"Я не вижу, чтобы кто-то из командиров сказал: пока мы не спалим Москву, пока не дойдем до Урала..." - Сиротюк 3 сентября 2014, 21:33

Член комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны Юрий Сиротюк объясняет, почему сложно выиграть войну без амбиций и с генералами, которые воюют лишь в соцсетях

После тяжелых потерь и поражений украинской армии на востоке министру обороны Украины Валерию Гелетею предъявляют все больше вопросов. В обществе звучат призывы к его отставке. НВ выяснил у члена комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны Юрия Сиротюка, что даст отставка Гелетея, какова ситуация в зоне АТО и почему Порошенко не вводит военное положение.

- Время ли сейчас менять министра обороны Валерея Гелетея?

- У нас война в интернете. Пиар-война заменила настоящую войну, и это очень плохо. Сейчас война всеохватывающая, тотальная, за души, за смыслы. Ее нельзя просто выиграть танками, автоматами, пулеметами. Но и без танков и пулеметов пиар-войну не выиграть.

У нас война вся ведется в интернете. У нас министр обороны стал фэйсбук-министром обороны. У нас министр внутренних дел иногда кажется ключевым игроком на фронте. А люди с ума сходят и говорят, чтобы его советник [речь об Антоне Геращенко - НВ] был министром внутренних дел.

Министр обороны сейчас не отвечает за ситуацию на фронте. Пока не объявлен режим военного времени, министр обороны не имеет никакого отношения к руководству войсками, планированию операций и непосредственному руководству войсками.

Все вопросы с начала российско-украинской войны, с аннексии Крыма и агрессии на Донбассе, должны быть к начальнику Генштаба – в правовом плане. Ну а поскольку мы ведем войну в фэйсбуке, то тот, кто больше гавкнул в фэйсбуке, он и считается ключевым военачальником, и к нему и вопросов больше.

Гелетей сам себя поставил в позицию военного победителя. Министр – это политическая фигура. Минобороны отвечает за обеспечение армии правовое, социальное, имущественное и материальное.

У нас идет полномасштабная война, но нет единого центра управления, разведки, контрразведки, обеспечения. Соответственно, появляются проблемы.

Объективная информация на войне – это государственное предательство. Солдаты должны утаивать объективную информацию

Поэтому, с одной стороны, нельзя ставить вопросы к Министру обороны, потому что это неграмотно. Другое дело, что Гелетей сам себя повел так, что к нему есть вопросы.

Беда в том, что военные пытаются понравиться политикам и подстраиваются под них, вместо того, чтобы требовать введения военного положения, которое развязало бы им руки. Военные уклоняются от ответственности и говорят, что им подходит режим АТО, позволяя, чтобы ими руководил какой-нибудь генерал из СБУ, который немного понимает и ничем больше батальона не командовал.

И второе – военные не должны поддаваться веяниям пиара. Сегодня люди поднимают тебя на щит, а завтра проклинают. Не нужно пытаться быть героем. Армия должна воевать, заниматься ремеслом войны. У руководителей АТО нужно отбирать телефоны и доступы к скайпу.

- Но ведь мы не будем иметь тогда объективной информации, если у них не будет связи с внешним миром.

- Объективная информация на войне – это государственное предательство. Журналисты должны искать объективную информацию, политики, правозащитники. А солдаты должны утаивать объективную информацию. Что, командир должен говорить, куда перемещается его часть?

Другое дело, что для решения ситуации должна быть объективная информация. Потому что, например, мы узнаем, что наши солдаты в котле, и если в этом вина руководства силовиков, то их вытягивать должны не волонтеры и какие-то отставные генералы, а вооруженные силы.

Мы имеем, как и после любой революции, недееспособных силовиков, которые до этого защищали один общественный строй и одного руководителя, а теперь это поменялось. Потому сейчас, конечно, нужно строить новую армию.

Час назад приехали спецназовцы одной из военных частей. Приехали, как ходоки к Ленину, к Порошенко, - хотят рассказать, какая фигня творится на фронте. Рассказывают, что за деньги все продается старшими офицерами и солдатами, все сдается, саботируется. К ним уже, армейскому спецназу, приходит российский противник и предлагает сотрудничество за деньги.

Поэтому без системных изменений мы можем хоть по 30 раз менять министра обороны – ничего не изменится.

Мы должны понимать – против нас воюет третья в мире военная мощь, которая воюет с наибольшей и наислабейшей в Европе страной. Мы должны убрать эмоции и начать заниматься ремеслом войны.

Это сейчас пишут: добровольцы – герои. А вернутся – военными преступниками. И та же Европа, в которую мы идем, будет заставлять их всех посадить в тюрьму...

Проблема в психологии. Психологии командиров. Они не готовы воевать с Россией. Я помню, например, член моего комитета Александр Кузьмук не верил в аннексию Крыма. Он говорил: "Я поеду [в Крым], там мои боевые сослуживцы, мы договоримся, мы вместе служили, не будет войны, славянин на славянина не пойдет".

Проблема в мотивации солдат. Люди умирают за какие-то абстрактные высокие идеалы… Люди никогда не умирают за какое-то бессмысленное АТО. Если сказать, что идет война с Россией – все станет понятно. Я за эти полгода еще не увидел командиров-милитаристов. Я не увидел, чтобы кто-то из них сказал, что пока мы не спалим Москву, пока мы не дойдем до Урала… Нет таких амбиций. И очень тяжело выигрывать войну такими маленькими заданиями.

Среди солдат, с которыми я общаюсь, – те, кто с Майдана, те, кто читал книжки исторические – они понимают, что идет большая украино-российская война. А большинство солдат… Кроме техники, нам необходимы политруки, которые будут объяснять им, за что идет война, объяснять, что если они кинут оружие и убегут к себе в родную область, на Прикарпатье или в Днепропетровскую, то война не закончится.

- Сейчас введение военного положения зависит исключительно от Порошенко. Почему он его не вводит?

- Персональная ответственность. Любой политик в Украине сейчас действует не как менеджер, а как профессиональный пиарщик. Что такое АТО? Оно не соответствует вызовам времени. Войну не выигрывают правовыми режимами.

С другой стороны, понятно, что правовой режим предполагает, что война должна происходить по правилам. Есть Венская конвенция ведения воин, Женевская конвенция. Командир должен понимать, на каком основании он отдает приказ.

Это сейчас пишут: добровольцы – герои. А вернутся – военными преступниками. И та же Европа, в которую мы идем, будет заставлять их всех посадить в тюрьму. Я гарантирую, что так будет. Так было с военными командирами на Балканах. Их спросят: а на каких основаниях, друг, ты брал автомат? На каких основаниях ты стрелял? И чтобы людей не посадили, мы должны ввести правовой режим военного положения.

Почему [президент] не вводит? Во время мира президент – это гарант Конституции и представитель Украины во внешних отношения. А во время войны – верховный главнокомандующий, который отвечает за все персонально. Он избегает сейчас персональной ответственности.