Володя

Я живу в реабилитационном центре «Дом надежды на Горе». Классная вещь, много людей спасли. Чудо делают. У нас сейчас ремонт, нормальную стиральную машинку убрали в кладовую. Но стираться надо — вот, пришел сюда.

А так нормально у меня все, жив-здоров — самое главное, трезвый. Мы, анонимные (имеются в виду анонимные алкоголики и анонимные наркоманы. — Прим. ред.), знаете, как говорим: чем духовность от религии отличается? Религия — для тех, кто боится попасть в ад. А духовность — для тех, кто оттуда вернулся. У нас у каждого бог свой. Кто бы его как ни называл. Я крещеный, ношу крестик — но бог у меня личный: я могу поругаться с ним, могу обматюкать. У моего бога есть чувство юмора: он по-своему прикалывается.

У нас немного другой взгляд на мир. Счастье — оно в жизни этой. Мы счастливые люди. Я вот в фейсбуке нашел одну вещь интересную: опрашивали больше миллиона человек о том, что такое счастье. Я думал, скажут — деньги, еще что-то... Оказалось, счастье для людей — это семья, друзья. Я был удивлен, что многие понимают, что такое счастье.

Всякое бывало, конечно. Я верующий, крещеный, не мог жизнь самоубийством покончить. Перепробовал экстрим: разгонялся на машине, въезжал в стену. Не чтобы убиться. Поломался — ну ничего, нормально. Значит, это для чего-то нужно. Для чего — не знаю. Не помню, как этот фильм называется: там про женщину, которая прожила всю жизнь для того, чтобы просто подать салфетку другому человеку в ресторане. Может, и у меня цель жизни — дать прикурить кому-то на улице?

Вообще я из Астрахани — паспорт получил и ударился в туризм. Когда понял, что с наркотиками далеко зашел, пытался бежать от себя. Пол-России проехал. От себя не сбежишь. В жизни не забуду: в Пятигорске пришли к экстрасенсу какому-то. Я с бодуна, меня трясет. Он колдовал-колдовал. Нас человек 15 там было. Все вроде втыкают. А у меня одна мысль: скорей бы деньги в кармане — выйти и опохмелиться.

Раз 20 за свою жизнь кодировался. Но это такая чепуха. Не верю я в это. Лучше, чем система «12 шагов» (система, разработанная для реабилитации и лечения людей с любыми формами зависимости. — Прим. ред.), в мире ничего не придумали. Она подходит от всего. Вот, все хочу на собрание сексоголиков сходить. Мне интересно, как у них срыв происходит.

Многие анонимные совсем не бомжи какие-то. Есть и богатые, и знаменитые. У кого-то это генетическое. У меня нет. Вот вчера был День матери (разговор происходил 28 ноября. — Прим. ред.), моя мать вшестером с подругами бутылку водки не могла уговорить. А мне палец, смоченный спиртом, покажи — и через два дня вы меня не узнаете. У меня у самого почти в каждом городе — семья. Я отца в глаза не видел, от своих детей тоже прячусь.

Я видел людей со сроком трезвости 20 лет. Но они все равно больные и знают это. Мы больные на всю жизнь.