3. «Шляпа волшебника» (1948)

«Шляпу», как и «Комету», знают практически все, потому что по этим повестям в конце 1970-х и в начале 1980-х были поставлены диковатый кукольный и рисованый мультфильмы. Это история о разрушительном и бесконтрольном обмене всего на все, который сулит блага и чудеса, но на деле приводит к одним лишь разочарованиям. Если тебе удалось обменять яичную скорлупу на послушные тучки для веселых игр, это не означает, что сам ты выберешься из той же шляпы прежним муми-троллем, а не лопоухим чудищем, узнать которое под силу лишь родной матери. Здорово отомстить муравьиному льву и полазить по джунглям, выросшим из ненароком оброненных в шляпу губоцветных, которые не добрались до гербария Хемуля — но на самом деле лучше оставить все как есть. В конце концов сама шляпа становится предметом обмена: ее отдают Морре, претендовавшей на Королевский рубин Тофслы и Вифслы, — а алчная Морра, уничтожающая все живое на своем пути, как несложно догадаться, олицетворяет собой смерть. Гармония в мире окончательно восстанавливается в результате акта бескорыстного дарения, который устраивает прилетевший с Луны на черной пантере Волшебник — он, в отличие от Морры, неудачно торгуется за рубин, уступает и начинает направо и налево исполнять желания, а в итоге становится обладателем такого же рубина (это желание Тофслы и Вифслы). Хищническое присвоение и уничтожение идут рука об руку с бездумным превращением всего во все, но сокровенные желания исполняются, только когда ты готов бескорыстно от всего отказаться.

«— Стоп, Морра, — сказал Снорк. — Я хочу сказать тебе кое-что.

Морра остановилась.

— Я принял решение, — продолжал Снорк. — Не согласишься ли ты, чтобы Тофсла и Вифсла выкупили содержимое чемодана? Сколько ты за него просишь?

— Дорого! — ответила Морра ледяным голосом.

— Хватит тебе моей золотой горы на острове хатифнаттов? — спросил Снорк.

Морра отрицательно покачала головой.

— Фу, как холодно стало, — сказала Муми-мама. — Схожу-ка я за своей шалью.

Она пробежала через сад, по которому растекалась стужа от следов Морры, поднялась на веранду, и тут ей пришла в голову счастливая мысль. Разгоряченная от волнения, сняла она с комода шляпу Волшебника. Лишь бы только Морра оценила ее по достоинству! Вернувшись на место разбирательства, Муми-мама поставила шляпу на траву и сказала:

— Вот самая большая драгоценность во всем Муми-доле! Известно ли тебе, Морра, что вышло из этой шляпы? Чудесные управляемые тучки, фруктовый сок вместо воды и деревья с плодами. Это единственная волшебная шляпа на свете!

— Докажи! — насмешливо сказала Морра.

Муми-мама положила в шляпу несколько вишен. Наступило гробовое молчание.

— Лишь бы не получилась какая-нибудь гадость, — прошептал Снусмумрик на ухо Хемулю.

Но им повезло. Морра заглянула в шляпу и увидела в ней горсть алых рубинов.

— Ну что я тебе говорила! — радостно сказала Муми-мама. — Подумай только, что может получиться, если положить туда, скажем, тыкву!

Морра посмотрела на шляпу. Посмотрела на Тофслу и Вифслу. Потом снова на шляпу. Видно было, что она думает изо всех сил.

Наконец Морра сгребла шляпу в охапку и, не сказав ни слова, ускользнула холодной серой тенью. Ни ее, ни шляпы Волшебника в Муми-доле больше не видели».

4. «Опасное лето» (1954)

Мир муми-троллей основан на одном простом правиле: никаких правил не существует, и пускай герои повестей периодически сталкиваются с глупыми внешними ограничениями, мы-то всегда точно знаем, кто прав. В «Опасном лете» муми-семья лишается дома и попадает в плавучий театр — это сфера условностей, с которой муми-тролли не знакомы и которая им чужда, так же как и любые запреты и сомнительные традиции. Однако их миролюбивая и дружелюбная натура не позволяет им с порога отвергнуть чужой порядок, и потому герои пытаются освоить условный мир театра и проникнуться им. В итоге, почти как в классической комедии, все, что перепуталось в хаосе наводнения, становится на свои места: происходит узнавание (Эмма и Филифьонка), герои обретают дома (лесные малыши), занимают свои места (Миса и Хомса). А муми-тролли, выполнив свою миссию, возвращаются в собственный мир — лишние правила и условности им ни к чему.

«Мама пожала лапку Муми-троллю.

— О чем ты задумался? — спросила она.

— Я думаю о малышах Снусмумрика, — сказал Муми-тролль. — Неужели все они станут артистами?

— Кто-то из них станет, — рассуждала Муми-мама. — А неспособных усыновит Филифьонка. Видишь ли, она не может жить без родни.

— Но они будут скучать по Снусмумрику, — сказал с грустью в голосе Муми-тролль.

— Может, только поначалу, — возразила Муми-мама. — Он будет навещать их раз в год и посылать им поздравительные открытки ко дню рождения. Открытки с картинками.

Муми-тролль кивнул головой.

— Тогда все в порядке, — согласился он. — А Хомса и Миса... Ты видела, с какой радостью Миса осталась в театре?

Муми-мама рассмеялась.

— Верно, Миса счастлива. Она будет играть трагедии всю свою жизнь и каждый раз создавать себе новое лицо. А Хомса стал маэстро, он так же счастлив, как и Миса. Разве не счастье, когда твои друзья находят то, что им по душе?

— Конечно, — поддакнул Муми-тролль. — Это ужасно приятно».

5. «Мемуары Муми-папы» (1950)

«Мемуары», которые Муми-папа пишет в других повестях, — самая легкая, веселая и солнечная книга серии. Это история о побеге из приюта для бездомных, о беззаботной юности, о дружбе и о приключениях. Вместе с будущими отцами Снусмумрика и Сниффа, мечтателем Юксаре и суетливым зверьком Шнырком, а также с длинноухим изобретателем Фредриксоном Муми-папа отправляется в странствие на речном пароходе «Морской оркестр»; знакомится с огромным дронтом Эдвардом, который все время давит кого-нибудь во время купания в реке и потом оплачивает похороны; спасает злющую Хемулиху, которая устраивает ему и его друзьям веселую жизнь — пытается затравить правилами и нравоучениями, которых они не выносят; встречает хатифнаттов, бесконечно плывущих к горизонту; вызывает призрака; знакомится с Муми-мамой и переживает еще тысячу приключений.

По всей видимости, в этой истории отразилась богемная юность родителей Туве Янссон, художницы Сигне Хаммарштен и скульптора Виктора Янссона, расцвеченная фантазией их дочери, но «Мемуары Муми-папы», конечно, не только о них — они о беспечной юности, когда тебе все по плечу, за каждым поворотом ожидают удивительные открытия и встречи, любая неприятность воспринимается как забавное происшествие, а время тянется так медленно, что его хватит на любые дела и безделье. Если рай существует, то по нему должен бы плавать такой вот речной пароход, залитый ярким солнечным светом, на котором Юксаре курит трубку, Шнырек разбирает свою коллекцию пуговиц, Фредриксон что-то изобретает, а за штурвалом стоит Муми-папа и смотрит вдаль.

«— Правда, чудесно ничего не делать, — сказал он [Юксаре] однажды ночью, выбивая трубку о поручни парохода.

— Но мы же делаем! — удивился я. — Я веду пароход, а ты куришь.

— Куда же ты нас приведешь? — съехидничал Юксаре.

— Это — дело другое, — заметил я, потому что уже тогда был склонен к логическому мышлению. — Но ведь мы говорили о том, чтобы делать какие-то вещи, а не о том, что делают вообще. У тебя что — снова Предчувствия?

— Нет, — зевнул Юксаре. — Хупп-хэфф! Мне совершенно все равно, куда мы приплывем. Все края одинаково хороши. Пока, спокойной ночи!

— Привет, привет! — сказал я».

6. «Папа и море» (1965)

Когда мечта становится реальностью, мы часто бываем разочарованы, даже если пытаемся убедить себя в обратном. «Папа и море» — самая драматичная и грустная сказочная повесть Туве Янссон. Ее редко знают дети и нечасто любят взрослые. В ней автор перелопатила груду сложного материала, вывернула сказку наизнанку и показала, куда приводят мечты.

Книга начинается с тоски, с ощущения потерянности. Август, жара, опасность пожаров. Муми-папа делает странные вещи, Морра приходит к дому, случается семейный скандал... Близкий и родной читателю мир муми-троллей разваливается на глазах:

«Но Муми-мама не слушала. Она подошла к большой карте, висящей на стене, той самой, которая изображала Муми-долину с береговой линией и островами, взобралась на стул, чтобы дотянуться до открытого моря, и уткнулась носом прямо в точку посреди нигде.

— Вот здесь, — пробормотала она. — Вот здесь мы поселимся и будем вести замечательную жизнь, полную волнений...

— Что ты сказала? — спросил Муми-тролль.

— Вот здесь мы будем жить, — повторила мама. — Это папин остров. Там папа будет о нас заботиться. Мы переберемся туда, начнем все заново, с самого начала, и проживем там всю жизнь.

— Я всегда думала, что это пятно — просто след от мухи, — удивилась Малышка Мю.

Муми-мама слезла на пол.

— Иногда проходит много времени, — сказала она, — ужасно много времени, прежде чем всё становится на свои места».

И семья, отправившись за папой на остров с маяком, о котором он так мечтал, оказывается на границе двух миров, где реальность наталкивается на мир сказки и грозит разрушить ее.

Там есть море и немного суши, на которой муми-тролли отчаянно (именно отчаянно — это первая книга о муми-троллях, к которой применимо это слово) пытаются наладить быт. А за ними, размеренно и не спеша, прямо по морю, идет Морра, страшная и неотвратимая.

По приезде муми-тролли находят на острове скелет мертвой птицы, и дальше смерть всегда бродит где-то рядом, постукивая костяшками сухого кулачка по поверхности сказки — разбегаются трещины, и спасительный купол уже готов рухнуть. Мю убивает муравьев, заливая их керосином, и находит птичье кладбище:

«— Что ты наделала? — закричал он [Муми-тролль].

— Думаешь, здесь я закапываю своих врагов? — отозвалась польщенная Малышка Мю. — Это могилы птиц. Кто-то хоронил их здесь десятками.

— Откуда ты знаешь? — спросил Муми-тролль.

— Я смотрела, — объяснила Малышка Мю. — Маленькие белые скелеты, такие же, как мы нашли у ступенек маяка в первый день на острове. Помнишь „Месть забытых костей”.

— Это смотритель маяка, — сказал Муми-тролль.

Малышка Мю кивнула, тряхнув тугим пучком волос.

— Они летели на свет, — медленно сказал Муми-тролль. — Птицы всегда так делают... И погибали. Наверное, смотритель маяка подбирал их каждое утро. И однажды он понял, что с него хватит, погасил маяк и ушел прочь. Как ужасно! — воскликнул он.

— Это было давно, — зевнула Малышка Мю. — Все равно маяк уже погас».

Маяк не работает, муми-папа не хочет обустраивать быт — он хочет грандиозных дел. Потолок протекает, муми-мама пытается сажать розы на камнях и рисовать цветы на стенах, но все бесполезно: ветер, волны и пришедшая Морра не дают ничему расти.

Это сказка о попытке близких последовать за мечтой одного из них, попытке искренней и жертвенной. Но ради чего нужна эта жертва? Ради маяка, который должен быть спасительным огнем в непроглядной темноте? Но он губил птиц, да и только ли их, а теперь даже не светит. Кругом только страшные сны, странные звуки и крики, неподалеку бродит нелюдимый рыболов. Папа как будто доволен, а остальные? Маяк уже погас, а дружба, любовь и привязанность проверяются на прочность. Смогут ли они выстоять? Читатель вместе с героями бродит по неприкаянному острову, шатается от берега до берега на грани депрессии и всю книгу ждет, сможет ли хоть что-то разрядить эту атмосферу тоски и отчаяния.

Все разрешается, когда семья узнает, что у смотрителя маяка вот-вот будет день рождения (они нашли в маяке старый календарь, а смотритель — тот самый нелюдимый рыболов). Они устраивают ему праздник с тортом, хотя сесть за стол смотрителя, по сути, принуждают. И наконец, он, довольный, возвращается в свою комнату на самом верху маяка и зажигает в нем огонь.

Муми-папа «стоял у края воды и смотрел на прибой. Там было море — его море, — волна за волной набегающее на берег, отчаянно пенящееся, яростно беснующееся — и одновременно спокойное. Все Мумипапины предположения и гипотезы исчезли. Он чувствовал себя совершенно живым от кончиков ушей до кончика хвоста. Это был момент полной жизни».

7. «В конце ноября» (1970)

Это последняя книга о муми-троллях — кажется, что Янссон в ней прощается со своими героями. Сказка стремительно пустеет. Муми-тролли отбыли на остров, оставив дом и сад. Автор отправила главных героев за пределы сказки, но не решилась оставить Муми-дол и их дом на произвол судьбы. И вот уже перед нами шесть новых, незнакомо-знакомых персонажей, — в ожидании главных героев: Филифьонка, малыш-хомса Тофт, Хемуль, старый-старый Онкельскрут, Мюмла и Снусмумрик. Они пришли в этот дом, чтобы развеять скуку, которую нагоняет унылый конец ноября. Они шли к муми-троллям, но в доме никого не оказалось. Ссоры, разногласия, недовольство, обманутые ожидания. Все шестеро немного эгоисты. Они не семья, их ничто не связывает, хотя они искренне пытаются сблизиться друг с другом, ведь за стенами сгущается ноябрьская тьма. Они устраивают обед, прибираются в опустевших комнатах, пытаются что-то строить... Беседуют, в том числе много разговаривают о муми-троллях, показывая их читателю с новой стороны. А потом, словно устав от бесконечного ожидания, расходятся по своим домам. Кроме Тофты: одинокий и неприкаянный, он мечтает стать частью семьи, которую представлял себе идеальной, пока не выяснил, что идеала не бывает даже в сказке.

«Хомса стоял не двигаясь, ему нравилось, что его причесывают.

— Мюмла, — робко спросил он, — куда бы ты отправилась, если бы ты была большим злым зверем?

Мюмла тут же ответила:

— Подальше от моря. В тот реденький лесок позади кухни. Они всегда ходили туда, когда были не в духе.

— Ты хочешь сказать, когда ты не в духе? — спросил он.

— Нет, я говорю про семью муми-троллей. Когда кто-нибудь из них злился или был в плохом настроении, то, чтобы его оставили в покое, отправлялся в этот лесок.

Хомса сделал шаг назад и закричал:

— Это неправда! Они никогда не злились!

— Стой спокойно! — сказала Мюмла. — Ты думаешь, я могу причесывать тебя, когда ты вот так прыгаешь? А еще я скажу тебе, что иной раз и папа, и мама, и Муми-тролль ужасно надоедали друг другу. Ну иди же сюда.

— Не пойду! — воскликнул хомса. — Мама вовсе не такая! Она всегда добрая и хорошая! — И выбежал, громко хлопнув дверью.

Мюмла просто дразнит его. Она ничего не знает про маму. Не знает, что мама никогда не бывает злой».

Но Тофта побывал в этом лесу, и все встало на свои места: идеальных миров и идеальных семей не бывает. Все мы порой злимся, грустим, обижаемся, устаем, но только приняв окружающих такими, какие они есть, мы сможем дать сказке новый шанс. И в тот же самый момент семья муми-троллей возвращается из ниоткуда, чтобы прожить в своем доме еще одну счастливую жизнь, полную приключений.

8. «Маленькие тролли и большое наводнение» (1945)

Это самая первая, самая маленькая и самая незамысловатая повесть во всей серии. Маленькие тролли, мама и сын, ищут пропавшего отца и мужа. Янссон взялась за нее зимой 1939 года — в то время, когда всем было не до сказок, — но не закончила. Только в 1945 году повесть сложилась, и у нее появился счастливый конец. Она самая сказочная — здесь и светящиеся цветы, и крошечная девочка с голубыми волосами, и леденцовая трава, и много счастливых встреч и обретений. По словам Туве Янссон, это был ее «самый первый хеппи-энд». На фоне остальных историй «Большое наводнение» меркнет, но, вглядевшись, мы увидим в нем историю бегства от войны, во время которого героев поддерживает только надежда и тепло соседа, случайно встретившегося в потоке других скитальцев. В этой повести — корни того оптимизма и стойкости, которые будут с муми-троллями всегда, и в том числе из-за них мы считаем героев Туве Янссон чем-то большим, нежели просто сказочными персонажами.

Первое издание книги «Маленькие тролли и большое наводнение». 1945 год

«Ближе к полудню стало очень жарко. Растения повсюду поникли, а солнце светило каким-то жутким красным светом. Хотя муми-тролли обожают тепло, они чувствовали себя как-то очень вяло и охотно прилегли бы отдохнуть под одним из высоких, росших везде кактусов. Но у мамы Муми-тролля не было желания останавливаться, пока они не найдут каких-либо следов папы. Они шли все время прямо на юг и продолжали свой путь, хотя уже начало смеркаться. Внезапно маленький зверек остановился, прислушиваясь.

— Кто это крадется и топчется вокруг нас? — спросил он.

Но тут все поняли, что это шепчутся и шелестят листья».