В полвторого я прибыл на площадь Пролетарской диктатуры, где уже собирались люди на «Забастовку избирателей». Вел стрим-трансляцию, это есть в моем фейсбуке. Покрутился по кругу, поснимал ментовские машины.

Когда толпа начала двигаться, я оказался почти в авангарде. Мы пошли по Тверской. Видя впереди спецтехнику и подъезжающие автозаки, я понял, что винтиться мне не надо, лучше поснимать происходящее сверху. Я пошел в дом, расположенный слева по ходу движения колонны. Это был дом на пересечении Тверской и Одесской улиц.

Зашел в просторный подъезд с какой-то женщиной. Поднялся на верхние этажи, решил позвонить в квартиры, спросить, не могут ли пустить поснимать. Никто не открыл, и я стал спускаться. На площадке первого этажа увидел трех мужчин, которые общались между собой. Впереди меня из подъезда выходила женщина, она прошла мимо них.

Может быть, мне стоило насторожиться, но я стал так же бойко проходить мимо, и в этот момент мне сделали подсечку. Я упал на колени и сразу же после этого получил удар в висок. Женщина в этот момент уже вышла. К счастью, я успел среагировать, и удар пришелся по касательной, сознание я не потерял. Они навалились на меня и стали лупасить. Забрали телефоны — у меня их было два, с помощью одного из них я вел стрим — и стали демонстративно их разламывать ногами. То же сделали и с камерой, которая была закреплена на груди на микроштативе. Все происходило без слов. После этого начали методично бить по голове, преимущественно ногами. Я пытался защищаться, подставил руку — ее сломали.

Фото предоставлено Динаром Идрисовым

Внезапно избиение было прервано шагами спускающихся сверху людей. Трое мужчин тут же вышли во двор, бросив меня в подъезде. Жильцы забрали меня к себе. Я даже не помню, как оказался у них — видимо, уже был немножко в несознанке. В их квартире я умылся, и после этого в дверь стали звонить. Я рассудил, что эти люди стали меня искать и пошли по этажам. Из этого я делаю вывод, что это были не титушки, а скорее всего опера. Били они меня профессионально, и если бы первый удар в висок пришелся не по касательной, он вполне мог бы привести к летальному исходу.

Жильцы квартиры на звонки не отреагировали, дверь не открыли. Потом один из них вышел на разведку и, убедившись, что опасность миновала, вывел меня через заднюю дверь подъезда.

Я не стал вызывать полицию и поехал самоходом в травму, потом в лицевую травму, а оттуда — в больницу, где сейчас и нахожусь, в отделении челюстно-лицевой хирургии.

У меня перелом левой скулы с осколками. Подозревали, что повреждена сетчатка, но в итоге выяснилось, что глаз цел. Справа гематома височной области, закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга. Перелом руки, требующий сложной операции со штифтом. Ушибы грудной клетки и пояснично-крестцового отдела — сидеть, вставать и лежать больно. Ребра целы, внутренние органы тоже. Можно сказать, что мне повезло.

В последнее время никаких угроз в мой адрес не было. «Нодовцы» мне пишут иногда, но это я не считаю. Я не знаю, с чем может быть связано это нападение — со вчерашним митингом и вообще моей уличной активностью, с моей текущей правозащитной деятельностью или с постом в фейсбуке о преследовании антифашистов и методах ФСБ. Понятно, что по моему стриму легко можно было вычислить, где я нахожусь. Никакой слежки перед этим за мной не было.

Фото предоставлено Динаром Идрисовым

Я, конечно, попытаюсь дать этому делу какой-то ход, но с большой вероятностью разбирательство где-нибудь застрянет.