Ликвидацию банковской тайны, ужесточение контроля за движением средств объясняют прежде всего борьбой с терроризмом. Эти меры эффективны, когда речь идет о миллионах для крупных организаций боевиков. Куда более сложная задача — отследить трансакцию в несколько тысяч евро, которых достаточно для теракта в центре европейского города.

АРТЕМ НИКИТИН

Длинные руки террора

Выступая на пресс-конференции через две недели после парижских терактов, министр финансов Франции Мишель Сапен рассказал о некоторых подробностях организации нападения на театр Bataclan, стадион Stade de France и пять кафе. Выяснилось, что террористы потратили всего €30 тыс., а расходы вели с помощью предоплаченных банковских карт (prepaid cards). При этом представители Tracfin, французского органа финансовой разведки, уточнили: трансакции были совершены всего за 48 часов до теракта и были разбиты на маленькие суммы, отследить которые практически невозможно.

По словам Сапена, теперь блокировка копеечного перевода или снятия средств в банкомате (например, €100 или €500) может оказаться решающей в борьбе с террором. Но для этого необходима координация огромного количества служб, пояснил министр.

Для спецслужб и финансового контроля это настоящий вызов. До недавнего времени считалось, что террористы переводят деньги через границу традиционными методами — путем продажи антиквариата, автомобилей или недвижимости, кэшем в сумках с помощью курьеров или через хавалу — древнюю неофициальную систему денежных переводов, основанную на доверии. Причем последняя до сих пор привлекает наибольшее внимание, поскольку для европейца она экзотична.

Прошло несколько тысяч лет, но не для арабских стран. Правда, кое-какие технологии, например телефон, превратили хавалу в супербыстрый способ перевода денег. На практике выглядит это так: где-нибудь в Стамбуле или Дамаске под честное слово отдаются несколько тысяч евро, а в Брюсселе их выдают адресату под прилавком в какой-нибудь часовой мастерской, ломбарде, в лавчонке, торгующей телефонами, или в туристическом агентстве. Деньги переводятся ровно столько, сколько требуется для телефонного звонка,— несколько минут. В зависимости от географии операция может занять и несколько часов. Комиссия составляет примерно 25-30% от стоимости услуг международных систем денежных переводов. При этом хаваладары оказывают и множество дополнительных услуг — хранение денег, обмен валюты, торговые гарантии и микрокредитование.

Из-за того что хавала — часто теневой бизнес, который находится вне финансового контроля, ее, без всяких сомнений, используют террористы. Другое дело — в каком объеме. Выяснить это практически невозможно. "Я бы не стал обвинять хавалу в том, что только террористы с ее помощью переводят деньги в европейские страны,— пояснил "Деньгам" эксперт по исламским финансам на условиях анонимности.— Основные клиенты хавалы — это мигранты, которые переводят свои заработки на родину с вполне безобидными намерениями. Поэтому, борясь с хавалой, мы будем основные силы тратить на борьбу с гастарбайтерами, а не террористами. Теракты 11 сентября, например, финансировались через обычные банки".

Развитые страны пошли по пути легализации хавалы — в ЕС и США они имеют лицензии и подчиняются тому же финансовому контролю, что и обычные операторы денежных переводов. Правда, это не означает, что подобная легализация вывела хавалу из тени на 100%. Конечно, нет: нелегалы, которым закрыт доступ к банковским услугам, никуда не делись. Да и желающие уйти из-под налогов — тоже. В конце концов, для террористов хавала не всегда лучший выбор: хаваладары ведут для своих нужд реестр всех операций и довольно открыто рекламируют себя среди этнических общин. Наконец, мало кто хранит деньги в подсобке своего ломбарда — ограбят же: трансакции совершаются через банковские счета. Поэтому спецслужбам не составляет труда фиксировать аномально большой оборот по какому-нибудь счету и заблокировать его (особенно если деньги переводились через Дубай — известный криминальный клиринговый центр).

На самом деле террористов едва ли смутит даже Western Union или какой-нибудь крупный западный банк. Например, в штате Миссури (США) был случай, когда поймали мигранта, который переводил средства боевикам группировки "Аш-Шабааб" в Сомали как раз через легальные системы денежных переводов. Ему помогал сотрудник компании, который дробил трансакции на маленькие суммы и "подметал" следы в отчетности. Так же деньги отправляются боевикам ИГИЛ (организация запрещена на территории России) через операторов, чьи офисы находятся вблизи границы Сирии.

Банковские счета используются по той же схеме: отправляется большое количество мелких сумм, которые затем консолидируются в другой стране. В международную финансовую систему "грязные" деньги попадают через банки, чьи отделения находятся на оккупированных ИГИЛ территориях Ирака. Впрочем, система безопасности во многих ближневосточных странах не позволяет отслеживать использование террористами "честных" банков, расположенных, скажем, в Багдаде, который свободен от боевиков.

Троянские карты

Согласно исследованиям Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ), членами которой являются 34 страны, включая Россию, традиционные каналы финансирования терроризма постепенно уходят в прошлое. Постоянно появляются новые способы переброски денег, например через социальные сети, некоммерческие организации (НКО), с помощью краудфандинговых ресурсов, криптовалют (тех же биткоинов) и предоплаченных банковских карт.

В связи с недавними событиями в Париже предоплаченные карты вызывают особенное беспокойство у спецслужб. По сути, такие карты — это неименные депозитные карточки, которые выпускаются банком. Купить их можно как в отделении банка, так и в каком-нибудь торговом центре. При лимите до 15 тыс. руб. (по российскому законодательству) такую карту можно оформить без предъявления паспорта, так как не открывается счет. Пополнять карту можно на общую сумму не более 40 тыс. руб. за весь срок действия, но главное — чтобы остаток оставался в пределах 15 тыс. руб.

В России предоплаченные карты пока не так популярны, как в Европе и США, хотя уже в 2012 году они обогнали по объему эмиссии кредитки. В основном их используют как подарочные или "детские" карты, а также для безопасных расчетов в интернете. За последние несколько лет ЦБ серьезно ограничил предоплаченные карты, в частности, запретил снятие наличных и перевод средств со стороны юридических лиц. Тогда как в некоторых странах все еще сохраняется возможность снимать наличные в банкоматах.

В результате, по мнению специалистов ФАТФ, предоплаченные карты активно используются террористами как "дорожные чеки": покупаются, например, в Азии, а обналичиваются в Европе. И все это — абсолютно анонимно.

Парижские террористы просто купили эти карточки в Бельгии и использовали их во Франции. Дело в том, что переводить деньги из-за рубежа террористам больше не требуется — ИГИЛ вербует своих сторонников непосредственно в Европе. Например, предполагаемый организатор терактов в Париже Абдельхамид Абауд родился и вырос в Брюсселе. Часто деньги собираются уже на месте — за счет собственных средств (потребительские кредиты, зарплата, краудфандинг, продажа имущества и даже государственные пособия), а с Ближнего Востока не поступает ни копейки. Если террористов было семеро, они могли легко скинуться по €4 тыс.

Борьба с мелочью

Каким бы ни был источник финансирования, главное — отследить передвижение средств, которые собираются использовать для совершения теракта. Террористы используют ахиллесову пяту международной финансовой системы — ее безумные размеры. Считается, что отследить копеечные трансакции при многомиллиардном обороте просто невозможно. По мнению Виктора Достова, председателя совета Ассоциации участников рынка электронных денег и денежных переводов, банки и так вынуждены передавать большой объем информации в Росфинмониторинг, поэтому для ужесточения контроля просто не хватает ресурсов. Если несколько десятков человек переводят в течение полугода по €200-300 людям, которые кладут их на новые счета, а с них, в свою очередь, снимают третьи лица, обвинить их в финансировании терроризма очень трудно.

Как рассказали "Деньгам" в ФАТФ, организация рекомендует банкам вводить риск-ориентированный подход, который позволил бы находить связи между такими структурированными операциями, но не уточняет, как его можно воплотить чисто технически. Например, ФНС для анализа своей Big Data потребовалось построить в Дубне огромный центр обработки данных, напичканный серверами. А банковских операций — еще больше, чем данных о налогоплательщиках.

С той же проблемой сталкиваются службы финансового контроля, когда необходимо принять решение о блокировке средств на счетах или аресте имущества. И дело не в полномочиях: в конце ноября в России была создана Межведомственная комиссия по борьбе с финансированием терроризма, которая будет иметь право замораживать счета любых подозрительных лиц. По какому алгоритму эта комиссия будет принимать решения — неизвестно. Впрочем, и до ее создания практика заморозки средств существовала. Так, по данным ФАТФ, по состоянию на август 2015 года в России было заморожено €45 тыс.

Подобная практика есть не только в России. В большинстве стран-членов ФАТФ приняты законы, позволяющие местным контролирующим органам замораживать средства. В частности, в Саудовской Аравии (данные ФАТФ) было заморожено €31 млн, в США — €21 млн. Впрочем, 2/3 стран так этим правом и не воспользовались.

Однако даже там, где это делается, санкции применяются очень неспешно — блокировка должна происходить немедленно, в течение нескольких часов, но половине стран на это требуется от двух дней до месяца и более. За это время деньги уже либо потрачены, либо переведены на другие счета. Наконец, можно нарваться и на встречные судебные иски. Так, в 2008 году саудовский бизнесмен Ясин аль-Кади, чьи счета были заблокированы по решению США, выиграл суд, доказав, что не был причастен к финансированию "Аль-Каиды" и терактов 11 сентября. Правда, у террористов победнее шансов защитить себя в случае ошибки будет гораздо меньше.