Российская пропаганда и путинский человек: общие соображения

Мы живем в эпоху возрождения пропаганды. Мы ужасаемся лжи и тупости пропагандистов, а иногда, чего уж там, любуемся их работой. Выступления настоящих мастеров — Мамонтова или Соловьева — это ведь подлинный, высокого уровня акционизм, куда там разным девичьим панк-группам. Я уж не говорю о мэтре, боге и предводителе пропагандистов последних времен — Дмитрии Киселеве, великом. А вокруг колоссов — армии платных и добровольных помощников, поймавших волну. Многие и многие часы телесюжетов, миллионы правильных слов, плакаты, демотиваторы, комиксы. Кое-что даже стало афоризмами — «радиоактивная пыль», например, или призыв «заразить Европу нашим целомудрием».

Очевидно, все эти гигантские фабрики по производству смыслов, окруженные смолокурнями и мыловарнями поменьше, должны оказывать какое-нибудь влияние на окружающую интеллектуальную среду.

Новая русская пропаганда наследует старой советской. Точнее, даже позднесоветской. Человек, заставший застой, не может не испытывать радости узнавания, слыша про заокеанских поджигателей войны и загнивающий Запад те самые, знакомые с детства слова.

Но необходимо понимать важную вещь: советская пропаганда призвана была не просто формировать в головах подопытных правильную картину мира. То есть это, разумеется, само собой, но кроме сиюминутных целей имелась еще и сверхцель, кроме тактических задач — стратегическая сверхзадача. Пропаганда должна была создать нового человека. Строителя коммунизма — это то, что на поверхности, — но также готового на подвиг воина третьей и последней, ядерной мировой.

Кстати, не такой уж простой вопрос, получилось или все-таки нет. Когда-то давно, когда новообразовавшийся из советского человека россиянин с легкостью променял социалистическое первородство на сорок сортов колбасы, ответ казался очевидным. Сейчас не кажется: что-то, похоже, глубоко в головы советских людей и даже их потомков, «Пионерской правды» не нюхавших, вбить удалось.

Тем не менее именно в этом разница между позднесоветской (и вообще советской) пропагандой и пропагандой российской. У первой сверхцель определенно имелась, вторая решает исключительно тактические задачи.

Был у одного американского фантаста рассказ о журналисте, который случайно выяснил, что глава гигантской промышленной корпорации на самом деле — инопланетянин. И заводы его бесповоротно уродуют землю, отравляют воду и воздух не только и не столько ради прибыли, сколько ради превращения нашей планеты в среду, пригодную для обитания существ его вида. Столь же масштабное преобразование нормального человеческого мира было задачей советской пропаганды.

Российские пропагандисты как те карлики, стоящие на плечах у гигантов. Они не клоуны-убийцы из далекого космоса. Сверхцелей у них нет, их фабрики портят воздух алчности ради. Никакого специального «российского» или «путинского» человека никто вырастить не стремится. Но атмосфера ведь загрязняется все равно, с неизбежностью вызывая мутации у тех, кто оказался в стыдное время в обычном месте. «Путинский человек» самозарождается, как сорняк, как побочный продукт деятельности ориентированных только на отчеты перед начальством пропагандистов.

А раз «путинский человек» не может не появиться, и к тому же мы более или менее представляем себе, чем именно удобряют почву, из которой он растет, российские пропагандисты, то вполне можно попытаться угадать, носителем каких свойств и привычек он в итоге окажется.

Путинский человек, конечно, абстракция. Путинский человек — идеальный зритель бесчисленных Киселевых, Киселевыми же и сформированный. Он, разумеется, не равен реально существующему российскому человеку, поскольку у реального российского человека имеется не только опыт телесмотрения, но еще и опыт жизни в России, от которого даже ненормированное потребление пропаганды не спасает. Или, скажем, не лечит. Имеем в виду: мы пытаемся описать не россиянина, а именно путинского человека, каковой к россиянину относится примерно так же, как имаго — к куколке. Читать дальше >>

Читать дальше

Перейти ко второй странице