Евгения Альбац.

Политический Вашингтон замер в ожидании доклада спецпрокурора Роберта Мюллера, который расследует историю вмешательства российских спецслужб в президентские выборы в США в 2016 году.

За закрытыми дверями

Доклад Мюллер должен передать генеральному прокурору Вильяму Барру. А уже тот решит, что будет доступно для публики, а что останется под грифом. О Барре известно, что он сторонник максимальной открытости во всем, что касается общественно важной информации — ровно это он говорил и на утверждении в Конгрессе, к тому же с Мюллером они старые друзья. Однако до сих пор не ясно, что собственно передаст ему Мюллер: полновесный текст (только по Полу Манафорту, руководителю предвыборного штаба Трампа в июле–августе 2016 года, обвинение насчитывает 800 страниц плюс приложения) или же короткое изложение выводов и перечень следующих шагов? «В Вашингтоне все, что называется, «течет», но из комиссии Мюллера — практически ничего», — сказал мне один из самых информированных людей столицы США Питер Бейкер (Peter Baker), старший корреспондент газеты The New York Times в Белом доме.

За два года расследования (Министерство юстиции США объявило о создании специальной комиссии в мае 2017 года) команда Мюллера выдвинула обвинения по 199 эпизодам, предъявила 37 обвинений в отношении тридцати четырех человек и трех компаний, из них 26 — россияне, из которых 12 — сотрудники военной разведки (скорее всего — ГРУ). Шесть человек ( американцы) признали себя виновными, то есть пошли на сделку со следствием, четыре получили тюремные сроки, еще один, Роджер Стоун, функционер Республиканской партии и давний знакомец Трампа, находится под судом: после того как он в инстаграме опубликовал портрет судьи с кружком мишени возле ее головы, судья запретила ему давать какие-либо публичные комментарии прессе — за такие «шутки» Стоуна могут и закрыть, но не закрыли — он в суде долго извинялся, дескать, в голове помутилось. Между тем помутилось, похоже, не только у него: бывший адвокат Трампа Майкл Коэн, который на прошлой неделе дал показания в Конгрессе по поводу проекта строительства башни Трампа в Москве (только на канале ABC прямую трансляцию смотрели больше 13 млн человек), уже появлялся на людях с попорченным лицом и забинтованной рукой: Коэн сказал, что опасается за безопасность своей семьи.

На вопрос, докажет ли спецпрокуррор Мюллер руку Москвы в победе Трампа на президентских выборах 2016 года и приведет ли это к импичменту, большинство из собеседников автора — журналисты, политики, эксперты, профессора — ответили отрицательно. Они, правда, расходятся в оценке уже известных фактов: кто-то считает, что встреча российского адвоката Натальи Весельницкой с сыном Трампа во время выборов, когда она предложила компромат на Хилари Клинтон, и есть свидетельство collusion, то есть сговора между кандидатом в президенты и спецслужбой иностранной державы, а кто-то, как, например, известный колумнист Philadelphia Inquirer Труди Рубин ,напротив, полагает, что Мюллер докажет известное, а именно, что Трамп — жадный до денег и начисто лишенный всяких представлений о морали человек. И где здесь новости?

Впрочем, Питер Бейкер в интервью автору напомнил, что еще до инагурации Трампа было зафиксировано более 100 контактов между людьми из его близкого окружения и российскими официальными лицами, и речь на некоторых из этих встреч шла о снятии санкций с российских банков и бизнесов и изменении политики в отношении Украины.

Манафорта сажают за уход от налогов и банковское мошенничество — похожие составы были в начале тридцатых предъявлены чикагскому гангстеру Аль Капоне за невозможностью доказать в суде более серьезные преступления

Одним из ключевых субъектов расследования Мюллера считается Пол Манафорт, глава избирательного штаба Трампа (в июле – августе 2016 года), который всю свою жизнь обслуживал — за большие и очень большие деньги — коррупционеров и диктаторов. Последним его клиентом был украинский президент, сбежавший из страны на российском вертолете, Виктор Янукович, а теперь Манафорту грозит остаток дней провести в тюрьме: 4 года он уже получил за финансовые махинации, на этой неделе к этому сроку может добавиться «десяточка» по другим обвинениям, представленным комиссией спецпрокурора Мюллера.

Манафорта сажают за уход от налогов и банковское мошенничество — похожие составы были в начале тридцатых предъявлены чикагскому гангстеру Аль Капоне за невозможностью доказать в суде более серьезные преступления. Собеседники говорят, что спецпрокурор Мюллер рассчитывал, что Манафорт, опасаясь закончить свою жизнь в тюрьме, заговорит. Однако Мюллер не учел того обстоятельства, что президент США имеет право помиловать любого человека (кстати, и самого себя), и, возможно, Манафорт о таком призе за молчание знает.

Вообще этот альянс, Трамп – Манафорт, вызывает удивление: совершенно непонятно, ни зачем Трамп сначала назначил политтехнолога, последние годы работавшего в Восточной Европе, начальником своего штаба в середине июля, а уже через месяц его уволил (как писали американские СМИ — это произошло после публикации в The New York Times первополосной статьи о том, что Манафорт получил двадцать с лишим миллионов в Украине), ни зачем Манафорт взялся за эту работу, которая предполагала, что его счета и офшоры вытрясут и проверят под микроскопом до последнего цента.

Электоральная кибервойна

Для любителей многоходовых историй американские СМИ предложили два новых факта. Один — доверенным сотрудником Манафорта еще со времен работы в Киеве был Константин Килимник, которого подозревают в том, что основная его профессия — разведка, а заказчик — российское государство (о его роли чуть позже). Второй был предложен профессором Кэфлин Хол Джемисон (Kathleen Hall Jamieson) из Университета Пенсильвании, которая в конце прошлого года выпустила вполне академическую книгу (Oxford University Press, 54 страницы ссылок на источники): «Кибервойна: как российские хакеры и тролли помогли избрать президента. Что мы не знаем, не можем знать и твердо знаем» (Cyberwar: How Russian Hackers and Trolls Helped Elect a President — What We Don’t, Can’t, and Do Know).

Журнал The New Yorker еще в своем октябрьском, 2018 года, выпуске довольно подробно изложил аргументы профессора-социолога, которая с середины семидесятых годов подвергает статистическому анализу все без исключения президентские выборы в США.

Если коротко: украв электронную почту главы штабы Демократической партии Джона Подесты (John Podesta) и обнародовав ее с помощью Wikileaks в интернете, российские спецслужбы получили в свое распоряжение планы людей Клинтон по работе с сомневающимся электоратом — причем прежде всего именно в тех трех штатах (Мичиган, Висконсин и Пенсильвания), где суммарная разница между бюллетенями, поданными за Трампа и за Клинтон, составила всего 80 тыс. голосов, но именно они и дали Трампу те голоса выборщиков, которые были необходимы для победы на выборах. Вот ровно на сомневающихся, среди которых было много афроамериканцев, была часто и направлена работа троллей в социальных сетях: «126 миллионов пользователей американского Facebook получили «совет» через спонсируемые Кремлем рекламные посты», — пишет The New Yorker, — остаться дома,твитить, не ходить на выборы. В результате в трех этих штатах неожиданно большое число голосов было отдано кандидату от практически несуществующей Партии зеленых, а Клинтон недосчиталась голосов афроамериканцев — и это при том, что с 1988 года штат Мичиган голосовал исключительно за демократов. С другой стороны, пишет Джемисон, распространяемая в тех же соцсетях троллями антиклинтоновская риторика вынудила голосовать за Трампа тех, кто в ином случае предпочел бы вовсе не голосовать, чем отдать свой бюллетень трижды женатому претенденту: ортодоксов — евангелистов и вышедших в отставку военных.

Очевидно, что хакеры и тролли из России о таких тонкостях американской электоральной политики не знали — их наставлял кто-то из местных политехнологов, взявший на себя роль посредника между плательщиками в Кремле и в штабе Трампа. Не исключено, что именно в этом и состояла функция Пола Манафорта, который, как недавно стало известно, через Килимника находился на связи с Олегом Дерипаской, который через суд требовал с Манафорта $25 млн и которому глава штаба Трампа передавал данные закрытых электоральных опросов.

Собственно, расследование спецпрокурора Мюллера — это практически единственное, где заметно присутствие России в американской политике. Никак иначе мы Вашингтон не интересуем — даже стрелялки Путина и пулялки Киселева Америку не занимают: лузеры, про… валившие шанс стать партнерами цивилизованного мира и выбравшие политику угроз и шантажа — неприятно, но можно защититься, — сухой итог этих моих бесед.

Две трети из опрошенных мною уверены, что кандидат, способный победить действующего президента США, обязательно найдется. Потому как издержки второго срока Трампа — слишком велики. И для США, и для мира

Проблема-2020

Вашингтон сегодня — страшно несчастливый город. Причем вне зависимости от партийной принадлежности. Республиканцы заливаются краской, наблюдая за кавалерийскими наскоками своего президента во внешней политике, из последних — провал переговоров с северокорейским диктатором Ким Чен Ыном, который, как оказалось, весь прошедший с предыдущего саммита год водил Трампа за нос, продолжая работы по ядерному оружию и средствам доставки.

Трамп не верит в институты, не понимает важности карьерных дипломатов в формировании внешней политики, относится к статусным экспертам и многозвездным генералам как к менеджерам на своей стройке — сегодня позвал, завтра уволил.

Что касается демократов, то единственно о чем они могут говорить (помимо доклада Мюллера), так это о президентских выборах 2020 года. О своей готовности бороться за Белый дом заявили уже с десяток кандидатов — от 77-летнего самопровозглашенного «социалиста» сенатора Берни Сандерса (Bernie Sanders), который четыре года назад проиграл праймериз Клинтон, но чьи самые лояльные сторонники просто не пришли на выборы и тем помогли победить Трампу,— до миллиардера, основателя и СЕО мировой сети кофеен Starbucks Говарда Шульца (Howard Schultz). Кандидаты демократы есть на любой вкус и цвет: «Демократы опять собираются выстрелить себе в ногу, растащив голоса по разным кандидатам, — мрачно заметила Труди Рубин в разговоре с автором. «Среди тех, кто уже выдвинулся, много вице-президентов и ни одного президента», — заключила известный нью-йоркский продюсер телеканала ABC, которая просила ее в этом контексте не называть. Джо Байден (Joe Biden), вице-президент у Барака Обамы, и сенатор от штата Калифорния Камала Харрис (Kamala Harris) — именно такую пару (президент и вице-президент) называли как способную победить Трампа многие мои собеседники. 76-летний Джо Байден пока о своих президентских амбициях не заявил. Зато 54-летняя Камала Харрис, дочь ученого онколога из южной Индии и профессора экономиста Стэндфордского университета из Ямайки, в прошлом прокурор Калифорнии — не только объявила о том, что будет участвовать в выборах-2020, но и рассматривается вполне серьезно как младший партнер Байдена.

Разброс мнений о шансах Трампа на будущих выборах тоже весьма широк: от варианта, при котором Трамп вовсе отказывается бороться за следующий президентский срок — в конце концов, ему будет уже 74, а работа президента США одна из самых трудоемких в мире, чего бывший бизнесмен, как говорят в Вашингтоне, вовсе не ожидал, до — Трамп идет и почти неизбежно выигрывает. Я провела свой мини-опрос: первый вариант практически все отмели, последний поддержало меньшинство, две трети уверены, что кандидат, способный победить действующего президента США, обязательно найдется. Потому как издержки второго срока Трампа — слишком велики. И для США, и для мира.

Четвертая власть

Недавно в своем твиттере — главном способе коммуникации американского президента с народом и миром — Дональд Трамп назвал американские СМИ «врагами народа». По-русски это звучит ужасно, отсылая к террору сталинских времен, но и по-английски обидно.

Я спросила Питера Бейкера, каково ему работать в Белом доме при таком отношении президента и к его газете, The New York Times, и к журналистам вообще. Питер скорее грустно улыбнулся — кому же нравятся такие эпитеты в адрес профессии, посетовал, что традиционные брифинги для прессы почти ушли из расписания Белого дома, их теперь проводит сам президент, что не позволяет выяснить многие важные детали тех или иных решений администрации, и заметил: «Быть противником власти — любой, вне зависимости от партийной принадлежности — именно такая роль отведена СМИ в политической системе США. Это не всегда комфортно, часто даже — весьма некомфортно, но без этого демократии в Америки не может быть».

