Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Вряд ли многие навскидку скажет, где сделано это фото - в Чечне, на Украине... Все войны похожи. В том числе и неизвлечёнными уроками.

Двадцать лет назад, 26 ноября 1994 года фактически началась чеченская война: в этот день разношерстное войско при поддержке российских танков и под названием "чеченской оппозиции" попыталось взять Грозный. Все повторяется - говорят сегодня участники той войны.

На конференции, проведенной в пятницу в Москве партией "Яблоко", большинство ораторов, вспоминая события в Чечне, неизбежно переходили к оценке новой войны, в которой, по мнению многих, участвует Россия - войны на востоке Украины.

Участники чеченской кампании, воевавшие на российской стороне, ответили на вопрос Русской службы Би-би-си об ее уроках и возможных последствиях для российского общества.

Image caption Аркадий Бабченко

Аркадий Бабченко, журналист, солдат российской армии на обеих чеченских войнах: на первой - срочник, на второй - доброволец.

Я думаю, для Российской Федерации, для того государства, которое сейчас есть, это будет начало конца. Я думаю, это последняя война, я думаю, что она перетечет сюда - видимо, каким-то бандитизмом, наверное, здесь будет все превращаться во что-то типа ДНР и ЛНР. Я думаю, нас здесь ожидает период безвластия, власть будет принадлежать каким-то группировкам...

А чем все это закончится - черт его знает. Я думаю, мы достигли уже такой стадии атомизации общества и государства, что о каких-то уроках говорить, мне кажется, уже бессмысленно.

С Россией - та проблема, что она никогда никаких уроков ни из чего не выносит. Здесь ни одна война не была осмыслена. Самый главный итог войны должен быть в ее осмыслении: что это было, зачем это было - чтобы в дальнейшем не повторять этих ошибок. В России этого не происходит никогда, и Россия идет по кругу по одним и тем же граблям.

Я вернулся в Чечню, то есть пошел добровольцем на вторую войну, потому что у меня был мощнейший синдром посткомбатанта - я вернулся на войну просто как на войну. Если бы она была где-нибудь в Красноярске, мне было б до балды. А затем я для себя из войны извлек такой урок, что война - это полное дерьмо, и "лишь бы не было войны".

Те люди, которые сейчас орут "Крым наш", "Украина наша", "давайте поможем русским", "втоптать хохлов в песок" - они просто не представляют, о чем говорят. Они думают, что все это будут игрушки в солдатики? Да черта с два. Всё это будет очень кроваво, грязно и очень плохо - в том числе им же.

Image caption Дмитрий Флорин

Дмитрий Флорин, журналист, бывший боец ОМОНа, участник второй чеченской кампании.

Если все пойдет по такому же сценарию, как это происходило в Чечне - а мы видим абсолютное сходство с тем, что было двадцать лет назад,: отказ от своих солдат, тайная война, тайно привезенные трупы - то, конечно, то, что будет на Украине, будет намного страшнее, чем в Чечне. Чечня все-таки маленькая, и время было другое, и оружие было другое - это была просто небольшая гражданская война... А с Украиной будет намного страшнее - это будет большая война...

Когда я ехал на вторую войну в Чечню, с нами проводили хорошую такую политико-психологическую подготовку - перед отправкой. Нам говорили, что, мол, там сейчас решается судьба России, потому что Чечня превратилась в рассадник терроризма, они похищают граждан России, они взрывают дома, и пока этот вопрос не будет решен, никто не сможет жить спокойно. Я хотел, чтобы мои родственники и друзья жили спокойно,и я поехал туда с таким посылом. Более того, нам говорили, что те чеченцы, которые заключили мирный договор в девяносто шестом году, вот они хотят, чтобы мы их защитили от плохих боевиков, которые туда приехали - арабы, какие-то "черные бригады".

Вот мы и поехали якобы защищать чеченцев от террористов. А там я понял, что если и надо кого-то защищать, то этих чеченцев от нас. С первого раза, может быть, не понял, эти три месяца была какая-то, может быть, шоковая ситуация. Я поехал еще раз. Я в этом убедился.

А затем так получилось, что я совершенно случайно, по журналистской работе столкнулся с людьми, которые воевали на другой стороне.

В Каунасе познакомился с человеком, с которым мы буквально друг против друга воевали: мы располагались в его школе, где он был учителем до войны. Был шок: что делать? А мы с ним уже пару дней, пока этого не знали, вместе ели, гуляли, там, в музей ходили... Ну, что мы должны делать? Мы поговорили: "Вам нужна была эта война? - Нет, нам не нужна. Мы думали, это вы хотели воевать, вы ж там всех обижали. - Нет, мы тоже не хотели".

И стало понятно, что это никому не нужно - а все равно происходит.

Чаще всего удар по лбу граблями происходит из-за того, что забылось, что такой удар уже был раньше. После первой чеченской надо было все это запомнить. Плохо запомнили - вторая началась. И никто толком не может сказать, когда она закончилась, и закончилась ли. А то, что сейчас происходит на Украине - результат того же самого: мы опять забыли этот удар по лбу граблями, который случился двадцать лет назад.