После трех с половиной месяцев в СИЗО «евангелист» Tor project, математик Дмитрий Богатов рассказал «Фонтанке» о том, чем может закончиться борьба государства с анонимным Интернетом, как «ботаника» приняли в тюрьме и почему от внезапного визита силовиков не застрахован никто из пользователей.

Кристина Кормилицына/Коммерсантъ

«Фонтанка» начала этот разговор с Дмитрием Богатовым, когда он ещё находился в СИЗО. Ответы были получены через несколько дней после того, как математик был отпущен под домашний арест. - Как меняется жизнь «компьютерного человека», когда за ним приходят люди в погонах? История ваших диалогов с силовиками началась, когда к вам однажды позвонили в дверь по вашему делу, или вы имели какой-то опыт раньше? О чём первом вы подумали, когда поняли, кто пришёл? – Это дело – это мой первый опыт общения с людьми в погонах. Их фраза, что у «них повестка», ассоциировалась только с военкоматом.

- Вы вообще до всего этого думали, в принципе, о том, что за свою деятельность можете привлечь внимание органов? – Внимание – допускал, но полагал, что не нарушать закон – этого достаточно, чтобы не иметь проблем с правоохранительными и судебными органами. - Как реагировали силовики, когда они увидели, за кем пришли? Всё-таки образ «математика, программиста, ботаника» не попадает в стереотипную картинку персонажа, которого обвиняют по столь тяжким статьям. – У меня много компьютерной техники, и силовики усмотрели в этом соответствие своему представлению об интернет-преступнике. Вникать в объяснения про Тоr они не пожелали, ограничившись заклинанием «разберёмся». - Когда вы попали в полицию, а затем в камеру, что вы испытали? Какие чувства, эмоции? – Удивление, почему они раскочегаривают всю эту процессуальную машину, если технически всё очевидно. И зачем тогда эксперта с собой привезли? А в камере изолятора совсем другой вопрос: «сколько же можно курить?» – Как реагировали люди в камере, когда узнали про ваши статьи?

– Недоумение. Не вписываюсь я в образ террориста. В целом отношение было абсолютно нормальным. Самое сложное было в том, что в изоляторе почти все курили. Благо, в СИЗО камера была некурящая. Фельдшер СИЗО выказала свое удивление, что такой «божий одуван» здесь делает. Что же думает следователь, мне неизвестно. - Писали ли вам ваши ученики, пока вы были в СИЗО? – Ученики учились, а вот их мамы доносили радостные вести: птенцы летают сами. - Чья поддержка вас удивила? В вашу поддержку развернулась целая кампания #freebogatov. Вы понимаете людей, которые не боятся показывать свои лица и фотографироваться? – Больше всего меня удивила поддержка Путина В.В.: «…IP-адреса, их вообще можно придумать. Вы знаете, как много специалистов? Они сделают так, что и с вашего адреса, с домашнего, дети ваши послали». А людей, которые меня поддерживали, я понимаю и благодарен им. - Теперь следствие разберется чисто технически, как работает хотя бы Тor? – Желание контролировать и желание понимать – это разные вещи.

- То есть вашим «коллегам» – компьютерщикам грозит ваша участь? – В опасности далеко не только программисты и администраторы. Вот, к примеру, сколько sim-карт оформлено на вас? А что если на ваши паспортные данные, которые есть у банковского служащего, у вашего работодателя, в киоске, где вы делали ксерокс паспорта, оформят ещё одну карточку и с её использованием совершат что-то противоправное? При такой работе силовиков доказывать, что вы не верблюд, вы будете из СИЗО. - Human Rights Watch в своём недавнем докладе сообщают о двукратном росте количества осуждённых россиян за онлайн-высказывания за последние 1,5 года. Как вы оцениваете такую динамику? – Значит ли это, что через 24 года на свободе не останется никого? - Неужели так однозначно? В информационном пространстве расходится тэг, что «дело Богатова» – это «дело против каждого пользователя Интернета». Но ведь не каждый пользователь Интернета думает о том, как защитить от контроля свою сетевую жизнь. Есть люди, живущие по принципу «я честный человек, мне нечего скрывать».

– «Дайте мне шесть строчек, написанных рукой самого честного человека, и я найду, за что его повесить», – сказал кардинал Ришелье, известный также как «красный кардинал». В текущих реалиях правоприменения в ваших шести строчках почти наверняка можно усмотреть составы статей 280 и 282 УК. Если будет необходимость. Есть ещё один важный момент. Анонимность отделяет точку зрения от человека. Исключает моменты ad hominem (с лат. — «аргумент к человеку», логическая ошибка, при которой аргумент опровергается указанием на характер, мотив или другой атрибут лица, приводящего аргумент, вместо указания на несостоятельность самого аргумента, объективные факты или логические рассуждения. – Прим. ред.). Кстати, а почему свою точку зрения на выборах честные люди излагают анонимно? - Государство пытается взять под контроль и криптовалюты. Люди из окружения президента говорят, что он «буквально заболел этим». Цифровые деньги можно вообще взять под контроль органами, которые обычно контролировали классические экономические инструменты?

– Можно. Получится «1984» (роман-антиутопия Джорджа Оруэлла. – Прим. ред.). - Еще Госдума приняла новые «цифровые законы» – о регулировании мессенджеров и запрете VPN. Анонимайзеры можно запретить? Защищённые мессенджеры остались в прошлом? – Социальные проблемы нельзя решить техническими методами. - И все же про средства обхода блокировок... может ли государство их победить посадками и блокировками самих VPN? – Это технические инструменты. Запретить можно все, но на это нужны основания. Терроризм? Повторяя это слово как мантру, у нас раз за разом отнимают кусочек свободы. И что, вы чувствуете, как запрет на какие-то книги сделал вашу жизнь безопасней? Каждый год от ДТП умирает больше людей, чем от террористических актов. Не нарушайте ПДД, и вы сделаете свою жизнь куда безопаснее, чем вся Дума вместе взятая. Дети? Воспитанием детей должны заниматься родители. Давайте не будем валить с больной головы на здоровую и не ограничивать свободу людей из-за родителей, которые не способны объяснить своему ребенку, что такое хорошо, а что такое плохо. Авторские права? Авторские права – это инструмент, призванный защитить общество от того, что автор не может творить, потому что он должен обеспечивать свое существование иначе, и, следовательно, общество бы испытывало нужду в книгах или фильмах. Зачем обществу нужны авторские права, которые позволяют выжимать последнее из школ и учителей? Наркотики? Блокировка статьи на Википедии решила проблему наркоторговли? Я сидел и смотрел телевизор, в котором серьезные люди с серьезным видом несли чушь про «противоправную информацию», и пытался понять: неужели им кто-то верит?