Международный политический процесс по нахождению решений в области международной информационной безопасности

Свое выступление я хотел бы посвятить теме, которая еще ни разу не звучала в прямом виде в Гармише – дипломатического или политического «перетягивания каната» в области международной информационной безопасности (МИБ). Чтобы сделать свое выступление максимально объективным, в раскованном аналитическом жанре, оговорюсь, что выступаю не в своем официальном качестве, а, как и большинство здесь сидящих, как эксперт, в своей академической ипостаси.

Выступление будет состоять из эпиграфа, «ужасного» предисловия и, собственно, основной части.

В качестве эпиграфа я хотел бы взять недавние слова пресс-секретаря Президента Российской Федерации (14.04.2013) Д.Пескова, который подчеркнул, что «…вся мировая обстановка диктует необходимость сближения России и Америки». Дело здесь не только в особой ответственности этих стран за глобальную стабильность. Именно с США первыми мы стали обсуждать тему обеспечения МИБ, когда Россия еще в 1998 г. сделала эту проблематику предметом и объектом мировой гласности. К сожалению, сегодня дипломатический и политический «канат» в этой сфере мы по целому ряду ее аспектов держим с разных сторон.

Отмечу, что это отнюдь не значит, что роль других стран не имеет значения. Наоборот, она критически важна. Мы выступаем за участие всего международного сообщества в обсуждении и принятии решений в том, что касается использования информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Есть даже соответствующая формулировка, чудовищно звучащая в русской транскрипции, – «мультистейкхолдеровая модель» участия в переговорном процессе, т.е. правительств, неправительственных кругов, гражданского общества, бизнеса и даже отдельных пользователей. Без гармоничного взаимодействия всех этих акторов трудно выработать режим использования ИКТ, который бы исключал, в силу самой специфики этих технологий, сохранение лазеек (safe heavens) для киберкриминала, кибертеррористов и прочего враждебного применения ИКТ, что сводило бы международное сотрудничество в области обеспечения МИБ на нет.

В силу глобальной природы ИКТ, по моему мнению, какие бы переговоры по МИБ не велись, в т.ч. в региональных форматах, они должны учитывать позицию таких стран как Китай, других членов БРИКС (которая существенно совпадает с российскими подходами), членов ЕС, развивающихся стран. Вырабатываемые региональные и двусторонние меры сотрудничества в области МИБ ни у кого не должны вызывать подозрений и не должны противопоставлять один регион другим.

И еще один момент, объясняющий выбор эпиграфа. Подчас на международных переговорных площадках по МИБ и использованию ИКТ приходится слышать от некоторых ближайших партнеров Вашингтона – договоритесь с США, и за нами дело не станет. Ну что же, будем работать, и, как говорил великий А.А.Громыко, «строить политику с учетом этого фактора».

Теперь «ужасное» предисловие. Сразу оговорюсь, что буду использовать то, что собираюсь сказать, в качестве гиперболы, чтобы лучше выразить свою мысль. Присутствующие в зале журналисты и участники официальных переговоров знают, что я – любитель всякого рода сравнений и аналогий, которые помогают подчас упростить понимание идущих в политической и международной жизни процессов.

Давайте на миг представим, что мы, сидящие здесь, являемся «плохими ребятами» (bad guys), «руководителями наркокартеля» с глобальными амбициями распространить наше зелье по всей планете. Какой системный, на уровне макрорешений подход мы будем реализовывать? Я вижу это следующим образом.

1 Прежде всего, мы постараемся убедить весь мир, что наркотики несут только благо человечеству, что без них жизнь невозможна и, соответственно, нужна полная свобода доступа к ним.

2 Чтобы все могли ими пользоваться, т.е. «подсесть на нашу иглу», надо повсеместно нарастить соответствующий технический и методологический потенциал (capacity building).

3 Чтобы у нас, как говорят, все было и за это нам ничего не было, следует легализовать нашу деятельность, т.е. принять соответствующие внутренние и международные законы. Главное — подменить принцип запрещения нашей незаконной деятельности принципом, что ее жертвы могут в индивидуальном порядке предъявлять претензии нашему глобальному картелю в отдельных случаях.

4 Поскольку у нас есть конкуренты по бизнесу, между ними могут возникать разборки, войны. Чтобы избежать взаимоуничтожения, надо договориться как их вести.

5 В идеале важно гарантировать доходность нашего бизнеса при любом раскладе, а для этого надо обеспечить предоплату наших услуг, т.е. контроль за финансовыми средствами всех потребителей.

Все это стратегическая логика реализации наших преступных планов. Тактика и пропагандистская упаковка наших действий могут быть, естественно, разными.

И, наконец, основная часть моего выступления.

Март был очень насыщенным в плане различных мероприятий в области МИБ – многосторонних и двусторонних переговоров. Хотел бы привлечь ваше внимание к событиям не крупнокалиберным, но весьма показательным с точки зрения характеристики позиций стран в сфере обеспечения МИБ. В течение марта было сделано два выступления – одно в начале марта мною, другое в конце – моим американским визави из Госдепартамента США Крисом Пейнтером. Мое было на межведомственном совещании, его – на слушаниях в Конгрессе.

Что интересного в этих выступлениях? Не сговариваясь, оба функционера (у нас и должности называются одинаково) – координаторы по вопросам политического использования ИКТ – говорили почти одним профессиональным языком, на одну тему, структурировали доклады практически по одной схеме. Все это указывает на то, что есть общее понимание проблемы и угроз, а также относительно приоритетности темы МИБ, что мы «сидим в одной лодке», и что растет осознание необходимости предпринимать совместные действия, и что в одиночку и даже с ближайшими партнерами вместе никто из нас противостоять негативным последствиям цунами под названием «революция в области ИКТ» не сможет.

Были ли различия? Были! В порядке юмора скажу, что они носили «синтаксический» характер. Там, где мой коллега ставил точку, хотя и выступал вторым, я ставил запятую и делал небольшие дополнения. Конкретизирую это, ибо здесь и заключается суть политического перетягивания каната на многочисленных международных переговорах по дипломатической линии.

Первое. Мы оба с одинаковой степенью страсти, почти в одних и тех же выражениях, обосновывали значимость обеспечения свободы доступа к Интернет и ИКТ в целом. Сама суть этих технологий в их глобальности и общедоступности. С этим никто не спорит. Наверное, можно признать, что свобода пользования ИКТ является одним из основных прав человека. Правда, есть политические «радикалы», которые ставят это право выше всех остальных гуманитарных прав. Такой экстремистский подход трудно разделить, равно как и формальную фиксацию этого права свободы доступа. Свобода без надлежащей ответственности может вести только к анархии, беспределу и порождает угрозу быть использованной во вред самой себе. Не должно быть свободы на доступ у криминала, террористов, агрессоров. Казалось бы, банально и ясно. Но всякий раз, когда мы хотим отразить в международных документах этот баланс свободы и ответственности при использовании ИКТ, начинаются трудности – «канат» политических разногласий натягивается. Про свободу упоминать можно, а про ответственность – нельзя. Происходит подмена понятий: при реализации странами своего суверенитета начинают говорить о цензуре, вмешательстве в дела бизнеса и т.п.

Это «перетягивание каната» вдвойне контрпродуктивно, поскольку проблема сбалансированной трактовки этой темы уже решена человечеством.

В известном Международном пакте «О гражданских и политических правах» от 19 декабря 1966 г. прямо говорится, что пользование такими правами налагает особые обязанности и особую ответственность и может быть, следовательно, сопряжено, с некоторыми ограничениями: а) для уважения прав и репутации других лиц б) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения (ст. 19).

К сожалению, про ответственность в пользовании ИКТ в докладе моего упомянутого коллеги нет ни слова. Точку он ставит сразу после слов о свободе.

Второе. Модной темой в политических дискуссиях на международной арене, связанных с МИБ, в последний год-полтора с подачи США и ряда их партнеров становится тема наращивания потенциала (capacity building). Ее пытаются закрепить в документах «восьмерки», ООН, форумов по борьбе с киберпреступностью, т.е. практически везде, где можно.

Кто же против преодоления «цифрового разрыва» и оказания соответствующего технологического содействия, особенно развивающимся странам?! Одни декларации на этот счет мало что сделают, нужно и уже пора конкретизировать данную программу, снять сомнения, что ее реализация пойдет по назначению, ответить на вопросы, которые мы слышим при двусторонних консультациях с другими странами.

Многие из них высказывают опасения, что такая помощь может превратиться в технологический неоколониализм, стать скрытой формой лоббирования отдельных производителей и закрепления отнюдь не универсальных стандартов технологического развития, обставляться политическими условиями, может негативно сказаться на их суверенитете.

Важно гарантировать, чтобы сама помощь в рамках программы наращивания потенциала, с одной стороны, не стала ширмой для вмешательства во внутренние дела стран-получателей, а с другой – не придала новых сил «цифровому Франкенштейну» и в конечном итоге не нанесла ущерб странам-донорам, и чтобы полученные технологии и навыки (know-how) не использовались в незаконных и злонамеренных (malicious) целях.

Третье. В рамках борьбы с киберпреступностью США и страны Евросоюза активно навязывают миру правовую схему решения проблем уголовного характера, возникающих в сфере использования ИКТ, путем глобализации известной Будапештской конвенции 2001 г. Совета Европы. За 12 лет ее подписали 49 государств и ратифицировали 39. Подавляющее большинство государств, включая Россию, воспринимает ее скептически, если не с настороженностью, и присоединяться к ней не собирается.

На наш взгляд, данный документ по существу «дает зеленый свет» вмешательству во внутренние дела других государств и несанкционированному проникновению в их информационное пространство, игнорирует их суверенитет в информационной сфере. К тому же, Конвенция страшно устарела. Как отмечают специалисты, она криминализирует всего 9 видов незаконного использования ИКТ, а сейчас их уже около 30. Она не содержит таких понятий как кибертерроризм, ботнеты, не учитывает реалии правовых систем стран, которые не вошли в привилегированное, но очень ограниченное число ее первоначальных авторов.

Для борьбы с таким глобальным явлением как киберпреступность нужен не «местечковый» подход, а универсальный современный документ, выработанный под эгидой ООН, при открытом для всех стран участии, который бы учитывал все позитивные аспекты Будапештской конвенции и других региональных наработок на этот счет, но также был избавлен от их слабостей и ограничений.

Четвертое. Много шума создается вокруг идеи применимости современного международного права к военно-политическим конфликтам в информационном пространстве или связанным с использованием ИКТ. Здесь очень много неясного, несогласованного, хотя бы уже в силу того, что современное международное право создавалось до революции в области развития и применения ИКТ и, соответственно, без учета порождаемых этим процессом реалий.

На наш взгляд, речь должна вестись не о формально провозглашении принципа применимости, а об адаптации международного права к новым явлениям информационной/цифровой среды. Простой перенос старых норм на новые события может вызвать обратный эффект. Возможно, политикам и юристам надо срочно заняться выработкой новых норм и определений.

Главное понять: мы все за предотвращение кибервойны или за ее регулирование и, следовательно, легитимизацию. Россия однозначно за первый вариант. Второй возрождает пресловутую концепцию 60-х годов разгара вьетнамской войны так называемой «ограниченной ядерной войны» или «ядерной эскалации» вооруженных конфликтов теперь в преломлении к сфере использования ИКТ.

В качестве начала можно было бы подумать о сотрудничестве в области обеспечения информационной безопасности критических инфраструктур и так называемых мер доверия, а не «тянуть канат» по поводу применимости международного права.

Пятое. Экономическая или финансовая сторона МИБ, связанная с национальной безопасностью и социальной стабильностью. Известно, что глобальной и необратимой тенденцией мирового экономического развития является переход финансовых расчетов на виртуальную основу и, соответственно, на практически полное вытеснение наличных денег из обращения.

Возникает далеко не праздный вопрос – не приведет ли в целом позитивных процесс перевода экономики на электронные деньги к новой политической сверхзадаче, реализация которой будет строиться по формуле: кто контролирует использование ИКТ, тот контролирует финансовые потоки и, соответственно, мировую политику? Не станет ли очередное глобальное перераспределение власти внутри олигархических элит, которое обеспечивает господство над мировой экономикой, прологом к катаклизмам, в т.ч. военно-политического характера, в которых «крайним» окажется, как это исторически не раз бывало, человечество?

Как это будет происходить на практике – поясню на конкретном примере. Поскольку вы все устали, сделаю это так, чтобы вызвать улыбку на ваших лицах. Когда в этот раз я приехал в Гармиш, мы с друзьями пошли в соседний магазин, чтобы купить что-то, чтобы отметить сие событие. Из-за технических причин кредитные карточки там не принимались и это что-то нам не продали. Вот вам и социальная нестабильность, чреватая политическими последствиями, особенно если подобные сбои в мировой экономике будут происходить по чьему-то негласному заказу.

В итоге напрашивается простой вывод – «астероид» нашей общей глобальной киберопасности приближается. Времени для принятия политических мер взаимной защиты не прибавляется. Необходимо не тянуть одеяло или канат на себя и уже в обозримой перспективе выйти на конкретные международные договоренности о правилах или принципах ответственного поведения государств, о мерах доверия в информационном пространстве, о предотвращении гонки виртуальных вооружений и киберконфронтации, способных подвергнуть международный мир и безопасность весьма реальному испытанию.

Материал подготовлен на основе доклада, представленного на Седьмой научной конференции Международного исследовательского консорциума информационной безопасности в рамках международного форума «Партнерство государства, бизнеса и гражданского общества при обеспечении международной информационной безопасности», 22-25 апреля 2013 года г.Гармиш-Партенкирхен, Германия.