Бессменный лидер группы «Любэ» на пенсию выходить не собирается

Николай Расторгуев в честь своего дня рождения большого праздника устраивать не будет. Важна ведь не круглая дата сама по себе, а то, что ты сделал к этим своим годам. Да и 60 лет — как выяснилось в разговоре с певцом — для него не тот возраст, чтобы подводить какую-то черту. И на пенсию артист, по его заверению, точно не собирается.

60 лет – не пенсия

— Николай, как ощущения? 60 лет — можно сказать, солидный возраст…

— Чувствую себя замечательно. А насчет возраста — мне мама говорит: «Старость начинается после 80 лет». Мои друзья тоже считают, что после 60 как раз и начинается настоящая жизнь, все остальное – только подготовка к ней. Так что я — в начале нового поворота. У меня все самое интересное еще впереди.

— Как отмечать будете?

— Я сам к празднику отношусь спокойно. А у нашей группы «Любэ» полным ходом идет подготовка к концертам в Москве и Санкт-Петербурге, которые состоятся через несколько дней после моего личного праздника. Прозвучат наши самые известные песни. Ведь зритель ходит на старые композиции, на хиты, а не на что-то новое, абсолютно ему незнакомое.

— В нашей стране в 60 лет мужчины выходят на пенсию. У вас нет такого желания?

— В нашей профессии нет такого понятия как пенсия. Поэтому я буду держаться до конца.

Ребята с нашего двора

— У вас есть популярная песня «Ребята с нашего двора». Помните, каким был ваш двор?

— Конечно. Раньше вся детвора была во дворе, дома никто не сидел. Было много различных уличных игр, рядом были стройки, а это для ребят — самое интересное. Можно было попробовать, например, попрыгать на огромной куче песка. А рядом были лес, река. В общем, занятий было полно.

— Можно сказать, что вас воспитал двор?

— Точнее будет сказать так: он сформировал мой характер.

— В футбол, как и многие советские дети, тоже, наверное, играли. За кого болели?

— Мой отец в свое время работал на ЗИЛе — и, конечно, он болел за свою команду «Торпедо», и я тоже за нее болел. Недалеко от нашего дома был стадион, и мы вместе с пацанами ездили туда смотреть, как тренируются наши звезды футбола: Эдуард Стрельцов, Валентин Иванов и другие. Сейчас, через столько лет, я смотрю футбол раз в четыре года.

— А помните свою первую учительницу?

— Я вам скажу, что имя и отчество моей первой учительницы – это классическое имя для учительницы вообще: Мария Ивановна. Я в классе был сорок первым.

— Как так получилось?

— Меня сначала распределили в другую школу — такой одноэтажный сарай, он в вечернее время был школой рабочей молодежи, а в дневное – общеобразовательной, для начальных классов. Мама очень переживала, пошла к директору в другую школу и стала упрашивать, чтобы меня взяли в их классы. И меня зачислили. Тогда были вот такие большие классы, и букв к ним было много «А», «Б», «В», «Г», «Д», «Е»…

— А выпускной свой помните?

— Конечно! На мне был гусарский костюм, взятый на прокат в театре Советской Армии, от него несло нафталином. И мы пели песни группы «Битлз».

Музыка на все времена

— Вы до сих пор остаетесь поклонником «Битлз»?

— Да, они всегда занимали серьезную нишу в моем сердце — ровно с того момента, когда в юности я впервые услышал их композиции. Я часто «возвращаюсь» и слушаю какие-то их песни. Я вообще обожаю музыку 60-х годов — английскую, итальянскую. Это что-то невероятное и интересное.

— А в современной музыке есть такие произведения, которые вы слышите — и сразу понимаете, что это стопроцентный хит?

— Это невозможно определить сразу. На все нужно время, порой немалое. Бывает, что ты слушаешь песню, и тебе кажется, что она просто никакая. И вдруг проходят годы — и лет через двадцать пять та композиция, которую ты называл совершеннейшей ерундой, становится самой любимой у народа.

— Насколько я знаю, ваши сыновья — Павел и Николай — не пошли по вашим стопам?

— Это так. И это был исключительно их выбор. У меня были идеи на этот счет, и я в разных возрастах подсовывал им гитару, но это их не заинтересовало. Впрочем, я и не настаивал. У них — свой путь, и моя задача — только помогать им. Они сами разберутся во всем — чтобы не говорили мне потом, что это я их заставил.

Группа всей жизни

— Ваша группа «Любэ» существует много лет. Есть какая-то дата, которую вы сами считаете днем рождения вашего коллектива?

— Можно считать днем рождения группы 14 января 1989 года. Из первых записанных песен – «Батька Махно». Страшно представить: это было в прошлом столетии!

— Получается, что через два года будете отмечать 30-летие группы?

— Да, страшная цифра — столько не живут. (Смеется.) Группы, которые так долго существуют, можно пересчитать по пальцам одной руки. И это касается не только нашей страны — за границей то же самое.

— Чем можно объяснить такое долголетие группы «Любэ»?

— Удивительным талантом нашего продюсера Игоря Матвиенко. И еще, наверное – тем, что мы поем песни для народа — и про наш народ, про нас с вами. Ну и, конечно, не нужно забывать про наши вокальные способности. Когда мы только появились на сцене, мы сильно отличалось от всего того, что было на тот момент на нашей эстраде и в музыке вообще. Мы сильно выпадали из общего ряда по стилистке, да и чисто по внешнему виду: вышли на сцену какие-то странные ребята… Это потом нас стали назвали «ребята с нашего двора». А сначала намекали, что это бандюги из Люберец петь решили — что, как понимаете, не соответствовало действительности. У нас ведь все участники были музыкантами фактически с детства, и к нам этот эпитет не имел никакого отношения.

— Как вы подбираете людей в команду?

— Конечно, мы смотрим на профессиональные качества. Но главное: человек должен вписаться в нашу атмосферу в коллективе. У нас постоянно гастроли, мы все время общаемся друг с другом, поэтому мы бережно относимся к внутренним отношениям.

— Многие артисты «перерастают» отношения с продюсером и уходят от него. У вас таких ситуаций не возникало?

— Мы — сопродюсеры с Игорем Матвиенко, поэтому сохраняем те отношения, которые у нас есть.

Скульптурная композиция

— В фильме «Людмила Гурченко» вы сыграли Марка Бернеса. Не хотите еще раз попробовать себя в кино?

— Марк Бернес — уникальный исполнитель. У него не было нереальных голосовых данных в общем понимании, но у него было нечто другое, к чему я всегда стремился: искренняя подача текста. Это то незабываемое ощущение, когда он что-то произносит — и люди начинают плакать. Даже иностранцы, которые не понимали, о чем он поет, начинали на него реагировать — так он мастерски это делал. Поэтому мне было интересно его сыграть. Но если честно, то я не актер. И скажу вам — это ни для кого не секрет — что профессия актера — это очень и очень тяжелая работа. Я не буду говорить о зависимости от режиссера и так далее — сама работа над ролью требует от артиста невероятной отдачи и отнимает огромное количество энергии.

— А вы знаете, что вам памятник поставили?

— Да, стоит в бронзе — теперь навечно — в центре города Люберцы. Но это, скорее, не памятник, а скульптурная композиция с человеком, похожим на Николая Расторгуева.

— Вы родились в год огненного Петуха по восточному гороскопу. Верите в такую символику?

— Я, конечно, хочу верить в то, что этот год для меня будет удачным, как говорят. Все-таки такое происходит раз в 12 лет, а это не так часто, согласитесь. Но больше всего хочу, чтобы он прошел без каких-то трагических событий. И чтобы у всех, а не только у меня, все было хорошо!