«Параллельно будут вестись работы по дезактивации всего оборудования», — сообщил Владимир Перегуда. По его словам, только после того, как блок переведут в радиационно-безопасное состояние — будет выгружено ядерное топливо, проведены все дезактивационные работы, от радиационного загрязнения очистят сооружения и поверхности конструкций — Росэнергоатом будет определять дальнейшее использование высвобождающихся зданий и территорий.

Графитовое торможение

Самую сложную проблему вывода первого, да и остальных блоков ЛАЭС-1, эксперты связывают со специфической для мощного уран-графитового энергетического реактора РБМК-1000 графитовой станиной (графитовый цилиндр активной зоны реактора, высотой 7 м и диаметром 11,8 м). Как утверждает независимый член Общественного совета Росатома Олег Муратов, промышленной технологии ее утилизации в мире не существует. Поступать с ней так же, как с топливными элементами, нельзя, поскольку радиационная активность графитовой станины не меньшая, чем топливных элементов, при неосторожном обращении может произойти возгорание или даже взрыв, а весит она 1700 тонн.

В разных странах (Франции, США, Великобритании, в Литве на «Игналинской АЭС»), где остановлены реакторы аналогичного, «графитового», типа, такие станины, по словам Владимира Перегуды, просто законсервированы до лучших времен. У реакторов других типов таких графитовых станин нет и потому блоки АЭС удается в относительно короткие сроки закрывать почти до уровня «зеленой лужайки» (то есть, сносить полностью). Впрочем, замечает Олег Муратов, на места каждой закрытой АЭС всегда остается «пункт временного хранения ОЯТ», поскольку адекватной технологии утилизации топлива тоже пока не существует. Правда, в России ОЯТ частично перерабатывают во вторичное сырье, в том числе, для научных, медицинских и других целей.

Оставили «на потом»

На вопрос, почему за более чем 50 лет существования графитовых реакторов (в мире их начали использовать еще в 50-х годах прошлого века) необходимая технология не была разработана, эксперты отвечают по-разному. Одни говорят, что это очень сложная инженерная проблема, другие отмечают, что атомные реакторы изначально использовались для производства атомных бомб, а военные во всем мире «не слишком думают о будущем», «не особенно заботятся о последствиях своих действий». Потом, когда стала развиваться гражданская атомная энергетика, она осталась полувоенной и сильно засекреченной, особенно в СССР. Но все эксперты сходятся в одном — проблему утилизации радиоактивного графита, как, впрочем, и ОЯТ, власти всех стран решили отложить «на потом».

Сейчас эта проблема становится все более острой. Второй блок ЛАЭС будет «остановлен» в конце 2020 года, два оставшихся — в 2024-2025 годах. Образуется четыре заглушенных реактора РБМК-1000, с которыми неизвестно, что делать. В ближайшие 10 лет придется также закрывать блоки с реакторами РБМК-1000 на Курской АЭС и Смоленской АЭС. По информации Олега Бодрова, в «резерве» Росэнергоатома к настоящему времени накопилось лишь немногим более 10 млрд рублей (данные 2017 года) и при нынешних темпах пополнения «резерва» их не хватит. Более того, эксперт считает запланированную сумму в 55 млрд рублей (на вывод всех четырех блоков ЛАЭС) заниженной по мировым меркам (на вывод только двух блоков «Игналинской АЭС» с реакторами РБМК-1500 Еврокомиссия запланировала 3 млрд евро). В результате, как считает Олег Бодров, придется либо увеличивать отчисления от тарифа (то есть, увеличивать тариф), либо брать недостающие десятки, если не сотни, миллиардов напрямую из федерального бюджета.

Новый сегмент атомного рынка

По мнению Олега Бодрова, на разработку и апробацию адекватной технологии утилизации радиоактивного графита потребуется еще не один десяток лет, так что окончательный демонтаж блоков с реакторами РБМК отодвигается на неопределенное время — до 50 лет и более, считает эксперт. Владимир Перегуда в интервью журналу «Эксперт Северо-Запад» в 2016 году фактически заявлял то же самое: «Если же решение с графитом отложить, то это [время, необходимое для полного вывода блока из эксплуатации — ред.] — 50 лет и более».

Впрочем, Олег Муратов считает, что если всерьез взяться за разработку технологии, то «лет за 10 можно что-то придумать». Этим, по его информации, сейчас активно занимается под патронажем МАГАТЭ специальный центр Росатома в городе Северск Томской области. Аналогичную лабораторию Владимир Перегуда хочет создать на базе первого блока ЛАЭС. В случае успеха время вывода блоков может серьезно сократиться.

Олег Бодров подчеркивает: «И все это во многом неопределенное время АЭС фактически работает вхолостую, в убыток — электроэнергию не производит, а наоборот, только потребляет, причем, расходы на обслуживание станции немногим меньшие, чем в режиме генерации». А Владимир Перегуда отмечает другой аспект: «Наряду с новым строительством вывод из эксплуатации становится очень актуальным сегментом атомного рынка».