Об интеллекте осьминогов сложено немало од, да и мы не один материал посвятили их выдающимся способностям. Как же так вышло, что октопусы и другие высшие цефалоподы сумели настолько возвыситься над остальными моллюсками – медлительными и не блещущими интеллектом улитками и слизнями и прочими брюхоногими, мидиями и устрицами и прочими двустворчатыми? И это притом, что для высокоинтеллектуальных животных головоногие моллюски чрезвычайно необычны по ряду параметров.

Животная интеллигенция обычно обладает уймой социальных связей – запомнить всех друзей и недругов, родственников и любовников в состоянии только высокоразвитый мозг, и необходимость это делать могла подстегивать его эволюционное развитие. Кроме того, умные животные, как правило, долго живут – крупному мозгу требуется время для роста, и потом он помогает своему хозяину избегать смертельных опасностей. Обезьяны и слоны, киты и дельфины, вороны и попугаи – все они социальные долгожители.

Головоногие моллюски не такие. За некоторыми исключениями, это одиночные животные, и даже некоторые кальмары, плавающие в группах, не столь сильно привязаны друг к другу, как, скажем, дельфины или шимпанзе. И живут они обычно не больше двух лет и умирают вскоре после первого же полового акта и репродукции. Такая комбинация недолговечности, одиночества и ума делает высших головоногих уникальными существами, и причину этой уникальности зоопсихологи из Кембриджского университета (Великобритания) усматривают в давнем эволюционном событии – утрате их предками раковины.

Примерно 530 млн лет назад, в начале кембрия, раковины одной из древних групп моллюсков стали постепенно превращаться в плавучие приспособления, наполненные газом, благодаря чему им стало проще передвигаться по дну океана, а затем и взмывать ввысь, в морскую толщу. Это были первые цефалоподы, и раковина долго служила им шлемом и плавкой. Но где-то 275 млн лет назад, в середине перми, все изменилось. То ли конкуренция с шустрыми рыбами вынудила головоногих моллюсков искать способы сделаться более проворными, то ли им пришлось вернуться на дно, где плавучая раковина доставляла неудобства, то ли были и другие причины – так или иначе, раковину они утратили (осьминоги) либо упрятали ее жалкий рудимент в мантию (кальмары и каракатицы).

Лишившись раковины, цефалоподы обрели свободу тела и ума, полагают авторы гипотезы. Они смогли быстрее двигаться, осваивать новые местообитания, проникать в недоступные прежде места в поисках добычи. «Это позволило им расширить пищевой ассортимент, что потребовало более изощренных способов добычи пищи, – говорит Пьеро Амодио, первый автор научной статьи. – Мы считаем, это стало одним из ключевых вызовов, подтолкнувших их к развитию интеллекта».

Вместе с тем утрата раковины сделала моллюсков и чрезвычайно уязвимыми. Головоногими деликатесами с удовольствием питаются все кому не лень – дельфины, тюлени, морские птицы, рыбы и даже другие головоногие деликатесы. В условиях новых хищных угроз цефалоподы научились менять окраску, у них сократилась продолжительность жизни, а мозг был вынужден постоянно придумывать новые хитрости для выживания и в итоге накачался и вырос.

Что характерно, наутилусы – единственные из современных головоногих, у кого имеется наружная раковина, – всем упомянутым тенденциям упорно сопротивляются. Они предпочитают держаться группами, живут по 20 лет, размножаются неоднократно в течение жизни – и мозгулька у них не шибко развита по сравнению с безраковинными высшими головоногими. Наутилус – тупилиус.

Однако не все готовы согласиться с британской гипотезой. В ответном письме итальянские биологи вместе с американским коллегой подчеркивают, что эволюция разума – дело многих поколений и головоногие были бы быстро истреблены всевозможными хищниками, если бы начали умнеть после утраты раковины. Более вероятно, что умнеть они стали намного раньше – возможно, в связи с необходимостью контролировать реактивное движение или многочисленные щупальца либо анализировать информацию, поступающую от хорошо развитых глаз. «Постепенная и относительно медленная эволюция интеллекта не позволила бы выжить гипотетическим безраковинным и все еще неумным предкам, – пишут они. – Скорее постепенная эволюция интеллекта у цефалопод способствовала утрате ими раковины, а не наоборот».

Амодио и соавторы согласны с тем, что процесс поумнения начался еще до утраты раковины. В конце концов, даже наутилус – умнилиус по сравнению с улитками и двустворками. Похоже, что головоногие были преадаптированы к развитию ума-разума. Но скачок в этом развитии они совершили только после освобождения от раковины, считают британцы. Реактивно двигаться и выпускать чернильные облачка, допустим, цефалоподы умели и раньше, а вот «хамелеонистая» кожа уж точно появилась позднее – при наличии раковины в ней нет особого смысла. А если у них было достаточно времени на эволюцию такой хитроумной защиты, то и на эволюцию самой хитроумности, наверно, тоже времени хватило?

Гипотеза, конечно, еще нуждается в проверке, признает Пьеро Амодио. Например, можно сравнить, как разные виды осьминогов справляются с одними и теми же тестами: окажутся ли успешнее те из них, что охотятся более изощренно или живут в условиях большего пресса со стороны хищников? Правда, едва ли изучение головоногих поможет понять истоки человеческого разума – уж слишком их разум не похож на наш. И уж вряд ли предки людей носили раковины, сбросив которые резко поумнели. «Нельзя утверждать, что есть только один путь развития интеллекта, – разделяет наши сомнения Амодио. – Могли быть разные пути».

Текст: Виктор Ковылин. По материалам: The Atlantic, The New York Times

Научные статьи: Trends in Ecology & Evolution (Amodio et al.; Mollo et al., Amodio et al., 2019)

Все права на данный текст принадлежат нашему журналу. Если вам понравилось его читать и вы хотите поделиться информацией с друзьями и подписчиками, можно использовать фрагмент и поставить активную ссылку на эту статью – мы будем только рады. С уважением, Батрахоспермум.

Вас также могут заинтересовать статьи:

Генетическая стратегия осьминогов и кальмаров не вписывается в животные стандарты

Триасовый кракен, талантливый убийца ихтиозавров

Панспермум: кембрийский взрыв из космоса и инопланетные яйца октопусов