До падения Берлинской стены тайная полиция Восточной Германии признавала панков самым опасным молодёжным элементом в стране и ключевым звеном антиправительственной деятельности. За сторонниками субкультуры велась слежка, их преследовали и арестовывали, о чём свидетельствуют снимки из архива спецслужбы и иллюстрированное руководство секретной полиции по выявлению «отрицательно-декадентской молодёжи в ГДР».

В докладе правительства Восточной Германии о «Предварительных результатах анализа молодёжи» от 12 января 1989 года власти назвали панков главной проблемой, обвиняли их в создании «серой рыночной экономики», а также в образовании сферы коммуникаций и национальной сети для обмена информацией и идеями. Восточногерманские чиновники отмечали, что панки, эмигрировавшие на запад, вовлекались в анархистские и левые экстремистские круги, которые, в свою очередь, культивировали связи с теми, кто оставался на востоке.

В тему восточногерманского панка погрузился писатель и переводчик Тим Мор в книге «Дом, сгоревший дотла» (Burning Down The Haus). На страницах «Уолл-стрит джорнэл» в рецензии к изданию пишут:

«Всё началось с горстки восточноберлинских подростков, которые услышали "Sex Pistols" по британскому радио, вещавшему для военнослужащих в Западном Берлине, а закончилось крахом восточногерманской диктатуры. Панк-рок был открытием, изменившим жизни: в авторитарном государстве, где будущее было предопределено, панк с его неприятием общества и самостоятельным подходом к созданию нового посеял семена переворота.

Эти дети стали заметнее, когда начали формировать группы, и превратились в объект преследования сил безопасности, включая страшную тайную полицию Штази. За ними следили друзья и родственники; их исключали из школ и увольняли с работы; тайная полиция избивала их и заключала в тюрьмы. Но вместо того, чтобы сломиться и сдаться панки сопротивлялись, сыграв незаменимую роль в подпольном движении, которое помогло разрушить Берлинскую стену».

В 1980-е годы панки начали формировать группы и привлекли внимание подразделения уголовной полиции K1 и Штази, инициировавшей слаженную политику репрессий. С самого начала внедрения жёстких мер примерно 250 панков принудили подписать документы, согласно которым они идентифицировали себя как потенциальных криминальных элементов. В разгар преследования субкультур многие панки едва появлялись на публике, как тут же оказывались на допросе.

Сотрудничая со Штази, уголовная полиция стремилась решить проблему панков, исключив их из общества. Ввели полный запрет на появление представителей субкультуры в барах, кафе, ресторанах и молодёжных клубах. Любое учреждение, уличённое в игнорировании запрета, рисковало лицензией.

Иногда панков задерживали на том основании, что они не были похожи на свои официальные фотографии в документах. Тогда им выдавали удостоверения личности, которые не позволяли пересекать границу с другими странами Восточного блока и ограничивали возможности передвижения даже в пределах ГДР.

Многие регулярно получали повестки в полицейские участки, где их допрашивали на тему политических убеждений и круга друзей, надписях на их значках и одежде. В начале 1980-х годов тайная полиция оценивала общенациональное число панковских «сторонников» в 1000 человек. «Сочувствующие» панкам, которых «узнавали по внешнему виду», достигали численности 10 000 человек в стране с 15 миллионами жителей.

Хотя это не единственная субкультура, преследуемая Штази. Выше иллюстрация 1985 года, служившая руководством для определения «типов негативно-декадентских молодёжных культур в ГДР», которую опубликовал в Twitter музыкант и писатель С. Александр Рид. На ней среди неугодных тедди-бои, готы, металлисты, новые романтики.



Фото панка по имени Спайч с камер наблюдения Штази. Полицейские вытащили его из трамвая, избили и отрезали ему ирокез.

Смотрите также: