Весь смысл современной слежки — различать людей, чтобы по-разному относиться к каждому. Технологии распознавания лиц — лишь малая часть системы тотального наблюдения

Автор эссе — Брюс Шнайер, американский криптограф, писатель и специалист по информационной безопасности. Член совета директоров Международной ассоциации криптологических исследований и член консультативного совета Информационного центра электронной приватности. Эссе опубликовано 20 января 2020 года в блоге автора и в газете The New York Times.

идентификация;



корреляция;



дискриминация.

Сообщества озабоченных граждан по всей территории США начинают запрещать технологии распознавания лиц. В мае прошлого года их запретили в Сан-Франциско , вскоре последовал соседний Окленд , а также Сомервилл Бруклин в Массачусетсе (запрет могут распространить на весь штат ). В декабре Сан-Диего приостановил программу распознавания лиц в преддверии вступления в силу нового закона. Сорок крупнейших музыкальных фестивалей пообещали не использовать эту технологию, а активисты призывают к общенациональному запрету. Многие кандидаты в президенты от Демократической партии поддерживают хотя бы частичный запрет на распознавание лиц.Эти усилия продиктованы благими намерениями, но запрет на распознавание лиц — неверный ответ на проблему современной слежки. Внимание к одному конкретному методу идентификации отвлекает от природы того общества наблюдения, которое мы строим, где повсеместная массовая слежка становится нормой. В странах вроде Китая правительство создаёт инфраструктуру тотального наблюдения для контроля над обществом. В странах вроде США она создаётся корпорациями, чтобы влиять на покупательское поведение, и попутно используется правительством.Во всех случаях у современной массовой слежки три основных компонента:Рассмотрим их по очереди.Распознавание лиц — технология, которую могут использовать для идентификации людей без их ведома или согласия. Она опирается на распространённость видеокамер наблюдения, которые становятся мощнее и компактнее, и технологии машинного обучения, способные сопоставлять отснятый материал с изображениями из базы данных существующих фотографий.Но это всего лишь один из многих методов идентификации. Людей можно идентифицировать на расстоянии по сердцебиению или походке , используя лазерную систему. Камеры настолько хороши, что могут считывать отпечатки пальцев радужную оболочку глаза с расстояния в несколько метров. И даже без всех этих технологий нас всегда можно идентифицировать, потому что наши смартфоны транслируют уникальные MAC-адреса. Нас идентифицируют номера телефонов, номера кредитных карт, номера автомобилей. Например, Китай для своей системы тотального наблюдения использует несколько методов идентификации Как только мы идентифицированы, данные о нашей личности и действиях можно соотнести с другими данными, собранными в другое время. Это могут быть данные о перемещениях, чтобы «отследить» человека в течение всего дня. Или данные о покупках, просмотрах страниц в интернете, с кем мы общаемся по электронной почте или в чатах. Это могут быть данные о наших доходах, этнической принадлежности, образе жизни, профессии и интересах. Существует целая индустрия брокеров данных, которые зарабатывают на жизнь анализом и дополнением данных о том, кто мы такие — используя данные наблюдения, собранные всеми видами компаний, которые продаются брокерам без нашего ведома или согласия.В Соединенных Штатах огромная — и почти полностью нерегулируемая — индустрия брокеров данных, которые торгуют нашей личной информацией. Именно так зарабатывают деньги крупные интернет-компании, такие как Google и Facebook. Дело не только в идентификации. Главное, что они способны создавать глубокие профили на каждого, собирая информацию о нас и наших интересах и максимально дополняя эти профили. Вот почему многие компании покупают данные о номерных знаках у властей штатов. Именно поэтому компании вроде Google покупают медицинские записи, и отчасти поэтому Google купила Fitbit вместе со всеми её данными.Вся цель этого процесса состоит в том, чтобы компании — и правительства — могли различать людей и относиться к ним по-разному. Людям показывают разные объявления в интернете и предлагают разные тарифы по кредитным картам. Умные рекламные щиты отображают разные рекламные объявления в зависимости от вашего профиля. В будущем нас могут автоматически распознавать при входе в магазин точно так же, как это происходит сейчас при заходе на веб-сайт.Не имеет значения, какая технология используется для идентификации людей. То, что в настоящее время не существует всеобъемлющей базы данных сердцебиений или походок, не делает технологии сбора данных менее эффективными. И в большинстве случаев не имеет значения связь ID с настоящим именем. Важно, что нас могут последовательно идентифицировать на протяжении длительного времени. Мы можем быть полностью анонимны в системе, которая присваивает каждому пользователю уникальный файл cookie и отслеживает его действия в интернете, но это совершенно не мешает аналогичным процессам корреляции и дискриминации. То же самое и с лицами. Можно отслеживать наши перемещения по магазину или торговому центру даже без привязки к определённому имени. И эта анонимность хрупка: как только мы что-то купили с помощью банковской карты, внезапно наши настоящие имена прикрепляются к тому, что было анонимным профилем трекинга.Для регулирования этой системы нужно принимать в расчёт все три этапа процесса слежки. Запрет на распознавание лиц не имеет никакого значения, если системы видеонаблюдения переключатся на идентификацию людей по MAC-адресам смартфонов. Проблема в том, что нас идентифицируют без нашего ведома или согласия, а обществу нужны правила, когда такое допустимо, а когда нет.Точно так же нам нужны правила, как наши данные можно объединять с другими данными, а затем покупать и продавать без нашего ведома или согласия. Индустрия брокеров данных почти полностью нерегулируема; есть только один закон — принятый в Вермонте в 2018 году — который требует, чтобы брокеры данных регистрировались и объясняли в общих чертах, какие данные они собирают. Крупные компании по слежке в интернете, такие как Facebook и Google, собирают на нас более подробные досье, чем были у спецслужб любого полицейского государства 20 века. Разумные законы помогут предотвратить худшие из их злоупотреблений.Наконец, нам нужны более чёткие правила, когда и как компании могут проводить дискриминацию. Дискриминация, основанная на таких защищаемых признаках, как раса и пол, уже является незаконной, но эти правила неэффективны против современных технологий наблюдения и контроля. Когда людей можно идентифицировать и сопоставлять их данные с невиданной ранее скоростью и масштабом, нам нужны новые правила.Сегодня системы распознавания лиц приняли на себя основной удар критики, но запрещая их, мы упускаем суть. Нужно серьёзно поговорить обо всех технологиях идентификации, корреляции и дискриминации. Мы как общество должны решить, допустим ли такой шпионаж со стороны правительства и корпораций — и как мы хотим, чтобы они влияли на нашу жизнь.