Реклама

Многие уже заметили, как изумительно точно совпали границы между "крымнаш" - "крымненаш" и между "самивиноваты" - "ятожешарли". (При всем многообразии оттенков и полутонов, о которых надо говорить отдельно.) Владимир Варфоломеев вдруг обнаруживает, что "сегодня между нами пропасть". Что называется, лучше поздно, чем никогда. Кто-то от этого открытия приходит в ужас. А вот мне прекрасная и величественная картина тектонического разлома ценностно-цивилизационных материковых плит даже нравится. Несмотря на то, что кто-то из дорогих тебе людей наверняка окажется по ту сторону разлома. И от этого будет пронзительно больно.

Суть разверзшейся пропасти большинство комментаторов "с моего берега" усмотрело в том, что на том берегу оправдывают терроризм. А я вот не считаю оправдание терроризма в принципе недопустимым. Вы можете вспомнить хоть одно победоносное национально-освободительное движение, которое не использовало бы в большей или меньшей степени террористические методы? А если в стране идет партизанская война против тирании, лишившей народ каких бы то ни было легальных мирных возможностей отстоять свои права? Обязаны ли мы осуждать повстанцев за то, что они атакуют объекты инфраструктуры противника и стреляют в представителей его администрации?

Каждый находит или не находит оправдания конкретной диверсионно-террористической атаке, руководствуясь как минимум двумя критериями. И лишь второй по значимости критерий - это кто является ее объектом, ее жертвой. Я не знаю, за что и против чего воюет организация, взявшая на себя ответственность за самоподрыв смертницы в турецком полицейском участке. Но эта смертница атаковала вооруженный отряд противника - не автобус с детьми и не школу. И все-таки важнейший критерий - это как мы оцениваем мотивы террористов с точки зрения наших представлений о справедливости.

Так вот, организаторы парижской бойни стремились не к национальному освобождению, не к политической независимости, не к реализации попранных социальных прав. Они стремились лишить нас нашей свободы. И те, кто им сочувствует, кто находит им оправдания, тоже хотят лишить нас нашей свободы. Так, для современного российского сталиниста те, кто требует запретить карикатуры на Мухаммеда, - социально близкие, потому что он сам мечтает запретить карикатуры на Сталина.

Вот в этом суть разверзшейся перед Владимиром Варфоломеевым пропасти. Это пропасть между теми, кто считает насилие в ответ на слово нарушением фундаментальных принципов справедливости, и теми, кто считает это нормальным, естественным и законным. Это пропасть между сторонниками свободного, светского, рационального общества, в котором человек сам выбирает свое мировоззрение и определяет свое отношение к мировоззрению других, и традиционалистами, ставящих превыше всего принадлежность человека сообществу, которое вольно им распоряжаться и принудительно формировать его сознание через систему ограничений информации, идеологических запретов, сакрализованных табу. И, как верно отмечал Киплинг, вместе им не сойтись.

Радикальные традиционалисты убеждены, что свободного светского общества не должно существовать, что его можно и должно уничтожить. Его существование оскорбляет и ранит их чувства. Люди свободного общества точно так же убеждены, что не должно существовать обществ, в которых секут плетьми за "неправильное" отношение к религии, в которых казнят за переход в другую веру, в которых забивают камнями за несанкционированные сексуальные связи. Такие общества в процессе исторического развития должны исчезнуть. Либо путем постепенной внутренней трансформации и интеграции в общество свободное, прошедшее модернизацию, либо в результате войн, революций и прочих социальных катаклизмов. Но в любом случае сосуществование с такими обществами может быть лишь вынужденным и временным.

Конечно, хотелось бы мирно. Цивилизация была морально и исторически права, когда, столкнувшись с рядом архаических обществ, принудительно прекратила процветавшую в них практику человеческих жертвоприношений - не посчитавшись с их традициями и религиозными чувствами. Но при этом она натворила много чего другого. С долговременными последствиями. "Обратку" до сих пор получаем, чего уж.

Вот только состязание между системами ценностей в условиях мира традиционализм фатально проигрывает. И те, кто не может смириться с историческим поражением, стремятся к силовому реваншу. Они тщательно оберегают то, что считают своим главным конкурентным преимуществом: более высокий болевой порог на жертвы, чужие и собственные, более высокая степень готовности убивать и умирать ради навязывания другим своей системы ценностей. Они рассчитывают на то, что "бездуховный Запад, у которого нет ничего святого" (то есть таких ценностей, ради которых возможна эта внутренняя мобилизация) дрогнет и капитулирует перед их решимостью и страстью - несмотря на свое техническое превосходство.

На пути "антиджихада" против традиционалистской реакции нас подстерегает целый ряд ловушек. Свободное общество не может, оставаясь верным себе, отказать своим врагам, всевозможным религиозным (и не только) мракобесам, в праве исповедовать и проповедовать все, что они хотят, и иметь свою территорию, где они могут жить как хотят. (Пока они не выходят за пределы этой своей территории, чтобы силой принудить жить так, как они тех, кто не хочет.) И самое худшее, что могли бы сейчас сделать сторонники свободного общества в России, это начать жаловаться в СКР на то, что их оппоненты оправдывают терроризм. Оставьте этот способ борьбы вашим врагам. Это более подобает депутату Сухареву, который уже попросил Бастрыкина возбудить уголовное дело на Ходорковского за экстремизм и оскорбление религиозных чувств.

Журналист Всеволод Бойко пишет:

"Либеральная часть общества без сомнения обоснованно защищает право публиковать острые карикатуры. Значит ли это, что она должна признать и право Эдуарда Лимонова и ему подобных писать про "12 трупов за аморальную низость" и предрекать "ультралиберальным" СМИ, что у народа "не выдержат нервы"?

Да, именно это оно и значит. Да, должна признать. Так же, как она должна признать право Алексея Голубева заявлять на сайте "Эха Москвы", что он не Шарли. Это его право. Священное и неприкосновенное. Сакральное. Для нас сакральное. Так что неправда, что для нас нет ничего сакрального. Просто наша сакральность другая.

Неправда и то, что поголовно все сторонники традиционных ценностей неизбывно жаждут лишить нас свободы и органически неспособны к мирному сосуществованию. Разговоры о том, что отличающиеся высокой степенью сплоченности мусульманские общины всегда знают своих отморозков и, если не изгоняют их и не сдают властям, должны нести коллективную ответственность за их действия, - это еще одна ловушка. Именно исламисты и прочие радикальные традиционалисты навязывают нам принцип коллективной ответственности. Принятие его будет означать их победу.

Неизбирательные репрессии, запретительные, дискриминационные меры в отношении мусульман вообще, иммигрантов вообще - именно этого всегда добивались и будут добиваться европейские ультраправые. Так ведь они сами традиционалисты. Вот массовая перепечатка злосчастных карикатур - это как раз нерепрессивный, ненасильственный ответ на террор. Я не пацифист и не призываю всегда и везде оставаться в рамках непротивления. Масштабная наземная операция войск НАТО против ИГИЛ морально оправдана и необходима. И я не считаю правильным во имя доведенных до абсурда "политкорректности" и "толерантности" запрещать людям выражать тревогу по поводу угроз собственной культурной идентичности. Но я в упор не вижу, как запрет строить минареты в Швейцарии может помочь борьбе с терроризмом.

Как убежденный материалист и атеист, я считаю любые религии вторичными формами, которые люди наполняют содержанием по своему усмотрению. Многие столетия религии и церкви были мощнейшим инструментом внутренней мобилизации личности на самоподчинение традиционалистскому сообществу. Инструментом порабощения личности. И в этом смысле головорезы из ИГИЛ ничем не хуже наших православных фофудьеносцев. Но любая религия допускает и гуманистическое прочтение. Доказательство этому - реакция на трагедию многих мусульман, написавших: "Мои святыни не нуждаются в защите со стороны людей. Люди бессильны причинить им зло". Доказательство этому - набирающий все новые тысячи репостов хэштег "Я не Шарли, я Ахмед, мертвый полицейский. Шарли высмеял мою веру и культуру, а я умер, защищая его право делать это".