О.Бычкова― 11 часов и 7 минут московское время. Это программа «Особое мнение». У микрофона Ольга Бычкова. Мы вещаем из бюро «Эха Москвы» в Санкт-Петербурге. Мы находим сейчас в отеле «Гельвеция» с журналистом Александром Невзоровым. Доброе утро!

А.Невзоров― Доброе утро!

О.Бычкова― Ну что, мы начнем говорить, прежде всего, конечно, о главной новости сегодняшнего, вчерашнего дня. Появились фигуранты и подозреваемые в убийстве Бориса Немцова. Это четыре человека, они уже арестованы. И один из них заявил – Заур Дадаев некий, — что убил Немцова из-за негативных высказываний о пророке Мухаммеде. Вот эта вся история с «Шарли-Эбдо», как я понимаю, туда… Но мне, честно говоря, кажется это объяснение каким-то странным, неубедительным. Либо оно, действительно, неубедительное, либо я чего-то не понимаю.

А.Невзоров― Давайте не будем гадать на кофейной гуще. Предлагается некая версия, и рассматривать надо предлагаемую версию, а не отказываться сразу от нее. Я думаю, как раз очень похоже на правду. И очень похоже на то, что вероятно так оно, действительно, и обстоит. Хотя, как мы помним, Немцов во всей этой карикатуристической истории играл не первую, не вторую и даже не сто девятнадцатую роль, поэтому, чем уж именно он так провинился, вообще непонятно.

Но здесь есть и другое. Если мы принимаем эту версию, мы понимаем, что это, в общем, мы можем наблюдать очень любопытный процесс разложения и раскрошения ислама, который, вероятно, начнется. Ведь любая религия должна доказать свою совместимость с цивилизацией. Ислам идет все дальше и дальше по пути доказуемости свой несовместимости с какой бы то ни было формой жизни. Понятно, что он в этом проиграет. Другое дело, что снаружи карикатурными или какими-то другими способами его, конечно, взять невозможно. Его взорвут изнутри, потому что для того, чтобы народилось какое-то поколение исламских атеистов, это смогут сделать люди, которые получили, прежде всего, замечательное исламское образование, которые знают его, и знают его болевые точки, знают его слабости. И, я думаю, что такие люди, коль скоро есть запрос на этот исламский атеизм, — а он уже появляется, потому что атеизм (ислам) становится все более и более уголовной религией…

О.Бычкова― Я не понимаю, честно говоря…

А.Невзоров― Как это? Ислам становится все более и более уголовной религией. Ассоциация только с пальбой, с насилием…

О.Бычкова― Тогда да, тогда поняла.

А.Невзоров― …с различными гадостями, то есть он не проходит тест на совместимость с цивилизацией.

О.Бычкова― Обычно – и, мне кажется, это совершенно справедливым – в этом месте рассуждений говорят, что есть один ислам, и нормальные люди, которые не хотят никого убивать, а просто хотят исповедать свою веру; и есть люди, для которых на самом деле задача – убивать. И не надо путать одно и другое.

А.Невзоров― Нет. Знаете, надо одно и другое путать. И надо понимать, что это части одного механизма — и более умеренный и менее умеренный. Ведь я довольно подробно описал в «Снобе», что такое реакция верующих, что такое оскорбленность верующих на то или иное кощунство. Это, прежде всего, понимание того, что никакого божества нет, которое само за себя заступится, и верующие начинают судорожно делать за Бога его работу, то есть пытаются каким-то образом скрыть вот этот тяжелый драматический момент пустоты, который возникает после кощунства. После этого по идее бог должен был обрушиться молниями и все превратить в кровавые куски мяса, разметать – а мы знаем характер этого бога, — но ничего не происходит, поэтому за дело берутся разные бородатые или менее бородатые мальчики. И здесь стратифицировать не надо.



А.Невзоров: Революция идет по запаху тупости, злобы, мракобесия и импотентности чиновничества

В конце концов, надо понимать, что дело даже не в том, что мы хотим видеть две стороны ислама. У христианства тоже было две стороны, вероятно, в свое время. И атеисты, которые воюют с христианством, они не понимают одной простой вещи. Самое их слабое уязвимое и глупое место в том, что они все равно выглядят кем-то, кто воюет с чем-то положительным, с чем-то положительным, с чем-то, в общем, добронесущим. А на самом деле, если мы будем трезвы и, если мы суммируем всю деятельность христианской церкви за последние хотя бы тысячу лет, мы обязаны будем ее признать преступной организацией, которая руководствуется весьма жесткими параметрами чистого экстремизма, прописанного в Библии; потому что в Библии на каждом шагу нетерпимость по расовому, национальному, религиозному признаку; на каждом шагу призывы к убийству, насилию по этим признакам. И, когда мы классифицируем по-честному эту церковь, как преступную организацию по сумме всего совершенного ею — по тому, как она парализовала развитие человечества; по тому, сколько народу она изнасиловало, унизило, убило, сожгла и так далее – у нас возникает совершенно другой образ. Этот образ гораздо более точный.

О.Бычкова― Но мы находимся в 21-м веке. И сожжений, вот этих всех ужасов у нас давно уже нет, по крайней мере, в христианском мире…

А.Невзоров― А вы скажите за это спасибо двум французским карикатуристам того времени, скажите за это спасибо Гельвицию, Гольбаху, скажите Ламетри. Ведь представьте себе: гигантская Франция, наполненная прелатами, кардиналами – их сотни тысяч, миллионы верующих — и три отчаянно храбрых человека, которые бросают вызов всему укладу тогдашней Франции и побеждают.

О.Бычкова― Это было уже довольно давно.

А.Невзоров― Это было довольно давно, и они это сделали, не имея интернета, СМИ. Их идеи оказались настолько сильны и победны, что вот это расцерковление, расхристианивание Европы на самом деле в основном… потом пришли, потом подтянулись уже и силы науки, — но это сделали три человека.

О.Бычкова― Они это сделали, безусловно, но дальше пришли другие люди и расстреляли «Шарли Эбдо» в той же самой Франции.

А.Невзоров― Да, но это уже были не христиане. Это уже новая проблема, с которой Франция была незнакома. Она привыкла сопротивляться преступности и злобе христианства, а злоба мусульманского мира – это для них нечто новое. Но я думаю, что это тоже вопрос решаемый, потому что взрываются религии не снаружи – взрываются религии только изнутри. Чтобы хорошо заниматься исламом, надо очень хорошо ислам знать. И вот, когда возникнет первое поколение исламских атеистов, — ислам ждет такая же судьба, как и христианство.

О.Бычкова― То есть, какая?

А.Невзоров― Превращение в некую такую декоративную и хорошо контролируемую экзотику.

О.Бычкова― Ну, может быть, просто пригодную для человеческого использования, а не террористическую?

А.Невзоров― Весьма относительно пригодную, насколько вообще может быть нужна и пригодна религия.

О.Бычкова― Хорошо. Я потом хочу вернуться к этой истории с расследованием убийства Бориса Немцова, потому что, наверное, там есть какие-нибудь еще аспекты. Но раз уж мы говорим об экстремизме и тем, что выдается за религиозное представление – вот эти дело Тимофея Кулябина. Мы уже стали с вами обсуждать неделю назад, но невозможно было представить неделю назад, что все это обрастет такими подробностями. И, действительно, уже грозит режиссеру «Тангейзера» в новосибирском театре уголовное дело. Уже здесь самые разные люди пишут петиции и разные обращение в интернете: и Дмитрий Берман, Борис Гребенщиков и Андрей Могучий, художественный руководитель БДТ в Санкт-Петербурге. И они говорят о том, что это мракобесие, средневековье и все такое. А это вот, что такое?

А.Невзоров― А это всего-навсего глупость попов, которые живут одним единственным днем и не понимают, что в довольно скором будущем за это придется платить. С ними, конечно, сегодня хорошо было бы договориться, чтобы потом они уже не обижались на то, что может произойти.

О.Бычкова― Какие попы? Это прокуратура.

А.Невзоров― Нет, но инициируют-то это попы. Следственный комитет и прокуратура понятия не имели о том, что такое кощунство, пока над Россией снова не навис с золотым крестом поп.

О.Бычкова― Ну как же не имели, если у нас есть статья про экстремизм.

А.Невзоров― Да, у нас есть, но эту статью инициировали в свое время попы, инициировали соответствующие комитеты и силы в Госдуме. Но они просто не понимают, чем это закончится. Мы же не лезем в их дела. Мы же не сопротивляемся и не возмущаемся тому, что печатаются огромными тиражами оскорбляющие здравый смысл сочинения какого-нибудь Иоанна Кронштадтского. Мы же не лезем в их дела, в их довольно смешные и нелепые театральные ежедневные постановки, где костюмированные дяди с бородами… Подожди, подожди!

О.Бычкова― Начинается!

А.Невзоров― Это называется все «литургия».

О.Бычкова― Господи! Начинается акт невзоровского кощунства.

А.Невзоров― Да никакого здесь кощунства нет вообще. Я всего-навсего понятным языком излагаю суть. А, извините, там звучат слова: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем».

О.Бычкова― А вот давайте лучше вернемся к Тимофею Кулябину. Это больше беспокоит.

А.Невзоров― Да, это больше беспокоит, но Тимофей Кулябин – это всего-навсего жертва той глупости и той поповской недалекости попов, которые живут одним днем и не понимают, что общество довольно жестко в ближайшее время ответит им, как только появится такая возможность, как только протекционизм в отношении религии будет отменен.

О.Бычкова― А власти все это зачем – вот я не могу понять? Я понимаю, какие-нибудь разборки, связанные с коррупцией или делением каких-нибудь активов происходят, и, предположим в это вовлекаются какие-нибудь еще силовые структуры – мы это наблюдаем регулярно.



А.Невзоров: У Кадырова комплекс рыцарственности и комплекс отца своей нации очень силен и очень велик

―

Оля, сколько стоит свечка?

О.Бычкова― Я не знаю.

А.Невзоров― Я вам могу сказать, что чистый доход от продажи одной свечки – это почти 700-800 процентов. Доходней только героин.

О.Бычкова―Можно спросить?..

А.Невзоров― Так вы просто съездите на любой свечной заводик – затем зайдите в любую церковь и сопоставьте цифры. Я думаю, что и деньги играют здесь не последнюю роль. И плюс не забывайте о том что очень юная Российской Федерации, которой исполнилось, по-моему, 23 или 24 года, мучительно нужна была какая-то идеология. Подвернулась под руки эта, самая простая.

Бедную Российскую Федерацию жалко, потому что ее погубит то же самое, что погубило царскую Россию и губит уже, причем погубит примерно с такой же скоростью, с такой же интенсивностью. В это все уже играли – во все это «православие, самодержавие, народность» — чем это закончилось, мы хорошо помним. И очень смешно, когда попы вдруг заявляют о каких-то своих особых чувствах и учат своих этих несчастных верующих тому, что у этих верующих тоже есть какие-то свои особые чувства. Но на самом деле не хотят думать о том, что будет завтра. Вот пусть завтра и не обижаются.

О.Бычкова― А еще есть эта прекрасная история про то, что хорошо бы детям в обязательном порядке законодательно не показывать всякую «обнаженку» в художественных музеях. Там уже где-то прикрывают разные места разными листочками дополнительно к тому, что было придумано художниками и скульпторами.

А.Невзоров― А кто автор этих инициатив, тоже попы?

О.Бычкова― Нет. Прекрасные законодатели.

А.Невзоров― Но законодатели и попы – по сути дела, тут рука руку моет. Вы знаете, я думал, что законодатели – они и будут порождать подобного рода бредовые инициативы, потому что, как известно, дорого яичко ко дню кастрации, и вот здесь они, понимая, что мракобесие — это основной тренд, это основная забава Российской Федерации, они будут порождать эти все бредни. При том, что детей, если от чего-то и ограждать – этих несчастных детей, чтобы сохранить их нравственность и рассудок, — так надо ограждать от участия в различного рода литургиях, в различного рода религиозных действиях, где, как мы с вами только что выяснили…

О.Бычкова― Как вы только что выяснили…

А.Невзоров― Подождите, а есть какой-нибудь другой смысл?

О.Бычкова― А не надо ограждать, например, от новостей по телевизору, так называемых новостей или какой-нибудь политической пропаганды, которая лезет на них из каждого утюга и каждого чайника?



А.Невзоров: Мракобесие — это основной тренд, основная забава Российской Федерации

―

Надо, но это очень трудно. А, скажем так: пропаганда специфическая, то есть пропаганда религиозная или пропаганда искусства – это пропаганды, которые, в общем, больше поддаются регулировке.

О.Бычкова― Почему Кадыров вступился за вот этого Заура Дадаева и сказал, что он настоящий патриот Российской Федерации?

А.Невзоров― А Кадыров не может не вступиться. Несмотря на самое сложное к нему отношение, надо вспомнить, что он при всех своих, с моей точки зрения чудовищных качествах, — у него комплекс рыцарственности и комплекс отца своей нации очень силен и очень велик, и превалирует вообще над всем. Он не может не вступиться, просто органически это для него невозможно. Это то немногое, за что его можно уважать вне зависимости от того, что он знает и думает.

О.Бычкова― Не выглядит ли вся эта ситуация с убийством Немцова, как появление какой-то третьей силы, выходящей из-под контроля? Я помню, еще с конца 80-х, с 90-х годов все время были эти разговоры про третью силу, какая она мрачная, и никто не знает, откуда она вылезет и придет. Может быть, это она уже пришла?

А.Невзоров― Она всегда была, она всегда есть, и она всегда будет – это так называемая революция, которая должна материализоваться у ком-то. Почему для меня, например, гибель Немцова не была сильной трагедий и, вообще, не сильно заинтересовала? Потому что Немцов никогда не был революционером. Он занимал место революционера, но каким-то принцем революции он мог померещиться только человеку с сильно дефектным мышлением.

О.Бычкова― Он был политической фигурой, которую фактически просто насильственно, механическим образом переместили на ту сторону.

А.Невзоров― Да.

О.Бычкова― Если бы был нормальный процесс, нормальная политика, нормальные выборы, то это и была деятельность не улице и не в автозаке.

А.Невзоров― Безусловно. Но Россия уже не готов будет идти по какому-то цивилизованному простому и, скажем так, санитарному пути. Она уже гарантировано выберет, скорей всего, путь революционный, если не выбрала еще. Потому что ведь революция – она идет по запаху. И в основном она идет по запаху тупости, злобы, мракобесия и импотентности чиновничества в гораздо большей степени, чем по призыву каких-нибудь… в подполье в кепках и с «Искрами» в кармане – с «Искрами» в смысле с газетами. А у нас этого чиновничьего смрада, который чует революция и уверенно направляется, — и не собьется с дороги – уверенно направляется в нашу сторону, – у нас этого более чем достаточно.

О.Бычкова― То есть научный совет при Совете безопасности Российской Федерации, получается, прав, когда он разрабатывает «меры по противодействию дестабилизации, – это много слов, я прошу прощения, я их должна прочитать, — внутриполитической ситуации по сценарию «цветных революций»» типа «пресечения сетевой активности» и «борьба с формированием в обществе революционно-романтического стереотипа». Я зачитала эти слова.

А.Невзоров― Герой-революционер – это одно из основных изобретений мировой культуры, и никакому кружку лысеющих чиновников не победить этот великий этот великий стереотип. Все равно он будет в десятки раз сильнее. А то, что эти слова произнесены, значит, что и она уже своими задами чувствуют, что, скорей всего, реальность будет очень печальна. Эта реальность будет заключаться, скорей всего, в каких-то революционных событиях.

О.Бычкова― Но, когда люди что-то такое разрабатывают, они же на что-то рассчитывают?

А.Невзоров― Нет, они здесь просто ставят галочку, потому что там нет людей талантливых, сильных, ярких, для которых было бы порождением их собственной интеллектуальной наполненности. Это все равно чиновничество. Как вот недавно вы прочли мне про какую-то смешную инициативу армейских бюрократов.

О.Бычкова― Ой, это прекрасная история! Это высокотехнологичная российская армия – мы к ней вернемся после перерыва. Я хотела только закончить про «цветные революции». А мне кажется, что просто это какие-то фобии, которые никак не пройдут. Потому что «цветная революция» на Украине или в Египте, или где-то еще – это одно, а в России мы этого не видим.



А.Невзоров: Очень смешно, когда попы вдруг заявляют о каких-то своих особых чувствах

―

В России это будет иметь другую форму, при том, что я, вообще, сторонник дворцовых переворотов, как экономического способа смены власти.

О.Бычкова― Максимально санитарно-гигиенического…

А.Невзоров― Да, он чист, тих, аккуратен, если он связан с парочкой отравлений, удушений, — то он вообще никак не сказывается на окружающей жизни. Но боюсь, что все-таки это «чудовище революции» учуяло запах и поняло направление, по котором ему надо идти.

О.Бычкова― Это даже похоже на какие-то абстрактные сказки, которыми мы все друг друга пугаем. Вот еще скажите эту оригинальную тоже идею про «русский бунт — бессмысленный и беспощадный».

А.Невзоров― Никогда. Нет, это мы себе сильно всегда льстим, рассказывая друг другу про какие-то русские бунты. На самом деле это были всего-навсего симуляции династических несостоятельностей. Это никогда не было бунтом. Революция ведь не российская штука. Ее написали Дарвин, Клод Бернар, ее написала наука. И Революция – это всегда есть осознание невозможности существования того или иного строя.

О.Бычкова― Пока мы тут еще не наговорили полную бочку экстремизма, мы, наверное, сделаем перерыв на краткие новости и небольшую рекламу.

А.Невзоров― Да, пожалуйста.

О.Бычкова― У нас действительно есть еще изумительная история про российскую армию. Это будет сразу после. Александр Невзоров в программе «Особое мнение».

НОВОСТИ

О.Бычкова― Мы продолжаем программу «Особое мнение». У микрофона Ольга Бычкова. В студии бюро «Эха Москвы» в Санкт-Петербурге Александр Невзоров. И вот эта обещанная история про столовые российских воинских частей…

А.Невзоров― Подожди, Оля, секундочку. Хотелось бы закончить то, что началось до вашего рекламного, новостийного перерыва, потому что, когда мне говорят про наличие какого-то хорошего ислама или наличие какого-то хорошего христианства, я понимаю, что это связано, прежде всего, с глубочайшей религиозной неграмотностью. И по поводу какого-то миролюбия и нежности. Вот смотри, у нас есть так называемое Евангелие, где вроде бы тот же самый Бог, который топил все население земли во всемирных потопах и сжигал потоками серы, он там вроде бы в какой-то другой роли. Но, если мы возьмем Евангелие от Луки, 19-ю главу, то что говорит Иисус Христос? «Врагов же моих, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите и избейте предо мной». Это притча, которую он как бы оглашает ученикам, но это и конкретно наставление к действию. Не случайно же инквизиторы типа… и других деятелей этой почтенной организации руководствовались, в том числе, и этим призывом Христа.

О.Бычкова― Ну а потом они руководствуются другими призывами и делают хорошие вещи.

А.Невзоров― Да, возлюбите ближнего.

О.Бычкова― И возлюбляют.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Но тут очень аккуратно не оговорено, а кто именно является ближним. Выясняется, что ближним является только тот, кто мыслит абсолютно идентично и синхронно и не смеет отступать… Может быть, и есть разные варианты, но мы имеем затопленную кровью человеческую историю, и большая часть этой крови пролита была по вине религий.

О.Бычкова― Ну хорошо, ладно, мы оставим сейчас эту атеистическую тему. Я хочу вернуться совсем прямо от духовной пищи к пище этой, которую в столовых подают. Вот я цитирую по «Известиям»: «Столовые российских воинский частей численности свыше 150 человек планируют оборудовать системой контроля и заказа питания, которая идентифицирует солдат по отпечаткам пальцев» 100 миллионов рублей – цена вопроса. Говорят, что будет экономия, если все это будет внедрено, около 3-х с половиной миллиардов ежегодно… Ну не знаю, короче говоря, там что-то такое сложно устроенное, что, если военнослужащий не отказался от приема пищи, его фотография выводится на дисплее…

А.Невзоров― Понятно, понятно. То есть хорошую еду будут давать по отпечатку пальцев. Замечательно, но помножив на ту беспросветицу и ту дедовщину, на ту свирепость нравов, которые существуют в российской армии, удивительно, что не предложили изготавливать некие контейнеры, потому что необходимы к этому постановлению контейнеры.



А.Невзоров: Чистый доход от продажи одной свечки – почти 700-800%. Доходней только героин

―

Что за контейнеры?

А.Невзоров― Чтобы старослужащие имели бы возможность носить с собой пальцы солдат все-таки не в кармане, потому что они рано или поздно будут плохо пахнуть и создадут определенные гигиенические трудности. Если по отпечатку пальцев каких-нибудь салаг можно получить вкусную еду, поверьте мне, за дедами здесь дело не заржавеет.

О.Бычкова― Ну, а чего? Берешь салагу и говоришь: «Иди, получи мне… вкусную еду».

А.Невзоров― Проще, чем носить под мышкой салагу, носить его палец.

О.Бычкова― Это была тоже шутка юмора, предупреждаю я всех на всякий случай…

А.Невзоров― Сама спросила. Я-то тут при чем?

О.Бычкова― Да, сама спросила, нарвалась, можно сказать. Нарвалась. Вместо того, чтобы порадоваться: высокие технологии…

А.Невзоров― Нет, понимаешь, вот гражданские бюрократы, они, конечно, высиживают совершенно маразматические вещи, но военные бюрократы делают просто какие-то немыслимые вещи, они высиживают долго, в муках, но потом, что называется, есть, что предъявить изумленной публике.

О.Бычкова― Ладно. Я тогда о красивом.

А.Невзоров― Да, о красивом.

О.Бычкова― Поскольку вчера был такой праздник дарения тюльпанчиков, то спрашивает, на сайт приславший вопрос: «Наступает ли матриархат?», — интересуется слушатель.

А.Невзоров― Матриархат никуда и не отступал, потому что женщина как была на 80-90 процентов двигателем вообще всего в этой жизни и в этом мире, но то, что касается непосредственного 8 марта, то праздник, конечно, очень потешный с очень потешным происхождением, потому что и Роза и Клара… Ну обычно говорят просто про Розу и Клару и про их своеобразные нравы, но никто не помнит, что Роза и Клара как раз, когда они задумывали все эти женские истории, они были увлечены как раз, как ни странно, религиями и долго спорили, какая же из библейских героинь должна стать основоположницей идеологии 8 марта. И вот Роза предлагала Юдифь, которая отрубила голову Олоферну. А Клара была за Иаиль. Ты помнишь, была такая чудесная девушка, которая ханаанскому военачальнику спящему приставила к виску колышек от шатра, молотом забила этот колышек в череп – ну как это всегда в Библии делается – сочно, долго и с кровавыми подробностями, и вынесла ему, что называется, мозг. Так что, я думаю, что все-таки символом 8 марта должна быть не Юдифь, а Иаиль, которая…

О.Бычкова― Ладно, они обе хороши.

А.Невзоров― Обе хороши. Хорошо, тогда принимаем обоих девушек как символ 8 марта.

О.Бычкова― А стали Роза и Клара в результате.

А.Невзоров― Роза и Клара, в общем, проигрывают в сочности библейским героиням.

О.Бычкова― Это правда – проигрывают, но, тем не менее где кто: где Юдифь, а где Клара, в конечном счете. Нет, а про матриархат-то вот спрашивают? Потому что все время идет такая… — я все время хочу спросить кого-нибудь об этом, спрошу у вас – все время идет борьба. Одни говорят, что у нас женщины находятся в бесправном состоянии, положении: их мало в правительстве – ну в правительстве их сейчас уже больше, — их мало в руководстве компаний. Но при этом мы понимаем, что реально все-таки (открыты). Вот как вот? Я не могу понять, что из этих двух представлений правильно?

А.Невзоров― Все хорошо, только недостаточно отчетливо вычерчен вопрос.

О.Бычкова― Хорошо. Еще раз. Есть две точки зрения на положение женщин в современно Российской Федерации. Одна говорит, что это страна мужчин, что здесь все решают мужики, вот эти грубые солдафоны, которые матерятся и занимают самые лучшие позиции. А женщины выполняют роль такого необходимого функционала. А другие говорят: «Ну что вы еще хотите? У вас уже сколько поколение женщин получает образование, все права, все, что угодно: хочешь чего-то добиться – иди добивайся. Нет никакого неравноправия».

А.Невзоров― А его действительно нет никакого неравноправия. При том, что мы все равно понимаем, что как бы то ни было, но этими же самыми тупыми испитыми амбициозными срыгивающими на каждом углу мужиками все равно движут те самые естественные зоологические побуждения, которые, прежде всего, устремлены к женщине. И уже по этой одной причине женщина все равно является и двигателем и причиной всего. А то, что у них сложноватое положение – да, у них сложноватое положение, но оно выправляется, и я думаю, что хотят ли русские женщины такого же положения, как женщины Европы? Да. Которые, вообще, выделены в какую-то особую неприкасаемую совершенно категорию и имеют невероятные преимущества по сравнению с мужчинами…



А.Невзоров: Ислам становится все более и более уголовной религией

―

Это прекрасно, я тоже за.

А.Невзоров― Черт возьми! Так я тоже за. Так я тоже ведь очень не люблю мужиков.

О.Бычкова― Понимаю.

А.Невзоров― Да.

О.Бычкова― Но возвращаясь к первое теме – у нас осталось немного времени, — я хотела все равно к этому вернуться, потому что люди тут все время об этом спрашивают…

А.Невзоров― Меня тоже все спрашивают, почему я не было на похоронах… НЕРАЗБ

О.Бычкова― Я не об этом…

А.Невзоров― Странные вопросы задают. Я отвечу, потому что…

О.Бычкова― А чего отвечать? Люди ходят туда, куда…

А.Невзоров― Нет, люди ходят на какие-то манифестации, какие-то похороны. Но я хочу объясниться, что я, конечно, наемник. Я существо без каких бы то ни было моральных установок, но ходить по Москве с власовским знаменем – это даже для меня чересчур.

О.Бычкова― Ах вот в этом смысле!

А.Невзоров― Конечно.

О.Бычкова― Тут народ спрашивает. Сейчас, когда арестовали, задержали подозреваемых, пересмотрели ли вы свое представление о том, что убийцы не будут найдены? Потому что неделю назад вы говорили так, что мы до конца это не узнаем.

А.Невзоров― Проблема в том, что я никогда политического убийства. Если не будет доказано, что это убийство политическое, я, естественно, приму это…

О.Бычкова― А что еще нужно доказывать уже?

А.Невзоров― Подожди. Пока есть всего-навсего нарисованная кавказским кинжалом диверсия притом, мы понимаем, до какой степени высока дисциплина Чечни. И если поступает соответствующее распоряжение взять на себя по таким-то причинам, то это будет выполнено, потому что люди верны Рамзану и действительно выполняют любую его прихоть. Здесь Рамзан может быть той самой палочкой-выручалочкой для Путина, которая ему сейчас так необходима. Посему это всего лишь версия. Но в ту секунду, когда мне будут предъявлены доказательства того, что это действительно политическое дело, политическое убийство, то я, естественно, признаю тут же свою неправоту и скажу: «Ребята, вот я видел одно единственное политическое убийство».

О.Бычкова― Хорошо. Закончим на этом. Это была программа «Особое мнение». Александр Невзоров. Спасибо большое!