Но главный её грех в наших глазах был в том, что она сдала папу в интернат. Практически отказалась, когда ему было семь лет. А потом, уже взрослому, запретила жениться на маме. Папа совершил невозможное — мало того что выжил в интернате на 15 копеек в день и стал отличником, ещё и поступил в недосягаемую блатную высшую мореходку и стал яхтсменом с мировым именем. Будущий моряк всегда был завидным женихом, а мама — нищая босячка. Не лучшая партия, тем более что Феня нашла ему в селе дородную невесту с коровой. Сначала она высказала своё неудовольствие, потом писала письма с проклятиями. Не помогло. Неделю караулила под ЗАГСом, чтобы не дать им расписаться. Но в какой-то момент физиология победила, и пока она отлучилась на пять минут в туалет, не подозревающие о засаде родители забежали между соревнованиями поставить подписи. Мама как настоящая дочь Молдаванки помнила что месть — это холодное блюдо. Она молча терпела все обиды и обвинения лет семь, пока сердце Агафии Сергеевны не расплавилось от любви к внучкам, и тогда рассказала нам и об интернате и о росписи. Такого компромата было достаточно, чтобы мы сразу искренне и надолго невзлюбили бабушку. Вскоре сбылась Фенина мечта всей жизни — отдельная квартира. И она переехала из коммуны на Дальницкой в Черноморск, маленький город — спутник Одессы, поэтому виделись мы теперь только по праздникам.

