Позднесоветская официальная риторика – в том ее виде, который я помню в детские и школьные годы, – была полной противоположностью. Тот «авторитетный язык» (см. книгу А. Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось») был построен на эзотерических формулах, крайне трудных для восприятия и, кажется, для него не предназначенных. Тот язык не то что не щекотал нервы, а их вовсе никак не затрагивал. Когда мне на глаза попадается советская газета, я вчитываюсь в ее язык с искренним любопытством – когда я жил в том времени, он проходил мимо меня, но я все-таки его помню: «Вахта урожая», «Животноводству – ударный фронт!», «Дальнейший рост внутренней зрелости, идейности трудящихся».