— Как там сейчас?

Спрашивают киевские знакомые, наши дети вместе учатся в школе. Они много лет подряд приезжали отдыхать в поселок Орджоникидзе в десяти километрах от Феодосии, для своих Орджо. В прошлом году мой сын неожиданно столкнулся со своей одноклассницей здесь, на рынке, в пестрой курортной толпе.

Реклама

Теперь они не знают, можно ли, стоит ли ехать сюда. И я не знаю, что им сказать.

Вообще-то сейчас тут гораздо лучше, чем в прошлом году. Тогда к середине июня набережная уже представляла собой сплошной торговый ряд по левую руку и торжество всепоглощающего общепита — по правую, над головами несся шашлычно-чебуречный дым и российская, что характерно, попса, поселковый пляж был сплошь засеян человеческими телами, а прибрежная полоса — головами. Правда, знающие люди ходят в Орджо на другие, дикие пляжи.

Сейчас — тихо, спокойно, чистый воздух, просторный пляж даже в центре поселка, свободная набережная с видом на Кара-Даг. К горному склону лепятся частные гостиницы и мини-пансионаты: вот на одном балкончике из восьми, обращенных к морю, сушатся чьи-то полотенца и купальники: какие-то люди все же приехали, начался сезон. Одно за другим открываются кафе, и попсу опять врубают, куда же без нее.

Юные продавцы чебуреков дурачатся, по очереди прогоняя сквозь специальную машинку кусок теста и виртуозно вертя на поднятом указательном пальце получившийся тонкий блин: это гораздо веселее, чем клепать в ритме конвейера чебуреки для голодных отдыхающих. Которые, возможно, еще и понаедут как следует. Их здесь ждут.

Бабушки на остановке обсуждают животрепещущее:

— У тебя есть отдыхающие?

— Нет, — вздыхает одна, пессимистка. — И не будет, наверное.

— Будут! — хором убеждают ее подружки.

Все крымчане, имеющие то или иное отношение к туристической сфере, едва я заговариваю с ними о начале сезона, реагируют одинаково. Сначала вздох и скептично поджатые губы: мол, разве ж это сезон? А затем непременно начинают бодриться и проговаривать оптимистические прогнозы: ну, допустим, еще ведь и не сезон, июнь всегда был «пустым» месяцем, то ли дело сентябрь!.. И приедут люди, конечно же, приедут. Ну, может, поменьше, чем в прошлом году…

Последняя маршрутка из Орджо в Феодосию отходит в девять по московскому времени.

— Когда будете до десяти ездить? — спрашиваю у водителя.

— Когда лето начнется.

Лето, смотрим на календарь, еще не началось, пусть — но Крым все-таки встал наизготовку, встречая туристов во всеоружии. Разумеется, российских, других не обещали.

Ноу-хау нынешнего сезона — монетизируемый изо всех сил патриотизм. Над частным сектором то здесь, то там реют российские флаги, таксисты ездят непременно с триколорами и георгиевскими ленточками, а сувенирный ассортимент обогатился футболками с трехглавыми орлами, с объяснениями в любви России и с «вежливыми людьми». На новых крымских магнитиках — красно-бело-синий полуостров, «справедливость» в анимешном образе прокурора Няш-Мяш, разбуженный русский медведь, грустный Голлум с прической «юля», а также Владимир Владимирович в разных позах, ракурсах и костюмах; очень смешной, я взяла два.

Над загородной фермой, где мы покупаем молоко и творог, тоже развевается триколор. Уже второй в этом сезоне, первый изорвало в полоски шквалистым ветром на холмах. Здесь катают на лошадях и держат ресторан; как с гордостью сообщает работница Таня, на завтра у них даже заказали столик. Конечно, людей пока мало, а если честно, то почти нет — но ведь вот-вот!

— Может, и украинцы приедут, — говорит Таня. — Людям же тоже надо отдыхать. А то паны дерутся, а у холопов чубы трещат…

Она хотела сказать мне приятное, и я по-крымски вежливо улыбаюсь, вынося за скобки, как бы отреагировали на это большинство моих друзей, почему-то не считающие себя «холопами». Украинская творческая интеллигенция, с которой я общаюсь в соцсетях, воспринимает сегодня словосочетание «отдых в Крыму» как шутку дурного тона. Но дело даже не в этом.

Я пока не придумала, что же ответить нашим школьным знакомым, людям довольно аполитичным: их ведь интересуют вовсе не пустые пляжи, на которые только ленивый не налюбовался через веб-камеры. Они хотели бы знать, что на самом деле происходит в Крыму.

А этого не знает никто.

Крым продолжает оставаться территорией информационной войны. Любому человеку, россиянину или украинцу, который захочет составить себе картину жизни на полуострове из разных источников, предстанет картина, мягко говоря, противоречивая. Как бы ни рапортовали официальные российские СМИ о процветании полуострова и грандиозных планах России по его обустройству, очевидно, что нерешенных проблем — хозяйственных, административных, юридических, финансовых и так далее — в Крыму гораздо выше головы. В своем большинстве простого заезжего туриста эти проблемы, конечно, не касаются. Но все-таки.

В Феодосии напротив здания железнодорожного вокзала, как и прежде, сидят тетеньки с картонками «сдам жилье». Но встречают они теперь только электрички: из десятка поездов, прибывавших в Феодосию из крупных городов Украины и России, остался один, белорусский, да и тот раз в четыре дня.

Число поездов, к примеру, из Киева в Симферополь сократилось в несколько раз, и времени прибытия на билетах не пишут: неизвестно, сколько простоит поезд на границе. И неизвестно, всех ли через границу пропустят: в здании феодосийского вокзала висит старая, но по-прежнему устрашающая выписка из постановления о «мужчинах от 16 до 60» и «женщинах от 20 до 35». Закон Украины об оккупированных территориях почему-то не распечатали, а он есть.

Несколько дней назад Крым потрясла железнодорожная паника: билеты на материк начали продавать по «международному тарифу», дороже в несколько раз. Потом сказали: «сбой в системе». И от этой шаткой системы (я имею в виду отнюдь не только железнодорожное сообщение и вообще не только транспорт) можно ежеминутно ожидать сбоев.

По украинским соцсетям циркулируют слухи о будто бы конфискованных на границе либо на территории Крыма автомашинах, о произволе новой местной полиции и знакомой мне лично по весенним событиям «самообороны», а также о прочих ужасах, которые можно не воспринимать всерьез, но по большому счету нельзя опровергнуть.

Крым вообще сейчас держится на слухах, внутри их клубится ничуть не меньше, чем снаружи. И примкнуть к хору противоположной стороны о том, что нет-нет, в Крыму все прекрасно, стабильно и совершенно безопасно, я при всем желании не могу и не стану: достоверной информации нет и у меня. Сегодня каждый решает сам, ехать ли ему в Крым.

Очевидно, что для этого необходима дополнительная мотивация, отличная от чаяний простого отдыхающего, которому не нужны сюрпризы. Встречая на набережной новых приезжих, ярких, с иголочки, с детьми, поневоле думаешь: почему вы здесь? У вас бабушка в феодосийской хрущевке, дача на горке или, может, пригласили друзья? Позвонил хозяин прогорающей мини-гостиницы, где вы когда-то останавливались, и предложил космическую скидку? Или все же в порыве всеобъемлющего нерассуждающего патриотизма в формате «крымнаш»?..

И все-таки здесь и правда хорошо и спокойно. Моя четырехлетняя дочка поет на остановке украинскую колыбельную, и люди вокруг, в основном пока местные, умиленно улыбаются.

За все время жизни в «российском» Крыму мы с детьми ни разу не попали в конфликтную ситуацию: наверное, мы не очень похожи на ужасных «бендеровцев». Наверное, крымчане устали бояться и ненавидеть.

Но им помогают. Самое грустное то, что информационная война продолжается и в самом Крыму. Вовсю педалируется тема войны на востоке: крымчане не должны забывать, как им невероятно повезло. Нет, я не читаю за обедом крымских газет (попробовала раз, и мне хватило), но вынуждена слушать иногда местное радио в маршрутке: «хунта», «каратели», «геноцид русскоязычного населения», «аннексия Крыма Украиной двадцать три года назад» и прочая геббельсовщина цветут тут пышным цветом. Зачем, если в Крыму все прекрасно и стабильно? Если здесь Россия, в которой, наверное, есть какая-то своя жизнь для новостей?

В супермаркете «Новый свет» пенсионерка в старомодном крепдешиновом костюме темпераментно рассказывает, в какую именно географическую точку Киева она лично нанесла бы бомбовый удар.

— Это все из-за них! — далее перечисление имен украинских политиков. — Это все их Майдан! Ничего бы не было, если б не они!

— Чего бы не было? — по-крымски вежливо уточняет администратор. — У нас же все хорошо. Правда? (Это он уже мне.) Вот вы откуда к нам приехали?

У меня два варианта ответа, и я, не троллить же старушку, выбираю второй:

— Я здесь живу.

Воинственную пенсионерку мы видим потом на открытой террасе «Нового света». Она еще не знает, что приговоренный ею к смерти президент Украины тем же вечером остановит АТО и призовет к миру. И никто из нас не знает, чем это в итоге кончится.

На столике перед ней — маленькая пузатая бутылочка коктебельского коньяка. Жизнь безусловно удалась.

Начинается лето.

Автор — писатель, журналист. Автор романов «Пансионат», «Глобальное потепление», «Н2О», «Сад камней» и др. Лауреат Русской премии и премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка». С романом «Пансионат» Яна Дубинянская вошла в лонг-лист номинантов на российскую литературную премию «Большая книга – 2014»