Марта Борщ, экс-прокурор США, рассказывает о деле Лазаренко, роли Тимошенко в нем и украинских коррупционерах 24 июня 2016, 17:10 Цей матеріал також доступний українською

Как удалось посадить экс-премьер-министра Украины Павла Лазаренко, какой след в деле оставила Юлия Тимошенко и когда ожидать громких посадок коррупционеров в Украине

Выпускница университета Орегона по специальности «русский язык и литература» и Школы права престижного университета Беркли с украинской фамилией – Марта Борщ – пять лет была главной антикоррупционной звездой США. Именно ей пришлось собирать доказательства и вести дело в качестве прокурора Северной Калифорнии против бывшего премьер-министра Украины Павла Лазаренко.

Длительный судебный процесс завершился тем, что у бывшего украинского премьера нашли и арестовали более $200 млн и виллу стоимостью почти $7 млн. Это при том, что правительство Лазаренко возглавлял всего один год – с 10 июля 1996 года по 2 июля 1997-го, а до этого работал на государственных должностях.

Еще до вынесения приговора Лазаренко, в 2004-м году, Борщ пошла работать в частную юридическую компанию, а сейчас возглавляет собственную адвокатскую фирму.

В Украину бывший американский прокурор приехала впервые за последние 12 лет. В программе визитов – лекция для детективов НАБУ, встречи с Артемом Сытником и Назаром Холодницким (антикоррупционный прокурор – ред.), ведущими борцами с коррупцией и журналистами.

Ответы на вопросы по известному на весь мир делу госпожа Борщ начинает со слов: «Я уже не работаю на правительство США и не могу представлять их точку зрения». А об известных фигурантах этого дела, которые до сих пор являются влиятельными игроками украинской политики, говорит очень осторожно.

- Где сейчас ваш главный «клиент», мистер Лазаренко? Сколько его денег удалось арестовать?

- Во-первых, он не мой клиент, я его привлекала к ответственности, а это – большая разница (смеется). Вот сейчас, когда я работаю адвокатом, у меня есть клиенты. Лазаренко был подсудимым.

Относительно его местопребывания – я не знаю, он уже не в тюрьме, поскольку отбыл свой срок [вышел на свободу 1 сентября 2012 года]. Наверное, где-то на территории Соединенных Штатов.

Мы обнаружили всего около $300 млн на банковских счетах в разных странах. Насколько я понимаю, благодаря гражданскому иску Департамента юстиции США, более $200 млн удалось арестовать. Что происходит с этими процессами пока, я сказать не могу, поскольку я уже не работаю прокурором и представляю в разговоре с вами лишь собственную точку зрения.

Еще был дом на севере от Сан-Франциско, который Лазаренко купил за $6,5 млн наличными. Этот дом был арестован правительством США, насколько мне известно, тогда он и был продан. Что произошло с деньгами с продажи – мне также неизвестно, поскольку на то время я уже не работала в Департаменте юстиции.

- Что вы можете сказать об участии в этом деле Юлии Тимошенко, которая во времена премьерства Лазаренко возглавляла компанию Единые энергетические системы Украины, импортирующую газ, и была тесно связана с ним?

- Я могу рассказывать лишь о том, что было обнародовано во время судебного заседания. Мы дважды приезжали к Тимошенко в Украину, чтобы получить ее показания, поскольку ее фамилия на самом деле было в документах относительно перевода денег из Украины в США через Швейцарию. Тогда она приехала в Генеральную прокуратуру с адвокатом и отказалась отвечать на наши вопросы, ссылаясь на нормы законов Украины, схожих с пятой поправкой Конституции США.

Позвольте объяснить, как работает американская система, потому что это очень важно для ответа на ваш вопрос. Американская юрисдикция распространяется только на граждан США и дела, которые происходят на территории Соединенных Штатов. Мы не можем расследовать уголовные преступления, которые были совершены за рубежом.

В начале дела Лазаренко мы определились, что будем расследовать неправомерное получение доходов по ним через господина Кириченко на территории США и покупку у нас имущества. Это было предметом нашего расследования.

Очевидно, что деньги, которые поступили в США, были связаны с деятельностью, которая происходила в Украине. Лазаренко стал нашим подследственным с тех пор, как он въехал на территорию Соединенных Штатов. Госпожа Тимошенко никогда не въезжала на территорию США.

Насколько мне известно, она не отвечала за перевод именно тех средств, которые мы расследовали. Там были другие средства, но это была не наша подследственность.

Большой процент денег, которые получил господин Лазаренко, происходили от действий мошеннических схем, в которых была напрямую вовлечены ЕЭСУ и Тимошенко. Деньги переводились в Швейцарию, Кипр и другие страны, а потом перечисляли в США. Вот эти последние переводы осуществлял непосредственно господин Лазаренко, мы ими и занимались.

- Возможно ли, что в Соединенных Штатах найдутся документы о причастности Тимошенко к делу Лазаренко, которые могут быть переданы в новые антикоррупционные структуры Украины?

- У нас есть много документов, но подозреваю, что Украина имеет не только эти документы, но и значительно больше. Когда мы вели следствие, мы делали это в рамках сотрудничества с Генпрокуратурой Украины. Много документов, которые мы получили, были предоставлены ГПУ, то, что мы нашли дополнительно – мы передавали им. НАБУ или любой другой орган Украины имеет право запросить у правительства США любые документы, которые могут быть в нашем распоряжении.

- В этих документах есть признаки правонарушений со стороны Юлии Владимировны?

- Я не могу ответить на этот вопрос. Во-первых, я не знаю рамок украинского уголовного законодательства; во-вторых, наше следствие было акцентировано на Лазаренко, а не Тимошенко. Она имела определенную роль в этом деле, но большего я вам не скажу.

Читайте также: В офисе Mossack Fonseca в 1998 году проводили обыски из-за Тимошенко и Лазаренко

- Как вообще восприняли расследование в США? Часто там задерживают иностранных чиновников за коррупцию?

- Задержание чиновников такого уровня встречается нечасто. Дело Лазаренко стало вторым или третьим, когда правительство США судило иностранного чиновника за коррупцию.

В таких делах очень трудно привлечь к ответственности, их очень трудно вести, поскольку требуется международное сотрудничество. К тому же, часто законы в разных странах имеют существенные разногласия и разрешать правовые коллизии довольно трудно.

В деле Лазаренко – он был признан виновным в 52 статьях обвинения, но 8 из них были затем отменены апелляционным судом именно через правовые разногласия.

- Верите ли вы в эффективность новых антикоррупционных институтов в Украине? Пока мы видим только создание новых органов, но никаких посадок и возврата средств в бюджет. Как вы оцениваете то, что делается сейчас в Украине для борьбы с коррупцией?

- Мое впечатление, что в Украине произошли колоссальные улучшения с тех пор, когда я была здесь в последний раз в 2003 году. Само существование таких организаций, как та, где мы сейчас находимся [Центр по противодействию коррупции], свидетельствует о том, что проблему коррупции осознала общественность. Нельзя уничтожить коррупцию одним желанием, вся эта система строилась еще со времен распада Советского Союза, когда определенные люди оказались у ресурсов, которые они безумно разворовывали. Нужно время, чтобы это изменить.

- Как долго?

- Несколько десятилетий, пока у вас не появится опыт ведения уголовных дел по коррупции, которые примет суд. Это нереально сделать даже за год. Одно дело Лазаренко мы вели пять лет. И это только одно дело. И это мы сделали в стране, где есть 200-летний опыт правовой культуры и борьбы с коррупцией.

- Звучит бесперспективно...

- Да, это не оптимистично, но теперь у украинского народа изменилось сознание относительно коррупции. Вы больше не толерируете чиновников, которые разворовывают государственную казну, как 12 лет назад.

Госпожа Борщ не частый гость в Украине, однако не против приехать работать в будущий Антикоррупционный суд. Фото: Наталья Кравчук

- Бывший президент Грузии, а ныне губернатор Одесской области Михаил Саакашвили любит повторять, что для борьбы с коррупцией политическая воля нужна больше, чем какие-нибудь органы.

- Да, он прав в определенной степени. Политическая воля, конечно, должна быть. Но она необходима для создания учреждений, которые могут бороться с коррупцией постоянно. Должно быть и то, и другое.

Недостаточно только политической воли, должны быть правовые институты, которые смогут привлечь коррупционеров к ответственности. Обвиняемый должен иметь возможность себя защищать, а справедливый суд оценивать доказательства обеих сторон. Иначе есть риск того, что подсудимые будут все время ссылаться на политическую подоплеку дела. Кстати, господин Лазаренко говорил это все время, но люди видели все документы, доказательства, показания. В конце концов, люди убедились, что процесс был справедливым.

- Это выглядит как выбор между быстрыми результатами и построением институтов, которые когда-то там смогут дать результат. Нынешние украинские коррупционеры рискуют просто умереть, пока их вину докажут.

- Я не считаю, что должна быть спешка в том, чтобы посадить всех подозреваемых. Очевидно, нужны годы и десятилетия для создания институтов, которые смогут это делать эффективно. Но Украина может ускорить результаты. Вам достаточно учитывать опыт других стран, которые начинали примерно с вашей ситуации. Вчера я встречалась с г-ном Сытником [председатель Национального антикоррупционного бюро Украины], у меня сложилось впечатление, что он очень предан тому заданию, которое стоит перед ним. Важно также, что он имеет необходимые ресурсы для этого.

Сейчас для Украины главное – это создать независимую судебную ветвь власти, чтобы дела с НАБУ и других антикоррупционных органов оценивали независимые судьи.

- Если вам предложат поработать в Украине в одном из антикоррупционных органов, вы бы согласились?

- Конечно, это было бы очень интересно.

По моему личному мнению, старое поколение политиков должно отойти и уступить новому поколению, которое понимает, что государственная служба подразумевает именно службу народу, а не своим кошелькам. К сожалению, я не уверена, что существующие украинские политики видят свою задачу именно так.