Владислав Иноземцев

| SLON

Чему может научить опыт Финляндии, преодолевшей зависимость от СССР

В такие же майские дни четверть века назад большинство политиков еще не предполагали, что очень скоро Советский Союз перестанет существовать, но то, что страна находится в тяжелейшем экономическом кризисе, было понятно уже практически всем. Сравнивать тот кризис с текущими трудностями наивно: на его фоне последние выглядят несущественными – однако некоторые любопытные параллели нелишне и уместно напомнить.

Советский Союз был не просто крупной страной – за несколько десятилетий он создал вокруг себя зону сателлитов, чья экономика критично зависела от положения дел в одной из двух сверхдержав. При этом в ряде случаев такая зависимость формировалась даже вне контекста жесткого политического влияния, которые было характерно для отношений СССР и стран «народной демократии». В 1961 году западногерманский политический философ Рихард Ловенталь предложил специальный термин, обозначавший такую зависимость западных стран от советской экономики. Неудивительно, что понятие это звучало как «финляндизация» (впоследствии оно перекочевало и в финский язык как suomettuminen).

Экономика и политика Финляндии действительно несли на себе отчетливую печать близости гигантской державы, частью которой сама Финляндия была с 1809 по 1918 год. После Второй мировой войны Финляндия подписала с СССР Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, и с этого времени начался период особого взаимодействия между нашими странами. Финская пресса взяла крайне «спокойный» и некритичный тон по отношению к Москве, страна заявила о политике нейтралитета – и отчасти в обмен на это началось бурное развитие экономических связей.

В основе этих связей лежали примерно те же товары, которые и сейчас пересекают границу с Европой. Из СССР в Финляндию поставлялась нефть (90% от потреблявшегося в стране количества) и газ (100%), а также в относительно небольших количествах уголь и металлы. С Востока шел даже лес, который успешно перерабатывался в бумагу и картон (к своим ресурсам финны относились рачительно) и продавался в таком виде обратно. Стоит заметить, что энергоносители (составлявшие от 80% до 85% советского экспорта в Суоми) отпускались с 10–15%-ной скидкой к рыночной цене и по долгосрочным контрактам, обеспечивавшим дополнительную экономию. Финские промышленники отвечали взаимностью, все больше ориентируясь на СССР. На советский рынок поставлялось 86% продававшихся на экспорт локомотивов и железнодорожной техники, 85% морских и речных судов, около 30% текстиля и продукции легкой промышленности и почти половина продовольственных товаров (см.: Gorodnichenko, Yuriy; Mendoza, Enrique, and Tesar, Linda. The Finnish Great Depression: From Russia with Love: IZA Discussion Paper № 4113, April 2009, p. 9). Эти поставки не требовали того уровня качества, который был необходим для конкуренции на западных рынках, но при этом приносили на треть бóльшие прибыли, чем экспорт в европейские страны.

Естественно, что по мере нарастания экономического кризиса в СССР связи стали разрушаться; все долгосрочные контракты были отменены 18 декабря 1990 года, спрос со стороны Советского Союза стал обвально падать, а вместе с ним – и обеспечивавшие его субсидированные поставки нефти (сократившиеся с 8,2 млн тонн в 1989 году до 1,3 млн тонн в 1992-м).

Как следствие столь неожиданных перемен, финская экономика погрузилась в самую тяжелую рецессию с конца 1920-х годов. Экспорт в направлении стран СНГ упал на 84%; к 1993 году ВВП Финляндии сократился более чем на 11%, реальные доходы населения – на 13%, инвестиции в основной капитал – почти вдвое. Фондовый рынок рухнул на 60%, а безработица достигла уровня 18,5% трудоспособного населения.

В те годы финские политики и экономисты – в отличие от современных европейцев – понимали, что причиной их проблем являются не политические коллизии, а несостоятельность советской экономики. В результате была выбрана реалистическая стратегия преодоления кризиса. С одной стороны, в марте 1992 года Финляндия подала заявку на членство в Европейском союзе, была принята в него в 1995-м и в 1999 году стала членом – основателем еврозоны. Это помогло стране быстро получить доступ на общеевропейский рынок и, кроме того, привлечь крупные инвестиции в свою обрабатывающую промышленность. В результате спустя двадцать лет после распада СССР на верфях в Турку спускаются на воду уже не речные корабли, бороздившие Волгу или Днепр, а крупнейшие в мире круизные лайнеры типа Allure of the Seas, рассчитанные более чем на шесть тысяч пассажиров. С другой стороны, экономика в течение нескольких лет была существенно либерализована, а инвестиции в высокотехнологичные отрасли практически полностью освобождены от налогов. Финская промышленность существенно перестроилась, фондовый индекс вырос в 1993–2000 годах в 10,5 раза, а крупнейшая компания по капитализации, Nokia, на пике оценивалась рынком в $240 млрд – в пять раз больше, чем стоят сегодня «Газпром» или «Роснефть».

В результате финская экономика на протяжении трех из последних десяти лет занимала первое место в мировом рейтинге конкурентоспособности, находится на седьмой позиции по степени своей комплексности, не обладая существенными природными ресурсами, уверенно состоит в первой десятке по объему экспорта на душу населения. В 2014 году экспорт из Финляндии в Россию составлял $5,7 млрд, или 7,4% совокупного экспорта.

Собственно, все сказанное выше может быть обобщено в виде советов тем странам, которые больше всего пострадали в последние годы от российской политической непредсказуемости и российского экономического кризиса. В современном дискурсе принято считать, что резкий спад торговли между ЕС и Россией обусловлен европейскими санкциями, введенными против Москвы в связи с аннексией Крыма и спонсированием гражданской войны на востоке Украины, а также ответными российскими контрсанкциями. Между тем подобная трактовка выглядит очень натянутой. Под европейские санкции попал лишь очень ограниченный круг товаров: оборудование для разведки и добычи нефти и газа в экстремальных условиях; продукция двойного назначения, а также ряд услуг (прежде всего в сфере финансов и кредита). Россия ответила ограничением импорта продовольственных товаров (в которых до санкций почти половина приходилась на товары, не попавшие под ограничения). В результате можно говорить о том, что общая стоимость товарной массы, к которой обе стороны применили санкции, не превышает $15 млрд в год. Между тем экспорт из ЕС в Россию в первом квартале 2016 года сократился по сравнению с тем же периодом 2014-го на 54,7% (что соответствует годовому падению на $64,8 млрд). Это означает, что проблемы европейских партнеров нашей страны не порождены санкциями и не будут исчерпаны в случае их отмены.

Сегодня Россия находится в начальном периоде долгого экономического спада, порожденного политикой, которую ее власти проводят по отношению к бизнесу на протяжении многих лет. Причин полагать, что курс будет неожиданно изменен, на мой взгляд, пока не просматривается. Поэтому потенциал экспорта в Россию из любых стран будет устойчиво сокращаться еще не год и не два. Кроме того, отечественные политические элиты намерены в ближайшем будущем играть в «импортозамещение» и «опору на собственные силы», что окажет дополнительное воздействие на возможности торгового сотрудничества между Россией и внешним миром. Также, судя по всему, в ближайшее время никуда не денется политическая отчужденность между Россией, с одной стороны, и США и странами Европейского союза – с другой. Все это означает лишь одно: странам, либо самим введшим антироссийские санкции, либо попавшим под ответные меры со стороны Российской Федерации, сегодня стоит не выторговывать какие-то преференции, а идти по пути, пройденному Финляндией четверть века назад.

Сегодня большинство государств, находящихся в санкционной войне с Россией – страны Балтии, Польша, Чехия, Венгрия и т.д., – уже являются членами ЕС, и потому их свобода маневра значительно выше, чем у финнов в начале 1990-х годов. Значительная часть аграрного экспорта может быть перенаправлена на другие рынки, что де-факто уже и происходит: в 2015 году совокупный экспорт аграрной продукции из ЕС вырос на 2,6%. На подходе и соглашение о зоне свободной торговли с США, которое может помочь исправить ситуацию.

Скорее всего, государствам, наиболее пострадавшим от санкционной войны, нужно стремительно «финляндизироваться»: снижать налоги, завлекать европейских и иностранных инвесторов, максимально стимулировать деятельность высокотехнологичных и интернет-компаний, модернизировать промышленность – и смотреть скорее на Запад, чем на Восток. Как показывает опыт Финляндии, можно, даже оставаясь импортером газа из России на те же 100%, как в 1989 году, практически не зависеть от восточного соседа в прочих отношениях и при этом даже поддерживать политический диалог. Поддерживать его не для расширения своих рынков, а лишь для сохранения и поддержания безопасности. Потому что делать ставку на Россию как на широкий и растущий рынок, свободный от экономических неурядиц и политически предсказуемый, просто неразумно. Кто не уверен, пусть еще раз ознакомится с экономической историей Финляндии начала 1990-х.

Метки: бизнес