О.Чиж―Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Особое мнение сегодня представляет писатель и журналист Виктор Шендерович. Здравствуйте.

В.Шендерович―Добрый вечер.

О.Чиж―Начнем с приятного. С наград. В Кремле вручали. Было очень много знакомых нам лиц. И Владимир Жириновский, и Юрий Лужков. Кого только не было.

В.Шендерович―«Лучшие люди города», как сказано…

О.Чиж―Вот был Сергей Ролдугин, виолончелист, которого считают близким другом российского президента. Перед самой церемонией он пообщался с журналистами, рассказывал, что есть такая особенность, охрана президента США Барака Обамы не решается оставить своего начальника разговаривать с Владимиром Путиным наедине. Вы понимаете, говорит это очень сильный показатель. Боится ли Барак Обама Владимира Путина?

В.Шендерович―Ну, во-первых, следует заметить, что вообще странно, как при таком подходе к вопросу самого Ролдугина допускают к виолончели. Без ее охраны. Потому что бог знает, что он может с ней сделать…

О.Чиж―Он себя хорошо зарекомендовал в этом смысле.

В.Шендерович: Я бы тоже на месте Путина всех понаградил, кто принес ему клятву. Ему чрезвычайно потребуются эти люди

―

Ментальность все-таки вылезает наружу. Нет, он умеет ее пилить; правда, лучше — эффективнее — получается пилить в смысле офшоров. Но это он тоже умеет. А боится ли Барак Хусейнович нашего Владимира Владимировича? — думаю, что охрана Обамы опасается не напрасно. Потому что Обама, конечно, выше нашего на полголовы, моложе и здоровее. Но все-таки он из Гарварда паренек. А наш из дворовой шпаны с обширными знакомствами в тамбовской ОПГ. И лубянскими прихватами. Поэтому спецслужбы при Обаме гораздо лучше нас с вами (и тем более наших радиослушателей) в курсе дела. Поэтому опасения можно считать основательными. Это их головная боль. У Барака Обамы тяжелая работа, потому что этот чувак с блатными прихватами — он обладатель одного из крупнейших ядерных потенциалов на земле и огромной державы с огромными вооруженными силами. Поэтому тяжелая работа Обамы состоит в том, чтобы разговаривать и с такими тоже. Вот он сейчас отбывает свою службу. Но пока он крайний на этом неприятном поприще. Но это — их головная боль. Барака Обамы и его охраны. Наша головная боль — это ментальность нашей элиты, к которой принадлежит как минимум Ролдугин. «Наш-то круче всех!»

О.Чиж―Это же их работа. Нужно поддерживать президента, они выполняют свою работу.

В.Шендерович―У него работа на виолончели играть. Или у него работа — поддерживать президента? Так это другая работа. Тогда уточните мне, за что орден. За извлекаемые звуки или за хранимое молчание? Давайте уточним, за что орденок. Но это отдельный вопрос. Я сейчас говорю даже не о той истории, панамской… Я сейчас говорю о менталитете и о том, как радостно… Мало ли что он ляпнет отдельно взятый чувак, будь он даже трижды виолончелист! Ну не Ростропович, ладно. Ну, ляпнул. Но с какой охотой и как радостно это было растиражировано патриотическими, замечу, СМИ! Я это прочел на сайте «Звезды», по-моему. Опа, наш крутой, нашего-то боятся, наш-то может в случае чего и физически уделать! Никого он физически уделать уже не может. И уж тем более Обаму. Не в этом дело. Дело в том, на каком языке «они» разговаривают с условными «нами». На каком блатном языке. Как опустился уровень общения. «Наш-то — крутой»!

О.Чиж―Среди людей, которые поддерживают президента есть масса тех, кто никуда не опускался. Он сохранил свой уровень…

В.Шендерович―Опишите мне этот феномен.

О.Чиж―Я уверена, что господин Ролдугин в жизни абсолютно интеллигентный человек.

В.Шендерович―Не знаю, не пробовал. Но про интеллигентность — я бы воздержался. То, что он в скатерть не сморкается — не сомневаюсь. Но это не интеллигентность. Это мимикрия. Так же как у Путина, он с некоторых пор тоже не сморкается в скатерть. Это мимикрия. Эта способность есть даже у низших более-менее. Об интеллигентности давайте все-таки в его случае не будем. Есть в Санкт-Петербурге поинтеллигентнее; знавал я. Так что тут — это интересно! Но там была еще интересная деталь, уже про другое. (Хотя) в сущности, про то же – про менталитет. Из Ролдугина: «Да, Путин много попадает под стрелы критики, но он не боится этого, он говорит: я решил так, и — подчеркнул Ролдугин, пишут корреспонденты, что западные политики: Меркель, Олланд, тот же Обама не могут сказать в полной мере «да, я так решил», что отличает их от Путина». Услужливый дурак опаснее врага. Что же ты мелешь-то?

О.Чиж―А что не так?

В.Шендерович―Все так. Но только это явка с повинной. Потому что возможность сказать «я так решил и значит так будет» — есть у кого? У Ким Чен Ира, у Лукашенко… Недавно была у Каримова и Уго Чавеса. Она есть у Путина. Она есть у авторитарных лидеров. И только! А Обама, Меркель и Олланд, разумеется, не могут это сказать, потому что им немедленно дадут по рукам и по губам. Потому что они всего лишь наемные менеджеры. Которые не имеют права просто такого сказать!

О.Чиж―Делегированная ответственность.

В.Шендерович―Делегированная — разделенная — ответственность. Секундочку, Оксана. Делегированная ответственность — с отчетом непременным! ответственность и — еще раз, сама слово слышишь? – ответственность. Какая у Путина ответственность перед нами? Кто ему, во-первых, ее делегировал — это мы поговорим, когда поговорим про выборы. Но как осуществляется, где механизм ответственности? Когда-нибудь он за что-нибудь ответил? За курс рубля, за экономику, за кровь. За ложь…

О.Чиж―Он отвечает, так воспринимает большинство россиян, которые его поддерживают. Курс такой — потому что кругом враги.

В.Шендерович―Секундочку. Сколько ты наговорила общих вещей, как аксиому ты наговорила довольно сомнительных вещей. В проброс, через запятую.

О.Чиж―Ну-ка.

В.Шендерович―Про большинство россиян, которые поддерживают, про поддержку. Это мы все проходили. Ну сколько можно про этот узбекистан разговаривать. Это типовая узбекская поддержка. Северокорейская, венесуэльская, какая угодно…

О.Чиж―Какая есть.

В.Шендерович―Секундочку! Значит, давай договариваться, поминая Декарта, договариваться о значении слов, прежде чем их употреблять. Если мы договариваемся, что под выборами мы имеем в виду узбекскую процедуру — да, это были выборы. Если мы что-то другое имеем в виду (европейское) — давай разговаривать. Но — отвлеклись… Тем не менее, ответственности у него никакой нет как раз. И он может позволить себе поэтому — с какой ноги встал, что засвербело, кто к нему последний зашел и что ему залил в уши… — он имеет право вот так поступить. Без всякой ответственности! Этот парламент — декорация, все это понимают. Милонов, Поклонская, Петр Толстой – это все декорации, так или иначе. Ясно, что решают по-прежнему 3-4 человека. «Старик, что ты надул в уши этому огарку?» – спрашивал один персонаж пьесы Горького «На дне» у другого.

О.Чиж―Так как быть с тем, что столько людей, которых все устраивает, если они не готовы ничего менять и даже на выборы не готовы приходить.

В.Шендерович―Стоп, это разные вещи. Давай медленнее произноси слова. «Все устраивает» и «не хотят ничего менять» — это разные вещи.

О.Чиж―Две большие разницы.

В.Шендерович―Это на Западе, если людей не устраивает, они меняют. Потому что есть механизмы, и они не рискуют головами, используя эти механизмы. Они не подвергают свою жизнь риску! Приходя на голосование. Хоть за Трампа, хоть за Клинтон. Здесь не устраивает, я думаю очень многих. Выйди на улицу: за пределами МКАДа начинается дарвинизм. А вот по поводу того, как влиять — это уже во второй части.

РЕКЛАМА

О.Чиж―Это программа «Особое мнение». Мы к теме волеизъявления обязательно вернемся. Но сначала с наградами есть еще, что хотелось бы прояснить. Сегодня был бывший мэр Москвы Юрий Лужков. Который получал орден «За заслуги перед Отечеством». И он говорил какие-то благодарственные слова, среди прочего следующее: «Эта награда, которую вы мне сегодня вручили, имеет для меня очень большое значение. Потому что это еще и определенный символ, возвращение из того безвременья, в которое я был погружен несколько лет назад. Это действительно Юрий Лужков возвращается? Готовиться надо?

В.Шендерович―К чему?

О.Чиж―Не знаю. Может быть, займет какой-нибудь пост.

В.Шендерович―Нет, просто это завершение сюжета. Его же сажать должны были. Вы помните.

О.Чиж―Я помню, была формулировка: утрата доверия.

В.Шендерович―По-русски…

О.Чиж―Правоохранительных претензий не было.

В.Шендерович―…должны были сажать. Естественно, их не было, поскольку он первым делом поклялся в любви к Путину. В том, что он не будет играть ни в какие сепаратные политические игры. Поклялся, что его нету как политического деятеля! Что он верный цепной пес, раб — и примет все. И ушел на свою пасеку. Отпустили на пасеку. С женой тоже ничего не случилось. Как мы помним. И теперь — завершение сюжета: полная консолидация, все, кто не против Путина… Путин чрезвычайно правильно поступает. Я бы тоже на месте Путина всех бы понаградил, кто принес ему клятву. Ему чрезвычайно потребуются такие люди.

О.Чиж―Но когда о человеке вот так публично на уровне большой политики не вспоминают несколько лет и такое возвращение к этому сюжету, завершение сюжета это что-то очень сентиментальное. Он разве склонен к таким вещам?

В.Шендерович―Кто – он?

О.Чиж―Президент.

В.Шендерович: Наша головная боль это ментальность нашей элиты, к которой принадлежит как минимум Ролдугин

―

А причем тут… какая сентиментальность. Вылежался у сапога, норму вылизал, норму промолчал. Хорошо, молодец, возьми с полки пирожок. Всё. Нормально. Не о чем говорить.

О.Чиж―Хорошо. Вы говорите про то, что это завершение сюжета, классическое для ситуации, когда политик или бывший чиновник доказал свою верность. Как работает с теми самыми людьми, которые голосовали на выбора в это воскресенье. Они же тоже доказывают свою верность по сути не «Единой России», а президенту. Они за него голосовали, получается 52-54%.

В.Шендерович―Какие 52%. Ну, Оксана. Что вы на меня честными глазами…

О.Чиж―А что же, были такие большие вбросы как в 2011-м году.

В.Шендерович―Таких больших и не потребовалось. Но никуда не делась ни Кемеровская область, ни Марий Эл, ни Ингушетия, ни Чечня. Об этом очень подробно с цифрами написал Дмитрий Орешкин, все это на сайте «Эхо Москвы» — и я не буду сейчас это цитировать. Очень длинно, подробно… И абсолютно досконально. Итоги выборов. Сползание дальнейшее России к условному узбекистану, дальнейший набор веса у совершенно феодальных, если не рабовладельческих кластеров. Потому что все-таки у Тулеева — вассалы, а у Кадырова — рабы. Со всеми вытекающими последствиями. Для жизни и смерти. Поэтому Россия все больше зависит от этого, все больше сползает… Свою полезность Путину продемонстрировали не Москва, Санкт-Петербург, не города с институтами, с интеллигенцией, с образованием, не города со свободными людьми, которые по-прежнему под подозрением и в очень низком проценте реальном. А свою верность продемонстрировали — не народы, конечно, и не население, а — начальники. Продемонстрировали свое умение по-прежнему выдать на-гора процент. Как этот процент был добыт, пускай теперь ворочается по ночам Элла Александровна Памфилова.

О.Чиж―Так понимаете, ну, сколько же есть возможностей обойти волю начальника. Начиная от пунктика, который разошелся по Интернету, ниточку отрежьте один сантиметр длиной, положите вместо галочки.

В.Шендерович―Это другой вопрос совершенно. Второстепенный или третьестепенный.

О.Чиж―Понимаете, с какой готовностью люди на это пошли.

В.Шендерович―Разумеется, я же не брошу камень в жителя Чечни, — которого просто найдут мертвым, если будет выяснено, что он голосовал против воли Кадырова. Просто — мертвым найдут! У Тулеева, может, мертвым не найдут, но он будет жестоко по-феодальному наказан каким-то образом. Тем более если номенклатурный человек. Мы же не про этих людей говорим — и не про то, что они в заложниках; их надо освобождать из заложников! — мы говорим про сложившуюся уже систему. Так что называть это выборами, братцы мои… Вот — только что в новостях! — какая там Чечня с Ингушетией, Марий Эл… В Саратове на 100 с лишним избирательных участках зарегистрирован один и тот же процент голосования за «Единую Россию». И явка, и за другие партии — один и тот же процент, и это притом, что разбросы были от 300 человек участок до 900. Это математически невозможно, это математически не может быть ничем, кроме фальсификации! И замечу, это сильнейший довод в пользу тех, кто предлагал не голосовать. Потому что те, кто говорили: давайте все-таки придем, поднатужимся, может быть «Яблоко», может быть «Парнас», может, приличного человека туда проведем, — исходили из того, что их голос как-то будет учтен. Но это же не вброс в Саратовской области. Так вбросить точно — нельзя. Это, знаете, не так такого Леброна Джеймса, чтобы так издалека так часто попадать.

О.Чиж―Для этого нужно знать результат того, что там в урне до вброса.

В.Шендерович―Да, кто за кого… Да вообще это невозможно математически! Значит, это не вброс, а это — просто нарисовали эту цифру. Это означает, что сколько бы людей ни проголосовало в Саратовской конкретно области за ту или другую партию… пришли бы все потенциальные «яблочники», встали и вышли, — все равно процент был тот же, потому что так было определено! И это мы не возвращаемся к доводам — ходить надо было, не ходить — там у каждой позиции было просто 50 на 50, было доводов «за» и доводов «против», проехали. Сейчас — ясно констатируем, что мы по-прежнему живем (с Памфиловой, без Памфиловой…) — все то же самое.

О.Чиж―Хорошо, Саратовская область понятно. А то население городов, Санкт-Петербург, Москва, им что помешало придти…

В.Шендерович―Им помешало знание, что это бесполезно! Есть политические активисты, и люди (немножко) не только в самой политике, но немножко активизированные политически, — это какой-нибудь один процент всегда, не больше. Нигде это не может быть больше. Это пузырьки отрывающиеся… Вот кипит, вода начинает кипеть, какие-то пузырьки отрываются от поверхности. Это эти пузырьки. На огромной кастрюле воды. Это верхняя часть, которая может оторваться — и она пойдет и в любом случае проголосует. Это какие-то несколько, наверное, десятков, может быть сотен тысяч людей. Все остальные …

О.Чиж―Но вещь, которую можно перебороть. Почему не получилось?

В.Шендерович―Что можно перебороть?

О.Чиж―Кампания была довольно активной.

В.Шендерович―Если бы пришли все «яблочники» и вдруг в какой-то момент выяснилось бы, что «Яблоко» представляет реальную угрозу — ну значит, бы закатали под асфальт. Признали бы недействительными в тех участках, где победило «Яблоко»! О чем мы говорим? Мы говорим о технологиях асфальтоукладки? Их много. Точно так же как можно не заметить чеченско-кемеровского голосования и вот такой повальной фальсификации по месту избрания Володина, будущего спикера… вот, уже нелегитимная дума! Спикер — вор. Всё. Все, своровано место спикера на наших глазах внаглую. Они перестарались, у них нет таланта сделать разброс побольше. Они просто зафигачили одни и те же цифры, везде и все. Тупые, помимо всего. Но это ладно. Еще раз, давай сейчас просто констатировать, что у нас получилась в некотором смысле идеальная дума. Такая прощальная путинская дума. Она получилась идеальной напоследок. Там нет уже тех 2-3 приличных людей, которые были в прошлой. И те не могли, разумеется, ничего решить — ни Гудков, ни Петров, никто там… Не могли ничего изменить! И наша иллюзия была в том, что сейчас больше таких людей будет, не 2-3, а 5-7 будет приличных людей в думе! Так вот, в каком-то смысле, мне кажутся результаты этих выборов — удачными. Они удачны в диагностическом смысле. Ничто не мешает ясности, вот эти светлые пятна — в виде Шлосберга, Гудкова условного, Зубова — не мешают…

О.Чиж―Отговорки пропали, ну там же есть приличные люди или что.

В.Шендерович―Теперь нам ничто не мешает увидеть абсолютно омертвелое тело политическое. Абсолютно эту раковую опухоль в чистом виде. Уже без просветов. Как говорится, вы предупреждены, не говорите, что вы не видели.

О.Чиж―Было бы кому смотреть.

В.Шендерович―Кому смотреть есть. К телу не допускают. К лечению не допускают. Это другой вопрос.

О.Чиж―Это «Особое мнение» писателя и журналиста Виктора Шендеровича. Сейчас небольшая пауза, скоро вернемся в студию, обязательно продолжим.

НОВОСТИ

О.Чиж―17.34. Это программа «Особое мнение». Вас Виктор из Москвы спрашивает: а почему это вы считаете, что седьмая дума будет прощальной при Владимире Путине.

В.Шендерович: Милонов, Поклонская, Петр Толстой – это все декорации. Ясно, что решают по-прежнему 3-4 человека

―

Я так чувствую. Никаких доказательств нет и быть не может, и срока не назову. Не Ванга. Но я так понимаю, ощущаю движение, что что-то произойдет. Какие-то подвижки в пейзаже произойдут довольно серьезные. Хотя может быть, ошибаюсь. Может, я принимаю желаемое за действительное. К сожалению, дело не в том — когда, а дело в том – как. Этот старый диалог перед выборами, возникший между Митей Алешковским и Навальным, по поводу того, что — сейчас убрать Путина и вот начнется катастрофа. Митя отчасти прав, он с гуманитарной точки зрения подходит, конечно, обрушение будет, и пострадают самые незащищенные. И защищать их будет именно Митя Алешковский, Лиза Глинка и так далее по списку. Лев Александрович Пономарев! Но никак не эта камарилья. Которая немедленно… Как бывший депутат ГД, один из тех 2-3-х приличных, о которых я говорил, Сергей Петров в интервью «Ведомостям» незадолго до выборов сказал, что все эти выборы это рассадка на «Титанике».

О.Чиж―Расстановка стульев.

В.Шендерович―Это конечно очень важно, кто где сидит! Перед встречей с айсбергом. Только разница в том, что капитан «Титаника», насколько нам известно, застрелился, а эта вся доблестная команда куда-нибудь отъедет на места своих офшоров, и неподалеку от собственных офшоров будет сетовать на дикий русский народ. Вот вся разница. А так, конечно, «Титаник». В этом смысле — о чем тут говорить.

О.Чиж―Про духовное на «Титанике» давайте поговорим. Сегодня было мероприятие, собрание игуменов и игумений в Москве. Там был патриарх, который начал говорить на тему роскоши. Каждому, говорит, игумену выдается жезл как символ духовной власти. «Я был инициатором того, чтобы игумены и игуменьи получили жезл, но мне в голову не пришло, что игумены и игуменьи наши жезлы превратят в патриаршие». Богато украсят крест, в общем, говорит, как вернетесь домой, закажите себе деревянный.

В.Шендерович―«Не по чину берешь», сказано было…

О.Чиж―Скромнее надо быть.

В.Шендерович: Лужков первым делом поклялся в любви к Путину и что он не будет играть в сепаратные политические игры

―

Да, но в переводе на гоголевский – не по чину берешь. Но вообще наш патриарх, который борется за аскезу, это — «ноу комментс». Это просто само по себе… Я склоняю голову перед этой репризой!

О.Чиж―Это хорошо. Но вообще в РПЦ много достойных людей.

В.Шендерович―В РПЦ не встречал.

О.Чиж―Я без иронии абсолютно.

В.Шендерович―В православии встречал много достойнейших людей, со многим из которых имею честь дружить. А в РПЦ чего-то не встречал.

О.Чиж―Склонность к богатству, назову так. Она что передается в этой среде точно так же как среди чиновников.

В.Шендерович―Склонность к богатству свойственна человеку. В принципе, нормальному человеку, если мы не говорим о Диогене или каких-то выдающихся примерах схимы, концентрации на духовном — Совсем единичных… В принципе это свойственно всем — и мне, и тебе, нормально. Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным, но больным, как сказано в старой еврейской присказке. Вопрос только в том, что когда богатство приобретает Цукерберг или кто-то еще, они приобретают это, как правило, в условиях свободной конкуренции, как правило, своим умом, талантом, трудолюбием… А откуда есть пошло богатство наших иерархов, это вопрос сомнительный, если не сказать ясный. Это мои деньги. Это… Как профессор Преображенский говорил: это мои калоши! Потому что это все на федеральном финансировании, давно и напрочь накрепко срослось с государством. И это мои калоши! И поэтому я имею право, не будучи православным, рассуждать об этих материях. Так вот, дело не в том, что тяготеют к богатству, а дело в том, как им распоряжаются. И тут у меня от бездуховных пиндосов свежее сообщение.

О.Чиж―Ой-ой.

В.Шендерович: У Тулеева вассалы, а у Кадырова рабы. Со всеми вытекающими последствиями для жизни и смерти

―

Марк Цукерберг пожертвовал 3 млрд. долларов на исследование проблем в области детского здравоохранения. Три миллиарда долларов. Я сверил: это примерно 70% всего российского бюджета на здравоохранение. Годового. А он пожертвовал.

О.Чиж―Я думала, вы сейчас будете измерять в том, что было найдено у господина Захарченко.

В.Шендерович―Это дальше можно сравнивать, что было найдено у Захарченко, рядом с которым отдыхают все Цукерберги. Поталантливее Захарченко будет, чем Цукерберг! Это ясно. Это Силиконовой долине не снилось, такой оборот капитала. Я говорю и о наличии богатства — и о том, что с этим богатством делать. Что с ним делать? – понимание того, что с ним можно сделать что-то хорошее, тесно связано со способом получения. Потому что наворованное хочется спрятать и пережевывать. А если человек свободный — и разбогател, свободный умный человек разбогател сильно… — он просто понимает, что этим надо делиться. Это надо во что-то вкладывать хорошее. Это нормальная логика нормального человека! Поэтому дело (еще раз) не в количестве денег, а в способе их добычи. И в мозгах.

О.Чиж―А вот кстати не очевидная закономерность. Помните, как в 90-е очень непростые состоятельные люди с готовностью жертвовали деньги на строительство храмов.

В.Шендерович―Это они по понятиям откупались. И про это появился замечательный анекдот, как такой новый русский умирает и попадает к вратам рая, а его не пускают, и говорят: вам в ад. По совокупности. Он говорит: ну как же, я же жертвовал. Деньги вернем, говорит ему Петр. Этот анекдот 90-х годов. Это про такую благотворительность, — заметьте, не на больных детей, а на церковь. В качестве откупа. Тому, кто смотрит на тебя сверху. Нет: тот, который смотрит сверху, если есть, он отступного не берет. Я полагаю. Я надеюсь.

О.Чиж―Есть еще одна история, с религией связанная. В Татарстане есть певица Резеда Галиуллина.

В.Шендерович―Мы все узнали сегодня о ней.

О.Чиж―И даже увидели. Есть у нее клип, она снялась на фоне белой мечети в городе Болгар. И там она стоит у белой лошади и позирует камере.

В.Шендерович―Гимнастические упражнения.

О.Чиж―Это правда. Вот ею теперь Следственный комитет заинтересовался. Проверку проводит.

В.Шендерович―Даже уже? Потому что сегодня утром я читал, что тамошний муфтий. А сейчас уже Следственный комитет. Отлично. Не дремлют.

О.Чиж―Мы привыкли упрекать часто тот же РПЦ в излишней воинственности. А может быть дело не в конкретной конфессии, а в том, что есть запрос в обществе.

В.Шендерович―Причем тут общество? Да перестаньте. Да какое общество. Попы они попы и есть. Что попы, что муфтии, цена всем примерно одна. Профессионалам я имею в виду. Повторяю еще раз на всякий случай: профессионалам. Которые возбуждаются от этого. Я глянул. И прочитал, что они написали. Не является это никаким культовым местом, никакой святыней. Это новодел татарский, в 2010 году построенный.

О.Чиж―Так или иначе мечеть

В.Шендерович―Она — на фоне! Она не внутри танцевала обнаженная. На фоне! Это часть пейзажа. Красивая часть пейзажа. Я не обсуждаю художественные достоинства этого клипа. Я только говорю, что Следственному комитету, ему, видимо… они исполняют заказ. Вот они сейчас будут бороться теперь с духовностью. Они сделают огромную рекламу этой певице. Дай им бог. Ее имя узнают все. И по примеру «Pussy Riot», они ей сделают мировую рекламу. За нее я теперь спокоен. Я за нас не спокоен. Хорошо, — муфтии, которые решили использовать это для того, чтобы напомнить о себе. Взбодриться. Следственный комитет-то чего, зачем нам? кого это оскорбило? где хоть один мусульманин, нормальный мусульманин, которого это оскорбило. Еще раз говорю: это не в Мекке сплясано. Это сплясано на фоне, далеко на фоне (фото есть) на фоне этого новодела. В 2010 году решили устроить там заповедник. Шаймиев решил: культурный заповедник. Где святыня? Это я сразу вспоминаю Корсунь, о которой все немедленно забыли. Помните?

О.Чиж―Нет.

В.Шендерович: Одинаковые проценты в Саратове — математически невозможно, не может быть ничем, кроме фальсификации

―

Корсунь священная, Херсон который! Который вдруг на короткое время оказался священным для всех россиян, когда вспухло у Путина с Крымом! Вдруг выяснилось, что у нас есть священная для всех россиян Корсунь. С тех пор никто не вспомнил ни разу об этой священной Корсуни. Один раз поднакрутили себе рейтинг, один раз пошлость сказали и забыли. Это святыня никого с тех пор не заинтересовала. Так что это, конечно, симптоматика очередная того распада, в котором мы находимся. Я надеюсь, что эта девушка отделается легче, чем Алехина с Толоконниковой. Очень надеюсь. Но симптоматика та же.

О.Чиж―Еще одна история, связанная с регионами. На этот раз с Ульяновском. Там есть типография — Ульяновский дом печати. Они отказались печатать книгу Александра Невзорова «Искусство оскорблять». Как говорит в своем фейсбуке шеф-редактор издательства АСТ: по политическим мотивам. Я так понимаю, что вы с этим издательством уже имели дело.

В.Шендерович―Это та самая славная типография, которая отказалась печатать мою книгу «Блокада мозга» два года назад.

О.Чиж―А вам тогда чем это объясняли?

В.Шендерович―Кто мне будет чего объяснять? Уничтожили на фиг тираж, уже опубликованный. Просто пустили под нож тираж: они успели отпечатать по недосмотру, были новогодние праздники, и директор типографии, старый пуганый несчастный человек, взял в руки уже напечатанную книгу (пять тысяч экземпляров) — и пустил ее под нож. И вернул деньги издательству. Этот же самый напуганный человек теперь не пустил книгу Невзорова, состоящую, как и моя книга, из уже опубликованных текстов.

О.Чиж―А вы понимаете, чего они пугаются собственно. Я же не думаю, что есть какой-то большой руководитель в местной администрации…

В.Шендерович―Нет. Это дарвинизм. Это 15 лет дарвинизма. Это 15 лет дрессировки. Остались по преимуществу только те, которые уже на животе ползут сами к сапогу. Уже — заранее. Им уже не надо никакого окрика. Они уже ползут, повизгивая, к сапогу. И этому человеку, несчастному пожилому человеку, если это тот же несчастный пожилой человек, а не другой уже, — ему уже ничего не поможет и не помешает. Он уже сам; ему не надо никакого Ивана Грозного, Владимира Путина. Он сам уже лежит ничком на всякий случай.

О.Чиж―А что, дарвинизм дороже денег?

В.Шендерович―Да нет, с деньгами у него все нормально будет, ему компенсируют за верность. Вы не беспокойтесь. То, что он потерял на мне и Невзорове, ему вернется благами номенклатурными. Он больше всего боится потерять свое номенклатурное место. И — они несчастные люди, я говорю не шутя. Не Невзоров несчастный, и не я. А вот эти люди глубоко пенсионного возраста, которые прожили жизнь и боятся гнева какого-то маленького фараончика, за тысячу километров от себя, — вот это несчастье полное.

О.Чиж―Как бы чего не вышло.

В.Шендерович―Да. Жалко. Не Невзорова, нет: вот этого человека.

О.Чиж―Ну пусть у него тоже все будет хорошо.

В.Шендерович―Пускай.

О.Чиж―Спасибо большое. Это «Особое мнение» писателя и журналиста Виктора Шендеровича. Большое спасибо всем, кто участвовал, писал, комментировал. И выражал свои точки зрения. Всего доброго.