеокамеру признания, согласно которым заказчиком покушения на журналиста был Андрей Турчак. По факту похищения Горбунова тогда было возбуждено уголовное дело, причем следствие считало, что к нему причастны те же лица, которым позже были предъявлены обвинения в нападении на Кашина. 16 августа 2010 года Кашин в своем ЖЖ ввязался в перепалку с губернатором Турчаком; чиновник обиделся на эпитет «сраный», которым характеризовал его в своем блоге журналист, и потребовал извинений. После публикации колонки Кашина с именами обвиняемых директор по безопасности бывшего «Ленинца» (предприятие переименовано в «Заслон») через газету «Известия» открестился от фигурантов дела, сообщив, что не помнит их; представитель СК Владимир Маркин заявил, что не может ни подтвердить, ни опровергнуть сообщение Кашина. Между тем, адвокат Рамиль Ахметгалиев информацию о раскрытии дела о покушении подтвердил.

— Я верил в похищение и Терюшкова, и Горубнова, потому что у меня нет иллюзий насчет того, насколько наши опера могут действовать за гранью закона для благих целей. Но я не мог позволить себе радоваться, что какие-то люди, будучи незаконно похищенными, признаются в покушении на меня. Я всегда относился к истории Терюшкова и Горбунова как к одной истории. Но тут есть такой момент: я не понимаю, какое отношение к похищению Горбунова имеют эти трое мужчин, которых следствие называет исполнителями. Потому что они изначально проходили по делу о похищении Горбунова.

— Но вот Горбунов появился в деле именно тогда, когда, как ты сам неоднократно говорил, расследование приостановилось?

— Да. Мы уже наблюдали это в политических делах, например — по делу Политковской. Сейчас мы видим оперов и следователей низового уровня, которые роют носом землю. И мы наблюдали и большую политику, потому что если в деле звучат большие политические имена, то оказывается, что решения принимает не Следственный комитет и ГСУ (Главное следственное управление — МЗ). Здесь, я думаю, такая же гибридная ситуация, и я отношусь к ней как к данности.

— Решение по раскрытию или нераскрытию твоего дела уже принято?

— Я думаю, пока нет. Не моментом истины, но важным промежуточным эпизодом станет мера пресечения Горбунову 9 сентября. Я знаю, что у него много влиятельных друзей, которые очень старались, чтобы его освободили.

— И не предъявляли обвинений по твоему эпизоду?

— Да-да, конечно.

— А кто ведет твое дело, почему в связи с ним упоминают в последнее время Петербург, как оно там оказалось?

— Есть дело о похищении Горбунова, есть дело о незаконном хранении оружия, по которому Горбунов проходит обвиняемым. И третье дело — о покушении на меня. Все эти дела ведет центральный аппарат СК в Москве. То есть следователь Сердюков, который мое дело и раскрыл, он московский, из центрального аппарата. Он такой человек Бастрыкина.

— У него был карт-бланш на раскрытие дела? Или он просто землю рыл, как ты говорил?

— Я считаю, что он просто очень хороший следователь.

— Вернемся к публикации на «Фонтанке» о похищении Горбунова и его признании в организации покушения на тебя. Ты поверил в такую версию?

— Я очень настороженно относился, до последнего. Пока не увидел предъявленных обвинений, я сомневался, потому что все это могли быть такой игрой оперативной. Но не думаю, что бывают такие игры, когда реально предъявляют обвинение по 105 статье УК (убийство — МЗ).

— Возвращаясь к покушению и самому началу расследования. Версия о Турчаке была для следователей приоритетной? Когда они стали от нее отказываться, и как сам ты к ней относился?

— Я-то с самого начала стал от нее отказываться. Если публичный человек угрожает мне публично, то он должен быть, как я считал, идиотом, чтобы реально выполнять свои угрозы. Я имею в виду Турчака, который реально мне угрожал в ЖЖ осенью 2010 года. Следователи допрашивали и Турчака в самом начале, и его людей. Но думаю, я повредил как-то следствию тем, что настаивал на других версиях. Я действительно был уверен, что это «нашисты» и их околофутбол. И думать, что это охранники завода Турчака, казалось слишком абсурдным.

— Контакты с Турчаком у тебя после нападения были?

— Нет, никаких контактов. Более того, у меня есть знакомые в Москве, какие-то там публицисты, политологи, которые годами получали зарплату от Турчака. По их крайне негативному публичному отношению ко мне я предполагал, что они могли транслировать его точку зрения.

— Сейчас, раз ты считаешь дело раскрытым — ты думаешь, нападавшие хотели тебя убить или все же покалечить?

— Я с самого начала относился к этому так: если бы преследовали цель убить — убили бы. Но так как они дали мне столько шансов умереть, то формулировка «покушение на убийство» меня вполне устраивает.

— В деле нет мотива политической ненависти?

— Нет, мотива такого нет. Там только покушение из корыстных соображений, потому что они деньги получили.

— Как ты считаешь, покушение из-за записи в ЖЖ — это у нас такая политика в России?

— Это показатель нравов в том сегменте нашего российского общества, который находится у власти. Видимо, там немного другие представления о допустимом, чем у простых людей. Они ближе к тюремным или бандитским. Я никого, естественно, за комментарий в ЖЖ убивать бы не стал.

— Ну и последний вопрос — про Якеменко и про извинения: ты будешь это делать?

— Понимаешь, какая история: мое отношение к Якеменко выходит за пределы этого дела. Я продолжаю его не любить и считать крайне зловещей фигурой. Но применительно к моему делу я безусловно буду извиняться и перед Якеменко, и перед спартаковцами.