Вирд сознательно уходит от этого жанрового «костыля», присущего классическому хоррору. Он не старается что-то объяснить или показать, «откуда ноги у ужаса растут». Главная его задача – это погрузить читателя или зрителя в тревожное состояние, заставить его копаться не в сюжете, а в самом себе. И когда он, наконец, что-то откопает – использовать это «что-то» против него самого.

Именно поэтому одной из главных составляющих «нового странного» является место действия – будь то дом, город, аномальная зона или даже чьё-то сознание. Главные герои приходят туда, где не действуют привычные законы (будь то этические нормы, уголовные или даже физические законы), и пытаются выжить, попутно сталкиваясь с самыми странными и страшными проявлениями «чуждого». При этом, читатель или зритель по мере продвижения по сюжету начинает подозревать, что всё сложнее, чем кажется – и что происходящее с героями, по всей видимости, как-то связано с их прошлым или даже будущим.

Например, в фильме «Оно следует» (It Follows) мы, казалось бы, сталкиваемся со стандартной историей о «блуждающем проклятии», передающемся от человека к человеку, как в том же «Звонке». Но вот только проклятие это передаётся половым путём, а монстра (который может прикинуться кем угодно) видит только сам проклятый. И этот монстр неспешно, но постоянно двигается в сторону проклятого – до тех пор, пока жертва не передаст проклятие следующему человеку, увеличив «цепочку» и продлив тем самым себе жизнь. В фильме напрямую никто не говорит о ВИЧ, но зритель всё понимает и сам, на том самом «глубинном уровне». «Оно следует» играет даже не на страхе заразиться половыми инфекциями от случайного партнёра – а на страхе последующего отчуждения и бесконечного одиночества до самой смерти – которая может принять любой вид, и которая настигнет тебя завтра, через год, или же через десять лет – но это абсолютно точно случится. Оно идёт за тобой. И пока все остальные вокруг тебя будут жить и радоваться жизни – ты будешь чувствовать, как медленно, но неотвратимо оно к тебе приближается.

Но «вирд» не ограничивается одним только «мистическим» сегментом хоррора – наоборот, он тяготеет, скорее, к научно-фантастическому сеттингу, ведь именно там можно максимально полно развернуть ощущение «ускользающего смысла». Не зря одним из основателей жанра считается «тот самый» Лавкрафт, населивший далёкий космос и океанские бездны древними инопланетными богами, непобедимыми и непостижимыми. Инопланетная угроза вообще довольно часто встречается в «вирде» – взять ту же самую нашумевшую «Аннигиляцию» (фильм с Натали Портман в главной роли по одноимённой книге за авторством Джеффа Вандермеера). При этом, самым страшным моментом фильма является медведь-людоед, разговаривающий голосом съеденных недавно жертв. Как часто мы видели разговаривающих животных в мультиках и сказках? Счёт, я думаю, идёт на тысячи произведений. И, однако, ПОД ТАКИМ ракурсом и В ТАКОМ ключе мы никогда раньше на разговаривающих зверей не смотрели. В этом и есть весь «вирд» – во взгляде на привычные вещи (и без разницы, реальная это вещь или жанровое клише) под самым странным и пугающим углом. В принципе, вирд делает с жанром научной фантастики то же самое, что в своё время делал Хичкок с жанром детектива: он ищет и показывает наиболее странные и пугающие ракурсы того, что уже давно считалось «обычным делом».



