О мародерстве и отчаянии

Видел 90-летнюю бабушку, у которой был разрушен весь дом, перевернута мебель, и некому было помочь. Она просто сидела на лавочке и смотрела вдаль. Не было ни слёз, никакой обиды. Полностью деморализованный человек в отчаянии. Мы ей также оказали помощь.

Была 83-летняя бабушка, которая жила на пятом этаже. У неё больные ноги. Она и так маломобильная, а когда затопило первый этаж, она почти неделю прожила на сухом пайке. Мы каждый день ей привозили горячее питание.

Одна ситуация повергла в шок. На пункт выдачи гуманитарной помощи к нам обратился мужчина. Пришёл и сказал, что день назад он охранял свой дом, ночью мародеры залезли и его порезали. Волонтеры-медики сделали ему перевязку, у мужчины были серьёзные раны. Но в больницу он обращаться не хотел, потому что боялся, что его положат в стационар, а ему нужно было охранять дом. Он всю ночь дежурил на крыше, а утром садился на лодку и возвращался в город.

Было много случаев мародерства. В первые дни нам позвонили местные и сказали: мародеры орудуют в районе. Панельные дома затопило под второй этаж, там люди побросали квартиры. Мы приехали на место впятером – крепкие парни. Мы думали, сейчас поймаем одного-двоих мародеров и накажем. А там лодок 30 стоит. Мы даже сунуться туда не смогли.

Были отрицательные моменты и с гуманитарной помощью. Люди приезжали на грузовиках, говорили: у меня там пункт выдачи, ко мне народ идёт, дайте мне, я сейчас увезу и раздам. Мы таких ловили за руку: пожалуйста, загружай полный грузовик. Он загружает, отъезжает — мы за ним. Едем, смотрим, куда он отвозит. Разгружает в магазин, мы ловим за руку и говорим: «Друг, а как так?» Отвечает: «Вот, тяжело жить. Я тоже затопленный, мне надо чем-то зарабатывать».

В пункте временного размещения у одной женщины 69-ти лет случился инсульт. Ей оказали помощь, я пришёл с ней поговорить, успокоить. Оказалось, что у неё в Тулуне есть родственники: дочка и сын. Но она живёт в пункте временного размещения в общаге, по её словам, ей неудобно беспокоить близких. Потом мы нашли ее родственников, они сами ее искали и не могли найти. Та женщина — человек советской закалки, и ей было неудобно обращаться за помощью.

В сутках было 22 часа рабочего времени. Спали по два часа, а если удалось поспать четыре — это было здорово. Мы оказывали гуманитарную помощь всем, кто в ней нуждался, вне зависимости от того, жили ли они в подтопленных районах или нет. Пострадали все. Кто-то, даже если не был затоплен, потерял работу и не мог заработать денег на то, чтобы прокормить семью, кто-то оказался отрезан от родственников.