Журнал The Economist поместил на обложку номера президента России Владимира Путина в образе царя. Выход номера совпал со столетием Октябрьской революции.

"Царь рожден через 100 лет после революции", – такая фраза вынесена на обложку журнала. В твиттере редакция пояснила, что "Россия снова находится под властью царя".

В редакционной статье издание объяснило выбор персоны для обложки и образа Владимира Путина. По мнению журналистов, Путин заслужил титул царя, так как при "манипулируемой демократии победитель получает все", а реальная демократия в стране отсутствует.

"У Путина рейтинг одобрения среди граждан более 80%, так как он убедил их в том, что "Нет Путина – нет России", – говорится в статье.

Это уже не первая обложка The Economist, на которую попадает Путин. Вот некоторые из них: в феврале 2015 года Путин изображался в образе кукловода, а в августе 2014 года российского президента изображали на фоне "паутины лжи" (такой был поясняющий заголовок).

В феврале 2014 года, когда в Сочи проходила Олимпиада, Путин на обложке журнала исполнял номер фигурного катания, в то время как его упавшая партнерша с надписью "Россия" на майке проваливалась под лед.

На обложке мартовского номер 2012 года Путин стоял спиной к камере, а заголовок гласил: "Начало конца Владимира Путина". В этом месяце начинался новый срок его президентства, а волна протестов 2011–2012 годов уже шла на спад.

Редактор международного отдела The Economist – британский журналист Эдвард Лукас. Он автор двух книг о России и Путине: на русском языке они издавались под названиями "Как Запад проиграл Путину" и "Новая холодная война: как Кремль угрожает России и Западу". Лукас рассказал Настоящему Времени, чего он ожидает от возможного нового срока Путина и от внешней политики Кремля.

"Правый поворот" в Европе

— Сейчас прошли выборы в Чехии, были выборы в Австрии, нас ждут выборы в Венгрии. У меня такой вопрос: является ли правый поворот, о котором многие говорят, приход к власти правых и консервативных партий, результатом влияния России? Есть ли оно тут?

— Прежде всего я не уверен, что правые или левые повороты сейчас много значат. На примере Германии мы увидели, что крайне правые и крайне левые, кажется, во многом согласны друг с другом. Я думаю, вмешательство России в эти выборы невидимое. Это не значит, что этого влияния не было. Но, возможно, мы узнаем больше в ближайшие недели и месяцы, увидим аспекты российской вовлеченности в процессы.

Я думаю, можно объяснить результаты этих выборов и без внешнего фактора. Очевидно, что избиратели в Европе расстроены и разочарованы ошибками своих стран. Они голосуют за людей, которые предлагают простые решения.

— Но Россия использует этот результат? Или приводит к этому результату?

— Конечно, эти результаты выгодны России. Особенно в Австрии. Если там в правительстве окажутся крайне правые, для России это будет хорошо. Поскольку мы, Запад, нуждаемся в Австрии как в финансовом центре. Это важный перевалочный пункт для солдат НАТО. Нам будет очень сложно, если в правительстве Австрии появятся пророссийские министры. Может, этого не случится, но это может и произойти. В этом проблема.

Но особенно я беспокоюсь о Венгрии. Речь господина Орбана на неделе – исключительная в том смысле, как он сравнивает нынешнюю по его словам угрозу со стороны Брюсселя с советской угрозой в 1956 году. Это отвратительное сравнение. И совершенно несправедливое. Я действительно беспокоюсь из-за российского влияния в Венгрии. Намного больше беспокоюсь, чем за Чехию или Австрию.

Закарпатье

— Если говорить о Венгрии, недалеко совсем от Венгрии находится Закарпатье. Вы, как эксперт по Центральной и Восточной Европе, прекрасно знаете историю региона. И мы сейчас видим там такую пульсирующую сложность. Языковая проблема, проблема венгерского меньшинства в Украине. Насколько эту проблему может поддерживать Россия?

— Безусловно, Россия заинтересована в поддерживании конфликтов между Украиной и ее соседями. Это правда, и это печально. Это ведь не только Венгрия – это и Польша. За последние 10-15 лет произошли исторически важные прорывы в отношениях между Польшей и Украиной, страны оставили позади сложную общую историю. Сейчас этому сближению дали задний ход. Главную роль в этом играет польское правительство, правое крыло польских медиа и соцсетей.

Также серьезная проблема с Венгрией. Венгерскому меньшинству в Западной Украине, на самом деле, не на что жаловаться. Украинское правительство очень дружелюбно настроено к меньшинствам. Венгрия искусственно оборачивает в проблему положение своего меньшинства. Венгрия должна быть довольна, что у нее проевропейский демократический сосед, который с успехом преодолевает трудности и защищает всю Европу от российского империализма. Вместо этого господин Орбан нападает на Украину по такому неважному, искусственно созданному поводу.

Лидеры крымских татар и "пантюркизм" Эрдогана

— Если говорить опять об Украине и о ее соседях. На днях случилось важное событие: были освобождены два лидера крымскотатарского народа и переданы Турции. Традиционно украинский вопрос всегда был между Европой, Россией и Турцией. Нужно ли нам понимать это так, что теперь Турция заходит в эту тему, и нам нужно считаться с турецким фактором?

— Отличный вопрос. Я уже долго размышляю над этим. Президент Турции Эрдоган берет на себя ответственность (в том смысле, в каком он ее понимает) за всех тюрков по всему миру. По сути, он пантюркист – и это нормально, эта защитная позиция популиста.

Но кажется, он не замечает положения тюркоязычных народов на территории новой русской империи, к которой я отношу сейчас и Крым. Я ждал, что он сделает что-нибудь по отношению к крымским татарам. Возможно, освобождение двух лидеров крымскотатарского народа – это результат турецкого влияния.

Быть может, во время разговоров с Путиным Эрдоган сказал: Владимир, пожалуйста, сделай мне одолжение в этом вопросе. Вопросе, который поможет стать более популярным в самой Турции, поскольку турецкое общество озабочено положением крымских татар – настолько же, насколько обеспокоено происходящим в Татарстане, Башкирии и в прочих местах. Но пока у нас только новость, никаких объяснений нет.

— Что же тогда Путин мог получить в обмен на эту услугу?

— Путин хочет сохранить дружеские отношения с Турцией. Мы помним несколько сложных моментов в Сирии. Российская интервенция прошла достаточно успешно, но все-таки в Сирии сохраняется возможность конфликтов с Турцией. Кроме того, не так много лидеров в Европе, с которыми у Путина могут сложиться добрые отношения. В них он готов вкладываться.

Russia Today и другие российские госСМИ

— Вернемся к российским делам и российской политике. В последнее время, вы наверняка это заметили, возникла напряженность в отношениях со СМИ. Если раньше был более или менее паритет – Russia Today работает в США, Радио Свобода, Би-би-си, Голос Америки работают в России, то теперь мы наблюдаем желание пересмотреть этот паритет. Это очередная страница холодной войны или тактическое охлаждение? Что это по вашему?

— Мне кажется, мы допускаем ошибку, когда слишком много внимания уделяем Russia Today и Sputnik. Их надо воспринимать как помеху, они не оказывают массового влияния на Западе. Возможно, к ним следует применять более строгие правила регистрации, чтобы они были зарегистрированы как иностранные агенты. Что бы я посоветовал западным публичным фигурам, так это не появляться там, не цитировать их, поскольку Russia Today и Sputnik по сути не журналистские организации.

Но я бы не советовал применять серьезные меры к ним, потому что это оправдает ответные меры России по отношению к Би-би-си, Голосу Америки, вашему каналу. Вы – настоящие журналисты. Вы даете разные точки зрения, когда вы ошибаетесь, вы извиняетесь, чего Russia Today никогда не делает.

Мне кажется, нам стоит поддерживать все наши плацдармы внутри российского информационного пространства, не давая России оправдания для того, чтобы закрыть их там. Либо будем реалистами и поймем, что это все равно рано или поздно случится. Но я категорически против любого рода морального уравнивания нашей настоящей журналистики и путинской фейк-журналистики.

Кибербезопасность и "русские хакеры"

— Одна из сфер вашего профессионального интереса – кибербезопасность и весь этот скрытый от наших глаз мир. Мы не преувеличиваем опасность кибервмешательства России?

— В наших компьютерах множество уязвимых мест, которые могут быть использованы самыми разными людьми. Хулиганами, миром криминала, иностранными правительствами в военных целях или ради шпионажа. Часто эти категории пересекаются. Мы часто видим, что Россия нанимает хакеров, включает их в битву, хотя эти хакеры криминальные, либо работают в серой зоне между криминальным и некриминальным миром.

Прежде всего нам надо сконцентрироваться на уязвимых местах. Мы допустили очевидные ошибки, и для того, чтобы эти ошибки использовать, не обязательно обладать разведтехникой в стиле Джеймса Бонда. Нападения на американскую политическую систему не были высокотехнологичными гиператаками – это был банальный фишинг.

Люди вводили свои пароли на фейковых сайтах и давали таким образом доступ к своей почте. Конечно, это не единственный способ, но он базовый, скажем так. Конечно, нам не следует недооценивать опасность, но лучше сосредоточиться нашей уязвимости.

Выборы в России

— Сейчас в России предвыборная кампания: кандидаты, обсуждения. Во многом это выглядит искусственно, если со стороны на это смотреть. Насколько это важно для внешнего курса России? Стоит ли обращать внимание на то, как они избирают президента?

— Я бы очень не хотел использовать слово "выборы", когда мы говорим о том, что происходит в России. Слово "выборы" в русском языке предполагает выбор, возможность проверки и неопределенность. В России нет ничего из перечисленного. В последний раз выборы там были около 17 лет назад.

Меня беспокоит появление в этой истории Ксении Собчак, которая нравится мне как человек. Это может оказать разрушительное воздействие на кампанию Навального и усложнить ему жизнь. Навальный представляется более серьезным выбором и альтернативой. Хотя, конечно, избраться у него шансов нет.

Важно другое: политическая система, которую создал Путин, не находится под тотальным контролем. Что-то может пойти не так. Возникают скандалы, противоречия в элитах, внутренние конфликты внутри путинской системы. Не стоит питать лишнего оптимизма и думать, что что-то скоро изменится, но лучше не фокусироваться на избирательных событиях в России – они не приведут к переменам. Сначала что-то другое должно поменяться.

— Говоря о новом сроке Путина, о том, что он еще шесть лет будет управлять страной, некоторые начинают рассуждать о новых точках напряжения. Мы имеем Донбасс, мы имеем Крым, и нет конца этим проблемам. Какие точки на карте Восточной Европы самые опасные с точки зрения дальнейших планов России?

— Я бы немного изменил ваш вопрос. Где самое слабое место Путина? Я думаю – это его деньги. Мы только что видели интересный доклад, в котором говорится о 24 миллиардах долларов необъяснимых доходов, которые принадлежат близким Путину людям.

Интереснее всего то, что все эти блага не в России, где у них, конечно, есть красивые дачи, красивые машины, вертолеты. Но основная часть этих денег – за рубежом. Не надо думать о том, где Путин совершит следующую провокацию. В Восточной Европе, в Западной Европе, на Балканах, таких мест много.

Надо думать о том, как создать сложности для Путина, исходя из того, где лежат его грязные деньги. И говорить ему: отстань. Если хочешь сохранить свои деньги – уходи из Украины, верни Крым, перестань совершать все эти провокации в других странах.

Это огромная его слабость, которой не было во времена Советского Союза. У Брежнева не было большого состояния за рубежом, о котором бы мы знали. Не стоит видеть в России Мордор, огромное волшебное королевство, у которого есть все, чтобы доставлять нам неприятности.

На самом деле Россия куда меньше и куда слабее Запада. И то, зачем я приехал в Прагу, – это рассказать на конференции, как сделать так, чтобы создать Путину как можно больше проблем. На самом деле мы многое можем. Надо просто начать.