В проекте "Такие малые народы" мы рассказываем об исторических судьбах и современных проблемах аборигенов Сибири.

Коренное население Чукотки называет себя "лыгъо равэтлъап" – настоящие люди. По данным Всероссийской переписи населения 2010 года, в России живет 15 908 чукчей, которые разделяются на приморских и тундровых. Приморские охотятся на китов, тундровые разводят оленей. И те, и другие почитают священным животным собаку, которая защищает человека от диких зверей, злых духов и опасных инфекций.

"Во время заразных болезней надо потереть щенка об одежду гостей, приехавших издалека. Щенок или отгонит злых духов, или, по крайней мере, послужит искупительной жертвой. Собака – хранитель человека, сильная помощь во всяком несчастье, верный друг, оберегающий от злого начала. При путешествии собака отгоняет злых духов, в то время как олень не имеет такой силы", – писал в конце 19-го века русский этнограф Владимир Богораз.

В 1889 году он был сослан в Среднеколымск за участие в революционном движении, познакомился на берегах Колымы с бытом чукчей и так увлекся жизнью этих людей, что три года кочевал вместе с ними по тундре.

Шаманская болезнь

Религиозной практикой чукчей является шаманизм. "Чаще всего шаманами становятся нервные, легко возбудимые люди. Все чукотские шаманы, с которыми мне приходилось встречаться, чрезвычайно легко возбуждались по всякому поводу. Многие были почти истеричны, а некоторые буквально полусумасшедшие", – писал Богораз.

Посвящение в шаманы – это мистический процесс, известный как "шаманская болезнь". Избранный духами очень страдает, но, как правило, не может сопротивляться своей судьбе.

Классик чукотской литературы Юрий Рытхэу в романе "Магические числа" описал, как молодой шаман Кагот учится искусству общения с потусторонним миром под руководством старого Амоса:

"Кагот порой по-настоящему терял разум, и когда возвращалось сознание, он боялся взглянуть окрест, чтобы не увидеть себя в призрачном мире, населенном непонятными силами, которые он пытался постичь и которые руководили его поступками.

Порой они камлали вдвоем с Амосом, потрясая Ярангу громом бубнов и дикими песнопениями, прерываемыми звериным воем, птичьими голосами, эхом отдаленного камнепада, шумом водного потока, грохотом сталкивающихся льдин. Все эти звуки исходили из темного полога с потушенными жировыми светильниками, где, кроме двух потных, усталых мужчин, на самом деле никого и ничего не было. С удивлением Кагот обнаруживал, что ему нравится это состояние перевоплощения, нравится быть сразу и зверем, и человеком, и солнечным лучом, и холодным ветром, и жарким огнем. Это укрепляло в мысли, что ты особенный человек, что впрямь избран величайшими богами и невидимыми силами для того, чтобы общаться с миром, который сокрыт от взоров обыкновенных людей. Те силы находились вне человека и поэтому назывались Внешними. Они действовали через избранных ими же, посылая им через не слышимые простыми людьми голоса свои откровения. Порой Каготу доводилось расслышать такие откровения, какие не улавливал даже многоопытный Амос…"

Анархия – мать порядка

По наблюдению Богораза, в политическом смысле чукчи были прирожденными анархистами. У них совершенно отсутствовала идея верховной власти. Когда в XVII веке на Чукотке появились казаки-первопроходцы, чукчи отказались присягать русскому царю и больше ста лет воевали за свою независимость.

Превращенный начинает чувствовать как женщина. Он стремится снискать расположение мужчин и легко успевает в этом с помощью духов

В конце правления Петра I на Чукотку были отправлены карательные отряды, чтобы привести "немирный народ" к повиновению и заставить выплачивать ясак – натуральный налог, которым облагались в Российской империи все инородцы. Но чукчи оказались более крепким орешком, чем шведы. Два хорошо вооружённых русских отряда под руководством казачьего головы Шестакова и майора Павлуцкого встретили такое яростное сопротивление, что начали применять тактику "выжженной земли" (задолго до генерала Шермана), поголовно уничтожая представителей непокорного племени. Но это вызывало только ответное ожесточение чукчей, которые также не щадили колонизаторов и не брали пленных. Шестаков был убит в 1730 году, Павлуцкий продолжал усмирение Чукотки ещё почти двадцать лет, но после нескольких военных удач был точно так же разбит и убит в 1747 году. Несмотря на жестокость, проявленную майором, чукчи уважали его за смелость и считали отличным бойцом. Поэтому отдали ему своеобразные воинские почести: череп Павлуцкого, насаженный на копье, много лет служил знаменем чукотского отряда.

Война с чукчами оказалась для русского правительства непозволительной роскошью. Только строительство Анадырской крепости стоило казне более полумиллиона рублей. На содержание крепости с 1710-го по 1764 годы было израсходовано 800 тысяч. Общий расход составил 1 миллион 386 тысяч (примерно 6 миллиардов 200 миллионов рублей в ценах 2020 года), доходов за все время было получено 29 192 рубля (примерно 130 миллионов). При Екатерине Второй решено было закрыть "чукотский вопрос", гарнизоны отозвать, Анадырский острог – разрушить.

"Никакой России надобности и пользы в них нет, и в подданство их приводить нужды не было", – постановил Сенат Российской империи при Екатерине II.

Таким образом чукчи отстояли независимость, и следующие сто лет имели статус "не вполне покоренного" народа. Статья 1256 Российского свода законов гласила: "Чукчи платят ясак, количеством и качеством, какой сами пожелают".

Третий пол и добровольная смерть

Просвещенных русских путешественников чрезвычайно шокировало свободное отношение чукчей к смерти и сексу. Федор Врангель, исследовавший Арктику в начале XIX века, с возмущением вспоминал, как в чукотском стойбище ему довелось встретить представителей "третьего пола":

"Педерастия у чукоч нечто совсем обычное и нисколько не скрывается и не держится в тайне. Здесь есть молодые благообразные парни, которые служат для удовлетворения этой противоестественной похоти. Они одеваются с известной тщательностью, обвешивают себя всяческими женскими украшениями, бусами и т. п., шумят и кокетничают со своими поклонниками столь же свободно, как какая-нибудь молоденькая девица со своим женихом. Мы не могли удержаться, чтобы не выразить своего отвращения, но люди этого не понимали и выражали мнение, что в том нет ничего постыдного и что каждый следует своему вкусу".

Здесь, на этих берегах, жил народ удивительной честности. Несмотря на огромную нужду в товарах, никому не приходила в голову мысль обворовать Чарли

Только в начале ХХ века Владимир Богораз, гораздо глубже Врангеля изучивший чукотскую культуру, объяснил, что перемена пола – явление сродни шаманизму, потому что совершается по приказанию духов:

"Молодой человек, подвергшийся такому превращению, покидает все занятия и обычаи своего пола и усваивает женские. Он бросает ружье и копье, лассо оленьего пастуха и гарпун охотника за тюленями, а вместо того берется за иглу и за скребок для чистки шкур. Употреблению их он научивается очень быстро, потому что ему всегда помогают духи…Превращенный начинает чувствовать как женщина. Он стремится снискать расположение мужчин и легко успевает в этом с помощью духов. Он легко покоряет сердца молодых парней, которые ему нравятся, и выбирает из их числа любовника, а впоследствии и мужа".

Право человека на добровольный уход из жизни, до сих не признанное большинством европейских стран, для чукчей было обычным явлением.

"Человек, желающий умереть, – пишет Богораз, – заявляет об этом своему другу или родственнику, и тот должен исполнить его просьбу… Чукчи не способны бороться с болезнями и вообще с физическими и психическими страданиями. Они стараются как можно быстрее избавиться от них, хотя бы ценой своей жизни. Добавочным стимулом к добровольной смерти является убеждение чукч в том, что насильственная смерть лучше, чем смерть от болезни или от старости. По представлению чукч, на том свете лучшие места для обитания отдаются людям, умершим добровольной смертью. Они живут в красном пламени северного сияния и проводят время за игрой в мяч, причем мячом служит моржовый череп".

Чукчи, Америка и Советский Союз

После Гражданской войны на Чукотке появились коммунистические агитаторы, которые объясняли местному населению, что "революция освободила их от векового гнёта царской власти". Но этот пропагандистский прием совершенно не работал среди чукчей – они никогда не ведали угнетения и не понимали, за что должны благодарить Ленина и Сталина.

Ученик Богораза, писатель Тихон Семушкин, был одним из тех, кто в 1920-х годах отправился в тундру "преодолевать вековую отсталость кочевников". Но встретился с развитой и сложной культурой заполярных оленеводов (слово "чукча" означает "богатый оленями"), которые в пух и прах разбивали наивные комсомольские аргументы Тихона. Указывая на портрет Ленина, висящий на стене "красного чума", Семушкин объяснял, "как он, тот, кого мы видим на стене, учил, что все народы будут жить хорошо только тогда, когда они сами будут строить свою жизнь". Его собеседник, уважаемый старец Тнайргын, возражал: "То, что вы говорите, чепуха. Разве Ленин не знает, что мы и так сами строим свою жизнь?"

Впоследствии Семушкин стал видным советским писателем, а его роман "Алитет уходит в горы", посвященный классовой борьбе на Чукотке, получил Сталинскую премию. Несмотря на соцреалистический пафос этой книги, "Алитет" основан на реальных событиях. Например, описанный в романе американец Чарли, хозяин магазина в одном из чукотских стойбищ, действительно существовал. Свободная торговля между Чукоткой и Аляской была в то время делом предприимчивых людей по обе стороны Берингова пролива.

"Чарльз Томсон был уже достаточно богат… Каждое лето к нему из Америки приходила шхуна с товарами. Несколько дней подряд охотники, не разгибаясь, таскали с судна на берег разные грузы. Грузы долго лежали на берегу без охраны, и никогда еще не пропадал у мистера Томсона ни один кирпич чаю, ни один кусок сахару, ни одна плитка табаку. Здесь, на этих берегах, жил народ удивительной честности. Несмотря на огромную нужду в товарах, никому не приходила в голову мысль обворовать Чарли. А когда шхуна уходила, грузы перетаскивались в склады, не под замок, а просто для того, чтобы на товары не лил дождь, не сыпал снег, не развевал их ветер. Каждое лето капитан шхуны вручал мистеру Томсону извещение, что на его текущий счет за прошлогоднюю пушнину зачислено десять-пятнадцать тысяч долларов". Тихон Семушкин, "Алитет уходит в горы"

До начала XX века приморские чукчи находились вне всякой сферы русского влияния. Многие из них говорили по-английски. Они использовали американскую систему измерения в футах и милях, а также григорианский календарь. Как известно, Российская империя, формально владевшая Чукоткой, жила "по старому стилю" до 1917 года. И кого после этого надо считать "отсталым народом"? Чукчи нанимались матросами на китобойные суда и порой оставались жить в Соединенных Штатах. Некоторые семьи на Чукотке ещё в позапрошлом веке имели родственников в Сан-Франциско.

Но и сами чукчи-поморы нередко пересекали Берингов пролив на своих байдарах, чтобы торговать с американцами, воевать с эскимосами и заниматься береговым пиратством на манер викингов. Среди прочей добычи высоко ценился "живой товар", в первую очередь женщины, которые служили наложницами и домашней прислугой. Казачьи донесения XVIII века упоминают "пленницу американского происхождения, которая была взята островитянами десяти лет отроду, продана затем оленным чукчам за копье с железным наконечником и два белых пыжика, а потом перепродана анадырскому казаку за медный котел".

Интенсивные неофициальные контакты Чукотки с Аляской продолжались и в советское время. Морскую границу между СССР и США заперли на замок только с началом холодной войны.

"Эти контакты были односторонне прекращены в середине сороковых, когда Черчилль выступил в Фултоне со своей знаменитой антисоветской речью. Именно с этой даты историки и ведут начало отсчета холодной войны. Взаимные поездки соседей по Берингову проливу прекратились, и если охотникам случалось встретиться во время весеннего промысла моржа, люди старались не распространяться об этом. Когда советские пограничники узнавали о таких случаях, то об этом докладывалось в НКВД-МГБ-КГБ. Людей таскали на допросы, всячески стращали, что при повторном таком случае их посадят в тюрьму". Юрий Рытхэу. "Чукотский анекдот"

Чукча выходит из аэропорта Домодедово, садится в такси и спрашивает, для чего нужен руль. Таксист объясняет на доступном гостю столицы языке: чтобы целиться. Вскоре машина сбивает пешехода. "Плохой охотник, – говорит чукча таксисту. – Если бы я дверь не открыл, ты бы не попал"

Для разрушения традиционного быта коренных народов советская власть использовала не только репрессии и пропаганду. Важным моментом советизации кочевников была система школ-интернатов, которые появились в 1920-х годах как часть всесоюзного проекта "Ликбез" – ликвидация безграмотности. Поначалу родителей убеждали добровольно отдавать детей в интернаты, соблазняя полным пансионом за счет государства. Но такие доводы действовали только на бедняков, которые составляли всего одну пятую часть коренного населения.

После 1938 года, когда в СССР был издан закон об обязательном начальном образовании, не отдавать ребенка в школу стало преступлением. Отряды НКВД совершали рейды по тундре, чтобы насильно забирать детей из семей. Заодно "почистили" шаманов, которыми считали всякого, кто носит на одежде амулеты в виде фигурок зверей. Шаманов судили как шпионов, американских или японских – на усмотрение следствия.

Чукча знает, кто у нас начальник партии

Пик популярности анекдотов "про чукчу" в Советском Союзе пришелся на брежневское время. Анекдоты были двух видов: а) чукча приезжает в Москву; б) русский оказывается в тундре. В обоих случаях происходит трагикомическая встреча абсолютно разных цивилизаций:

Анекдот типа А:

"Чукча выходит из аэропорта Домодедово, садится в такси и спрашивает, для чего нужен руль. Таксист объясняет на доступном гостю столицы языке: чтобы целиться. Вскоре машина сбивает пешехода.

– Плохой охотник, – говорит чукча таксисту. – Если бы я дверь не открыл, ты бы не попал".

Анекдот типа Б:

"По тундре сквозь пургу идет заблудившийся геолог. Натыкается на местного жителя, который спрашивает: ты кто? Я – начальник партии, – отвечает геолог. Местный житель вскидывает ружье, стреляет, а потом говорит: "Чукча – умный, чукча знает, кто у нас начальник партии".

Автором этих анекдотов считался писатель Юрий Рытхэу. Сам он, правда, всегда отказывался от такой чести, но именно от него, по воспоминаниям современников, можно было услышать самые свежие и смешные "истории про чукчу". И не случайно, наверное, один из своих поздних романов Рытхэу назвал "Чукотский анекдот". Впрочем, веселого в этой книге мало. Как и во всей новейшей истории коренных народов России. Юрий Рытхэу умер в 2008 году, но анекдоты про чукчу живут и до сих пор бывают актуальны:

"После проведения социологического опроса жителей Чукотки, были получены следующие результаты:

1) Поддерживаю президента – 5%.

2) Не поддерживаю президента – 10%.

3) Кто такой президента? – 85%"

Остроумно, однако.