Таллий или мышьяк



Осенью 2017 года 33-летний ведущий инженер-конструктор ПАО «Таганрогский авиационный научно-технический комплекс им. Г.М. Бериева» Константин Колесников ушел на больничный. Следом за ним — его начальник, руководитель специального конструкторского бюро (СКБ) Виктор Зубковский и табельщица Оксана Конома. Они сидели в трех соседних комнатах, дверь и коридор были общими.

— Я видела, как табельщицу Оксану вел под руку один из сотрудников. Ей стало плохо прямо на рабочем месте. Она была страшно бледная, еле передвигала ноги. Я очень сильно испугалась, — рассказала технолог Виктория Стецюк. — Потом стали перемещать людей из кабинета в кабинет. С коробками они ходили по этажам. Вскоре и я ушла на больничный, несколько дней я кашляла, не спадала температура. Из медсанчасти меня на «скорой» отвезли в городскую больницу №5. Мне поставили диагноз ОРВИ. Был канун Нового года, все были заняты праздником. После новогодних каникул я вышла на работу и с ужасом увидела, как в наш кабинет зашли люди в белых костюмах. Они приходили несколько раз. Нам никто ничего не говорил. Мы решили, что нашли какую-то гадость, туберкулез. Костя (Колесников) вышел тоже с больничного. Он был очень бледный. Все думали, что у него панкреатит. Но когда уже из других кабинетов люди стали болеть, у нас началась паника.

Наш начальник Виктор Зубковский категорически запрещал нам обсуждать тему болезней.

Потом он уже во второй раз заболел. Все три кабинета опечатали. А в марте меня уволили по сокращению. Но я хочу знать правду, что случилось на заводе?



В городской и областной больницах не могли поставить точный диагноз. Колесников и другие заболевшие сдали волосы и кровь на анализ в независимую лабораторию, где был обнаружен таллий, концентрации которого превышали допустимые значения в несколько раз.



Однако Роспотребнадзор не нашел таллия в кабинетах. Был найден мышьяк.



12 января специалисты Роспотребнадзора взяли пробы на анализ в четырех кабинетах, где работали пострадавшие. На следующий день, 13 января в 15.00 результаты проб были известны. Содержание мышьяка сильно превышало предельно допустимые концентрации.

«В кабинетах № 126Е; 126 В; 126Б корпуса № 43 и в кабинете №417 корпуса 10 обнаружено превышение содержания мышьяка и его неорганических соединений (при величине допустимого уровня не более 0,0003 мг/м3)», — говорится в решении Таганрогского городского суда от 22 января 2018 года , куда представил заключение Роспотребнадзор.

Больше всего мышьяка было в двух кабинетах: в № 417 обнаружено 0,0010+-0,0003 мг/м3 мышьяка. А в кабинете №126Б обнаружено 0,0075+-0,0011 мг/м3 мышьяка. Это превышение нормы в 25 раз.

Признаки отравления мышьяком: сильный кашель (поэтому заводские медики ставили диагноз ОРВИ), рвота, боли в голове и животе, судороги, отнимаются ноги, выпадают волосы.

В присутствии Виктора Фириченкова, и.о. гендиректора ПАО «ТАНТК им. Бериева» специалисты Роспотребнадзора составили протокол об административном правонарушении. Было вынесено определение о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении расследования. Дело было передано в городской суд. 22 января состоялось закрытое заседание.

Защитник завода Владимир Панин представил письменные возражения, где указал, что на заводе работает комиссия по установлению причин появления превышения содержания мышьяка и его неорганических соединений в помещениях. Работа в опечатанных кабинетах была приостановлена. Пока не установлена причина появления данных нарушений нет возможности и установить объем мер, для устранения их последствий. В настоящее время заключается договор на проведение исследований. Работают правоохранительные органы. Создана комиссия, в том числе, с привлечением сотрудников Роспотребнадзора, так как данная ситуация имеет явный криминальный характер.

«Приостановление деятельности завода, при отсутствии вины общества, будет являться несоразмерной», — указал Панин в своих возражениях.

Таганрогский районный суд 22 января вынес постановление по делу об административном правонарушении и наложил на завод штраф в размере 20 000 рублей.

На заводе провели субботник и генеральную уборку.



— Тараканов и крыс на заводе — ужас, — рассказал бывший конструктор завода Даниил Тонев. — Я сам находил в пирожках тараканов и в борще. Все давно жаловались на крыс. С ними давно и безуспешно боролись. Вот кто-то и решил травануть их советским мышьяком. Эх, людей жалко.

Завод не признает их пострадавшими, ведь тогда им придется платить пожизненную компенсацию и кто-то должен угодить за решетку за мышьяк.

Главный токсиколог Ростовской области Хугас Поркшеян сказал, что концентрация мышьяка в 0,0075 миллиграммов мышьяка «это много. Но все зависит от того, как долго мышьяк находился в помещении, сколько времени прошло с момента отравления, каковы особенности человеческого организма».

— Я помню, как в самом начале истории с таллием прозвучала версия о мышьяке, — сказал Поркшеян. — Был такой разговор, что мышьяк был найден. Мышьяк более серьезная проблема, чем таллий. Но сейчас речи не должно быть о мышьяке. Мы повторно брали у людей анализ на мышьяк (никто из пострадавших об этом анализе не говорит — Coda.). Мы не нашли мышьяк в организме у людей. У нас давно уже не используется мышьяк при борьбе с грызунами. Лучше забыть об этом мышьяке.

Роспотребнадзор на своем сайте не опубликовал результаты проверки, ограничившись лишь небольшим пресс-релизом о том, что таллий не найден.



Люди забеспокоились, что медики, полиция и руководство завода старались скрыть размеры беды. По городу поползли зловещие слухи.



Первой обратилась за помощью к обществу жена Колесникова. Она написала открытую петицию, в которой рассказала, что ее муж пережил клиническую смерть. А другие пострадавшие — Ксения Сергус и Инна Алейникова — обратились в независимые газеты. Жену Колесникова руководство больницы обвинило в клевете, мошенничестве и распространении «недостоверной информации, направленной на присвоение денежных средств путем злоупотребления доверием».



Городские медики пытались успокоить людей: «последствия отравления таллием, при своевременном его выявлении и лечении, с течением времени могут быть устранены организмом полностью даже самостоятельно», утверждалось в официальном ответе Таганрогской больницы на обвинения Колесниковой.

На экстренной пресс-конференции руководство города и завода пытались сказать, что ничего страшного не происходит. Все журналисты кричали про таллий, не зная о мышьяке. На главный вопрос — откуда отрава? — никто не ответил.

В одном из местных СМИ появилась версия о любовном треугольнике. Якобы любовница отомстила мужу, подсыпав ему таллий. Не выдержав критики в социальных сетях, эта история была вскоре забыта.

Неожиданно часть заболевших сотрудников стала отказываться от своей болезни.

— Было очень много людей, которые отрицали отравление, чтобы их не выгнали, — рассказал адвокат потерпевших Александр Попков. — Оксана Конома тоже отрицала, хотя в критическом состоянии ее видели несколько человек.

Арест Шульги



28 марта был задержан ведущий инженер-конструктор завода Владислав Шульга. 3 апреля он был помещен под домашний арест по решению Таганрогского городского суда. Шульга стал главным обвиняемым по статье 112 УК РФ, ч.2 п «а» (Умышленное причинение средней тяжести здоровью, не опасного для жизни человека). Он дал признательные показания.

А через полмесяца, 27 апреля Шульга от них отказался, заявив, что дал их под давлением.

В начале сентября его выпустили из-под домашнего ареста под подписку о невыезде, так предельный срок ареста по уголовным делам легкой и средней тяжести не может превышать шесть месяцев.



Тогда Владислав Шульга встретился с корреспонденткой Coda.



Шульга держит в руках бумажный самолетик, который его мама сохранила с детских лет

— Я окончил Таганрогский радиотехнический институт с красным дипломом по специальности «Самолетостроение». Приглашали работать в конструкторское бюро американской компании Boeing. Но остался в родном городе, верил, что знания нужны родным авиастроителям, — рассказал Шульга. — 28 марта я пошел на почту забирать извещение из суда (Шульга судился с адвокатом Сагилем Махмудовым из-за дорожного конфликта — Coda). Когда выходил из почты, мне загородил дорогу нетрезвый мужчина. Он побежал за мной, схватил за рукав. Впоследствии выяснилось, что это был Константин Сиротин – подставное лицо. Он много раз привлекался сотрудниками полиции в качестве понятого: это подтверждено приговорами Таганрогского городского суда.

Сразу же на тротуар въехал полицейский УАЗик. Два полицейских запихнули меня в машину, отобрали телефон. Доставили во второй отдел полиции. Отобрали ключи от квартиры, паспорт.

— Мне же положен телефонный звонок, — говорю я полицейским.

— Вы у нас просто задержанный и звонок вам не положен.

С меня сняли ремень, шнурки и запихнули в камеру. Запах — ужасный: экскременты в углу.

В камере уже сидел один человек — Геннадий Хизриев. Мы стали общаться с ним, стали друг друга расспрашивать, кто за что посажен. Гена сказал, что его взяли за то, что он пил пиво в неположенном месте.

На следующий день меня повезли в суд. Перед заседанием показали протокол об административном нарушении за мелкое хулиганство, которое я совершил перед почтой. Хотя никакого нарушения там не было. Я пытался сказать, чтобы нашли и допросили того пьяного мужчину, что приставал ко мне — меня никто не слушал.

В ходе заседания, 29 марта, секретарь Таганрогского городского суда принесла судье Владимиру Рыжкову сотовый телефон.

— Да, я сейчас его слушаю, — ответил кому-то по телефону Рыжков, — Я сделаю, как вы просите.

После перерыва, судья вынес постановление об аресте на семь суток (ч.1 ст. 201. КоАП РФ).

На следующий день меня повели в комнату для допросов. Кочаргин и Алиев — два оперативника сразу же стали меня расспрашивать о моей работе:

— Знаешь, что у вас там произошло, — сказал Кочаргин. — Я знаю, это ты отравил людей. Ты должен написать признание.

Я был шокирован. Как будто молотком по голове ударило.

Второй следователь Алиев предложил мне пройти обследование на полиграфе. Я согласился. Но Кочаргин разозлился на Алиева и выгнал его из кабинета.

Кочаргин еще раз повторил, то он ждет признания от меня. Дал срок — один день.

Я вернулся в камеру. Гена, мой сокамерник, стал давать советы, чтобы я признался:

— Что-то ты весь зеленый, плохо выглядишь, — говорил Гена. – Подпиши бумагу, а то на суде тебе дадут в два раза больше. У меня так получилось.

Гена все время рассказывал, как могут пытать, если не признаешься. Мне не давали спать. Мощная белая лампа горела в камере день и ночь. Гена постоянно курил.

Каждый день меня вызывали на допрос. Следователь Кочаргин все время говорил: «Сознавайся! Сознавайся!». На пятый день допросов он сказал, что у меня дома был обыск, из ИВС я не выйду, свою мать больше не увижу: ее тоже привлекут по ст.228 УК РФ (Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств).

2 апреля Кочаргин сообщил, что у меня дома нашли тиосульфат натрия. Якобы я применял его в качестве антидота от отравления солями тяжелых металлов. Но мы с мамой его давно купили на рынке. Это большой кулек с грязной солью. Он был нужен для стяжки, которую мы сами делали в новой квартире: тиосульфат – ускоритель отвердения в бетоне.

И тогда же следователь сказал, что если я буду упорствовать, «мы найдем в вашей одежде наркотики». А это будет уже совсем другая статья.

Потом меня еще раз вызвали в другой кабинет. Там сидели трое: прокурор города Таганрога Константин Фролов, начальник УМВД Валентин Кондратенко и еще человек в штатском.

— Вы должны сознаться, — говорил прокурор. — Если вы сомневаетесь в наших возможностях, то вспомните звонок судье, после которого вам дали семь суток.

Прокурор пообещал освободить меня под подписку о невыезде, если я дам признательные показания.

— От нас Москва требует представить виновного, тебя ждут крупные неприятности, — давил Кондратенко.



Я был в замешательстве. Маму больше всего жалко было. Мне нужно было время, чтобы найти опытного адвоката, я решил написать признательные показания так, чтобы потом отказаться от них.

Я изменил свою подпись, намеренно указал неправильное местоположение кулеров с водой, куда якобы я подсыпал таллий.

Шульга нарисовал для Coda схему четвертого этажа корпуса, где он работал. На схеме видно неправильное место расположение бутылок, которое он указал в своем признании.

Написал, что извлек таллий из припоя, хотя сделать это невозможно, да и припой у меня был без примеси таллия.

На следующем судебном заседании меня отправили под домашний арест. Я получил время: 23 апреля, когда нашли хорошего адвоката, я отказался от своих показаний. Это стало основанием для следователей отправить меня на психиатрическую экспертизу в амбулаторных условиях. 4 мая меня привезли в Ростов, в психоневрологический диспансер. Врачи в заключении написали, что я на вопросы отвечал кратко и уклонялся, хотя в отвечал развернуто и подробно. «Что у меня почти нет друзей, достойной женщины не встретил». Но у меня много друзей. А не женат по причине долгого отсутствия собственного жилья и тяжелого материального положения в молодости. Все мои друзья и девушки, состоящие со мной в отношениях, готовы подтвердить эти сведения.

В заключении указано: «Лицо гипомимично, почти маскообразное, пантомимика (так в документе — Сoda) сглажена».

В 14.30 врачи закончили тестирование и в этот же день вынесли два предварительных диагноза «шизофрения?», «расстройство личности?». Под вопросом. Чтобы их убрать, назначена экспертиза в условиях стационара.

18 октября будет суд, на котором мы будем опротестовывать назначение стационарной экспертизы, так как считаем, что первая экспертиза сфабрикована.

Сотрудники завода считали арест Шульги ошибкой.

— В виновность Владислава я не верю. Он очень грамотный технически человек, — говорит Ольга Назаренко, инженер конструктор второй категории, проработала на заводе больше 40 лет, 30 ноября 2017 года была сокращена. — Быстро принимает решения. Он хороший техник. Я не верю, что он мог такое сделать. Добрый, отзывчивый. Выбирает мгновенно главное, всегда правильно делал выводы и заключения. Он видел суть.

— Шульга вернулся на завод, а в обед его попросили написать заявление на отпуск, и охрана выставила его за ворота, забрав пропуск, — написал Виктор Минор в Контакте. — Вина человека, да и вообще его причастность к произошедшему не доказана, а на заводе уже все решили без суда и следствия.

— Это и было понятно с самого начала, чтобы руководству прикрыться, нашли подходящего клоуна — скандальную личность, — считает заводской дизайнер Наталья Горбанец.

Радиоактивный след

— На мой взгляд, — говорит Шульга, — на заводе случилось две беды. Первая — было отравление. Вторая беда — что-то произошло на производстве. У нас самолеты летают с ядерными ракетами Х-101/Х-102 и ракетами средней дальности Х-50.

Могло случиться что угодно. Была какая-то утечка. Был еще след, который нанес ущерб здоровью людей.

Возможно, что этот след – радиоактивный.

Завод с 2016 года вошел в перечень лицензиатов Роспотребнадзора, использующих источники ионизирующего излучения. И сразу же завод получил предупреждение о нарушении лицензионных требований.

Эти нарушения не были исправлены — в первом полугодии 2017 года завод оштрафовали.

Когда в начале 2018 года по заводу пошли слухи о массовом отравлении, руководство объявило о проведении субботника. Приказали всем выйти на работу 13 января. Сделать влажную уборку всех кабинетов. Выбросить все лишние приборы.

Впрочем, специалисты из Роспотребнадзора нашли в кабинете у Константина Колесникова два радиоактивных прибора, которые он не смог вовремя убрать потому, что был в больнице.

В распоряжении редакции Coda есть решение таганрогского районного суда от 14 марта 2018 года. Истец – Территориальный отдел Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Ростовской области в городе Таганроге.

Ответчик – ПАО «ТАНТК им. Бериева».

В резолютивной части решения сказано: «11 марта 2018 года на основании экстренного извещения МУЗ «ГБСМП» о случае острого отравления химической этиологии работника ПАО «ТАНТК им.Бериева» при проведении дозиметрического контроля в помещении кабинета зам. начальника СКБ (комната №417, корпус №10) были обнаружены два техногенных источника ионизирующего излучения, фрагменты авиационного тумблера ЗППН-45 и шкала-цилиндр ТЦТ-9. Мощность эквивалентной дозы гамма-излучение на поверхности каждого прибора достигает 4,1 + 1,2 мк3/час».



Впрочем, суд прекратил производство по делу потому, что ответчик — завод — утилизировал радиоактивные приборы своими силами. Сколько времени они находились в кабинете? На этот главный вопрос никто не ответил

— Приехал специальный робот-погрузчик, взял «железной рукой» сейф, бросил в ковш и увез закапывать в специальный ядерный могильник, местоположение которого мы не знаем, — рассказал Шульга.

— В моем кабинете была «санитарная обработка», — подтвердил Константин Колесников, тот самый заместитель начальника СКБ, у которого нашли два радиоактивных прибора. Он больше всего пострадал от отравления.

Однако от дальнейших комментариев по поводу радиации Колесников отказался.

Однако, по словам независимого эксперта, заведующего клиническим отделом радиационной медицины биофизического центра им. А.И. Бурназяна, доктора медицинских наук Валерия Краснюка, указанные уровни гамма-излучения на поверхности приборов допускаются для производственных помещениях. Уровень радиации резко снижается на расстоянии несколько сантиметров и тем более метров от источника и не представляет опасности для персонала. Предельная доза облучения персонала не должна превышать 50000 мкЗв/год, согласно действующим в РФ нормам радиационной безопасности. Имеющиеся уровни облучения не могут вызвать лучевую болезнь вне зависимости от продолжительности контакта с источником излучения.

Между лучевой болезнью и интоксикацией таллием имеется всего один общий симптом — выпадение волос. Другие проявления этих болезней существенно отличаются, что позволяют специалистам без особых затруднений их дифференцировать.

Карта ТАНТК нашлась на сайте таганрогской администрации, на заводе ежегодно проводятся дни открытых дверей. Поверх этой схемы Владислав Шульга отметил, где именно находились жертвы отравлений на территории предприятия

Цеха №20, 21 — сборочный цех самолетов Бе-200 и А-50. В цехе №21 работал слесарь Максим Терещенко, который 30 декабря 2017 года неожиданно умер от отека головного мозга. Симптомы заболевания, по свидетельству его матери, были очень похожи на отравление или лучевую болезнь. Слабость. Тошнота. Кашель. Облысение. Но сегодня его матери не разрешают провести независимую медицинскую экспертизу.

Цех №6 — сборочный цех продукции военного назначения. В этом цехе несколько рабочих показывали Владиславу Шульге на смартфонах копии медицинских. заключений, в которых было зафиксировано повышенное содержание таллия в организме. В дальнейшем рабочие отказались показать эти медицинские заключения, боясь увольнения.



СКБ (специальное конструкторское бюро) — место работы Владислава Шульги. В этом здании работали зам. начальника Константин Колесников, табельщица Оксана Конома и начальник СКБ Виктор Зубковский. Место обнаружения мышьяка и радиоактивных фрагментов авиационного тумблера ЗППН-45 и шкалы-цилиндра ТЦТ-9.

ОКБ (Отдел конструкторского бюро). Второе место обнаружения мышьяка.﻿ Стрелками показано расположение кабинетов отдела правового обеспечения (юристы, где было шесть пострадавших) и контрактно-договорного отдела (около 20 пострадавших).

По официальным данным, количество заболевших достигло около 50 человек. Но точных сведений нет.

— На заводе люди часто стали болеть онкологическим заболеваниями, — рассказала Ольга Назаренко. — Волосы у людей выпадали. И у меня тоже. И у моих знакомых. Но мы никуда не ходили проверяться.

Один раз я пошла в заводскую поликлинику. Врач сказал, что у других людей еще больше выпадали волосы — они ничего не получили от завода. Вот у нас руки и опустились. Поэтому мы никуда не пошли. Никакие анализы не сдавали. Хотя иногда самочувствие неважное.

— Есть или нет радиация на заводе, я не могу сказать. У нас никогда не было дозиметров, — говорит Максим Багрич, инженер-конструктор, проработал на заводе около шести лет в конструкторском бюро №2. — Знаю, что таллий используется в производстве, в «грибах» (так мы между собой называем самолет А-50). А также таллий есть в бортовых лампах при сборке самолетов Бе-200, Ил-76, Су-3 и других модификациях. Думаю, нынешнее руководство допустило недосмотр и халатность.

Срок следствия по делу Шульги продлен до 6 ноября. Он — главный подозреваемый. О других следственных действиях из открытых источников ничего не известно.

— Неужели у следствия нет других версий? — спросила корреспондентка Сoda адвоката Александра Попкова.

— Это нас больше всего напрягает в деле, — ответил он. — И полиция, и следственный комитет просто вцепились в Шульгу и больше ничего не делают. Несколько отравившихся специалистов написали коллективное обращение в следственный комитет с просьбой возбудить дело по ч. 2 ст. 293 УК РФ (халатность). Им отказали.