Бразертон начинает с развенчания расхожего мифа о конспирологии — о том, что теории заговора якобы стали массовыми только недавно, с развитием интернета. В опровержение он проводит краткий, но очень увлекательный исторический экскурс, иллюстрирующий, что конспирология процветала и в Древнем Риме, и в средневековой Европе, и в эпоху Просвещения. Причем некоторые из теорий заговора удивительно живучи: к примеру, первые движения «антипрививочников» возникли еще в начале XIX века (почти тогда же, когда и сами прививки), и многие их аргументы современные противники вакцинации используют почти без изменений.

Затем автор формулирует признаки конспирологических теорий, подчеркивая, что истинность или ошибочность этих версий не играет в данном случае почти никакой роли. «Теории заговора недоказуемы по своей сути, — пишет он. — В них по умолчанию подразумевается, что окончательная истина находится вне досягаемости, за следующими кулисами, ее можно мельком увидеть, но нельзя ухватить. Конспирологическая теория строится на вопросах, не имеющих ответов».

Еще одна узнаваемая черта теорий заговора — «удивительная вера в способности врагов». В реальности хороший план заговора разработать трудно, а уж сделать так, чтобы все пошло точно по плану и об этом никто не узнал, — почти невозможно. Но по логике конспирологов заговорщики практически всесильны: они «способны с точностью ясновидца предсказать, как будут разворачиваться события. Они могут сформировать команду и заставить ее полностью подчиняться, как будто это единый организм, а не собрание самых разных людей».