Убит Олег Калашников. Люди, не бывавшие в Киеве в 2011 году, не поймут, почему эта новость вызывает у многих желание шутить и смеяться. Люди, бывшие в Мариинском Парке в феврале 2014, понимают, почему эти шутки над свежим трупом нельзя назвать неэтичными. То есть мозгом-то я отдаю себе отчет, что, на самом деле, ничего хорошего в подобных политических убийствах нет. Скорее всего статусные регионалы подчищают мелких сошек или же силовики убирают тех, кто может рассказать об их преступлениях. И явно этим занимаются те, кому есть что терять в Украине, те, кто не сбежал в Россию, а продолжает занимать места в государственном аппарате. Но, всё равно, в связи со смертью Калашникова, невозможно удержаться от язвительного замечания.

Это человек, который стал в своем роде пионером титушководства. Ещё не было слова “титушка” в политическом лексиконе, ещё никто не помышлял об Антимайдане (потому что и Майдан казался неосуществимой фантазией), а Олег Калашников со своим “Общевоинским Союзом” занимался обкаткой технологии. Когда шел процесс над Тимошенко, перед Печерским Судом расположился палаточный лагерь её сторонников (он простоял с начала судов в 2011 году и до освобождения Тимошенко, хотя в последние годы был безлюден). Верные “юлины бабушки”, активисты за 50 гривен и вполне искренние оппозиционеры из разных партий – состав протестовавших, расположившихся в центре Крещатика, был довольно-таки разношерстным. С партийными флагами соседствовало нелепое народное “политическое творчество”: лозунги с претензией на остроумие, распечатанные из интернета плакаты с Тимошенко в роли амазонки, карикатуры на “гопника” Януковича, постоянно сменяющиеся ораторы (от самодеятельных поэтов до депутатов). В общем, это было не то движение, которому я мог бы симпатизировать или даже воспринимать его всерьез, но оно было в целом довольно-таки живым, несмотря на долю проплаченной партийной массовки, многие приходили туда искренне.



Через какое-то время возле этого митинга возник ещё один. Зайти на его территорию было нельзя (к сторонникам Тимошенко мог пройти любой прохожий), по периметру всё было огорожено высокими щитами. с лозунгами Людей толком разглядеть не получалось, было видно лишь изобилие флагов. Внутри посторонних не было. Человек в костюмчике, называвшийся представителем “Общевоинского союза”, настойчиво, с плохо скрываемой грубостью пытался спровадить каждого входящего, мешал фотографировать. Но, на самом деле, мало кто из посторонних по своей воле приближался к этому митингу.

Виной тому был голос громовой Олега Калашникова, который разносился по всему Крещатику так, что заглушал плеер в ушах даже в районе Бесарабки. Несколько записанных на пленку речей о правосудии, возмездии и неотвратимости наказания шли по кругу. Но ключевой в них была повторяющаяся фраза: “Я – ОЛЕГ КАЛАШНИКОВ”. Если провести на Крещатике много времени, то вот это “Я – ОЛЕГ КАЛАШНИКОВ” начинало бесконечным эхом отдаваться внутри черепа, Калашников не замолкал никогда. Иногда его речь прерывалась и начинала играть песня, слова которой я с тех пор знаю наизусть. Я бы очень хотел их не знать, но они выжжены на моих барабанных перепонках:

Єднаймося, єднаймося,

Всі люди сестри й браття,

Єднаймося, єднаймося,

Настав для цього час,

Шануймося, шануймося,

Ми дійсно цього варті,

Чи все на краще зміниться,

Залежить і від нас!!

Потом песня прекращалась и снова в дело вступал записанный Олег Калашников. Он напоминал мне президента Джона Генри Эдема из игры Fallout 3. Кто не играл, поясняю: это суперкомпьютер, возомнивший себя человеком. С помощью летающих роботов-ретрансляторов он регулярно читал атомной пустыне повторяющиеся проповеди, в которых воспевал семейные ценности и патриотизм, а также подбадривал слушателей своими “вдохновляющими цитатами”. Разница в том, что Джон Эдем прошел бы тест Тьюринга, а вот Олег Калашников – нет.

Это было в 2011 году, и еще тогда я написал, что вижу в Калашникове куда большую фашистскую угрозу, чем в партии “Свобода”. В общем-то, я оказался прав. Я оказался еще более прав, чем мог себе представить. В 2011 Калашников организовывал клоунаду с наёмными флагомахами. В 2014 он же стал соучастником резни. Он был одним из кураторов Антимайдана. Это при его участии в Мариинском Парке собрали не просто массовку из бюджетников из регионов, а реальных боевиков, которые и начали побоище 18-го числа, запустившее дальнейшую, уже необратимую эскалацию насилия. Это на совести Олега Калашникова многие десятки нерасследованных смертей.

С интересом буду отслеживать публикации о Калашникове в западной прессе. Думаю, какие-то местные сталинисты скоро внесут кровавого ублюдка в пантеон “антифашистских мучеников” наряду с одесскими черносотенцами из “Родины” и “Славянского Единства”.

Калашников безусловно заслужил свою пулю. Но его смерть прикрывает более высокопоставленных соавторов “Антимайдана”. Поэтому и только поэтому радость быстро уступает место сожалению.