А.Соломин ―15–06 в российской столице. Мы начинаем программу «Персонально ваш». В московской студии – Алексей Соломин – это я, Алексей Нарышкин…

А.Нарышкин― Здравствуйте! Это он.

А.Соломин― А в Санкт-Петербурге…

А.Невзоров― Добрый день, Леши! Мы находимся в гостинице «Гельвеция», где, к сожалению, в ближайшее время не будет никаких «Дилетантских чтений», потому что все ленятся их организовывать. И хорошо было бы, если бы слушатели «Эха Москвы» нашли бы какую-нибудь хворостину и догнали бы и «Дилетант» и «Эхо Москвы» на то, чтобы все-таки привлечь Латынину и тех немногих замечательных публицистов, которые есть в России, которые могли бы еще, что называется, просветить публику. У меня ближайшая лекция 18 января в Эрарте. Вот только что закончился одна, но 18-го будет совершенно другая и на совершенно другую тему. Хотя они все объединены общим названием «Россия в поисках ада».

А.Веснин― Добрый день! Я вот тоже хочу поздороваться.

А.Нарышкин― Арсений Веснин. Привет!

А.Соломин― Добрый день!

А.Невзоров― Да. Который с умным видом там чего-то на своем треснутом айпедике набирает. Хорошо, поехали, братцы!

А.Соломин― Давайте начнем с неожиданного, по-моему, решения суда об уничтожения Библии по «закону Яровой». Сегодня в РПЦ уже назвали это большим перегибом. Я напомню, что речь идет о суде во Владивостоке, который постановил уничтожить десятки экземпляров Библии и Евангелия, которые были выпущены без определенной маркировки, то есть с нарушением того самого «закона Яровой» или «пакета Яровой», ко котором многие говорили. За кого вы тут радуетесь?

А.Невзоров― А я ни за кого ни радуюсь, вы знаете. Я к этому отношусь предельно спокойно. Но я не вижу просто в этом событии ничего такого знакового и характерного для сегодняшней России. Просто Библия, конечно, книжка, безусловно, обучающая экстремизму и учившая и выучившая этому экстремизму многие поколения людей. Не случайно церковники так тщательно ограждали мирян от чтения Библии. И ее попытки перевода с латыни, ее попытки вообще каким-то образом сделать ее более демократичной, доступной и понятной, всегда тщательно пресекались, потому что они знали, что Библия обладает разрушительным атеистическим потенциалом. Любой человек, который внимательно ее прочел, почти гарантировано становится атеистом.

То, что произошло там, в Приморье, скорее, имеет некоторые бизнес-корни, чем догматические, или богословские, или политические, или уголовные. Скорей всего, просто попы очень не хотят отдавать кому бы то ни было прерогативу издавать и продавать Библию самостоятельно. Когда за это берутся какие-то любители или какие-то частники, конечно, попы немедленно прикладывают усилия, чтобы такого больше не было.

А.Нарышкин― То есть христианская вера – это монополия, получается, РПЦ.

А.Невзоров― Она и есть монополия. А почему, собственно говоря, она и не должна быть монополией? Ведь именно попы тех или иных видов, они в течение очень долгого времени вкладывались в этот образ. Они сочиняли песни, устраивали здания, различные театрализованные представления. Так надо отдать все, что имеет отношение к этим темам – Библию, Евангелие, всяких там Христов и отдать это им, и пусть они персонально этим развлекаетесь.

А.Веснин― Александр Глебович, смотрите, здесь суд именно постановил уничтожить эти книги. То есть это такой акт демонстративный, хотя вот адвокаты, комментируя решения, говорят, что по закону имеет право суд постановить только, чтобы их изъять, конфисковать, а дальше уже как-то распоряжалось государство. А тут — уничтожение.

А.Невзоров― Я думаю, что здесь сработал тот инстинкт, которые в течение очень быстрого времени образовался в госслужащих, что лучше… Их не трактором давили, нет?

А.Веснин― Нет-нет, по-моему еще пока не уничтожили, пока только решили…

А.Невзоров― Я думаю, что здесь просто сработал инстинкт общего страха терроризма и экстремизма, поскольку, действительно, если кто-нибудь эту книжку откроет и начнет читать, его ждет очень много неприятных открытий и очень много потрясений. Я думаю, что случайно она попала кому-то в руки из судейских и тот решил от греха подальше ее взять, да и уничтожить.

А.Веснин― Вы поддерживаете это?

А.Невзоров: Библия – книжка, обучающая экстремизму и учившая и выучившая этому экстремизму многие поколения людей

А.Невзоров― Нет, я не поддерживаю ни это, ни любое другое. Я вообще против того, чтобы что-либо жгли и уничтожали. Мне это не нравится в любом случае. Я не вижу смысла в этой книжке. Считаю ее абсолютно пустой и вздорной. Но это не повод ее жечь и уничтожать.

А.Соломин― Вы сказали, что те люди, которые внимательно читают Библию, неумолимо просто идут к атеизму. Я правильно вас понимаю, что те семинаристы, которые учат библию фактически наизусть, в душе они, по-вашему, безусловно, атеисты и есть?

А.Невзоров― Ну, вспомните Ивана Петровича Павлова. Когда его спрашивали о том, является ли он верующим, он говорил: «Вы что, с ума сошли? Я же семинарист. То есть я атеист еще с семинарской скамьи». Конечно, очень близкое знакомство со всей этой фактурой, оно заставляет о ней задумываться, а как только ты о ней задумываешься, ты начинаешь понимать, что, к сожалению, любая религиозность – это очень серьезный дефект всякого мышления. Можно ею забавляться и развлекаться, если она привносит в жизнь комфорт. Но с мыслями о интеллекте, о развитии, с общем, приходится распрощаться.

А.Соломин― А что, с вашей точки зрения, тогда движет верой. Почему если люди становятся атеистами, читая Библию, то когда, в каком случае они становятся религиозными?

А.Веснин― Христианами, наверное, да?

А.Невзоров― Насчет того, какими они являются христианами – это вопрос вообще отдельный, особый. Тут фонд «Общественное мнение» проводил опрос и выяснилось, что подавляющее большинство православных христиан в России не понимает основных принципов православного вероучения. То есть такое понятие как филиокве. Филиокве – это некое дополнение, которое западные латиняне, Западная церковь прицепили к Никео-Константинопольскому Символу веры, который исповедует Восточная церковь.

И вот это, скажем, 5-ти или 6-ти веков заливало мир кровью. Очень трудно себе представить и подсчитать, сколько именно трупов, пожаров, погромов нагородили эти конфессиональные разногласия, вот то самое, что разделяло православную и католическую церковь.

А сегодня, как выясняется, никто даже понятия не имеет о том, что такая догматическая разница существует. И большинство россиян в этом вопросе уверенно отвечали чисто католическими представлениями на вопрос об исхождении Святого Духа. Это говорит о том, что людям абсолютно безразлично это все.

А.Соломин― Там может, это и к лучшему.

А.Веснин― Так может, объединить?

А.Соломин― Зачем? Пусть те люди, которым церковь не нужна, но которые себя солидаризируют с ней, может быть, им достаточно знать десять заповедей и жить по ним. Чем это плохо?

А.Невзоров― Эти заповеди, во-первых, весьма глупы и условны, они очень малопригодны и совершенно никак не коррелируются с сегодняшней жизнью. Потому что, как вы знаете, первые заповеди – это шантаж и реклама местного иудейского Бога, и уже затем начинаются всякие частности типа не убей, не укради, что тоже не вполне разумно. Я многократно отвечал на этот вопрос, но я каждый раз говорил, что смотря кого не убей. И попробуйте это не убий сказать снайперу, который поймал в прицел лоб террориста. Поэтому это то, что было столь необходимо и столь хорошо среди скотоводов Синая, потому что они жили небольшими общинами и, действительно, с помощью этих заповедей могли регулировать взаимоотношения в скотоводческих общинах. Сейчас уже никому не нужны и не применимы.

А.Веснин― Александр Глебович, я бы хотела вас немного к другой теме перевести. Очень интересно. Мы прошлый раз говорили и, мне кажется, вы были очень довольны, что вы оказались «царем русофобов» по версии телеканала «Царьград». И вот теперь мне интересно, вы не боитесь потерять это место после того, как началась эта травля Божены Рынски после ее поста после погибших в самолете, который разбился на Черном море?

А.Невзоров― Я полагаю, что реакция на бедную Божену гораздо позорнее выглядит, чем то, что написала эта девушка. Насколько я понимаю, эту девушку в течение долгого времени тщательно и беспощадно травили. Я не знаком с ней. Я не являюсь ее поклонником или ее читателем. Я первый раз, вообще, узнал эту фамилию сейчас, когда меня попросили разобраться в этой ситуации.

Но поймите, для любого человека свойственно печалиться, когда он узнает о гибели друзей и радоваться, когда он узнает о гибели врагов. Другое дело, что, вероятно, в контексте сегодняшней России столь ранимым людям как Рынска следовало бы держать язык просто за зубами, никак не выдавая своих истинных чувств.

Но то, что ее затравили и это реакция затравленного и доведенного до предела человека, это безусловно. Поэтому все то, что производится в отношении нее, это, конечно, полный и безграничный позор.

А.Нарышкин― То есть, подождите, вы, получается, соглашаетесь с мнением таких людей, которые высказывают такую точку зрения, их очень много, что нужно в данном случае, если объявлен общенациональный траур в связи с гибелью экипажа и пассажиров самолета, нужно, если у тебя какие-то негативные эмоции в связи с этой катастрофой, ты радуешься – нужно это желание рассказать о своих чувствах подавить, помолчать, выждать и так далее?

А.Невзоров: Я не вижу смысла в Библии. Считаю ее абсолютно пустой и вздорной. Но это не повод ее жечь и уничтожать

А.Невзоров― Я вообще, честно говоря, не вижу смысла в рассказе о своих чувствах, это, во-первых. Хотя мы видим, что это желание рассказать о своих чувствах поразило и очень конструктивные вещи, в частности породило блестящий и очень храбрый текст Бабченко, которому, наверное, надо отдать пальму первенства в мужестве, прежде всего. Притом, что это тот самый человек, который никак уж не может быть причислен к русофобам, потому что он сражался за эту Россию и в Грузии и в Чечне, и был ранен, и, поверьте, испытал все способы возможности любить эту страну. У него это не получилось, и он честно об этом рассказывает. Я не вижу никакого кощунства в его словах.

Затем не забывайте, что у нас есть МИД, есть МИД в лице Захаровой. Мы можем сколь угодно шутить по ее поводу, но когда Захарова говорит, что она не понимает реакции украинской стороны на происшедшее с самолетом, то мы можем ей посоветовать ей опять-таки великолепный текст Айдера Муждабаева, который, вообще, на сегодняшний день является, вероятно, журналистом номер один на Украине. И вот Айдер предельно корректно, без эмоций, спокойно, мудро разъяснил, рассказал украинскую позицию и объяснил, почему украинцы радуются. Не принимать это во внимание предельно глупо. Не знакомиться с этой точки зрения – а она есть, и она, действительно, многое объясняет, и снимает вопросы, почему в отношении российской… не хочу говорить трагедии, просто, когда я слышу слово «трагедия», вспоминаю подлинный смысл этого слова… Вы знаете, что оно значит?

А.Соломин― Трагедия в смысле жанр? Что вы имеете в виду?

А.Невзоров― Слово «трагедия», вообще, что означает в переводе с греческого?

А.Соломин― Драматический жанр…

А.Невзоров― Нет. Стоп! Что конкретно обозначает слово «трагедия»? Трагедия в переводе с греческого означает «песнь козла». По той простой причине, что в первых греческих трагедиях определенного рода текстовки произносили люди в костюмах сатиров, на копытцах. И тогда все это преподносилось, скажем так, юмористически и иронически. Вот слова «трагедия», то есть «песнь козла» мне всегда как-то очень сложно употреблять.

То есть, на самом деле, взять и ознакомиться с этими позициями просто для того, чтобы представлять себе, почему в мире такая сложная, такая противоречивая и такая свирепая реакция на то, что в России сочтено несчастьем.

А.Соломин― Вот смотрите, люди читают Фейсбук… такие у нас сейчас условия общения – все равно, что к ним домой пришли и сказали, что у меня такое мнение. О’кей, хорошо. Но он совершенно справедливо может сказать: «Не хочу. Выключаю. Не буду читать. Отписываюсь от этого человека». И поясняет, почему – потому что в день трагедии я не хочу это слышать, я не хочу эту точку зрения воспринимать. О’кей, можно анализировать много, поговорить потом. Но сегодня не хочу». А эти люди сделали свои заявления в конкретный день, когда многие очень тяжело воспринимали то, что происходит.

А.Невзоров― Ведь не существует никакого правила принуждения к скорби.

А.Соломин― Естественно, нет.

А.Невзоров― Если вы вспомните историю с «боярышником», она как-то роковым образом, естественно, случайно, но получилась такой репетицией общенародной скорби. Вот отношение к испивающим «боярышник» как будто-то бы репетировала эту боль и грусть, которая потом уже реализовалась в более солидных, более объемных масштабах. Но, поверьте, я опять-таки говорю, что каждый человек, если нет правила принуждения к скорби, имеет право относится к любому событию так, как он считает нужным.

А.Соломин― Конечно. И получит потоки говна в свой адрес, что тоже абсолютно оправданно…

А.Невзоров― Давайте придерживаться академического стиля…

А.Соломин― Извините – фекалии.

А.Невзоров― Заменим слово. Фекалии, да.

А.Нарышкин― Научился уже.

А.Невзоров― Поймите, ребята, тут же тоже все очень просто. Откуда берутся эти потоки фекалий? Дело в том, что у большинства людей по ряду причин сохраняются не в полном объеме, но в достаточно больших количествах рудименты так называемого пралогического мышления, первобытного мышления, которое было очень хорошо описано Леви-Брюлем в отношении мертвецов, в отношении сопровождения этих мертвецов в другой мир. Запрещалось делать лишние жесты, говорить лишние слова. Это все просачивается через столетия, поднимается до наших дней – это все печальное наследие позднего неолита.

К смерти существует особое отношение. Но не понимать, откуда оно берется тоже глупо. И еще глупее строгим голосом выговаривать мне за посты Бабченко или вообще за бедную и несчастную Божену, которую надо бы просто оставить всем в покое, забыв на какое-то время ее имя и фамилию. А выговаривать мне не надо. Скажем так, у меня на этом самолете не было ни друзей, ни врагов. Конечно, если бы я составлял список пассажиров, он, наверное, был бы немножко…

А.Соломин― Я не пытался вам выговаривать что-то. Просто интересно. Сейчас все обсуждают гражданскую войну в Фейсбуке. Это, конечно, проявлялось и ранее, но с таким градусом, в такой степени мы видим это, пожалуй, впервые. Вам, может быть, как человеку интересующемуся этой жизнью, тоже интересно, что происходит, почему люди не готовы к такого рода вещам.

А.Невзоров― Я уже сказал, почему он не готовы. Это еще остатки того самого пралогического мышления. Это тщательно культивируемый религиями особый настрой по поводу смерти, тоже, в общем, я бы сказал, довольно дикарский. Потому что любое просвещение, любое понимание этих процессов избавляет, в общем, от любых сильных чувств. Вот я, кстати говоря, хочу сказать, что по поводу моей смерти, когда она произойдет, я даю право всем шутить, хохмить, издеваться, рисовать любые похабные картинки, карикатуры, вообще, все что угодно.

А.Веснин― Вам этого хочется?

А.Невзоров: Я полагаю, что реакция на бедную Божену гораздо позорнее выглядит, чем то, что написала эта девушка

А.Невзоров― Нет, просто я о очень спокойно к этому отношусь. Вообще, поймите, когда мне рассказали об этом самолете, я объяснил, что я видел и трагедии посерьезнее и трупов побольше, поэтому на меня все это особого впечатление не произвело.

А.Соломин― Но дело в том, что слова даже в ваш адрес – простите, что я об этом говорю – в этой гипотетической ситуации, они будут характеризовать человека говорящего и многие будут относиться к говорящему в зависимости от того, как они относятся к тому, что он говорит о смерти. А никто не вспомнит… в последнюю очередь вспомнит о том, какую волю вы высказали на этот счет – шутить над вами или не шутить. Будут осуждать или…

А.Невзоров― Мне абсолютно безразлично. Главное, что это разрешение есть. Я ничего не имеют против. И вообще, полагаю, что к этим вещам нужно относиться гораздо легче.

А.Веснин― А как вы думаете, раз у нас общество все менее и менее легче к этому относится, огромная волна обсуждения была после убийства российского посла в Турции, огромная волна обсуждений, взаимных обвинений и так далее после этой трагедии, эта волна все нарастает, нарастает, — в результате, когда она закончится и во что она выльется? Вот этого градуса…

А.Невзоров― Я думаю, что они ничем не закончится и не во что не выльется. Они как бандерлоги покусают этот банан и бросят. И никакого продолжения у всей этой скорби не будет.

А.Веснин― Никакого продолжения в 17-м году нет.

А.Невзоров― Нет, 17-й год развивался по совершенно другим законам. Я имею в виду 17-й год – 1917-й. Если вы думаете, что такие вещи реально приводят к гражданской войне – нет, они ни к чему абсолютно не приводят. Это определенного рода тренинг, который устраивают себе представители различных лагерей, как это было, например, с Зоей Космодемьянской совсем недавно. Вот сейчас меня попросили, я сейчас заканчиваю статью то ли для «Эхо Москвы», то ли для «Сноба», где я по пытаюсь примирить всех, объяснив, что же на самом деле собой являла та история с Зоей Анатольевной Космодемьянской.

А.Веснин― А слушайте, про Космодемьянскую у меня один вопрос, который меня интересовал: как вы думаете про то, что у Космодемьянской были проблемы с головой, про это писали и рассказывали давным-давно, это вообще не что-то новое, что всплыло буквально недавно после поста господина Бильжо – опять же какая-то безумно жесткая реакция и почему Бильжо этот пост написал? Зачем он сейчас дал снова повод для пропаганды для какой-то этой телевизионной, он стал жертвой, позволил в себя вцепиться? Точно также Божена Рынска – она опять же стала тем человеком и дала прекрасный повод, чтобы себя обсуждать на телевидении, чтобы на нее наброситься, чтобы собирать подписи. Зачем эти люди это делают, или они не осознают, что они становятся такой прекрасной мишенью?

А.Невзоров― Они сопротивляются. Потому что ведь, что такое Зоя Космодемьянская – это одна из богинь сталинского пантеона. А, коль скоро в жизнь России триумфально возвращается Иосиф Виссарионович, и с ними вместе идут его младшие боги, то кто-то, вероятно, хочет стать у этих врагов на пути. Хотя, вероятно, этого делать не следует. Я, как взвешенный, наиболее аккуратный человек, который всех хочет примирить и который известен своей предельной деликатностью, я это постараюсь объяснить в своей статье.

А.Веснин― У меня еще один вопрос. Вы мне перед эфиром сказали…

А.Невзоров― Насчет болезни Зои. Поймите, это ведь тоже все вилами по воде писаны. Единственный, кто мог бы дать ответ на этот вопрос, это игла Квинке и пункция. 5 миллилитров спинномозговой жидкости комсомолки рассказали бы все, что менингит мог натворить с ее мозгом, но это невозможно.

А.Веснин― Вы мне просто перед эфиром сказали, что когда мы будем говорить о самолете, вы можете рассказать что-то совсем страшное…

А.Невзоров― Нет, я не сказал, что я могу рассказать. Я просил меня не дергать по этому поводу…

А.Веснин― Что это будет совсем ужасное, это у нас всех будут проблемы. Я просто ничего не услышал такого… намека.

А.Невзоров― А я и не… я честно объясняю свою позицию, что на меня эта ситуация особого впечатления не произвела. Но всем опять-таки объясняю заинтересованным лицам, которые обязаны профессионально это знать, советую почитать Бабченко, советую почитать, безусловно, блестящего журналиста Айдера Муждабаева, которые, наконец, объяснят, что именно украинцы чувствуют на данный момент в отношении России. С этим можно соглашаться или не соглашаться, но знать это надо. Это точка зрения многих миллионов людей в Украине. И, вероятно, всякие вопросы о разнузданности поведения украинцев по этому поводу сразу будут сняты.

А.Соломин― Прервемся на новости. Буквально пять минут. Продолжим программу сразу после этого.

НОВОСТИ

А.Соломин― Продолжается программа «Персонально ваш». 15-35 в российской столице. В Москве – Нарышкин, Соломин; в Санкт-Петербурге – Арсений Веснин и Александр Невзоров. Еще раз, здравствуйте.

А.Невзоров― Здравствуйте, еще раз.

А.Соломин― Связь есть, все в порядке.

А.Нарышкин― К политическим инициативам давайте перейдем. В Государственную думу внесли законопроект о принудительном лечении ВИЧ-инфицированных. Это придумали в Алтайском крае местные депутаты. В частности оговаривается возможность принудительной госпитализации на основании решения суда для тех, кто нарушает санитарный и эпидемиологический режимы и тех, кто умышленно уклоняется от обследования. Как вам? Подождите…

А.Невзоров― Я плохо понимаю… Что значит, подождите? Задали вопрос, потом говорите – подождите…

А.Нарышкин― Я хотел уточнить вопрос. Ну, давайте…

А.Невзоров― У нас есть специалисты в этих вопросах. Есть Красовский, который возглавляет целый фонд. Вот спросите об этом.

А.Нарышкин― Красовский считает, что это абсолютно некомпетентные люди. Вот смотрите, сам принцип доводить истории людей, которые ВИЧ-инфицированы, до суда и, таким образом, их как бы помечать. Ведь мы знаем, что есть, например, законодательство по иностранным агентам. Это же тоже такая бирочка. Ты вешаешь на «Мемориал» «иностранных агент». А здесь ты будешь вешать на человека «ВИЧ-инфицирован» — и все об этом знают. Потому что у нас судебные все решения, они в открытом доступе. Это правильно или нет?

А.Невзоров: По поводу моей смерти, когда она произойдет, даю право всем шутить, издеваться, рисовать похабные картинки

А.Невзоров― Не знаю, честно говоря. Я просто вижу, например, что когда попадья по делам ребенка сейчас подняла вопрос о необходимости создания реестра педофилов с тем, чтобы опубликовать этот реестр по всей стране с тем, чтобы препятствовать лицам, осужденным за педофильские действия либо обвиненных даже в таких действиях, препятствовать им работать в детских учреждениях – ее тут же зашикали. И эту инициативу, в общем, погребли, как я понимаю, по понятным причинам.

А.Соломин― Почему?

А.Невзоров― Понятно, что там примерно треть педофилов будет иметь то или иное отношение к Русской православной церкви. Я уж не говорю про те примеры, которые у нас все на слуху и на глазах типа…

А.Нарышкин― Подождите. Сколько вы сказали? Каждый третий?

А.Невзоров― Я думаю, что как минимум каждый третий будет иметь отношение либо к действующим, либо к заштатным клирикам, либо к руководителям православных НРЗБ.

А.Нарышкин― Слушайте, это довольно серьезное обвинение. Прежде, чем такие цифры бросать, надо как-то – я не знаю – Александр Глебович, статистку, что ли, подвести…

А.Невзоров― Статистику мы подведем тогда, когда мы получим, наконец, этот список педофилов и сможем с в нем разобраться. Но я подозреваю, что, скорей всего, этого не будет. Мы ведь такими цифрами не бросаемся. Мы руководствуемся опытом аналогии. Мы видим, что в католической церкви, которая живет в примерно тех же идеях и с теми же, скажем так, нравственными ценностями и скрепами, что и православная, исповедует того же самого бога. И примерно таким же образом мы видим, что количество педофилов зашкаливающее. И педофильские скандалы – это основная тема последнего десятилетия.

А.Нарышкин― Подождите. Так это религия, что ли, заставляет того или иного священнослужителя быть педофилом или не быть?

А.Невзоров― Во-первых, вы должны понимать, что в религии нет такого понятия как педофилия. И любое сексуальное насилие в отношении детей никак не оговаривается и никак ему нет никакого противодействия. Я уж не говорю, что брачный возраст детей по библейским представлениям значительно ниже, нежели сегодняшний норма гражданских отношений. Поэтому там нет вообще… педофилия – нет вообще такого понятия в Библии, что это что-то отвратительное или ужасное. Если вы вспомните Моисея, которые упрекал своих начальников за то, что те не убили взрослых детей и женщин плененных, и предлагал тех детей, которые остались неубитыми, просто разделить, чтобы воины могли их взять на свои ложа.

А.Соломин― Александр Глебович, вы сказали, насколько я вас понял, идея с реестром педофилов вами не очень одобряема…

А.Невзоров― Нет, почему? Мной-то как раз одобряема, потому что, наконец, появиться хороший материал для работы, материал для исследований, где все будет суммировано. Насколько я знаю, эта инициатива вряд ли будет осуществлена.

А.Веснин― Этот же реестр, даже если бы осуществили эту инициативу, все равно бы стали составлять чиновники, и определенные правки туда бы могли вводиться. Насколько могли бы вы работать с этим как с объективным источником?

А.Невзоров― Не знаю. Давайте не будем проектировать. Давай не будем говорить о том, чего пока еще нет. Я просто сказал о реакции. И я отвечаю на ваш вопрос о СПИДе. Примерно та же история может произойти и со всем этим вопросом, который касается обнародования и, по сути дела, составления определенного рода списков ВИЧ-инфицированных. Судебная практика предполагает именно это.

А.Соломин― Хочу уточнить. Не понимаю, что хуже: называть ли конкретных людей, составлять список, вносить их в реестр с конкретными именами или просто сказать, что треть Русской православной церкви педофилы – вот, что хуже?

А.Невзоров― Поймите, вы под Русской православной церковью опять-таки понимаете только людей в странных черных или сшитых из парчи платьицах. Вы должны понимать, что церковь – это все так называемые верующие. И если у нас 70% населения заявляет о себе как о православный христианах, именно они и являются церковью. Не надо путать церковь и иерархию. Я говорю, что не треть… К тому же опять-таки вы злодейски и некорректно искажаете то, что я говорю. Я не говорю, что треть является… Я говорю, что среди тех педофилов, которые могут быть занесены в государственные реестры, вероятно, треть будет иметь отношение к православной церкви. Это совершенно иные цифры, нежели объявление трети православных педофилами.

А.Веснин― То есть все-таки священников не так много бы оказалось.

А.Невзоров― Не знаю. Надо посмотреть. Я подозреваю, что немало.

А.Веснин― Вы упомянули католический опыт. Действительно, были же огромные расследования очень интересные, когда вскрылись все эти факты…

А.Невзоров― Которые показывали педофилию практически везде, где попы соприкасались с детьми.

А.Невзоров: Среди педофилов, которые могут быть занесены в реестры, вероятно, треть будет иметь отношение к церкви

А.Веснин― Да. А как вы думаете, в России такие расследования возможны сейчас, чтобы вскрылось все и пошла такая волна в каждом городе?

А.Невзоров― Я думаю, что это дело недалекого будущего.

А.Веснин― А людей это заденет?

А.Невзоров― Заденет, я боюсь, не больше чем все остальные медийные бананы, которые они так любят покусать и так любят бросить. Я думаю, что никаких серьезных выводов, увы, сделано не будет. Мы просто много раз видели эту общественную скорбь, все эти ритуальные завывания по самым разным поводам, и мы видим с какой легкостью эта общественность, покусав ту или иную тему, бросает ее и забывает через неделю намертво как будто бы вообще ничего не происходило.

А.Веснин― Вот смотрите, общественность сейчас – в Подмосковье, я как раз понимаю, это произошло, в одной из школ – там общественность именно добилось того, чтобы курс православия заменили на некий общий курс светской этики. То есть общественность как раз вцепилась в эту тряпку и не отпустила и в отдельно взятой школе победила.

А.Невзоров― В вот посмотрим, это одиночная победа или это станет поветрием, и ситуация в этой московской школе явится определенного рода знаменем, когда родители уже начнут освобождаться от избыточных, лишних и бессмысленных знаний, которые пытаются детям втюхивать. Потому что есть важный вопрос, надо ли изучать религии. Вероятно, их изучать надо, но только не в школе. И изучать их нужно так же, как изучается все, то есть с предельной критичностью. А ни один из тех курсов, которые на сегодняшний день предполагают ознакомление с тем или иным религиозным опытом или с той или иной религиозной практикой, нигде не показывает нам примеров прежде всего критического отношения.

А.Веснин― Это же может просто оскорбит детей, которые выросли в определенной религии.

А.Невзоров― Тогда просто эту тему вместе с попами надо навсегда убрать и увести из школы – вот и всё. И это решит очень многие проблемы. Но я боюсь, что эта победа не будет подхвачена, она не пойдет по России, и она не вдохновит остальных родителей на освобождение их детей от этих бессмысленных знаний.

Потому что вот опять-таки Иркутск – возвращаемся к этому «боярышнику» — знаете, что у них в 2010 году 269 человек было при смерти и госпитализировано по разного рода больницам с острейшими кишечными инфекциями вследствие употребления так называемой «святой воды». И когда этим занялись соответствующие службы, выяснилось, что вся эта святая вода имела ярко выраженные фекальные примеси. Ну, понятно, почему это происходит. Потому что сейчас это модно – с бутылочками приходят все. И имеющихся тоненьких ручейков не хватает, поэтому ставят глубинные насосы и просто качают верхневодку, которая заражена клозетами, которая заражена болотной водой, где масса всяких… Просто таким образом увеличивают объемы воды.

А.Веснин― Святой воды.

А.Невзоров― Я не знаю, что такое святая вода. Я надеюсь, что вы не верите в какие-то сказки про волшебные превращения молекулярной структуры воды и во весь этот антинаучный бред, который, кстати говоря, совсем недавно, как я знаю, в Питере, в очередной раз зачем-то разоблачили очень хорошие физики и очень хорошие биологи, которые даже взяли и опубликовали работу по этому поводу. Но надо понимать, что у нас есть в Петербурге такой Кармазинов, который занимается «Водоканалом»…

А.Веснин― Он уже не занимается. Ушел уже.

А.Невзоров― Ой, как хорошо, потому что он очень любит производить какие-то манипуляции с попами и крестами над вверенной ему общегородской водой.

А.Веснин― Он утверждал у меня в эфире, что пьет воду каждый раз из-под крана.

А.Невзоров― Да, конечно, конечно.

А.Нарышкин― Послушайте, а святая вода – это такая же история, как гомеопатия, да? Я правильно понимаете?

А.Невзоров― Да, да, вы правильно понимаете все. Но если у гомеопатии есть… да ничего у нее нет, на самом деле. У нее точно так же мало оснований существовать как и у святой воды. Но мы должны сейчас воспользоваться возможностью и поздравить редакцию журнала «Вокруг света», которая выиграла процесс против гомеопатов. Гомеопаты, прочтя блестящую статью размещенную в «Вокруг света» о вздорности гомеопатии, оскорбились и тут же, естественно, подали в суд. Но, поскольку не смогли привести никаких доказательств реалистичности своих взглядов, то, в общем, с позором проиграл.

Но, правда — вот, братцы, вот видите, все не бывает так безоблачно, — но тут же и отыгрались, потому что есть такой Эпштейн, гомеопат, и вот совсем недавно, если не ошибаюсь, он был введен в состав не какой-нибудь там левой «хренической» академии, а в состав самого РАН – Российской академии наук, по-моему, в качестве – прошу прощения за выражение – члена-корреспондента. Так что гомеопаты где-то проигрывают, где-то увы выигрывают.

А.Соломин― Как все, наверное.

А.Веснин― А эффект плацебо вы здесь не видите?

А.Невзоров― Эффект плацебо очень легко объясняется учением об условных рефлексах. Но, к сожалению, те огромные возможности, которые дает эффект плацебо, мы не можем сейчас до конца выяснить по причине сильнейшего развития так называемой медицинской этики. Ведь для того, чтобы полностью понимать эффект плацебо, надо исследовать эффект ноцебо, то есть тот эффект, который возникает как бы отрицательный, когда вам дают какую-нибудь печенюшку и таблетку, заявляют, что у вас начнется острейшая язва желудка или вообще вы умрете, а затем есть возможность вас исследовать. Вот это, увы, сейчас запрещено различными положениями и этическими доктринами. Как я говорю, на шее науки затянулась петля этики.

А.Веснин― Но есть же обратный процесс, когда тебе говорят, что вы вылечитесь и человеку становится легче…

А.Невзоров: Желая избавиться от импотентности, российская оппозиция решила изнасиловать крокодила и была им сожрана

А.Невзоров― Арсений, дружище, я тебе объясняю, это обратный процесс. Вот как норма выясняется с помощью чего наилучшим образом? Он выясняется с помощью выявлений патологий и сравнения с нею. То есть выявление патологии – это лучший способ – изучение нормы. Такая же история с ноцебо и плацебо. Чтобы полностью изучить плацебальные механизмы, необходимо исследовать и ноцебальные механизмы. Сейчас такой возможности нет. И большие возможности плацебо, увы, пока остаются чисто теоретической вещью.

А.Соломин― У нас остается буквально четыре минуты. Будет ли сегодня поповедение у нас?

А.Невзоров― Поповедения у нас сегодня толком не будет, потому что мы взяли, разныкали… У нас очень тоскливые святые. У нас есть некий НРЗБ отшельник, который прославился только тем, что затоптал верблюдом ребенка. И есть пророк Аггей, который вообще никому не интересен, кроме узкого кружочка библеистов и специалистов о том, насколько иудейская составляющая была доминантной в делах пророчества о Христе.

А.Нарышкин― Но, слушайте, поскольку мы с вами последний раз встречаемся в этом году, я вас хочу спросить…, задать тот же вопрос, который задали сегодня Дмитрию Пескову. У него поинтересовались, как Владимир Путин будет праздновать Новый Год, где он будет, что у него будет на столе. Так вот у Путина будет, по словам Пескова, скромная и здоровая еда. А в новогодние праздники он намерен работать и, может быть, позаниматься спортом.

Александр Невзоров как встречает Новый год? Планы на праздники и, собственно, стол ваш – как он будет выглядеть?

А.Невзоров― А я никак, собственно, не встречаю. Я всегда ложусь спать в 11 часов.

А.Нарышкин― Да, ну ладно! Ну, подождите!

А.Невзоров― Что значит, да ладно?

А.Веснин― У вас ребенок.

А.Невзоров― Ну вот ребенок иногда меня провоцирует. Но, вообще, я принципиально всегда ложусь в этот день спать в 11 часов.

А.Нарышкин― А когда с вами это произошло? В детстве же, наверное, тоже наряжали елку?

А.Невзоров― С самого детства.

А.Нарышкин― То есть у вас не было традиции?

А.Невзоров― У меня насчет елок, дедов морозов… Не забывайте, ребята, что я атеист…

А.Соломин― Но вы же в хоре, по-моему, пели в детстве.

А.Невзоров― Я не в детстве, я в юности пел в хоре. Я же даже уже вам рассказывал, как именно я пел в хоре, и в чем меня упрекали. Пение в хоре за очень большие деньги и атеизм – вещи между собой никак не связанные. Поэтому я, честно говоря, как-то не большой любитель этих праздников. Кстати говоря, по поводу поповедния. Вы тут тоже зря потираете ручки, потому что я слышу по вашим интонациям, что вы большие любители Нового Года. Но вот православные хоругвеносцы или какие-то другие радикалы уже выдвинули идею либо отмены, либо переноса Нового Года, потому что Новый Год со всеми его салатами, торжествами, ветчинами, стейками и другим счастьем…

А.Соломин― А вы говорите, что не встречаете.

А.Невзоров― Приходится в разгар так называемого Рождественского поста. И христиане чувствуют себя по этому поводу ущемленными и оскорбленными, поскольку у них пост, а вся страна празднует Новый Год.

А.Нарышкин― Значит, смотрите, Александр Невзоров 31 декабря в 11 часов вечера ляжет спать. А дальше уже все эти праздники?

А.Невзоров― А это уже вам всем предстоит лежать лицами в салатах, а я-то занимаюсь. У меня очень много статей, работы и всего остального. Увы, я не могу себе позволить всего этого веселья.

А.Соломин― Остается полторы минуты, дорогие друзья. «Зенит Арену» вроде бы доморили… Вы утверждали, что…

А.Невзоров― Давайте лучше про изнасилование крокодила… Что про «Зенит Арену»?

А.Нарышкин― Примерно одного уровня новости.

А.Веснин― Это же фейк.

А. Невзоров― Это не фейк, потому что у очень многих племен – и у фиджийцев и тасманийцев, у НРЗБ — у них это изнасилование крокодила, вообще, заложено в их фольклористике, в их религиозном обряде. Я просто предлагаю. У нас тут изнасилование крокодила – известие, о котором пришло в последние часы уже, можно сказать, старого года – это прекрасный образец того, что есть в России оппозиция, потому что, желая избавиться от своей импотентности, она решила изнасиловать крокодила и была им сожрана. Это вот те слова, которые можно будет высечь на могильном камне российской оппозиции.

А.Нарышкин― Это, в общем, вместо поздравления, да, новогоднего от Невзорова?

А.Веснин― Или пожелание.

А.Соломин― Вместо новогоднего обращения.

А.Невзоров― Нет, это и не поздравление, это просто констатация. Мне эта история просто очень понравилась как символ внутрироссийских отношений. НРЗБ чтобы избавиться от импотентности.

А.Соломин― Спасибо большое! Программа «Персонально ваш» завершается. Александр Невзоров, Арсений Веснин в Санкт-Петербурге, мы – Соломин, Нарышкин – продолжим дневной «Разворот» здесь вести.