Обратная сторона Марьинки

Давайте посмотрим на Марьинку с другой стороны. Ну, ведь глупо все было, реально глупо у боевиков.

Давайте посмотрим на Марьинку с другой стороны.

Ну, ведь глупо все было, реально глупо у боевиков. В первой волне — какие-то мэдмаксы, которые лупят селфи в Вконтакте, захватив заурядную боевую точку. Причем захват они проводят без воды и без бк, на фоне того, что за их спиной сосредоточена не самая слабая группировка. Но артиллерия их прикрывает, и прикрывает их наступление.

Во второй волне, судя по репортажам и видеозаписям, уже идут какие-то спокойные ребята, хорошо экипированные, уверенные в себе. У ребят сформированы команды, четко видна специализация, у снайпера есть корректировщик, они тянут с собой бк, не стреляют в пустоту, у них есть передовые дозоры. Черт, да у них с собой есть военный журналист, полностью экипированный, который съемку и ведет, чтобы бойцы не отвлекались на селфи. Они поступательно, здание за зданием, двигаются по территории, у них есть радиосвязь, есть четкое взаимодействие с броней, их прикрывает танк.

Но как только медмаксов перемалывают, вторая волна, чуть-чуть подержав фронт, получает приказ и откатывается назад.

Это что было?

Слышен голос со стороны курятника, что это была разведка боем. Понимаете ли, разведка боем — это весьма затратный способ выяснить расположение частей и соединений противника, находящихся с тобой внепосредственном контакте. Проще говоря, это разведка точного абриса передней линии с целью вычисления укрепленных точек и узлов обороны противника, которые в дальнейшем должны быть или обойдены, или подавлены артиллерией/массированным ударом остальной группировки. Разведку проводит командир перед наступлением нанеизвестной территории или на замаскированную оборонительную линию противника, когда ищет, куда обрушить стальной кулак вверенных ему сил. Абрис передней линии в Марьинке известен всем, как и расположение блоков и укрепрайонов. Там люди месяцами сидят, а у врага хватает средств аэро- и спутниковой разведки. Там боевикам не нужна разведка боем, там нужны нормальные тяжелые штурмовые бригады, с соответствующим запасом бк и всего необходимого. Потому что и так понятно, куда идти. Те же ДРГ боевиков в Марьинку прошли без проблем, обойдя известные точки. Но одними ДРГ не повоюешь же.

И опять. Если это была разведка боем, то где же тогда удар основных сил? Почему не ударили? Испугались ОБСЕ? А до этого почему не боялись? И когда планировали наступление?

Кстати, про ОБСЕ. Вот европейцы в утро наступления обрывают телефоны и звонят специально закрепленному за ними человеку, который наверняка из соответствующих органов РФ человек, или инструктированный, или обученный особо, потому как общение с ОБСЕ кому попало не доверят. А этот человек молчит. Трубку не берет. Как Лёвочкин в ночь первого разгона Евромайдана.

Может, это была случайность? Зацепились — и понеслась. В пользу этой версии говорит отсутствие бк у передовой группы, общая несогласованность действий, быстрый откат назад. В пользу этой версии говорит и то, что, кроме отрядов первого удара, остальные получали приказ выдвижения на прикрытие отрядов первого удара, а не на наступление. Не было нормального наступления — было выдвижение, соприкосновение и почти сразу откат. И приказа на наступление не давали, даже когда отряды первого удара уже завязли. Обычно в случае полномасштабного наступления дату его никто, конечно, не знает заранее, но после начала активных действий приказ получают все. Тут же его не получил никто, кроме тех, кто зарубился в первом ряду. Из чего рядовые боевики и их командиры сделали вывод, что произошедшее — случайность, кто-то там зарубился, а они идут их вытягивать.

Однако против этой версии есть серьезные возражения. Первое — это то, что перегруппировка войск боевиков была проведена заранее, хоть и в недостаточных для крупномасштабного наступления количествах. Второе — работа артиллерии боевиков, которая ударила мощно, точно и нанесла существенный урон ВСУ (много раненых) всего спустя пару часов после начала боевого контакта. Третье — это то, что ночью кто-то поднял и направил существенные подкрепления для развития обыденной вроде как заварушки. Четвертое — это аномально большое число беспилотников боевиков, замеченных в небе Донбасса в день атаки – более 70, что в два раза больше обычного среднего числа за день. И если беспилотников лишних у боевиков и может быть такое количество, то лишних операторов для них вряд ли – их требовалось завезти заранее.

Исходя из всего этого, видно, что определенная подготовка была проведена заранее, кто-то процессом управлял, конечные исполнители вообще были не в курсе (ну это обычное дело для боевиков), однако непонятно, что это был за процесс и зачем был этот процесс.

Рискнем предположить, что процесс все же был разведкой, но не разведкой боем, а разведкой на уровне скорее стратегическом.

Любые переговоры — это развилка. И на этой развилке серьезные люди предпочитают выдвигать аргументы, которые могут поддержать действиями. Особенно если эти люди родом из питерского криминалитета и считают себя действительно серьезными. Если Кремль пугает кого-то наступлением и готов и дальше обострять, то ему нужно знать, каковы реальные возможности этого наступления. И если в РФ Вова Путин может объявлять любые эмбарго, вводить любые черные списки и может даже бомбить Воронеж, то Украина — это страна, где его раз за разом поджидают неудачи. «Армия Новороссии» даже в случае Дебальцево, в очень удобном варианте нападения умудрилась сорвать тайминги и сломать дипломатическую игру Кремля.

Конечно, не исключено, что этой атакой одна из башен Кремля подставляла другую, но ВС РФ имели отличный шанс проверить свои и наши возможности.

Идея проста. У ДЛНР достаточно сил для того, чтобы смять нашу первую линию, равно как и у ВСУ достаточно сил, чтобы смять их первую линию. Самый важный вопрос, который интересует боевиков в обороне ВСУ — как будут действовать войска во второй линии. Как быстро будет локализован прорыв, как быстро подтянут резервы, какие это будут резервы, откуда их будут подтягивать, как будет действовать остальной фронт, как быстро решится бюрократический вопрос с отведенной техникой через ОБСЕ, какие будут последствия и так далее. Будут ли ВСУ масштабно лупить в ответ на наступающие орды без запроса ОБСЕ — тоже важный вопрос. Сколько времени готовы ждать, прежде чем начнут лупить?

План прост и отвечает на многие вопросы. Сначала идет не самое значительное сосредоточение войск, его заметили многие. Донецк в этом случае удобен тем, что там можно провести сосредоточение, не особо его демаскировав заранее. Ну, ездит и ездит техника, это они с парада едут. На выставку. Достижений народного хозяйства народной же республики.

Потом с цепи спускают боевиков для первого удара, которым говорят, что вы особенные – можете вмазать украм. Их прикрывают артиллерией, а за их спиной начинают активные движения бойцы второго эшелона. Налицо мощное наступление — и ВСУ действуют так, как будто это мощное наступление. В этот момент активная аэро- и спутниковая разведки ВС РФ отслеживают, как, откуда и какими силами будут действовать ВСУ, каков будет характер прикрытия места возможного удара боевиков и т.д.

Теперь выводы.

Первый вывод, который сделали в «Генштабе Новоросии». Незаметное сосредоточение войск невозможно, разве что его можно сделать за пограничной полосой, в самой России. Наступление передовых отрядов боевиков встречали не зачуханные аватары, бегущие за поллитрой в магазин, а легкая пехота из 3 полка СпН ВСУ (спасибо идиотам-депутатам и журналистам, которые растрезвонили, теперь это не секрет). Пока аватары попадали в плен, чтобы стать звездами экрана, СпН технично маневрировали даже под огнем, сковали подразделения противника, подставили боевиков под огонь нашей артиллерии и продержались до того момента, как 28-я подтянулась. ВСУ предполагали возможность наступления, отследили сосредоточение сил противника и были готовы. Сюда же идет и скорость взаимодействия с международными структурами, вроде ОБСЕ.

Второй вывод — это число. Это число в диапазоне от 15 до 18. Продолжительность операции в часах до того момента, как ее по сути свернули. Это может значить, что через 18 часов ВСУ, по данным аэроразведки ВС РФ, подтянули достаточные резервы и силы для прикрытия возможного прорыва. Или это значит, что цель будущего наступления боевиков лежит в пределах 15 часов движения. Если не учитывать танковые рейды, то 15-18 часов — это мало. 18 часов — это мало для охвата Авдеевки, даже если бить с двух сторон, этого мало, чтобы дойти до Северодонецка/Лисичанска, 18 часов — это в лучшем случае выход на окраины Мариуполя. 18 часов — это выход на Константиновку, на Курахово, на Артемовск, на еще какую из целей, которые для Кремля так же бесполезны, как и Марьинка.

Значит, или боевики собираются идти до окраин Мариуполя, или они никуда не собираются идти, потому что через 18 часов ВСУ прикрывают прорыв и атака выдыхается. А значит, и смысла наступать так, как они планировали выдвигаться ранее, нет.

Из этого могли сделать третий вывод. Если нормальная атака силами боевиков и маскирующихся под них наемников ВС РФ перекрывается силами ВСУ, то, значит, для того, чтобы в переговорах использовать силовой аргумент, России нужно качественно изменить характер ведения боевых действий. Например, использовать трансграничные удары кадровых ВС РФ. Или сделать вид, что у боевиков «теперь есть авиация» и начать ее широкомасштабное использование.

Значит ли это, что Кремль обязательно погонит боевиков в наступление?

Нет, не значит. Подобные проверки Кремль мог производить и перед замораживанием проекта. Просто Сурков показал, что военных рычагов влияния, если не устраивать полномасштабную войну, нет.

Стоило ли демаскировать свои резервы ВСУ?

Важна была не демаскировка, есть основания предполагать, что точная численность и расположение частей ВСУ в зоне АТО для ГРУ ГШ РФ совсем не секрет. Кремлю важно было узнать, как быстро будут выдвигаться части в боевой обстановке. И он создал боевое обстановку, разве что второй эшелон не получил приказ наступать, а сил первого было недостаточно. Но кто бы дал гарантию в 6 утра, что такого приказа нет, и кто мог оценить запас прочности наступающих сил? Боевой контакт есть? Есть. Работа вражеской артиллерии есть? Есть. Выдвижение сил боевиков есть? Есть. ОБСЕ молчит? Молчит. Бездействовать в такой ситуации — это преступление.

Какой вывод?

Как всегда, надеяться на лучшее и готовиться к худшему. Худшее — переход конфликта на новый качественный уровень. С ударами ВС РФ или с авиацией.

Лучшая развилка — это перевод конфликта в политическое и экономическое русло. Тут у РФ всё традиционно глухо. Смотрим на падающую нефть и изучаем маршрут в ближайшее бомбоубежище.

Антон Швец и Дмитрий Подтуркин