Шведская экоактивистка всполошила мировую общественность с трибуны ООН. Многие наши соотечественники со скепсисом отнеслись к тирадам 16-летней школьницы. Но у экологического протеста есть и другие лица и голоса, куда более знакомые и понятные нам, россиянам

На днях многие русскоязычные жители планеты Земля наконец заметили, что у глобального движения против глобальной климатической катастрофы есть лицо: 16-летняя шведка с косичками по имени Грета Тунберг. И это лицо им сильно не понравилось. Настолько сильно, что рука не поднимается цитировать.

Я не собираюсь уговаривать братьев и сестер по русскому языку полюбить Грету Тунберг. Для борьбы с климатическим кризисом этого не нужно. Как вновь и вновь напоминает сама Тунберг, если вам тошно видеть и слышать шведскую старшеклассницу с аутическими чертами, пожалуйста, слушайте первоисточник информации, которую она прилежно излагает. Слушайте ученых, экологов, метеорологов, геологов, климатологов.

Другое дело, что в сообщениях СМИ о климатическом кризисе — даже в обстоятельных и грамотных — все эти ученые обычно фигурируют в виде безымянной, безликой массы, как имперские штурмовики из «Звездных войн». И это, в принципе, нормально. Консенсус в науке потому и консенсус, что изложить его готов любой специалист, независимо от биографии.

Но слабость жителей планеты Земля — не только русскоязычных — в том, что безликие, коллективные предупреждения мы всерьез не воспринимаем. Вот, скажем, европейские правительства. Они с большой помпой подписали в 2015 году Парижские соглашения о сокращении парниковых выбросов. Но выполнять их особо не собирались. В частности, потому что их избирателей не волновали какие-то отчеты какой-то загадочной Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК). Электорат по-настоящему забеспокоился, только когда отчеты МГЭИК, подготовленные тысячами ученых из десятков стран, стала излагать неулыбчивая школьница с косичками. У информации о климатическом кризисе появилось лицо.

Фото: Markus Spiske/Unsplash

За последние дни мы эмпирически установили, что постсоветскую публику такое лицо не устраивает. Наш человек, судя по всему, не верит, что 16-летние люди, тем более женского пола, способны читать, писать, думать и переживать за будущее планеты.

Ладно, хозяин барин. Возьмем другое лицо. Сорвем покров анонимности с одного из тысяч ученых, работа которых складывается в отчеты МГЭИК. Вернее, с одной. Ее зовут Светлана Серикова, ей нынче стукнет тридцать, и родом она не из Стокгольма, а из городка Вуктыл в Республике Коми. В пятницу, 27 сентября, как раз пока 2 миллиона школьников и взрослых по всей Земле в очередной раз ходили по улицам, требуя немедленных мер по снижению парниковых выбросов, я был на защите ее диссертации в Университете Умео, одном из лучших вузов Швеции.

Dr Serikova с диссертацией Фото: Личный архив Светланы Сериковой

Помните типового ученого из советского оттепельного кино? Он весь такой приземленно романтичный, грубовато ироничный; он тихо предан делу и любит стихи. Возьмите такого ученого, сделайте женщиной и поселите в XXI веке — получится Светлана Серикова. На защите Света была в сине-зеленом платье, покрытом спутниковой фотографией дельты реки Лены. Ее диссертация начинается строчкой на русском: «Маме и папе, которые посвятили 30 лет своей жизни освоению Русского Севера». Кончается она стихотворением Роберта Рождественского «Арктическая болезнь» с английским подстрочником.

Посвящена диссертация выбросам CO 2 из водоемов Западной Сибири. Итоги Светиных исследований опубликованы в Nature Geoscience. О них сообщало шведское ТВ и писал шведский таблоид Aftonbladet. Про их значение можно почитать по-итальянски на Notizie scientifiche.it. Разрешите мне добавить в этот список и российское средство массовой информации. Постараюсь уложиться в три абзаца. Первые два — вступительные.

У нас на планете существует естественный круговорот углерода. Растения, почвы, моря, минералы — короче, поверхность Земли — постепенно впитывают парниковый CO 2 из атмосферы и постепенно выпускают его обратно. Нынешний разогрев климата происходит прежде всего из-за того, что мы, люди, ускорили второе «постепенно». Мы жжем полезные ископаемые. Иначе говоря, мы выпускаем углекислый газ намного быстрее, чем это происходило бы без нас. С 1910 года мы накрутили его объем в атмосфере на 36%. Столько CO 2 в воздухе не было как минимум 2 миллиона лет.

Четверть суши северного полушария, в том числе 65% Российской Федерации, покрывает вечная мерзлота. По мере того, как выпущенный нами CO 2 усиливает парниковый эффект, эта мерзлота тает и выпускает еще больше CO 2 . Что будет, когда она растает, — на этот счет, как подчеркнул Светин оппонент, профессор Йеля Питер Реймонд, надежных прогнозов пока нет. Ясно, что будет хуже. Но насколько хуже? Данных по выделению CO 2 в районах вечной мерзлоты слишком мало.

Частичку именно этого пробела заполнила Света. Они с коллегами облазили пол Западной Сибири (это там, где Обь), измеряя выбросы CO 2 из рек и озер. Результаты замеров указывают на то, что водоемы в таких регионах выделяют больше CO 2 , чем ожидалось. И похоже, что выбросы из рек будут расти по мере таяния вечной мерзлоты.

Этот рисунок из диссертации Светланы Сериковой показывает, где она замеряла выбросы CO2 Рисунок: Светлана Серикова

Разрешите использовать клише в духе советского научпопа, за чтением которого я сажал зрение в детстве: Doctor Serikova добавила еще один маленький, но важный (иначе он не попал бы в Nature) фрагмент в огромную мозаику наших знаний. Знаний о круговороте углерода вообще и о нынешнем климатическом кризисе в частности.

Чтобы добыть этот маленький фрагмент, понадобилось в общей сложности 12 лет Светиной жизни. И это я не считаю школу. Я веду отсчет с момента, когда Света сказала родителям, что не будет поступать в Институт нефти и газа в Ухте, и поехала из Вуктыла прямо в Питер. Пять лет на кафедре региональной экономики и природопользования в ФИНЭКе, плюс два года магистратуры Science for Sustainable Development в Линчёпинге, плюс четыре года аспирантуры в Умео. Включая пять месяцев в тундре.

Плюс, скажем так, мелочи. Вроде нескольких месяцев на то, чтобы подтянуть английский.

— Мы далеко жили от всех центров, — сказала мне Светина мама. — Было непросто, но она проявила характер. Смогла все воплотить в жизнь.

(На праздничном ужине в честь защиты мама никаких речей не говорила. «Я все равно расплачусь только», — объяснила она.)

При всем при этом следует помнить, что один отдельно взятый человек — даже если это отдельно взятая Светлана Серикова с ее характером — в современной науке не воин. По тундре Света ползала с российскими коллегами. Измерительную аппаратуру собирали и тестировали шведы. В анализе данных участвовали французы. В списке авторов статьи в Nature ее имя стоит первым, но за ним следуют еще двенадцать. За каждым из этих имен стоит своя биография: 10, 20, 30 лет штудий, формул, замеров, анализов, споров с научруками и коллегами; сотни правок и переправок в каждой статье, уточняющей прежние данные на 2,7%.

Их реально тысячи по всему свету — этих ученых, из муравьиной работы которых складываются отчеты о климатическом кризисе. Я вам даже точней скажу: как минимум 10 188 лиц с вот таким вот послужным списком опубликовали за минувшие двадцать с лишним лет научные статьи о глобальном изменении климата. И 98,4% этих лиц полагают, что (а) средняя температура на планете растет аномально быстро и что (б) причина этой аномалии — мы.

Фото: Markus Spiske/Unsplash

Когда я думаю про них, про эти десять тысяч, я представляю себе огромный клин очкариков, ботаников и любителей таскаться с приборами по пересеченной местности. Света Серикова, как и я, родом из маленького российского городка и к тому же была когда-то моей студенткой. Поэтому она стоит в острие клина (теперь и, видимо, навсегда — в платье с дельтой Лены). Прямо за ней сутулятся шведы, финны, французы, американец Питер Реймонд из Йеля и какие-то еще научные личности, которые отплясывали под Smells Like Teen Spirit и Party Like a Russian у Светы на торжественном ужине. Дальше лица становятся незнакомыми, клин расширяется, его края уходят за пределы моей очкастой видимости.

Все эти люди просто люди. Их не нужно идеализировать, так же как не нужно идеализировать стоматологов, чтобы лечить у них зубы, или портных, чтобы заказать себе платье. Их нужно просто слушать, когда они говорят о том, в чем разбираются лучше остальных, потому что посвятили вопросу целую жизнь.

Если вам невмоготу, когда о климатическом кризисе нам, взрослым, напоминают школьники, то у меня две новости: хорошая и плохая. Хорошая (для вас) в том, что даже затяжные флешмобы проходят. Волна молодежных протестов рано или поздно схлынет. А плохая (для всех) в том, что климатический кризис от этого никуда не денется. И если мы — вот прямо сейчас — не научимся слушать Светлану Серикову и ее коллег без напоминаний со стороны юных шведок с косичками, то я не знаю, кто на этой планете взрослый.