Многие в мире сейчас в растерянности. Люди озабоченно крутят головами по сторонам, стараясь понять, что происходит. Откуда все эти революции и войны, волны мигрантов, захлестывающих Европу?.. У нас в стране на почве международных обострений вообще восторжествовал психоз теории заговоров — во всех событиях идиотам (коих 86%) мерещится зловещая рука Госдепа и рукотворные цветные революции. Между тем, американцев вполне устраивали и Мубарак, и ставший к старости вполне предсказуемым Каддафи. Арабская весна стала для Запада такой же неожиданностью, как и для самих арабов.

Мир реально трясет. Тунис, Ливия, Египет, протесты в Бангкоке, киевский Майдан... Есть ли между этими разными странами и событиями нечто общее, что позволит провести аналитическое сопоставление, а также сделать экстраполяцию для России?..

После того, как в Европе отгремела «Нулевая мировая война» — а именно так с полным правом можно было бы назвать Наполеоновские войны, — после того, как Великая Мешалка феодальной Европы ушла из жизни на острове Святой Елены, а союзники восстановили во Франции монархию, французы ничуть не успокоились. И всего через три десятка лет в Париже вновь вспыхнула очередная Французская революция. Парижане, многие из которых еще помнили свежий ветер наполеоновской свободы — помнили так же четко, как мы сейчас помним времена Горбачева и Ельцина, — опять успешно свергли монарха.

И вот в просвещенной Франции проходят первые в ее истории президентские выборы!

Казалось бы, бинго! Но дальше случается нечто очень странное. Совершенно неожиданно для либерального Парижа народ Франции голосует за «Единую Россию» и Путина... простите, оговорился... народ избирает президентом бездарного потомка Наполеона только потому, что он родственник, и вообще мужчина видный, усы вон какие! А затем и вовсе происходит сваливание страны в авторитаризм — сначала один общефранцузский референдум продлевает срок президентских полномочий видному усачу с 4 до 10 лет, потом следующий референдум делает его императором.

Напомню, что подобное происходило и раньше — Франция в едином порыве провозгласила Наполеона Бонапарта императором. Франция XIX века, оказывается, была настроена весьма монархически, а вовсе не либерально-республикански! Как видите, путь этой страны к республике был долгим и непростым... Но возникает вопрос: а зачем же тогда свергали монарха, если страна настроена столь консервативно, монархически?

А всё дело в том, что свергали монарха одни, а на референдуме преобладали другие.

Оба раза валила трон либеральная столица. А голосовала потом вся Франция.

И такой вот трагический диссонанс между настроениями столицы и настроениями остальной страны характерен не только для Франции позапрошлого века. Но и для других стран иных времен. Вспомните настроения Москвы в Крымско-Украинской истории. Когда вся Россия в едином патриотическом угаре рвала на впалой груди майку-алкоголичку, обнажая синюю наколку с профилем Сталина и вовсю поддерживая власть, именно Москва трижды собирала грандиозные (от 50 до 100 тысяч) митинги с четкой антивластной позицией. Я имею в виду два Марша мира весной и осенью 2014-го и один марш памяти Немцова в 2015-м, не менее четко показавший настроения либеральной столицы (на этом марше были не только жесткие антипутинские, но также яркие проукраинские лозунги в защиту Надежды Савченко и пр.) Напомню ещё, что митинг на Болотной также состоялся в Москве, а не в Тамбове.

Столица гораздо прогрессивнее и свободнее туповатой консервативной провинции. Мегаполис — это всегда Город, а провинция ментально ближе к Деревне. И фазовый процесс перехода должен еще из столицы распространиться на страну, как это случилось в конце концов во Франции, заняв немалое время. Сейчас, в эпоху сетевых технологий, эти процессы должны происходить быстрее, но тоже не мгновенно.

Кстати, вернемся во Францию... Через некоторое время после описанных выше событий Париж вновь свергает всенародно избранного. И опять провозглашает республику. Однако на парламентских выборах во Франции опять побеждают монархические партии (но только не в Париже — там были совершенно противоположные результаты голосования).

Аналогичный фактор прогрессистской оторванности столицы от отстающей страны мы можем наблюдать и сегодня. Возьмем Тунис, в столице которого свергли своего всенародно избранного. И что дальше? А дальше на выборах в столице Туниса исламистская партия набирает вдвое меньше, чем в целом по стране. Но консервативно настроенная провинция — страна в целом — проводит-таки во власть исламистов, а «светские» терпят поражение.

Египет. После того, как в результате беспорядков в столице Мубарак получает пинок под зад, на общеегипетских выборах приходят к власти... Братья-мусульмане в лице нового президента Мурси. Коего вскоре снова свергает Каир, недовольный его религиозным консерватизмом. При этом Братьев-мусульман провинциальный Египет очень даже поддерживал и симпатизирует им по сию пору.

Таиланд. 2014 год. После революции прежних лет в столичном парламенте верховодит «всенародно избранная» консервативная партия Пхыа Тхай. Демократическая партия в меньшинстве, на зато именно за нее голосовал Бангкок! Консерваторы в парламенте проводят неугодный демократам законопроект, и демократическая общественность столицы вновь устраивает революцию. Ее мнение противоречит мнению агрессивно-послушного большинства страны, но большинство далеко, а власть в столице... В результате правящий режим был смещен.

Указанные факты отмечают российские исследователи социальных процессов. Однако разница во мнениях между столицей и провинцией — не единственный признак взрыва. В прошлом году зарубежный макросоциолог Джек Голдстоун, известный своей книгой о причинах цивилизационного взлета Европы («Почему Европа?»), обратил внимание и на другие общие признаки взрывающихся стран.

Это, во-первых, всегда страны с неустойчивой демократией. То есть их нельзя назвать диктатурами, но и к развитым демократиям они не относятся. Это страны умеренного авторитаризма. Дело в том, что развитая демократия позволяет сбрасывать социальное напряжение без революций, а жесткие диктатуры в самых бедных странах держат ситуацию в ежовых рукавицах. Однако стоит стране немного «пробиться в люди», как режим неминуемо смягчается чтобы дать экономике вздохнуть, и вот тут начинается... Словно цыпленок, пробивающийся из яйца, молодая растущая экономика взламывает устаревшие политические конструкции, которые за ней не поспевают... Поэтому вторым отличительным признаком «взрывной» страны является ее принадлежность к классу стран догоняющего развития (Второй мир).

В этих странах по понятным причинам имеется весьма развитая коррупция, буквально встроенная во власть. И это — третий их отличительный пункт, выделенный Голдстоуном, хотя я бы его выделять как отдельный признак не стал, поскольку авторитаризм без коррупции представить себе трудно, ибо общество это полуоткрытое, непроветриваемое ветрами гласности.

А теперь совместим все признаки Голдстоуна со «столичным фактором», отмеченным отечественными исследователями. Узнаете Украину? А Россию?..

Авторитаризм. Коррупция. Недоразвитая экономика. Урбанизированная страна с резко выделяющейся столицей.

Не знаю, послужит ли тут утешением, что в аналогичном положении находятся и Венесуэла, и Турция... Наверное нет, что нам до них? А вот тот факт, что либеральные революции, совершаемые столичной интеллигенцией, всегда минимально кровавы —реально утешает, поскольку подтверждается статистически.