Главная задача 205 тысяч активных солдат состоит в том, чтобы оказывать сопротивление российской агрессии на востоке Украины. При этом на настоящий момент погибли более 2 тысяч украинских солдат, из них только в 2016 году 168 человек.

BILD встретился в Киеве с человеком, отвечающим за оборону Украины, и говорил с ним о реализации Минских мирных соглашений, о попытках пророссийских войск ввести в заблуждение ОБСЕ и о противнике, в распоряжении которого больше боеспособных танков, чем у германского бундесвера.

BILD: Господин министр, на востоке Украины с прошлой недели действует новое перемирие. С тех пор погиб один украинский солдат, более десяти были ранены. Продержится ли перемирие, как Вы считаете?

Степан Полторак: Официально перемирие действует еще с 1-го сентября, начала учебного года. Новое предложение о перемирии является просто новым заявлением Российской Федерации, но эти заявления еще никогда не оказывались правдивыми. Вы можете себе представить такое перемирие, когда у нас с начала этого года 945 потерь, в том числе 168 убитых солдат и офицеров. И после 1-го сентября у нас десять убитых и много раненых. Такого рода перемирие трудно оценить превратно.

Кроме того, Вы не должны забывать, что у Путина полный контроль над всеми террористами и военными в Восточной Украине. Вот одни пример. В сентябре прошел саммит была саммит G20, и на этой встрече Путин хотел предстать миротворцем. Поэтому во время саммита наблюдалось поразительное сокращение случаев нарушения режима перемирия. Однако, сразу после саммита число таких нарушений стремительно выросло.

— Но когда господин Штайнмайер и его французский коллега Эйро находятся в восточноукраинском городе Краматорске и заявляют, что перемирие существует, то не является ли это противоречием к наличию убитых и раненых?

— Дело обстояло так. Когда оба министра были на Украине, то, действительно, была короткая пауза во враждебном противостоянии. Однако, полностью оно не прекратилось. Я вам кое-что прочитаю (берет свой мобильник). Каждые 15 минут я получаю сведения с фронта. Вчера у нас было 30 нарушений режима перемирия, в результате чего погиб один украинский солдат и еще семь человек были ранены. Кроме того, было применено оружие, запрещенное Минскими соглашениями, как минометы и артиллерия. То есть нарушений было меньше, но перемирия как не было, так и нет.

— Вы говорите об оружии, запрещенном Минскими соглашениями. По данным ОБСЕ, они применяются не только так называемыми Народными республиками, но и Украиной. Ошибается ли ОБСЕ или вы используете такое оружие для защиты?

— Сначала надо признать, что ОБСЕ, по моему мнению, не располагает всеми необходимыми средствами, чтобы соответствующим образом наблюдать за ситуацией. Что же касается украинской армии, то мы не применяем ни запрещенного, ни вообще никакого иного оружия, если только нашим солдатам не угрожает вражеский обстрел. Разрешите привести один пример. В прошлом году была одна ситуация недалеко от города Марьинка. Отряды террористов начали наступление, которое подкреплялось минометами и артиллерией. Поэтому мы были вынуждены, во-первых, проинформировать ОБСЕ о ситуации и, во-вторых, применить оружие любого калибра. Мы нейтрализовали угрозу и опять отвели наше тяжелое вооружение назад.

— Но ОБСЕ постоянно сообщает, даже уже сегодня, о запрещенных ударах орудий по территории так называемых Народных республик, в том числе и минометами, и артиллерией. Как Вы можете это объяснить?

— Я могу вам это объяснить и хотел бы начать с одного примера. Примерно неделю назад была очень интересная ситуация в Донецке. Наши команды по наблюдению за артиллерией обнаружили артиллерийское подразделение вблизи аэропорта Донецка. Это подразделение и обстреляло потом Донецк.

— Донецк, крупный город, находящийся под контролем пророссийских повстанцев?

— Совершенно верно. Это тактика, которую они применяют. Эти артиллерийские подразделения обстреливают город Донецк, который находится под их же контролем. И там, куда попали снаряды, уже поджидала российская пресса, чтобы быстро разослать по всему миру снимки и переложить всю ответственность за это на Украину.

— Вы хотите сказать, что это объясняет наблюдения ОБСЕ о так называемых украинских обстрелах?

— Это происходит во многих местах и в разное время. Вы должны понять, что в некоторых местах вдоль линии фронта есть своего рода „серая зона“ или „буферная зона“ между украинскими и российскими войсками. В некоторых случаях речь идет здесь о нескольких километрах. Русские используют эти буферные зоны так часто, как только могут. Они размещают там свои минометные подразделения, и затем они обстреливают сначала свои собственные подразделения или поселения, находящиеся под их же контролем. Мы часто информируем об этом ОБСЕ. Но нередко у нас и нет достаточной информации, потому что у нас не хватает соответствующего технического обеспечения.

— Давайте поговорим о германо-украинском сотрудничестве, когда речь идет об обороне Украины. Как Вы считаете, достаточно ли делает Германия для поддержки украинской армии?

— Сначала я хотел бы сказать, что Германия оказывает Украине экономическую. а также и политическую поддержку. Госпожа Меркель была одной из первых, кто привел в движение Нормандский формат переговоров и Минские соглашения. Мы очень благодарны германскому правительству и германскому народу за эту политическую и экономическую поддержку.

Что касается сотрудничества в военной области, то у нас хороший уровень кооперации между Германией и Украиной. Но эта кооперация могла бы быть еще гораздо лучше. Кроме того, есть германские офицеры, которые сотрудничают с украинским министерством обороны. Эта работа очень важна, потому что нам необходимо здесь пройти процессы реформ. Но в то же время, диапазон кооперации мог бы быть гораздо шире, так как мы можем многому научиться у германской армии. Но и два с половиной года конфликта дали и нашим войскам определенный опыт, который мог бы быть очень полезен для вооруженных сил Германии.

Кроме того, Вы не найдете в истории ни одного примера, чтобы агрессора можно было бы удержать одной только работой по убеждению. Агрессора мы должны остановить совместно. Посмотрите на агрессивное поведение России в Грузии и на Украине. Если российскую агрессию не остановить здесь, то кто будет следующим?

Давайте посмотрим на детали агрессивного поведения России на Украине. В украинских регионах Донецк и Луганск размещены многие российские военные подразделения, 6 тысяч регулярных солдат и 35 тысяч в террористических отрядах, в которых 75% составляют российские граждане. Я дам Вам пару чисел и Вы можете пойти в германское министерство обороны и там спросить, каков, по их оценке, уровень опасности при таких данных.

Российская армия и террористы разместили в оккупированных регионах Донецк и Луганск 600 танков, 1000 бронемашин, свыше 500 систем многократных ракетных пусковых установок, свыше 1000 артиллерийских установок и более 400 систем воздушной обороны. Мой совет Вам, если Вы встретите мою германскую коллегу, то спросите ее, сколько танков в бундесвере, и я уверен, что Вы будете очень удивлены ответом (смеется).

— Вы говорите о тысячах российских солдат на Украине, о танках и о большом количестве убитых. Что Вы чувствуете, когда немецкие политики говорят об «улучшении ситуации» и об отмене санкций по отношению к России?

— Санкции очень важны. Если Вы вспомните о событиях в Южной Осетии, Абхазии и Приднестровье, то там не было никаких санкций. Сегодня Вы видите результат. Там везде замороженные конфликты. Санкции, введенные из-за агрессии против Украины, предотвращают повторение таких сценариев. Не должно быть никаких отклонений от санкций, пока Россия оккупирует Крым и занимает части Донецка и Луганска. Если бы это произошло в другой стране в Европе, то никто бы и не говорил о возможности отмены санкций.