Михаила Ходорковского вызвали на допрос в качестве обвиняемого по делу об убийстве мэра Владимира Петухова в 1998 году в городе Нефтеюганске. Это значит, что в СК всерьез решили довести дело до суда. И до заочного пожизненного срока политику Ходорковскому

Петухов был застрелен 26 июня 1998 года, в день рождения Ходорковского. По обвинению в убийстве мэра Нефтеюганска приговорен к пожизненному заключению сотрудник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин. В приговоре указывалось, что Пичугин организовал убийство Петухова, пытавшегося вернуть в бюджет сокрытые ЮКОСом налоги.

Мосгорсуд судит трижды

Первый раз — в 2006 году. Тогда по делу были осуждены трое. Алексей Пичугин, начальник отдела внутренней экономической безопасности службы безопасности «ЮКОСа», приговорен как организатор убийства к 24 годам колонии строгого режима. Геннадий Цигельник, без определенных занятий, образование среднее специальное — как исполнитель к 18 годам колонии строгого режима. Евгений Решетников, десантник, образование среднее специальное — как исполнитель убийства к 17 годам колонии строгого режима.

21 февраля 2007 года Верховный Суд России отменил это решение суда, причем только в отношении Алексея Пичугина, и отправил дело на новое рассмотрение. Что поразительно, в определении Верховного Суда было написано буквально следующее: «в случае вынесения обвинительного приговора рассмотреть вопрос о более суровом наказании».

На повторном процессе в Мосгорсуде в 2007 году осужденные за убийство мэра Петухова Цигельник и Решетников выступали как главные свидетели обвинения в отношении причастности к этому преступлению Алексея Пичугина. Судья Петр Штундер выполнил указания Верховного Суда и приговорил Пичугина к пожизненному сроку.

И, наконец, в третий раз дело об убийстве мэра Петухова рассматривалось в 2008 году — на заочном судебном процессе по делу Леонида Невзлина. 1 августа 2008 года судья Мосгорсуда Валерий Новиков признал Леонида Невзлина виновным в организации нескольких убийств, в частности, убийства мэра Нефтеюганска Владимира Петухова, и приговорил его заочно к пожизненному заключению. В приговоре говорится, что преступления Леонид Невзлин совершил, вступив «в неустановленное время» и в «неустановленном месте» в «преступный сговор с Алексеем Пичугиным и другими неустановленными лицами из руководства ЮКОСа».

Напомним, что версия о причастности Михаила Ходорковского к убийству мэра Нефтеюганска, которая, по словам адвокатов Пичугина, «вскользь упоминалась на следствии», на трех(!) судебных процессах не нашла своего подтверждения.

Алексей Пичугин никогда не признавал своей вины.

Сделка со следователем Буртовым

Для того, чтобы понять, как в ходе судов доказывали вину Алексея Пичугина в организации убийства мэра Петухова, стоит познакомиться с главными свидетелями по эпизоду об убийстве Владимира Петухова.

Свидетель первый — Цигельник Геннадий Александрович, проходил обвиняемым по второму делу Алексея Пичугина и был свидетелем по делу Леонида Невзлина.

К моменту начала процесса, где он фигурировал в качестве исполнителя убийства Петухова, Цигельник уже имел пять судимостей.

Еще 11 июля 2006 года он признал себя виновным в этом преступлении и назвал заказчиков — Леонида Невзлина, Михаила Ходорковского, Алексея Пичугина.

Правда, то, что заказчиками являются именно эти люди, Цигельник знал со слов Сергея Горина и криминального «авторитета» Владимира Горитовского. Ни тот, ни другой подтвердить показания Цигельника на суде не могли: Сергей Горин бесследно исчез в 2002 году, Горитовского нет в живых. Получается, что проверить косвенные показания Цигельника суду не удалось.

17 августа 2006 года Цигельник был приговорен к 18 годам лишения свободы. Отбывает наказание в одной из российских колоний строгого режима.

Кстати, тот же Цигельник, выступая свидетелем на суде по делу Невзлина, 21 апреля 2008 года внезапно заявил: «Я оговорил Пичугина и Невзлина по просьбе следователей Генпрокуратуры Буртового, Банникова, Жебрякова... Я заключил сделку с Буртовым 4 мая 2005 года (на следствии). Мне обещали защиту и минимальный срок, а дали максимальный».

Цигельник сообщил на суде, что никогда не знал ни Пичугина, ни Невзлина, услышал от них от следователя Генпрокуратуры Буртового.

УДО как вновь открывшиеся обстоятельства

Второй ключевой свидетель по эпизоду убийства Евгения Петухова — Решетников Евгений Владимирович. Он проходил по второму делу Алексея Пичугина как второй исполнитель убийства мэра Нефтеюганска Петухова.

В ноябре 2000 года Решетников был осужден судом как исполнитель покушения на управляющего австрийской компанией East Petroleum Handels Евгения Рыбина(заметим, в причастности к этому преступлению, тогда ни Пичугина, ни Невзлина, ни Ходорковского не обвиняли).

Выступая в Мосгорсуде в 2006 году на втором процессе по делу Пичугина, Решетников неожиданно признал себя виновным и в убийстве Евгения Петухова, мэра Нефтеюганска, а также назвал заказчиками этого преступления Леонида Невзлина, Михаила Ходорковского, Алексея Пичугина.

Откуда у него такая информация? Все от того же Сергея Горина и криминального авторитета Владимира Горитовского.

Подтвердить косвенные показания Решетникова эти лица не могут. Напомним, Сергей Горин считается пропавшим без вести (его трупа сыщики так и не нашли), а Горитовского нет в живых.

Выступая в 2008 году на заочном суде по делу Невзлина, Решетников, так же, как и Цигельник, отказался от прежних показаний, заявив, что оговорить Невзлина и Пичугина в обмен на улучшение его участи попросил следователь Генпрокуратуры Буртовой.

На судебном процессе по делу Невзлина имя Михаила Ходорковского вообще не звучало.

Евгений Решетников отбывает срок в одной из российских колоний строгого режима.

О том, что Следственный комитет возобновил расследование убийства мэра Петухова в связи с «вновь открывшимися обстоятельствами», стало известно летом этого года.

Легко догадаться, о каких «вновь открывшихся обстоятельствах» может идти речь. Осужденные в 2006 году на 17 и 18 лет лишения свободы Цигельник и Решетников за «сотрудничество со следствием» и хорошее поведение в ближайшие пару лет могут вполне рассчитывать на условно-досрочное освобождение. Вот вам и "вновь открывшиеся обстоятельства«!

Психотропы для Пичугина

Показаний на Ходорковского как на заказчика убийств и, в частности, убийства мэра Петухова следователи добивались от фигурантов этого дела с самого начала его возбуждения. Достаточно вспомнить историю , которая произошла с Алексеем Пичугиным в СИЗО «Лефортово».

14 июля 2003 года в СИЗО «Лефортово» Алексея Пичугина вызвали якобы на допрос. Потом он рассказывал адвокатам, что в кабинете находились двое сотрудников, которые предложили ему кофе и сигарету. «Допрос» длился шесть часов. Адвокат Пичугина Татьяна Акимцева, которая встретилась с ним через несколько дней, говорила, что видела у него след от инъекции и Алексей сообщил, что от него требовали показаний на Михаила Ходорковского. Все попытки защиты провести медицинское заключение на предмет применения к Пичугину психотропных средств были тщетными.

Через несколько лет по просьбе Веры Васильевой, автора нескольких книг о деле Пичугина, ученый Игорь Сутягин, который сидел в одной камере «Лефортово» вместе с Пичугиным, написал свои воспоминания о том, что произошло в тот день 14 июля 2003 года:

«...Мой сосед по камере в «Лефортово» Алексей Пичугин, к беде своей, курил. И выкурил однажды последнюю сигарету из предложенной следователем пачки «Собрания». После этого он пропал куда-то часов на шесть. А когда вернулся... Вернее, когда еще только возвращался...

Представьте себе человека... ну, вернее, антропоморфное существо, руки и ноги которого сделаны из толстых бревен, обернутых слоем ваты. Представили? Тогда вы можете приблизительно представить себе облик Алексея, когда июльским вечером он вернулся в нашу камеру СИЗО ФСБ «Лефортово». Мутные желтовато-серые белки глаз. Остановившийся взгляд, не способный сфокусироваться ни на чем (смотрит куда-то вдаль, ме-едленно собирая глаза в кучку на тебе, когда задаешь вопрос). Неестественно распрямленные, несгибающиеся руки и ноги. И полная заторможенность — лишь безжизненным механическим голосом односложно отвечает на вопросы.

Мы уложили Алексея на койку и вызвали изоляторского врача. (Те, кто утверждает, что в тот день Пичугин не обращался за медицинской помощью, отчасти правы — медика вызывали мы, двое его соседей по камере. Алексей сам не мог этого сделать — он был просто никакой!) Немолодая медсестра пришла в белом халате, села на койку Алексея у его левого колена и после беглого поверхностного осмотра задала первый вопрос:

— Так, ясно. Фамилия?

И Алексей, так и лежавший на койке бревном (глаза закрыты, руки-ноги безжизненно вытянуты), ответил своим механическим, роботоподобным голосом — по слогам!

— Пи. Чу. Гин. — и опять пропал.

Знаете, вот эти три выговоренные с четкой расстановкой слога поразили больше всего! Человек очень послушно старался произнести собственную фамилию — а сил на это у него не было! Несмотря на все старания. Вот и выходили отчетливые, но рваные выдохи: «Пи. Чу. Гин».

И — руки. Руки Алексея жили какой-то своей, отдельной от остального тела жизнью. Вернее, левая рука. Занятно, по-крабьи перебирая пальцами, она вдруг поползла в сторону и заползла на укрытое белым халатом бедро медсестры. Та писала что-то в своем блокноте — и, почти не отрываясь от писания, как-то брезгливо, двумя пальцами взяла кисть Алексея за средний палец у ладони и сбросила руку обратно на постель. Как надоедливое неприятное насекомое! Рука снова повторила свою попытку — и снова тот же брезгливый жест. Поразительнее всего было видеть, что такие странные проявления у интеллигентного и очень сдержанного Алексея абсолютно не удивляли, не возмущали медсестру, а как бы считались одним из симптомов диагноза. Возникало впечатление, что подобные «крабьи руки» медработница явно видит уже далеко не в первый раз...

После каких-то манипуляций, укола, кажется, Алексей стал потихоньку приходить в себя — то есть в буквальном смысле в себя, из состояния деревянного робота. Заняло это, помнится, много часов. (А до конца все странные эффекты сгладились только где-то на третий день.) Первая же дошедшая до его сознания от нас информация — что ужин уже давно прошел и сейчас почти десять вечера — вызвала у него, еще заторможенного, изумление:

— Как десять?! Меня же до обеда уводили, часов в одиннадцать?!

Пришлось подтвердить ему, что привели его в камеру (хм! вот уж точно — привели, идти-то мог, но сам бы наверняка не дошел) часов около шести и отсутствовал он, таким образом, больше шести часов. Вот тогда-то мы и услышали рассказ, заставивший поверить в очевидный вред и даже опасность курения.

— Привели к следователю. Там сидит почему-то он один, ни адвоката, никого. «Сегодня мы, — говорит, — просто побеседуем с вами, Алексей Владимирович» — и протягивает пачку «Собрания». Я еще удивился — там единственная сигарета, но больно уж по хорошему табаку соскучился! Взял сигарету из пачки, следак зажигалкой щелкнул — я затянулся раз пять, и вдруг все куда-то пропало. Помню только обрывками, как через какую-то прозрачную пленку: я сижу на стуле посреди комнаты, в кабинете уже следака нет, вместо него два каких-то мужика — я их никогда раньше не видел, — они мне задают какие-то вопросы, я что-то отвечаю... А что спрашивали, что я отвечал — не помню...

Мы еще пообсуждали в тот вечер, и довольно горячо, что могло быть в выкуренной Алексеем сигарете, но для себя вывод я уже сделал. Курить вредно!«

P. S.

Можно представить, как дальше будет идти расследование убийства мэра Петухова: следователи будут вызывать тех же свидетелей, что десять лет назад, «новые обстоятельства» подкрепят косвенными доказательствами, с помощью флешки, на которой записано прежнее обвинительное заключение, составят новое, предъявят Ходорковскому заочное обвинение, передадут дело в суд. Начнется судебный процесс, на который из колонии привезут осужденных по этому делу. Судья Мосгорсуда заочно осудит Ходорковского к пожизненному лишению свободы.

Страшно?

Страшно.

Но ведь и тем, кто все это «расследует», тоже страшно.

У них просто нет другого выхода.