Гражданский активист ИЛЬДАР ДАДИН заявил корреспонденту “Ъ” Марии Литвиновой, что не поддерживает не согласованную с мэрией Москвы акцию оппозиции против коррупции, намеченную на 26 марта. Об этом господин Дадин рассказал накануне — после спектакля «Правозащитники» в Театре.doc, на котором присутствовал в качестве зрителя.

— Что посоветуете тем, кто пойдет на Тверскую?

— Честно скажу, что я, скорее всего, не пойду. Не из-за страха — меня тянет туда. Я не боюсь автозаков и знаю, что много порядочных людей там окажется. Я даже не уверен, что удержусь и не пойду. Но у меня есть причины не идти.

— Если людей будут задерживать, будете помогать их вытаскивать?

— Если смогу чем-то помочь, то я бы очень хотел. По определению человек должен выручать тех, кого незаконно задерживают. Потому что выходить мирно и выражать свое мнение — это конституционное право неотъемлемое.

— Почему тогда сами не пойдете?

— Я не понимаю, почему Навальный призывает выходить против коррупции, когда выходивших за честные выборы фигурантов «болотного дела» уже посадили, появились и другие политзаключенные. Я считаю, что жизнь людей гораздо выше стоит, чем коррупция. Во главу угла нужно ставить жизнь людей, которых посадили, над которыми издеваются.

— Вы считаете, что Навальный за второстепенные вещи выходит?

— Да, за второстепенные. Коррупция: один вор у другого украл. Я понимаю, что у нас крадут. Но те, кто сидит, вышли и за его слова о том, что нужно бороться. Чем меня не устраивают Навальный и другие политики? Им в первую очередь важно как можно больше электората на свою сторону привлечь. Для меня показателен пример Крыма. Навальный, понимая, что большинство населения повелось на то, что у нас будет больше территория, стал это оправдывать. Если человек не принципами руководствуется, а пытается понравиться большинству, то честным людям он будет неинтересен. Для меня Навальный не является морально-нравственным авторитетом.

— Вышедшие на несогласованную акцию как-то могут обезопасить себя от задержаний?

— Я не знаю. Когда я участвую в таких акциях, то вижу, что задерживают не преступников и провокаторов, а самых хороших людей. Моя совесть говорит мне: а я что, лучше их? Неужели я уйду в сторону, лишь бы не меня? Такие думают, что систему перехитрили, а на самом деле свою совесть обманули. Людей в автозак закрывают не потому, что они менее умные, а потому, что они более честные. Если бы каждый понимал, что другого посадили вместо тебя, всех система просто не смогла бы перемолоть.

— А среди правозащитников у вас есть какие-то моральные ориентиры?

— Сложный вопрос. Наоборот, я во многих разочаровался. Среди активистов, выходивших на митинги, в определенное время были моральные авторитеты. Среди правозащитников таких на данный момент не назову.

— На спектакле устами актеров о себе рассказывали известные российские правозащитники Андрей Бабушкин, Светлана Ганнушкина, Игорь Каляпин, Игорь Сажин, Андрей Юров. Кто-то из них показался вам близким?

— С Бабушкиным я лично знаком, он приходил ко мне в СИЗО. Там право на прогулку выставляют как обязанность, и на основании этого насильно заставляют выходить на прогулку. Но это право, и я сам решаю, выходить или нет. Бабушкин мне начал какую-то ерунду объяснять, и впоследствии от адвокатов я узнал, что из-за этого спора людей, отказывающихся от прогулок, по 90–100 суток держали в ШИЗО, так как такие «правозащитники» в кавычках обосновывали этот террор. Он вместо того, чтобы подтверждать права, защищал эту репрессию. Не знаю, может быть, он много добра сделал людям, но у меня был негативный опыт.

— Вы готовы создать свою правозащитную организацию или включиться в существующую?

— В отношении заключенных, с которыми я лично был знаком, продолжается весь этот комплекс унижений, возможно, пыток. Я просто не могу сейчас их бросить, делаю все возможное, чтобы их перестали пытать. Если я увижу, что участие в какой-то правозащитной организации поможет мне делать это более эффективно, то, конечно же, я буду этим заниматься. Но по-прежнему никаких изменений не происходит, по-прежнему врубают громко музыку, от которой сходишь с ума, это реальная пытка. По-прежнему за жалобы избивают и возбуждают встречные уголовные дела якобы за лжедоносы. Ничего не меняется, и я продолжу помогать, требовать привлечь к ответственности виновных и как последнее средство — выходить на улицу.

— На спектакле поднимался вопрос, может ли правозащитник встать на колени перед власть имущим ради спасения другого человека: так поступал упомянутый в пьесе доктор Федор Гааз, член Московского тюремного комитета и главный врач московских тюрем в XIX веке. А вы могли бы встать на колени ради спасения чьей-то жизни?

— Меня в Карелии смогли поставить на колени силой. Это сознательный процесс унижения. Поставить на колени и есть задача пыток в колониях и в полиции. Не только физические пытки, а весь комплекс унижений в тюрьме внушает, что ты не человек, ты скот, раб. Я не уверен, что могу встать на колени даже ради спасения другого человека. Если бы из-за меня Настя, супруга моя, склонилась перед негодяем, для меня это было бы, наверное, хуже смерти. Извините, я боролся за достоинство человека, за человечность. Я бы страдал и чувствовал, что ее сломали.

7 декабря 2015 года Басманный суд приговорил Ильдара Дадина за неоднократное участие в признанных несанкционированными публичных мероприятиях к трем годам колонии общего режима. 1 ноября прошлого года господин Дадин сообщил об избиениях и унижениях со стороны персонала ИК-7 в Карелии. Письмо активиста, где он рассказал о пытках, вызвало широкий общественный резонанс. 26 февраля господин Дадин был освобожден из колонии по постановлению ВС России. 10 марта этого года Ильдар Дадин был задержан во время проведения пикета у здания ФСИН в Москве: вместе с оппозиционером Львом Пономаревым они требовали отставки главы управления ФСИН по Карелии Александра Тереха.

Беседовала Мария Литвинова