Доброе утро, Вьетнам! Конец июля – август

Каждый раз, когда мы начинаем выпуск, очень хочется написать, что потерь нет, а на фронте затишье — просто потому, что за два с половиной года война вымотала людей до предела.

Каждый раз, когда мы начинаем выпуск, очень хочется написать, что потерь нет, а на фронте затишье — просто потому, что за два с половиной года война вымотала людей до предела. Ведь, помимо 6 волн мобилизации и призванных бойцов, оторванных от своих семей, есть те, кто тянет лямку с 2014 года, не разгибаясь: офицеры на «передке» и в штабе, контрактники на базах хранения и в ремонтных частях, пограничники и сотрудники СБУ, сводные группы МВД и оперативные работники, железнодорожники и «тревожные» службы на востоке Украины, врачи и парамедики, добровольцы от звонка до звонка. Для них война впиталась под кожу и подкорку; многие не хотят ехать на ротацию, чтобы не махать метлой и не писать отчёты в тылу; многие всеми правдами и неправдами возвращаются на «передок», но усталость постепенно накапливается и берёт своё — люди реально измотаны. Есть части, в которых 60–70% от штата — кто пустил корни в штабе, кто не вылезает с дежурств, команды в парке крутят гайки, ребята на передке монотонно меняются с постов, падают в блиндажах отдыхать и снова возвращаются на позиции. День за днём. Месяц за месяцем. Сотни тысяч украинцев работают на победу: обслуживают поезда, идущие к фронту, дежурят в ободранных нищих районных больницах, выезжают ночью по адресам и забивают бусы «волонтёркой». Именно для них нам бы особо хотелось написать, что ситуация выравнивается, режим прекращения огня соблюдается, а мир вполне достижим в обозримом будущем. Но это был бы бред, не имеющий отношения к реальности. Мантра про сладкий сахар.

Позиционная война идёт своим чередом. Есть потери, с небоевыми вполне болезненные — до 60–70 человек погибшими, десятки раненных, выведенных из строя и больных в месяц. Миномётные и артиллерийские дуэли под прикрытием переговоров и с наступлением сумерек в порядке вещей. Обе стороны продолжают выполнять свои локальные тактические задачи, потому что ни на оперативном, ни на стратегическом уровнях никто не в состоянии раз и навсегда закрыть вопрос с противником. Ни изолировать поле боя в любой из «горячих точек», ни провести масштабное наступление, ни эффективно поражать артиллерией инфраструктуру снабжения (за два года все неплохо вкопались), ни парализовать управление на сегодня невозможно. Остаётся вгрызаться в землю, вести войну малых групп и пытаться нанести врагу урон беспокоящим огнём.

В таком конфликте критичными становятся дисциплина и элемент удачи. Один из самых чётких маркеров дисциплины — состояние инженерных позиций в полосе ответственности. Достаточно бегло глянуть на состояние окопов, капониров, отвалов, блиндажей, позиций для миномётов, расположения складов с б/к, чтобы сделать выводы о многих вещах — от твёрдости командования до качества младшего офицерского состава и сержантов. И даже спустя два года нам ещё есть, куда расти — встречаются фото или репортажи с передовой, просто поражающие тем, как обустроены позиции или разгружаются боеприпасы, причём в зоне возможного огня. Немалая доля потерь — безалаберность, некомпетентность всей «цепочки», а не только «жирных генералов», алкоголь, игнорирование банальных правил безопасности, стоит это признать.

Но иногда потери просто случаются. У 54-го ОРБ 23 июля — 4 погибших в Гнутово в результате миномётного накрытия: во время обстрела с корректировкой по квадрокоптеру противник попал в окоп с дежурной сменой. Три мины не взорвались (просто не сработал взрыватель), а четвёртая — унесла жизни наших ребят. Везение на войне — вполне переменчивая штука: под Зайцево у боевиков подобное накрытие с убитыми и тяжёлыми, да и на приморском направлении мы ответили вполне достойно. Потери есть, иногда они нарастают с обострением, иногда это просто оскал военной удачи. Убитый у 30-ки в районе Волновахи, пострадавшие от снайпера террористов, отработавшего на Светлодарской дуге, погибшие в Зайцево, подорвавшийся на растяжке боец 54-й бригады, погибшие на полигоне при детонации мины в стволе, павший у 8-го полка в районе Новозвановки — эта череда жертв необъявленной войны вряд ли будет последняя. Но противник тоже несёт тяжёлые утраты. По данным в открытых источниках и из социальных сетей боевиков, у них те же 1–3 человека в сутки убитыми. При том, что моральная ситуация у наёмников Кремля куда более трудная — даже самый упоротый адепт «русского мира» сейчас понимает, что никакой речи о признании «Д/ЛНР» Россией, выходе на границы областей, «Новороссии» и прочих химерах пропаганды речи не идёт. Остались только бесполезные смерти на фронте, под мантры о «наступлении укропов» и «ЧВК с неграми на БТР», 4 000 рублей зарплаты у врача в Горловке и два «огрызка», у которых раздельное управление, военная диктатура, нищета и убийство полевых командиров кураторами и «неизвестными ДРГ».

Парадокс, но Украине выгодно сейчас продолжать вялотекущую операцию — наша экономика медленно поднимается, НБУ понижает учётную ставку, ЗВР растёт несколько месяцев подряд, местные бюджеты перевыполнены в среднем на 40%, НБУ подтверждает рост в районе 1,1% ВВП, стартовал процесс приватизации. В это время у спонсоров боевиков продолжается стабильный полёт вниз, цена на нефть российских фракций — в районе 39 долларов за баррель, падение промышленного производства и ВВП не останавливается, сфера строительства просела более чем на 10%, минимум несколько чиновников высокого ранга заявляют о возможном исчерпании Резервного фонда уже в 2016 году. Несмотря на потери, ВСУ так же оперативно и целесообразно размазывают боевиков по дням, постепенно усиливая давление в избранных точках, избегая штурмов застройки как в Широкино, так и в треугольнике Пески – Спартак – Авдеевка. ­­ Руины там — живое напоминание о цене реконкисты. И в плане логистики, и в плане медицинской эвакуации и реабилитации, и в плане смены крайней волны и финансов тактика «ползучего наступления» вполне устраивает Украину. А монотонная работа в «серой зоне» и «неизвестные» миномёты дают свои плоды: Гиркин в личной переписке со своими подельниками утверждал, что «направлять на восток Украины обстрелянных националистов — расходовать впустую ресурсы»; многие боевики говорят о том, что их выжигают по договору. Всё они прекрасно понимают, что удел всех коллаборантов — служить «мясом» для оккупанта, выполняя черновую работу. В нашем случае — попытки легализации Крыма и снятия санкций. Мы рады были бы написать что-то новое, но война на истощение продолжается и её правила не меняются за неделю или месяц.

По линии соприкосновения высокая активность — контакты везде, за исключением нескольких зон в Луганской области, в дефиле реки и чуть южнее позиций в Марьинке. Фиксируются пролёты БПЛА, работа радиотехнической разведки, заброска малых групп с целью агентурной разведки — противник отчаянно ищет слабое место в линии опорных пунктов и активно собирает информацию. Эпицентры боевой активности, как и раньше, концентрируются в нескольких точках: на севере это Станица и окрестности Счастья, чуть дальше — Новозвановка, Крымское и Троицкое. Если раньше в зоне ОТУ «Луганск» чаще были стычки с применением крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов, то теперь в секторе плотно работают кочующие миномёты, бронегруппы с бортовым оружием ББМ, зенитные установки с транспорта. Гибридная армия действует мобильными группами, начиная огневой контакт, а потом обрабатывая вскрытые точки из АГС, СПГ и миномётов. Естественно, малые пехотные группы в поле, без карт минирования в 2014 и 2015 годах, под огнём из укреплённых ОП тоже стабильно несут ощутимые потери — это не прогулки в район 32-го блока и рейды «кошмарить укропов» в своё время.

31 июля был купирован прорыв ДРГ в Марьинку. Отступая на исходные позиции, противник потерял до 6–8 человек. Есть данные о подрывах на минах и накрытиях на позиции миномётами с жертвами среди гибридной армии. Традиционно мелькают сообщения в открытых источниках о гибели путинских боевиков от рук снайперов или осколочных ранений — вялотекущая война не значит, что в ней гораздо меньше потерь, просто они возникают немного из-за других причин, чем во время маневренной фазы. Тем не менее, противостояние продолжается. В отдельные дни на позиции сил АТО приходилось до 60–70 обстрелов. На Приморском направлении по линии Талаковка – Гнутово идут миномётные приходы, по ночам «долбят» 122-мм орудия, есть данные об активности САУ и кочевых групп ББМ. Павлополь и окрестности Широкино тоже стали ареной миномётных обстрелов за отчётный период. Боевики пытаются обрабатывать не только населённые пункты, но и участки трассы ТО519.

Район Докучаевска — активизация боевиков, попытки «размягчить» оборону ВСУ на высотах и терриконах, занятых в ходе «ползучего наступления». Боевики ведут огонь из ПТУР, используют снайперские пары и «Васильки», комбинируют обстрелы из АГС и СПГ — в секторе им очень припекает, потому что позиции ВСУ плотно нависают над коммуникациями и ответка здесь (а по факту поражение порядков боевиков) не заставляет себя ждать. Но основная арена позиционной войны — треугольник под Донецком, Марьинка и полоса в районе Авдеевки – ЯБП. Это понятно и из инсайдов бойцов в секторе, и по отчётам и видео ОБСЕ, и по количеству раненных, которых доставляют в госпитали, и по плачу боевиков, что им за ночь случается по 120–150 приходов — там «рубка». У нас по-прежнему небольшое преимущество: капитальные строения шинного завода и ангаров, единая система огня с опорных пунктов, опирающихся на удобные подходы, удачная конфигурация ВОП без возможности их изолировать. Именно поэтому тут регулярный огневой бой — весна отучила гибридную армию ходить на штурм, обойти оборонительную линию для неё невозможно, на глубокую общевойсковую операцию не хватает сил. Остаётся работать со ствола шахты и отвалов, достаточно активно использовать 122-мм артиллерию в сумерках и на рассвете, эпизодически применять 152-мм и пытаться действовать ДРГ-ми. Отбиты попытки провода малых групп под Спартаком и фиксируется эпизодический беспокоящий огонь с ББМ и танков в районе ЯБП и развязки.

Это даже не треть всех эпизодов — стычки идут от Широкино и Гнутово до Попасной и Станицы. Есть несколько тенденций: увеличение количества дневных обстрелов, а также случаев применения ствольной артиллерии, рост давления огнём техники с нейтральной полосы. Сейчас много утверждают о том, что это подготовка к большой войне — просто десятки статей и аналитики на тему. Что мы можем сказать по этому поводу в свете обзора? Ни 30, ни 40 тысяч персонала боевиков эффективно наступать не могут — в «тепличных» условиях Дебальцево, на простреливаемом насквозь выступе (где самое широкое место — 14 километров), уже заняв высоты и застройку, противник больше месяца безуспешно пытался выполнить свои задачи.

Невзирая на ввод в дело регулярных частей РФ и массовую огневую поддержку, ВСУ сохранили управление и не дали разгромить свои части на выступе. Попытки атак в Марьинке, действия под Докучаевском и в районе промышленной зоны Авдеевки ещё чётче подчеркнули эту тенденцию — гибридная армия не в состоянии вести глубокую общевойсковую операцию. Говорить о полномасштабном вмешательстве регулярных войск РФ без определённых и весьма чётко видных «звоночков», один из которых мобилизация — удел «жёлтых газет». В своё время Чечня (в поперечнике меньше Харьковской области) потребовала ставить в строй сводные огневые группы МВД, ОМОН и расконсервировать технику. Полномасштабная война с Украиной — это мобилизация, десятки тысяч жертв, блокада платёжных систем и открытые поставки в регион вооружения с Запада (вместо «Хамви» в аэропорт «Борисполь» будут везти укупорки «TOW» и ПЗРК).

Какие из вопросов, болезненных для РФ (потеря европейских рынков газа, ухудшение ситуации в Сирии, падение цен на углеводороды, санкции) решит такое наступление? Ни один. Тем временем ВСУ развивается согласно плану: прибыли БПЛА «Ворон», отгружены артиллерийские радары, поступает автомобильная техника и идут беспрерывные учения (КШУ, бригадные, оперативные), поставлены на крыло 2 самолёта, несколько самых боеспособных бригад проходит слаживание вне «красной» зоны. Несмотря на демобилизацию прошлых волн и усталость ребят на передке, мы максимально готовы к обострению, насколько, вообще, может быть готова структура с нашим бюджетом. Все ходы сделаны, остаётся только ждать и работать. Враг начинает падать быстрее, чем Украина. Всё решится в обозримом будущем — вне зависимости от того, попробуют ли россияне пойти на обострение или примут факт, что их политика в Украине уже потерпела полный крах. Единственно, что можно с гарантией сказать сегодня: будет не скучно.

Оставайтесь на связи и оставайтесь с нами. Мы победим.