Я заканчивал раменское ПТУ по специальности «плотник-столяр». Потом открыл с компаньоном свою фирму, но посмотрел на откаты, заказчиков с Рублевки и ушел работать по найму, обычным плотником — лишь бы только не видеть эти рожи. У меня хорошие руки и инструменты, я ремонтирую дорогие квартиры. Однажды укладывал паркет чиновнику из РЖД, на Садовой-Самотечной, и молча спрашивал его: «Откуда у тебя, скотина, эти деньги?»

Чаще всего я хожу на слушания по дорожным ситуациям и наркотикам. В основном — в Раменский районный суд. Мы с женой заходим туда даже просто скоротать время. Вот кинотеатр, а на соседней улице — суд, и там реальная жизнь, реальные переживания, а не игра актеров. Часто попадаю на земельные конфликты, мошеннические схемы с квартирами.

Обычно на судах в области слушателей вообще нет, самые жуткие вещи происходят в полной тишине. Я видел, как в Раменский суд «паровозиком» завели людей в наручниках. Мне стало интересно — было похоже на серьезное дело. Но двери зала закрыли на ключ прямо перед моим носом, как только задержанные вошли. Хотя суды по мере пресечения не могут быть закрытыми в принципе. Через какое-то время к родственникам у суда вышел человек: оказалось, у всех четырех дела были разные, их просто «оприходовали по-быстрому».

Я объездил половину Московской области вместе с активистами «Движения» (общественный проект гражданских активистов. — Прим. ред.), познакомился с огромным числом людей. Мы научились быстро координироваться, чтобы на следующий день собирать толпы даже по незначительным делам. Благодаря тому, что мы битком забиваем залы слушателями, судьи начинают бояться.

Одно из первых заседаний против меня было из-за дорожного штрафа в 300 рублей. Полицейский тогда сделал много ошибок в протоколе, и я решил из-за этого судиться. После слушания председатель суда позвала меня в судейскую каморку «поговорить». Там предлагала мне принять наказание, мол, «ты же знаешь сам, что нарушил, зачем тебе это?». На втором слушании протокол заменили на подделку. Причем даже по ней я все равно оказывался невиновен.

Вот кинотеатр, а на соседней улице — суд, и там реальная жизнь, реальные переживания, а не игра актеров

Приговор по моему самому громкому процессу, о неповиновении полиции, обжаловать не удалось, хотя у меня была 13-часовая диктофонная запись из кабинета судьи Голышевой. На диктофонной записи хорошо слышно, что начальник полиции разговаривает по телефону с судьей Голышевой на мордовском языке, она детально объясняет сотрудникам, как нужно фальсифицировать дело. В городе Раменском сформировалась целая группировка полицейских, судей, их заместителей — уроженцев Мордовии. Однако запись просто не приобщили к делу. Нам удалось далеко зайти с этой записью, даже Путин оказался в курсе (по этому делу Дмитрий Песков заявил, что Кремль «обратил внимание на сообщения». — Прим. ред.). Мы уже послали жалобу в ЕСПЧ. Впрочем, Голышева осталась на своем месте, ее методы не изменились. Только на сайте Раменского суда теперь нет никакой информации о делах, которые она ведет.

Правозащиты в области тоже не существует. Когда я искал толкового адвоката, оказалось, что знаю больше, чем они. Юристы работают в небольших областных городах только потому, что знакомы с судьями и знают, как им «занести». Тот, кто сидит в кресле судьи, может делать с человеком все что захочет, несмотря на закон. И я хочу донести это знание до людей, которые думают, что им не могут подбросить наркотики и «если судят — значит, есть за что». В приговоре существует классическая формулировка: «Нет оснований не доверять полицейскому». Есть основания не доверять полицейскому, и я показываю какие.

Одно время я поставил себе задачу вывести на чистую воду судью Фагину, потому что заключенные написали мне о том, как их обманули. Сценарий типичный: наркотики подбрасывали в сумку, отпечатков на них нет, генетических следов нет, свидетелей — тоже. Дальше — торги. Если задержанный не хочет давать взятку полицейскому, его дело направляют в суд, где ставка уже гораздо выше. Если он не хочет нести деньги судье, его дело рассматривают «в особом порядке», будто человек признал вину. Из ниоткуда появляется бумага, и осужденный уже из тюрьмы пытается доказать, что он не ставил под ней подписи. Мы подтвердили пять таких случаев за полтора года.

Я всегда вижу, когда судья знает о невиновности судимого по административным делам, но ему спущена рекомендация по приговору, и он ищет «доказательства» прямо во время процесса. Судья может искать аккуратные подходы, притворяться тебе другом, даже чаю предложить после заседания. Если судье не хватает формулировок — он ищет новых свидетелей.

Способ навести порядок здесь только один: выборность судей и выборность начальников полиции. Они должны знать, что если накосячат — на следующий год их просто не переизберут. А сейчас все знают, сколько стоит должность судьи, и он сам знает, кому потом должен принести монету.