Я давно знал, что однажды напишу этот текст. Я давно его придумал — по крайней мере, в общих чертах. Я давно готовился к этому тексту.

Мне не хватало для него двух имен, даже трех — если с водителем. Теперь я знаю эти имена.

Человек с букетом — Данила Михайлович Веселов, 11 ноября 1972 года рождения, на тот момент — начальник охраны механического завода в Петербурге (предприятие так и называется — «Механический завод», входит в холдинг «Ленинец», принадлежащий семье губернатора Псковской области Андрея Турчака).

Человек со стальным прутом, который вышел из-за спины Веселова — это Вячеслав Борисов, сотрудник той же охраны.

Человек, который сидел за рулем «Фокуса», на котором они приехали — Михаил Валентинович Кавтаскин, 12 февраля 1980 года рождения, тоже охранник на том же предприятии.

За почти пять лет я так и не научился непринужденно формулировать такие вещи, но здесь у меня есть возможность спрятаться за официальную формулировку — сидя за рулем «Фокуса», Кавтаскин ждал, пока Борисов и Веселов «реализуя единый преступный умысел на убийство Кашина О.В. организованной группой из корыстных побуждений», повалив меня на землю, ломали мне череп, ноги и пальцы рук.

Называть публично наемными убийцами конкретных людей с конкретными именами и датами рождения — это довольно рискованно. Человек подаст в суд, обвинит в клевете, а я не смогу ничего доказать — собственно, это и есть риск. Однако в моем случае этого риска нет.

Веселову и Кавтаскину обвинения по части 3 статьи 30 (не доведенное до конца по не зависящим от преступника обстоятельствам особо тяжкое преступление) и пунктам «ж» и «з» части 2 статьи 105 УК РФ (убийство группой лиц по предварительному сговору из корыстных побуждений или по найму) предъявлены соответственно 24 и 25 июня этого года, оба находятся под арестом, оба расписались в постановлениях о привлечении их в качестве обвиняемых. Борисову обвинение предъявлено заочно, он находится в федеральном розыске, но я не стану делать вид, будто не знаю, что он живет сейчас в Белоруссии, в городе Могилеве, где до недавних пор прятались и остальные двое. Почему Могилев — об этом чуть позже, а пока скажу открытым текстом: предъявление обвинения этим троим сотрудникам холдинга «Ленинец» произвело на меня самое положительное впечатление, позволяющее мне считать, что покушение на меня, случившееся в ночь на 6 ноября 2010 года — раскрыто.

Это тот случай, когда я должен публично сказать спасибо. Президент России Дмитрий Медведев, взявший расследование под свой личный контроль, в 2010 году и позже несколько раз публично обещал обществу и мне добиться наказания для исполнителей и организаторов этого преступления. Следственный комитет России и персонально его руководитель Александр Бастрыкин с самого начала относился к моему делу как к особо важному не на бумаге, а в реальности. Следователи Сергей Голкин, Николай Ущаповский, Вадим Соцков и, — его роль оказалась здесь решающей, и ему я благодарен особо, — Алексей Сердюков работали над делом почти пять лет и поймали преступников. Я благодарен им всем — и Медведеву, и Бастрыкину, и следователям, и оперативникам, участвовавшим в расследовании. Все они прекрасно знают, что на протяжении этих лет оптимизм не раз отказывал мне, и не на всех этапах я верил, что дело будет расследовано до конца. Обвинения, предъявленные исполнителям, показывают, что я, по крайней мере, недооценивал российских следователей. Теперь я это признаю.

Человек с фруктами на фотографии в начале этого текста — Вячеслав Борисов. Все медицинские подробности моего участия в этом деле — травматический отрыв пальца, перелом основания черепа, отрыв челюстей и прочее — вот это он, вот этот улыбчивый мужчина в голубой рубашке. Это с самого начала казалось мне самым интересным: понятно же, что люди не из какого-то там ада, а обычные граждане, которые ходят по тем же улицам, что и мы с вами, носят рубашки, едят виноград и колбасу, улыбаются в камеру, ходят с девушкой в кино, радуются чему-то, чувствуют себя счастливыми. Я не вижу в этой фотографии ничего, что указывало бы на то, что перед нами какой-то особенный злодей и негодяй, который может взять в руки железную палку и фигачить ею меня по голове пятьдесят с чем-то раз. Я до сих пор этого не понял, буду дальше смотреть на эту фотографию и думать (той самой головой, смайл).

Так или иначе. На фотографии видно, что у него на руке часы. Тоже интересная деталь, эти часы подарил ему после «той самой» поездки в Москву его начальник Александр Горбунов, управляющий холдинга «Ленинец». В показаниях Веселова и Кавтаскина Горбунов — организатор их поездки в Москву. Могилев — это Горбунов их туда отправил, это его родной город, у него там есть возможности, чтобы спрятать кого-нибудь.

В постановлениях о предъявлении обвинения Горбунов наряду с тремя исполнителями фигурирует как участник «преступного сговора на совершение преступления». Также арестованные заявляют, что именно Горбунов выплатил им «в качестве вознаграждения за совершенное преступление» деньги — три миллиона триста тысяч рублей. Вот тоже о чем буду думать — что чувствует человек, когда узнает, в какую сумму оценена его жизнь. Я пока не понимаю, что я чувствую.

Еще, конечно, кому спасибо — журналистам «Фонтанки». О связи между Горбуновым и моим делом первыми написали они, и в течение всего последнего года добросовестно занимались этой историей. Без «Фонтанки» я об этом бы просто не узнал — по какой-то причине Горбунов в моем деле фигурирует только в качестве свидетеля, а единственное обвинение, которое ему предъявлено — это обвинение в хранении оружия. Оружейный схрон Горбунова следователям показали арестованные исполнители. Один из них хочет пойти на сделку со следствием, и мой адвокат видел видеозапись с признаниями этого человека; пересказывать не берусь, но речь там, если совсем грубо, идет о том, что Горбунов — тоже исполнитель, только не рядовой.

Так или иначе, Горбунов в последние месяцы содержится под стражей, на этой неделе, в среду, Калининский суд Санкт-Петербурга будет рассматривать ходатайство обвинения об изменении ему меры пресечения. Мне трудно сейчас делать выводы о том, кто и почему добивается его освобождения, но я надеюсь, что двух суток, оставшихся до этого суда, достаточно, чтобы это ходатайство привлекло внимание всех, кого нужно. В том числе, разумеется, прессы — я надеюсь, среди читающих этот текст петербургских журналистов найдутся те, кто придет 9 сентября в 11-00 в Калининский суд и поприсутствует на заседании у судьи Мещеряковой. Общественное внимание — важная в этом смысле вещь. Понятно, что у Горбунова есть достаточное количество влиятельных друзей, готовых обеспечить ему неучастие в моем деле. Но я верю, что пять лет труда силовиков — аргумент, сопоставимый с влиянием друзей и друзей друзей Горбунова, и что тот же Александр Бастрыкин просто не позволит пустить насмарку пятилетний труд своих подчиненных.

Мое дело раскрыто. Имена исполнителей известны, двое из троих арестованы. Дальше начинается политика, но этот текст не о политике.