Пейзаж после поправок Андрей Пионтковский: Графа фон Штауффенберга на совещание предусмотрительно не пригласили

Короткий период бурной и хаотичной деятельности на зияющих высотах нашей власти породил текст из 40 поправок к Конституции РФ, который прошёл на ура первое чтение в Госдуме.

Он же (может быть, с незначительными изменениями) будет представлен на "всенародное одобрение" 12 апреля.

Попытаемся разобраться — что это было, кто охотник и кто добыча.

Ну, добыча, как и положено, мы с вами, многонациональный российский народ. А охотников, как мне представляется, было на этот раз несколько.

Повторю ключевой вопрос, который естественно возникает, если предположить, что охотник был один:

"Если Путин единственный актор задуманной операции и он хочет остаться Президентом, то зачем он создает для какого-то другого лица еще и Госсовет.

Если же Путин единственный актор и хочет стать председателем Госсовета, неким российским Елбасы, то какого хрена он для какого-то чужого дяди резко усиливает и так уже огромные президентские полномочия".

Это противоречие снимается, если согласиться, что на телевизионных стенах своих платоновских пещер мы наблюдали тени идущего в реальном времени сговора (сделки, сходки, компромисса, стрелки) Путина и его силового окружения. Графа фон Штауффенберга на совещание предусмотрительно не пригласили. Присутствовали только высшие чины. Господа генералы, видимо, склонялись к коллективному Госсовету, напоминавшему им советское политбюро. В первые дни мини-кризиса именно эта идейка доминировала в СМИ. В то время как национальный лидер неутомимо нанизывал на шампур президентской власти все новые полномочия. В конце концов, его точка зрения возобладала. В принятом Думой тексте поправок от пресловутого Госсовета осталась жалкая жижа. И торжествующий путиндент вбил на его могиле осиновый кол, заявив на встрече с глубинным народом: "Любое двоевластие самоубийственно для нашей страны".

Но для узкого ближнего круга он уже не абсолютный правитель. Ему надо договариваться и уметь платить политическую цену. На этот раз ему пришлось сдать двух давних аллергенов силовиков — Медведева и, видимо, Кадырова. А также поставить во главе правительства потомственного чекиста Мишустина и потомственного носителя госплановской ментальности Белоусова. Медведевское гниение экономики сменится мишустинско-белоусовским "ускорением", знакомым по последним годам советской власти. Но не экономика, а власть и геополитика — вот что решалось в первую очередь на прошедшей сходке.

Мне кажется, что многие коллеги недооценивают значение ключевой из путинских новаций — новой редакции п. 3 ст. 81. Попробуйте ответить себе на вопрос — а почему Путин так настойчиво (впервые еще на большой пресс-конференции) продвигал эту поправку. И в то же время фальшиво отмахивался от нее как незначительной и непринципиальной: уступаю мол, общественному мнению.

Предлагаю поставить для просвещения масс контрольный эксперимент. Попросим А.А. Венедиктова задать, как он это время от времени делает, прямой вопрос В.В. Путину со страниц сайта "Эха Москвы":

"Уважаемый Владимир Владимирович! Как Вы полагаете, позволяет ли Вам новая редакция Конституции РФ снова баллотироваться на пост Президента РФ?"

13 апреля В.В. Путин ответит:

"Дорогой Алексей! Не только позволяет, но и требует, чтобы, выпив живой водицы новой конституции, я ударился оземь, оборотился перед Вами добрым молодцем и баллотировался на первый (по новой Конституции) срок президентства. А там, Бог даст, ещё через шесть годков и на второй, последний по Конституции, без всяких там "подряд", "не подряд". Как честный человек, я просто обязан это сделать. Глубинный народ наш только что единодушно проголосовал за значительное расширение полномочий Президента РФ. Президента РФ, прошу вас заметить, а не Владимира Владимировича Путина! Владимира Владимировича Путина вы два года назад избрали с совсем другими полномочиями. Что же вы хотите, чтобы эти свиньи антисемитские за бугром своими ртами погаными прошамкали, что Президент России узурпатор. У нас есть специалисты, мы им так отрежем, что больше не вырастет".

Андрей Пионтковский