Воскресная акция, организованная Алексеем Навальным, стала, пожалуй. самым серьезным успехом оппозиционнера за всю его политическую карьеру — в первую очередь, за счет мощной региональной поддержки. Теперь глава ФБК, уже заявивший о президентских амбициях, без всяких сомнений может считаться политиком федерального масштаба: вряд ли в России найдется еще хотя бы пять человек, способных мобилизовать в свою поддержку такое количество сторонников по всей стране.

Сумеет ли Алексей Навальный использовать этот успех? Какие опасности подстерегают его в новом статусе? Изменится ли политика Кремля в отношении протестующих граждан и в отношении самого популярного оппозиционера России? На этот и другие вопросы Открытой России ответил политолог и политический географ Дмитрий Орешкин.

— Каково политическое значение антикоррупционных протестов, которые произошли в России в выходные?

— Эти протестные акции оказались для Алексея Навального успешнее, чем можно было ожидать. Он становится политиком федерального уровня. Это значит, что о нем стали говорить в курилке, в автобусе, на улице люди, которые живут не только в Москве. Несмотря на то, что по федеральным телеканалам об этих акциях не будут говорить ничего, местная пресса, так или иначе, будет вынуждена реагировать — потому что люди вышли, люди показали, что есть какой-то альтернативный лидер.

Состав протестующих изменился. Навальный вывел на улицу новое поколение. Там было очень много молодых, причем совсем молодых, которые только-только вошли в возраст избирателя. Это не советские люди, у них другое восприятие мира.

Навальный сейчас формирует повестку дня. Не Кремль формирует, а Навальный. Его могут не регистрировать на выборах, его могут снимать с дистанции, но он все равно будет вести свою избирательную компанию, и весьма успешно, как он ее уже сейчас ведет. Он будет присутствовать в головах людей. Может быть, он не будет присутствовать на телевидении, но он будет присутствовать в интернете, и люди будут следить. Навальный — политик до мозга костей. Он не такой мастер разговорного жанра, как Григорий Явлинский, но он заточен на результат, он делает конкретные шаги и заставляет о себе говорить. Сейчас он очень правильно выбрал тему, очень правильно на ней сконцентрировался, ведет очень правильную, последовательную и смелую политику. Это то, что для него хорошо.

— А что для Навального плохо?

— Плохое для Навального следует из того, что для него хорошо. Навальный ломает предвыборную стратегию Владимира Путина, которая заключается в том, что люди должны выбирать между Путиным, который есть «символ России», «символ всего народного» и людьми, которые «никто и звать никак». Никто же всерьез не будет говорить о том, что Жириновский, Зюганов или Явлинский способны выиграть у Путина. Это плебисцитарное голосование, когда вопрос очень простой: «Ты за Россию и Путина?», потому что в общественном сознании эти понятия слились. Или ты против, и тогда уже не важно за кого ты, потому что все остальные на порядок ниже Путина.

И эта концепция в головах многих людей теперь ломается. Появляется второй игрок — Навальный. Это для Путина недопустимо. Теперь не Путин против условного «нуля», а Путин и Навальный друг против друга. А уже 15 лет задача всей кремлевской политики заключалась в том, чтобы рядом с Путиным никого не было, а было выжженное поле. И вдруг на этом поле вырастает Навальный. Это опасно. Прежде всего для самого Навального.

Мы имеем дело с властью, которая такой расклад не приемлет. Поэтому Навального будут пытаться нейтрализовать, убрать из политического пространства. Я думаю, что в связи с этим полицейскому пробили голову на митинге, чтобы специально обученные люди могли навесить уголовку на Алексея, или что-нибудь найдут у него в офисе, и пришьют какой-нибудь экстремизм. В общем, его будут изолировать, направлять против него весь арсенал средств подавления, уничтожения, закатывания в асфальт.

Наверное, он к этому готов, у него есть какая-то стратегия защиты. Но у него будут очень серьезные трудности.

— А разве у Кремля в этой ситуации есть хорошие сценарии? Не получится ли так, что чем сильнее будет давление на Навального, тем крупнее будет становиться его фигура в русской политике?

— Это очень европейский взгляд. Так, конечно, будет, но в той части общества, которое можно назвать европейски-ориентированным. Это крупные города, крупные агломерации.

Но нужно понимать, насколько искренне, глубоко и беспредельно кремлевская власть презирает демократию и собственный народ. Нормальному человеку это трудно себе представить. Они просто считают, что народ — это тростник, это лес, который можно рубить, заготавливать, добывать березовый сок и тому подобное. Но никакого права голоса это население, которое растет на земле, не имеет.

Поэтому ну и что с того, что будет расти поддержка Навального? А если этого Навального не будет, кому эта поддержка будет адресована? Где-то, как-то у значительной части миллионов населения будут разговоры о том, что «с Навальным обошлись несправедливо», «если бы был Навальный в политике, выборы были бы интереснее», или «если бы Навальный пришел к власти, страна пошла бы правильным путем». Но это будет пассивное бурчание под слоем асфальта, в который закатают весь этот политический пейзаж.

Да я согласен с вами в том, что у Кремля хороших сценариев нет. Но Кремль довольно смело решается на плохие сценарии, когда это необходимо.

Навальный пошел на риск, создал новые правила игры, и там играют жестко. Борис Немцов тоже был ярким политиком. Теперь его нет. Да, это нанесло некоторый ущерб нынешней модели власти. Но не фатальный ущерб. Навального достаточно просто посадить, выслать, изолировать.