Алексей Меринов. Фото: Михаил Максимов / Facebook



Известный художник рассказал Открытой России , как цензура и самоцензура уничтожили карикатуру в России, и можно ли смеяться над религиозными лидерами

— Существуют ли для карикатуристов какие-то табу? Есть ли что-то в общественной жизни, над чем нельзя смеяться?

— С одной стороны, можно, конечно, смеяться над чем угодно, с другой стороны, вопрос, как смеяться. А потом карикатура, это ведь не всегда смешно. Есть два пути: есть так называемая философская карикатура, она несколько абстрактная, она на десятилетия вперед. Это картинки о судьбе маленького человека и о его противостоянии с государством. А есть второй путь — это карикатура на злобу дня: какое—то событие, какая-то тенденция. Когда делаешь такую карикатуру, то желательно выбрать определенную личность, определенный персонаж и тогда возникает та самая грань толерантности и политкорректности.

Вообще, конечно толерантность некоторым образом мешает политической карикатуре. В свое время я рисовал Романа Абрамовича и некоторые господа обвинили меня в антисемитизме. Да, у него, конечно, есть определенные ярко выраженные национальные черты. Но я его рисовал не из-за его национальности, а я выбрал Абрамовича в качестве героя из-за каких-то его проступков и проделок.

А вообще, каждый раз, когда речь идет об острой карикатуре, решение принимают два человека — художник и редактор.

Во Франции, значит, можно.

Изображение: личная страница Алексея Меринова в Facebook

У нас сейчас в России политическая карикатура еле дышит, ее практически не осталось. Два-три, четыре издания. Остальное все в интернете.



Нужно еще учитывать положение издания, в котором может или не может появиться острая карикатура. Например, если у издания уже есть предупреждение от Роскомнадзора, то, естественно, редактор строже смотрит на материалы и на картинки, чтобы не получить второе предупреждение и закрыться.

Интернет-публика этой «кухни» не понимает и часто стыдит: «Что же вы трусы такие?» Каждый решает сам для себя.

— В России возможно существование такого острого сатирического политнекорректного журнала?

— Я думаю, в официальной печати — невозможно

— Можно ли смеяться над религиозными чувствами?

— Тут конечно , все зависит от чувства юмора верующих людей. У них, конечно, свое, очень жестокое отношение к тем, кто позволяет себе над этими чувствами шутить.

Было время, в 90-х годах я рисовал определенных персонажей из РПЦ, это было связано с водочно-табачными скандалами, с беспошлинной торговлей сигаретами, которую государство разрешало церкви. Тогда они очень болезненно реагировали, звонили, писали и возмущались.

А потом я просто рисовал ангелов и чертей. Эти персонажи давно существуют у нас в быту. Можно сказать: «Ты чертовски хороша», а можно сказать: «Ты ангельски хорош».

Но почему-то очень многими людьми изображение ангелов и дьяволов и борьба межу ними воспринимается, как богохульство, святотатство и т.д. Тут очень сложный вопрос.

У меня были картинки с участием Иисуса Христа, и люди из РПЦ были этим крайне недовольны. Им казалось, что я святотатствую.

— Есть ли в России какой то список запрещенных персонажей, которых нельзя высмеивать посредством карикатуры?

— Официального списка нет. Интернет же пестрит карикатурами и фотожабами. Те картинки, которые не проходят у меня в МК, я выкладывают в социальных сетях. Мне, например, сейчас очень сложно нарисовать картинку с портретным сходством действующего главы государства. С королем, с царем можно — и умный читатель понимает, что это наш теперешний руководитель. Я пересматриваю старые картинки 2000-х годов и даже не верю, что это у нас было напечатано. Сейчас совсем другая ситуация со свободой слова. На это , конечно, можно было бы карикатуру нарисовать.

— Получали ли вы когда-нибудь угрозы из-за ваших острых карикатур?

— Серьезных угроз не было.

Изображение: личная страница Алексея Меринова в Facebook



Но вот сын одного председателя Верховного совета РФ в этом смысле отличился. Моя любимая журналистка Юлия Калинина написала про Имрана Руслановича, а я его нарисовал. И сын его нас искал. Но не нашел.

Угроз таких не было, но в основном, это брань, ругательства. В 1993 году после одной из моих картинок на Руцкого мне позвонили его поклонники. А мы тогда жили в Строгино на первом этаже. Так вот эти поклонники мне рассказали, где моя дочь спит, где мы с женой спим. Но я об этом ни главному редактору не рассказывал и вообще никому не рассказывал: зачем?

Сегодня в России почти нет художников, которые занимаются политическими картинками: ну, есть Елкин, а больше никого другого и вспомнить не могу. Художники уходят в так называемую проблемную графику или философскую карикатуру. Такая карикатура вроде бы глубже и безопасней.

СМОТРИТЕ И ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Одна из последних карикатур погибшего в Париже художника и главного редактора Charlie Hebdo Стефана Шарба



Виталий Дымарский: «В иерархии ценностей свобода и демократия на Западе находятся намного выше, чем у нас»

Андрей Бильжо: «На обидные картинку или слово можно отвечать только картинкой или словом»



У посольства Франции в Москве 7 января: фоторепортаж Филиппа Киреева



Наталия Геворкян: «Они прицельно убили трех самых лучших карикатуристов Франции»