В диковском мире новые значения приобретают и слова. «Merry» в первом предложении описывает воздействие модулятора на героя — испускаемый разряд веселит, бодрит. В конце абзаца при описании жены используется слово «unmerry»: она «разлепила серые невеселые глаза». Слова в начале и в конце абзаца перекликаются, они поясняют друг друга. Глаза жены не просто «невеселые» (как в русском переводе), они принадлежат человеку, «не испытавшему воздействия веселящего разряда». Это новое, добавочное значение, которое приобретает слово, оно связано с придуманным автором модулятором и является частью мира, в котором это устройство существует.

Способность слов менять значения естественна для языка. Изменения в технологиях часто влекут изменения и в языке: например, фраза «распечатать письмо» в XIX веке означала «разрезать конверт ножом», сейчас же значение совершенно другое — «вывести текст с компьютера на бумагу посредством принтера». То же происходит и в мире Дика: новые технологии «цепляются» за язык, меняя и дополняя привычные значения.

Переозначиванию подвергаются и отношения между людьми. Декард и его жена спят в разных кроватях («in her bed»). О чем может говорить эта деталь? Возможно, сфера интимности у Дика устроена иначе, чем в нашем мире, и раздельный сон супругов — проявление чуждой нам нормы. Можно пойти еще дальше: вдруг, спя раздельно, герои нарушают некоторую норму, принятую в их мире? Так или иначе, в первом абзаце социальные отношения обозначены, но пока мы не знаем, что именно они означают, как вписываются в систему ценностей и норм вымышленного мира.

Можно обратить внимание и на имя жены. Как следует его читать: как страну Иран, как Айрен (вариант в русском переводе) или как Ирен? Важно ли созвучие со страной? Эти рассуждения, вероятно, уже граничат с паранойей, хотя… Дик страдал манией преследования и верил в теорию заговора. Известно, что его часто мучили страхи, не состоит ли он — сам того не ведая, — в какой-нибудь коммунистической антиамериканской организации. Читателю романов Дика тоже нужно быть немного параноиком, трактовать все предметы, слова и явления как «улики», рассказывающие о мире, который они обозначают.

* * *

Модулятор настроения не играет роли в сюжете, в тексте он появляется всего дважды (считая начало). Тем не менее в первом абзаце он работает не только как знак другого мира, он указывает на одну из центральных тем романа — связи эмоций и человечности.

Рик Декард — охотник на андроидов, человекоподобных роботов, которые создаются для выполнения тяжелой физической работы в невозможных для человека условиях. Хотя внешне и по поведению андроиды ничем не отличаются от человека, существует специальный тест (в романе он называется тестом Войта-Кампфа, своеобразный аналог теста Тьюринга), который позволяет их отличать. В ходе теста предлагаются мысленные эксперименты, в которых спрашиваемый должен сделать выбор на основании своей способности к симпатии. Представьте: вы идете по пустыне и видите перед собой лежащую на спине черепаху; что вы сделаете — пойдете дальше, оставив животное умирать, или спасете ему жизнь, перевернув на живот? Предполагается, что андроид выберет первый вариант, так как его эмоциональной компетентности не хватит, чтобы проявить симпатию в этой воображаемой ситуации. Человек же выберет второй вариант.

По словам Дика, образ андроида он использовал как метафору эмоционально ущербного существа. Эта аналогия, признавался Дик в одном из интервью, пришла ему в голову, когда он работал над более ранним романом — «Человек в высоком замке», альтернативной историей, в которой Германия одержала верх во Второй мировой войне. Готовясь к написанию романа, Дик изучал историю фашизма. Его поразил внутренний «дефект» лидеров этого режима — рассинхронизация между интеллектом и способностью к симпатии. Как по-своему яркие, умные и образованные люди могли стать причиной массовых жестоких убийств? Позже этот вопрос выкристаллизовался в образ андроида, не-человека, существа, неспособного к симпатии.