Система, внедренная в Суйнине, была элементарной и даже вызвала бурное обсуждение на национальном уровне о том, какие критерии следует использовать в системе социального ранжирования. Тем не менее она стала испытательным полигоном для будущей национальной системы. И какими бы недоработанными ни были буквенные категории, они оказались лучше того, что было раньше.

С момента эксперимента в Суйнине десятки городов разработали свои собственные системы. Теперь для этого были все необходимые технологии. Со временем эти системы будут интегрированы в общегосударственную систему социального ранжирования, что станет причиной больших логистических затруднений. Правительство уже привлекло крупную технологическую компанию Baidu, чтобы та разработала базу данных социального ранжирования к 2020 году.

Китайские технологические компании по-своему помогли изменить отношение Коммунистической партии к цифровым технологиям. Когда интернет только появился в Китае, ворвавшись в жизнь людей в форме блогов и чатов, коммунистическое руководство страны увидело в этом угрозу. Интернет был местом, где люди могли выражать свои мысли, объединяться и продвигать политическое инакомыслие. Руководство страны отреагировало на это цензурой и другими агрессивными методами. Однако компании вроде Ant Financial продемонстрировали, насколько полезными могут быть цифровые технологии в сборе и использовании информации. Сегодня правительство сотрудничает с частными компаниями в области технологий распознавания лиц и голоса, а также в области искусственного интеллекта.

Выстраивание системы социального ранжирования может развиваться по такому сценарию: центральный банк возьмет на себя контроль над разработкой всеобъемлющего стандарта, схожего с оценкой FICO в США, а компании вроде Ant Financial будут собирать данные для использования при расчете оценки. Независимо от того, как это будет в итоге выглядеть, сама система социального ранжирования «несомненно, будет под контролем правительства», говорит Ю Си, написавший книгу о компании Ant Financial. «Правительство не хочет, чтобы эта очень важная инфраструктура с информацией о кредитном рейтинге людей оказалась в руках одной большой компании».

Получившие клеймо неблагонадежности китайцы уже сталкиваются с первыми признаками того, как будет выглядеть объединенная система. В мае 2017 года 42-летний журналист Лью Ху открыл приложение, чтобы забронировать билет на самолет. Однако когда он ввел свое имя и номер идентификационного документа, приложение проинформировало его о том, что транзакцию невозможно провести, потому что он включен в черный список Верховного народного суда. Этот реестр, буквально называемый «Список нечестных людей», — тот же самый перечень пользователей, которые интегрировались в систему «Сезам-кредита». В 2015 году фигурант одного из репортажей Лью Ху подал против него иск за клевету, и суд постановил, что журналист должен выплатить 1 350 долларов. Он заплатил штраф и даже сфотографировал квитанцию банковского перевода и отправил фотографию судье по делу. Недоумевая, почему его не вычеркнули из списка, Лью связался с судьей и узнал, что при оплате штрафа ввел неправильный номер счета. Он поторопился повторно перевести деньги, вновь написав судье, чтобы убедиться, что суд все получил. На этот раз судья ничего ему не ответил.

Хотя Лью не регистрировался в системе «Сезам-кредит», черный список добрался до него другими путями. По сути, Лью превратился в гражданина второго класса. Он потерял практически все возможности путешествовать, так как мог забронировать только самые дешевые билеты на самые медленные поезда. Он не мог покупать некоторые виды потребительских товаров и останавливаться в гостиницах высшей категории, не мог взять в банке крупный кредит. Хуже всего было то, что черный список является открытой информацией. Несколько лет назад Лью уже провел год в тюрьме по обвинению в «сочинении и распространении слухов» после того, как написал репортаж о сомнительных сделках вице-мэра Чунцина. Воспоминания о тюрьме позволили ему оставаться стоиком перед лицом этого нового и невидимого наказания. По крайней мере, он не был разлучен с женой и дочерью.