Если ты спросишь кавказского мужчину: «Какое у вас положение женщины?» — что он ответит? «У нас на Северном Кавказе женщина на очень высоком месте. Женщина святая, она мать. Никто ее пальцем не тронет. Если женщина идет по улице, раньше мужчина должен был на другую сторону дороги переходить и не смотреть на нее». И они рассказывают тебе все эти красивые правила, которые действительно так в культуре формулируются, но это риторика. И эта риторика вообще на жизнь никак не влияет. Культурой предписывается женщине не находиться одной в обществе чужих мужчин, а она на работе. Или вот по правилам женщина без сопровождения мужчины не должна вечером куда-то идти, а ей надо за продуктами или детей забирать из детского сада. Так что все правила нивелируются действительностью.

А дальше что происходит? Северокавказские представления о традиционном разделении гендерных ролей такие, что мужчина кормилец, а женщина должна быть женой и хозяйкой. Это нормативное разделение осталось, никто с женщин не снимает домашние обязанности. Это святое: обеспечивать кухню, стирку, готовку, уход за скотом, за детьми (а их много в семье). Старые родители еще, которые с тобой живут. Кто ими должен заниматься? Ну конечно, женщина. Поэтому она работает с восьми до пяти, а потом у нее вторая смена. А мужчина в это время часто безработный. Как он себя чувствует? Он себя чувствует хреново. Он чувствует, что его роль мужчины не выполняется, и поэтому он начинает придумывать всякие интересные лайфхаки, как бы ему стать более мужчинным мужчиной. Часто происходит так, что он начинает орать на свою жену, гонять ее и говорить: ты плохая хозяйка, плохой гылныш сварила! Он проявляет власть — и вся власть, что у него есть, это дома что-то приказать своей жене или наказать ее, наорать на нее. И это, конечно, ужасно, потому что это приводит к высокому уровню домашнего насилия.

Поэтому все, что сейчас осталось от кавказской традиционной культуры и кавказской маскулинности, — это риторика. И это очень большая проблема, потому что люди активно ищут, на что им вообще опираться. И находить это очень-очень трудно.