На этой неделе вступают в силу поправки в законодательство, упрощающие процедуру получения обезболивающих тяжело больным пациентам. Однако ставить точку в решении проблемы было бы преждевременно. Эксперты констатируют: необходимых изменений в законе так и не произошло, а значит, онкобольные будут мучиться и дальше.

Напомним, что широкая общественная дискуссия по проблеме доступа к обезболивающим препаратам тяжело больных пациентов разгорелась после самоубийства контр-адмирала Вячеслава Апанасенко, застрелившегося в феврале прошлого года. Именно после того рокового случая сообщения о суицидах раковых больных стали регулярными. Несмотря на это, более чем за год усиленных дискуссий о необходимости как-либо изменить систему, никаких кардинальных подвижек так и не было сделано.

Врачи предпочитают не связываться

Вступающие в силу с 1 июля законодательные изменения лишь чуть-чуть разгрузят донельзя забюрократизированную процедуру получения обезболивающих препаратов. Среди ключевых изменений – увеличение срока действия рецепта с 5 дней до 15, отсутствие необходимости сдавать упаковки от препаратов, а также возможность выписать рецепт не только по месту регистрации, но и по месту фактического проживания. Кроме того, медики отныне смогут единолично принимать решение о выписке необходимых препаратов, в то время как раньше заключение о выписке обезболивающих принималось специальной комиссией.

«Комнаты по хранению наркотиков для лекарственных нужд сейчас напоминают бункеры. Зачем нужны такие материальные затраты? Требования излишни, это очевидно».

Так что же, проблема решена? Увы, нет. Ведь по факту проблема кроется не только в бюрократизме.

«Закон частично развязывает руки врачам, но они как боялись выписывать рецепты, так и будут, – комментирует президент фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер. – В регионах возраст медиков ближе к пенсионному. Это люди, которые живут с определёнными установками, и с принятием новых законов они не изменятся».

Впрочем, дело тут не только в «установках», с которыми живут врачи. Очевидно, большинство медиков опасается выписывать обезболивающие препараты из-за страха перед уголовным наказанием. Не так давно на всю страну прогремело дело 73-летней Алевтины Хориняк – врача, выписавшего обезболивающий препарат не своему пациенту, умирающему от боли. Напомним, что изначально суд вынес обвинительный приговор, который был отменён только при повторном рассмотрении дела. И хотя Хориняк оправдали, найдутся ли желающие повторить её опыт или же большинство предпочтёт от греха подальше не подставлять себя под статью? Тем более что за отказ выписать обезболивающее страдающему пациенту никакой ответственности медик не несёт?

«Сейчас нормальный участковый врач с большой осторожностью относится к назначению и работе с такими препаратами, – констатирует президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский. – Нужны соответствующие оговорки в Уголовном кодексе о том, что ответственность, предусмотренная УК за хранение, распространение и сбыт наркотиков, не касается должностных лиц, в чьи обязанности входит работа с наркотиками. Кроме того, у врачей страх ответственности за неназначение препарата должен быть сильнее, чем страх ошибиться в оформлении бумаг».

По теме 1355 В России вступил в силу закон об упрощённом получении гражданства РФ иностранцами 24 июля вступил в силу федеральный закон об упрощении процедуры получения гражданства РФ иностранцами и лицами без гражданства. Ранее документ подписал президент России Владимир Путин.

Слова экспертов подтверждают и данные статистики. Так, по итогам опроса, проведённого фондом «Вера», 75% врачей прямо заявили, что предпочитают не выписывать пациентам обезболивающие препараты из-за существующих бюрократических сложностей. Одновременно с этим и 55% опрошенных пациентов отметили, что готовы отказаться от наркосодержащих препаратов, поскольку понимают, с какими сложностями при их получении приходится сталкиваться их родственникам и врачам.

Глухо как в танке

«Выстроился целый алгоритм «хождения по мукам», состоящий из систематически повторяющихся процедур, – говорит директор Российского научного центра рентгенорадиологии Владимир Солодкий. – Например, не совсем понятно требование для онкобольных ежемесячно проходить осмотр онколога, который, по сути, должен подтвердить, если ли у пациента болевой синдром или нет. Хотя с этим справится любой врач: определит, какая боль, помогают ли ненаркотические обезболивающие, и решит, нужно ли переводить пациента на наркотические анальгетики».

Бюрократия бьёт не только по пациентам, но и по больницам. «Комнаты по хранению наркотиков для лекарственных нужд сейчас напоминают бункеры, сверху донизу выложенные решётками, где стоят сейфы с препаратами. Такое помещение танковую атаку выдержит, – негодует член комитета Совета Федерации по соцполитике, врач-педиатр Владимир Круглый. – Зачем нужны такие материальные затраты? Требования излишни, это очевидно. ФСКН обещала, что до 1 июля пересмотрит их, но пока лишь обсуждается этот вопрос, и вряд ли что-то изменится».

Недавно проблема доступа к обезболивающим обсуждалась и в столичном штабе Общероссийского народного фронта. «Очень многие люди, которые выписываются из больницы, вынуждены потом ходить по врачам за рецептами. Зачем? Зачем прикреплять пациентов к определённым аптекам, усложняя доставку препарата? Зачем каждый месяц больным посещать онколога, когда рецепт может выписать и терапевт», – рассуждает член Центрального штаба ОНФ Ольга Савастьянова. Примечательно, что даже после нынешних послаблений в законодательстве врачам, выезжающим к пациентам на дом, по-прежнему запрещено будет иметь с собой ампулу с обезболивающим. Такую «роскошь» могут себе позволить только вертолётные бригады «Скорой помощи».

На фоне всего этого показательно выглядит статистика: во всём нелегальном обороте наркотических средств доля медицинских препаратов, полученных незакоными путями, составляет всего лишь 1,5%. При этом количество пациентов, нуждающихся в наркотических обезболивающих, сегодня составляет почти 1 млн человек, треть из них – онкобольные.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ Убей меня, если любишь Не надеясь на помощь медиков, не в силах больше терпеть боль, тяжелобольные люди пытаются решить свою проблему радикальными способами. С начала текущего года уже 40 онкобольных были вынуждены свести счёты с жизнью. При этом всё чаще происходят случаи, когда страдающие от невыносимых болей люди просят своих родственников помочь им уйти из жизни. Так, в середине мая Управление Следственного комитета по Ростовской области возбудило уголовное дело против 74-летнего жителя Пролетарского сельского района. Он обвиняется в том, что задушил свою 70-летнюю супругу, страдающую онкозаболеванием, прекратив таким образом её невыносимые страдания. Показательно, что подозреваемый сам позвонил в полицию и полностью сознался в содеянном. Аналогичный случай не так давно произошёл и в Вельском районе Архангельской области. «Установлено, что 3 февраля 2015 года в одном из частных домов в Вельском районе обвиняемая нанесла несколько ударов поленом по голове 78-летнему супругу-пенсионеру. От полученной травмы он скончался на месте преступления», – рассказали в СУ СКР по региону. В ходе следствия обвиняемая пояснила, что убила своего мужа по его же просьбе. Суд приговорил женщину к 4,6 года колонии общего режима. Осенью 2014 года житель города Балашова Саратовской области Павел Коваленко застрелил свою жену Елену, страдавшую раком пищевода. После убийства жены Павел намеревался и сам свести счёты с жизнью, он даже написал предсмертную записку, а потом позвонил в правоохранительные органы и сообщил, что в его квартире лежат два трупа. Вовремя подоспевшие сотрудники полиции успели спасти самого Павла от суицида. В итоге суд приговорил Павла Коваленко к шести годам тюремного заключения за убийство супруги.