Любомир Гузар: Если мы думаем, что теперь можно объединиться за три часа, то обманываем себя 9 августа 2014, 10:00

Экс-глава Украинской грекокатолической церкви архиепископ Любомир Гузар дал украинцам совет, что надо сделать в первую очередь, чтобы наладить свою жизнь

Архиепископа-эмерита Любомира Гузара часто называют среди самых авторитетных людей в Украине, чей голос слышат на всех социальных ступенях, в том числе в правительстве и Администрации президента.

В течение десяти лет Гузар возглавлял Украинскую грекокатолическую церковь, которая входит в первую тройку по количеству верующих в стране. В 2011‑м он оставил свой пост по состоянию здоровья и поселился в тихом и зеленом селе Княжичи недалеко от Киева.

Архиепископ редко покидает свой дом, просторный и светлый, в котором немалую часть занимают книги — религиозные и светские. Здесь, в небольшом личном кабинете, он и встретил НВ.

Несмотря на солидный возраст, в разговоре Гузар жив и внимателен, его юмор добр, а непосвященный не сразу поймет, что он незряч.

“Я уже на том этапе жизни, как у нас говорят, за горой”,— размышляет он просто о том, почему ему интересно только главное и отчего сложное для него давно очевидно.

Война ужасна, но в ней есть и вызов для нашего народа, привыкшего ничего не делать со своей судьбой. Сегодня мы вынуждены меняться. До этого многие из нас были советскими людьми, которые привыкли к тому, что они ни о чем не думают, обо всем заботится государство, а их главная задача — потреблять.

Никто не брал ответственности на себя, нужен был идеально пассивный гражданин, которого так специально воспитывали.

А потом пришла независимость, и мы потеряли советские блага, но не изменились внутренне — все так же моя хата была с краю. Но сейчас нас окончательно разбередили.

Сегодня люди начинают действовать: посмотрите, сколько благотворительных акций — посылают бойцам еду, одежду. Нам важно понимать: если мы не будем что‑то делать, что‑то доброе и хорошее, из нас ничего не выйдет. Мы же 20 лет ничего не делали — или делали очень мало.

Сегодня война в Украине справедливая, потому что она оборонная, и мы, как христиане, имеем право обороняться. Конечно, мы можем и не обороняться, я могу сказать: ты меня ударил по левой щеке, а я тебе подставляю правую. Но это всегда выбор, и мы можем выбирать оборону, особенно когда у нас есть обязательства перед теми, с кем живем и кого любим.

Например, отец не может стоять безразлично, когда бьют его жену и детей. Он должен защищать их, это его обязанность. И когда на нас идут с оружием, мы не можем в ответ закидывать противника подушками.

Сейчас многие говорят зло о жителях Луганска и Донецка. Это смешно и глупо. Разве они не наш народ? Кто дал право говорить, кто нам приятнее, а кто — нет? Они наши соотечественники, им надо помочь, поддержать, они же были долгое время брошены нами, а мы этого не замечали.

Несмотря на большие перемены, мы не хотим бороться со сложностями и запрограммированы отталкивать друг друга — ах, раз вам не нужен был наш Майдан, то отделяйтесь в автономную республику. Это все надуманное, а если мы поддерживаем такое глупое мышление, вновь бежим от трудностей, то будем за это отвечать.

Архиепископ редко покидает свой дом, просторный и светлый, в котором немалую часть занимают книги - религиозные и светские / Александр Медведев

Часто говорят: они нам создают проблемы. Но не люди с востока страны создают нам проблемы, а тот, кто их долго готовил к тому, чтобы появились такие проблемы. 20 лет назад дончане и луганчане тоже голосовали за единую и независимую Украину, и, переживая все, что сейчас происходит, всю эту сепарацию, они начинают понимать, что этот сепаратизм не на их пользу.

Это не для них, это для кого‑то другого, и народ все меньше поддерживает сепаратистов, если вообще когда‑то поддерживал, они понимают, что они им не братья, а враги, которыми управляет кто‑то другой.

Потому давайте дадим им почувствовать, что они не только часть единого народа — они любимы нами. Представляйте их как людей и братьев, не старайтесь им что‑то внушать, дайте им возможность работать, воспитывать своих детей, развиваться, обеспечьте им медицинское обслуживание, школы, чтобы шахты были безопасны, одним словом — давайте позаботимся о них.

Важно показать приветливость, воспитать ее в себе — искреннюю приветливость, чтобы у человека появилась мысль: мы же принадлежим к одному народу, зачем нам куда‑то убегать?

Даже в такие тяжелые времена церковь не должна идти в политику, и политика не должна идти в церковь. Мы должны работать вместе как партнеры, поскольку мы служим одному народу.

Что должна делать церковь? Проповедовать справедливость, честность и общественные ценности. Церкви важно быть собой, потому что церковь — не человеческая, а божественная организация, которая существует среди людей.

Церковь старается сохранять те идеалы и те основания, которые оставляют ей право быть домом Бога. Церковь может сказать: уважаемые политики, мы не создаем партий, но мы хотим напомнить вам, что ваша задача — служить народу, а не зарабатывать деньги.

Когда я встречаюсь с политиками, спрашиваю: господа, вы помните, что быть политиком — это одно из наилучших призваний? Они обычно удивлены тем, что священник говорит так.

Потому что у вас есть обязанность служить,— продолжаю я,— вы можете и должны сделать много добра. Ваше задание — не создавать группы приближенных и накапливать деньги, а служить народу.

Церковь должна и может прийти в село и сказать людям: давайте честно работать, хорошо, давайте уважать друг друга, а не обманывать — это важное послание церкви.

А государство должно работать в том же направлении, что и церковь, создавая условия, в которых люди могли бы жить честно.

Я не думаю, что сейчас время приглашать в Украину мировых моральных авторитетов. Мы часто хотим, чтобы кто‑то нам что‑то говорил. Когда приезжал Иоанн Павел II и говорил, как важно любить свою землю, Украину, семью, я уверен — люди его слушали с большим вниманием и воодушевлением. Но нужно ли нам во время кризиса ждать кого‑то извне? Где же наши головы?

Действовать нужно самостоятельно

У нас есть разум, и мы можем сами догадаться, что нужно делать. Действовать нужно самостоятельно. Нужно ли быть для этого философом, может, достаточно и хлопского нашего ума?

Сейчас объединение церквей в Украине невозможно, это долгий процесс. 1000 лет назад князь Владимир принял христианство, за эти 1000 лет мы успели поделить церковь, как много времени прошло.

Если мы думаем, что теперь можно объединиться за три часа, то обманываем себя. Необходимо много времени, усилий, воли, чтобы вернуться к объединению, это нелегко.

Сегодня у нас четыре ветви христианской церкви — три православные и одна католическая. Думаете, их просто объединить? Это возможно только через 20–25 лет, когда мы придем туда, где нам нужно быть для единства.

Для объединения церквей прежде любых переговоров важно стать христианами, создать христианское сообщество. Когда я жил недалеко от Львова, у нас был монастырский автомобиль, и его время от времени нужно было ремонтировать, мы обращались к механику, который очень хорошо его чинил. Как‑то один из нас спросил его: почему вы так хорошо работаете?

Он ответил: потому что я христианин. Он, как христианин, старался честно исполнять свою работу, с верой в то, что так и должен поступать каждый человек. Но мы так не делаем, потому что привыкли не тратить сил, не очень качественно выполнять то, что есть частью нашей жизненной задачи.

Если есть добрая воля с обеих сторон, россияне и украинцы не разойдутся навсегда. Но тяжело говорить с тем, кто с вами говорить не хочет, а посылает вам в ответ пулю. Разговор, беседа — это работа двух человек.

Мы говорим: чтобы танцевать, нужны двое, и для того, чтобы говорить, также нужны двое. А если у обоих нет желания разговаривать, то из этой муки хлеба не будет.

Было бы очень хорошо, если бы мы все‑таки начинали говорить, ведь воевать нет причин, но де-факто есть агрессия, которую мы не вызывали, мы только видим, откуда она пришла, и пока она не прекратится, разговора не будет. Сейчас, к сожалению, в ход идут танки и ракеты.

Людей, которые понимают только силу, нужно силой контролировать

Я не политик, но думаю, что людей, которые понимают только силу, нужно силой контролировать. Мы видим, что западный мир не хочет воевать, он применяет санкции и хочет надеяться, что Россия, Кремль не решатся идти на них. Иначе придется воевать, пока мы не поубиваем друг друга.

Объединительная идея Украины — это и есть совместное глубокое понимание того, что сейчас происходит, общие усилия, направленные на то, чтобы жить нормально. Сегодня люди впервые думают: как я могу сосуществовать с другим, не только его использовать, но и жить рядом с ним? Ведь каждый раньше жил для себя. Как же теперь сделать так, чтобы каждый жил, учитывая других? И тут важно основательно перевоспитывать народ.

Все мы должны этим воспитанием заниматься — государство, церковь, каждый гражданин.

Посмотреть вокруг себя и сказать: подождите, рядом со мной кто‑то есть, что я могу сделать для него? Конечно, церковь и государство — катализаторы такого процесса, но почувствовать должны мы все.

Недавно мы всему миру показали, что любим свободу, что хотим жить в справедливом государстве, это был манифест того, что мы хотим чести и достоинства. Но достоинство — это не иметь выгоду только для себя, а так жить, чтобы каждый в нашем государстве чувствовал себя человеком.

Майдан был настоящим, он пробудил нас. Но это не Майдан уже, а пародия

Никто в Европе не ждал такого от Украины, этот Майдан был настоящим, он пробудил нас, и теперь нужно это пробуждение продлить, а не кормить кого‑то на Крещатике, это не Майдан уже, а пародия.

Все должны уйти с Майдана и реализовывать его идеалы, за которые боролись, в своем окружении, семье. Вот это и есть Майдан.

Два дня назад в Зарванице мы праздновали 25 лет освобождения Украинской грекокатолической церкви от гонений, нашу церковь долго притесняли, она жила в подполье. Но за эти годы мы приобрели определенную духовную легитимацию, которую еще не смогли до конца проработать.

У нас собралось много этой духовной энергии, и ее важно применять в практической жизни. И мне кажется, что до сих пор мы не делали достаточно, не использовали своей духовной энергии.

Вот пример: в Западной Украине много грекокатоликов, в воскресенье они идут в церковь, и церкви полные — это хорошо.

Приезжают люди из Америки, Западной Европы, все восхищаются нашей религиозностью. А теперь вопрос — а такие ли мы добрые христиане от понедельника до субботы?

Даем ли мы взятки, честно ли работаем, стараемся ли максимально использовать на добро данное нам, заботимся ли о развитии наших семей? Потому мне кажется важным, чтобы мы хорошо работали и жили от понедельника до субботы и в повседневной жизни тоже.

Моя главная забота сейчас — хорошо умереть. Я уже ни о чем для себя не мечтаю, но я хотел бы видеть, что мы шаг за шагом преодолеваем трудности, которые встают перед нами, по мере сил стараюсь что‑то для этого делать. Но я уже, как у нас говорят, за горой. Равно далек от несчастья и счастья.

Я хочу, чтобы все было на своем месте в нашей стране. Делаю, что могу. Вот, поговорил с вами.