Считается, что обвал фондового рынка в Китае на 2,7 триллиона долларов за несколько дней потянет за собой вниз всю мировую экономику. И особенно сильно отразится на России через наше всё - цены на нефть.

Так ли это – рассказал "Фонтанке" китаист, экономист, доцент Высшей школы экономики Михаил Карпов. - Михаил Владимирович, мы ведь совсем не представляем, что это такое – китайский фондовый рынок, который обвалился. – Тут дело не только в обвале. То, что мы наблюдаем в Китае, и не в последние дни, а в течение уже двух лет, – это, по сути, завершение китайского экономического чуда. - Что значит – завершение? – Да. В Китае используется инвестиционно затратная модель экономического роста: потребление низкое, не больше четверти ВВП, а инвестиции в среднем за 10 лет – больше 50 процентов ВВП. И уже на протяжении двух лет мы наблюдаем, как эта модель себя исчерпывает. Крах на фондовом рынке – веха на этом пути, точка невозврата. Нет, это не развал Китая, не конец Китая, не распад страны, не политический кризис – ничего такого. Просто признаки завершения модели экономического роста. Сейчас экономика в Китае показывает снижение темпов роста. Значение может показаться несущественным, на самом деле, для Китая оно очень значительное.

- И что Китаю с этим делать? – Китаю надо переходить на другую модель: потребительски ориентированную. Для этого им нужна либерализация финансовой системы. Речь об этом идёт в Китае уже 17 лет, но практически ничего сделано не было. Потому что это чревато огромными и экономическими, и социально-политическими потрясениями. А старая модель роста, инвестиционно ориентированная, повторю, себя исчерпала. - Потребительски ориентированная модель – это я, кажется, понимаю: рост потребления толкает вверх экономику. А инвестиционно затратная… Какие инвестиции толкали до сих пор экономику Китая? Внешние? – Внутренние. Эта модель обеспечивала Китаю в течение нескольких десятилетий рост экономики на 8 процентов в год и больше. Так что с точки зрения темпов роста эта модель долгое время была прекрасна. Но у неё есть уязвимая сторона: государство очень жёстко контролирует финансовую сферу. Финансовая система до сих пор остаётся командно-административной. Все банки в стране государственные. Все находятся под контролем партии и государства. Государство устанавливает проценты по кредитам. Юань не является свободно конвертируемой валютой.

- Во что тогда внутри страны инвестировали китайцы? – Раньше основная масса людей вкладывала деньги в недвижимость. И на рынке недвижимости в течение многих лет надувался "пузырь". А в марте 2014 года китайские власти приняли решение "сдуть" его. И начали делать это не рыночными, а обычными для Китая командно-административными методами: ограничивать цены на недвижимость, ограничивать ипотечные кредиты, повышать ставки по ипотеке. - И "внутри пузыря" люди начали беднеть. – Не просто беднеть. Людям стало некуда вложить деньги. И тогда они пошли на фондовый рынок. На китайском фондовом рынке сегодня 85 процентов игроков – это физические лица, просто граждане. Их 90 миллионов человек. Эти люди, не имеющие представления о том, что они делают, начали скупать акции государственных компаний. - Надувать другой пузырь? – Да, они начали надувать фондовый рынок. Они брали кредиты в государственных банках, а потом шли на государственный фондовый рынок и торговали акциями государственных же компаний. Деньги госбанков с рынка недвижимости потекли на фондовый рынок. И уже там надувался пузырь. Это был государственный пузырь государственных акций, которыми спекулировали простые граждане.

- Сейчас эти граждане… – А сейчас им приходится за это расплачиваться. Доходит до самоубийств: люди, проигравшие всё состояние, проигравшие свои фирмы, кончают с собой. - В недвижимости "пузырь" схлопнуло государство, а тут что привело к обвалу? – Вы правильно задали вопрос в самом начале: что такое фондовый рынок Китая. А это – вещь в себе. Это сугубо внутренний фондовый рынок. Который практически отключён от внешних фондовых рынков. Акции в Китае делятся на несколько категорий. Одни котируются на международных площадках: типа H, например, – в Гонконге, L – в Лондоне, N – в Нью-Йорке. У подавляющего большинства простых китайских граждан нет возможности вложить деньги в такие акции. Но есть акции типов A и B: это акции государственных компаний. Государственные акции КНР. Они ходят только внутри страны, никаких отношений с внешним миром не имеют. Вот их и стали покупать простые граждане Китая, так называемый средний класс. То есть они понесли деньги на внутренний фондовый рынок. Который сейчас и обвалился.

- Что значит – нет возможности вложить деньги в акции N или L? – Это просто запрещено. Возможность инвестировать за границу в Китае ограничена, этим управляет государство. Вот, допустим, вы – китаец и хотите провести IPO. Вам государство укажет, какое количество каких акций вы можете выпустить, где они будут котироваться. И стоимость тоже в значительной степени определяет государство. - Однако… – Я вам говорю: это вещь в себе. - "Международные" акции тоже обвалились? – Ничего особо страшного с ними не происходит, хотя, конечно гонконгский индекс тоже пошёл вниз. Лондон я не смотрел, думаю, что и он снижается. Но обвала там нет. - Что всё-таки подействовало на фондовый "пузырь"? Тоже государство? – Здесь есть разные теории, в том числе и конспирологические, но вот к чему склоняюсь я. Китайское правительство решило ограничить объёмы этого "пузыря" и вывело деньги из китайского внутреннего фондового рынка. Не забывайте, что речь идет об акциях компаний, принадлежащих государству. Оно могло не предоставить им деньги для дополнительной капитализации. Могло не дать кредитов. Какой точно был механизм – не могу сказать, потому что в государственных предприятиях всё очень непрозрачно. Смысл в том, что в результате действий государства акции госкомпаний резко подешевели. Люди начали их сбрасывать, но никто не покупал. Пошёл обвал. Внутренний фондовый рынок рухнул на треть, потеряв около 3 триллионов долларов за несколько дней. Чтобы прекратить обвал и сократить объёмы торгов, государство вообще запретило трети предприятий торговать на фондовом рынке. Одновременно оно увеличило резервирование банков, облегчило гражданам получение кредитов для торговли на фондовом рынке. Но сами масштабы фондового рынка резко сократило.

- Вы сказали, что к новой модели Китай идёт 17 лет… – И не придёт никогда. Потому что необходимую для этого либерализацию провести невозможно. В стране огромный внутренний долг. В Китае все всем должны. Сумма внутреннего долга КНР составляет 250 процентов к ВВП. Только Америка может себе позволить иметь такой долг, потому что там производится до 30 процентов мирового ВВП с самой высокой в мире добавленной стоимостью. А Китай себе этого позволить не может. При таких долговых обязательствах внутри страны проводить финансовую либерализацию просто невозможно. Как только будет либерализован кредит, как только будет конвертирован юань, каждый кредитор побежит к заёмщику: давай деньги. Тот побежит к своему заёмщику. И так далее. Это цепочка. А поскольку все деньги в этой цепочке – государственные, всё находится под контролем государства, то получится, по сути дела, государственный дефолт. - Ну, дефолт, бывает. Мы такое пережили, даже подхлестнуло экономику. – А китайцы не могут себе этого позволить. Государственный дефолт означал бы фактически конец китайской государственности. На это пойти они не могут, а значит, они не могут пойти на финансовую либерализацию.