Роскомнадзор образовали в 2008 году, и до 2012 года молодое ведомство в подчинении Минкомсвязи в основном занималось незначительными вопросами: разрешениями на судовые радиостанции, лицензиями на использование радиочастот, а также выдачей предупреждений тем СМИ, которые уличали в экстремизме. Так было, например, с телеканалом Viasat History, в программах которого ведомство увидело экстремизм и искажение истории, и «Новой газетой», которую неоднократно обвиняли в разжигании «национальной розни». Роскомнадзор и тогда не скупился на громкие заявления: то пугал СМИ ответственностью за комментарии на форумах, то объявлял настоящую кампанию против иностранных кабельных каналов, вещающих без соответствующей лицензии. Но как таковой власти у Роскомнадзора не было.

Артем Козлюк, руководитель проекта «Роскомсвобода»:

Роскомнадзору было определено выполнять «транспортную» функцию выполнения решений других госорганов и суда по блокировке сайтов и обеспечивать функционирование реестра запрещенных сайтов, а также контролировать выполнение законодательства операторами связи. Но есть и нормы, где сами чиновники из Роскомнадзора выполняют роль экспертов с вынесением решения: признание той или иной информации на сайтах детской порнографией и выявление любой запрещенной информации в СМИ.

Эксперты «Роскомсвободы», организации, которая с 2012 года активно следит за реестром и деятельностью цензурного ведомства, заявляют, что со временем представители Роскомнадзора начали превышать собственные полномочия, которые довольно четко обозначены в самих законах.

По словам Артема Козлюка, руководителя «Роскомсвободы», чиновники из Роскомнадзора фактически стали превращать свое ведомство «из исполнительного органа в некий аналог судебного с расширенными самим себе функциями надзора, контроля и регулирования сетевого пространства».

Очевидно, что роль технического служащего была ниже амбиций ведомства.

Саркис Дарбинян, руководитель «Центра защиты цифровых прав», ведущий юрист «Роскомсвободы»:

Мы неоднократно видели, что Роскомнадзор блокирует не только сайты, которые указаны в решении суда, но и сам определяет сайты, на которых может располагаться тот или иной объект авторских прав, и также направляет им уведомления о внесении в реестр. По закону Лугового, когда закон касался прокурорских блокировок, Роскомнадзор продемонстрировал, что берет на себя дополнительные полномочия по определению зеркал сайта, и также добавлял их в реестр, хотя соответствующего запроса от прокуратуры не было.

В истории превышения полномочий особняком стоит эпизод затяжной борьбы Роскомнадзора с интернет-энциклопедией мемов «Луркоморье».

Культовый проект Дмитрия Хомака попал в единый реестр одним из первых. Инициатором был вовсе не Роскомнадзор, а ФСКН, который увидел в статье о марихуане пропаганду наркотиков. Но это было лишь начало, и вскоре сам Раскомнадзор взялся за энциклопедию. С ноября 2012 года по сей день Дмитрий Хомак получил около 300 решений о блокировке. Сначала Хомак шел на компромиссы и ставил «заглушки» на определенные страницы, но со временем решения о блокировке стали выноситься по довольно сомнительным требованиям.

Дмитрий Хомак, основатель проекта «Луркоморье»:

Нам присылали такое решение Роскомнадзора: «…открывается страница сайта “Луркоморье” раздел Encyclopedia Dramatica/Суицид, на которой размещен видеоролик, в котором юноша стреляет из пистолета себе в область подбородка. Сам контент заблокирован, однако первый кадр содержит визуальную информацию о способе самоубийства».

В некоторых случаях доходило до абсурда и Роскомнадзор требовал от «Луркоморья» удалять материал, которого и вовсе не было на сайте энциклопедии.

Но поворотным моментом стал суд по делу Валерия Сюткина. Тогда Роскомнадзор решил переквалифицироваться из цензора в защитника персональных данных и подал иск от имени Сюткина из-за мема ББПЕ (призыв бить женщин по лицу), в котором была использована фотография певца.

Дмитрий Хомак:

На меня приватно давили, чтобы я удалил статью про мем ББПЕ, потому что «нас очень за Сюткина просили». Однако статья вовсе не про Сюткина, в ней об этом прямо говорилось, и к тому же мы не могли удалить чужую шутку шестилетней давности из всего интернета. В конце концов они пошли в суд: Роскомнадзор против Королевства Тонга. В первый раз даже забыли взять у Валерия Сюткина доверенность на представление его в суде, но в итоге они выиграли дело, потому что позвали не меня, а регистратора нашего домена из Океании — «ответчик был оповещен надлежащим образом, но не явился». При этом решение суда — уже даже не Кафка, нас обязали удалить статью, так как в ней раскрывается личная или семейная тайна артиста: а именно его фотография и имя с фамилией.

Проект «Луркоморье» стал одним из важных эпизодов в медийной биографии молодого ведомства, но далеко не единственным.

В апреле 2013-го Роскомнадзор вынес предупреждения четырем изданиям («Грани.ру», «Полит.ру», «Сибкрай.ру» и «Обещания.ру») за публикации новостей о том, как художника Артема Лоскутова оштрафовали за футболку со стилизованной иконой и надписью «СВБД ПСРТ». Новостные публикации сопровождались фотографией новосибирского художника в той самой футболке, что, видимо, и стало причиной обвинения в возбуждении «религиозной розни».

12 марта 2014-го Роскмонадзор сделал предупреждение «Ленте.ру» за публикацию интервью Ильи Азара с лидером «Правого сектора» Дмитрием Ярошем. Ведомство увидело в материале нарушения закона о СМИ и закона о противодействии экстремизму. На момент публикации материалов «Правый сектор» еще не был внесен в соответствующий список Министерства юстиции.

Это предупреждение породило ряд изменений в политике издания, из-за которых большая часть редакции «Ленты.ру» была вынуждена уволиться.

В ноябре 2014 года Роскомнадзор вынес предупреждение «Эху Москвы» за эфир передачи «Своими глазами», в которой журналист Сергей Лойко рассказывал о боях за Донецкий аэропорт. Руководитель Роскомнадзора Александр Жаров объяснил подобное предупреждение тем, что в эфире прозвучала положительная оценка организации «Правый сектор», которая была признана экстремистской. При этом «Правый сектор» был признан экстремистской организацией лишь 17 ноября, тогда как передача «Своими глазами» вышла в эфир 29 октября.

В январе этого года, сразу после нападения на редакцию французского журнала Charlie Hebdo ведомство предупредило о недопустимости религиозных карикатур, а спустя несколько дней сделало предупреждение газете РБК за фотографию, на которой была изображена обложка последнего номера Charlie Hebdo.

17 июня глава ведомства Александр Жаров предложил создать национальный мессенджер, который отражал бы национальную идентичность и использовал бы особенности русского языка.

29 июня Роскомнадзор отличился тем, что принудительно внес сообщество «Лентач» (паблик во «Вконтакте» бывшей редакции «Ленты.ру») в реестр блогеров.

Для подобного решения у ведомства должны были быть точные данные о количестве ежедневных посетителей ресурса, но у Роскомнадзора их не могло быть, так как данные по посещаемости скрыты, а к руководителям сообщества никто не обращался.

А совсем недавно Роскомнадзор вновь перешел от своих традиционных цензурных задач к защите прав и потребовал объяснений от компании Facebook из-за блокировки страницы прокремлевского блогера Эдуарда Багирова.

Эксперт Василий Гатов связывает подобную медийную активность с тем, что Роскомнадзор имеет прямое отношение к первому заместителю руководителя Администрации президента Вячеславу Володину.

Василий Гатов, медиааналитик:

Там любят, чтобы подопечные громко отчитывались и вообще «звучали» в СМИ, особенно если они выполняют репрессивные функции. Это не столько сознательно сформулированная политика ведомства, сколько интуитивное желание Жарова и его подчиненных почаще «светиться» в мониторингах и легко отчитываться о проделанной работе.

Однако эксперты «Роскомсвободы» находят и другую взаимосвязь.

По статистике этой организации, 96% всех блокировок неправомерны. Часть попадает в реестр из-за того, что блокируется весь ip-адрес, а не конкретная страница (на одном ip-адресе могут находиться сотни адресов), часть блокируется без решения суда или соответствующего законного основания. Но главное в статистике «Роскомсвободы», что основным инициатором подобных блокировок выступает не Роскомнадзор и даже не ФСКН, а многочисленные местечковые прокуратуры и суды.

Саркис Дарбинян:

Под блокировки попадают самые различные ресурсы, которые никакой противоправной деятельностью не занимаются, но время от времени какое-нибудь решение местного суда требует заблокировать к ним доступ. Из последних примеров — сайты магазина по оптовой продаже вина и компании по подбору сиделок. Они вели вполне легальный бизнес, но стали жертвами беспорядочного блокировочного законодательства. Винный магазин попал под блокировку, потому что местный прокурор по каким-то своим субъективным соображениям посчитал, что интернет-сайт предлагает услугу ночной продажи алкоголя, а ресурс по подбору сиделок попал просто за то, что кто-то из пользователей написал комментарий о том, как избежать уголовной ответственности за дачу взятки врачу.

Руководитель «Роскомсвободы» Артем Козлюк утверждает, что ситуация с блокировками вышла из-под контроля ведомства. Роскомнадзор теряет часть своего контроля, а «размытость требований работников местных прокуратур по блокировке тех или иных сайтов пугает даже работников надзорного ведомства».

И в этом смысле медийные атаки, громкие заявления, попытки играть на поле социальных сетей как со стороны самого ведомства, так и со стороны замглавы руководителя Максима Ксензова очень похожи на желание придать важность своей деятельности при частичной потере реального контроля над интернет-цензурой.

Дмитрий Хомак:

Роскомнадзор давно пытается стать чем-то большим, они не раз говорили, что их цель — запугать российских провайдеров и при этом остаться единственными, к кому в русском интернете можно идти на поклон и за помощью. Они пытаются стать единственной властью в русском интернете — строгой, придирчивой, но снисходительной, в их понимании этого слова. Именно поэтому Роскомнадзор очень обижается, когда всякие суды без разбору блокируют сайты.

В последнее время вопрос регулирования интернета стал особенно важным для представителей российской власти. В России уже звучали призывы о создании внутренней сети, отделенной от всемирного интернета, уже приняты антипиратские законы, досудебная блокировка за довольно размытое понятие экстремизма уже давно вошла в правовую практику, а 1 сентября вступит в силу закон «О хранении данных на территории РФ», который даст Роскомнадзору новые полномочия и новый реестр. И тем не менее каждый раз звучат все новые и новые предложения по расширению уже существующих цензурных законов. Все новые и новые игроки пытаются стать частью тренда интернет-цензуры. С 1 июля органы исполнительной власти получили право внесудебно блокировать доступ к интернет-аптекам. «Эту норму проталкивал Росздравнадзор, который в ряду прочих хочет отщипнуть свой кусок госрегулирования интернет-пространства», — говорит Артем Козлюк. А Роспотребнадзор предлагает блокировать интернет-магазины, которые не соблюдают те или иные нормы закона о защите прав потребителей.

Саркис Дарбинян уверен, что раз «машина не останавливается», то значит, нас ждут новые дополнения к уже существующим репрессивным законам, а борьба Роскомнадзора за расширение сферы своего влияния будет продолжаться.