Я спокойно отвечал, что это [привести все траты] не всегда физически возможно сделать. Как мы можем взять чек у девушки в борделе, который мы платили, когда делали контрольную закупку (Чтобы освободить женщину из секс-рабства, нужно обойти несколько десятков борделей в районе и разговаривать с секс-работницами, покупая у них услугу. — Прим. ред.)? Мы начали связываться с освобожденными, просили их отправлять расписки о том, что они получили средства, что им оплатили дорогу и прочее. Мы выложили все скрины переводов с наших личных счетов на счета для пожертвований, которые указывали в паблике. По пожертвованиям других мы тоже отчитались: за 2018 год там получилось около 500 тысяч, и это несопоставимо с почти 2,5 миллионами, которые мы тратим ежемесячно. Все недостающие средства переводил я сам и мои коллеги.

Блокировка очень сильно ударила по нам. Это было самое большое сообщество, 25 тысяч человек. Через «ВКонтакте» всегда приходило больше всего заявок на освобождения, на втором месте «Одноклассники». В паблике были контакты и переписка с людьми, которые нуждались в помощи.

Никаких жалоб на нас не поступало, никто из жертвователей не писал, что он сомневается в целях сбора средств, вообще ни разу. Движение никак юридически не зарегистрировано, мы просто команда. Сборы велись на счета физических лиц. Писали, например: «Собираем такому-то человеку на билеты». Карточку тоже меняли: заканчивался срок действия или сотрудник, который отвечал за сбор, уходил.