Однако я бы не пытался такого рода модели продвигать в прошлое или в будущее. Это конкретный период — может быть, довольно длинный, 30–40 лет, — но нельзя быть уверенным, что закономерность продолжится. Кроме того, если заглянуть в прошлое, мы увидим, что договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой был подписан в 1963 году, во времена президентства демократа Линдона Джонсона, преемника Джона Кеннеди. Это тоже было большим шагом в сближении двух стран. И наоборот: республиканцы-неоконсерваторы последние 10–15 лет гораздо более активны во внешней политике — политический реализм времен Никсона уже неприемлем. Поэтому ожидания в отношении республиканцев, кажется, могут не оправдаться.

Про врага

— Есть ли рациональное объяснение тому, что российские власти прямо или косвенно поддерживали на американских выборах Трампа?

— Если мы примем эту поддержку за чистую монету, а не как пропагандистский прием Кремля, то этому есть несколько объяснений. Первое из них такое: одной из задач внешней политики России последние пару лет является дестабилизация западного мира для того, чтобы показать, что демократия приводит к власти в Европе и в Америке самых неожиданных персонажей. То есть демократия не работает в том виде, как нам ее рисуют. Дестабилизация приводит к обострению конфликта в этих обществах, люди начинают выходить на улицы — мы уже видим это в США (во многих городах прошли протесты против избрания Трампа президентом. — Прим. ред.). Это отвлекает данные государства от активной внешней политики по отношению к России и становится примером для внутреннего потребления: мол, демократия работает плохо.

Другое объяснение связано с тем, что Трамп несколько раз публично заявлял: он готов пойти навстречу России, готов уменьшить санкции, готов разговаривать обо всем. Наверное, есть ожидания, что он готов признать Крым. В этом смысле было совершенно понятно, что от Клинтон невозможно ожидать никаких уступок.

Кроме того, Трамп — человек из бизнеса. Наверное, есть ожидание, что он готов к разного рода сделкам. Тогда это удобный партнер для президента Путина, который, видимо, тоже готов на сделки. Возможно, со стороны России предложения о сделках поступят в ближайший месяц или сразу после того, как Трамп въедет в Белый дом в январе.

Ну и наконец, Хиллари Клинтон после Барака Обамы означала очень небольшие перемены. Клинтон была госсекретарем при предыдущем президенте, выстраивала ту же внешнюю политику. А с приходом совершенно новой команды можно пытаться начать с чистого листа. Очень похожую ситуацию мы видели восемь лет назад: помните войну в Южной Осетии? Это тоже был год выборов в США, когда уходил Джордж Буш — младший и победил Барак Обама. В сентябре-октябре отношения между двумя странами опустились до точки замерзания. Практически все контакты прекратились. А как только в Белый дом въехал Барак Обама, началась перезагрузка. Я думаю, что такие ожидания есть и в отношении Трампа. В настоящий момент отношения опять зашли в тупик — наверное, даже хуже, чем в августе 2008-го.

— Популярный вопрос: а кто теперь наш главный враг, если не Америка? Или все-таки Америка?

— Олег Кашин написал в The Guardian целую статью на тему того, как теперь плохо Путину без врага. Но я думаю, скоро Америка вернется к этой роли. Потому что сама Россия не поменялась. Дело в том, что вопрос о враге — в большинстве случаев не о том, как себя ведет другая сторона, а о том, как ведешь себя ты сам. Враг — это потребность того, кто ищет врага.

В рамках конструктивистского подхода к международным отношениям есть понятие «конституирующий иной» — другая страна, по отношению к которой мы выстраиваем собственную идентичность. Практически для всех постсоветских стран таким конституирующим иным является Россия: объяснить, кто ты такой, проще всего, начав с того, что «мы не россияне». Для России конституирующим иным на протяжении более 100 лет являются США. Сравнение с Америкой — постоянная часть выступлений политиков на разных уровнях: от президента и Госдумы до какого-нибудь мэра или губернатора. Это важно. В этом смысле Америка никуда не денется.