Принято считать, что людям образованным, выдержанным и в целом - рассуждающим скорее логически, нежели по веянию всевозможных, надутых в голову телевизионным эфиром патриотических чувств, свойственен тот самый обыкновенный прагматизм, иначе именуемый здравым смыслом. Но только не в случае российской интеллигенции. Именно она, ничтоже сумняшеся, по-прежнему выполняет роль связующего звена по управлению массовым российским бессознательным - как в сфере прямой, разъяснительной подачи, так и теперь уже - в вопросах обратной связи.

И вот снова, в очередной раз, информационное пространство переполнилось интеллигентскими воплями о разгоне РБК, о запрете выезда из страны, о высокой вероятности перевода сети Интернет в России в режим "Интранет" и прочих "старых нововведениях". Помнится, примерно также сокрушались и на тему запрета продуктов, в частности балтийских шпрот. Теперь настоящему интеллигенту не просто не хватает на обед в "Жан-Жаке", а буквально станет нечем закусить на кухонных посиделках. Благо, хоть не запрещают песни "под гитарку".

Спрашивается, чем вы раньше думали, господа? Неужели вы надеялись на чудо, когда под давлением ваших разоблачений множественных "секретов полишинелей" власть одумается и прекратит? Или быть может, вы полагали, что таким образом тёмный народ, на который вы смотрите с откровенным презрением, вдруг начнёт внимать вам с удвоенной, а то и утроенной силой? Чёрта с два!

Если российскую власть можно сравнить со спятившей старухой, то российскую интеллигенцию можно смело уподобить истерической, уже немолодой женщине, которая не только накручивает свои страхи в режиме "из мухи слона", но и проецирует свой психоз вообще на всех встречных и поперечных. Получается, что такая психологически нестойкая особа весьма выгодна власти - ибо пугается она уже не реальных обстоятельств, предсказать наличие которых не составляло труда и десять лет назад, но боится буквально того, что сконструировал её параноидальный, ипохондрически-помутнённый разум. Говорят - "у страха глаза велики", но ещё более они велики у того, кто сделал этот страх основой своего мышления, притом продолжая приводить его в пример в качестве единственно адекватной социальной и политической позиции.

Именно поэтому, пожалуй, единственное, с чем можно согласиться у Ленина - так это с тем, как он высказывался на тему российской интеллигенции. Ибо её репрессивное сознание позволяет любому, даже самому деградировавшему режиму, существовать в инерционном поле массового бессознательного, вольно или невольно подогреваемого усилиями тех, кто по идее призван с этим режимом эффективно бороться. Кроме того, следует отметить и тот факт, что в случае реальных качественных политических изменений в стране (которые российскими интеллигентами по давней традиции принято отрицать как принципиально невозможные, особенно сейчас), соответствующая формально несогласная публика просто останется не у дел - и они это прекрасно понимают, быть может ещё и потому, они так бессознательно цепляются за него как за единственную возможность своей актуализации.



