В первой части мы показали общие тенденции в системе давление на нас военной мощью РФ. В этой части мы посмотрим на один из этих символов, глазами очевидца, проходившего службу на этом легендарном корабле и посмотрим, насколько его рассказ отличается от того, что пишут в официальных источниках. Далее – слово очевидцу.

“С путеводителем по Ковчегу

Сначала — небольшая характеристика размеров и общего расположения единственного российского авианосца.

Полное водоизмещение «Кузнецова» сейчас, вероятно, уже превысило 60000 т. Его наибольшая длина — более 300 м, ширина — 72 м.

Главная энергетическая установка корабля, по воле различного рода руководителей из нашего недавнего прошлого сделанная котлотурбинной, а не атомной (как у американцев) — четырехвальная, суммарной мощностью 200000 л.с., обеспечивала ранее скорость 29 узлов (но это было в далеком 1990 г.).

Корабль имеет 8 ярусов надстройки, 7 палуб и 2 платформы, носовые и кормовые МКО (по 4 котла и 2 ГТЗА в каждом), 5 энергоотсеков (с дизель- и паротурбогенераторами); ангар длиной более 150 и шириной 26 м, занимающий по высоте пространство между 2-й и 5-й палубами и соединенный с полетной палубой двумя самолетоподъемниками размером примерно 14х16 м (если бы не их бортовое расположение, поднять из ангара или опустить в него наши Су-33 длиной около 21 м было бы просто невозможно), целых 6 камбузов, карцер и собственную гауптвахту.

Пожалуй, вполне достаточно для повествования, целью которого является не техническое описание корабля, а очерк его “социального положения”.

Для удобства весь корабль поделен на “схода” — от 1-го до 53-го. Такая же система применялась и на кораблях пр. 1143. Тем, кто там не был, объясняем: все трапы (кроме “острова”) пронумерованы; при этом трапы, располагающиеся друг под другом, несут один номер, четные по левому борту, а нечетные — по правому.

Пример. Допустим, надо послать гонца — “золотые копыта” (прошу прощения, защитника отечества, т.е. матроса) на командный пункт связи (КПС). А он, матрос, хоть и отслужил год, так и не знает, где этот КПС находится (обычное явление). Тогда ему следует сказать: “Ступай на 17-й сход, 4-я палуба, в КПС”.

Теперь погуляем по кораблю. Сначала поднимемся на борт авианосца по трапу. Он находится в районе миделя по правому борту (если «Кузнецов» стоит в заводе). На площадке правого трапа (4-я палуба) нас встретит вахтенный офицер по трапу, с кортиком, и морской пехотинец — со штык-ножом. Если сделать “уставное лицо”, вполне можно сойти за своего (документы на трапе проверяют редко) и войти на корабль. Поднявшись на 3-й ярус надстройки (жилой), начнем осмотр отсюда.

Здесь в одноместных каютах живут помощники командира и командир ЭМБЧ (“старший механик”). Спускаясь ниже, на трапе упираемся в “блок-пост”. Об этом явлении стоит поговорить отдельно, тем более, что такого вида вахты нет ни на одном другом корабле. “Блок-пост” — это матрос срочной службы, который выполняет роль сторожа определенного участка (палуба, трап и т.д.), находящегося в его заведовании. Сторожит он вовсе не секретные объекты, а электрические лампочки, пожарные рукава, огнетушители, стенды, колокола громкого боя и т.д. А поскольку матрос может уснуть, уйти, наконец, у него могут ночью отнять это богатство, делается еще и подстраховка. Так, огнетушители и пожарные рукава можно вообще не выставлять — и действительно, вы нигде не найдете их на корабле. Исключение составляют только время “высочайших” смотров, когда корабль обходят “Е.И.В.” со свитой (командир, старпом и т.д.). Тогда выставляется все, что есть, а “блок-посты” обязательно удваиваются. Пытливый читатель может спросить: “А как же лампочки? Ведь их не снимешь, иначе как ходить в полной темноте?” Спешу успокоить: эта проблема давно уже решена на высоком идейно-техническом уровне. Лампочки: а) приклеивают эпоксидной смолой; б) приматывают проволокой — желательно колючей; в) подводят ток к проволоке или плафону. Все это применяется, как правило, в комбинации. И все равно, эти чертовы лампочки воруют.

Вернемся к нашей прогулке. Ярусом ниже проживает командир и флагманы, здесь — “блок-пост”, а значит — свет и ковры. Спустимся на вторую, галерейную палубу, расположенную между ангаром и полетной палубой. Здесь есть “блок-посты”, а значит, есть свет. Но не стоит обольщаться, ибо БЧ-5 всегда готова “помочь”, поэтому фонарик (без него тут никуда) надо держать на “товсь”. Спустившись на палубу ниже, пройдем по 3-й палубе левого борта (она проходная от носа до кормы). Здесь тоже “блок-посты” и свет.

Теперь включим фонарик и спустимся еще ниже… Здесь мы станем свидетелями очередного авианосного чуда, делающего этот корабль непохожим ни на один другой. Вы можете идти по залитой светом чистой 3-й палубе, но стоит только спуститься ниже, как вы попадаете в “катакомбы” — с развороченными постами, брошенными каютами, все это — без света и очень часто затоплено (иногда сточными водами, так что запах “высококачественный”). Ниже — то же самое. Конечно, такое не везде (не более 60% сходов ниже 3-й палубы). Если вы окажетесь на освещенном сходе, значит, там кубрики или склады службы снабжения.

Спускаемся еще ниже, в трюма. Там все в мазуте и воде, там и тут — кучи мусора (нести его на причал далеко, да туда и пускают только в определенное время, а приборка на корабле делается всегда, вот и кидают мусор в трюм). А знаете, сколько у нас мазута и воды в трюмах? Сколько, сколько? 50 т, говорите? Простите, это несолидно. Ведь мы — авианосец, а не какая-нибудь канонерка. Тогда 500. Ну что, внушительно — почитай, 10 железнодорожных цистерн. Все равно неверно — добавьте еще ноль, и будет как раз. Возможны недовольные возгласы со стороны: дескать, плавали, знаем, и у нас такое было, жили только в надстройке. Можно узнать, что это за корабль? Ах, БПК «Удалой»! Это тот, что уже 10 лет после пожара в отстое, и экипаж на нем — 30 человек. Простите, сравнение некорректное, мы ведь вам не о корабле отстоя рассказываем, а о целом авианосце, который в море ходит!

Со всей ответственностью заявляем, что второго такого корабля просто нет. Сейчас на Северном флоте все корабли делятся на две группы: “ходовые”, т.е. чистые, опрятные и готовые идти в море, но стоящие из-за нехватки топлива, и корабли “отстоя” (сейчас их большинство). «Кузнецов» же — единственный гибрид, “ходовой-отстой”.

Удобства во дворе

Обратите внимание: когда рассказывают о каком-нибудь чудо-корабле, то вначале приводят количество пушек, их калибр, толщину брони и т.д., и уж потом, между делом, да и то редко — об условиях жизни экипажа. А между тем, сие не совсем верно, ибо именно экипаж эксплуатирует все это многообразие вооружения. Поэтому, чтобы избежать этой ошибки, обратим особое внимание на условия обитаемости экипажа.

Первое, что надо отметить, так это отсутствие на корабле отопления, что, согласитесь, для Севера немаловажно. Причин тому много, но, пожалуй, главная — это отсутствие постоянно действующего вспомогательного котла. Поэтому пар на хозяйственные нужды берется от ГЭУ, что весьма накладно, т.к. требует не обычной, а специальной котельной воды, коей на флоте всегда мало. Можно еще подать пар с ЭНС (энергонесущее судно пр. 305), но давления оттуда — “кот наплакал” (а зимой 1998/1999 гг. вообще ничего не подавалось). В результате пар на отопление подается периодически, что в системе не предусмотрено, т.к. отсутствует слив конденсата. Система парового отопления проходит по БПТЗ (бортовой противоторпедной защите) или, как ее называют на корабле, коридорам труб, т.е. вдоль борта. Поэтому когда прекращается подача пара, трубы очень быстро промерзают. А дальше все как в учебнике физики: конденсат превращается в лед, лед расширяется, труба лопается. В результате отопления нет, тепла нет, на переборках — местами иней, а на палубе — лед. Экипаж даже в ангаре строится в шинелях. Если в кубрике или каюте +5°С, то это уже хорошо, а если +12-15° — это уже, простите, барство!

В такой обстановке спасают только электрогрелки. Поскольку покупать их дорого, а достать корабельную сложно, “лепят” их, кто во что горазд. Начальство же изымает “нештатное электрооборудование”, при этом его хозяева получают “награды”. Но холод — не тетка, и ряды мечтающих об индивидуальном электрическом солнце не тускнеют.

Горят же чаще всего не электрогрелки, а трансформаторы сети освещения. Они просто не рассчитаны на нагрузки, которые дают навешенные на них электрогрелки. В результате и напряжение в сети всегда значительно ниже ТАКР «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов» на североморском рейде штатного (100 В вместо 127 — далеко не предел). Подливает масло в огонь и отсутствие в каютах сети на 220 В (есть только никому не нужные 127 В), поэтому все стараются провести себе 220 В. Колдуют по-разному: кто-то “кидает фазу” от 380 В, другой складывает фазы 127 В, третий тащит километровые провода от редких щитов на 220 В. А это, в свою очередь, способствует многочисленным замыканиям.

Но холод страшен не только этим. Им пронизана вся корабельная жизнь. Ведь замерзает не только конденсат — то же происходит и с прочими трубами, в коих есть вода. По этой причине во все каюты 2-й палубы (а это почти 60% всех корабельных кают) вода не подается ни зимой, ни летом. Ни один офицерский душ не работает. Поэтому лозунг о равенстве и братстве здесь особенно применим, все — и матросы, и офицеры — моются в носовой (кормовая не работает) бане личного состава. Конечно, это не распространяется на командование — у них есть свой душ.

Вода подается не на все камбузы. Обычным делом зимой стало и отсутствие стока с кают. Соответственно, тяжело на корабле и с гальюнами. Всего их более полусотни, но добрая половина не работает, а значительная часть остальных закрывается на замок: если вы не являетесь счастливым обладателем “золотого ключика”, то “добро” вам меньше есть, тем более, что МО РФ всегда в этом плане готово пойти навстречу.

Зимой 1998/1999 гг. замерзли даже трубки в одном из главных котлов.

Скверно у нас и с вентиляцией — 50% электродвигателей вентиляторов давно сгорело. А без вентиляции туго, поскольку, в отличие от других кораблей, иллюминаторов здесь мало, а подавляющее большинство жилых помещений вовсе их не имеет. Так что возможна только принудительная вентиляция, а если ее нет, в каюте будет пахнуть плесенью, с подволока закапает конденсат, а духота — “хоть топор вешай”.

Напоследок стоит рассказать о нашей кают-компании. Как таковой ее нет, а имеется столовая офицеров, где оные в количестве более 150 человек только питаются — и ничего более. Помещением это больше напоминает сельскую столовую для механизаторов во время страды. Скатертей нет и в помине, ножи — тоже излишество, посуда — не то, чтобы совсем грязная, но столовые предметы все же лучше протереть “перед употреблением”. Готовят, в принципе, хорошо, и продукты по сегодняшним флотским меркам хорошие. Однако всего этого может и не хватить, т.к. в буфете подворовывают. Поэтому в кают-компанию лучше не опаздывать. Наверное, разумнее было делать несколько кают-компаний (например, для каждой БЧ).

…Вся королевская рать

Какой кошмар, кто же в таких условиях будет жить? Рассказываю.

Предполагалось, что служить на «Кузнецове» будут полторы тысячи человек (без авиагруппы и десанта), но постепенно экипаж вырос до 2000. Командир — контр-адмирал (это единственный плавающий адмирал!), у него ряд помощников: старпом (капитан 1 ранга), помощник, помощник по воспитательной работе, помощник по боевому управлению, помощник по авиации, помощник по живучести и помощник по правовой работе. На корабле семь боевых частей, четыре службы и три команды: штурманская (БЧ-1), ракетно-артиллерийская (БЧ-2), минно-торпедная (БЧ-3), связи (БЧ-4), электромеханическая (БЧ-5), авиационная (БЧ-6) и радиотехническая (БЧ-7); службы медицинская, химическая, живучести (такая есть только на «Кузнецове»); команды управления (“КУ”), боцманская (“БК”) и комендантская. Есть еще “РО” — рота охраны, исполняющая функции корабельного ОМОН.

Еще немного о нашей организации. В день у нас в среднем 10 построений, каждое длится около 35 минут (таким образом, за год мы простаиваем на построениях почти 65 суток). На построениях всегда говорят: “Экипаж АВИАНОСЦА… построен”. И вообще, командование всегда подчеркивает, что мы служим именно на АВИАНОСЦЕ. Напомню, что классификацию кораблей ВМФ РФ пока никто не менял, а там никакого авианосца нет, есть лишь тяжелый авианосный крейсер. Да и самолеты на нашем корабле — редкость, и посещают они его в довольно жалком количестве. А еще на построениях командир любит говорить (он вообще любит говорить на построениях минимум по полчаса): “Мы должны отработать авианосную организацию”. И это на пятом ТАКР!

Со сходами на берег офицеров, мичманов и матросов контрактной службы на «Кузнецове» жестко. Здесь “двухсменка”: одну неделю отпускают в понедельник и среду, с 18.00 до 7.30, а также в субботу, с 18.00 до 7.30 понедельника; а в следующую неделю — с 18.00 вторника до 7.30 и с 18.00 четверга до 7.30 субботы. Получается, что в одну неделю вы отдыхаете 64,5 часов, а во вторую — 51 из 168. Забудьте о “статусе военнослужащего” со всеми его выходными — законы РФ здесь не действуют (как, впрочем, и на большинстве остальных кораблей). Правда, некоторые льготы все же выполняются: так, можно получить почти бесплатно квартиру, но — в п. Видяево, а это — у “черта на рогах”, и автобусом туда ехать часа четыре. И семью вы будете видеть раз в неделю. Сами понимаете, что в таких условиях могут служить только особые люди.

Начальники у нас тоже удивительные. Вся страна 12 апреля отмечает день космонавтики, а мы — День своего руководства, которое парит в облаках, пока мы, грешные, ходим по земле. От такого стиля командования чувствуешь себя пигмеем.

После всего сказанного неудивительно, что «Кузнецов» пользуется дурной славой. Начальство везде так и пугает: “Будешь себя плохо вести — пошлем на «Кузнецов» (кличка — “Кузя”)”. Ну, а тем, кому “повезло” попасть служить на «Кузнецов», служить там не очень хочется. Отсюда и большая текучесть кадров. Каждые 4-5 лет (по истечению контракта) младший офицерский состав — а это главный костяк корабля — меняется на 80%. Уходят опытные, а на их место приходят “зеленые”. То же касается и мичманов. Все это явно не способствует улучшению эксплуатации техники. В связи с такими условиями контракт после срочной службы на авианосце заключают только те, кто совсем не пригоден для “гражданки” — а это, согласитесь, далеко не лучший “человеческий материал”. Не случайно, что не все офицеры считают желательным иметь на корабле “контрактников”.

Что касается личного состава, т.е. матросов, то глядя на них, веришь, что СССР жив, живет и жить будет. Каких только национальностей здесь нет! Русских — не больше 60%, хотя призывают, вроде, только жителей РФ. Дело, вероятно, в том, что у нас, русских, “закосить святую обязаность” считается показателем положения в обществе и престижа. Поэтому гребут всех тех, у кого не хватило ума или денег, чтобы уклониться. Читаешь адреса призывников и веришь: не оскудела Русь землею. Деревня, поселок, колхоз, но нет среди молодых матросов ни москвичей, ни питерцев (еще адмирал Н.О. Эссен говаривал: “Хлебопашцы нам на флоте не нужны”). Другое дело — Северный Кавказ. Там считается, что настоящий мужчина должен пройти армейскую школу, а попасть на флот они считают за счастье. Поэтому на корабль приходят не худшие представители Северного Кавказа. Разумеется, они быстро осваиваются с обстановкой, организовывая местечковые группировки и захватывая власть в матросской среде. По иному дело обстоит с тувинцами и башкирами: видимо, из-за отсутствия близкого знакомства с цивилизаций они просто не знают, как уклониться от почетной государственной обязанности. Теперь, вероятно, понятно, почему каждый десятый призывник не говорит по-русски.

От греха подальше, весь этот контингент даже не пускают в увольнение (дабы ничего не учудили в Мурманске). Так и сидят они 2 года на “железе”. Главной воспитательной мерой по отношению к матросам теперь стала “плетка” (“пряник” отсутствует), т.е. карцер, куда иногда попадают даже мичманы. От такой жизни матросы любят “теряться”, благо корабль большой. Происходит это по 3-4 раза в месяц. Тогда всех офицеров и мичманов расписывают по сходам, и мы ищем спрятавшегося матроса. Поиски длятся обычно 1-2 дня (если не находят в первый день, а это 50% вероятности, то матрос, как правило, через 2-3 дня выходит сам), но были и рекордсмены. Так, одного матросика в Средиземном море искали неделю. А самым знаменитым стал случай с авиатехником, который в состоянии сильного алкогольного опьянения пропал без вести. Его (вернее, его мумию) нашли через ЧЕТЫРЕ ГОДА в таком месте, что до сих пор никто не может понять, как он туда попал…

“Прохиндиада”

“Хочешь жить — умей вертеться”. Эта старая добрая истина, хорошо характеризующая стиль жизни на «Кузнецове». Командир любит поговорить про дураков — младших командиров, которые ставят невыполнимые задачи по “доставанию” чего-либо, толкая матросов на воровство, и тут же стращает, что прикроет сход на берег какой-нибудь БЧ, если она к утру не осветит свои коридоры. А где взять эти самые лампочки, если их на корабле не выдают? Вестимо где — у соседей, ночью…

Воруют все и у всех. Как то украли 200 пар (у нас все по крупному) офицерских ботинок, а потом почти в открытую ими по 50 рублей за пару торговали на корабле. А командир все кричал, что всех посадит.

Самой плодотворной нивой здесь, конечно, являются камбузы. С них тащат все, кому не лень, а не лень тут всем. Что не уносится, то съедается, и по ночам на всех камбузах пахнет жареной картошкой. На камбузы выдают специально пробитые консервы, но их все равно продают по сниженной цене рабочим с завода. И первую скрипку здесь играет, конечно, служба снабжения.

Уже было сказано, что у нас туго с душевыми. Но это не у всех. Особо “одаренные” делают себе “самопальные” душевые с электроподогревом — благо, на корабле заброшенных душевых и умывальников огромное количество. Не менее интересно обстоит дело с каютами. На корабле много разграбленных и брошенных кают офицеров десанта, летчиков и авиатехников. При особом желании можно найти себе подходящую и отремонтировать. Поэтому зачастую даже мичманы или матросы-контрактники живут в одноместных каютах. “Хочешь жить — умей вертеться”.

Главное оружие: “Орлята учатся летать”

Непонятно; что является главным оружием на авианосном крейсере — авиация или ударные ракеты. «Кузнецов» все же более авианосный, чем ракетный, поэтому главным оружием здесь считается авиация. Теоретически, на корабле может базироваться до 40 Су-33. На деле страна раскошелилась лишь на 24, а для постоянного базирования с огромным трудом подготовила только семь машин.

Наши самолеты, в отличие от более “отсталых” американских, способны решать только задачи ПВО (хотя в ВВС есть самолет-универсал Су-35), поэтому ударную задачу авианосец решает при помощи ПКР. Из-за трамплинного (вместо катапультного) взлета на Су-33 налагаются ограничения по взлетной массе. Если учесть, что (отчасти, по вине ГЭУ) полеты проводятся на б-8-узловом ходу, то становится понятным, почему случаются они только в ветренную погоду и, как правило, без подвесного вооружения и с уменьшенным запасом топлива.

На корабле смонтирована система автоматической посадки, теоретически предусматривающая возможность полетов при любой видимости, однако на практике ее не проверяли. Поэтому полеты производятся только в ХОРОШУЮ ветренную погоду.

Вообще, базирование самолетов на «Кузнецове» носит какой-то странный характер. Авиация даже не появляется в ангаре, а вместо самолетов там мирно стоят: 25-тонный автокран, четыре тягача-буксировщика, пожарные ГАЗ-66 и ЗиЛ, “Газель”, УАЗ-452, “козлик” и трактор с установленным на нем реактивным двигателем (для очистки полетной палубы от снега и льда).

Наше оружие

Летом 1998 г. на День ВМФ мы принимали мазут. Вы спросите: “А причем тут оружие?” А вот причем: принимали мы его не только в цистерны, но и в один из постов управления стрельбой. Правда, всего 60 т, да и без злого умысла. Трюмные, видимо, закрыли не тот клапан и продолжали принимать мазут уже в полную цистерну, неплотно задраенная горловина которой находилась возле упомянутого поста. Через эту горловину и затопило пост, в коем почему-то не оказалось вахты БЧ-2. Герметичные стойки не выдержали, и пост вышел из строя.

Два из четырех ЗРК были тоже в свое время затоплены забортной водой из системы орошения. Дело было ночью, в трубе оказался свищ, и все помещения обоих комплексов затопило “по крышу”. Все восемь “Кортиков” требуют плановой наладки, на которую нет денег. К довершение всех бед, барахлит система “горизонт-азимут”. Поэтому стрелять-то мы можем, а вот попасть…

“А вместо сердца — пламенный мотор”

Когда говорят об БЧ-5, как правило, имеют в виду ГЭУ. О ней и поговорим.

Во первых, один из восьми котлов и один ГТЗА временно не работают — из-за взрыва газохода по причине ошибки в эксплуатации (перед розжигом котла забыли провентилировать газоход). Таким образом, теоретически мощность ГЭУ снизилась до 75%. Но это в теории, а на практике — и того меньше.

Все четыре дейвуда текут, поэтому периодически подтапливаются подшипники линий валов, что накладывает ограничение на максимальное число оборотов. Давно выработала свой ресурс автоматика ГЭУ, от этого «Кузнецов» дымит как броненосец с фотографии начала века. К тому же трубопроводы уже “еле дышат”, да и матросы, обслуживающие ГЭУ, не блещут профессиональными навыками и знаниями. В результате вместо почти 29 узлов, которые дал «Кузнецов» на испытаниях, или хотя бы 24, на трех машинах он еле держит 16-18, а обычно — не более 10-12 узлов.

“Хорошо” обстоит дело и с электрической частью. То турбогенератор “сядет”, а резервный дизель-генератор не сможет запуститься, то еще что-нибудь случится. И весь корабль погружается во мрак. Особенно пикантно это выглядит на ходу: локаторы не излучают, связи нет, котлы тухнут — не авианосец, а “летучий голландец” . Именно при таких обстоятельствах летом 1998 г. едва не погиб ЭМ «Бесстрашный», а еще раньше — «Киев». В обоих случаях корабли в шторм несло на берег, и лишь чудом успели ввести в строй ГЭУ. На «Киеве» это произошло в 3-4 кабельтовых от скал…

СРЗ-35

Следует сказать и о пункте базирования авианосца. Официальным местом для него является судоремонтный завод №35 (СРЗ-35). Не знаю, как обстоят дела на других флотах, а вот на Севере больше ни один корабль не имеет место постоянного базирования в заводе. Для «Кузнецова» это, пожалуй, идеальный вариант, т.к. в противном случае ему пришлось бы базироваться в п. Видяево, (где ранее и находилось его штатное место). Там ничего нет, кроме сопок и десятка домишек. Сейчас в Видяево доживает свой век списанный «Киев».

Рядом с нами стоит «Адмирал флота Советского Союза Горшков». Когда-то он пришел в СРЗ-35 в ремонт и у него сгорела кормовая машина. Теперь он официально находиться на консервации, а по-настоящему же просто умирает. Ведь на консервацию тоже нужны деньги, а тут просто “повесили на корабль замок”. Рабочий день там строго до 17.00, экипаж — всего 75 человек, и матросы каждый день ходят в увольнение — не служба, а сказка. Так они и стоят в полукабельтове друг от друга, два антипода — “каторга” и “курорт” Северного флота. Чудны дела твои, Господи!

СРЗ-35 не ахти как приспособлен к базированию авианосца. Пар подается скверно или совсем не подается. С водой тоже самое, т.к. напора не хватает для подачи ее на ярусы надстройки. Электричество тоже в обрез — “берег” слабоват, и зимой, когда из-за грелок нагрузка в сети повышается, береговой щит питания периодически “рубится”.

Но повествование о СРЗ-35 не будет полным без рассказа о ВОХР. Укомплектован он женщинами “бальзаковского возраста”, что, однако, нисколько не влияет на боеспособность — не дай Бог попасть в их женские руки (не случайно Зимний защищал именно женский ударный батальон). На КПП завода вас обязательно обыщут, обнюхают (на предмет малейшего запаха спиртного) и, конечно, проверят наличие пропуска. Это вам не «Кузнецов». Все это доведено до абсурда. Например, через КПП без специального пропуска запрещен пронос больших сумок, рюкзаков и “дипломатов” (даже пустых). Но если вы запихнете их в целлофановый пакет (даже пусть двухметровый), то можно нести без всяких пропусков.

P.S.

У читателя, вероятно, от всего сказанного остался нехороший осадок — оно и понятно. Одни скажут, что такого не может быть, а другие возмутятся: до чего дошел флот и как опустились нынешние военные. Нам приходилось довольно часто слышать такие обидные речи — и непременно от гражданских лиц. Подобные суждения всегда вызывали скорее чувство недоумения, чем обиды. Наша страна, даже при всей своей экстравагантности, не “банановая республика”, где армия есть государство. У нас МО — лишь часть государственного механизма. И вообще, за последние 100 лет армия в России была далеко не ведущей политической силой. В отличие от гражданского сектора, мы, военные, зависим от правительства не косвенно (через законы), а напрямую (через приказы). Так что мы — точный слепок с нашего государства-правительства. А поскольку каждый народ достоин своего правительства, не стоит отмежевываться от наших, вернее, общих проблем.

Если же и дальше развивать эту тему, стоит развеять и еще одно недоразумение, чрезвычайно стойкое в “гражданских кругах” — о якобы природной тоталитарности военных. Мы — плоть от плоти своего народа, и сторонников РНЕ или ЛДПР среди военных не больше, чем среди остального народа. А сторонников КПРФ, пожалуй, даже меньше.”

Если читатель осилил весь текст и не уснул, то стоит потратит еще пару минут и посмотреть официальные описания этого замечательного судна и даже, могут попытаться найти 10 отличий. В любом случае, жто именно та армия, которая нам противостоит!