Если верить «Википедии» — что, конечно, совершенно необязательно делать, — то в поселке городского типа Кромы в Орловской области, ведущем свою историю с 1147 года, есть только один известный человек: Александр Бывшев, 1972 года рождения, автор трех книг стихов.

Первый сборник вышел в 1998 году и назывался «С думой о России». Следующий — сборник стихов для детей «Солнечный зайчик». Потом была книга «Военные версты», изданная при финансовой поддержке мэра к 70-летию освобождения Орловской области от фашистов, с георгиевской ленточкой на обложке, пятиконечной звездой и гвоздиками. Именно она принесла автору известность и любовь в поселке, особенно среди ветеранов.

А потом с поэтом Бывшевым что-то произошло. Как он сам объясняет, «резкость немножко изменилась, немножко попристальней стал вглядываться, то общую панораму видел, а теперь — детали».

Присоединение Крыма стало последней каплей, говорит Бывшев. «Я специально отмечал все материалы, вырезки делал по поводу Украины, потому что меня украинская тема интересовала всегда. И просто вот эта критическая масса достигла своего пика».

В марте 2014 года он написал стихотворение «Украинским патриотам», в котором призывал не отдавать «ни пяди Крыма путинским чекистам». Потом было «России с нелюбовью», «Путинской России». «Мне Россия больше не родина, столько крови уже на ней», — декламирует перед веб-камерой Александр Бывшев, фигурант двух уголовных дел по части 1 статьи 282 «Возбуждение ненависти либо вражды». Часть 1 статьи 282 предполагает до 4 лет лишения свободы.

Фото предоставлено автором Александр Бывшев

«Когда внешние враги оскалили зубы и затаились в смертоносном прыжке»

Все началось со статьи в районной газете под заголовком «Таким патриотам в России места нет». Это было письмо двух жителей поселка — А. Глотина и С. Котова, выражавших свою крайнюю озабоченность в связи с выявлением в интернете произведений поэта Бывшева. «В неспокойное время, когда внешние враги оскалили зубы и затаились в смертоносном прыжке, находятся люди, которые подрывают Россию изнутри, действуя как пятая колонна», — писали бдительные граждане.

«Мы не могли оставить данное письмо без внимания», — подписала внизу письма редакция и немедленно обратилась за разъяснениями в прокуратуру. Прокурор Максим Гришин разъяснил: «В прокуратуру района поступило анонимное заявление на А. Бывшева».

«Спасибо, не надо! Мы ничего не покупаем!» —в редакции «Зари» нас сначала принимают за коммивояжеров.

Редактор Светлана Нашиванко занимает очень большой, хотя и весьма скромно обставленный кабинет.

Письма от читателей им и теперь приходят. В том числе и в стихах. Вот — она достает из ящика стола исписанный листок бумаги — из деревни прислали с пометкой «если сможете — опубликуйте»: «Барак Обама не спит, России санкцией грозит, Наверно чует, паразит, Что меч возмездия висит». «И все в том же духе», — редактор улыбается.

— Вы будете это публиковать?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, как на это люди посмотрят и имеет ли смысл.

— Но то письмо по Бывшеву вы опубликовали.

Молчание.

Она сразу поняла, что мы по поводу Бывшева. И кстати, если ее будут снимать или вообще ее имя упомянут, то она подаст в суд.

Про уголовное дело в отношении поэта Бывшева газета не писала. Даже новость не дали, потому что это не интересно аудитории. Газета распространяется по району, ее читатели в основном пенсионеры. 4 тысячи экземпляров. Все по подписке.

Мы звоним А. Глотину (телефонный номер любезно предоставили в редакции «Зари» — «ну мало ли, вдруг он захочет поговорить с вами»), он сначала вроде бы выражает готовность встретиться, потом — минут через десять — перезванивает и говорит, что его машина сломалась. Мы готовы подъехать к нему сами. Нет, у него нет времени. Уговоры бесполезны, в конце телефонного разговора он признается, что свое дело сделал: «Я запустил механизм».

«Я говорила ему: “Сань, остановись, погоди”. Но он на своем настоял”»

Директору Кромской средней школы Людмиле Агошковой стихотворения учителя Бывшева принесли показать ее сотрудники, его коллеги. Конечно, вспоминает она, «все были в шоке».

Потом был педсовет. Заседание шло в присутствии представителя прокуратуры. Обсуждали меры воздействия на учителя Бывшева: предлагали вынести ему замечание. Все проголосовали за, двое воздержались.

«Вот как раз Марина Юрьевна, она воздержалась», — представила директор зашедшую в ее кабинет сотрудницу

— Вы были против замечания? — спрашиваю Марину Юрьевну

— Да, — признается Марина Юрьевна. — Я была против замечания. Я хотела, чтобы его сразу уволили.

Сразу — это не по Трудовому кодексу. Сначала нужно замечание, потом выговор. Для увольнения учителя, который не пьет и не прогуливает уроки, нужны серьезные основания.

Людмила Васильевна до последнего пыталась дело замять, но сверху дали понять, что не получится.

«Я его щадила, потому что он наш выпускник, он закончил школу с золотой медалью, он закончил институт с красным дипломом, я не скажу, что он блестящий учитель, но дело свое он знает, — говорит директор. — Я сделала все, что могла, до последнего я боролась за него. Я говорила ему: “Сань, остановись, погоди”. Но он на своем настоял, он выбрал это».

«На своем настоял» — это значит продолжил писать такие стихи. И Людмиле Васильевне их опять приносили и показывали, и все в коллективе, конечно, были очень возмущены.

Потом сотрудники прокуратуры начали проводить беседы с учениками. Они выясняли, не говорил ли Бывшев с ними на уроке о политике. Из 14 опрошенных школьников только трое вспомнили, что вроде бы слышали, как учитель немецкого утверждал, что «Путин свалял дурака, взяв Крым». Разговор шел в присутствии преподавателя, которой показалось, что вспомнил что-то один, двое просто повторили. Остальные одиннадцать опрошенных детей сказали, что никогда о политике от Бывшева не слышали. На уроке — только об уроке.

«Я на Людмилу Васильевну, честно говоря, не в обиде, — признается Бывшев. — Почему? Давили на нее, говорят, сильно. Неделя, которая предшествовала моему отстранению от должности, странная была: утром приказ об отстранении, а вечером звонит — забудь этот приказ, я его аннулирую, приходи опять. И вот так несколько раз было».

Бывшева официально отстранили от работы 15 августа приказом номер 55 с формулировкой «в связи с полученной из прокуратуры Кромского района информацией о возбуждении и расследовании в отношении Бывшева двух уголовных дел». Статья 331 Трудового кодекса гласит: к педагогической деятельности не допускаются лица, подвергающиеся уголовному преследованию за ряд преступлений, в том числе за «преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». Все по закону.

Вообще, говорит директор, у них в коллективе все голосовали за Путина. «А после Крыма… — она на минуту останавливается, чтобы подобрать нужные слова, — после Крыма он вообще у нас любимец всего коллектива!» Ее коллеги кивают и улыбаются. Да, все так.

«Не нужно этого — повторения 37-го года»

Адвокат Владимир Сучков называет себя «специалистом по делам о свободе слова» и имеет за плечами выигранные дела в ЕСПЧ. Именно поэтому его порекомендовали поэту Бывшеву как самого подходящего защитника «по экстремистским делам». Экстремистов в Кромах с населением 7000 человек уже трое, двое из них — клиенты адвоката Сучкова, поэтому он часто бывает в поселке.

«По существу, я полагаю, что ни одно дело выеденного яйца не стоит, ни второе, — говорит адвокат. — Привлекать к уголовной ответственности и привлекать весь репрессивный аппарат государства для того, чтобы бороться с людьми, которые пишут стихотворения или которые "Вконтакте" смотрят какие-то фильмы… Ну не нужно этого — повторения 37-го года».

Фото предоставлено автором Адвокат Владимир Сучков

В деле Бывшева уже пять томов. Главные документы — лингвистические экспертизы. Их две. Первая выполнена специалистами Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (РОО «ГЛЭДИС»), которые признаков экстремизма не обнаружили. Тогда суд вынес постановление о направлении стихотворения на повторную лингвистическую экспертизу в Экспертно-криминалистический центр МВД Орловской области, где экстремизм обнаружили. Суд принял во внимание выводы второй экспертизы. Стихотворение «Украинским патриотам» признали экстремистским.

«Никаких иллюзий насчет того, что будет в дальнейшем, я не питаю. И своего клиента не успокаиваю, что будет оправдательный приговор, — говорит адвокат Сучков. — Хотя по существу там нет состава преступления. Там нет ни объективной стороны преступления, нет вообще никакой общественной опасности. Человек написал стихотворение. Написал, как он думает».

Раньше Бывшев писал совсем другие стихи. В сборнике «Военные версты» есть стихотворение «Ветеран в Прибалтике», в котором автор сетует, что «те, кто делил с фашистом хлеб, идут победным маршем». Есть стихотворение, посвященное воевавшим в Афганистане. «Эй вы, спецы по болтовне! Наград касаться тех не смейте» — это в адрес осуждающих действия советских солдат в Афганистане.

То, что раньше написано было, говорит Бывшев, «это так, детский лепет».

— Но всем тут в поселке нравилось.

— Да, как раз это меня в последнее время стало настораживать, что-то, думаю, я делал не так, почему такое единодушное? А вот как только стал почитывать это все, Солженицына, Суворова… С одной стороны, конечно, я ни от одного стиха не отказываюсь, как говорил Пушкин. Оно все было написано искренне, ну а что-то такое, конечно, меняется. Что-то меняется.



«В некоторых вопросах не согласен с Пушкиным»

Входная дверь в подъезд двухэтажного дома на окраине поселка, где живет поэт-экстремист, вечером запирается на палку, просунутую через ручку. Дверь в квартиру на первом этаже, кажется, не запирается вообще. Самой квартире требуется ремонт. «Хотел полы перестелить, но не успел со всеми этими делами», — объясняет хозяин.

Бывшев живет с престарелыми и очень больными родителями. Мать недавно перенесла инсульт. Отец ничего не слышит и почти не встает. Сотрудники Следственного комитета даже не стали брать с Бывшева подписку о невыезде — очевидно, что он в такой ситуации никуда не уедет.

«Если пишешь десять стихов — одно более-менее нормальное. Сто стихов — одно гениальное», — рассказывает поэт. На столе компьютер, толстые журналы и десятки карандашей.

«Вот юмористические стихи у Пушкина отвратительные. У меня — лучше. И не надо смеяться! Это действительно так. Кстати, у меня тут есть стихотворение — ответ Пушкину, где я его раздолбал. Именно за его имперскость».

Фото предоставлено автором Александр Бывшев

— Вы сравниваете себя с Пушкиным?

— Нет я не сравниваю. Я говорю, что в некоторых вопросах я с ним не согласен. Я глубоко убежден, что сейчас бы он и аннексию Крыма поддержал бы и Донбасс. Он имперец был. Кстати, как и Бродский.

Жены у Бывшева нет и никогда не было, о чем с непониманием и некоторой обидой говорят в школе («Столько интересных женщин у нас работает его возраста, а он никакого интереса не проявлял»).

«Может быть, это и к лучшему, — улыбается поэт. — Сейчас, учитывая то, как ситуация в Украине раскалывает семьи, сколько разводов по всей России. Потом знаете, время декабристок прошло, поэтому, слава богу, хоть я освобожден от этих бракоразводных дел».

«Купить ему парашют, заказать полный бак бензина, залить в кукурузник и отправить в Дебальцево»

Почти сразу за поселком Кромы начинаются поля. Орловская область — сельскохозяйственный регион. Александр Коротеев занимается сельским хозяйством двадцать лет и даже закончил заочно сельскохозяйственный институт. Сейчас он обрабатывает бывшие колхозные земли.

«Все, что видите, — это наше, — фермер показывает на засеянные озимыми поля. — Беда в том, что в сельской местности не осталось трудоспособных людей. Молодежь уезжает, школу собираются закрыть, но наши воюют за нее. Приезжайте к нам летом».

— А что санкции?

— Да плевать на санкции. Удобрения, конечно, подорожали. Было 11 тысяч рублей за тонну селитры, стало 17 тысяч. Но ничего, справимся.

— Удобрения импортные?

— Нет, наши.

— А почему подорожали?

Задумывается. «Я думаю, что регулировать цены должно государство».

Фото предоставлено автором Фермер Александр Коротеев

Мы идем на склад смотреть гречиху — сегодня это самая выгодная зерновая культура. «Все, что сейчас делается в нашей стране, делается на пользу нашему государству, — уверен Коротеев. — Нам повезло, потому что пришел ко власти человек, который общество объединил. Потому что если он скажет: “Надо!”, мы скажем: “Есть!” Я очень доволен, что Владимир Владимирович ведет внешнюю политику, гайки закручиваются по всем позициям внутри страны, наводится порядок. К сожалению, одному человеку тяжело».

У Александра Коротеева есть близкие родственники под Киевом и в Ивано-Франковском районе. Раньше, говорит фермер, он каждый год ездил к ним в гости, теперь разговаривают по телефону. Про что угодно, только не про политику.

— А почему не поедете в гости в этом году?

— Я не могу поехать, потому что не ясно, вернешься оттуда или нет. Все эти националистические формы…

Когда-то его дочь взяла несколько уроков у Бывшева — он был единственным в поселке, кто мог преподавать французский. Почему в итоге поэт не стал учить дочь фермера, сейчас ни он, ни фермер не помнят.

«Я бы посоветовал Саше сейчас не становиться в позу обиженного, что его притесняют, за ним бегают. В школе ему работать нельзя, потому что там дети, ребята могут всю эту негативщину впитать. Я бы вам посоветовал купить ему парашют, заказать полный бак бензина, залить в кукурузник и отправить его в Дебальцево. Не дать ему ни оружия, ничего. Пусть он там стихи попробует написать в окопах».

Когда мы прощались, Александр Николаевич особо попросил не вырезать из репортажа пассаж про парашют.

«Я видел все армии мира. Поверьте: наша самая сильная»

В поселке не понимают, почему Бывшеву уделяется столько внимания из центра. И мэр, и директор школы, и казачий атаман, и священник, и директор управляющей компании — все, с кем мы беседовали о деле поэта, считают, что главным побудительным мотивом писать такие стихи было прославиться любой ценой. А иначе как может человек, выросший в России, проклинать свою страну и поносить свое правительство?

«Я все время к нему относился с уважением. Он достаточно неглупый человек и грамотный, но почему он начал так обливать грязью наше правительство, патриотов, которые защищают свою землю? Я не понимаю», — глава администрации поселка Андрей Усиков смотрит на сборник стихов о Великой Отечественной войне, где на второй странице автор благодарит его за финансовую помощь в издании книги. Про то, что поселковый учитель написал стихи, призывающие Украину бороться с «москальской бандой», мэру сообщили по СМС. «У нас у всех корни, у меня тоже наполовину корни с Украины. Я также разделяю боль украинского народа, но это не значит, что я должен поливать грязью все происходящее. Мы тоже можем начать писать стихи, что Украина — она такая-сякая, но ни в коем случае этого нельзя делать, ведь Россия всегда славилась своей толерантностью».

Фото предоставлено автором Андрей Усиков, мэр поселка Кромы

Андрей Иванович пришел во власть из бизнеса. Главные задачи его правления — наведение порядка, то есть прежде всего чистоты в поселке, и возрождение традиций. Недавно поселковые власти подали документы на регистрацию в управлении юстиции казачьей станицы. Казаки в Кромах будут «не ряженые, как бывает кое-где», а настоящие, реестровые, говорит Андрей Иванович. На госслужбе. На казачьем кругу был избран атаман — им стал директор ООО «Чистый город» Игорь Иванов.

Атаман станичного казачьего общества городского поселения Кромы прошел две войны: был в Чечне и в Косово. «Я знаю, что такое родная земля. Поверьте, мы никогда не сможем жить среди чужих людей. Как бы хорошо ни жилось — не наше. Я видел все армии мира, и скажу вам, что наша армия все равно самая сильная, самая лучшая. Поверьте мне».

Мы идем к камню, обнаруженному археологами на месте, где проходила крепостная стена. Игорь рассказывает, как они приучали жителей поселка к чистоте. «Поначалу по 3-4 урны за ночь ломали. Сейчас уже привыкли. Бывает, что людей перевоспитывают поколениями: сорить там, где живешь, нельзя!»

Фото предоставлено автором Атаман Игорь Иванов

«Хоть казачество и изменилось по своей структуре, а традиционные вещи, такие как шашка, нагайка, лошадь — они все равно остаются до конца. Вон там будем вырубать старые деревья, — Игорь показывает в сторону лесопосадок. — Возможно, лошадей возьмем, чтобы люди как-то приучались к конному спорту».

Бывшев? Есть такой человек в поселке. «Просто обижен жизнью сам по себе. Как свою родную землю можно хаять? У человека есть родная мать. Может, она что-то неправильно делает в понятиях ребенка, но если он будет свою мать вот так проклинать — это, по-моему, глупо».

«Сегодня я очень рад, что наш президент дает установку возрождать наши традиции, казачество, — говорит мэр поселка Кромы. На портрете над его креслом улыбается Путин. — Многие дети у нас не знают истории. У них спрашиваешь, кто такой Сталин, они глазами хлопают и говорят: я не знаю. А спрашиваешь, а кто такой был Иван Грозный, говорят: это был плохой царь. А то, что он присоединил и приумножил наше государство, никто не знает. А почему плохой? Грозный и все».

Мэру очень не хочется, чтобы где-то подумали, что Бывшева притесняют. «Я хочу сказать, что абсолютно нет никаких гонений. Такой же обычный гражданин. Я не знаю, как он сейчас, но он сам себе создал такую ситуацию, обстановку. Все восприняли это (его стихи об Украине) очень негативно. У нас в провинции народ более патриотичный, нежели в больших городах».

«Раньше всем рассовывали Маркса, Энгельса и Ленина, теперь не читает никто»

В поселковой библиотеке поэт Бывшев не был давно — с тех пор, как там отменили его творческий вечер. Может быть, и сейчас бы не пошел, но вспомнил, что давно истек срок сдачи Тургенева и Астафьева.

Библиотека занимает часть первого этажа (детский отдел) и часть второго (читальный зал для взрослых). Рядом с залом на втором этаже за дверью без таблички с недавних пор поселились сотрудники ФСБ. Книгами, говорят библиотекари, они не интересуются. А интернет — да, читают. Читают в интернете новые стихи Бывшева и сами библиотекари. На вопрос, поему не устраивают больше творческие вечера своему земляку, библиотекарь Татьяна Николаевна из детского отдела на первом этаже отвечает: «Обиделись мы на него. Стихи у него хорошие. Но вот некоторые, последние — не очень».

В самой библиотеке теперь укороченный рабочий день — как считают сотрудники, «чтобы зарплату нам не повышать».

На втором этаже в читальном зале Клавдия Ивановна продлевает поэту книжки.

— Так, у меня здесь было написано «педагог и школа». А теперь как мне писать?

— Диссидент!

— Нет. «Временно не работающий»? Да?

— Да.

— Я не буду писать «безработный». Не хочу.

— Не знаю, когда теперь приду к вам, — говорит Бывшев, и в ответ на удивленный взгляд поясняет: ну, мероприятие же теперь мое вы не скоро организуете.

— А вы так ходите, — спокойно советует Клавдия Ивановна.

— Не хочу косых взглядов.

— А вы не обращайте внимания на эти косые взгляды.

Клавдия Ивановна работает давно. И помнит те времена, когда по просьбе партийных органов она сама убирала книги с полок и носила их вниз, в хранилище. А потом времена менялись, и книги из хранилища перекочевывали опять на полки.

«У нас раньше всем рассовывали Маркса, Энгельса и Ленина, теперь их не читает никто. Солженицын вообще был запрещен, а теперь на белом коне».

Сейчас, конечно, подобных указаний ей не поступает. И Солженицын есть, точнее, был, но кто-то его взял почитать и не вернул. А книг в последнее время интересных библиотека не получает. Одни женские журналы, жалуется Клавдия Ивановна. «Я даже мужу сказала: можешь не приходить, ничего интересного нам больше не приходит».

Фото предоставлено автором Поля за поселком Кромы

В самое ближайшее время, как только поэт и его адвокат закончат знакомство с делом, оно будет передано в суд. Адвокат Сучков считает самым вероятным исходом штраф. «Но самое печальное заключается в том, что мой клиент потерял работу, найти работу невозможно вообще ни в Орле, ни в Орловской области, и у него теперь запрет на профессию».

Александр Бывшев говорит, что готов к более серьезным последствиям. «Меня успокаивает Владимир Валентинович, но я уже настроен на то, что суд будет непременно с обвинительным уклоном, и, возможно, одним штрафом не обойдется». А потом его голос меняется: «Мать сказала: если что-то такое будет — в дом престарелых их оформить... Ну что поделать? Придется…»