Е.Канакова― 15 часов и 7 минут в Москве. Начинается программа «Персонально ваш». Здесь с вами – Яков Широков…

Я.Широков― Доброе утро… День!

Е.Канакова― Или вечер, чего уж там! Я, Екатерина Канакова. И сегодня персонально ваш экономист Сергей Алексашенко. Здравствуйте, Сергей Владимирович!

С.Алексашенко― Здравствуйте, Екатерина! Здравствуйте, Яков!

Я.Широков― Слышно вас немножко тихо. А вы погромче можете говорить чуть-чуть?

С.Алексашенко― Да, Яков, я буду говорить погромче. Просто я сегодня по телефону. У меня какие-то проблемы с интернетом – не работает совсем. Поэтому приходится использовать более старинные, но надежные средства связи.

Я.Широков― Хорошо. Вот первый вопрос. И нас и слушателей интересует – давайте поподробнее, — что же все-таки случилось такого при вылете из Москвы с вами?

С.Алексашенко― Яков, со мной регулярно случается что-то при вылете из Москвы и при прилете в Москву.

Я.Широков― Так.

Е.Канакова― А история с орденами?

С.Алексашенко― Екатерина, можно я расскажу, а потом вы будете перебивать?

Е.Канакова― Хорошо.

С.Алексашенко― Вы же задали такой серьезный вопрос. Видимо, вы все-таки готовились, я же тоже готовился, правда?

Соответственно, не скажу, что каждый раз, но раз из трех меня при прилете или при отлете из Москвы таможня проверяет – проверяет очень тщательно иногда, иногда типа «просто поставьте вещи на просветку и идите». Иногда эта процедура занимает часа полтора, когда все мои вещи, включая нижнее белье, рубашки, майки выкладываются на прилавочек и всё это делается.

Один раз дошло до того, что у меня переписали технические номера всех моих устройств: телефона, дисков, компьютеров, айпэда. После чего мне пришлось их поменять на всякий случай. Береженого бог бережет.

Временами оформлялись какие-то документы, которые таможня считает нужным оформлять. И, собственно говоря, я повторюсь, это случается. Поэтому ни разу не было ничего похожего, что случилось на прошлой неделе, когда неожиданно появилась информация, что на меня возбуждено уголовное дело.

В этой ситуации я считаю правильным… знаете, есть такая известная фраза, мы все ее в кино слышали: «Всё, что будет сказано вам, может быть использовано против вас в суде». Вот поэтому, когда речь заходит о возбуждении уголовного дела, я предпочитаю общаться через адвокатов.

Поэтому самая большая новость для меня – что это сообщение о том, что возбудили уголовное дело, хотя мои адвокаты этого не подтверждают.

Е.Канакова― Сергей Владимирович, откуда вы узнали о возбуждении уголовного дела, от кого?

С.Алексашенко― Оттуда же, откуда и вы – из новостной ленты. Первоисточник же известен: запустила всё газета «Московский комсомолец».

Я.Широков― Хотелось бы тогда уточнить. Вы говорите, что адвокаты не подтверждают. Они выясняли уже эти информацию: есть дело – нет?

С.Алексашенко― Да.

Я.Широков― Тогда еще момент: все-таки что-то подобное с орденами как при вылете из Домодедово…

С.Алексашенко― Яков, всё, что я скажу… Я вылетал из Домодедово, я вылетал из Шереметьево, я прилетал в Домодедово, я прилетал в Шереметьево. И там и там, и на въезде и на выезде меня таможня многократно проверяла по разным причинам, с разным поводами, с разными основаниями. Всё, что дальше я буду говорить, может быть использовано против меня в суде. Не обижайтесь. Я дальше не буду отвечать на последующие вопросы. Я так чувствую себя комфортнее и безопаснее.

С.Алексашенко: Большая новость для меня – что возбудили уголовное дело, хотя мои адвокаты не подтверждают

Вы же сами хорошо понимаете, что степень доверие к российскому суду или к российским следственным органам, он не очень высока. Поэтому я не буду скрывать, словосочетание «уголовное дело» у меня вызывает неприятное ощущение, и это не самая приятная тема, на которую мне бы хотелось разговаривать. Я единственное, что могу обещать, когда ситуация проясниться окончательно – какие-то элементы мне самому до сих пор еще не ясны, — я все расскажу, но не сейчас.

Я.Широков― Так, хорошо. А можете объяснить, появление этой информации, с чем может быть связано, по-вашему?

С.Алексашенко― Не знаю, Яков, не знаю. Источник, на который ссылается «Московский комсомолец», — это пресс-релиз домодедовской таможни.

Я.Широков― Это даже не пресс-релиз, а какой-то просто источник домодедовской таможни, потому что мы даже пресс-релиза не видели. Мы видели видеокадры – вот эта распаковка коробки…

С.Алексашенко― Нет-нет-нет, Яков, был пресс-релиз таможни, мне даже прислали скриншот его. Когда я попытался зайти на сайт таможни, его уже там не было. И, соответственно, было заявление начальника таможни, который опроверг что-то. Поэтому, Яков, понимаете, ситуация непонятна мне самому до конца. И я, правда, не считаю правильным для себя чего-то рассказывать.

Е.Канакова― А вы видео смотрели, которое на «МК» опубликовано?

С.Алексашенко― Я смотрел. Хорошее видео.

Я.Широков― Но вы сейчас можете сказать, оно имеет отношение к этому инциденту или это просто…?

С.Алексашенко― Яков, Яков… может быть использовано против меня в суде… независимо от того, что я скажу: да, нет, не знаю… Всё может быт использовано против меня в суде, поэтому буду молчать.

Я.Широков― Хорошо. Тогда вопрос все-таки, продолжая тему. Хотелось бы понять, это что для вас? Потому что все вспоминают дело Коха.

С.Алексашенко― Яков, вот вы летаете за границу?

Я.Широков― Да.

С.Алексашенко― Вас часто проверяет таможня? Вот так, чтобы распаковывать ваши вещи, проверять…

Е.Канакова― Ну, так, как вас – редко. Вообще никогда…

Я.Широков― Один раз только в Бен-Гурионе попросили чемодан распаковать.

С.Алексашенко― Нет, мы же сейчас говорим про российскую таможню, правда? Я просто заметил, что после какого-то времени это стало случаться довольно регулярно. Поэтому, в общем, сказать, что мне это нравится, я не могу. Сказать, почему это происходит – ну, я же тоже не полный идиот, правда? Все понятно, почему это происходит.

Е.Канакова― А с какого момента стали чаще проверять?

С.Алексашенко― Очень часто стали проверять, когда я уже уехал в Америку и стал уже приезжать в Россию, что называется, с короткими визитами. Один раз мне один достаточно честный сотрудник таможни сказал… Я спросил: «Скажите, чего вы ищите, я, может быть, вам помогу найти?» Он сказал: «Был сигнал из дружественной службы, что вы везете большую сумму денег». Вот то, что в тот момент конкретно искали.

То есть у нас есть большое количество людей во власти, которые, например, считают, что оппозиция финансируется из-за границы, и что деньги для финансирования оппозиции привозятся наличными деньгами в сумках или чемоданах или как-то еще. Вот искали наличные деньги. Я сказал: «Ну, слушайте, вы меня просто смешите…».

Это примерно как то же самое, как мне после 98-го года в ходе рассмотрения меня вызывали свидетелем — у меня много было там уголовных дел – вот по одному из них меня вызывает какой-то офицер – я уже не помню даже ведомство, — говорит: «Скажите, пожалуйста, а транш МВФ Россия в августе 98-го года получала? Я говорю: «Да, конечно, получала – 4,8 миллиарда. 1 миллиард достался Минфину, остальное — Центральному банку». Он говорит: «А вы уверенно об этом заявляете?» Я говорю: «Ну да, конечно. Я знаю». – «А вот мы хотим вам предъявить обвинение». Я говорю: «В чем состоит обвинение?» — «Вы знаете, мы не смогли найти таможенную декларацию о том, что эти деньги пересекли границу Российской Федерации. И вы эти деньги украли, что называется, прямо по пути. Вот объясните».

Мне понадобилось какое-то достаточно длительное время, чтобы такому высокопоставленному офицеру объяснить, что миллиардами долларов никто давно чемоданами не возит, в общем, наверное, никогда не возили, а тем более, когда речь о каких-то организациях типа МФВ и Центрального банка, и что, вообще, существует система безналичных расчетов, которая функционирует без использования наличных денег.

Всякие разные смешные эпизоды бывают, но они случаются часто.

Я.Широков― Хорошо. Еще один вопрос: бывало такое, что он что-то, скажем, при досмотре изымали или пытались изъять? Что-то находили или что-то подобное… подобные инциденты?

С.Алексашенко― Несколько раз составляли описи того, что у меня было.

Я.Широков― То есть все-таки подобные инциденты какие-то случались.

С.Алексашенко― Яков, я же разговариваю со своими друзьями, знакомыми. Количество эпизодов, в которых я взаимодействую с таможенными органами, оно превышает среднестатистическое.

Е.Канакова― А вот эти описи аргументировали чем-то и как?

С.Алексашенко― Слушайте, они своими внутренними правилами как-то их аргументировали. Екатерина, не дай бог вам попадать в такую ситуацию. Там чем меньше задаешь вопросов, тем лучше. Потому что как только ты им задаешь вопросы – вы сидите там не полчаса – а 40 минут, не час, а полтора. И чем больше вы вопросов задаете, тем больше сидите. Потому что вся эта процедура занимает, действительно, огромное количество времени. Все пишется от руки, не спеша. Поэтому вопросы лучше не задавать.

С.Алексашенко: Пока я не пойму, что поездка в Россию для меня не сопряжена с опасностью, я воздержусь от нее

Е.Канакова― И вы не углублялись в причины, естественно.

С.Алексашенко― Я считаю, что меньше знаешь – крепче спишь.

Я.Широков― Тогда такой вопрос: вот после того, что появилась публикация, после того, что усилился досмотру, скажем так, в Россию приезжать планируете или пока воздержитесь?

С.Алексашенко― Пока воздержусь. Правда, да, потому что как говорят, не бывает дыма без огня, правда? И знаете, как это… если на сцене висит ружье, то оно в третьем акте обязательно должно выстрелить. Вот если в отношении меня произнесено словосочетание «уголовное дело», то, значит, видимо, кто-то об этом думает…

Е.Канакова― Да, если звезды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно.

С.Алексашенко― Да, поэтому я буду лучше я буду как-то избегать ту опасность, которую я могу предвидеть.

Я.Широков― А вы пока представляете, насколько это может затянуться?

С.Алексашенко― Нет, не представляю. Я думаю, что никто этого не может представить.

Я.Широков― То есть до того, как все прояснится, вы воздержите от поездок в Россию?

С.Алексашенко― Яков, до тех пор, пока я не пойму, что поездка в Россию для меня не сопряжена с опасностью, то я, наверное, воздержусь от поездок в Россию.

Я.Широков― То есть получается те, кто в свое время выдавливал Коха, например – назовем это прямой речью, — получается, они добились сейчас своего?

С.Алексашенко― Почему только Коха? Много людей выдавили, правда? Помните, по делу ЮКОСа сколько было уголовных дел, сколько людей уехало? Я думаю, что за сотню перевалило количество. Просто Альфред Кох, он, один из наиболее высокопоставленных людей, кто попал под угрозу уголовного преследования, уголовного наказания.

А, в принципе, людей десятки, если не сотни таких. И, как правило, почему-то по политическим основаниям. То есть против каждого есть понимание, почему человека преследуют.

Я.Широков― Тогда вопрос еще один: адвокаты продолжают держать руку на пульсе, они смогут как-то узнать, прояснить ситуацию, или пока для вас все непонятно еще?

С.Алексашенко― Яков, я надеюсь, что адвокаты держат руку на пульсе, по крайней мере, я за это им плачу деньги. И я надеюсь, что рано или поздно они мне расскажут ситуацию, по крайней мере , будет больше ясности, чем я имею сейчас.

Е.Канакова― Наши слушатели волнуются, что это может все затянуться навсегда. Надеемся, что разрешится всё это. Но как долго это может всё тянуться, у вас вообще никаких предположений нет.

С.Алексашенко― Екатерина, не спрашивайте меня. Я не знаю. Когда сто лет назад 25 октября 17-го года совершился большевистский переворот, то многие считали, что это на неделю, в крайнем случае на три месяца, а на 75 лет затянулось. Поэтому неисповедимы пути господни, правда?

Я.Широков― Хорошо. Тогда такая теме еще, отчасти, может быть, связанная с этой историей. Смотрите, несколько минут назад стало известно, что по делу Кирилла Серебренникова подключили ФСБ. И вот, в частности, бывший начальник центра общественный связей ФСБ Александр Михайлов сказал РБК, что спецслужбы ближе к теме интеллигенции, более деликатно умеет с ней работать, чем МВД. Причем делом Серебренникова занимается служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. Вот это, что значит? Дело приобретает политическую окраску, что ли?

С.Алексашенко― Это означает, что за Кирилла Серебренникова взялись на гораздо более серьезном уровне. ФСБ – это организация, шутить уже совсем не хочется. И особенно мне нравится, что подразделение по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. То есть именно Серебренников – главная угроза российскому конституционному строю и спонсор терроризма. Фраза генерала Михайлова, что ФСБ лучше знает, как работать с интеллигенцией – ну, конечно, знает. Вспомните Мейерхольда, академика Сахарова можно вспомнить. У ФСБ богатый опыт по работе с интеллигенцией – это правда.

Е.Канакова― А разница в подходах какая?

С.Алексашенко― Вы знаете, сегодня прошла новость – она несколько раз уже проходила, — что генерала ФСБ Олега Феоктистов вроде как отправляют в отставку. Это новость с весны тянется. Но просто там есть одна замечательная характеристика на генерала Феоктистова. Как говорят, для него главным доказательством является… знаете, «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». То есть если у политических руководителей, которые управляют деятельностью генерала Феоктистова, есть какое-то желание, чтобы что-то случилось, то генерал Феоктистов делал так, чтобы оно случалось.

С.Алексашенко: Вспомните Мейерхольда, академика Сахарова. У ФСБ богатый опыт по работе с интеллигенцией

И большинство своих дел генерал Феоктистов строил на показаниях свидетелей. Ну, там двух свидетелей всегда можно найти. То есть никаких там особо документальных не было доказательств, ничего.

Вот такая история. И, собственно говоря, методы ФСБ, они мало чем отличаются от того, что я сейчас сказал. Есть «карающий меч революции», есть «политическая целесообразность», есть задача, поставленная сверху, ну, а органы должны ее выполнить и сделать то, что от них требуется. Поэтому цель оправдывает средства. Поэтому, мне кажется, что специфика работы ФСБ мало претерпела изменений с ВЧК, КГБ, МГБ, НКВД… В общем, тут ничего нового они пока совершенно не придумали.

Я.Широков― А причем тут защита конституционного строя, если дело пока что получается экономическим, выглядит, по крайней мере?

С.Алексашенко― Потому что Кирилл Серебренников представляет угрозу… Генерал Михайлов сказал – в новостях было сказано, — что западные разведки через интеллигенцию влияют на мозги. Ну, так вот агент влияния. Агент японской разведки, а заодно израильской, американской, немецкой, румынской, молдавской, зимбабвийской и еще двух десятков. Все понятно: Кирилл Серебренников – шпиён, агент 25 разведок мира, работает на все на них сразу. Поэтому защищаем конституционный строй. Поэтому занимается ФСБ. По какой там экономической?.. По экономической бухгалтер, Малобродский пойдут отвечать. Найдется, кому по экономическим делам отвечать. Серебренников круче – шпион, агент влияния. Помните, про «пятую колонну». Вот «пятая колонна» именно.

Я.Широков― Да уже, по-моему, шестая, седьмая, восьмая…

Е.Канакова― Сергей Владимирович, а вам не кажется, что этой истории с Кириллом Серебренниковым придали окрас политический, потому что увидели какая поддержка у него? То есть чем больше интеллигенции его поддерживает, деятелей культуры и так далее, тем надо окрашивать дело сильнее и ярче. Как вам кажется?

С.Алексашенко― Екатерина, я бы не стал увеличивать степень поддержки Кирилла Серебренников. Ну, вышло несколько десяток человек на улицы Москвы…

Е.Канакова― Но власть же труслива – вы сами говорили это. И любая поддержка страшна.

С.Алексашенко― Власть точно не боится, если на улицы вышло 100 человек. Вот 100 человек она не боится.

Е.Канакова― А сколько боится?

С.Алексашенко― 100 тысяч она уже боится. А если еще больше – тогда еще больше боится. До 100 тысяч – это вообще… Даже 10 тысяч – это тоже, в общем, на страшно.

Я.Широков― Мы вспомнили Феоктистова, о том, что появилось сегодня сообщение, что он вроде бы уходит, увольняется со службы. А почему его так «наградили»?

С.Алексашенко― Вы знаете, мне кажется, что прокололся товарищ. Вот просто прокололся. Слишком много внимания привлек к себе, судя по его истории. Дней десять назад в «Новой газете» была большая статья про генерала Феоктистова. И там, собственно, разбирались, показывались все дела, которыми он занимался, с разными его имущественными и неимущественными интересами, которые были в этих делах.

Это такой вот человек… знаете, серый кардинал – который влияет, а это – серый исполнитель, который должен незаметно решать задачи. Вот ему сказали — сделай! — он должен потихоньку серой мышкой, чтобы его никто не видел и желательно, чтобы о нем ничего не знали.

В деле министра Улюкаева генерал Феоктистов просто неожиданно стал медиазвездой – прокололся. Не забывайте первую профессию нашего президента. Прокололся – ну и всё. А раз прокололся – парень, извини. Про тебя теперь все всё знают. Куда же мы тебя поставим? Про тебя всё известно. Извини, пожалуйста. Отдыхай!

Я.Широков― А вызовут, интересно, его все-таки на процесс по Улюкаеву?

С.Алексашенко― Даже если его вызовут, я не думаю, что генерал Феоктистов расскажет всё, что он знает. Я думаю, что если генерал Феоктистов придет в суд, то он расскажет некую версию, которая не будет противоречить материалам следствия, из которой мы не узнаем ничего нового. Он достаточно опытный человек и хорошо понимает, что правда не всегда нужна суду.

Е.Канакова― То есть его показания ничего не изменят фактически.

С.Алексашенко― Не добавят нам знаний. Они изменят. То есть надежда адвокатов Алексея Улюкаева, что допрос Феоктистова или президента «Роснефти» Игоря Сечина добавит что-то к материалам, я думаю, что это надежда, но она потом умирает достаточно быстро, хотя и умирает последней.

Я.Широков― Я напоминаю, что это программа «Персонально ваш». И сегодня персонально ваш и персонально наш экономист Сергей Алексашенко. Можно присылать СМС-вопросы по номеру: +7 985 970 45 45. Аккаунт vyzvon в Твиттере.

Вопрос от нашего слушателя: «Ваше мнение о шансах выстоять у АФК «Система»?

С.Алексашенко― Выстоять против чего?

Я.Широков― Ну, 136 миллиардов рублей все-таки…

С.Алексашенко: Серебренников – шпиён, агент 25 разведок мира, работает на все на них сразу. Поэтому занимается ФСБ

С.Алексашенко― Я думаю, что 136 миллиардов рублей заплатят АФК «Система» «Роснефти» или сколько там… Опять две цитаты. Есть президент АФК «Система» Шамолин, и он сказал такую очень интересную фразу, что когда на кого-то начинают наезжать, то потом всегда выясняется, что были для этого о снования: кто-то неправильно себя повел. Я очень быстро к тексту. Сейчас я попробую вспомнить эту цитату.

Если посмотреть на историю, то есть много случаев, когда говорили: Такие-то люди вели себя неправильно, поэтому им были предъявлены претензии.

И второе: в той же самое статье, про которую я говорил в «Новой газете» про генерала Феоктистова проскользнул очень интересный факт, который я, честно говоря, больше нигде не встречал и пока не нашел ему подтверждения, что за очень короткое время до того, как акции еще «Башнефти» были арестованы и отобраны окончательно у АФК «Система», совет директоров «Башнефти» подписал некий контракт на продажу нефти на экспорт через посреднические структуры, которые принадлежали АФК «Система», и, естественно, по таким ценам, по которым вся прибыль доставалась посредническим структурам.

И дальше, вспоминая характеристику генерала Феоктистова, что для него не всегда суть, форма и содержание у головного дела — одно и то же. То есть за что наказывают… То есть, как говорится, он свои дела строил так, что люди, против которых он боролся, которых он преследовал, они понимали, за что он их преследует, но при этом не всегда состав уголовного дела соответствовал их реальной вине.

Поэтому я, скажем, готов предположить, что очень даже может быть, что то, что «Роснефть» там начала прессинговать АФК «Систему» с этими 136 миллиардами рублей, — это связано как раз с этой… опять у меня нет возможности проверить эту сделку, но с разговорами о том, что такая сделка была.

Я.Широков― Я напомню, что это программа «Персонально ваш». И мы сейчас прервемся на новости и рекламу. Вернемся через пять минут. Сегодня персонально ваш экономист Сергей Алексашенко.

НОВОСТИ

Е.Канакова― 15 часов и 35 минут в Москве. Продолжается программа «Персонально ваш». И сегодня персонально ваш экономист Сергей Алексашенко. Перейдем к Украине.

Сергей Владимирович, украинские власти разработали законопроект, в котором России будет официально называться страной агрессором. То есть неофициальный статус страны агрессора не устраивает их.

С.Алексашенко― Да, а что вас в этом удивляет? Мне кажется, для Украины есть все для этого основания. Агрессия Россия против Украины признана ООН в отношении Крымского полуострова. По факту событий в Донбассе очень многие юристы достаточно однозначно трактуют то, что там происходит. Украина как самостоятельное государство имеет право вводить свои определения в отношениях с соседями. Да.

Е.Канакова― Вот этот официальный статус, он на что влияет?

С.Алексашенко― Он ни на что не влияет, потому что это решение одного государства, это решение государства Украина. Это влияет на то, как будет воспитывать следующее поколение в Украине, что будут про Россию говорить. То есть словосочетания «страна агрессор», «Россия – страна агрессор», «агрессия России против Украины» будут постоянно звучать. И это, к сожалению, портит отношения и испортит отношения еще дальше между Россией и Украиной. В общем, ничего хорошо от этого России не будет.

Е.Канакова― Но и ничего плохого тоже.

С.Алексашенко― Слушайте, а что такое плохое для России? Что Украина создаст свое ядерное оружие и применит его против России? Давайте говорить все-таки, и экономическая мощь и военная мощь Украины во много раз меньше, чем у России. Нет у Украины никаких сил завоевать обратно не то что Крым, а даже Донбасс. Да, Украина ничего не может сделать.

Но Украина пытается, используя механизмы международного права, международные суды, судиться с Российской Федерацией, судиться с российскими компаниями за национализацию собственности, за нанесение ущерба.

Я думаю, что будь украинская дипломатия немножечко как-то более здравой, я считаю, что вполне могла добиваться того, чтобы Россию называли страной-агрессором в отношении ситуации в Донбассе в ООН или там в международном суде. Опять имидж страны-агрессора для России или название ничего хорошего не добавляет. Просто если вас называют бандитом, то что же в этом хорошего-то?

Е.Канакова― Вопрос в том, что официально называют бандитом или нет.

С.Алексашенко― Что значит, официально, Екатерина?

Е.Канакова― Ну, раз разработан законопроект – это официально я считаю. Без законопроекта, когда просто…

С.Алексашенко: В деле министра Улюкаева генерал Феоктистов просто неожиданно стал медиазвездой – прокололся

С.Алексашенко― Я не видел этого законопроекта, мне трудно его комментировать. Но в Украине есть большая дискуссия, как, вообще, называть оккупированные районы Донецкой и Луганской области: то ли это оккупированные районы, то ли это районы, находящиеся не под контролем центрального правительства, то ли еще как-то.

Я думаю, что, скорей всего, это для внутреннего украинского употребления, чтобы у них самих выстроить систему координат, чтобы они сами понимали статус этих территорий. И в этом отношении «Россия – страна-агрессор» — это просто один из элементов той задачи, которую решают украинские власти.

Я.Широков― Еще вопрос. Вот вы написали в Твиттере про банк «Открытие», что собственникам банка намекнули на закрытие. То есть все-таки с «Открытием» всё как-то не очень просто, так я понимаю?

С.Алексашенко― С «Открытием» непросто, потому что объем новостей вокруг банка продолжает нарастать, и эта моя запись в Твиттере, она была связана с тем, что газеты начали, ссылаясь на свои источники, говорить о том, что Центральный банк обсуждает возможность санации банка «Открытие» своими силами. Я думаю, что ни одному банку, про который это напишут ведущие бизнес-газеты, это неприятно, и точно совершенно не является для банка хорошей новостью.

Поэтому, к сожалению, у банка «Открытие» — вот то, что я вижу в новостях, в прессе, в интернете – его информационная кампания, его защита, она достаточно слабая. И им пока не удается, банку в смысле, не удается донести свою точку зрения о происходящем.

Я.Широков― Это может быть какая-нибудь… можно ли вычленить источник? Может быть, кто-то это делает в своих интересах: хочет отхватить этот банк?

С.Алексашенко― Знаете, Яков, я не люблю конспирологические теории. Мы это узнаем обязательно. Если это так, если есть какой-то влиятельный интересант либо среди российских, либо государственных банков, либо банков, близких к друзьям президента, кто устраивает всю эту информационную кампанию – если он добьется своей цели, мы обязательно об этом узнаем. А если он не добьется, и банк «Развитие» устоит и будет развиваться сам, значит, эти влиятельные банкиры зря потратили свои ресурсы, зря потратили свои деньги.

Я.Широков― Михаил из Екатеринбурга спрашивает, что это за история с сенатором Изместьевым? Я вот сейчас прошерстил новости. Сейчас последнее сообщение несколько дней назад о том, что он попросил помилования. Мы вообще, кстати, Изместьева уже давно не вспоминали. Это, по-моему, нулевые годы. А осуждение там по экономическим и прочим ОПГ-эшным делам. Что, по-вашему, там происходит?

С.Алексашенко― Вы пропустили. Бывший сенатор Изместьев дал показания по делу «Башнефти», которые легли в основу решения об изъятии акций «Башнефти» у АФК «Системы». Должок. Платить надо.

Я.Широков― Опять пришли к «Роснефти».

Е.Канакова― Всё идет к «Роснефти», мы поняли.

С.Алексашенко― Нет, подождите. Я же не говорю, кто виноват. Мы же не знаем, кому давал показания сенатор Изместьев, какая из наших спецслужб, правоохранительных органов, какому генералу, полковнику или лейтенанту… Но то, что эти вещи связаны, несомненно. Потому что, в общем, ни с того, ни с сего через 15 лет человек вспомнил что-то такое, и, находясь далеко от Москвы, в местах сильно отдаленных и достаточно строго заключения вдруг неожиданно решил рассказать правду, вот ни с того, ни с сего. Значит, видимо, была какая-то договоренность с ним о том, что его судьба будет смягчена.

Посмотрим, увидим. Думаю, что да, ему какая-нибудь поблажка выйдет.

Я.Широков― Скажите, у вас там, кстати, ураган проходил, тропический шторм «Харли». Как, вообще, обсуждается ли это всё и в каком тоне? Я сейчас скажу, почему. После ответа .

С.Алексашенко― Яков, смотрите, это не у нас, а у них, потому что я не в Америке сейчас.

Я.Широков― Опять, да.

С.Алексашенко― Я все еще не в Америке, давайте скажем так. И, действительно, ураган очень серьезный. Город Хьюстон, по-моему, четвертый по величине мегаполис Америки, он под водой. И кадры, которые по телевизору показывают, в газетах печатают – вот реально город закрыт водой.

Он достаточно мощный и считается, что потери экономические примерно половина того, что было после урагана «Катрина», помните, в Новом Орлеане?

Я.Широков― Да.

С.Алексашенко― Но вместе с тем этот ураган совершенно не затронул нефтяную промышленность. Вот основа Техаса, основа, собственно говоря, чего все боялись, что как-то повлияет на добычу нефти – этого ничего не случилось. Все нефтепроводы и на материке и оффшорные, она работают нормально, ничего с ними не произошло.

Одна из самых тяжелых природных катастроф в Америке и все это понимают, но пока особых нареканий к работе американских спасателей, американского государства нет. Президент Трамп должен сегодня, насколько я понимаю, туда прилететь, провести несколько часов в Хьюстоне.

В общем, неприятная история, но в Америке ураганы случаются достаточно часто. Каждый год у них сезон ураганов, просто какие-то бывают очень сильными и бывают последствия. Я бы не сказал, что ураганом в Америке можно кого-то удивить.

Я.Широков― Я просто к тому, что сегодня у нас Генпрокуратура обвинила Росгидромет в ошибке прогноза урагана в Москве в конце мая. Вот такого в США не случается, что виноваты синоптики?

С.Алексашенко― Я не слышал, чтобы в США обвиняли синоптиков. Потом, я, конечно, не слышал такого, чтобы в России были ураганы, сопоставимые с американскими.

А когда в Америке сезон ураганов, в принципе, есть специальный веб-сайт, где достаточно подробно описано, что происходит, где зарождается ураган, куда он движется, с какой скоростью, показывают траекторию его движения. То есть все желающие об этом могут узнать. И какой-то специальной информации от Гидромета… Об этом говорят все газеты, все радио, телевидение постоянно. Потому что это, действительно, достаточно серьезная угроза.

С.Алексашенко: Нет у Украины никаких сил завоевать обратно не то что Крым, а даже Донбасс. Она ничего не может сделать

Кстати, в этот раз там, по-моему, единицы людей погибли – 2-3 человека… Конечно, это тоже трагедия, но в общем, таких людских потерь не было…

Я.Широков― Ну да, как в Новом Орлеане.

С.Алексашенко― Да. И они смогли от основной тяжести этой природной стихии уйти. Нужно понимать все-таки, что ураганы американские, они формируются в океане, в Карибском бассейне и их траектория прослеживается издали.

А, насколько я понимаю, московский ураган, он все-таки формируется достаточно внезапно и где-то в непосредственной близости от Москвы. И я тяжело предсказать и возникновение и траекторию движения. В Америке все прослеживается издалека и об этом все всё хорошо знают.

Е.Канакова― Оповещение есть, помимо прессы, сайта определенного – СМС, например?

С.Алексашенко― По телевизору каждый день… Я не помню, наверное, года два назад один из ураганов дошел до Вашингтона или хотел дойти до Вашингтона – там эсэмэски приходили, но приходили за два дня, что типа «учтите, что магазины будут закрыты; если вам чего-то нужно – зайдите, купите; будут тяжелые дожди, приготовьтесь к этому, потому что несколько часов, а, может быть, и пару дней не сможете выйти на улицу».

И когда прошлой зимой был снегопад, когда сразу 70 сантиметров снега выпало, то тоже были предупреждения, что «готовьтесь к этому, что будет сильный снегопад». Очень точный прогноз был. Там с точностью до получаса сообщили, когда он начнется, когда он закончится. Да, там в этом отношении метеослужба работает очень хорошо.

Я.Широков― Сегодня, по-моему, «Ведомости» написали, что брат губернатора Тульской области, которого называют одним из возможных преемников президента, Артем Дюмин занялся строительством элитного жилья в Москве. У нас формируется очередная группа влияния, получается?

С.Алексашенко― Я не знаю. Давайте подождем – увидим. Что значит, занялся строительством элитного жилья в Москве? Не видел заметки в газете. У меня нет интернета. Я не смог даже газеты с утра прочитать.

Знаете, у нас, как обычно водится, в таких случаях, как правило, этот человек – условный брат условного губернатора – получает крупный кредит в одном из госбанков и на эти деньги реализует свои проекты. Причем получает кредит на таких условиях, на которых простому смертному получить невозможно.

Вот если журналисты раскопают эту историю, объяснят происхождение денег брата губернатора Дюмина, — да, не надо забывать, что сам губернатор, он бывший охранник президента Путина и работник ФСО, а у ФСО очень большие бизнес-интересы, — вот интересно раскопать и посмотреть. Ну, а может человек 20 лет строил свою бизнес-карьеру, заработал деньги и решил пойти в этот сектор недвижимости.

Надо следить за деньгами: откуда пришли деньги – и тогда становится всё сразу понятно.

Я.Широков― Еще один вопрос. Мы уже некоторое время спрашиваем гостей, чтобы они со своей позиции разъяснили. Вот что, по-вашему, сейчас происходит с биткоинами? Вчерашнее это распоряжение властей, слухи о новых правилах – вот что это такое всё?

С.Алексашенко: Можжно купить биткоины, не обращая внимания ни на Минфин, ни Центробанк, и они могут об этом не узнать

С.Алексашенко― Там не было распоряжения, были ссылки на Минфин, что Минфин собирается запретить покупать биткоины неквалифицированным инвесторам. Мне кажется, просто, что здесь сочетание двух вещей. Первое – что позиция российских властей: если что-то незнакомое, то тут же запретить. Если они чего-то не понимают, значит, надо запретить.

А второе: печально, что в Министерстве финансов люди правда не понимают, как функционирует система биткоинов, как функционирует система купли-продажи, что, в общем, никакого отношение к тому, квалифицированный ты инвестор или нет, не имеет. Ты можешь купить, не обращая внимания ни на российский Минфин, ни на российский Центробанк, и они могут об этом никогда не узнать.

Поэтому печально слышать всё это. Это говорит о том, что все дальше и дальше российская власть отстоит от реальной жизни. То есть так: паровоз уходит – а мы стоим на перроне и только по дыму паровоза пытаемся догадаться, что там происходит.

Е.Канакова― А как это они не могут узнать о покупке биткоинов? Мне казалось, что они всё знают. Нет?

С.Алексашенко― Вам казалось, Екатерина. Они знают много, но далеко не всё. Судя по тому, что они пытаются говорить, что биткоины можно покупать только на бирже… ну, насколько я понимаю, в России еще ни одна биржа биткоинами не торгует, а количество людей, которые в России купили биткоины, исчисляется сотнями, если не тысячами. Значит, жизнь как-то по-другому решила этот вопрос, не обращая внимания на то, боится Минфин или не боится, понимает или не понимает.

Я.Широков― Хорошо. Еще один вопрос. В США вроде как, по слухам, собирается уйти в отставку советник Трампа по экономике Гарри Коэн, человек, которого прочили в главы Федеральной резервной системы США. Трамп понесет серьезную потерю или найдет какую-нибудь замену?

С.Алексашенко― То, что найдет замену, это несомненно, но то, что потеря будет серьезной – это да. Потому что Коэн – это одна из сильных фигур в администрации Трампа, человек с системным видением, человек, который достаточно хорошо дисциплинирован, который хорошо понимает принципы разделения властей; который хорошо умеет взаимодействовать с конгрессом, и у которого достаточно широкое экономическое мировоззрения, то есть который понимает экономическую картину мира достаточно широко, и в состоянии связывать одну проблему с другой.

Но это будет сильный удар по администрации Трампа. Но свято место пусто не бывает. Я думаю, что кто-то появится на его месте, несомненно.

Я.Широков― А вот интересно. Вы сказали, что находил общий язык с конгрессом, компромиссы. Вот что с уходом Коэна, каких шансов, что продвинуть лишается Трамп в первую очередь?

С.Алексашенко― Мне кажется, что сейчас, если мы говорим про экономическую повестку дня, то для президента Трампа есть три ключевых вопроса. Это решение конгресса о пределе госдолга, который то ли в конце сентября, то ли в начале сентября уже достигнет своего предела, и Минфин не сможет платить по счетам. То есть это самая срочная проблема, хотя все понимают: она достаточно техническая и является следствием всех предыдущих решений, но она очень важна.

Вторая – это бюджет, безусловно. И налоговая реформа. Я бы сказал, что с точки зрения краткосрочного влияния – это предел госдолга. С точки зрения экономической стратегической политики Трампа и его предвыборных обещаний – это налоговая реформа.

Я.Широков― Хочется спросить по нашей любимой теме. Вот министр экономического развития Максим Орешкин сказал, что считает текущий курс рубля обоснованным и ожидает его сохранение на нынешних значениях в ближайшие месяцы. Это близко к правде или это близко к том, что нас пытаются успокоить?

С.Алексашенко― Это близко к правде. Я бы сказал, что это истинная правда ровно потому, что продать доллар дороже, чем он стоит сейчас, наверное, и купить его дешевле, чем он стоит сейчас, точнее, заметней дешевле, невозможно. Это означает, что цена экономики обоснованная.

Но если вспомнить заявление министра Орешкина полгода назад, притом, что курс рубля к доллару стабилен в этом время, он называл его и завышенным и заниженным. Видимо, политическая как-то политическая конъюнктура влияет на характеристики, которые дает министр Орешкин.

Но я считаю, что рыночный курс доллара, как бы мы к нему не относились, нравится он нам, не нравится, он всегда является экономически обоснованным. Вот он ровно такой, какой он есть. И никто еще в мире не придумал лучшей системы определения курса национальной валюты, чем рыночная сила спроса и предложения.

Собственно, рынок достаточно объемный, игроков много, поэтому я считаю, что нужно быть абсолютно спокойным. И когда кто либо из чиновников говорит, что курс экономически обоснован, он точно говорит правду. В этом можно не сомневаться.

Я.Широков― И на этой оптимистичной ноте мы завершаем программу «Персонально ваш». Сегодня персонально ваш и персонально наш был экономист Сергей Алексашенко. Надеюсь, услышимся через неделю. Ну, а с Екатериной мы вернемся через несколько минут.