Мы публикуем сразу две рецензии критиков на новый автобиографический роман Евгения Водолазкина «Идти бестрепетно».

Водолазкин, Е. Г. Идти бестрепетно: между литературой и жизнью ‒ АСТ, Редакция Елены Шубиной ‒ 2020 ‒ 409 с.

Яна Семешкина, критик, автор подкаста Fabula Rasa

Между жизнью и литературой

Новый сборник эссе Евгения Водолазкина «Идти бестрепетно» можно назвать автофикшеном. В него вошли воспоминания писателя о раннем детстве, юности, зрелости. Каждое эссе прожито по буквам, по кусочкам. Крепкая, аккуратная публицистика. Загустевшая на странице жизнь мертвеет, холодеет – становится текстом. И все вроде бы в порядке: сборник не преподносит сюрпризов, отрабатывает стилистические ожидания, встряхивает старой доброй метафорой, иногда смешит. Мы узнаем и слог, и интонацию, и стремление привести современность к общему со Средневековьем знаменателю. Но сцепления с текстом, увы, не случается – почему?

В русской литературе Евгений Водолазкин продолжает языковые традиции Паустовского, Гранина, Лихачёва, но объективно не превосходит их. Сформулировать же новый тип языка ему не удается. Выходит стилистическое повторение, которое мы где-то уже слышали. Евгений Водолазкин не ведет социальных сетей, «Идти бестрепетно» как бы берет на себя роль сборника лучших постов в «Фейсбуке», написанных вдумчиво, ровно и старательно, рукой опытного филолога. Но для фейсбучной оптики текстам не хватает зубастости и остро- ты, перед нами не острое блюдо, а мемуарное пюре с биркой «Большая литература». Да, эти тексты из другого теcта и языка, для целевой аудитории, которая не испорчена «Фейсбуком».

Публицистика Евгения Германовича резонирует куда больше с колонками в «Известиях» – и там смотрится солидно и органично. Эпизоды из жизни в Германии, аспирантские годы в Пушкинском доме, свадьба в студенческом общежитии – вот из чего состоит писатель Водолазкин. Из трепетной, искренней интонации, в этом его сила – в неспешном, внимательном разговоре. А язык из прошлого века, так сегодня не говорят, а если и говорят, то только в Пушкинском доме. Но Россия шире, неистовее, опаснее и свирепее. Остается открытым вопрос: то ли его язык вне времени, в новом Средневековье, то ли вся эта позапрошлая весна – для другой целевой аудитории?

Наталья Колесникова, кандидат искусствоведения, критик

Счастливый дар воспоминаний

Не так уж часто, открывая книгу современной прозы, попадаешь в плен слова и течения мысли, которые завораживают и ведут за собой, не давая возможности оторваться. Такую редкую возможность дарит новый сборник рассказов писателя Евгения Водолазкина «Идти бестрепетно: между литературой и жизнью». Кроме рассказов и эссе в него включена небольшая повесть «Близкие друзья».

Обычно писатели рассказывают о себе в своем первом романе, но Водолазкин словно скрывался за героями своих главных произведений «Лавр», «Авиатор, «Соловьёв и Ларионов», «Брисбен», чтобы заслужить доверие читателя, а заслужив, наконец, решил рассказать о личном. О том, что было совсем недавно и уже стало достоянием истории. О детстве на Украине (автор родился в 1964 г.) и судьбе своей семьи, о юности, о своем становлении как ученого-филолога в Ленинграде в Пушкинском Доме под сенью столпа нашей культуры Д. С. Лихачева, о жизни и смерти, о начале писательства и героях своих романов, о назначении литературы. Ткань рассказов пронизана афоризмами, тонким юмором и экскурсами в историю и культуру, чувствуется большой научный опыт автора. Но писатель на то и писатель, чтобы создавать из текста нечто большее, придавать ему некое духовное напряжение, как «электрическое поле вокруг проводов», и это ему удается. Вот, например, как пишет Водолазкин, ходивший в обычный советский детский сад, о детстве:

//….детство ‒ маленький личный Рай. Человек выходит из него, как выходят из равновесия, ибо Рай обладает абсолютным равновесием и полнотой… Детское время ‒ совершенно особое, оно не похоже на взрослое. Это совсем другое время. Оно вязкое, почти неподвижное, почти не время еще, в нем нет главного свойства времени ‒ необратимости.//

Или о счастье:

// Скрип дачных ворот, стук спелых яблок о крышу веранды, запах сжигаемых соседом листьев и ночные беседы, отрывки которых нет-нет да и всплывают в моей памяти… В сущности, для счастья требовалось не так уж много материала. Взрослея, я понял, что счастье ‒ это, по преимуществу, то, что было ‒ и вспоминается.//

В своих воспоминания Водолазкин отдает дань и людям, встреченным на жизненным пути, и предметам, недавно исчезнувшими из жизни, например, пишущей машинке, или искусству старой фотографии, находя в нем параллели с литературой. А размышляя о литературе прошлой, настоящей и будущей, отмечает, « что современные литературные тексты обнаруживают высокую степень сходства со средневековыми»… Имея в виду их открытость и доступность к переписыванию благодаря интернету. И еще приглашает читателя окунуться в литературный процесс и стать соавтором, ибо по его мнению: «Любая книга только наполовину создается автором ‒ вторая половина создается читателем.»