Иван Карамазов рассказывал брату Алеше о том, как родители мучили дочку и восклицал: «Понимаешь ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой…! Без неё, говорят, и пробыть бы не мог, человек на земле, ибо не познал бы добра и зла. Для чего познавать это чёртово добро и зло, когда это столько стоит? Да весь мир познания не стоит тогда этих слёзок ребёночка к «боженьке»… Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребёнка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискуплёнными слезами своими к «боженьке»!»



Иногда кажется, что это одни из самых важных слов во всей великой русской культуре, построенной на гуманизме, уважении к человеку, на мысли о том, что цель не оправдывает средства.



Потом наступили другие времена, когда мысли о слезинке ребенка стали считаться слюнтяйством, буржуазной мягкостью, недопониманием, недооценкой. Потому что куда важнее – возводить стройки пятилетки, прокладывать Беломорканал, готовиться к войне, помнить, что если враг не сдается, его уничтожают.



Но вот зверский ХХ век остался позади, мы снова вспомнили о гуманизме, уважении к человеку, ценности человеческой жизни…



А вот 30 января в красноярской больнице умер мальчик Захар. Ему было два года. У него была тяжелая неизлечимая болезнь – СМА, спинальная мышечная атрофия. На сегодняшний день эта болезнь не излечима, но ее развитие можно затормозить. Для этого пациенту должны ввести недавно разработанное лекарство – «Спинразу».



Понимаете, лекарство уже существует, его можно было использовать, и тогда мальчик прожил бы еще пять, десять, пятнадцать лет. Он не был бы здоровым, скорее всего не мог бы двигаться, но он бы жил. И может быть дожил бы до еще каких-то, более усовершенствованных лекарств.



Трудно представить себе, что чувствуют родители, теряющие ребенка. Лучше даже не пытаться воображать. А что они должны чувствовать, когда знают, что средство, которое могло бы продлить жизнь их мальчику, существует, но недоступно, потому что нет денег. Одна ампула «Спинразы» стоит восемь миллионов рублей, а в первый год лечения их нужно шесть. Итого сорок восемь миллионов.



А проведение парада победы в 2015 году стоило 810 миллионов рублей – цена годового лечения шестнадцати деток. Олимпийские игры в Сочи обошлись в 324, 9 миллиарда рублей. А на чемпионат мира по футболу, который так всем понравился, из бюджета ушло 480 миллиардов рублей.



И не надо ничего говорить о великой победе, о военной мощи, о достижениях российского спорта. К чертовой матери все достижения в стране, где маленький мальчик умирает, потому что нет денег, а местные чиновники знают, что лекарство уже есть в Москве, но тянут, берегут, видите ли, бюджет региона. Заботятся об экономии.



Иван Карамазов продолжал: «И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены». А после этого, говоря о том, что он не хочет в рай, где замученные обнимутся с мучителями, восклицал: «Лучше уж я останусь при неотомщенном страдании моем и неутоленном негодовании моем, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно».



В 1939 году Цветаева написала:



О слезы на глазах!

Плач гнева и любви!

О, Чехия в слезах!

Испания в крови!



О, черная гора,

Затмившая весь свет!

Пора — пора — пора

Творцу вернуть билет.



Отказываюсь — быть.

В Бедламе нелюдей

Отказываюсь — жить.

С волками площадей



Отказываюсь — выть.

С акулами равнин

Отказываюсь плыть

Вниз — по теченью спин.



Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один — отказ.



И знаете что, лучше быть со страдальцами русской литературы, чем с вашими парадами, олимпиадами и чемпионатами. У нас в стране дети умирают. Дети. Умирают.

Оригинал