Одиночные пикеты против нападения на журналистов и правозащитников возле администрации президента России. 10 марта 2016-го Фото: Дмитрий Коротаев / Коммерсантъ

Поздно вечером 9 марта на границе Ингушетии и Чечни около 20 человек в масках напали на микроавтобус, в котором ехали сотрудники «Комитета по предотвращению пыток» и несколько журналистов из России, Норвегии и Швеции. Неизвестные вытащили людей из машины и избили их, а затем сожгли автомобиль со всеми вещами. Тем же вечером вооруженные люди атаковали квартиру правозащитников в Ингушетии. По просьбе «Медузы» о случившемся рассказывает главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов (в результате нападения пострадал и журналист этого издания Егор Сковорода).

О нападении на журналистов я узнал в метро, прочитав редакционный чат. Понадеявшись на вай-фай метрополитена, я сел в поезд, но как назло связи не было. Вышел на «Чеховской» — связи тоже нет, но в следующем-то поезде должен быть вай-фай. И снова неудача: он отключен. А вскоре поезд просто встал в тоннеле. Это ни с чем не сравнимое чувство бессильной ярости, что ничего не можешь узнать.

Так что ситуация немного прояснилась только минут через двадцать. У нашего журналиста Егора Сковороды сгорели все вещи, в том числе зарядка от телефона и макбук. Поговорить с ним нормально по-прежнему не получается, поэтому сам я все в мельчайших подробностях о нападении не знаю. Главное: со здоровьем все в порядке, подозрение на перелом руки не подтвердились — просто сильный ушиб. Наш корреспондент, как и другие подвергшиеся нападению правозащитники и журналисты, всю ночь давал показания сотрудникам полиции.

Что произошло — примерно понятно: несколько дней за Сводной мобильной группой «Комитета по предотвращению пыток» Игоря Каляпина следили, а по дороге в Грозный напали, еще на территории Ингушетии. Бандиты — а какое слово здесь еще уместно использовать? — подрезали микроавтобус, выкинули всех пассажиров, избили, а потом автомобиль просто сожгли. После этого бандиты безнаказанно уехали в сторону Чечни. Примечательно, что нападавшие кричали журналистам и правозащитникам, что они — террористы.

Следующая естественная реакция после первого шока: а что делать в такой ситуации? Мы же все понимаем, кто активно преследует «Комитет по предотвращению пыток». Мы же все понимаем, какая бывает реакция властей на все эти нападения, из раза в раз все повторяется. Мы прекрасно знаем, что наши возможности реально повлиять на ситуацию — чтобы виновные в бандитском нападении предстали перед судом — близки к нулю.

Можно привести много примеров, с ходу достаточно вспомнить раскрытое дело о покушении на Олега Кашина, но заказчик и организатор так и не привлечены к ответственности. Мы помним поджоги офисов каляпинского «Комитета» в Грозном, они остались безнаказанными. Писать заявления со словами «просим» или даже «требуем» абсолютно бесполезно и бессмысленно. Как будто власти сами не понимают, что означает это нападение, как его квалифицировать.

Тем не менее, отвечать каким-то образом необходимо. В том самом чувстве бессилия, как в метро с отключенным вай-фаем, нет ничего хорошего. Поэтому мы постараемся сделать так, чтобы тема с нападением на журналистов не ушла в небытие через несколько дней, как часто это бывает. Будем постоянно напоминать, тем более что заявления официальных лиц только помогают этому.

Поскольку нападение затронуло и нашего журналиста Егора Сковороду, мы решили пойти и на другой шаг — объявить о создании профсоюза. Не скрою: эту идею мы уже обсуждали некоторое время назад, в том числе юридические аспекты; но вообще, разговоры о создании некой организации вместо мутного Союза журналистов шли давно. При этом понятны все опасения, у нас профсоюз часто воспринимается как политическая протестная организация. Но если не создавать его именно сейчас, то когда? Единственным ответом на бандитские нападения должна стать солидарность журналистов.

Читайте также Нападение на журналистов в Ингушетии Кто избил правозащитников и корреспондентов на границе Чечни

Сергей Смирнов