Россия стремительно регионализируется, однако не по конституционному принципу федерализма, а в рамках расползания государства, при котором вчерашние кормлены Кремля вынуждены ослабить связь с Москвой в поисках средств, употребляемых как на собственное существование, так и на "прокорм" нищающего населения — в условиях кризиса оно становится все более высокорискованным "активом", считает политик Константин Боровой, с которым беседовал руководитель проекта "Новости России" Юрий Гиммельфарб. На этом фоне националистический проект под названием "Алексей Навальный" призван снизить накал социальных страстей с тем, чтобы продлить политическую агонию в стране для обеспечения "генералитету" самовывоз за границу в час Х, следует из большого интервью эксперта.

О Владимире Кара-Мурзе

Ю.Г.: Константин Натанович, пришла ужасная новость: сторонник Михаила Ходорковского, координатор «Открытой России», журналист Владимир Кара-Мурза - младший второй раз за последние два года был отравлен. На ваш взгляд, речь идет о покушении?

К.Б.: Я думаю, речь идет о том, что спецслужбы России очень волнуются по поводу оппозиции. Ими предприняты разные действия для того, чтобы ослабить оппозицию, для того, чтобы этот фактор не участвовал в ситуации в России. Надо сказать, они действуют довольно успешно. После 2011-2012 года, когда были серьезные протесты, они нарастали — вот эта совершенно необычная активность спецслужб привела к тому, что оппозиция была существенно ослаблена. Для этого применялись такие «инфекции», как национализм. Национализм был, по существу, «привит» оппозиции. В Координационный Совет оппозиции вошли националисты.

Кстати, те националисты, которые до этого были с Кремлем, работали с Дмитрием Рогозиным: это Движение против нелегальной иммиграции (ДНПИ) — Белов-Поткин, Тор, вся эта шатия-братия — ну и националисты более радикальных взглядов. Кроме того, мне кажется, очень успешно была проведена операция с Навальным, которого ввели в состав оппозиции, сделали ему мощнейшую рекламу. Я помню время, когда в Москве висели огромные плакаты якобы против оппозиции, на которых было написано «лидер оппозиции Алексей Навальный и другие». «И другие» - это Борис Немцов, Михаил Ходорковский, Михаил Касьянов. А этого Навального тогда вообще никто не знал! С «Кировлесом» операции еще не проводились.

И, тем не менее, Володя Кара-Мурза остается очень популярным. В некотором смысле он лидер оппозиции, влиятельный человек, во многом похожий на Бориса Немцова. Он им просто опасен. Они освобождают место. По сценарию, который продвигает Кремль, никто, кроме Навального, не должен участвовать в так называемом «лидерстве». Это продолжение той большой операции по дискредитации и ослаблению оппозиции.

Ю.Г.: Но Кара-Мурза — он же не политик такой величины, как Борис Немцов, не экс-сотрудник ФСБ, как Александр Литвиненко: он же журналист. Неужели Кара-Мурза так мешает?

К.Б.: Вы знаете, что значит «быть политиком»? Быть бывшим членом правительственной команды, как был Борис Немцов? Это условие приятное, полезное, но ни в коем случае не необходимое и достаточное. В политике сейчас участвуют писатели, журналисты. Они иногда даже иногда не принадлежат каким-то партиям, но они лидеры оппозиции в том смысле, что они лидеры протеста. Такой человек просто опасен для Кремля. Потом у него очень много – с точки зрения Кремля! – преступлений: он выступал в Конгрессе, он, по существу, свидетельствовал против этой криминальной власти, он взаимодействует с разными политическими силами и, между прочим, становится таким лидером, который объединяет «сложно взаимодействующие части оппозиции». То есть это и Михаил Ходорковский, и Гарри Каспаров, и у меня нормальные отношения с Володей-младшим. Насколько я знаю, он выступает с такой «примирительной», согласовательной позицией. Так что, он очень опасен Кремлю.

Я нисколько не удивляюсь, что эксперты кремлевские очень волнуются по поводу того, что растет такой лидер оппозиции. Настоящий! Не придуманный там же, в Кремле, не искусственный, на которого надо тратить огромные силы, раскручивать, устраивать судебные процессы и всякую ерунду, фикцию подсовывать людям, а настоящий лидер, или который вполне может стать таким. Я думаю, они это предчувствуют и понимают, что так оно и будет, если его не остановить.

Ю.Г.: Но тогда если речь идет о покушении — это что же получается: что путинский режим перешел к открытому физическому устранению всех неугодных?

К.Б.: Ну, вообще-то они перешли к этому режиму очень давно, если вы не в курсе… И, скажем, очень многие случаи, о которых нам не очень известно — ну, вот в регионах их много. Но, кроме того, ведь и с Борисом Немцовым известна эта ситуация… Несколько случаев, когда тем или иным способом дискредитировались и отстранялись от политической деятельности люди… Вот была большая операция – только одна! – с Катей Му-Му. Если вы помните, то она делала видеоролики с самыми разными оппозиционерами. Когда Катиного обаяния не хватало, то просто Володю Рыжкова снимали через видеокамеру, встроенную в телевизоре. Это серьезная операция, которая выполняется спецслужбами на высоком технологическом уровне. Вот когда это не удается, тогда они принимают более радикальные меры. С Литвиненко, кстати говоря, тоже была ведь сначала серьезная борьба по его дискредитации. Когда это не получилось, приняли решение – видимо, на самом высоком уровне! – просто ликвидировать его.

Об уволенных генералах

Ю.Г.: Константин Натанович, сегодня на официальном портале правовой информации был опубликован Указ Владимира Владимировича Путина, согласно которому со своих постов уволены 16 высокопоставленных сотрудников МЧС, МВД, прокуратуры и Следственного комитета. Причем, все уволенные имели генеральские звания. На Ваш взгляд, с чем это связано?

К.Б.: Ну, там несколько причин. Главная причина, концептуальная, связана с тем, что Путин делает ставку на «преторианцев», фактически на наемную армию, преторианскую гвардию. Людям предоставляется возможность заниматься бизнесом, рэкетом, получать взятки… Фактически это такая легализованная сегодня в России система. Генералы ФСБ, генералы других спецслужб становятся «крышами» в бизнесе, отжимают бизнес. Все это фактически легализованная система. Вторая причина связана с тем, что преторианцы — на самом деле это не очень надежная защита: перевороты в Римской империи происходили с помощью этой самой преторианской гвардии, которая должна была бы защищать, но чаще всего занималась ликвидацией лидера. Путин сомневается в этих людях — и правильно делает: они ропщут иногда, иногда им что-то не нравится.

И есть третья причина — самая интересная, самая смешная. Что им не нравится? Очень много статистики сейчас и много разговоров об обнищании граждан в России. Бедные граждане — 70% — сегодня тратят почти все, что они получают, на продукты питания. Такой новый феномен… Об этом много пишут. И уже возникает недоверие – даже ВЦИОМ говорит о том, что 45% уже не во всем согласны с властью. Еще о среднем классе говорится – о том, что 200 тыс. предпринимателей под следствием. Но почти ничего не говорится о воздействии кризиса на элиту…

Тут я, наверное, просто пример приведу – может быть, интересный. Несколько месяцев назад в Лос-Анжелесе меня попросили встретиться с одним человеком. Попросил крупный предприниматель американский. Очень быстро выяснилось, что это один из этих самых генералов! У них сложная ситуация: кризис ведь воздействовал и на них. Вот представьте себе: человек, который привык жить на 5 миллионов долларов в год, вложился в строительство домов, квартир (не только в России, но и за границей)… И в результате кризиса поступления, заработок начинает очень быстро и существенно уменьшаться. И вот кризис создал ситуацию, когда он уже не может обслуживать свои ипотечные кредиты. У него проблем много… Понимаете, когда человек долго получает какой-то доход, а потом он начинает резко уменьшаться – в связи с кризисной ситуацией в России! – ему это не нравится. И это касается сегодня, кстати говоря, очень многих представителей - условно говоря – генералитета. Это люди, которые участвуют в разных бизнесах, выполняют функцию «крыши», получают «коррупционную надбавку», способствуют бизнесу, собственный бизнес (отжатый и легальный) у них есть. И вот эта кризисная ситуация создает для него, вот для этого человека обстоятельства, когда он недоволен властью. Понимаете, так совершенно очевидно в разговоре со мной он говорил о том, что Путин недальновиден, не то делает… Ему, кстати говоря, с большим трудом удалось вырваться из России и в Соединенные Штаты въехать. А у него там родственники: он детей перевез… Почти все эти люди готовят базу для будущего – своего, понимаете? То есть строят дома – в Европе, в Соединенных Штатах.

Там речь идет не о нелояльности, а просто о том, что люди думают о будущем, готовятся к пенсии, готовятся к моменту, когда надо будет отходить от дел: дети начинают бизнес. Все это рассчитывается, исходя из стабильного дохода, который он получал в России. Потом эти 5 миллионов вдруг уменьшаются, уменьшаются, уменьшаются – тут же еще и инфляция существенная, цены растут: много факторов… Они очень недовольны! И в этих условиях они начинают совершать какие-то отчаянные поступки, начинают залезать в области, которые им не принадлежат, начинают конкурировать друг с другом. Мы видим это по компромату, который вдруг выливается и через Следственный Комитет, и через Прокуратуру, и даже через одного товарища в оппозиции, который эпизодически сливает то на одного, то на другого. То есть участвует в этой конкурентной борьбе. Так что им тоже плохо, они тоже недовольны Путиным, они тоже пытаются как-то выживать или участвовать в борьбе. В войне, по существу. Что такое вот эти генералы, которых Путин уволил? Это руководители региональных структур, крупных структур, которые вдруг оказываются без достаточного потока дохода. И они менее лояльны становятся. И менее управляемы. То есть Путин, создав эту преторианскую гвардию, которая оплачивается не только высокими зарплатами, но еще и правом такого «свободного кормления» - эти люди становятся менее лояльны, наглеют просто, залезают в чужие вотчины. Там война идет, война очень серьезная, и, по-моему, очень заметная. По количеству компромата, который выливается, это все видно.

Вот, кстати, говоря, пять миллионов долларов – такой средний доход! – это 300 миллионов рублей. Вот тут все возмущались: одного генерала поймали – у него было 8 миллиардов рублей в квартире. Все говорили: ах, ох, как это так может быть?! А он выполнял функцию «координатора», так сказать, вот в этой войне генералов (во многих смыслах – там ведь есть люди без воинских званий уровня министров, замминистров, руководителей региональных структур). Восемь миллиардов рублей при таком среднем, видимо, доходе в пол-миллиарда – ну, это не такая большая сумма для человека, который свою «жатву» собирает с этих самых генералов, отмазывая их от Следственного Комитета, от прокуратуры. Он занимался, по-моему, вопросами внутренней безопасности – то есть как раз борьбой с коррупцией. Так что, лояльность – это главная причина. Очевидно, что в ситуации кризиса – и это Путина очень волнует! – лояльность не такая уже надежная. Люди начинают спасаться, бежать с корабля … Каждый спасает себя.

Ю.Г.: Нет ли у Вас ощущения, что в среде силовиков зреет некий «заговор»?

К.Б.: Зреет не один заговор, а несколько заговоров. Ясно совершенно, что сегодня речь идет о будущей дефрагментации России. И они потихонечку готовятся к тому, чтобы перехватить власть центра на местах, быть не так управляемыми, как они были управляемы раньше, когда в Кремле решали вопрос, кому и сколько выделить из нефтегазовой ренты. Сегодня этих денег просто нет или они существенно меньше. Им приходится – региональным генералам! – самим думать о своем спасении, о своих доходах.

Но и это не главное. Им, наверное, это очень не нравится, но им же приходится думать и о гражданах, которые живут в их регионах: о пенсионерах, о бюджетниках… Без всякого удовольствия, но понимая, что если они не будут решать их проблемы, то могут столкнуться с протестами. И решают они эти проблемы уже не так, как это было 2-3 года назад, когда нужно было ехать в Москву и с помощью сенатора, с помощью лоббистов «вышибать» деньги. Им приходится крутиться самим. Они начинают думать о том, как выживать самостоятельно. А это значит, что они входят в некие конфликтные ситуации с Кремлем. Происходит такая «федерализация» или «регионализация» России – просто потому, что исчезла «вертикаль власти», через которую они и содержались, точнее, их содержали. Кремль содержал – и кому-то давал больше, кому-то меньше… Теперь Кремль все чаще поглядывает на регионы, как на источник финансирования каких-то проектов – ну, вот, в частности, военных проектов.

Полная аудиозапись интервью с Константином Боровым

Беседовал Юрий Гиммельфарб