Человек и машина

Гагарин в Долгопрудном. Редкое фото. Берега еще не застроены, лес и лес. Гагарина тоже не узнать. В руках сигарета, в глазах тоска, на щеках недельная щетина.

Два года он пил, ел, улыбался и толкал речи. Мировое турне вымотало больше, чем годы предполетной подготовки. Он набрал десять кило (это есть в документах) и смертельно устал (это видно и так).

Другое фото — Гагарин на Воробьевых горах, еще два года спустя. Тут он подтянут: готовится снова летать. Рядом спорткар космических очертаний: Matra-Bonnet Djet, машина ценой с дом, подарок правительства Франции. На фото не видно, но она небесно-голубая.

Позади, в яркой дымке засвета (фото любительское) тает Университет.

Там и сейчас тусуются парни на крутых тачках. Подмигивают девчонкам и харкают на газон с такой важностью, будто слетали в космос и вернулись живыми.

Все стало по-другому. Россия, победившая в Каннах и запустившая человека в космос, связана с нынешней Россией не больше, чем Древний Египет с Египтом президента Сиси, а Древняя Греция — с Грецией «черных полковников».

И все же, глядя на Гагарина, можно испытать что-то вроде гордости. За человечество, но и за отечество тоже.

Страна, четырежды за век менявшая имя и дюжину раз — курс, побывала и пугалом, и посмешищем. Но в начале шестидесятых она стала символом надежды.

И вот как это вышло.

Космонавты Юрий Гагарин и Виктор Горбатко с друзьями на пикнике. 19 августа 1963 года

Эпоха беспредметной пустоты

Май 1957 года. Первый успешный пуск «семерки» — межконтинентальной баллистической ракеты Р7. Дальность полета — 10 тысяч километров, то есть Атлантику перелетит спокойно.

Октябрь 1957 года. «Семерка» выводит на орбиту первый искусственный спутник Земли. Если вместо спутника присобачить ядерную боеголовку, такая ракета спокойно уничтожит любой американский город.

Декабрь 1957 года. Аналогичная ракета (SM-56 «Атлант») появляется у США. Теперь Эйзенхауэр и Хрущев могут взорвать друг друга, не вставая с дивана.

Август 1958 года. Джон Фитцджеральд Кеннеди, самый молодой и симпатичный кандидат в президенты, говорит о проблеме missile gap: нужно больше, еще больше ракет.

Февраль 1960 года. Французы проводят операцию со смешным кодовым названием «Голубой тушканчик» — взрывают ядерную бомбу над Алжиром.

С января по октябрь 1960 года в Африке появляется 18 новых стран, а Франция теряет и Алжир, и прочие колонии.

Май 1960 года. Русские сбивают самолет-невидимку U2, американцы признают существование программы воздушного шпионажа (подробности у Спилберга в фильме «Шпионский мост»).

Апрель 1961 года. Американцы неудачно вторгаются на Кубу, теряя полторы тысячи солдат убитыми и пленными (подробности у Де Ниро в фильме «Ложное искушение»).

Август 1961 года. Русские обносят Западный Берлин ста километрами бетона (подробности у Беккера в фильме «Гудбай, Ленин!»).

Декабрь 1961 года. Американцы перебрасывают во Вьетнам первую вертолетную роту (подробности в сотнях фильмов о вьетнамской войне).

«Когда нависает угроза всеобщей гибели, дискуссия о правоте любой из сторон теряет какой бы то ни было смысл. Единственное, о чем еще стоит говорить на пороге ультимативной катастрофы, — это проблема ее недопущения; поэтому всякая “правота” с традиционных позиций “добра” или “зла” превращается в беспредметную пустоту», — пишет Станислав Лем в те годы, когда совокупная мощь ядерных арсеналов сравнялась с миллионом бомб, сброшенных на Хиросиму.

Вот из какого ада вылетает Юрий Гагарин 12 апреля 1961 года, и вот куда он возвращается спустя ровно 108 минут.

Дикая утка Георгий Великий

Во Внуково у него развязался шнурок, но на самой первой пленке этого не видно. «Человек вернулся из космоса» — грубая агитка. Идеального Гагарина снимают строго выше щиколотки и называют «питомцем партии». Герой забавно акает и тщательно произносит все должности Хрущева, тот сияет улыбкой и лысиной. Закадровый голос подсказывает правильные чувства: «Не так ли и вы вместе с Никитой Сергеевичем обнимали героя?»

Именно так. Но без подсказок. Восторг искренний.

«Честь и хвала ему! От русского народа, от немецкого, от какого угодно!» Надрывается безымянная старушка. Хочется верить, что не подставная.

И это не только Советский Союз. Весь мир фанатеет.

«Георгием Великим» величает Гагарина газета Daily Express. Конкуренты из Daily Mirror сравнивают его с Христом.

«Его зовут Юрий Алексеевич Гагарин. Он сын плотника. Сегодня — в то время как мир лежит у его ног — он шагает по Земле, как величайший, храбрейший первопроходец в истории. Юрий Гагарин как будто сошел со страниц научно-фантастического романа. Молодой. Статный. Даже его имя — оно произносится Га-га-рин с ударением на последнем слоге — означает Дикая утка».

Перепутали ударение, бывает. В остальном статья восторженней, чем о коронации Елизаветы.

«Невозможно бродить сегодня по серым улицам Лондона с теми же чувствами, что и вчера, когда мир оставался еще старой привычной планетой, — пишет Джеймс Олдридж. — Мир стал иным с того момента, как Юрий Гагарин вышел на орбиту и облетел вокруг земного шара».

В день полета чехи (мы с ними пока еще дружим) пишут песню «Добрый день, майор Гагарин» — и уже три дня спустя исполняют ее в прямом эфире.

Добрый день, майор Гагарин,

Наконец-то мы дождались,

Целый мир поднял за вас бокал красного вина,

И люди снизу махали вам рукой.



Сочиняли в спешке. Но это первая песня. Дальше будут сотни.

Той славной весной, за два года до «битлов» и за три до «роллингов», майор Юрий Гагарин становится первой мировой суперзвездой.

Американцы ликуют чуть меньше. Все же проиграли гонку: их Алан Шепард летит в космос лишь тремя неделями позже — и лишь на пять минут.

«США в военном отношении по-прежнему сильнейшая держава мира, — пишет колумнист The New York Times. — Во многих аспектах космической гонки мы по-прежнему лидируем. Но мир, впечатленный советским полетом, уверен, что мы проигрываем и в войне, и в технологиях».

Славные парни

Космонавты не бывают подонками. В отличие от политиков.

Никто не слышал, чтобы космонавт тронулся. В отличие от ученых.

Чрезмерная гибкость хребта им не свойственна. Не то что артистам.

Даже в наше время космонавты неплохо держатся. Да, некоторые вступили в «Единую Россию», ну так и Гагарин состоял в КПСС.

И не зря Альфа-банк использует в рекламном спаме образ Алексея Леонова: этому старикану на фото как-то веришь, даже если не знать, что когда-то он первым вышел в открытый космос.

Потому что он классный. Все космонавты классные.

Когда Королев отбирал людей в первый полет, собственно летные качества его не волновали. Королев смотрел на здоровье и на характер. Рост до 170, вес до 70, возраст до 30, быстрая реакция, способность к стратосферной адаптации и отдельный пункт — психическая уравновешенность. На выходе — взвод спокойных, веселых, уверенных, симпатичных коротышек с железными нервами и мышцами.

Гагарина любили бы просто за то, что он первый. Но он вдобавок оказался славным парнем. Не мог не оказаться: это был итог селекции.

Холодная война — это война имиджей тоже, Советский Союз нуждается в славных парнях и девчатах. Самойлова покоряет Канны, но этого мало, а гениальные шахматисты и физики не годятся в звезды.

Гагарин (так пишут многие таблоиды) становится секретным оружием Советов.

Пусть радуются дети, он летит

Полтора часа на орбите, полмесяца отдыха, а дальше — первое турне: капстраны и соцстраны вперемежку. Чехословакия, Болгария, Финляндия, Великобритания, Исландия, Польша, Куба, Бразилия, Канада, Венгрия. Это только с мая по август.

Про Гагарина пишут, что он был прирожденный артист. Это неправда. В наше время он попал бы в раздел «приколы» вместе с косноязычными ментами и забавными колхозниками.

«В космосе небо имеет непривычный для нас цвет… черный... и он, скажем так, для нас непривычен… Но, может быть, мы привыкнем и к черному цвету... А пока оно приятней, когда голубое…»

И это шоумен? На вопрос финского телевидения, как дела в семье, Гагарин тоже мямлит. «Жена и дочери мои в Москве, живут хорошо… Здоровы, чувствуют себя прекрасно… Дочери растут, жена работает… Семья вполне такая хорошая, здоровая… все работаем…»

Он не поражает героизмом. Он поражает честностью. Нормальностью. Он свой, родной, как бы случайно попавший под луч софита.

Осенью он едет в Азию. Потом снова в Европу. Бесконечная кинохроника. Посадка Ту-104. Это сейчас про него поют «самый лучший самолет» на мотив похоронного марша, а тогда он был одним из двух действующих реактивных самолетов в мире.

На образцовой «тушке» Гагарин летит в страны, которые ни за, ни против СССР. Он летит туда, где колеблются. И люди видят безобидного, милого, доброго человека. Неглупого, но и не умника. Гагарин ростом ниже среднего и потому встает с человечеством вровень.

Гагарин во Франции. Море людей. Не слышно, но видно: толпа ревет. Гагарину вручают очередной орден. Он беззаботно улыбается. Он всегда улыбается. Гагарин в Бразилии. Улыбается. Гагарин в Египте. За сорок лет до наплыва русских туристов он улыбается на фоне Сфинкса и пирамид. А ему на папирусном свитке подносят стихи.

Как друг людей, в ракете

он летит.

Пусть радуются дети!

Он летит!

Опять Россия изумляет землю.

Да будет мир на свете!

Он летит.



Мухси аль-Хайят пишет целую поэму от лица Месяца, который по сюжету приходится Гагарину дядюшкой. Поэма ужасно, на мотив «Калевалы», переведена с подстрочника.

Новый я корабль увидел, высотой подобный башням.

Стены — крепче чем железо,

В вековечной тьме холодной,

Словно молния в полете.

Кто же кормчий в нем бесстрашный?

Сын сестры моей любимой.



Гагарин в Великобритании. Тут особенно много хроники. Гагарин последовательно улыбается из «Роллс-Ройса», «Бентли» и «Ягуара». Гагарин пробирается сквозь людей, как лыжник сквозь снег.

Ведущий BBC спрашивает, были ли бабочки в животе. Что делает Гагарин? Правильно: улыбается и говорит «нет».

Гагарин в Манчестере. В Метрополитен-Викерс, на самом большом заводе Европы, он, как обычно, путает слова и, как обычно, очень честен. «Хотя в космос полетел один человек, тысячи людей обеспечили его успех. Семь тысяч ученых, рабочих и инженеров, совсем таких, как вы, обеспечили успех моего полета».

И люди хлопают ему и его улыбке. Это мы запустили Гагарина. Это наш космонавт. Мы — единое человечество. Нет никакого вероятного противника. Не с кем воевать.

Хорошее воспоминание из той поездки: «На фоне серых костюмов и черных роб рабочих Гагарин в своей ярко-зеленой форме казался героем цветного фильма в мире черно-белого кино».

А потом в Долгопрудном делают фото. Берега еще не застроены, лес и лес. Гагарина тоже не узнать. В руках сигарета, в глазах тоска, на щеках недельная щетина.

«Космос? И че я там забыла?»

Он гибнет 27 марта 1968 года. Ему 34, это на год больше возраста Христа, но пресса уже избегает таких сравнений. С героем наигрались. Статьи выходят скорбные, но сдержанные.

«У него были умные, темные глаза и густые брови. Его лоб был широким, нос курносым, и все, кто его знал, отмечали, что у него внешность и манеры типичного русского».

Странный некролог: будто не видно, какой был нос, вот же он, на фото. На самом деле автор прав, он фокусируется на главном: это для космоса Гагарин был первый человек, а для Земли он был первый нормальный русский.

Скоро май 1968-го, и планета снова перевернется. В разные страны тот май приходит по-разному. Во Францию — с красными знаменами студенческой революции. В США — с цветными разводами революции психоделической. В Чехию — с русскими танками. В мае 1968 года трубач Яромир Гниличка, автор самой первой песни про майора Гагарина, публично отказывается от авторства. Советской оттепели конец.

Зато начинается американская. Отменяют позорный кодекс Хейза — цензуру в кино. Наступает лучшее десятилетие в истории Голливуда. По радио рок. По телевизору борьба за мир. Давление общества беспрецедентно, и Америка постепенно выводит войска из Вьетнама. Мир становится чуть более приятным местом.

Потрясенный полетом Гагарина, еще в мае 1961 года Кеннеди начинает лунную программу. Восемь лет спустя Нил Армстронг покоряет Луну. Его носят на руках, но уже не как Гагарина. Мир попривык к таким героям.

Советская космическая программа заканчивается единственным полетом «Бурана» и его позорной гибелью: в 2002 году сотрудники Байконура распиливают остатки первого советского шаттла на металлолом. Его выпотрошенная копия стоит на ВДНХ.

Я часто там бываю. Недавно вот снова ехал мимо. Видел, как девочка спорит с мамой про космос и вообще не врубается, почему это важно.

— Космос? И че я там забыла?

Герои все еще спасают мир, но только в кино и только понарошку.