У каждого загоны в свою сторону. Не вступая в этот спор «надо — не надо», предлагаю свою историю службы в современной (2012–2013) российской армии.

— Нескончаемый поток унижений, ударов табуреткой по голове и скобления говна зубной щёткой; домой вернёшься если не в гробу, то инвалидом, — нагнетает одна сторона (в мирное время вероятность стать инвалидом в армии меньше, чем за её пределами).

Через год службы я пронёс маленькую (74×105 мм, формат А7) записную книжку, в которой среди прочего я завёл календарь и дневник. Полноценные записи нельзя было вести из-за малого объёма книжки, лени, отсутствия свободного времени и компрометирующего содержания, поэтому дневник был тезисным: каждое событие описывалось несколькими словами-тезисами. Они ничего не значили для постороннего (например, 19 августа: «увал, чистка формы, телефон, палочки» ), для меня же это ключ к пласту воспоминаний, полноценному дневнику памяти, который можно в любой момент извлечь из мозга. При чрезвычайной эффективности (год уместился на трёх страницах А7) метод имеет очевидный минус — ретроспективные искажения в описании событий. Полевые записи «в прямом эфире» наверняка были бы не столь самоуверенными и куда менее весёлыми.

Подозреваю, что записи противопоказаны воякам и отслужившим. Вероятно, текст спровоцирует у них жгучее желание выразить экспертное мнение и презрительно-снисходительно дать наставлений «Пороху ты не нюхал, салага, вот в наше время...» . Спасибо, не надо.

Для себя. Меня не просят рассказать о службе, но армейские байки жмут череп изнутри. Чтобы не создавать себе репутацию помешанного человека постоянным употреблением вводных конструкций «Вот в армии был случай...» , я решил опубликовать армейские записи — кто захочет, тот прочтёт. Вроде это называется « закрыть гештальт ».

Для отправляющихся в армию. Попадание в абсолютно непривычные условия оглушает. Жаргон, ультимативные правила поведения, незнакомые люди разных социальных групп, распорядок дня, иерархия в мужском коллективе, табу и традиции — всё сваливается сразу и без предупреждения. Быстрая адаптация облегчает службу, поэтому неплохо бы немного понимать, куда отправляешься. Но в интернете и от отслуживших можно получить или устаревшие данные о службе двадцатилетней давности, или абстрактные рекомендации в общих чертах вроде «Будь ровным, и всё заебца будет» , или слишком конкретные рецепты вроде секрета правильного подшивания воротничка, которые мгновенно вылетают из головы.

Для тех, кого армия не коснётся. Армия — среда изолированная, что-то достоверно узнать о ней можно только от отслу­живших. Но тут в силу вступает Дембель­ский Коэффи­циент Пиздежа™ , когда возвра­тив­шийся из армии парень теряет голову от отсут­ствия способов прове­рить его слова и начи­нает рвать на себе рубаху, играть эго-муску­лами и всё такое в стиле «я Родину защищал, мужеством обрастал» , даже если в реаль­ности всю службу мыл полы. Обязательные для этого амплуа фотографии с двумя автоматами наперевес идут в комплекте. Проти­во­ре­чащая образу труЪ-дембеля инфор­мация замалчивается или выти­ра­ется из памяти ( привет Фрейду ). Так что при общении с отслу­жив­шими заготовьте заранее три кило­грамма скеп­ти­цизма. Я поста­рался макси­мально ниве­ли­ро­вать этот коэф­фи­циент и насилу описал даже не особо доблестные и откро­венно позорные эпизоды службы.

Ну и, кажется, на всякий случай стоит добавить: все возможные совпадения случайны, дневник выдуман моей больной фантазией, события разворачивались в параллельной вселенной, фамилии в фантазии ещё раз изменены, а все фотки — 3Д рендер. Ны вы поняли.

Избавиться от ожиданий и устремлений, расслабиться и полностью отдать себя стихии, которая уж закинула бы меня куда-нибудь. Я хотел незаметно исчезнуть из жизни на год, чтобы никто даже не заметил моего отсутствия.

Поэтому у меня не было про́водов, я нигде не афишировал отбытие, и кроме семьи да коллег о нём никто не знал

Чего я ждал от армии, каким видел этот год? Хотел что-то вроде дауншифтинга , погружения на дно. Если уж служить, то во все тяжкие. Как можно дальше от дома, в самые ебеня дорогой России. Желательно, чтобы даже связи с домом не было. Камчатка? Клёво. Подводная лодка в Северном Ледовитом океане? Ещё круче. Видимо, поэтому я стремился во флот — уплыть подальше и болтаться на волнах.

Оставалась последняя мелочь — обриться налысо. Этот шаг я откладывал до последнего, и только глубоко ночью за четыре часа до моего бесповоротного похода в военкомат брат пробежался триммером по моей голове. Чёрт возьми, у меня никогда не было короткой стрижки.

На работе, собирая подписи на обходном листе, я в каждом кабинете встречал пятирублёвые взгляды, полные непонимания: «Что-что, в армию? Как же ты так лоханулся?» . Коллегам новость объявил лишь вечером последнего дня, чтобы избавить себя от выслушивания часами стёба и подъёбок.

Мне дали около недели на личные дела перед отправкой, а ещё обременили заданием занести к ним на контрольную явку результаты процедур, которые медкомиссия не смогла осилить — ЭКГ , флюорография, анализ крови и всё такое. В поликлинике небеса подослали мне предвестника апокалипсиса — здоровенного бугая в футболке «Вооружённые силы России» , который на мой вопрос «Вы последний в очереди?» , конечно же, ответил с наездом «Ты хочешь сказать „крайний“?» . Fuck yeah, небеса посылают мне знак!

Там меня ждал поверхностный медосмотр каруселькой по кабинетам, как в старших классах при постановке на учёт или на диспансеризации, только без серьёзного медицинского оборудования. Прочитай третью строчку снизу, открой рот, коснись носа с закрытыми глазами, спусти трусы. После ощупывания и заполнения тучи анкет командир военкомата торжественно (на самом деле нет) объявил, что я отправляюсь служить. Снова заполнение бумажек, умственные и психологические тесты, взятие мерок. Отвели в кабинет, где заседала какая-то гражданская комиссия дядь и тёть, вроде бы из муниципальных депутатов или что-то вроде того, которая должна была предотвращать отправку в армию по ошибке и несправедливости. В их присутствии я подтвердил все зачитанные данные обо мне и ещё раз услышал о своей горькой судьбе. Я решил воспользоваться случаем, попросив направить меня во флот — у них форма приятней глазу. Присутствующие почему-то удивились, но пожелание записали. Получил какие-то патриотические брошюрки «Пацан, тебе пизда Ну вот ты и новобранец!» и финальную повестку.

Хотя без моей подписи о получении бумажку можно было спокойно выкинуть, я отправился в свой марьинский военкомат в соответствии со сделанным выбором.

Ждать пришлось долго. После начала призыва прошло полтора месяца, я уже начал подозревать, что обо мне забыли, но 17 мая в почтовом ящике нашлась её величество повестка .

4. Всё же отправиться в армию. Год страданий/приключений, после чего абсолютная свобода. Мне этот вариант показался оптимальным, вероятно, потому что он не требовал от меня никаких действий: инициатива не на моей стороне, можно расслабиться.

3. На пять лет уйти в подполье, жить с наклеенными усами в таёжной землянке, сжигать повестки и нервно натягивать капюшон на глаза, проходя мимо копов. В день 27-летия победоносно прийти отжиматься под окнами военкомата, мол, вот какой я партизан, не поймали вы меня.

2. Поступить как настоящий москвич и «договориться», то есть купить военный билет. Но на этот вариант у меня аллергия: негодовать из-за коррупции и одновременно покупать военник — это лицемерие. Ну или нищебродство, и мне было жалко 200 тысяч (или сколько он там стоит). Болезней, которые можно было бы раздуть до негодности к службе, я тоже не поднакопил.

1. По инерции поступить в аспирантуру, три года косплеить учёного, слепить диссертацию и в 25 лет со словами «вот и закончилось детство» завершить этот квест протоптанной дорожки. Армия — официальный спонсор российской науки. Параллельно с учёбой я работал в своём университете, а рецензентом дипломной работы был ректор, так что поступление в аспирантуру ограничилось бы кивком «я согласен». Пока смерть не разлучит нас.

С получением в январе 2012 года второго диплома из меня вылупился специалист, сбросив защитную скорлупу отсрочки от армии. Замаячили четыре варианта:

До призыва

Служба

Теперь ты в армии нахуй Песня очень популярна среди военных. Автор — Сергей Калугин. Поспав три часа, к 6:15 пришёл в военкомат. Сразу был задан правильный градус неадеквата: заместитель начальника военкомата с упоением и громкими матерными криками резался в Контру, вокруг суетились его помощники, какие-то парни призывного возраста, но в повседневной одежде (возможно, пригретые на тёплом месте племяши и сынули знакомых проходят так свою срочную службу). Всего солдат неудачи со мной десять человек, некоторые помятые и в лучшем случае с похмелья. Зам начальника оторвался от увлекательной перестрелки и начал напутственную речь со слов «Ну что, как говорится, теперь ты в армии нахуй». «Угрешка» потому что на Угрешской улице После переклички, добрития налысо излишне волосатых, заполнения военных билетов и прочих процедур нас вывели на улицу к арендованной газельке, дали минут десять на прощание с близкими. Я пришёл один, поэтому просто пропитывал лёгкие воздухом перед глубоким затяжным погружением в нечто. Одного парня в машину занесли на руках, на нём со слезами висела девушка. Погрузились и поехали на единый сборный пункт Москвы под кодовым именем «Угрешка», похожий на типовую H-образную школу с дополнительными пристройками. Он был недалеко от военкомата, так что приехали одними из первых. Дактилоскопирование — снятие отпечатков пальцев Здесь ещё один такой же поверхностный медосмотр — последний, пусть и призрачный шанс соскочить по состоянию здоровья. Мне, несмотря на проблемы с восприятием цвета, приписали категорию А1, что расшифровывается как «здоровее некуда». После дактилоскопирования и мучительного отмывания пальцев от краски начинается длинный день имени квадратной задницы на самых неудобных в мире стульях. *** «Купец» — офицер, приезжающий в сборный пункт набирать солдатиков себе в часть По ощущениям прошёл месяц, когда наконец началось движение, и меня вызвали на распределение. Дядя за стойкой ошарашил меня новостью, что я подхожу под условия спецназа, и поинтересовался о моей готовности подрываться ночью на охрану Родины. По бумажкам я действительно могуч: здоровье А1, высшее техническое образование, бронза на чемпионате России по карате, пусть и где-то в далёком детстве, отец — подполковник запаса, ветеран Афганистана. Просто элита... пока не взглянешь на меня. Я поинтересовался о вариантах с флотом, но моряков в Калининград уже набрали, ответственные из военкомата умудрились просрать всё преимущество раннего приезда. Я махнул рукой, мол, делайте со мной что хотите, и меня отвели в заполненный бугаями класс на собеседование с «купцом» — подполковником спецназа. Сразу — шпаргалка по званиям:



Солдатьё и контрактники

рядовой

ефрейтор

младший сержант

сержант

...

прапорщик

старший прапорщик



Офицеры

лейтенант

старший лейтенант

капитан

майор

подполковник

полковник



Убер-офицеры

генерал-майор

генерал-лейтенант

генерал-полковник

... Отбор был суровый. Одного парня, например, офицер забраковал из-за разведённых родителей. Расспрашивал малейшие подробности: образование, хобби, состав семьи, спортивные достижения, краткие биографии родителей, родственники за границей, ну и, конечно, физическая подготовка. Тут я был в невыигрышном положении: даже со своим А1 я был явно чужим среди крепышей, набившихся в комнату. Подполковник тоже был смущён приводом щуплого паренька, и после небольшой беседы со мной об отношениях в семье, программировании и прочего small talk перешёл на вопросы о моём весе (62 кг) и количестве подтягиваний (давно не пробовал, но ответил 8, вспоминая свой максимум в старших классах — 13). Понимая свои минусы, попытался вырулить через выносливость и подвижность. Но рассказы о победе в районной пожарной эстафете и соревновании по кроссу не убедили подполковника, ещё в личном деле не хватало каких-то справок, и довольно ожидаемо меня отстегнули от этой компании крепышей. Фрагмент из фильма ДМБ , где события происходят как раз в РВСН . Отвели в другую комнату, где я сразу оценил контраст в отборе: сидящие здесь «купцы» — капитан с сержантом — лишь любезно поинтересовались о жалобах на здоровье и на слово поверили в отсутствие приводов в милицию. Это был конкурс без проигравших, в качестве утешительного приза даже взяли одного хромавшего с жалобой на колено, и нам в меру торжественно (на самом деле нет) объявили, что мы теперь ракетчики, то есть бойцы РВСН — Ракетных войск стратегического назначения. Ядерные боеголовки, «Тополь-М», после нас тишина, «весь мир в труху», вот это вот всё. *** Накопив достаточно солдатского мяса, командиры отвели нас получать военную форму. Обычные шмотки мы запечатали в мешки и отправили по военкоматам, откуда их могли бы забрать родные, хотя я предусмотрительно облачился в шмотьё оборванца. При выдаче формы спросили только размер обуви. Видимо, это уже успех. Мерки, снятые в военкомате? А-ха-ха-ха, т.е. мяу. Выданная форма была на шесть размеров больше необходимой и висела на мне мешком, ботинки выдали тоже на размер больше, но позволяли менять форму только на ещё большую, если совсем уж не налезала. Под ботинки надевались носки, а не мифические портянки, которыми так любят пугать студентов во время сессии. Кокарда на кепке в форме звезды «Петлички» всевозможных форм Погоны

У срочников другой

Ремень.У срочников другой Ботинки Форма солдата. Только на фотографии военнослужащий по контракту, у них другие ремни и берцы Судя по магазину военного антиквариата, рисунок на бляхе особо не менялся уже лет 80. Так что можно сказать, что это традиция, а не отсталость в материальном обеспечении солдат. Пряжка курсанта 1936 года В первую очередь мне разорвало шаблон положение погон — один на груди, второй на рукаве. Ещё удивила бляха ремня — на ней был герб несуществующего уже как двадцать лет государства. Служу Советскому Союзу! Фотография из интернета А ещё тот самый металлический жетон, который, судя по фильмам, надо с криком отчаяния пафосно срывать с шеи при отъезде камеры. Жетон нужен для облегчения идентификации тел в случае пожара или другой адской мясорубки, не тратиться же на анализ ДНК или слепок зубов. Но на шее его носить нельзя — сначала он был приклеен к военному билету, позже на толстой нитке привязывался к лямке штанов и хранился в кармане. После облачения в форму туманная до этого мысль «бля, я в армии» как-то резко кристаллизовалась. Мы примеряли новую роль, хотя некоторые всё ещё норовили засунуть руки в карманы и развернуть кепку козырьком назад, чем жутко бесили нашего конвоира-сержанта. Но отправление к местам службы откладывается: в сети наших «купцов» попало лишь 40 новобранцев вместо необходимых 60, поэтому недобор задерживает нас на сборном пункте ещё на сутки. *** Отвели обедать. Кепки при входе в столовую необходимо снимать, и мы, чтобы в руках не держать, продели их под погоны на рукаве, ну как по телевизору делают. Приглядывающие за нами солдатики сказали, что мы кино обсмотрелись, пришлось стыдливо засовывать кепки в карманы. Как это делают по телевизору Тейково — город в Ивановской области. Кроме дислокации войск РВСН особо ничем не известен, так что вполне можно назвать город военным. Кто-то разузнал у нашего офицера, что едем мы в некое Тейково, и это вроде как фартануло и вообще пацаны к успеху пришли, образцовая часть. Наверняка никто не понимал, что такое образцовая часть, но в первую очередь для нас это отсутствие дедовщины и рукоприкладства, страх перед которыми — доминирующее чувство новобранцев. Ночёвка здесь же в Угрешке, в помещении с двумя рядами коек. Запах от сорока пар ботинок с носками непередаваемый. Один из набранных солдат был немного не в себе: блевал в туалете на пол, валялся в результатах своей деятельности, тотальное фрик-шоу. Побежали слухи, что это уклонист-симулянт, которого отловили и привезли на сборный пункт прямиком из отделения полиции. Если все мы ещё заранее свыклись с раскладом на следующий год, то по лицу паренька читалось, что он никак не мог смириться со своим новым статусом и был морально не готов к службе. Его привели в порядок и уложили в кровать. Пришёл какой-то дежурный офицер и толкнул для несчастного кулстори на тему «Не знаю, симулируешь ты или нет, но лучше бы ты прекратил, а то мы сейчас можем отправить тебя домой выздоравливать, но потом в конце призыва поедешь ты уже служить в солнечный Дагестан со всеми вытекающими».

Второй день в уже такой родной и милой сердцу Угрешке, продолжение марафона квадратных задниц. Довольно быстро добрали недостающие головы, но поезд отправлялся только вечером, поэтому опять полдня в вегетативном состоянии. Спустя часы безделья в классе за партами наконец погрузились в автобус и отправились по пробкам на Рижский вокзал. После высадки и переклички выяснилось, что наш дезертир 80-го левела всё же добился своего: выходя последним из автобуса, он бросил сумки и скрылся в привокзальной суете. 1:0, команда дезертиров выходит вперёд. Наш поезд Москва—Кинешма был только в десять вечера, поэтому мы разместились в зале ожидания, где следующие часов пять можно было тусить и ещё раз попрощаться с подъехавшими знакомыми и родными (я опять один). По соседству разместились матросы, переправляемые после полугода службы из Севастополя на Тихоокеанский флот. Ещё раз убедился в крутости морской формы по сравнению с мерзкой сухопутной. Разместили нас в двух плацкартных вагонах на боковых местах. Пассажиры пламенно фейспалмили: угораздило же с солдатнёй ехать. Хотя встретить новобранцев всё же лучше, чем дембелей.

Как выяснилось утром, распределение веселья по двум вагонам вышло неравномерным: пока я мирно спал в скучном вагоне, в соседнем тусовочном всю ночь практиковались братание и распитие с попутными мужиками, лёгкие наркотики и оргии с проводницами всякое такое. В Тейково прибыли где-то в четыре часа утра, поспрыгивали на асфальт и полезли в поджидавшие нас КАМАЗ и ПАЗ . Повезли по Тейково. Место глухое. Удивительно, но машину Гугл-карт пустили в Тейково, поэтому пользуюсь возможностью показать казарму. Мой этаж — четвёртый. Завезли за ворота КПП на территорию части и высадили у спортзала, где нас уже ожидали военные чины. Наш купец-капитан отчитался перед ними, доложил им о дезертире (за это его вроде премии лишили). Больше я его не видел. Коренастый старший прапорщик, старшина учебной роты, завёл нас в спортзал на перекличку и ревизию полученного в Угрешке имущества: мыльницы, тапки, мочалки. После этого отвёл нас в казарму, выстроил в линию и начал глобальный шмон, изымая «неположенные» личные вещи и оставшуюся с дороги еду. Сама казарма была пустой, только полдюжины старослужащих лениво вставали с кроватей, чтобы поучаствовать в набегах на прибывших, добыть себе ништяки вроде шоколадок и крема для обуви. Нам оставили только базовые вещи вроде иголок с нитками, бритвенных принадлежностей, тетрадок с ручками. Позволили сохранить книжки и стельки. Один из старослужащих с вызовом в голосе и снисходительно-умудрённым взглядом спросил меня: «Сколько до дома?». Я прикинул и ответил: «Думаю, километров триста», чем привёл его в изумление. Правильный ответ на этот вопрос — количество дней до возвращения домой. Я должен был ответить «364». У таких коек нет лестницы, но подняться на второй ярус легко, вспомнив навыки путешествия железной дорогой. Сложности начинаются, если кровать стоит с краю (упереться не обо что), остаётся только в прыжке пытаться закинуть свой центр тяжести на второй ярус, после этого подтягивая конечности. Казарма была плотно заставлена двухэтажными койками, явно повидавшими ещё советскую армию. Табуреты и тумбы тоже чувствовали себя вольготно, позволяя себе переминаться с ноги на ногу при прикосновении к ним. Всё было слоем восьмым покрашено в казённый серый цвет. Фотография из интернета, примерно передающая обстановку. Только пол, стены и потолок были каменными. После шмона нас развели к своим койкам разложить в тумбы уцелевшие вещи. Двоих старослужащих назначили рулить нами в роли командиров отделения, начался нескончаемый фестиваль процедур под общим названием «ввод в строй»: Клеймение формы — вырисовывание на изнанке замазкой месяца-года призыва и номера военного билета владельца. Профилактика путаницы и воровства. — вступительная лекция от подполковника, командира роты: «Вы попали во вторую учебную роту Тейковской гвардейской какой-тотамзнамённой и орденоносной ракетной дивизии, где за несколько недель пройдёте курс молодого бойца (КМБ) и после присяги разойдётесь служить по полкам»;

— клеймение формы;

— очередной медосмотр в местной поликлинике;

— сдача анализа на наркотики;

— первые попытки идти строем;

— уроки подшивания воротничка, сопровождающиеся очередями в 60 человек к одному утюгу и обучением альтернативной технике вроде выглаживания мыльницей.



Дали возможность позвонить или СМС нуть домой, сообщить о месте службы и даже передать личный телефонный номер командира роты, после чего телефоны собрали на хранение с выдачей раз в неделю на час. Минутка познавательности: официально о́чки именуются «чашами Генуя». Из первых удививших меня вещей в армейском укладе жизни — вода из-под крана была исключительно ледяная, и это не баг, а фича. Закаливаться и всё такое. Но при этом в туалете были установлены унитазы, хотя я ожидал увидеть óчки. Армейский способ ускорить мытьё солдат в бане: принцип «кто последний оденется — несёт мешок с бельём». Поэтому после входа в раздевалку начинают действовать законы джунглей, каждый сам за себя. Ещё удивило, что моются в армии, не считая обтирания холодной водой у раковины, всего раз в неделю в так называемый «банный день», и в честь прибытия нас отвели в «баню», а на деле — обычный потрёпанный общественный душ, в котором ещё и кранов меньше моющихся, так что некоторым приходится лезть под струю поочерёдно. На входе в душевую нас голых осматривала какая-то тётенька — санитарный врач. Вероятно, высматривала лишаи. Я, всё ещё впечатлённый отсутствием горячей воды в казарме, уже был не удивлён ледяной водой под душем, и с яростью кинулся в поток с мочалкой наперевес. На самом деле мне достался поломанный смеситель, а по соседству водичка была вполне горячей. Фейл. После душа выдали безразмерное выцветшее полудырявое бельё вместо нашего нового. А ещё, о боже, вручили портянки вместо носков и провели спешный курс по их заматыванию. *** В армейской столовой еда была не очень, но лучше, чем я ожидал. Адские порции из трёх блюд: суп, основное типа макарон с котлетой и какой-нибудь вроде как салат, на деле — просто нарезанная капуста. Я осилил только половину. Проблема армейского питания была не в недостатке еды или отвратительном качестве блюд, а в беспощадном однообразии. Каждый день рыба на ужин — это на самом деле сурово. Да, совсем зажрались. Также проблема кроется в трёхразовом питании, то есть в продолжительных интервалах между приёмами пищи, типа пяти часов между завтраком и обедом. Организм начинает переорганизовывать складские помещения под новые условия, а для этого надо вмещать больше еды за раз. Поэтому если в начале службы вся еда не влезает просто физически, то затем желудок растягивается и становится способен принимать безумное количество еды, которое сверху присыпается ещё четырьмя кусочками хлеба. В общем, нездоровая история. И тут бросаются в глаза какие-то нелепые армейские загоны. Например, один из солдат выбирается на должность ложечника. Он должен заранее у дежурного по столовой под роспись получить ложки на всех, а после обеда обойти все столы и собрать их обратно. Видимо, много желающих украсть ложку. Вилок и ножей, конечно же, нет, для всех блюд только ложка. Помимо ложечника ещё двоих солдат снаряжают в водоносы. Официально пить воду из-под крана нельзя — слишком холодная, можно заболеть — поэтому при походе в столовую водоносы таскают оттуда кипяток в вёдрах и бидонах. После обеда час сна. Из-за муторного дня, изматывающей непривычной обстановки и практически бессонной ночи накануне большинство срубило в сон так, что на команду «Рота, подъём!» не было никакой реакции. Мама, мне ко второй паре. Командирам отделения пришлось всех расталкивать. Большая боль службы — нельзя запечатлеть и поделиться всем увиденным. Вечером свои ритуалы: вечерняя поверка, она же перекличка, профилактическое зачитывание статей уголовного кодекса и телесный осмотр, когда офицер осматривает построенных в одних трусах солдат в поисках следов насилия. Казарма была на четвёртом этаже, солнце как раз заходило, и горизонтальные лучи света с плавающими в них потоками пыли пронизывали казарму насквозь, поблескивая на бритых головах. Эх, фотоаппарат бы. Право на тело Служба в армии — это бесплатная аренда государством тела гражданина на один год с потерей, хмм, некоторых прав. Например, солдат перестаёт быть единоличным хозяином своего тела и несёт ответственность перед государством за его целостность. За причинение себе вреда солдата ждёт 339-я статья уголовного кодекса. Проглотил иглу — сначала получаешь инвалидность, а потом — до семи лет. Нечего портить тушку, раз дал её погонять государству. Ждём, когда в армии курение будет признано вредным, вот юридическое веселье начнётся. Государство старается поддерживать тело солдата в рабочем состоянии, оно ежедневно инспектируется на повреждения. Каждый синяк вызывает серьёзные разборки, написание объяснительной как минимум. Сначала надо будет доказать, что тебя никто не бил, а сам ударился. Потом ещё убедить, что ударился случайно, а не пытался себя вывести из строя. Самый длинный день в моей жизни, в который, кажется, уместилась целая неделя, закончился отбоем в 21:30. Завертелось. *** При подходе к старшему по званию необходимо сделать три строевых шага, а обращение имеет формат вроде «Товарищ гвардии старший лейтенант, разрешите обратиться. Гвардии рядовой Николаев». Последующие дни слились в один длинный. Продолжался ввод в строй: писание на коленке конспектов под запись (абсолютно бесполезное занятие, результаты которого никому не нужны), строевая подготовка, обучение правильному подходу и обращению к старшему по званию, первые попытки пения строевых песен при походе в столовую. В армии удивительный ритм жизнедеятельности — здесь регулярно надо успеть что-нибудь сделать в крайне сжатые сроки (вроде двух минут на утренний туалет), но после этого может тридцать минут происходить вселенское ничего, когда все солдаты равномерным слоем распределяются по казарме и просто ебланят. Посиделки в казарме: командир отделения заполняет какой-то журнал, остальные борются со сном. (Когда-нибудь я овладею штриховкой) Распорядок дня Помимо вечных и незыблемых командира и старшины роты приглядывать за солдатами ещё назначают одного из офицеров/прапорщиков. Именуется он «ответственным за выполнение распорядка дня» (или просто «ответственным»). Назначается на сутки, то есть теоретически должен не смыкать глаза все 24 часа, но на деле, оставаясь на ночь в казарме с солдатами, дрыхнет наравне со всеми. Распорядок дня в армии стабилен: подъём в 5:30—6:00, зарядка, утренний туалет и осмотр внешнего вида: кто как побрился, чистота формы и обуви, длина ногтей, содержимое карманов, необходимость постричься и т. д. Завтрак где-то в 8:00, после него общее построение, а там уже до обеда всякая хрень в зависимости от воображения старшины и ответственного за роту офицера — по расписанию, конечно, всевозможные занятия по воинским дисциплинам, но на деле всем плевать. Обед где-то в 14:00, после него час сна. Потом до ужина в 19:00 снова время, заполненное чем угодно. После ужина «свободное время» — солдаты смотрят новости по второму каналу и подшиваются. Около 21:00 вечерние ритуалы: вечерняя прогулка (наяривание с песней кругов строевым шагом), перекличка, зачитывание вслух статей уголовного кодекса про дезертирство и другие соблазны армейской жизни, назначения на следующий день, телесный осмотр, отбой в 21:30. Будни различаются. Так, понедельник именуется «командирским днём», когда все офицеры в сборе, доебаться до солдата особенно почётно, а поглядеть на образцово-показательные подъём и отбой в роту приходит толпа офицеров-командиров. Один из дней объявляется банным по понятным причинам, а ещё есть день РХБЗ (он же «резиновый день»), когда все упарываются по противогазам и химзащите, хотя у нас такое не практиковалось. Это резиновый день, детка. Фото из интернета. Суббота именуется парково-хозяйственным днём, сокращённо ПХД , в солдатской расшифровке — «Полностью хуёвый день». Это когда до обеда все занимаются капитальной уборкой казармы и территории части с армейским размахом — всё подряд протирается раствором хлорки, полы моются с мылом (куски мыла растираются в мелкую крошку, заливаются кипятком и многократно переливаются из ведра в ведро до появления пены; следы нормальных моющих средств не были обнаружены), для чего не стесняются таскать все кровати и прочую мебель туда-сюда: сначала все койки на одну половину казармы, на освободившемся пространстве моется пол, далее всё наоборот. Снаружи казармы всё подметается, красится, пилится, стрижется, оттирается, таскается, откапывается и закапывается. Масштабный субботник, короче. Воскресенье — выходной, подъём на час позже, зарядки нет, но после завтрака до самого обеда — спортивно-массовые мероприятия, которые могут означать и футбол, и унылый кросс, и качалку. После обеда просмотр патриотического кино в местном ДК , а дальше как обычно: ужин, подшивания, телевизор и т. д. Прошли анкетирование, психологические и интеллектуальные тесты. Половину из них я заполнял ещё в военкомате, так что можно представить, как относятся к бумажкам, приходящим вместе с солдатом. Ещё один поход в поликлинику за результатами анализов на наркотики. Спалились многие, у кого-то целая аптека. Помимо профилактической беседы и отметки на медкарте это не сказывалось на службе, многие «упоротые» приглашались и отбирались для службы в почётных местах. За всё время службы ни разу не был свидетелем какого-либо ущемления или особого отношения к попавшимся. Не знаю, в караул с оружием может их не отпускают. В гости приходили всякие дядечки. Сначала военный следователь расспрашивал подробности про нашего дезертира: кто с ним контактировал, о чём разговаривали. Потом ещё один дядя пришёл рассказывать про банковские карты. Каждому солдату полагается ежемесячная зарплата в 2000 рублей, и ещё вроде как 12 тысяч «дембельских» при увольнении в запас. Ещё на сборном пункте нам оформили именные банковские карты ВТБ-24 , куда всё должно было капать. И вот дядечка, ранее служивший здесь офицер запаса, начал нам заливать о всемирном заговоре масонов-банкиров из ВТБ-24 против бедных солдат: мол, бешеные проценты при снятии, долговые ямы, невыгодные тарифы, отсутствие банкоматов и всё такое. А он с командованием части взялся спасти нас и переоформил наше денежное довольствие на банковские карты некоего Индустриального банка. Вот, распишитесь тут, тут и вот тут. Кстати, единственный банкомат на территории части был в одном из самых труднодоступных мест — в местном ДК , где просто так не появишься. Среди старослужащих процветал бизнес «Отвести молодого до банкомата за 150 рублей» или для самых доверчивых — «Дай мне карту с пин-кодом, я за тебя сниму» с понятными рисками. Тут же первые уроки «школы жизни» — косяки и наказания за них, всякие развлечения для командиров отделения вроде «три скрипа», бесконечные «Рота, подъём! Рота, отбой!» с дедлайном 40 секунд на переодевание, полуночные профилактические беседы по стойке «смирно», строевая подготовка вместо послеобеденного сна и другие способы показать, что армия это тебе не пионерлагерь «Зорька». А нам было забавно, «как в кино», воспринимали всё это веселье как игру в армию. Три скрипа Три скрипа — «игра», позволяющая уложить роту спать без послеотбойного шёпота и ворочаний. Правила: солдаты после отбоя должны соблюдать мёртвую тишину, на каждый третий шорох или скрип рота снова поднимается на ноги с возможным продолжением в виде физических упражнений — раз не засыпают сразу, значит недостаточно устали. При этом на процедуру отбоя — добежать из строя до своей кровати, снять тапки и аккуратно их поставить возле ножки кровати, забраться в свою постель (кому-то на второй ярус) и накрыться одеялом — дают секунд 10-15, чтобы нельзя было успеть поудобней обустроиться. Есть и следующий уровень сложности — с переодеванием и аккуратным складыванием формы. Теоретически продолжаться это может хоть всю ночь, так как даже отсутствие скрипов не спасает — «ведущий» сам может вызвать скрип или обратиться по фамилии к одному из спящих солдат. Если откликнулся — рота поднимается, ведь солдат должен был спать; если не откликнулся — рота поднимается, так как «тревога, солдата проебали». Другое вечернее развлечение — перекличка до победного. Это когда если во время вечерней поверки хоть один солдат недостаточно яростно провопит «Я», перекличка начинается с начала. Тоже потенциально бесконечная веселуха. Курение В армии кристаллизуется мысль «как хорошо не курить». Во-первых, условия для курения ограничены: официально дымить можно только в курилке возле казармы, то есть это 3-5 раза в день по паре минут на заход. Во-вторых, из-за этого дефицита никотина курящие начинают выглядеть как одержимые наркоманы при ломке, готовые идти на всевозможные уловки и безрассудное поведение: шкериться и ныкаться по туалетам, пытаться скрыть запах и бычки, ночью пытаться незаметно пронести в туалет сигареты и зажигалку в трусах, постоянно рисковать и в случае провала отхватывать наказания. Например, запоем выкурить пачку подряд. Хотя, справедливости ради, обычно наказания распространялись на всех по принципу круговой поруки. В-третьих, сигареты тяжело раздобыть. Продаются они только в лавке-чайной, просто так туда не отпустят, тем более новобранца, приходится договариваться со старожилами и организовывать каналы поставки с накруткой процентов на каждом звене. Кажется, раньше солдатам бесплатно раздавали какое-то сено, расфасованное в сигареты марки «Перекур», но теперь вместо них периодически раздают всем карамельки. В-четвёртых, сигареты постоянно стреляют, и в культуре курильщиков принято не отказывать, уж тем более старослужащим. Можно представить себе масштаб потерь в роте из 60 человек. С другой стороны, можно попытаться полностью жить за чужой счёт. В-пятых, мораторий на перекуры — часто применяемый способ наказания и мотивации роты, вообще никак не затрагивающий некурящего. В-шестых, сигареты нынче дорого стоят, и курящий солдат с высокой вероятностью вычисляется по количеству средств на его банковской карточке. Но при этом курилка — место практически святое, она всех объединяет, как водопой в африканской саванне. Перекур — это столь редкие для армии минуты легального отдыха, что игнорировать их не стоит даже некурящему. Потому что, конечно, старшина не встретит тебя в роте со словами «Некурящие имеют право на свой аналог перекура, поэтому можете отдохнуть пять минут, пока не вернутся все из курилки». Подоспели и мои первые индивидуальные косяки. То утром побрился вслепую как жертва маньяка в ужастике, отвыкнув от обычной бритвы после годов пользования триммером. То ополоснул шлёпок в раковине, от чего местные старожилы взбучились. То неправильно понял команду от одного старожила из-за жаргонизма. Ещё сложно отучиться держать руки в карманах, это люто пресекается. Жаргон Подобные проблемы я испытывал ещё во время начала работы на съёмочной площадке — там тоже хватало словечек вроде «спайдер», «дырка», «вялый», «флоха», «фростик». Как и во многих изолированных и обособленных средах, процесс адаптации осложняется обилием жаргонизмов, которые ни в какие инструкции и руководства не занесены. Познаётся только с опытом. Многие слова вы могли слышать и за пределами армии, я лишь перечисляю те, которые были в новинку мне: кран, якорь — тормоз, дебил. Это значение слова «якорь» вошло намертво в мою голову, я больше не могу без улыбки смотреть на модные хипстерские татуировки с якорями шко́нка — койка, спальное место ка́лич, шар — презрительное обозначение больного человека, уклоняющегося от службы путешествиями в ка́личку — медучреждение. Соответственно, заша́рил — слёг по болезни рассо́с — отдых, расслабон, халява. Есть устойчивое словосочетание «поймать рассос». Ну и «Чё, рассосало?» — типичная претензия, мол, чё расслабились, многовато отдыхаете проёбываться — великий навык избегать работ по всевозможным причинам затя́г — антоним рассосу. Пошло, вероятно, от затягивания поясов или ошейников втуха́ть — вкалывать, пропасть на какой-то паршивой деятельности вроде разгрузки цемента пригоре́ть — примерно то же самое, что втухать. Соответственно, пригар — обременяющее занятие, а антипригарное покрытие — способность солдата проёбываться, то есть избегать пригара намота́ться — попасть в долговое обязательство из-за своей безалаберности. Например, солдат потерял кепку, а кто-то её нашёл и требует выкуп в пять сникерсов, другими словами — солдат намотался на пять сникерсов золотой — самый ранний солдат призыва. Существует традиция, что его старослужащие не особо напрягают и не подвергают дедовщине чёрный — соответственно, самый поздний солдат призыва. Уходит домой последним, чёрным дембелем; в ДМБ про него была сцена:

ма́заный — презираемый солдат со связями (батя генерал, на лапу дал и т. д.), пристроенный на сладенькое место дрочить — заёбывать, излишне придираться, изматывать чрезмерными требованиями. Примеры: «не дрочи меня», «я тебя задрочу» настроить тишину, убить пиздёж, принять капельку Еблозавали́на — всё понятно без объяснений пизда в полка́х — типичная присказка-угроза. Фразы происходит из прогноза жизни новобранца после распределения по полкам к старослужащим: «Тебе пизда в полках!». Но у нас она превратилась в своеобразный мем и произносилось в ироническом смысле по любому поводу, когда полками и не пахло. Что-то вроде «тобi пiзда». губа — гауптвахта, место отбывания наказаний за серьёзные косяки: пьянство и упарывание во время службы, самовольное оставление части ( СОЧ , на жаргоне «сгонять в Сочи») и всё такое, но недостаточно серьёзные для дизеля (дисциплинарный батальон или просто дисбат — по сути тюрьма для военных, но как судимость не считается). Максимальный срок нахождения на гауптвахте — 45 дней, в срок службы не засчитывается, то есть губа отодвигает дату ухода домой каптёрка — логово старшины роты, кладовая в казарме, где хранится всё хозяйство роты, представляющее хоть какую-либо ценность: запасы постельного белья, мыла, гуталина, туалетной бумаги, инструменты, лампочки, спортивная форма, ткань для подшивания и т. д. Заведует этим выбранный из солдат заместитель старшины — каптёр, магистр мощной связки ключей ма́шка — у нас в роте так называли орудие пробивания засорившихся очек, что-то среднее между вантузом и ломом. По понятным причинам самый презренный объект в казарме ува́л — отдых от утра до вечера в выходной день за пределами части. Обычно командиры опасаются отпускать солдата бродить одного или с друзьями, и увал солдату светит только в случае приезда родителей. Название происходит от официального названия процедуры — увольнения. Ну и увольняшка — выдаваемый солдату на время увала квиток с подписями важных лиц и печатью, подтверждающий при встрече с патрулём законность нахождения за пределами части космос — временная отсечка, когда солдату остаётся десять дней до возвращения домой — демобилизации. По традиции его в этот день избивают, причём космонавт не в праве отбиваться, максимум — убегать и уворачиваться. В каждой роте своя трактовка этого события — где-то бой подушками или символический тычок в плечо, где-то на грани реального избиения. де́мбелька — сшитая старослужащим «парадная» форма специально для демобилизации. Так как она нарушает все возможные требования к внешнему виду военной формы (а также, чего уж там, чувство вкуса и меры), и попадание в ней на глаза какому-нибудь офицеру с принципами чревато последствиями вплоть до гауптвахты, то переодеваются в неё зачастую уже по дороге домой для щеголяния перед семьёй и друзьями. Имеет прямую связь с Дембельским Коэффициентом Пиздежа™ полтора — команда, требующая застыть в полупозиции при выполнении упражнения, которое выполняется на «раз-два»: приседание, отжимание, подтягивание, пресс. То есть это полуприсед, наполовину согнутые руки и т. д. Это тяжелее, чем обычное выполнение упражнения, напряжённые в фиксированном состоянии мышцы довольно быстро начинает сводить, а время пребывания в таком положении ограничено лишь садизмом командующего. Кстати, у одного из сослуживцев фамилия была Полтора́цкий, и страшно представить, сколько дебильных шуточек по этому поводу он услышал за время службы зво́нит — каноническое и неискоренимое произношение глагола на территории вооружённых сил России. За всё время службы только единожды слышал вариант с ударением на последний слог гражда́нка — жизнь вне армии или полагающаяся для неё «гражданская» одежда крайний — ну вы в курсе контрабас — военнослужащий по контракту, но не офицер шакал — офицер устав — конституция и библия армейской жизни, священный артефакт армейского уклада, сборник правил и положений о том, как надо организовывать службу. Всего четыре книжечки, но используется в основном только общевойсковой устав. Соответственно, уставно́й — по уставу, как положено по правилам. Например, уставные носки — это которыми снабжает армия, а не свои купленные расход — расчёт наличия и задействованности личного состава. Например, дежурный по роте ведёт свой расход, где считает, сколько солдат в наличии, а где сколько находятся в наряде, на дежурстве или работах, лежит в госпитале и т.д. И он его постоянно актуализирует, то есть «подбивает расход». парк — не то, что вы подумали, а хозяйственная территория для размещения автотранспорта и прочей техники. Гаражи, мойка, заправка, всякие станции техосмотра и т. д. клуб — местный ДК с актовым залом, где проводятся всякие культурно-просветительные мероприятия и просмотр патриотических кинофильмов. Доска почёта, музей части и всё такое. Там же обитает местный оркестр наряд — что-то вроде дежурства или вахты, назначение ответственным за какой-либо объект ( КПП , штаб, казарма, парк...) или на исполнение особых обязанностей, обычно длительностью в сутки. Например, когда заступаешь в наряд по бане — отправляешься разгружать мешки с бельём и потом в нём копаться, наряд по парку — сидишь на КПП и пропускаешь машины. Также нарядом называют солдат при исполнении этих обязанностей: «наряд по штабу, ко мне» чепо́к, чи́пер — небольшая лавка, где можно купить необходимые хозтовары и какую-нибудь вкуснятину. Обычно находится возле столовой. Сюда стекаются все желающие проебаться и передохнуть, поедая мороженку как белый человек, пока офицеры не спохватятся. Официально вроде называется «чайная» ка́нтик — многофункциональный термин, в целом обозначающим чёткую границу чего-либо. Во-первых, это окантовка волос на шее, которая должна быть ровной и чёткой — «сделай кантик». Да, в армии появляется щетина ещё и на шее. Во-вторых, это край газона — бордюр должен отделяться от газона полосой без зелени сантиметров в 20, эдакая траншея. В-третьих, это отбитый и отглаженный до прямого угла край матраса на кровати. Гладилки, которыми это делается, тоже называют кантиками). Зимой появляется ещё и кантик на сугробах плац — площадь на территории части, место для построений, маршей и прочих массовых мероприятий взлётка — длинный и широкий центральный коридор, проходящий через всю казарму. Место построения солдат. Название появилось из аналогии со взлётной полосой распола́га — спальное расположение, место в казарме, где стоят солдатские койки разво́д — собрание на плацу по какому-либо поводу: ежедневный утренний развод с раздачей задач на день, заступление наряда, смена караула и т. д. фонарик или тапок — простейший мобильный телефон-звонилка Плюс ещё многие неизвестные мне доселе термины для наименования одежды — ки́тель (верхняя часть формы), бушла́т (куртка), бе́рцы (ботинки), кашне́ (шарф) В итоге в армии вполне можно услышать фразу вроде «Эй, шарила шар

презрительное обозначение больного человека, уклоняющегося от службы путешествиями в медучреждение, ты что, рассос рассо́с

отдых, расслабон поймал? Тебя задрочить задрочи́ть

излишне придираться, изматывать чрезмерными требованиями что ли? Пока ты в каличке ка́личка

лечебное учреждение проёбывался проёбываться

великое искусство избегать работ по всевозможным причинам, я втухал втуха́ть

вкалывать, попасть на какую-то паршивую деятельность на ПХД ПХД

парково-хозяйственный день, еженедельный субботник. Это был крайний крайний

ну вы в курсе, что нельзя говорить «последний» раз, а то я не посмотрю что ты золотой золотой

самый ранний солдат призыва (существует традиция, что его старослужащие не особо напрягают и не подвергают дедовщине) и устрою такой затя́г затя́г

антоним рассосу. Пошло, очевидно, от затягивания поясов. , что ты до космоса космос

день, когда солдату остаётся десять дней до дома. с машкой ма́шка

что-то среднее между вантузом и ломом, орудие пробивания засорившихся очек не расстанешься». *** Через несколько дней привезли ещё одну группу новобранцев, и между командирами двух отделений началось соревнование «Кто быстрей преобразует своих хлюпиков в машины смерти». У нас была фора, да и наши командиры уходили домой через несколько недель и уже расслабленно витали в облаках, когда у других новобранцев командиры были «полугодовые», так что нам полегче было. Два новобранца поцапались по какому-то пустяковому поводу — один захотел обойти второго в очереди к раздаче еды в столовой, а тот не пускал. Вообще особой причины для конфликта в этом не было — кое-какие компании уже сформировались, но рассаживаться в столовой надо было строго по порядку, поэтому в очереди мы без каких-либо проблем перемешивались, чтобы оказаться за одним столом со своими ребятами. Но в этот раз начались разборки, которые в казарме переросли даже в лёгкое комбо по почкам. От такого даже синяк не появляется, но командиры отделения доложили командиру роты, и тот решил устроить показательную порку на полдня с мощными речами, морализаторством и строгим наказанием — выговором с занесением в личное дело. Подозреваю, что выговор был фикцией, способом припугнуть солдатиков от рукоприкладства в их последующей армейской жизни, так как этот «выговор» особо не помешал провинившимся в дальнейшей службе.

Ночью у меня поднялась температура. Видимо, последствия адского похода в душ, или просто организм офигел от резкой смены обстановки и режима дня. Ночью решил хлопоты не создавать, долежал до утра и доложил при подъёме. Измерил температуру под надзором (вдруг симулянт) — 38,5 °C. Собираю вещи и переселяюсь в изолятор, он же лазарет. Это такая же казарма для больных с небольшими модификациями в обустройстве и распорядке дня. Можно весь день не вылезать из кровати, только периодически подрываться на построения. Одно из помещений казармы отведено под медицинский кабинет, осмотр врача с замером температуры раз в день. При отсутствии прогресса в лечении могут отправить в госпиталь. Часть казармы заставлена обеденными столами, едят тут же из индивидуальных солдатских котелков, еду приносят из столовой в бидонах. Разобранный котелок. Внутрь ещё влезает кружка и ложка. Фото из интернета В первый день в лазарете до меня доебался какой-то старослужащий, которому остался месяц до дома. Он скучал, и я, видимо, должен был его развлекать. Он очень хотел, чтобы я его расспрашивал о службе и снимал с уст армейские мудрости. Такой синдром старпёра «Вот в наши годы-то, не то что вы, молокососы». Рассказывал про дедовщину и всякие армейские развлечения. Например, как после уборки казармы солдата заставляют ползать в белуге (белая зимняя пижама) подо всеми кроватями, и уборка прекращалась, только если белуга оставалась белоснежной. Ещё дедушка хотел играть в «Города» на щелбаны, я отнекивался как мог, но потом под напором согласился. Конечно, довольно быстро дело дошло до «Я выиграл, потому что дедушку надо уважать» и «Я не знаю ответа, ну пусть будет ничья, подставляй лоб». С большими усилиями отвязался от него, сохранив свой лоб девственным. Дедовщина Самый популярный вопрос — есть ли сейчас в армии дедовщина, и тут необходимо сразу уточнить термин, ведь под дедовщиной можно понимать разные вещи. Одно дело, когда тебя ночью будят ударом табуреткой по голове, после чего начинаются издевательства просто для фана, и другое дело, например, когда на тяжёлые и непочётные работы в первую очередь отправляют более молодой призыв. Разница в целях — где-то в страдании и унижении сам смысл действий, а где-то — побочный эффект. В этом смысле разница между «отправить мыть туалеты» и «отправить мыть туалеты зубной щёткой» огромна. Да и армия всё-таки разная. Традиции части и рода войск, сложившийся коллектив, командование, географическое место службы — комбинация этих параметров может сложиться в варианты от адского хардкора до образцовой «уставной» части. Где-то дедовщина полностью перекрывается землячеством и разборками по национальному признаку. Так что говорить об уровне дедовщины за всю армию я не могу, но динамика по моим наблюдениям однозначна — с каждым призывом дедовщина становится всё мягче. Каждый старослужащий толкает новобранцу истории, что дедовщина «уже не та», «К вам я отношусь гораздо мягче, чем относились ко мне», и по моему опыту это действительно так — каждый призыв опускает планку. Но окончательно дедовщина не пройдёт из-за текущей системы управления коллективом. На старшем призыве лежит бремя наставничества (формально этими полномочиями обладают лишь определённые солдаты с соответствующими должностями и званиями, на деле — весь старший призыв), и старослужащие всегда будут докапываться до мелочей, предъявлять претензии и ставить требования, которым сами уже не соответствуют. Проявление дедовщины во внешнем виде В армии доминируют принципы единообразия, унификации и подобия. У всех всё должно быть одинаковым. «Безобразно, зато единообразно» – чуть ли не официальный лозунг армии. Солдаты же для выражения внутренней иерархии ищут способ дифференцироваться. Так, чтобы новобранцы были замурыженными и чувствовали себя некомфортно, старослужащие выдвигают им неадекватные требования к внешнему виду: подтянутые до пупка штаны, затянутый по максимуму пояс, натянутая до носа шапка, некачественная ткань для подшиваемого воротничка и нелепые ограничения по его размерам. Всё для того, чтобы развить в новобранце неуверенность, чтобы он ходил как замухроныш, ощущал себя лошком, был послушным и не брыкался. При этом сами старослужащие, стремясь дистанцироваться от «духов», выглядят не менее нелепо: спадающие штаны на расхлябанном поясе, еле держащаяся на голове где-то в районе затылка кепка, подшиваемый воротничок безумного размера и с толщиной, позволяющей при необходимости использовать его как подушку. Вопрос вроде «Почему пояс болтается как тряпка, ведь его функция поддерживать штаны? Ты же до армии не ходил с расхлябанным ремнём, почему теперь ходишь?» разрывает мозг старослужащих, но чревато задавать такие вопросы до того, как сам стал старослужащим. В итоге часто рота состоит из двух стад дебилов: одно с подтянутыми до пупка штанами и кепкой на глазах, второе со сползающими штанами и кепкой на затылке. В этих узких рамках единообразия существует тысяча способов выделиться: форма козырька кепки и его расстояние до бровей, тугость и высота пояса, размеры и способы пришивания воротничка, причёска и длина волос, кривизна бляхи и её уровень полированности, наличие на поясе тренчика и его расстояние от бляхи, наличие второго брючного ремня, ширина штрипки на штанах, способы завязки верёвочек на ушанке, угол поворота звёздочки-кокарды на головном уборе, наличие металлической трубки внутри бляхи ремня, направление складок на стянутом поясом бушлате и ещё много всего. Поясни за шмот, короче. Офицеры, конечно, за этим всем тоже следят и периодически устраивают карательные уравнительные меры. Так что практически единственный легальный источник понтов — наручные часы. Они разрешены, внешний вид не регламентирован. Широкое поле для демонстрации доминирования. После двух суток практически непрерывного сна делать в лазарете стало совсем нечего. Я довольно быстро прочитал купленную перед армией книгу «О дивный новый мир» Хаксли, в лазарете из книг были одни сплошные «Сталкеры» с очередью в пять человек. От скуки спас крепкий поток из роты в лазарет сослуживцев. Стало немного повеселей. В эти дни проходил чемпионат Европы по футболу, я смог посмотреть один тайм где-то под углом 10° к экрану офицерского ноутбука с расстояния в 15 метров. Очень захватывающе, только непонятно. В повседневные армейские будни начинают врезаться флэшбеки. Флэшбеки Всю службу меня сопровождали флэшбеки. Без какого-либо повода в голове регулярно вспыхивали яркие воспоминания случайных событий и мест, даже совсем непримечательных, о которых я бы сам никогда не вспомнил. Например, фотографический образ какого-то обычного двора в Минске, где я в последний раз был лет 6 назад. Стал строить планы после окончания службы посетить все эти места. В лазарете покой нарушали только двое элитных дедушек-качков из ОБОРа — отдельного батальона охраны и разведки. Постоянные понты, шум, нелепые шутки, попытки всех строить, самоутвердиться, рвать на себе рубахи «Да я, да я... Вы в полках на боку лежите, а мы ОБОР ёпта, ты понял?!», в общем, постоянный источник акустического шума лужёными глотками. В резком контрасте с этой клоунадой был другой парень, которому оставалось семь дней до дома. Спокойный и сосредоточенный, он с чувством внутреннего достоинства круглые сутки читал какую-то толстенную старую книгу. Эта разительная полярность в поведении запомнилась мне на всю службу: старослужащий может быть скромным, он не обязан вести себя как самодовольный мудак.

Выписывали отсюда только по будням, а накануне был День России, примыкающий к выходным, и лазарет набился до отказа. Я так долго лежал, что успел выздороветь и заболеть ещё раз, вялая температура в районе 37 °C не спадает пару дней. И вот в первый день после выходных выписали половину населения, включая всех сослуживцев. Кроме меня. Я пошёл к врачу упрашивать выписать меня тоже, ведь присяга уже через неделю, а это место навевало адскую тоску. Успех, я вместе с товарищами возвращаюсь в роту. *** Приближалась присяга, а вместе с ним и распределение по подразделениям. Большинство разбрасывает довольно произвольно по полкам и дивизионам. Хотя можно было в частном порядке попросить командира роты, чтобы тебя не разлучили с кем-нибудь из бро, если за три недели такие успели появиться. На «специальные» места проводят кастинг. Самое главное «особое место», конечно, это местный оркестр. Я туда не рвался, но и скрывать навыки игры на ударных не собирался. Серьёзные планы на музыкальное будущее в армии были у сослуживца по фамилии Пасюков. Он расспрашивал ответственного за оркестр офицера, но там в ближайшее время вакансий не предвиделось, все позиции заняты. Как противоположность оркестру, другое «особое место» — это тот самый ОБОР , отдельный батальон охраны и разведки. Это такая армия в армии, ВДВ среди стройбата. Повышенные физические нагрузки, побольше неуставщины, рукопашный бой, караульная служба. Короче, местная элита. Приходил оборовский прапорщик поглядеть на заранее отобранных кандидатов, я со своим здоровьем А1 тоже попал на смотр. Попросил меня пройтись на руках для оценки координации. Другое «специальное» место — это водительское кресло какого-нибудь командирского УАЗ ика. У меня прав не было, но я уже успел наслушаться всякого о способах дорваться до руля. Сразу можно сказать, что обычные права категории «B» — не особо козырь. Чтобы выделиться среди конкурентов за место, надо обладать солидным (насколько это слово применимо к подросткам) стажем или заранее «наводить мосты» с офицерами. Нынешние солдаты-водители брали 5 тысяч рублей за обещание пристроить на своё место при демобилизации, но насколько мнение уходящего солдатика ценилось при распределении «наследства» — ещё большой вопрос. А вот категории «C» (грузовики) и особенно «D» (автобусы и прочие человековозки) ценились на вес золота и были пропуском в безбедную жизнь. Так как призывников с подобными навыками найти тяжело, иногда в частях устраивают ускоренный курс повышения квалификации для «обычных» водителей. Куда дешевле, чем нанимать гражданского шофёра. И был ещё один кастинг. Человек двадцать вызвали на собеседование с приехавшим из Владимира старшим лейтенантом. Особо он не распространялся о том, куда отбирает людей, только ограничился словами «рота охраны» (в голове сразу выстроилась связь «это же как ОБОР »), ну и немного залил уши мёдом о шикарных условиях службы, казарме в формате кубрика (что бы это ни значило) и прочих блаженствах, которые ждут счастливчиков. Возникшая у меня в голове картинка при слове «кубрик» Тут уже собеседование было больше проверкой на адекватность — кто откуда, образование, чем увлекаешься, занятия спортом (я на этот раз решил припомнить свою бронзу на чемпионате России по Киокушинкай карате в девятилетнем возрасте), состав семьи и всякое такое. Неподвижное стояние под солнцем одарило уникальным загаром. Например, на бритой голове образовалась чёткая линия загара по краю кепки. Результаты кастингов и распределений мы должны были узнать 19 июня, за день до присяги. Оставшиеся дни в основном уделялись строевой подготовке и репетициям этого ритуала. Тренировки сопровождала жуткая жарень, пот катился ручьём. Стоя под солнцем третий час, вспоминал, что обычно я такую погоду встречаю в лёгких кедах на босую ногу, а не в высоких тяжёлых ботинках-берцах поверх обёрнутой вокруг ступни тряпки. *** Командир роты рассказал, что нашего убер-дезертира поймали возле дома спустя две недели после побега. 1:1. Его хотели по-мирному в особом порядке тихо привести к присяге и отправить служить, но прокуратура уже успела к этому времени завести дело о дезертирстве, и для парня служба поменялась 338 статьёй УК . Команда ВС РФ вырывает победу со счётом 1:2. Но не исключаю, что командир роты опять для профилактики запугивал нас несуществующими событиями. На что это похоже. Только у нас форма была обычная полевая. Накануне присяги нас отвели в оборудованную на территории части фотостудию, где на поток клепались парадные фото солдат с муляжами автоматов в руках и наложенным платежом по 300 рублей уходили домой. Мамы на почте смотрели на фото и со словами умиления «Мой пупсик стал настоящим мужчиной» охотно фотографии выкупали. Серьёзный бизнес. Мне это показалось шантажом на материнских чувствах, плюс я ещё ранее дома поставил перед собой цель, чтобы не было ни одной армейской фотографии с моим участием, так что я единственный извернулся и избежал съёмки.

Увал увал

увольнение, краткосрочный отдых в выходной день за пределами части



Словарь жаргона и встреча с родными планировались после присяги, но днём раньше тоже можно было поговорить с ними в комнате для встреч. Это было что-то среднее между посещением заключённых и родительским собранием: командир роты в классе толкал речи родителям и отвечал на их вопросы, потом привели солдат и дали несколько часов. На конец собрания была припасена интрига посильнее списка лауреатов «Оскара» — командир роты объявлял результаты распределения. Место службы на следующие 11 месяцев. Хоть я заранее освободил себя от желаний и предположений, но всё равно немного нервозности осталось. Я не попал в ОБОР , так что по аналогии с ВДВ можно было сказать «Попал в ОБОР — гордись, не попал — радуйся». Но попал в десятку отправляющихся служить во Владимир. Мда, практически Камчатка, как я хотел. Я понятия не имел, что за служба скрывается под этим словом «Владимир», поэтому этот исход не был для меня печальным, но состав моих соседей по десятке навевал тревогу. В основном это было фрик-шоу, что намекало на то, что я был таким же фриком, а практически все адекватные ребята, с которыми я более-менее контачил эти три недели, остались служить в Тейково.

День присяги. Все офицеры в парадной форме, мы тоже по возможности привели себя в порядок. Накануне после бани впервые выдали новое нижнее бельё, чтобы во время увала увал

увольнение, краткосрочный отдых в выходной день за пределами части



Словарь жаргона у родителей не возникли вопросы о качестве обеспечения их чад. Перед присягой ещё надо было постричься, но сломалась насадка для машинки, поэтому пришлось блестеть головой под ноль. После завтрака отправились в одну из казарм за автоматами для присяги, построились на плацу. Запустили зрителей, шоу начиналось. Перед этим на всякий случай нас заставили присягу выучить наизусть. После построения в две шеренги нас поочерёдно вызывал офицер для зачитывания присяги. После снова собрались в «коробку» и ещё намотали круг по плацу показухи ради. Я на пафосе принимаю присягу. Брат знал о моём желании не иметь фото из армии, поэтому как-то так Ладно, на самом деле есть и нормальная версия. Нет фото с присяги — не служил же. Присягаю на верность своим безразмерным штанам Сдача оружия и в увольнение. Двоих сирот не хотели отпускать, но парней удалось пристроить за компанию к другим семьям. На выходе из части сделали совместное фото нашего отделения на память, ведь дальше нас раскидает кого куда. Обнимашки! Я чуть поодаль Брат с мамой сняли комнату и привезли с собой столько еды, как будто заехали ко мне по дороге к Якубовичу на «Поле Чудес». Вкусная еда и армия Тогда я впервые заметил гастрономический парадокс. Сильное желание какой-нибудь вкуснятины, которое сопровождает солдата круглые сутки и особенно усиливается нетерпением накануне увала увал

увольнение, краткосрочный отдых в выходной день за пределами части



Словарь жаргона, сходит на нет в самом увольнении. За забором организм автоматически переключается на режим гражданки гражданка

жизнь вне армии



Словарь жаргона. Даже если полгода не ел ничего вкуснее гречки с рыбой, условная пачка чипсов в увольнении кажется обычной пачкой чипсов, а не Божественной Пачкой Великолепных Чипсов, какой она казалась в фантазиях накануне. Переоделся в обычную одежду, после небольшой трапезы немного прогулялись по Тейково, затусили в парке. С ужасом обнаружил, что автоматически подстраиваюсь идти в ногу с братом. Незаметно отведённое время вышло, пора возвращаться. Каждый сослуживец принёс в казарму несколько пакетов еды, я тоже с собой забрал всё недоеденное. Старослужащие такого счастья не видели даже в момент нашего прибытия в роту, слёзы счастья стекали по их юношеским лицам. Еду они изъяли и отфильтровали: самое вкусное забрали себе, новобранцам — в основном всякие печеньки с газировкой. Весь оставшийся день можно описать словосочетанием «жадные дети». Было неприятно видеть этот варварский чад кутежа и тем более участвовать в нём, поэтому я встал у окна и провёл вечер, вглядываясь вдаль в местные пейзажи. КМБ закончился, начиналась полноценная служба.

Утром следующего после присяги дня всех разобрали по подразделениям, в казарме осталась только кучка «владимирских», ожидавших, когда за ними приедут. Тут с проверкой пришёл некий майор, в чьи обязанности входит всех разъёбывать. Он, конечно, знал, что вчера была присяга, и сейчас казарма ломится от жрачки. Во время тотального обыска еда из тумбочек летала по всей казарме. После разноса казармы и чмырения местного офицерского состава нас вынудили доедать всё, что осталось в роте. Повторение вчерашнего обжорства. Уязвлённый разъёбом старшина решил устроить внеплановый убер- ПХД и поставил амбициозную задачу привести казарму в порядок. С мылом отмывали чуть ли не потолок. Старшина требовал, чтобы пары хлорки разъедали глаза и пробивали нос. Но особого эффекта уборка не принесла — тщательно оттёртая хлоркой казарма всё ещё проявляла свою сущность. Тон по-прежнему задавали каменный пол, облезающие краской койки и покосившиеся тумбы, справившие полувековой юбилей.

Всех отобранных во Владимир солдатиков из разных рот решили собрать в одной казарме, поэтому нас отправили в другую учебную роту. Сразу стало ясно, насколько разной бывает армия, насколько её нравы зависят от людей. Если визуально казарма была менее зачуханной — деревянный пол, какие-то полотна на стене — то рулившие здесь люди были паршивые. В нашей роте если и было иногда жестковато, то всё же справедливо и адекватно, а здесь царил блатняк и пальцезагибоны. Дни в этой роте тянулись гораздо дольше. На зеркале возле входа в казарму было большими красивыми буквами написано « ВОИН ЗАПРАВСЯ », без запятой и мягкого знака. Висели эти буквы так явно не один месяц. Нам довольно быстро нашли занятие — вокруг казармы спилили старые деревья с толщиной ствола в полметра, и мы должны были развлекать себя выкорчёвыванием пней и транспортировкой брёвен на помойку. Ладони быстро пришли в негодность и обросли мозолями, форма стала ещё более камуфляжной. Потом местный старшина обрадовался прибывшей рабочей силе и по примеру коллеги тоже решил организовать внеплановую мега-уборку казармы. Ближе к вечеру обнаружил, что я умудрился, видимо, на помойке вляпаться ботинком в мощный сгусток мазута и местами загадил пол в казарме. Пока сие не было обнаружено, я спешно отмыл свой ботинок. При построении на обед один бравый солдат (всё тот же Пасюков, что интересовался оркестром) поспешил проинформировать местных старослужащих, что в нашей роте нас дрочили дрочить

излишне придираться, изматывать чрезмерными требованиями



Словарь жаргона ещё жёстче (по-моему, это не так), что дедушки, конечно, восприняли как вызов. Мы поплатились ещё несколькими акробатически-силовыми упражнениями и отправились на обед гусиным шагом. После трапезы выяснилось, что от гусиного шага пол в казарме оказался в чёрных полосках-черкашах от ботинок, и наше ПХД звонко и весело продолжилось. Казалось, эти полосы стереть невозможно. Ближе к ужину у нас было «информирование» — занятие по формированию у населения казармы правильных исторически-политических взглядов. Ответственный за распорядок дня офицер должен был монотонно с интонацией трупа зачитать принесённый от замполита конспект, хотя чаще за офицера читает какой-нибудь назначенный солдатик. Информирование было посвящено памятной дате. Офицер сымпровизировал и выдал, что 22 июня 1941 года началась Вторая мировая война. Когда один солдат дерзнул его поправить, воцарилась такая тишина, что на горизонте замаячило неожиданное продолжение ПХД ещё часов на восемь. Телевизор в этой роте был нерабочим, но в моменты вечернего «отдыха» нас всё равно рассаживали перед ним, так что на самом деле из развлечений было только «Сидеть на стуле и смотреть на стену». Неплохой вариант.

У одного из старослужащих в этот день был космос космос

день, когда солдату остаётся десять дней до дома



Словарь жаргона, и я опять почувствовал разницу между ротами. В нашей роте во время космоса командира отделения мило избивали подушками, здесь же были боксёрские перчатки из бумаги и скотча. Так как космонавт был шестёркой местного пахана, а пахан был каратистом, тот измывался над беднягой по-полной. Однако, как выяснилось, ему было не впервые отхватывать. Я лежал как раз на соседней койке от лежбища альфа-самца роты и наслушался их разборок. Главному пахану роты, альфа-гопнику, чьи жизненные перспективы явно включали в себя ходки, оставалось до дома дня три, и он решил подарить то ли командиру, то ли старшине роты дорогой коньяк. Шестёрке поручили спрятать бутылку, а когда позже она не обнаружилась в нычке, бедняга остался за крайнего. Как оказалось, на деньги его доили давно, за год службы долг составил 23 тысячи рублей. Под надзором пахана он обзванивал знакомых, чтобы занять эти деньги. Когда драма утихла, у лежбища пахана продолжились философские беседы. Альфа не знал значение слова «приоритет» и стремился заполнить этот пробел, а один из его подручных популярно объяснял ему, что «приоритет — это когда чётко понятно, кто под кем ходит». Я не верил своим ушам. В минуты досуга всех заставили писать письма домой, хотя я своё так и не отправил. Неотправленное письмо домой

За нами приехали. На прощание старослужащие устроили нам последние досуговые мероприятия, ну там полуприсед, отжимания и всё такое. Забрать нас на ПАЗ ах приехали два офицера и прапорщик, каждый в своё подразделение. Предстояло несколько часов дороги из Тейково во Владимир. Во время путешествия я понял, что досрочное выписывание из изолятора недолеченным дало свои последствия — я чувствовал озноб и растущую температуру, а кашлять я не переставал с момента выписки. По приезде на место нас разместили на первом этаже единственной казармы на территории части, и мы примерно начали понимать, куда попали. В глаза бросалось значительное повышение количества и размера звёзд на погонах офицеров. Если в Тейково майор считался «ого-го», а полковника мы видели только один раз издалека (командир дивизии на присяге), то здесь сразу пришли проконтролировать расселение несколько полковников. Физически мне было довольно паршиво, я с температурой вяло поспевал за всеми командами, не успел подшиться. Но я решил, что очень тупо будет сразу слечь в лазарет, ведь первые недели наверняка во многом определяющие: распределение, ввод в строй и всё такое. Я решил переходить болезнь на ногах, как раньше делал в мирные времена.

Подшивание — ежедневное (в идеале) пришивание к воротнику кителя белой полоски ткани. Подробности Википедия расскажет лучше меня. Утром встал до подъёма, чтобы закончить подшивание. После окончания работы столкнулся с разрывающим шаблон правилом: даже если солдат по какому-нибудь делу встал до подъёма, к 6 утра надо обратно раздеться и лечь в кровать, чтобы участвовать в подъёме наравне со всеми. После подъёма я чувствовал себя неплохо, на равных осилил утреннюю физподготовку. Но ближе к полудню приходил озноб, и на весь оставшийся день единственной целью было дожить до отбоя. Помимо озноба и температуры меня раздирал адский кашель. Такой глубокий, что выворачивал мои внутренности наизнанку, «основание кашля» доходило до моего желудка и там переходило в рвотные порывы. Вечером рвота подступила на расстояние выстрела и не вырвалась только потому, что я не разомкнул рот и сглотнул блевотину обратно. Те ещё ощущения. В этот же день начался ввод в строй. Нас отвели в клуб на беседу с двумя майорами, заместителем командира части майором Гавчеренко Гавчеренко

майор, суровый заместитель командира части, высокий обрюзгший мужик с лицом бульдога, который устало смотрит на всех как на говно и ответственным за воспитание и культурную составляющую майором Бюдзенко Бюдзенко

майор, замполит (точнее, заместитель начальника по работе с личным составом) узла связи, спокойный и интеллигентный, отвечает за культурные мероприятия, барабаны на разводе и чтобы никто не повесился. Зам немного рассказал о части. Выяснилось, что нам досталось бремя служить при штабе. В Тейково была ракетная дивизия, а здесь во Владимире находился штаб объединяющей такие вот дивизии ракетной армии — большое пятиэтажное белое здание, напичканное полковниками с вкраплением генерал-майоров. Штаб армии, он же «Белый штаб». Фото из интернета Болванка «Тополя» напротив входа в штаб армии (снимок сделан как раз из него). Довольно старое фото из интернета, на месте кирпичных зданий уже стоит многоэтажка Позже подсчитали, что на одного солдата приходилось семь офицеров. И при этом штабе есть отдельная войсковая часть, отвечающая за его обеспечение, официально она так и называлась — «центр обеспечения». В составе части всего три роты: рота охраны (куда меня отобрали), узел связи и рота обеспечения (водители). И ещё в двадцати километрах от Владимира был командный пункт армии, куда все ездили на дежурство. Справа можно увидеть старое двухэтажное здание из красного кирпича штаба центра обеспечения, он же «Красный штаб». Такой вот модный лофт. Фото с крыльца белого штаба. Фото командного пункта, конечно, нет, но есть пост ЖЖ метка викимапии с фотками на обломках другого командного пункта. На деле «Витебская» — почётное наименование за заслуги при освобождении в 1944 году Витебска войсками, из которых позже слепили ракетную армию. Официальное название — «Владимирская гвардейская ракетная Витебская Краснознамённая армия». Это сочетание «Владимирская Витебская» вызвало недоумение, примерно как если бы у вуза было название «Московский государственный новосибирский университет». Барабанная двойка, какое-то древнее фото из интернетов (форма старого образца): Ну и малый барабан был примерно как тут, без жёсткого крепления и более привычной формы: После этой вводной информации майор Гавчеренко Гавчеренко

майор, суровый заместитель командира части, высокий обрюзгший мужик с лицом бульдога, который устало смотрит на всех как на говно дал каждому прибывшему представиться и чуть рассказать о себе, активно комментируя биографии в стиле «ну и долбоёбов привезли». Я среди прочего упомянул опыт игры на ударной установке, офицеры встрепенулись и записали мою фамилию. Выяснилось, что у такой маленькой части нет полноценного оркестра, а есть только два барабанщика — один на большом басовом барабане для задания темпа (играть физически тяжело) и второй на малом «рабочем» для рисунка марша (играть технически тяжело). Один из нынешних барабанщиков отправлялся домой через четыре дня, а замены не было, так что я оказался очень кстати. Вместе со мной в барабанщики прорвался всё тот же поклонник оркестров Пасюков. У него было за спиной пять лет музыкальной школы по классу фортепьяно, хотя после собрания он отказался сыграть что-нибудь на местном пианино, мол, уже всё забыл. Тогда мы сразу приступили к репетициям. Второй из нынешних матёрых барабанщиков, рядовой Попов, тут же обучил нас барабанным партиям марша — я на малом барабане, Пасюков на большом. *** С нами встретился офицер, ответственный за материальное обеспечение солдат, и снял с наших ушей всю лапшу про банковские карты ВТБ-24 , которую нам так обильно развесили в Тейково. Ну или накидал новую. Все эти страшилки и переоформление на другой банк были лишь способом скромного заработка отставного офицера. Хотя на этом фестиваль сюра не прервался. Несмотря на то, что зарплаты капали солдатам на банковские карты, на территории части не было ни одного банкомата. Приходилось или упрашивать офицеров вывести за территорию части, что было редкой удачей, или отдавать для обналички карточку с пин-кодом продавщице из чепка.

Внезапно выяснилось, что меня отобрали не в роту охраны, а в узел связи, хотя меня даже не оповестили об этом. Оказывается, ещё по пути во Владимир меня с Пасюковым перекупили в узел связи из-за высшего образования у меня и пяти лет музыкальной школы у него. Мол, в узле связи мозги и острый слух больше пригодятся, чем в роте охраны. Прозвище у него было созвучное с должностью — «Сатана». Неплохо характеризует его Несмотря на то, что все прибывшие ещё не были разобраны по подразделениям, я уже познакомился со старшиной роты узла связи, тем ещё мудаком колоритным персонажем. Казалось, что жестокость, бескомпромиссность, лютая ненависть и еле сдерживаемое желание переебать — единственные чувства, которые он мог испытывать к солдатам. Старшина с энтузиазмом воспринял новость о том, что я успел засветиться как барабанщик — он прямо дал установку уяснить, что я никогда не умел, не умею и не буду уметь играть на барабанах, а иначе он перебьёт мне руки так, что я палочки даже не смогу держать. Кажется, моя непродолжительная барабанная карьера стремительно приближается к закату. Однако я успел засветиться в новом амплуа перед командованием части, так что тут всё уже зависело не от меня. *** В рамках акклиматизации нас всех поодиночке сводили на беседу с психологом. Понятно, что если честно отвечать на его вопросы, можно получить особую пометку на своём личном деле и потом лишиться ништяков вроде допуска к оружию или боевому дежурству и всю службу мыть полы специальными тряпками, которые не выдерживают вес человека: — Вы задумывались о самоубийстве?

— Конечно, любой нормальный человек когда-нибудь задумывается о смысле жизни и суициде. Ещё нобелевский лауреат по литературе Альбер Камю в своём известном эссе «Миф о Сизифе» писал: «Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии». Ой, санитары, куда вы меня несё... Я уже удивил психолога признанием, что резкая смена настроения для меня норма, и после этого решил уже не выёживаться и отвечать в ожидаемом русле. Бодр, весел, ничего не болит, ничего не беспокоит, ни о чём не думаю.

В этот день закончился период акклиматизации, и нас должны были разобрать по ротам. Я переехал на второй этаж казармы, мой дом на следующие 11 месяцев. Казарма была куда лучше, чем в Тейково, хотя про кубрики наврали. Все кровати только одноярусные, так как солдат не так много; есть спортивная комната с турниками и штангой; стиральная машинка, душевая. Панорама казармы. И заваленный горизонт не по уставу При первом же походе в столовую в составе узла связи меня поставили барабанщиком вести подразделение. *** Все эти дни я всё ещё ходил с температурой и кашлем. По утрам я чувствовал в себе силы продержаться на занятиях по физподготовке и вытерпеть пятикилометровые пробежки, с течением дня становилось всё хуже и хуже. Я кашлял, блевал в себя и сглатывал. Закончилось это довольно неожиданно — мою болезнь выдали результаты анализа крови, взятые во время медобследования для допуска к дежурству. Рентген лёгких, бронхит, госпиталь. В госпитале подход посерьёзней, чем в лазарете. Я никогда не лежал в обычной больнице, но есть ощущение, что с военным госпиталем ей не сравниться. Примерно так выглядела палата в госпитале. Фотография из интернета, причём в действительности это фото казармы того самого типа «кубрик» Круглые сутки я спал и читал «Братьев Карамазовых». Отношение к больным Как уже говорилось при расшифровке жаргонизмов, в армии довольно презрительно относятся к болеющим (каличам), особенно если это симуляция, частые госпитализации или обращение к медпомощи из-за каких-то несущественных вещей. Считалось, что отправиться в санитарную часть на приём, например, из-за мозолей — это не труЪ, потому что настоящий солдат вроде как должен терпеть, быть бронебоен и невосприимчив к невзгодам службы. Во многом такое отношение в нашей части было основано на малом количестве солдат, когда потеря одного сказывается на всех остальных — им перепадает больше работы и забот. Мол, ты валялся, а мы за тебя мешки ворочаем. Другая причина — простая зависть хотя бы из-за возможности спать круглые сутки. Многие мечтают заболеть только ради того, чтобы выспаться. Думаю, если в армии ввести какой-нибудь день высыпания раз в месяц, количество больных стремительно уменьшится.

Далее

Июль

Обоснование в новой части. Наряды, гоп-разборки, барабанные марши.