В. Бойко― 15.06 в столице. Здравствуйте. Это программа «Персонально ваш». В Санкт-Петербурге Ольга Бычкова, главный редактор «Эха» в Питере и публицист Александр Невзоров. Здравствуйте, коллеги.

О. Бычкова― Здравствуйте. А я уже не главный редактор «Эха» в Питере.

А. Невзоров― Да, вот тут рядышком сидит Дымарский.

О. Бычкова― Виталий Дымарский, как раз сегодня я передала ему ядерный чемоданчик. Ядерную кнопку. И как раз сегодня буквально уже сейчас уже нет, Сева. Дымарский тут сидит на фоне у нас.

В. Бойко― Я уже вижу агентство Интерфакс, здравствуйте: я уже не главный редактор в Питере – сказала в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Ольга Бычкова.

О. Бычкова― «До свидания» сказала она и поехала в Москву. Немедленно.

О. Чиж― +7-985-970-45-45 номер, по которому можно задавать вопросы.

А. Невзоров― И про «Дилетантик» не забудьте.

О. Чиж― На улице Марата 11 можно купить в отеле «Гельвеция». Не забывайте этот адрес, там он продается. К слову и печатных СМИ, мы с Севой уже по ролям читали сегодняшнее интервью российского президента изданию «Билд». И много цитируют его сегодня. Наверное, самый цитируемый кусок про право на самоопределение касательно Крыма. Владимир Путин: «Никакие международные нормы не нарушались. Что мы сделали – мы не воевали, не оккупировали никого, нигде не стреляли и ни один человек не погиб в результате событий в Крыму. Ни один. Люди пришли на референдум и проголосовали. Они захотели быть в составе России». Ну естественно вспоминает российский президент прецедент с Косово. «В случае с Крымом международное право не нарушено. В соответствии с Уставом ООН каждый народ имеет право на самоопределение. Косово заявило о своей независимости, и весь мир принял это, по сути, знаете, каким способом? Решением парламента». Граждане в Крыму на референдуме проголосовали за воссоединение с Россией. Это право на самоопределение, о котором говорит президент, он достаточно четко говорит о том, что это касается других стран или правило универсальное и может когда-нибудь аукнуться?

А. Невзоров― Нет, свое дело он делает великолепно. Тут ничего не поспоришь. Другое дело…

О. Бычкова― Это какое, сорри?

А. Невзоров― То самое — построение империи, построение некоего имперского Колосса. Другое дело, нужно ли кому-нибудь это дело и стоит ли платить благополучием поколений за все эти конструкции середины 19 века. Но в своем жанре, конечно, он делает все, что может, прекрасно понимая, что Крым был необходим как очень высокая точка его идеологических конструкций и что свое дело он действительно сделал. И тут то, что он будет защищать свою позицию до последнего, у меня нет ни малейших сомнений. К слову его действительно поддерживают и это правда и нам тут смотреть и честно говорить, да, действительно это так. Другое дело, всем этим людям, которые готовы на все, включая ядерную войну, которые готовы организовать молодежное движение под названием «Изотопы Путина» или «Хиросим наш», им просто никто не сказал, что, ребята, вот все это великолепие может закончиться чуть-чуть иначе. Что все может быть совсем по-другому. А что касается чистоты или не чистоты проведения референдума, ну чего, пульс можно считать и в протезе. Взять протез и аккуратно с умным видом считать пульс. Прекрасно понимаю, что никакого реального биения и никакой жизни там быть не может. Посему справедливы, вероятно, сомнения в чистоте и честности этого референдума. К тому же не забывай, что уже все равно эта имперская конструкция, которая упрямо воздвигается, Обамушка-то уже разлил нефтюшку.

О. Бычкова― На рельсушки. Да, нефтюшка разливается каждый день. Все сильнее и сильнее. Но вот это великолепие, которое как вы говорите, может рано или поздно закончиться, оно собственно как раз сейчас 11 января и 13 января юбилей начало окончания предыдущего великолепия. То есть событий в Вильнюсе. Январских.

А. Невзоров― А я-то здесь причем. Сразу настороженно спросил я.

О. Бычкова― Да, действительно. Причем здесь вы. Но вы наблюдали просто с ближайшего расстояния.

А. Невзоров― Я и наблюдал, и активно участвовал.

О. Бычкова― Да.

А. Невзоров― Что нового мы можем сейчас выяснить…

О. Бычкова― Мы понимаем, что вас 150 раз об этом спрашивали. Но в связи со всеми этими крымскими темами и этими сюжетами, вы же тогда защищали эту империю. Теперь говорите, что это великолепие рано или поздно должно закончиться.

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― Может быть правы те, которые сейчас защищают нынешнее великолепие?

А. Невзоров― Возможно. То есть мы ничего не имеем право вот так огульно отрицать. Вполне возможно, что ошибаюсь и я, и вы, и все остальные, находящиеся по эту линию фронта. Но, судя по всему тому, что я видел, судя по тому, насколько эта защита была не нужна и насколько она оказалась просто игрой нескольких романтических мальчишек в войну и в империю, в верность, в какую-то, не хочется употреблять это слово в эфире, простите, но запикайте в случае чего, и в какую-то там совесть, что стало понятно, что…

О. Бычкова― Это мы слово «совесть» должны запикать?

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― Пик-пик.

А. Невзоров― Что это не жизнеспособная конструкция. Ведь я ничего не имею против каких-то империй. Но очень высока цена, которую придется платить всем и придется платить долго и мучительно. И эта цена, прежде всего отставание в развитии. Это, прежде всего, та вырвавшаяся снова вулканизирующая как из стратовулкана вот эта убогость, которая гораздо страшнее даже, наверное, чем войны, чем грязь, чем чьи-то посадки и прищемление какой-то прессы. Вот этот клубящийся омерзительный «совок», который ненавидел и я, очень любя в свое время Советский Союз. Вот этот «совок» снова заклокотал, снова расплавился и снова стал реальностью. И вот это мерзко.

О. Бычкова― А какая связь между убогостью и прекрасной блестящей империей, которая была гораздо круче того, что мы сейчас имеем.

А. Невзоров― Она не была гораздо круче. В ней отсутствовал один чрезвычайно важный элемент. Но для того чтобы понять важность этого элемента, его надо было для себя открыть. Как вы помните, периодическая таблица тоже не стала сразу такой, как она сейчас. И очень многие элементы были открыты гораздо позже, чем Мейер и Менделеев изображали эту таблицу. Не было свободы. И сейчас понятно, что эта свобода стоит всего остального. А то, что кто-то меняет точку зрения, так чего, возьмите Макса Планка, он вообще начинал свое исследование абсолютно черного тела с того, что он не признавал реальности существования атомов. И вообще не хотел на эту тему разговаривать. И постепенно, постепенно, под влиянием поступающей информации, он менялся и менял свою тактику в своих исследованиях. Это серьезный вопрос, это вам не какая-то политика. Не какие-то отношения с империей.

О. Бычкова― А вы читали Кашина про путинскую политическую стабильность и Чечню.

А. Невзоров― Блестящий материал. Великолепный, скажем так. Настолько гордый, настолько спокойный и храбрый, и я не ожидал, честно говоря, такого разума и такой внятности от Кашина. Может быть, просто потому что плохо его знаю. Там ведь, скажем так, брошен вызов, но вызов корректный. Вызов напоминанием тем, что эти все люди, всем вроде бы смешно, когда приходят известия о том, что происходит в Чечне, все хихикают, узнавая, что кого-то в трусах где-то заставили гулять, кого-то заставили полтора часа в пол глядеть с виноватым видом. И Кашин замечательно уточняет: ребята, речь идет о гражданах РФ. И его статья это хорошая ласточка обозначения того, что на самом деле никто не боится. И вот эти кадыровские назгулы…

О. Бычкова― Подождите, кто кого не боится?

А. Невзоров― Я имею в виду нормальную настоящую сильную прессу, которая на данный момент не боится и является единственной оппозицией тому имперскому безумию, которое выстраивается в России. Другое дело, что она…

О. Бычкова― То есть несколько человек, которые пишут…

А. Невзоров― Их много.

О. Бычкова― Интересные тексты.

А. Невзоров― Есть Сотник, есть Кашин, есть Бабченко. Есть Латынина, в конце концов. Есть все «Эхо» и почти весь «Сноб». Есть множество людей, которые организовали это интеллектуальное противостояние и только они и в состоянии что-то в этой ситуации подвинуть. Когда я восхищаюсь «Шарли» и говорю про то, что нормальным Россия станет государством тогда, когда в каждом ларьке можно будет спокойно купить «Шарли», просто потому что это тоже чья-то точка зрения. Потому что это регистрация свидетельства свободы права на выбор. Источника информации. Я ведь очень хорошо знаю, о чем говорю. И получилось так, что сейчас на стороне, которая противостоит имперской мечте, воплощаемой Путиным, находятся практически все интеллектуалы.

О. Бычкова― Ну ладно. А на другой стороне тоже.

А. Невзоров― На другой стороне, я говорил уже про каких-то лысых граждан, которые объявили себя писателями и пытаются примазаться к существующим грантам, которые никому не будут нужны, как только сменится идеология. И очень было бы хорошо, если бы тот же Кашин, который мало того, что хорошо пишет, так он еще, собака, деловит чрезвычайно. Он бы вполне мог организовать какой-то профсоюз, какую-то организацию интеллектуальную. Где стоять друг за друга было бы не правом, а обязанностью прописано.

О. Бычкова― А зачем организовывать, это называется, если вы такие умные, почему не ходите строем.

А. Невзоров― Нет. Надо заступаться друг за друга. И поддерживать друг друга, а не грызться. Хотя бы в этой ситуации. Ведь действительно никаких других аргументов против имперского зуда, имперского нарыва не существует и не предъявляется.

А.Невзоров: Имперская конструкция упрямо воздвигается, Обамушка-то уже разлил нефтюшку

О. Бычкова― Кроме чего?

А. Невзоров― Кроме свободного дерзкого и насмешливого слова. И вот это слово, его не подобьет снайпер, его не стукнет омоновец резиновой дубинкой. Оно само пробивает любой титановый шлем, разворачивает лобную кость и попадает в мозг. Оно непобедимо, не что бы то ни было. И вот если все усилия этих замечательных людей с моей точки зрения, многих каким-то образом объединятся, вероятно, у России появится какой-то шанс на онормаливание.

О. Чиж― Слушайте, но слов столько было сказано, особенно в районе 11-12 годов, уж написали во всех что называется ваших фейсбуках и твиттерах мне кажется все остроумные люди.

А. Невзоров― Это ваши фейсбуки и все твиттеры.

В. Бойко― Это было закавычено.

А. Невзоров― Понятно.

О. Бычкова― Ну, это был вопрос. Написали много слов. А воз и ныне там.

А. Невзоров― Дорогая моя, раньше все было лучше, и бабы были моложе. Это же известно всем. Но мы говорим сейчас о каком годе. Мы сейчас живем уже в 2016 году, когда существенно поменялась среда и когда тучи уже сгустились до полной темноты и мрака.

О. Бычкова― Но Чиж говорит о том, что в 11-12 году, когда был предыдущий всплеск некой общественной активности, действительно блестящие перья и блестящие интеллектуалы писали блестящие тексты. И было много такого красивого сказано. А тучи продолжали сгущаться.

А. Невзоров― Тогда с вами не было меня, ребята.

О. Бычкова – А―а-а. Это многое объясняет. Ты довольна таким ответом?

О. Чиж― Подумаю над ним. Над последствиями.

О. Бычкова― Кстати, об интеллектуалах. Ваш любимый персонаж министр культуры Владимир Мединский высказался по поводу монумента князю Владимиру в Москве. Этот сериал продолжается. Он такой совершенно прекрасный…

А. Невзоров― Я надеюсь, что он завершится в пункте приема цветных металлов. Рано или поздно. Куда будет торжественно доставлена статуя.

О. Бычкова― Пока скорее поздно, чем рано.

А. Невзоров― Я думаю, что скорее рано.

О. Бычкова― Теперь он «Лайфньюсу» сказал по поводу того, что москвичи голосовали против того, чтобы устанавливать памятник на Боровицкой и он говорит, что это как правило люди, не нашедшие себя в жизни. От праздности, безделья они против выступают, от невостребованности, иногда это люди очень умные, просто невостребованные в силу ряда обстоятельств. Вот они не знают, чем им заняться.

А. Невзоров― Меня всегда очень смущает избирательность, которую проявляет востребованный Мединский. Промолчим про его лишнюю хромосому, потому что если так необходимо увековечивать историческую память, то черт подери, почему все-таки на каком-нибудь симпатичном месте в Москве или Санкт-Петербурге не воздвигнуть статую питекантропа. Это тоже деды. Они тоже воевали. Именно благодаря им мы обязаны тому, какие мы сейчас и тому, что мы, возможно, проделали очень удачную эволюционную карьеру. И это тоже история. Где же питекантропы. Что же нам подсовывают…

О. Бычкова― Ни даже маленькой памятной досочки.

А. Невзоров― Нету бюста на родине героя. Нет мемориальных досок. Правда, непонятно на что их вешать. Но нашли бы, в конце концов. У нас ведь не проблема повесить досочки.

О. Бычкова― На Боровицкой повесили на той же, что там не на что повесить что ли.

А. Невзоров― Кстати, вернусь к Кашину, хорош материал, произвел на меня впечатление. Это не из его материала, но вот возможно и в Чечне тоже этот сигнал каким-то образом будет считан. Потому что мне, например, горько и больно за Рамзана. Он был сильным и, в общем, справедливым человеком, наблюдать за тем, как он превращается в царька самодура. Вот власть как уродует любого человека. Не щадит никого. А вы тут на бедного ВВ катите. Который подвергается облучению этой власти в гораздо больших дозах и тут рентгенчики, конечно, пострашнее. И всякие альфа-гаммы и бета-частицы.

О. Бычкова― А, кстати, он опять наехал на НАТО, почему-то вдруг всплыла эта тема про расширение НАТО на восток. Как-то давно уже об этом не говорили. Опять он стал говорить о том, что они это делают. Это как-то очень воинственно звучит.

А. Невзоров― Нет, НАТО расширяется в ответ на все эти питекантропские удары кулаками в грудь, на демонстрацию дубин, на гневное раскапывание земли передними и задними ногами. Как это вообще полагается. Нет, я не вижу здесь, честно говоря, какого-то особого события. Это все очень традиционно и стандартно. Это примерно как с этим вашим врачом, который немножко нарушил клятву Гиппократа.

А.Невзоров: Пульс можно считать и в протезе. Взять протез и аккуратно с умным видом считать пульс

О. Бычкова― Несуществующую.

А. Невзоров― Почему, все-таки медицина должна убивать долго и дорого. А тут он взял, сделал практически бесплатно и быстро. Но в этом усмотрели нарушение клятвы Гиппократа. Еще неизвестно, чем это для него закончится.

В. Бойко― А чем с вашей точки зрения должно закончиться было бы в нормальном обществе. С нормальной судебной системой.

А. Невзоров― Смотри, мы же не беремся прям шерстить все новости, я об этом просто упомянул. Сказать, что эта новость каким-то образом характеризует конкретно Россию, нет, нельзя. Вот так, чтобы подвыпивший после корпоратива хирург врезал бы какому-то пациенту, это могло случиться и в Боливии, и в Индонезии, и даже, в конце концов, в любимой Франции или США. То есть это не характерно для России, это удивительный случай, удивительный по резонансу. Но думать, что…

О. Бычкова― А удивительность в резонансе или в чем?

А. Невзоров― В резонансе, конечно.

О. Бычкова― Просто потому что на видео было снято. А сколько там на самом деле таких историй мы же не знаем.

А. Невзоров― Если бы все это существовало в каком-то вялом пересказе трех уборщиц, это было бы сильно искажено и такого сумасшедшего резонанса точно бы не было.

О. Бычкова― То есть не надо к этому относиться как ни к чему серьезному?

А. Невзоров― Нет, к этому надо относиться как к конкретному процессуальному моменту, который будет требовать очень серьезного внимания со стороны следственных и прочих других работников. Но думать, что это каким-то образом характеризует Россию, нет, я не согласен.

О. Бычкова― Ну как это нет. Существует масса таких сюжетов, именно российских. Когда родителей не допускают в палату к детям, когда жестоко относятся к пациентам, когда лишают обезболивания.

А. Невзоров― Оль, я скажу страшные слова, друг мой.

О. Бычкова― Не во всех странах такое есть.

А. Невзоров― Причем здесь Россия. Это характерно для всех стран третьего мира. А коль скоро Россия когтями держится за право принадлежать к третьему миру и может быть еще сделать карьеру, перейдя в четвертый…Угу. То видеть в этом что-то чрезвычайное ну опять-таки я не согласен.

О. Бычкова― Чиж.

О. Чиж― Относительно того, что характеризует это Россию или нет. Тут зам. главы комитета ГД по охране здоровья Олег Куликов давал комментарии радио «Говорит Москва», он согласен с тем, что такие вещи происходят чаще, чем они попадают в СМИ, но довольно интересную подоплеку он излагает. «Сейчас, — говорит он, — состояние врачей достаточно тяжелое, зарплата понизилась на 15-20%. Перспектив какой-то социальной поддержки нет. Есть перспектива дальнейшего сокращения. Лекарственных препаратов нет, такие вещи происходят чаще, чем попадают в СМИ». То есть говорит о том, что у врачей тяжелые психологические состояния случаются на фоне общей ситуации. Но понятно, что, наверное, это очень странный подход говорить о том, что можно ударить пациента из-за низкой зарплаты. Но возможно какое-то рациональное зерно в этом есть. Или нет?

А. Невзоров― Я не понимаю, зачем ты вообще эту ахинею цитируешь. Потому что это набор слов, который произносит чиновник, просто потому что он обязан что-то сказать. И именно эти слова он легко сплетает в какие-то привычные для себя конструкции по любому поводу, я тебя уверяю. Провалится крыша в больнице, выяснится, что необходимы примерно те же самые наборы слов. Вообще давайте перестанем цитировать чиновников. Либо ограничимся хотя бы легким коротким указанием. Это бессмысленно. Все, что они говорят, в принципе бессодержательно.

О. Чиж― Неважно, кто это сказал.

А. Невзоров― Нет, такое мог сказать, такую ахинею мог из себя…

О. Чиж― Врачи в платных клиниках очень вежливые ребята.

О. Бычкова― Есть такое объяснение: у них жизнь тяжелая.

А. Невзоров― Ой, я вам, когда у нас будет какой-то вечер воспоминаний, я вам расскажу тоже про врачей в платных клиниках. И как много веселого в жизни у них бывает.

О. Бычкова― Еще раз. Вопрос, который мы пытаемся вам задать.

А. Невзоров― То, что уродливая медицина, так а что не уродливое. Покажи мне, пожалуйста, пальчиком.

О. Бычкова― Мы с вами я думаю.

А. Невзоров― Очень оптимистично. Мы с вами тоже часть этого мира.

О. Бычкова― Это была такая подвешенная пауза.

А.Невзоров: Мы удивляемся, почему царей то гильотинировали, то вешали, то стреляли. Да ничего удивительного

О. Чиж― Это была мысль: подумайте над тем, не уродливы ли вы.

А. Невзоров― Да, это пощечина нам всем, потому что мы живем в этом и мы терпим это и мы, к сожалению, даже еще испытываем определенного рода комфорт, когда это все нас окружает.

О. Бычкова― Мы всегда были в третьем мире, мы сейчас изо всех сил рвемся в четвертый, вы говорите. А мы всегда в нем были или когда-то находились, может быть, во втором, не в первом конечно.

А. Невзоров― Отдельные представители попадали и в первый. Такие, как Иван Петрович Павлов, например. Но потом возвращались обратно в третий. К нам.

О. Бычкова― К своим собачкам.

А. Невзоров― Нет, собачки и мы вот не надо путать.

О. Чиж― Можно уехать из третьего мира, но третий мир не уедет из тебя.

А. Невзоров― Увы, да, и даже самые умные из нас тоже несвободны от этого, потому что все это мы носим в себе.

В. Бойко― Это «Персонально ваш» публицист Александр Невзоров. С ним в Питере беседует Ольга Бычкова, журналист «Эхо Москвы». Здесь Всеволод Бойко и Оксана Чиж время от времени вставляют свои пять копеек. Если вы хотите заняться тем же, чем и мы в столице, то +7-985-970-45-45, аккаунт в твиттере @vyzvon. Сейчас Ирина Меркулова в студии с краткими новостями. А мы вернемся через 5 минут с новыми вопросами.

НОВОСТИ

В. Бойко― 15.35 в Москве. И здесь вопрос пришел от слушателя, вопрос пришел раз 18, наверное. Он спрашивает: верите ли вы, что северные корейцы действительно испытали водородную бомбу. И что же теперь будет, — добавляет пугливый Бойко от себя.

А. Невзоров― Хм, для меня понятие веры и неверия вообще понятия бессмысленные. Мне бы желательно было бы самому как-нибудь убедиться. Но я подозреваю, что Ким Чен Ын конечно лгунишка. И судя по тем видеоматериалам, которые они предложили, это не убеждает в том, что этот взрыв сегодня, здесь, сейчас…

О. Бычкова― Там была зафиксирована аномальная сейсмическая активность.

А. Невзоров― Эту аномальную сейсмическую активность можно сделать обычным тротилом просто в неограниченных количествах.

О. Чиж― Это же сколько тротила нужно.

А. Невзоров― А чего, любое ВПК любого государства третьего мира выпекает этого тротила преизбыточно. А у него тоже есть сроки хранения.

О. Бычкова― А вы понимаете, чего он хочет этот Ким. Он такой странный.

А. Невзоров― Он кидает пальцы, он хочет империю.

О. Бычкова― А все хотят империю. Это модно.

А. Невзоров― Он хочет корейский мир, корейская национальная идея. Я думаю, что рано или поздно он тоже поймет все прелести двуглавого орла. То есть дорожечка хорошо известная. К чему это приводит, мы знаем.

О. Бычкова― Приведет?

А. Невзоров― Главное, что уже один раз все это проходили и вот пока Россия лежала рожами в салатах, никто не заметил еще более важную печальную дату — 9 января. Кровавое воскресенье. Напомню еще раз. Почему это существенно — потому что именно в 2016 году эта дата особенно актуальна с учетом того, что теперь силовикам разрешили без особых церемоний и реверансов просто полить по любой толпе. То, что было разрешено и вменено в обязанность тем самым ротам, которые расстреливали и у Нарвской заставы, и у Александровского сада и вообще везде расстреливали этих несчастных старушек, детишек с иконками, с портретиками, с петициями. Причем забавно, что сам-то Николай Кровавый в этот момент струхнув, находился не в Петербурге, но стоит почитать его дневник, как он описывает свой день 9 января. Долго гулял, завтракали. Еще что-то.

О. Бычкова― То есть ничего такого.

А. Невзоров― Ничего такого. А потом на следующий день к нему приехал его народный фронт, то есть какие-то его доверенные лица из крестьян и рабочих и они с умилением выслушивали царя, который сообщил, что он прощает всех расстрелянных. Вот почитайте дневничок. Ей-богу, любопытно. То есть когда мы удивляемся, почему этих царей то гильотинировали, то вешали, то по каким-то подвалам стреляли, да ничего удивительного нет. Это такой отрыв от реальности, это такое свинство. Это так изуродованные властью люди.

О. Бычкова― Но так мы все проходили в школе, что 9 января было такой точкой отсчета, после которого все понеслось и принеслось уже известно куда.

А. Невзоров― Трудно сказать. Ведь все то, что связано с историей, всегда недостоверно. Поэтому утверждать в учебниках можно одно, но что там было на самом деле, я имею в виду по перелому в какой момент наступило качественное изменение народа в отношении Николя-2, я не знаю.

В. Бойко― Можно еще про внешнюю политику даже не российскую, а международную.

А. Невзоров― Да ну на фиг эту…

О. Бычкова― Мы потом к российской вернемся.

А. Невзоров― Хорошо.

В. Бойко― Так «да ну на фиг» или «хорошо»?

А. Невзоров― Лучше на фиг конечно. У нас довольно много интересных тем.

В. Бойко― Тут Ангела Меркель говорит, что мы будем ужесточать миграционное законодательство в связи с различными пренеприятнейшими событиями в Кельне. Они справятся там вообще в Европе?

А. Невзоров― Справятся. Обязательно справятся.

О. Бычкова― А пока не видно.

А. Невзоров― Слушайте. Ребят, вот вы сейчас прям вошли в операционную, где в этот момент происходит тампонада, зажимы, кровь, да, действительно это неприятный момент. Но поверьте, этот больной будет бегать, прыгать, бегать и играть в баскетбол. Все будет в порядке. Европа переварит еще 10 порций таких же безумцев и заставит их работать на себя рано или поздно.

А.Невзоров: НАТО расширяется в ответ на питекантропские удары в грудь, демонстрацию дубин, раскапывание земли

О. Бычкова― А если порций будет сто?

А. Невзоров― Сто порций посмотрим, я подозреваю, что она переварит все и только укрепится.

О. Чиж― А справится ужесточениями или терпением?

А. Невзоров― Различными способами. Справится и мягко или жестко спать, справится и работой спецслужб, справится. Не переживайте за нее. Лучше переживайте за наши спецслужбы.

О. Бычкова― Это вы сейчас на что намекаете?

А. Невзоров― На недавние события.

О. Бычкова― На какие? Намекните более прозрачно.

А. Невзоров― Тут же какой-то ГРУшник Сергун да, но вообще я знаю, что пресса по этому поводу много-много переживала. Хотя, честно говоря, я не понимаю, в чем…

О. Бычкова― Было много разных инсинуаций.

А. Невзоров― Да нет. В чем драма и в чем интрига.

О. Бычкова― В России или не в России умер человек. Случайно или нет. Сам или нет. Все же всех во всем подозревают.

А. Невзоров― Есть профессии, где внезапная смерть это часть должностных обязанностей. Он служивый человек, сказали помереть – помер. Какие проблемы-то. Здесь надо понимать, что, увы, положение и наделение особыми знаниями всегда ставит человека в группу особого риска. Но государство тут со своими служивыми людьми совершенно вправе разбираться так, как оно считает нужным.

О. Бычкова― То есть вы допускайте любые сюжеты.

А. Невзоров― Абсолютно.

О. Бычкова― И продолжение любых сюжетов.

А. Невзоров― И продолжение, конечно.

О. Бычкова― А там, кстати, ваши любимые донецкие персонажи тоже стали вдруг мереть как мухи. Там еще кто-то странно очень окончил жизнь. И не один. За то время, что мы с вами обсуждали неделю назад.

А. Невзоров― У них есть еще 2016 год, чтобы окончательно перебить друг друга. Я надеюсь, что они уложатся в эти сроки, которые им поставлены. И сделают это живописно, задорно и с огоньком.

О. Бычкова― Особенно с огоньком. Хотела вас спросить об истории, которая происходит в том городе, где мы сейчас находимся. Здесь сегодня происходит 11 января стояние перед Исаакиевским собором и другими…

А. Невзоров― В каком смысле? Не говорится у кого?

О. Бычкова― Продолжаю цитировать. Называется «Спасти жизнь ребенку». Не смешно на самом деле.

А. Невзоров― А причем здесь…

О. Бычкова― Молитвенное стояние у Казанского собора и в других храмах города объединяет противников убийства нерожденных детей, на Невском дежурят сотрудники Центра «Жизнь» миссионерского отдела Санкт-Петербургской епархии и они считают, что несколько десятков женщин после беседы с ними откажутся от прерывания беременности, уверены активисты. 20 градусов мороза сейчас в Санкт-Петербурге.

А. Невзоров― Нет, сейчас не 20, сейчас 13. И я не знаю, хорошая ли это температура для молитвенного стояка… стояния. Или плохая. И что будет результатом и следствием. А чего, ну есть люди, которые по своим религиозным убеждениям пытаются воздействовать на личную жизнь других людей. Делают это достаточно истерично, широко, им это позволяют. Потом будет вероятно другая ситуация. Когда им это перестанут позволять. Но на самом деле никто из христиан не заставляет делать аборты. Ну не хотят, не делают. Но лезть со своими правилами жизни и своими представлениями о прекрасном ко всем остальным, наверное, не следовало бы.

О. Чиж― А это кто же им запретит активным православным гражданам проводить какие-то акции?

А. Невзоров― Поживем, увидим. Вот вы пессимисты. Либо вы не хотите видеть вектора. Либо не хотите понимать того, что всякий маразм конечен.

О. Бычкова― Мы не хотим этого понимать. Потому что мы видим, что он не конечен.

А. Невзоров― Очень какое-то такое девочковское у вас, Оля, нельзя так. Постарайтесь понимать, что все те ситуации, которые сегодня вас пугают, они неоднократно уже проигрывались. Они неоднократно уже происходили. Ничего чрезвычайного, ничего такого марсианского инопланетного в них нет. И они все благополучным образом сменялись на ситуации гораздо более разумные, потому что жизнь человеческая она же ищет такие естественные, понятные, правильные формы. И то, что нам предлагает Европа, гораздо более естественная, правильная и понятная форма. Оттого, что кто-то сейчас там где-то скандалит, истерит, ну так хрен с ними.

В. Бойко― Кстати, упомянутый вами уважаемый Кашин пишет о том, что за тем, что вы называете маразмом, может последовать не меньший маразм…

О. Чиж― Постмаразм.

В. Бойко― Да, он такие выводы делает, анализируя то, как российская оппозиция готовится к тем временам, когда по физическим причинам Владимира Владимировича уже не будет.

О. Бычкова― А как она готовится?

А.Невзоров: Понятно, что следующий президент первым делом, вероятно, выведет Чечню из состава России

В. Бойко― Он в очередной своей колонке, которая вызвала бурное обсуждение на сайте «Эхо Москвы», пишет, что в частности оппозиционеры задумываются над тем, а может быть, оставим в каком-то виде 282-ю статью с одной стороны…



О. Чиж― Когда все наладится.

В. Бойко― А с другой стороны господин Каспаров говорит, что нам…

О. Бычкова – В 282―я это про что?

В. Бойко― Это экстремизм. А с другой стороны он анализирует некие заявления господина Каспарова, в которых тот говорит, что нужен период управляемой диктатуры на первое время перед демократическими выборами. Видимо, представляя себя человеком, который принимает решения об этом.

А. Невзоров― Так. Понимаете, тут в чем заключается проблема. В том, что, увы, слово «Россия» все понимают совершенно по-разному. Вот, к примеру есть такое понятие как пропагатор. Вам известно, что это такое?

О. Бычкова― Это тот, кто занимается пропагандой.

А. Невзоров― Нет, это функция, определяющая амплитуду распределения релятивистского поля. Это одно из самых важных понятий…

О. Бычкова― Стало намного понятнее, скажи, Бойко.

А. Невзоров― Это одно из самых важных понятий в электродинамике. Вместе с тем пропагатор это маленький пластмассовый ящичек для рассады, которая используется садоводами. Эти два столь различных понятия имеют одно и то же обозначение. Вот я боюсь, что у меня с Каспаровым примерно такая же разница по этим понятиям. Как для обозначения либо ящичка с рассадой, либо функции амплитуды релятивистского поля. Я не пойму этого. Я абсолютно уверен, что надо всего-навсего убрать несколько наиболее патологических факторов. И страна сама найдет в себе и силы, и свободу, и возможность жить правильно, нормально и удобно.

О. Бычкова― Это каких?

А. Невзоров― Мы же, как утверждал какой-то поэт, мы все дети страшных лет России.

О. Бычкова― Забыть не в силах ничего.

А. Невзоров― Мы все ко всему привычны и мы в свое время, выбравшись из 90-х, кому-то повезло, кто-то выбрался живым, мы приобрели необычайную адаптивность к любым условиям и любым изменениям. И тогда надо сказать, что курс на нормальность после того как бы веселого и свободного кошмара был взят очень уверенно. Я даже не понимаю, где мы, собственно говоря, впотьмах свернули в канаву.

О. Бычкова― Где-то свернули. И не очень давно причем. Ну, так и что.

А. Невзоров― Поэтому вероятно имеет смысл договориться о понятиях. Хотя чего мы, собственно говоря, делим шкуру этого неубитого медведя. Возможно, действительно еще придется потерпеть. А то, что будет после Путина, ой, вы знаете, будет много всего забавного. Предположим, что та же самая Чечня, вот когда исчезнет необходимость, понятно, почему им разрешают, почему позволяют бесчинствовать, издеваться над гражданами РФ, почему позволяют так демонстративно нарушать российские законы, — да, прежде всего, потому что эти назгулы необходимы. И ясно, что в какой-то решительный момент они действительно кинутся и до смерти будут способны зажалить всякого несогласного с Владимиром Владимировичем. Например, нет, Владимира Владимировича, и что. И кому это все нужно. Все эти мосты какие-то, трусы, глаза в пол, вообще вся эта сатрапщина и азиатчина. Да никому не нужна.

О. Бычкова― Разве она не имеет абсолютно самостоятельной ценности. Хорошая же вещь, полезная. Работает.

А. Невзоров― Мы знаем, что в России, как правило, следующий президент это абсолютно антипод того, кто был. И понятно, что следующий президент первым делом, вероятно, выведет Чечню из состава России. Вот тогда я посмотрю, проявят ли ичкерийцы столько же мужества и будут ли они сражаться с Россией за право находиться в России, где им так удобно. Как они в свое время сражались за то, чтобы выйти из состава РФ.

В. Бойко― Я сейчас даже не пойму, вы под статью о сепаратизме говорите или нет.

А. Невзоров― Никакой здесь статьи о сепаратизме нет. Я же говорю о ситуации далекого-далекого будущего.

О. Бычкова― Мы выступаем за единство государства.

А. Невзоров― И говорим абсолютно гипотетически.

О. Бычкова― Предыдущий опыт нас чему-нибудь учит или нет?

А. Невзоров― Нет. Поскольку история не наука, то она и не способна ничему научить.

О. Бычкова― Но наш личный опыт он же…

А. Невзоров― Наша жизнь слишком непродолжительна, чтобы мы могли применить наш личный опыт в каком-то развернутом серьезном качестве.

О. Бычкова― Тем не менее, уже какие-то похожие события на наших с вами глазах разворачивались относительно недавно. Не сто лет назад и не 500. А вот буквально вот 20.

А. Невзоров― Так. И что? Я, например, сделал выводы. Я не знаю, какие сделали вы.

О. Бычкова – Я―то никаких. Это понятно. Но я спрашиваю про ваши выводы.

А. Невзоров― Сразу можно.

А.Невзоров: «Совок» снова заклокотал, снова расплавился и снова стал реальностью

О. Бычкова― Потому что мы, например, можем предположить, исходя из того, как это все происходило в прошлый раз, когда вместо маразма на какое-то время наступило веселье, а потом нормальность, мы не можем сейчас каким-то образом это все применить к сегодняшней ситуации и сказать, что тогда-то что-то должно произойти.

А. Невзоров― Я уже сказал, что будет являться индикатором. Это свободная продажа известного еженедельника французского «Шарли». Кстати в прошлый раз мне говорили про картинку, я там чего-то наплел про нее, и не сориентировался, но я посмотрел на эту картинку. Где Бог с Калашниковым в окровавленной хламиде, трусливо озираясь, удирает. Это лучшее изображение, наверное, всего 21 века. Это очень храбро, очень мудро и очень в точку. Это очень хорошо рассказывает о природе ненависти, о природе терроризма и о природе подлости.

О. Бычкова― Ну тогда эту обложку никто не видел. Но она была так широко проанонсирована.

А. Невзоров― Блестяще.

О. Бычкова― Да. Уже буквально вот-вот этот журнал начнет продаваться в каждом российском киоске.

О. Чиж― Буквально послезавтра.

А. Невзоров― Погодите, девочки. Вот как-то сразу вам надо, чтобы…

О. Чиж― Потому что вы каждый раз говорите, сейчас гнев народный, который не получает зарплату, копится.

А. Невзоров― Стоп, я никогда не говорил ни про какой народный гнев. Никогда не говорил про то, что вообще надо делать ставку на народ. Я говорил, что этого делать как раз нельзя. Про то, что народ это наиболее депрессивная, кошмарная часть населения и все новации, все перемены, метаморфозы в обществе всегда происходят без малейшего участия так называемого народа. Я сейчас только говорю про силу слова, силу мысли, силу свободы, которую нам всем надо носить внутри себя. И прекрасно понимать, что благополучие поколений, нескольких поколений это гораздо важнее, чем любые идеологические безумства.

О. Бычкова― Все, наверное, закончили на этом.

В. Бойко― Это был «Персонально ваш» публицист Александр Невзоров. Ольга Бычкова в студии в Питере, в отеле «Гельвеция», где «Дилетант» можно найти на Марата, 11. Всеволод Бойко, Оксана Чиж.