YouTube-канал Александра Невзорова

Instagram Александра Невзорова

О.Журавлева― 21 час и 4,5 минуты, «Невзоровские среды» к вашим услугам. Ольга Журавлева из Москвы, из Петербурга Виталий Дымарский и Александр Невзоров, здравствуйте, джентльмены. Так, я вас не слышу, еще раз, пожалуйста. Пожалуйста, говорите, что-нибудь, джентльмены. Вас не слышно вовсе. Я вижу, что вы стараетесь, но результата пока нет. О, вот, Невзоров умеет шевелить губами.

В.Дымарский― Я тоже зашевелю тогда.

О.Журавлева― Прекрасно. Виталий Наумович. Я прошу прощения, джентльмены. Вы прекрасно знаете, что у нас сегодня непростая задача, нужно отвлечь аудиторию от футбола, который прямо вот сейчас.

А.Невзоров― Ну, мы не собираемся, во-первых, этим заниматься, потому что, все-таки, футболом интересуются люди специальные. А аудитория «Эха» собирается, как я понимаю, чтобы вместе со мной поизучать Россию.

О.Журавлева― Точно.

А.Невзоров― И сделать о ней выводы. И коль скоро прошедшая неделя подбросила, что называется, фактурки, которую мы сегодня имеем возможность цинично отпрепарировать. И среди этой фактурки есть, скажем так, факты и моменты, которые представляют наибольший интерес. Во-первых, на этой неделе, наконец, повесили Христа. Именно так позиционировал себя кудлатый маньяк Асахара, мессия секты Аум синрикё.(прим.ред.: деятельность организации запрещена на территории РФ)

О.Журавлева― Говорят, что запрещенная в России, кстати.

А.Невзоров― Да, запрещенная в России, совершенно верно. По крайней мере, его книга называлась, основной его бестселлер, который сделал его бешено популярным, поднял его над всеми остальными мессиями и пророками тогдашнего времени, называлась «Провозглашаю себя Христом». Именно она его сделала культовой фигурой, именно так к нему полагалось обращаться внутри самой церкви Аум синрикё.

Но, вот религиозные лидеры, мы знаем, они очень редко бывают довольны своим настоящим именем, примерно как дамы размером бюста, они всегда пытаются его менять. К примеру, наш Кирюша Гундяев, он тоже не Кирюша, он Владимир Михайлович. То есть, это вообще в моде – менять имя. И поэтому Асахару, у которого было до этого еще одно мирское имя, звали исключительно Христом.

Ну, в общем, Христом больше, Христом меньше – невелика потеря. Сейчас, единственное, очень мало кто помнит, кто это вообще был такой. Его воспринимают как террориста, как маньяка, кому-то он памятен как борец с толкучкой в метро, когда он решил проредить пассажиропоток, и таким образом…

В.Дымарский― Кстати говоря, еще очень дружил с какими-то российскими чиновниками.

А.Невзоров― Секундочку, мы сейчас к этому обязательно придем. То есть, его все воспринимают исключительно как террориста и отравителя. Но, он работал пророком, Христом, создавал религиозное учение. Оно было целиком склеено из ЗОЖа, в первую очередь, то есть – из очень здорового образа жизни.

О.Журавлева― Из здоровенного.

А.Невзоров― Да. Из психологии, из всяких восточных глупостей, типа там тантризма, из Нострадамуса. И было очень густо умазано сверху христианством. И вообще, это было очень христианизированное учение, там не было, в книжках Асахары, ни слова ни о зарине, ни о метро, ни об убийствах. Там была сплошная любовь, сплошная духовность, всякая такая шушера с крышками, скрепы, ангелоподобие, всепрощение и поцелуйчики. И результатом повышения всей этой духовности, как всегда бывает в таких случаях, стал живописный набор трупов.

Несчастье, слезы и кошмар, как, впрочем, всегда бывает, когда эта духовность пытается реализоваться в социальном пространстве. Сейчас все забыли тот сладостный ажиотаж, который сопровождал Асахару большую часть его жизни. Те толпы поклонников, маньяков, фанатиков. О нем говорили исключительно как о настоящем носителе истины. Все сейчас помнят только трупы. Но, вообще не было еще ни одного случая за всю историю бедного Homo, чтобы вся эта духовность не привела бы к такого рода проблемам, и Асахару тоже к трупам и террору привела религия совершенно закономерным образом.

Ведь, когда сегодняшняя Россия в очередной раз мастерит себе игрушку из духовности, они напоминают таких безумных детей, которые на помойке нашли старую игрушку и совершенно не представляют себе, почему, и не задумавшись, почему она оказалась на помойке, не зная, сколько она отрывала пальцев и унесла жизней, они ее чинят и тоже начинают в нее играть. Это – крайне опрометчивая история. Но вот совсем никто не помнит, что к этой всей аумсинрикёшной истории в метро, когда там ядовитым газом потравили публику, тоже впрямую была причастная Россия, к этой газовой отравительной истории.

Вот американские, японские, вообще все службы цивилизованного мира напрямую и совершенно доказательно обвинили в этом Россию, потому что рецепт изготовления газа, который употребился в метро, то есть – зарин, был продан Асахаре русским, кремлевским чиновником за 79 тысяч долларов, то есть, за смешные копейки. И эту версию никто и никогда не пытался опровергать. По крайней мере, сам Христос на первом же допросе, он сдал продавцов Зарина с потрохами, все рассказал. Позже историю зарина подтвердили и все его ассистенты, которые занимались подготовкой теракта.

И, в общем, там опровергать нечего, потому что зарин – это чисто советская штука, она была сердито и строго загрифована «Совершенно секретно», и продали ее тоже кремлевцы. Надо сказать, что тогда к проделкам кремлевцев все относились гораздо снисходительнее, понимали, что перед выходом в новый мир, перед выходом в цивилизацию ребятам надо, в общем, и приодеться, и прибарахлиться.

И отметьте, и Оля, и Дымарский, это же будет справедливо, что тогда и воровали все по-другому, воровали как-то оптимистично, как модно выражаются поклонники моего доктора Курпатова, позитивненько воровали.

В.Дымарский― Оптимальные суммы, я бы сказал.

А. Невзоров: Религиозные лидеры редко бывают довольны своим именем, как дамы размером бюста, они пытаются его менять

А.Невзоров― Да, не с таким мерзким, ханжеским видом, как будто бы они воруют из-под палки, как это происходит сейчас. Потому что сейчас любое воровство еще маскируется огромной заботой об Отечестве и духовности. И сегодняшний русский чиновник, когда он приступает к выполнению своих основных чиновничьих обязанностей, то есть – к разворовыванию бюджета, он ставит две свечки всегда: одну свечку он ставит какому-нибудь образу, а вторую он ставит анальную, с лидокаином, для того, чтобы подготовить свою задницу к тем последствиям, которые в обязательном порядке будут, потому что у нас ловить научились.

И образовался такой, я бы сказал, волшебный пояс Койпера, потому что тот, кто ловит вороватого чиновника, на всякий случай тоже ставит себе такую лидокаиновую свечку, понимает, что его тоже поймают. И вот эта вот система взаимопроникновения и взаимонаказания чиновников образует вокруг престола такую восхитительную живую цепь, напоминающую астрономический пояс Койпера. Это и есть основная опора власти. И это, в общем… А что вы улыбаетесь?

Вот сидит Дымарский и улыбается!

О.Журавлева― Он хохочет.

А.Невзоров― Он хохочет! Он забыл миллиардера Захарченко. А вы знаете…

В.Дымарский― Ну, почему же? Его забыть нельзя.

А.Невзоров― Нет, забыли, потому что Захарченко не провалил ни одного дела. Это был супер-мент, на которого не могло нахвалиться его начальство. Он ловил всех! И вставлял всем, потому что…

В.Дымарский― А себе не вставил, видимо.

А.Невзоров― Нет, нашлись те, кто подкрались сзади, потому что все в России ловят друг друга, это и есть основа сегодняшнего государственного строя.

О.Журавлева― Круговорот.

А.Невзоров― Он ловил, разоблачал, там были чистые руки, горячее сердце. И, в общем, неплохо работающая голова, судя по тому грузу долларов, который ему удалось скопить.

Вообще, в России, надо сказать, хорошо научились ловить друг друга. Это единственное, что сейчас умеют, поскольку… У нас это нетрудно, можно ловить кого угодно – не ошибешься.

В.Дымарский― Игра в салочки.

А.Невзоров― Да. И очень трудно ткнуть в кого-нибудь пальцем или возбужденным уголовным делом и ошибиться так, чтобы выяснилось, что этот человек совершенно невинен. Абсолютно невозможно. Можно обвинительное заключение зачитывать любому. И выяснится, что для этого есть все основания, даже если этого никто и не предполагал. Это к чему я хочу сказать. К тому, что все вот эти вот страсти по поводу Пенсионного фонда совершенно бесплодны.

О.Журавлева― Бесплодные усилия любви.

А.Невзоров― Совершенно бесплодные. Вот сейчас кремлевцы бедные, они там все бегают, я сам это своими глазами наблюдал, по коридорам с бумажками, потеют, заседают, друг друга пугают бунтом, хотя понятно, что уже никакого бунта не будет.

О.Журавлева― А почему понятно?

А.Невзоров― Понятно, Оля. Кремль даже встревожился. И в нем сейчас царит недоумение: «А чего это они не бунтуют»?

О.Журавлева― Может, это такой ход необычный.

А.Невзоров― Нет, это – праведное разочарование, потому что вбуханы, вгроханы…

В.Дымарский― Там бунтует «Единая Россия» даже. Там у них в каком-то регионе они приняли какое-то свое постановление…

А.Невзоров― О котором никто не знает, которое ни на что абсолютно не влияет.

О.Журавлева― Саратовского депутата уже на экстремизм проверяют, потому что он как начал крыть пенсионную реформу, так прям все перепугались.

А.Невзоров― Слушайте, ребята, вот подготовлены ОМОН, водяные пушки, дубинки с искусственным интеллектом поставлены на вооружение, всякие щиты металлические на машинах. То есть, столько сил вгрохано в подавление, столько убито денег, а они, сволочи, не бунтуют, что с ними ни делай. Вот это, конечно, поразительно. Они улыбаются, машут, кланяются и целыми регионами заверяют в том, что всю жизнь они мечтали о нищете и задолбанности. И вот она, наконец, мечта сбывается.

Народ в этом смысле сильно разочаровывает Кремль, потому что всякие там войны там всякие…

В.Дымарский― У Кремля есть запасные варианты какие-нибудь?

А.Невзоров― Так нет, они в полной растерянности, они надеялись, что будут бунтики, они их будут давить, соответственно, обрастать звездочками. Что ОМОНу будет большая тренировочная площадка. Что ряженые алкоголики, которые называются казаками, тоже смогут кого-нибудь постегать нагайками, отвести душу, укрепить духовность. И ничего этого не происходит. Народец…

В общем, я подозреваю, что кто-то должен еще будет серьезно ответить за срыв бунтарского настроения, потому что это непорядок. Вот равнодушному большинству, которому вообще все пофиг, для них, во-первых, был бы очередной сериал «Подавление бунтов», потому что сейчас закончится, извините, «мандиаль», и чем-то надо будет снова много миллионов идиотов развлекать.

Вот я безумно сочувствую Владимиру Владимировичу, потому что, помимо всего прочего, на нем лежит обязанность все время придумывать забавы для огромного количества идиотов, потому что, если для них не придумать забаву, они изобретут ее для себя сами. И гарантированно это будет что-нибудь антисанитарное и опасное для всего человечества.

Либеральным было бы, кстати, тоже, если бы были бунтики такие, они отхайпились бы по полной. Потом, представляете, можно собирать тысячи лайков демонстрацией кровоподтеков, синяков, полученных от омоновских дубин с искусственным интеллектом. Вот вообще, русская толпа, она за последние пять-семь лет изменилась кардинально, теперь она напоминает сплав Вуда, есть такая замечательная штука. Это – несколько металлов, собранные в сплав, плавятся при температуре гораздо более низкой, чем каждый из них в отдельности.

О.Журавлева― Это Роберт Вуд, что ли, придумал?

А.Невзоров― Есть несколько видов этого сплава, который до сих пор является загадкой для квантовых физиков, даже самых продвинутых. Они не могут понять этого удивительно механизма, как металлы, которые плавятся при солидной температуре, собравшись вместе в сплав, растекаются в лужу от каких-то копеечных градусов. Вспомните, в частности, я проиллюстрирую свою мысль, историю активиста из «Зимней вишни», который долго точил кинжал народного гнева…

А. Невзоров: Сочувствую Путину: на нем — обязанность придумывать забавы для идиотов, иначе они изобретут сами для себя

О.Журавлева― Ну, не так долго. Вострикова вы имеете в виду?

А.Невзоров― Да. А потом этим кинжальчиком прорезал себе такой персональный лаз в «Единую Россию». И выяснилось, что ни для чего другого ему этот кинжальчик-то, в общем-то, был не нужен. И понятно, что нет никаких реальных вожаков. И не ожидается. Что Ксению Анатольевну Собчак, несмотря на все ее ухищрения, как бы никто всерьез не воспринимает, не помог фильм. И понятно, что там верхний предел возможностей, не знаю, это – реклама молокоотсосов.

В.Дымарский― Между прочим, Ксения Анатольевна собирается, она заявляла, она хотела подать свою кандидатуру на губернатора Санкт-Петербурга. Города, в котором мы как раз и находимся.

А.Невзоров― Ну, будет очередная потеха, я подозреваю. И очередное позорище. Я же объясняю, все эти люди, опять-таки, сознательно встраиваются в рецепт выборной истории. И потом идут позорно на дно, нагруженные для вас драгоценными идеалами свободы и правды. То есть, все глубже и глубже захоранивают эти идеалы.

В.Дымарский― Во всяком случае, эти люди, которым дороги эти самые идеалы, при наличии Ксении Анатольевны, кого бы то ни было… Было бы, есть за кого голосовать. А вот видите, что сейчас в Москве происходит, вообще голосовать не за кого.

А.Невзоров― Так, а что вы хотите? Вы хотите, чтобы была возможность голосовать за тех так называемых оппозиционеров, которые не выдержали искушения «мандиалем» и, нацепив кокошники, плясали на путинских именинах, да? Причем они оказались микроскопичны, они оказались даже меньше самой Собчак.

Кстати, вот эта история с кокошниками и толпами мужиков в кокошниках, знаете, да, что обозначает слово «кокошник», да? Кокош – это, вообще, по-славянски «курица». То есть, это обозначение курочки, приготовленной для топки. И, когда мы видим мужиков в кокошниках, удивительно, что в комплекте к кокошникам не идут чулки с резинками. И еще не всякий гей-парад мог бы похвастаться. Но, смешалось все…

Да, не всякий гей-парад доходит, зря вы, Оля, закатываете глаза.

О.Журавлева― С трансвеститами у вас просто что-то личное, мне кажется.

А.Невзоров― Нет, у меня ничего личного с трансвеститами нет.

О.Журавлева― Я можно вам признаюсь в страшном?

В.Дымарский― В чем, Оля?

А.Невзоров― Оля, не надо…

О.Журавлева― Я просто признаюсь сразу, это очень важно в наших отношениях. Дело в том, что буквально за пять минут до начала передачи я сфотографировалась в кокошнике голубого цвета с жемчугами. У нас в редакции есть два кокошника, красный и голубой. И, боюсь, это фото даже будет выложено в эховском Инстаграме, так что, если вы увидите меня в кокошнике – верьте, это правда.

А.Невзоров― Ваш пол позволяет, скажем так, фотографироваться в кокошниках. Нет, давайте, все-таки, вернемся к пенсиям, потому что это очень важно.

Вот эта вся болтовня про продление молодости, про служение державе, про выгоду, про продление жизненных потенциалов. Понятно, что как только звучат слова про служение Отечеству, ясно, что просто все украли. И тут бесполезно уже рыпаться, бесполезно думать, что что-то может произойти. Причем украли настолько хорошо и безнадежно, что ситуация вспять никак не поворачивается. И как бы сейчас кто бы ни возражал, ситуация никогда не будет возвращена в ее исходное положение просто потому, что этих денег, скорее всего, уже физически нет.

Надо понимать, что…

В.Дымарский― Они все у Захарченко, видимо.

А.Невзоров― У Захарченко… Захарченко не имел… Непонятно, зачем вообще, к чему вся эта… Надо было честно сказать: «Ребят, вот такая ситуация, деньги украли». Мы все, все 140 миллионов в этой стране понимаем, что у денег в России нет никакого другого применения, кроме как быть украденными. У любых, тем более у бюджетных. Никаких иллюзий по этому поводу никто не испытывает. Следовательно, надо искать выход. И этот выход один – это вообще отказывать государству в праве определять пенсии, в праве содержать и… Скажем так, иметь какие-то пенсионные фонды. То есть, надо вообще отказываться от услуг государства в этом вопросе категорически, намертво и навсегда.

Понятно, что государство – жулик, причем жулик могущественный и опасный. И, если, вообще, этим государством должна заниматься какая-то палеозоология, был такой замечательный зверь в палеозое, ракоскорпион из эвриптеридов. И вот у него было значительно меньше ядовитых хелицер (это ядовитые лапки, которые подтаскивают к пищевому отверстию этой твари еду)…

О.Журавлева― Хоботок.

А.Невзоров― Не хоботок, там было сложнее устроено, чем хоботок. Чем-то проще, чем-то сложнее, там были такие плакоидные пластинки, которые смыкались. И у нашего государства вот этих ядовитых хелицер гораздо больше, чем у ракоскорпиона. У него есть Государственная дума, Совет федерации, все государственные службы. Понятно, что с ним иметь дело нельзя. И вообще, для… И доверять ему какие-то долгосрочные вещи типа собственной пенсии нельзя, его просто надо убирать из этого расклада.

И каждый взрослый сознательный человек в состоянии пользоваться банковскими услугами с тем, чтобы…

В.Дымарский― Частные фонды?

А.Невзоров― Да. Не платя больше государству больше ни одной копейки пенсионных собственных денег, формировать свою пенсию самостоятельно и выходить на пенсию тогда, когда он сочтет нужным. В 45 лет. Или в 89. Но это – свободный нормальный выбор человека, который отвечает за свои дела и поступки, и который в состоянии создать себе сам эту пенсию.

Потому что то, что происходит сейчас, на самом деле, конечно, порнографично. И понятно, что вот эта вот масса пенсионеров, которая существует, она, в общем-то, заслуживает то, что она получила. Она заслуживает этой, грубо говоря… Сегодняшняя власть – это ее рук дело. Лизание попам рук – это тоже ее дело.

А. Невзоров: Хотите голосовать за оппозиционеров, не выдержавших искушения «мандиалем» и нацепивших кокошники?

Понятно, что мы будем иметь вот эту вот орду вечных поддерживателей режима, которые всегда будут верны, всегда будут, скажем так, доходить до предельного холуйства в своих социальных проявлениях. И что выхода из этой ситуации не будет никогда. То есть, государство из этой истории с пенсиями просто надо исключать. И это – единственный выход из ситуации. А оно, по-моему, хотя это не значит, что не будет бунтов, но до такой степени перепугано, что сейчас в этом направлении, может быть, и имело смысл каким-то образом работать.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, один маленький нюанс. А вы считаете, если так вот совсем по серьезному, если государство вороватое, подлое и так далее, что делать с теми, кто не может сам себя содержать? Благотворительные фонды тоже вносить по собственной инициативе, чтобы поддерживать инвалидов, немощных и попавших в тяжелые обстоятельства? Ведь государство и у них может украсть.

А.Невзоров― Оль, у нас вот, например… Понимаете, когда вы говорите про несчастных людей, попавших в тяжелые обстоятельства, я сразу вспоминаю Дерипаску.

О.Журавлева― О боже…

А.Невзоров― Потому что ему, наверное, тяжелее всех. Но, правда…

О.Журавлева― Но он держится.

А.Невзоров― Он сейчас, может, наконец, поесть, у него появится на столе бутылочка с кефиром, он миллиончик себе от девушки отсудил. У меня в инстаграме, уже я, в общем, говорил про забавную историю с Мединским, который попросил для себя молительный отпуск. И в связи с этим отбыл на Афон. Притом, что я уже сказал по этому поводу все, что я мог. Скорее всего, это – безусловный фейк, потому что сам Мединский не входит в число оболваненных Мединским.

О.Журавлева― Как это?

А.Невзоров― Ну так. Он не оболванен сам собой.

О.Журавлева― Он же оболванивает этим документом свое начальство, а не себя. Мало ли, на Афон слетать, это же не значит, что все это искренне.

А.Невзоров― Оля, слетать на Афон, как выясняется, это, в общем, достаточно веселая история. И, вероятно, очень многие благочестивцы пользуются этим Афоном, Грецией и вообще всякими другими местами паломничества для того, чтобы хорошо, что называется, провести время. И самое интересное, что они действительно в этих паломничествах время проводят просто чудесно.

И у нас есть прямое документальное подтверждение, которое на этой неделе появилось. Тут вот есть епископ Илия, кажется, это – епископ Белорецкий. Он тоже собирался в паломничество вокруг старца, нужно видеть епископа, все атрибуты святости, щеки как у бурундука, километр черного шифона, бесконечная бижутерия на груди, его провожали с молитвенными наставлениями, пением.

И вот он, значит, ступил на греческую землю. Там, понимаешь, пляжи, обнаженные отроки, холодный мохито, иподиаконы покрыли тело владыки всякими антизагарными смесями. И, значит, владыка пошел, по общей версии, проповедовать осьминогам и крабам.

О.Журавлева― За что просил-то он в этом паломничестве? Мединский за футбол.

А.Невзоров― Ну, я не знаю, за что он просил. Дело в том, что он пошел в море. И, как справедливо говорил Владимир Владимирович, она утонула.

О.Журавлева― Так, вот здесь мы делаем интригующую паузу. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева вернутся в эту программу после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―35, «Невзоровские среды» продолжаются, Ольга Журавлева, Александр Невзоров и Виталий Дымарский снова с вами. Ну что, Александр Глебович?

А.Невзоров― Так вот, кончили мы на словах «она утонула», потому что я всегда уважительно цитирую Владимира Владимировича.

О.Журавлева― Кстати говоря, наши слушатели на Ютубе пишут, что вы вот никогда не говорите плохого про Владимира Владимировича. Вы вообще…

А.Невзоров― Я многократно освещал свое отношение к Владимиру Владимировичу. И не вижу необходимости повторяться.

О.Журавлева― Совершенно верно.

А.Невзоров― Пусть внимательнее слушают «Эхо Москвы» и поднимают старые записи, там все про это есть.

Ну, вот этот случай с утонувшим епископом, он, конечно, документально иллюстрирует то рвение, с которым благочестивцы рвутся в так называемые святые земли при том, что известно, что никогда и ни при каких условиях, это запрещают каноны, это запрещают уставы монашеские, монахи не могут позволить себе публичное телес обнажение, в водах играние, с девами и отроками на пляжах возлежание. Это нельзя даже послушникам, не говоря уже о епископах, потому что епископ может быть каким угодно, он не может только голым.

Вот голым он может быть, потому что костюмация – это основа основ. Он на 100% сделан из костюма, роли, собственного грима. И, лишенный нарядов, он десакрализуется и превращается, он лишается своей ролевой магии, скажем так.

Ну, мы знаем, что, помимо этого у христианства сложные взаимоотношения с гигиеной. И для того, чтобы стать святым и праведником, порой достаточно всю жизнь просто не чистить зубов, не мыться, не стричь ногтей, в святых полно примеров, которые ничем другим, кроме исключительной… И никогда еще не выносить из кельи горшка.

О.Журавлева― Умерщвление плоти, Александр Глебович, что вы хотите.

А.Невзоров― Да. Это даже более того, Оленька, это имело свой четкий в ранней церкви, это имело четкий термин, «veris ani intersi», это переводится с латыни как «истина неподтертого зада», потому что, когда были какие-то сложные богословские вопросы, то призывали отшельников, призывали схимников. И от кого воняло сильнее, тот и был носителем наиболее точной богословской истины.

Кстати говоря, я обращаюсь ко всяким верующим, которых очень много среди слушателей «Эха Москвы», что, если у вас есть какой-то духовник, есть какой-то старец, принюхайтесь к нему, дорогие. Принюхайтесь! Если, не дай бог, вы учуете какие-то дезодоранты, знайте, что это – поддельный старец. От настоящего христианина должно нести так, как несло от первых христиан, которые все, без исключения, вошли в святки.

Вот, кстати, к вопросу о крабах.

В.Дымарский― О церкви еще.

А.Невзоров― Да. Сейчас мы вернемся. К вопросу о крабах. Тут скончался человек, которому принадлежит заслуга превращения Союза писателей России, по моему мнению, в мракобесную непримиримую идеологическую секту. Скончался некто Ганичев. Сам по себе ничего не представлял, такой литературный чиновник…

О.Журавлева― По его инициативе канонизировали Ушакова, он про него доклад писал.

А.Невзоров― Да. Он был яростным комсомольцем, идеолог комсомолизма в свое время, который выжигал врагов комсомола всюду, где только мог. Но потом, знаете, есть такая рыбка групер. Кто интересуется – чистильщик. Групер вообще рождается девочкой, но в какой-то сложной ситуации он вполне может поменять пол. Причем, категорично и в течение одной минуты.

И вот наш групер прославился прелестным категоризмом. Он декларировал, что русский писатель не может быть никем иным кроме как православным.

А. Невзоров: Я многократно освещал свое отношение к Владимиру Владимировичу. И не вижу необходимости повторяться

Представьте себе, что и при нем Союз писателей, и литературная судьба каждого литературно одаренного мальчишки или молодого человека напрямую зависела от того, насколько он подходил под идеологические параметры секты, в которую превратился Союз писателей.

О.Журавлева― На самом деле, простите, но ведь раньше тоже, чтобы в институт поступить, надо было быть комсомольцем. Ну, вот, все, собственно, то же самое. Привычка.

А.Невзоров― Совершенно верно. Но я хочу обратить внимание, у нас тут сегодня стоит картина, о которой мы говорили в одном из прошлых выпусков «Эха Москвы», «Невзоровских сред». Это вот та самая картина, которая называется «Раздача продовольствия», запретная картина Айвазовского. И, самое удивительное, что, когда мне ее сюда привезли, спасибо дорогому нашему уважаемому Павлу, который ее сделал, привез. Вдруг кинулся…

В.Дымарский― Молодой человек.

А.Невзоров― Молодой человек. Здесь же, во дворике «Гельвеции» произошла совершенно невиданная, потрясшая Венедиктова, который при этом присутствовал, потому что молодой человек оказался не кем-нибудь…

В.Дымарский― А внуком посла Мэтлока!

О.Журавлева― О! А он оказался прям в «Гельвеции»? Боже мой.

В.Дымарский― Я скажу больше того, он сейчас сидит прямо напротив нас.

А.Невзоров― Он сейчас сидит прямо напротив. И те, кто смотрит на Ютубе «Невзоровские среды», смогут его увидеть, если кто-нибудь из операторов догадается в его сторону повернуть камеру. Только в этом случае это произойдет.

В.Дымарский― Есть очень хорошая новость для Ольги и для всех сотрудников «Эха Москвы», для всех посетителей «Эха Москвы». Эта картина завтра приедет в Москву.

А.Невзоров― Картину, конечно, захапал Венедиктов тут же. И радостно сообщил, что…

О.Журавлева― Естественно, это – не оригинал, а копия, вы все чтобы понимали.

А.Невзоров― Все министры и патриоты, они теперь, приходя к нему в кабинет, будут в первую очередь знакомиться с содержанием этой запретной картины Айвазовского.

В.Дымарский― А через Николаса, так зовут внука Мэтлока, мы через него передаем привет дедушке, которого у нас не очень хорошо помнят.

О.Журавлева― Да, и он, кстати говоря, на «Эхе Москвы» был не так давно, когда он приезжал со своей книгой.

В.Дымарский― Да, со своей книгой он был недавно.

А.Невзоров― Давайте, Оля, у нас есть еще одна важная тема.

В.Дымарский― Подождите, Александр Глебович, а вы, здесь у нас синод отодвигается, просто чтобы далеко от центра не отходить.

А.Невзоров― Вы имеете в виду синод, который с этими бесконечными, всем надоевшими костями?

В.Дымарский― Да.

А.Невзоров― Нам это совершенно неинтересно. Кости ушли из разряда информационного товара. И больше я о них говорить не могу и не хочу.

В.Дымарский― Так не про кости речь.

А.Невзоров― Я говорю про автокефалию. Судя по аккуратным, но наглым пассажам патриарха Константинопольского, автокефалия украинской церкви дана будет. Почему, собственно говоря, такая паника в РПЦ. Потому что, прежде всего, денежки-то тю-тю. Это – 2,5 тысячи приходов, из которых регулярно текли денежные потоки в московскую патриархию.

Сейчас это прекратится, сейчас, вероятно, вообще ситуация станет иной. И очень несчастный Гуня на днях тут, Гундяев, он вдруг взял и признал одной из главных… Он понял, что в конкурентной борьбе православие уступило футболу. И очень грустный Гуня сказал, что теперь зато у народа есть новые скрепы – это футбол. И что это – очень прочная скрепа.

Причем, надо сказать, он, вероятно, насмотрелся, я видел эту запись. Он насмотрелся этих матчей. И он понимал, что он тоже стоит на воротах, потому что ведь он стоит перед царскими вратами, понятно, что никакой НРЗБ не прилетит, понятно, что теперь диакон теперь будет не читать ектении, а подавать с углового эту ектению.

И вообще, я думаю, что должна появиться какая-то мода митры православных епископов можно исполнять в форме большого футбольного мяча.

В.Дымарский― А Украина-то?

А.Невзоров― Украина тю-тю, конечно. Ребятам, конечно, надо как-то модернизировать свой бизнес, это понятно, потому что в таком состоянии они долго не проходят. Я надеюсь, что, все-таки, что пространство между царскими вратами и иконостасом они не переименуют в ближайшее время в штрафную площадку. Хотя, на самом деле, все идет к этому.

Ну, вот, Гундяев точно ощущал, что он стоит на воротах. Даже какая-то пластика у него…

В.Дымарский― А Шевкунов бьет пенальти.

А.Невзоров― А Шевкунов, да, бьет пенальти.

А. Невзоров: Судя по аккуратным и наглым пассажам патриарха Константинопольского, автокефалия украинской церкви будет

О.Журавлева― Но забил все равно Порошенко в вопросе крещения Руси, насколько я понимаю.

А.Невзоров― Порошенко забил. Порошенко, видно, купил где-то очень грамотного пиарщика, который подсказал ему классные ходы, который объяснил ему, что надо идти с козырей, потому что, с точки зрения всех историков, коль скоро мы имеем дело с мифологией… Ну, она такая мифология есть, которую называют историей. И действительно с точки зрения всех историков, извините, действительно никакого крещения Руси не было. Было крещение Украины.

То есть, либо тогда мы должны честно отдать слово «Русь» туда, Украине, потому что то состояние, в котором пребывала сегодняшняя Россия, оно еще было, скажем так, чуть выше нулевой отметки. И крещена была, конечно, Украина.

Другое дело, что я не понимаю, почему по этому поводу столько переживаний. Почему столько криков. Какая разница, где дикарь, промышлявший массовыми насилиями и убийствами, принял ошибочное решение, которое, увы, затормозило развитие множества народов на несколько веков? И на 10 веков. Какая разница, где это произошло? Об этом лучше было бы, честно говоря, вообще не вспоминать. И вообще, всяким глупостям придают огромное значение.

Вот есть такой Клинцевич в Совете федерации. Я подозреваю, что надо прийти к Валентине Ивановне, у нее получить жетон, если вы журналист, и этот жетон просто опускается в специальную прорезь. И Клинцевич начинает выдавать на-гора любую патриотическую ахинею. Причем, всегда одного и того же набора. Вот если нужно чем-то украсить выпуск, и нужна патриотическая ахинея – к Валентине, жетон, прорезь, Клинцевич. И он, значит, расскажет про то, какой хорватский футболист, предал славянский мир. Про то, что это…

О.Журавлева― Всегда они были предателями.

А.Невзоров― Провокация, глупость, хотя, на самом деле, очень простодушный, очень добродушный, наивный Михаил Сергеевич Боярский, который, видно, не в курсе был всех этих политических проблем, услышав про то, что хорвата осуждают за слова «Слава Украине!», он сказал: «Слушайте, давайте все будем говорить. Что плохого в словах «Слава Украине»?». Вот, Оль, что можно ответить Михаилу Сергеевичу на его слова «Слава Украине»? Только «Героям слава!».

О.Журавлева― Наши слушатели, особенно в Ютубе, уже написали, да, кстати, «Героям слава» тоже написали. Написали «Слава Ямайке», «Слава…». В общем, всему, чему только можно. У нас на Ютубе вообще мир, дружба… И Хорватии тоже, кстати.

А.Невзоров― Есть еще один чудесный вопрос, который нельзя не обсудить.

О.Журавлева― Про язычество, что ли?

А.Невзоров― Нет. Концерн Калашникова. Шмайсера, на самом деле, мы знаем.

О.Журавлева― Начинается…

А.Невзоров― Он вдруг выдвинул совершенно дикую инициативу про облегчение оборота оружия.

О.Журавлева― Поправки в закон об оружии. Увеличение количества, разрешенного для владения, использовать магазины большей емкости. Естественно, они же это продают.

А.Невзоров― Они это продают, они в этом заинтересованы. И надо сказать, что это была первая ласточка, которая, вероятно, может что-то обозначать для России, потому что вообще свобода владения оружием – это предельно важная вещь.

И когда мне говорят, что сперва нужно беспокоиться о каких-то других свободах, о свободе слова, о свободе выборов, о свободе собраний, я говорю: «Нефига. Все эти свободы стоят на свободе владения оружием, потому что свобода слова человеку, у которого есть кольт, это – другая свобода слова, нежели свобода слова человека, у которого есть рогатка. Это – совершенно разные свободы слова».

Если граждане – рабы, лишенные права владеть оружием, у них можно отобрать пенсии. И дать пенсии. Можно отобрать выборы. И дать выборы. У них можно отобрать свободу слова. И дать свободу слова. Попробуйте это проделать с людьми, которые, в принципе, совершенно иные, потому что у них нет этого принципиального запрета, который почему-то существует во всех авторитарных и деспотичных государствах, ведь американцы, когда писали свою Конституцию, вводили поправку.

Они мало того, что были не дураки, они еще работали то, что называется, по горячему. Они базировались на тех примерах, не остывших примерах того, на что способны действительно свободные люди, у которых поддерживается тонус их достоинства. И которые что-то хотят делать во имя этой свободы и справедливости.

Мне постоянно говорят по поводу того, что: «А, вот перестреляют друг друга. А вот будут дикие звери». Дорогие мои, а почему жертвы во Вторую мировую войну никто не считает напрасными? Свобода – дорогая вещь. И за нее можно платить столько, сколько она требует.

О.Журавлева― У нас же нет такого тотального ограничения, как вы говорите. Люди, которые хотят стрелять в гостиницах, могут стрелять хоть до… Если хотят стрелять на площадях – могут стрелять в свое удовольствие.

В.Дымарский― Это зависит от статуса тех, кто стреляет.

О.Журавлева― И «Сайга» тоже есть у каждого дома доброго гражданина.

А.Невзоров― Это имеет абсолютно криминальный подтекст. Это всегда преступно, всегда оружие, скажем так, оно не входило вот в то мировоззрение, в то миропонимание, которое должно быть у человека, который на самом деле, если даже оно ему не нужно, оно все равно делает его свободным. И обеспечивает все остальные свободы. Ни одна власть не позволила бы себе так разговаривать с вооруженным народом, с народом, у которого есть то, что, например, есть у американского народа.

А то, что «перестреляют»… Ну, действительно, как бы порой приходится идти на жертвы, никто и не сомневается.

В.Дымарский― Ничего страшного.

А.Невзоров― Жертвы часто бывают весьма и весьма оправданны.

О.Журавлева― Я вижу, вы гуманист. Я просто прошу прощения, у нас остается очень мало времени.

А.Невзоров― Сколько?

О.Журавлева― Буквально вот всего ничего, буквально шесть минуточек каких-то жалких.

А.Невзоров― Отлично. Мы хотели поговорить об антисемитизме.

О.Журавлева― Мы хотели поговорить сначала про Ивана Купалу, мне кажется.

А.Невзоров― Да, мы хотели, совершенно верно.

О.Журавлева― Мы говорили про крещение, что это было неудачно. Значит, тогда бы мы были язычники. Судя по всему, многие остались. Судя по интернету, там Иван Купала – прям открыточки на женских форумах, все празднуют, все замечательно. Нормально это уживается с христианством, смотрите, ничего плохого.

А.Невзоров― Нет, нельзя сказать, что это уживается, действительно, вот этому. И действительно, это – открытие для себя различных языческих верований снова пришло в Россию. И очень мощно захватывает позиции, становится таким трендом, серьезно. По этому поводу, опять-таки, грустный Гуня уже сообщил о том, что его больше всего беспокоит, что это язычество развивается в среде спортсменов, в войсках специального назначения, в каких-то элитных дивизиях.

Но здесь надо понимать, что христианство вообще само очень заминировано, православие особенно. Дело в том, что православие дико антисемитично. И этот антисемитизм в нем растворен, из него капает, из него сочится даже помимо воли самого православия, потому что, начнем… Даже не будем начинать.

В.Дымарский― А только ли православие?

А. Невзоров: Порошенко, видно, купил пиарщика, который подсказал ему, что надо идти с козырей

А.Невзоров― Вы знаете, католики сумели замести следы в этом вопросе. Они сумели отказаться от так называемых Семи писем против иудеев, они не придают такого значения тем нюансам святоотеческих писаний, где ведется откровенная антисемитская пропаганда.

А православие такого не смогло, потому что оно не отказалось ни от Ефрема Сирина, ни от, скажем так, тех проповедей против иудеев Иоанна Златоуста, они все растворены в православии. Ну, потом пришел Иосиф Волоцкий, мы знаем, что единственная попытка свободомыслия в России, попытка читать книги на иностранных языках и о чем-то думать была окрещена ересью жидовствующих. Не как-нибудь, а именно жидовствующих.

В.Дымарский― И тут же на меня показывает.

А.Невзоров― Я не на вас показываю, я просто делаю ленинский жест рукой. А мы знаем, что даже в обычном катехизисе Малиновского, который был принят во всех гимназиях, и то всюду были абсолютно откровенно антисемитские ноты, разговоры про то, что надо больше религиозного просвещения, надо больше рассказывать о родственности и связи религии, это избавит… Это – абсолютные глупости Белковского, нашего друга.

У нас уже такое было, потому что обязательная катехизация просвещения в царской России была. И закончилось все погромами. И закончилось дичайшим всплеском антисемитизма в начале 20-го столетия.

Так и что, собственно говоря, далеко ходить? У нас тут на днях в Волховском районе в какой-то деревушке Дудачкино, по-моему, если не ошибаюсь, повязали иеромонаха Иосифа, который со своего приходика вот прям телеграфировал во все концы Вселенной, рассылая ролики и воззвания с текстом «Убей в себе жида».

То есть, далеко ходить не надо, мы видим, что оно растворено, оно есть.

О.Журавлева― А как оно с Писанием-то уживается, я прошу прощения?

А.Невзоров― Подождите. В том-то и дело, что человек, пришедший в православие, ставший верующим, все равно впитывает в себя этот православный антисемитизм. И, впитав этот православный антисемитизм, он вдруг выясняет, что никакого другого бога, кроме еврейского, ему предложить не могут. И что, не говоря об абсолютно чистокровной еврейке Марии, Иисусе Иосифовиче, о Иегове, о Моисее, вот как бы предложить тут нечего. И возникает дуализм, который странным образом преломляется вот в мозгах спортсменов, спецназовцев.

То есть, людей, не защищенных познаниями в естественной истории. И от этого они, вероятно, и бросают церковь, у них изменяется отношение, они уходят в язычество. Тут все, на самом деле очень просто.

О.Журавлева― Вы говорите, как будто это, на самом деле, что-то плохое.

А.Невзоров― Что? Я не говорю.

О.Журавлева― Какая разница – язычество или христианство?

А.Невзоров― Оля, я вообще не даю оценок, я исследую и рассказываю о том, как эти явления у нас на лабораторном стекле «Невзоровских сред» перемещаются, пищат и трогают друг друга лапками. Вот это мне интересно, я работаю пинцетиком, а не эмоциями.

О.Журавлева― Дорогий пинцетик, Александр Глебович, который так чудесно разобрал нам огромное количество новостей. Но, к сожалению, многое…

А.Невзоров― Кстати говоря, Оля, очень важно, я о Гундяеве беспокоюсь, потому что очень тяжело будет подобрать святого покровителя для футбола. И, кстати говоря, им бы мог быть царь Иван Грозный, потому что это был единственный человек, когда ему привезли голову, по-моему, Овчина Телепнева-Оболенского, боярина, отрубленного, и положили у ног царя, он ее пнул так, что сокрушил на столе все яства. То есть, вот он может быть покровителем российского футбола, надо эту идейку внедрить бедному Гуне.

О.Журавлева― Спасибо большое! Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева, всего доброго!