Текст: ГодЛитературы.РФ

Фрагмент книги и обложка публикуются с разрешения издательства

С точки зрения маркетинга антология тематического рассказа, в которой по воле редактора собираются известные и пока что еще не очень известные писатели, печатающиеся в одном издательстве, - действенный ход для раскрутки вторых за счет первых. И с этой точки зрения в антологии рассказов о животных «Птичий рынок», сама идея которого была предложена фотографом и эссеистом Юрием Ростом, все в порядке. Среди «паровозов» - Водолазкин, Яхина, Воденников, Толстая, Вагнер, Букша, Крусанов, Улицкая - да практически все топовые авторы, с которыми работает лучшая редакция современной русской прозы. Но читая сборник, как-то совсем не думаешь о маркетинге - столько любви к братьям нашим меньшим (а это далеко не только кошечки и собачки) в этих коротких рассказах, столько домашней простоты и легкости, почти капустнической. Так, Майя Кучерская представила рассказ под названием «Котя Мотя» - явная автопародия на свой же собственный отнюдь не шутливый роман. А очень «звериные» картинки нарисовала Арина Обух - профессиональный иллюстратор и дебютант Редакции Елены Шубиной. Мы приводим небольшой рассказ Татьяны Соловьевой - нашей коллеги по «Российской газете» и, как выяснилось, большого знатока улиток.

«Птичий рынок»

Издательство: Редакция Елены Шубиной, 2019 г.

Серия: Москва: место встречи

Татьяна Соловьева «Дживс скоро станет мамочкой…»

Пока не заведешь себе улитку-другую, ни за что не догадаешься, какой это популярный питомец. Куда там хомячкам или попугайчикам. Скажешь между делом в какой-нибудь компании о приобретении, и со всех сторон несутся робкие каминг-ауты: “И у нас… и мы тоже… и я детям завел…” Практически тайная ложа, выращивающая совершенное и непобедимое биологическое оружие. В США за их содержание и разведение до пяти лет тюрьмы грозит, а мы ничего, держимся. Опознав в толпе “своих”, улитководы не хуже заправских рыбаков начинают хвастать размерами брюхоногих — “глаз — во!” — и делиться историями из жизни. Даже председатель совета экспертов одной крупной литературной премии рассказывал, как, приехав однажды из Крыма, обнаружил в чемодане огромного моллюска: то ли подбросили, то ли сам заполз. Посадил в трехлитровую банку, зелени насыпал и спать лег. А поутру обнаружил, что путешественник из банки сбежал. Правда, далеко уйти не успел и был возвращен в карцер, на этот раз под крышку с мелкими дырочками. Но тяга к свободе этого графа Монте-Кристо оказалась непреодолимой. Ночью он каким-то образом справился с крышкой и ушел — на этот раз безвозвратно, не оставив временному хозяину даже записки “Прощай, наша встреча была ошибкой”.

Улитка — существо хтоническое. У племени майя, например, одним из главных богов пантеона был дух Улитка — Хо Ваай Тун — повелитель дождя, один из двух владык преисподней и распорядитель пяти дней года, в которые происходила смена власти у богов. А теперь потомки Хо Ваай Туна живут в аквариумах и огурцы трескают.

Некоторое время назад, когда знакомые спросили моих детей, не хотят ли они улиточек (а дети — это очевидно — всегда хотят всякую живность), гигантские моллюски ахатины настигли и меня. Но у этой истории, как у голливудского блокбастера, есть свой приквел.

В школе при ветеринарной академии что-то пошло не так. В один прекрасный момент я осознала, что предел моих инвазивных медицинских навыков — это подкожный укол кошке, а профессия ветеринара явно предполагает нечто большее. Я заложила крутой вираж — поступила на филфак, — но от судьбы еще никто так просто не уходил.

Всё началось с того, что на даче к нам прибилась дикая черепаха Прохор. Когда поиск хозяина по соседям не дал результатов, Прохор был одомашнен, отмыт и отпущен на вольный выпас в квартире. Он делал всё, что положено делать черепахам: спал под батареей, скребся в углах, питался преимущественно салатом и бананами и не вступал в коммуникацию с человеком. И в этой неспособности к коммуникации — главный баг черепах. Понять, что с ними что-то не так, обычно довольно затруднительно: только тонкие знатоки черепашьей души могут понять, что сейчас зверушка не просто лежит в уголке, а со значением — болеет. И все-таки мы что-то заподозрили. Прохор несколько дней отказывался есть, шевелиться и всем своим видом демонстрировал готовность к спячке. Обзвонив несколько десятков столичных ветклиник, мы эмпирическим путем выяснили, что во всей Москве примерно один специалист-герпетолог — главный герпетолог зоопарка (до недавнего времени была еще его аспирантка, но теперь уехала в Калифорнию спасать местных звероящеров от вымирания). Доктор наглядно продемонстрировал, почему в домашних условиях жизнь на полу, а не в террариуме, и спячка для черепах губительны, вколол в пациента какое-то с трудом поддающееся исчислению количество лекарств и выдал исписанный мелким почерком листочек с назначениями: “Вот это и это — подкожно дважды в сутки, это — внутримышечно, а вот это — самое интересное — через зонд напрямую в желудок. Только когда голову будете из панциря вытягивать, осторожней с зондом — трахею ему не проткните”. Зонд. Черепахе. В желудок. Дома. Потому что прием у врача раз в неделю, а проделывать всё это нужно дважды в день. “Лекарства рассчитаете по приложенной к ним инструкции”. К инструкции одного из препаратов прилагалась схема дозировок на корову, лошадь и свинью. Никого хотя бы отдаленно напоминающего 300-граммовую черепаху, там не было. Школьные задачки на пропорции очень помогли, когда я считала, сколько приблизительно черепах в коне. Уколы были неизбежны, но на четвертый день экзекуции зондом Прохор внезапно передумал помирать и стал — от греха подальше — жадно заглатывать таблетки самостоятельно, лишь бы я не принималась за старое. Больше он за восемь прошедших с тех пор лет в спячку не собирался — себе дороже. К тому же в честь выздоровления ему купили подругу Анфису (внимательный читатель узнает в черепашьих именах героев романа Шишкова “Угрюм-река”), и жизнь его вообще наладилась.

Когда несколько лет спустя в доме появились две улитки-ахатины, имена им тоже дали не чуждые литературе — Дживс и Вустер. Взятые в дом размером со спичечный коробок каждая, они демонстрировали отменный аппетит, быстро прибавляли в росте и весе и через пару месяцев были уже значительно длиннее ладони взрослого человека (да-да, все владельцы улиток, как мы помним, хвастаются их величиной). Спустя полгода я заподозрила в Вустере немочь. В глаза не смотрит, не ползает и не ест. Сам напросился, в общем. Трижды в день его купали в растворах стрептоцида и фурацилина, несколько дней он всех игнорировал, но наконец я и его достала. После того как специально для него была сварена в детской пароварке и измельчена блендером фермерская тыква, он понял, что пора выходить из образа. Впрочем, от другой еды он по-прежнему демонстративно отказывался, поэтому несколько недель каждый мой день начинался с того, что вместо собственного кофе я варила тыкву или цуккини УЛИТКЕ, пока та вальяжно принимала теплую ванну. И, прямо скажем, учитывая эти обстоятельства, Вустер мог бы уже войти в мое положение и не обострять — но в какой-то момент его парализовало. Вы когда-нибудь видели парализованную улитку? Почему-то мне кажется, что вряд ли. Сам факт, что из всего многообразия разномастной хтони мне досталась улитка-паралитик, многое говорит о моей везучести. В тот момент я поняла, что билеты телевизионных лотерей мне покупать бессмысленно — скорее всего, они окажутся вообще без цифр.

Для скованного параличом Вустера я всё так же готовила овощные пюре, только выкармливала пациента ими теперь из пипетки. Шли недели томительного ожидания, но парня было уже не спасти. Он обрел вечный покой на даче под кустом малины.

Дживс тем временем прекрасно себя чувствовал и жил на всю катушку: отдельный террариум, разнообразное меню, регулярный расслабляющий душ. И всё же в душе его образовалась зияющая пустота, которую надо было чем-то заполнить. Недолго думая, Дживс метнул икорки. Скромно, полтора десятка яиц. На форумах вот пишут, что порой их число в кладке до двух сотен доходит. Кстати, знаете ли вы, какой один из самых популярных запросов в поисковике по этому поводу? “Яйца ахатины рецепт”.

Почему-то мне кажется, что Хо Ваай Тун бы не одобрил.