Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Грань между военнослужащими и наемниками в современной армии условна

Достаточно неожиданно "добровольцы" и "борцы с терроризмом", воевавшие несколько лет в Сирии, а до этого еще и на Донбассе, стали официально именоваться в России "наемниками".

Владимир Пастухов - политолог, научный сотрудник University College London Исследователь российской политики, публицист и адвокат, автор книг "Три времени России", "Реставрация вместо реформации", "Украинская революция и русская контрреволюция". Этот блог - о российской политике и российском праве. Последние блоги Владимира Пастухова

Блог Пастухова

Блоги

Теперь не столько даже либеральная пресса, сколько лояльные Кремлю издания пишут о них как об "охотниках за удачей", которые на свой страх и риск поехали воевать за тридевять земель в погоне за "длинным рублем".

Эта стремительная метаморфоза случилась после трагического инцидента, в ходе которого погибли и были ранены десятки граждан России и других стран бывшего СССР (точное число пострадавших до настоящего момента неизвестно).

Все это, однако, имеет больше отношения к пропаганде, чем к действительности.

Операция прикрытия

Как только стало известно об инциденте, внимание общественности оказалось приковано к "суррогатному" воинскому формированию под названием "Частная военная компания Вагнера" (ЧВК "Вагнер"), которое попало в эпицентр разразившегося скандала. Оно позиционируется как автономное негосударственное предприятие, решающее самостоятельно некие боевые задачи за пределами России.

По замыслу кремлевских политтехнологов, которые пытаются спустить скандал вокруг потери боевого подразделения в Сирии на тормозах, гибель "сотрудников" частной военной компании не должна восприниматься обществом так же болезненно, как гибель военнослужащих, так как речь идет о людях, добровольно пожелавших рисковать своими жизнями ради денег. Главное - избежать каких-либо аналогий с жертвами афганской или чеченской войн.

Отчасти их расчет оказался оправдан. Отношение к гибели в Сирии бойцов так называемой команды Вагнера в России остается двойственным, причем не только у тех, кто изначально не поддерживал политику Кремля как на Украине, так и в Сирии.

В результате подавляющее большинство россиян никакого особого сочувствия к жертвам американского ракетно-бомбового удара не выказало. Беспрецедентное в новейшей российской истории военное поражение в столкновении с "главным" внешним противником прошло для власти пока без особых последствий. Люди обсуждают детали, много спорят о количестве жертв, но не задумываются о сути произошедшего.

Чем больше слухов появляется о деятельности ЧВК "Вагнер" и его якобы негласного куратора Евгения Пригожина, тем труднее понять, что именно случилось в Сирии. При этом многочисленные расследования (а об инциденте становится известно все больше с каждым днем) не приводят к искомому результату, потому что факты, собранные в ложную концепцию, лишь затрудняют понимание.

Осмелюсь предположить, что ЧВК "Вагнер" - это политический и медийный фантом, миф о котором сегодня сознательно раздувается с целью скрыть какую-то еще более неприглядную правду, чем правда о рейдерах, "отжимающих" НПЗ у курдов по заказу сирийских "олигархов".

И эта правда состоит в том, что никакими "наемниками" солдаты "Вагнера" по сути своей не являются - просто так выглядит сегодня в эпоху гибридных войн российская армия. Именно этой армии, а не мифическим наемникам было нанесено унизительное поражение под Дейр эз-Зором.

Наемники или контрактники?

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Сирийская армия, на стороне которой воюет Россия

Как только был поставлен вопрос о том, кто должен нести ответственность за гибель граждан России, с разных сторон послышалось: а при чем здесь государство? Оно ведь никого в Сирию насильно не тащило, люди ехали добровольно и за деньги.

И вообще, это частная военная компания, она для того и существует, чтобы не вмешивать государство в свои темные дела. В конце концов, так устроено во всем мире. Во всем мире - может быть, но не в России.

В целом грань между военнослужащими и наемниками в современной армии весьма условна. Не надо обладать специальными знаниями, чтобы понимать, что в мирное время армия комплектуется в России на смешанной основе, как из призывников, то есть тех, кого государство обязывает проходить воинскую службу вне зависимости от их желания, так и из контрактников, то есть тех, кто рассматривает службу как оплачиваемую работу и заключает с военным ведомством соответсвующий контракт.

Таким образом, контрактник - это тот же наемник, но с той разницей, что его работодателем является государство, и в боевых действиях он участвует от имени и по поручению пославшего его государства. Недаром один из самых квалифицированных российских военных экспертов Павел Фельгенгауэр предпочитает использовать в своих статьях о сирийском инциденте термин "контрактники".

То есть наемник - это тот же самый контрактник, но заключивший договор не с государством, а с частной конторой, которая посылает его выполнять боевые задачи в коммерческих или иных целях от своего собственного имени.

Это не исключает того, что в некоторых случаях частные военные компании могут договариваться с государством о выполнении в их интересах каких-то специфических "работ". Грань между наемником и контрактником очень тонкая, зачастую неуловимая, но она существует. Многое здесь зависит от контекста и конкретных обстоятельств.

Известен старый советский анекдот о столичном жителе, заблудившемся в тундре. Испугавшись, он начинает звать людей. Услышав крик, появляется местный житель, который говорит: "Вот, как в тундре - так люди, а как в Москве - так чукчи!". Нечто подобное произошло с русскими добровольцами в Сирии.

Один и тот же контингент в Чечне и на востоке Украины имеет статус контрактников, но под американскими бомбами при Дейр эз-Зоре превращается в наемников.

Секрет этого превращения очень прост. Как только государству надо нести политическую ответственность за погибших граждан, оно объявляет контрактников наемниками, отказывается признавать их военнослужащими и умывает руки.

Тень, знай свое место

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Летчика Романа Филипова, погибшего в Сирии в феврале, представили к званию Героя России

Та легкость, с которой в России в зависимости от обстоятельств места и времени контрактники превращаются в наемников и наоборот, объясняется тем, что никаких наемников, равно как и частных военных компаний, которые их вербуют, в действительности здесь не существует.

Есть государство, которое либо нанимает контрактников на военную службу прямо, либо, руководствуясь определенными политическими соображениями, предпочитает использовать для этих целей "административные прокладки", чтобы иметь возможность в любой момент от своих военнослужащих отречься.

Обе стороны прекрасно знают, что человек с ружьем идет на службу государству, а не какой-то мифической коммерческой структуре, и то, что подчас это государство использует нанятых ими на службу людей также и в коммерческих целях, например, для "отжима" каких-нибудь активов в интересах своих доверенных лиц (трасти), ничего по сути не меняет.

Так призывники не становятся наемниками лишь потому, что в свободное от учений время строят дачу для генеральской тещи.

Беспрецедентная мистификация так называемой частной военной компании Вагнера и демонизация ее предполагаемого покровителя Пригожина, который то ли случайно, то ли преднамеренно стал фигурантом одновременно двух мегаскандалов - гибели людей в Сирии и вмешательства в американские выборы - лишь затрудняет уяснение сути происходящего.

Миф о Пригожине как чуть ли не о самом влиятельном лице из окружения Владимира Путина помогает замаскировать действительную и неприглядную роль, которую играет государство во всех этих историях.

Достаточно задать простой вопрос, кто финансирует и организует работу так называемой ЧВК "Вагнер", чтобы истина стала очевидной для всех.

Судя по всему, такой компании просто не существует. Есть сеть связанных с государством номинальных юридических лиц, управляемых государственными же агентами, через которые министерство обороны и спецслужбы организуют набор людей для выполнения специальных задач - пока за пределами Российской Федерации (в будущем - возможно, и для решения каких-то внутренних задач).

Это даже не аутсорсинг, потому что аутсорсинг предполагает использование какого-то реально существующего внешнего ресурса, которого у государства нет. Здесь же речь идет о другом. Никакой дополнительной стоимости "структуры Вагнера" из себя не представляют.

Государство платит, государство обучает, государство направляет к месту службы, государство убивает и компенсирует ущерб семьям погибших. ЧВК нужно только для того, чтобы замаскировать государственное участие.

Поэтому все дискуссии о легализации частных военных компаний в России являются абсолютным нонсенсом, по крайней мере, на сегодняшний день: нельзя легализовать то, чего не существует. "Пригожины" и "Вагнеры" - это тень государства, и эта тень прекрасно знает свое место.

Когнитивный диссонанс гибридной войны

Можно разделять или не разделять ценности и идеалы погибших в Сирии добровольцев, но называть их солдатами удачи или бойцами частной армии было бы в значительной степени неверно.

Это люди, нанятые государством, использованные государством и, в конечном счете, обманутые и преданные государством. В этом суть русской "гибридной войны".

Воевавшие ранее в Донбассе и воюющие сегодня в Сирии не являются чем-то частным. Это государством и за государственные деньги собранные и обученные формирования. С большой натяжкой их можно назвать "армией".

Судя по имеющейся информации, на одного профессионала там приходится несколько наспех подготовленных случайных людей. Это странная смесь партизанского соединения со штрафбатом, с помощью которой регулярная армия затыкает тактические дыры.

Только такие отряды и можно пускать на штурм, не обеспечив их ни разведкой, ни прикрытием с воздуха, ни радиоэлектронной защитой.

ЧВК "Вагнер" - это удобный миф, удачный маркетинговый ход, в который упакован воздух. Покупаясь на этот миф, общественность как внутри страны, так и за ее пределами в значительной степени облегчает задачу государству, которое хочет спрятаться от посторонних глаз за этой маской.

Удивляет также то, с какой готовностью в эту игру втянулись службы США, которые с радостью "перевели стрелки" с российских военных на наемников "с Марса". Создается впечатление, что в Белом доме кто-то очень хочет помочь Кремлю сохранить лицо, и поэтому не собирается разматывать клубок лжи до конца.

Санкции против Пригожина и десятка никому не известных его сотрудников выглядят такой же "отмазкой", как и знаменитые "кремлевские списки".

Похоже, что и в Вашингтоне пока не готовы озвучить правду, которая, возможно, состоит в том, что российские военные с ведома высшего политического руководства страны затеяли в Сирии безумную авантюру с атакой на позиции американских военных советников и с треском провалились, понеся тяжелейшие потери.

Впрочем, докапываться до правды - не дело американцев. Все, что они могли сделать, они уже совершили. А вот русскому обществу не мешало бы разобраться в своем отношении к этой войне и к тем людям, которые на ней гибнут.

Владимир Пастухов - политолог, научный сотрудник University College London