Михаил Огнев/архив "Фонтанки"

Комиссия по делам несовершеннолетних – не суд. «Фонтанке» рассказали, как прошло разбирательство «дела» шестнадцатилетней девушки, которая 12 июня зашла на Марсово поле. Тринадцать анонимных взрослых показали компьютерный диск с видеозаписью, но просматривать видео не стали. Объявили штраф в 10 тысяч рублей, утешили: «Это не жёстко, могла и в тюрьме оказаться». Посещение Марсова поля 12 июня для 561 человека закончилось доставлением в отделы полиции. На большинство из них были составлены протоколы об административных правонарушениях, участникам несанкционированного митинга (или попавшим под горячую руку прохожим) вменили нарушение правил массового мероприятия и неповиновение полиции. Четверть доставленных суды отправили отбывать административный арест, остальные отделались штрафами (единственное исключение – Василеостровский районный суд, где дела в отношении четырех человек были прекращены).

Молодежь в возрасте до восемнадцати сразу наказывать не стали. Составленные протоколы в соответствии с процедурой направили в комиссии по делам несовершеннолетних при районных администрациях. Через две недели комиссии начали работу. По данным ГУ МВД по Петербургу и Ленинградской области, всего 12 июня с Марсова поля в отделы полиции были доставлены 74 несовершеннолетних. Часть из них отпустили с миром после установления личности и «профилактической беседы». В отношении остальных составили протоколы об административных правонарушениях: 18 протоколов по части первой статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях (неповиновение законному требованию сотрудника полиции, штраф 500 – 1000 рублей или административный арест, к несовершеннолетним не применяющийся), 37 протоколов – по части пятой статьи 20.2 (нарушение участником правил проведения публичного мероприятия, штраф 5000 – 15 000 рублей). Общее число подростков, чьи дела должны рассмотреть комиссии по делам несовершеннолетних, видимо, совпадает с числом протоколов о нарушениях правил проведения митингов – 37, так как протоколы о неповиновении полиции почти всегда составляются «довеском» к имеющемуся нарушению.

Первым заседание комиссии, ставшее известным, состоялось 27 июня в Петроградском районе. Петербуржец Игорь Шнуренко, отец шестнадцатилетней Кати, рассказал «Фонтанке», как это было. Предварительный визит Через несколько дней после митинга в гости к семье Шнуренко зашла вежливая женщина из местного отдела полиции – инспектор по делам несовершеннолетних. Пару часов с разрешения отца беседовала с Катей, профилактировала. Вечером в понедельник, 26 июня, позвонила, пригласила к 10 часам утра на комиссию по делам несовершеннолетних. О рассмотрении административного дела, как уверяет Игорь, ни слова сказано не было: «Никто не сообщил об этом, мы только постфактум понимаем… Мы не думали, что комиссия будет заниматься осуждением. Инспектор сказала, будет заседание о постановке на учет. Что там будет выноситься решение по административному делу – я не знал, думал, этим суд занимается. Ни мне никто ничего не сказал, ни, тем более, девочке». Материалов дела у Игоря не было до заседания, нет и сейчас. Даже протокола об административном правонарушении: «Я не видел. Кате на подпись в полиции протокол давали, она написала, что не согласна: там полная чушь. Когда я забирал Катю из 15-го отделения полиции, уже прошло часов шесть со времени задержания. Хотел просто её вытащить, и более ничего не нужно было, я просто поставил подпись в журнале. Протокол я не видел, так что не знаю толком, в чем её обвиняют, до сих пор».

Тринадцать анонимных комиссаров Члены комиссии по делам несовершеннолетних были без масок. Но кто эти люди, Игорь и Катя так и не узнали: «Когда мы с Катей пришли, комиссия собралась, пришли, сели. Я насчитал тринадцать человек. Не представились. Ничего про себя не сказали. Я понятия не имею, кто они. Одно слово: комиссия. Сразу зачитали полицейский протокол: «Вот видите, в протоколе есть вся доказательная база». Какая база? Там одна нелепица». Содержание документов в папке Игорь и Катя могли воспринимать только на слух. По их рассказу, ознакомиться с материалами дела им никто не предложил: «Мы, честно говоря, не просили. Но и момента не было, когда обратиться. Как только мы зашли, сразу же начали зачитывать протокол. Якобы всё доказано, вот, говорят, прилагается видео. Мы сразу сказали: "Так покажите это видео, вдруг там действительно найдется доказательство того, что вы зачитали". Тут же спрятали видео в папку и продолжили заседание, будто и не было его. Они сами видеозапись не видели и нам не показали».

Вопрос был один. Женщина в форме подполковника полиции, видимо, начальник районного подразделения по делам несовершеннолетних, спросила Катю, платили ли ей деньги за участие в митинге. Катя ответила, что не платили, после чего девочку попросили подождать за дверью. Игорю в отсутствие дочери задали ещё один вопрос, но на ту же тему: знает ли он, что за участие в митингах несовершеннолетним платят от 300 до 500 рублей? При этом источник своей тайной осведомленности о спонсорах протеста не раскрыли. На этом заседание комиссии и закончилось: «Председательствующий говорит, что вот, доказательства есть, есть предложение назначить штраф 10 тысяч рублей. Кто «за»? Все «за», решили». Впечатления отца «правонарушителя» «Какой-то театр. Катя зашла на Марсово поле с подругой, просто стояла. Сзади накинулись, никто не представлялся, отволокли в полицию, продержали часов шесть без еды и воды. Вот так на самом деле это было. Комиссия – штамповка заранее принятого решения. Никто нас не слушал. Рассказ о том, как это было, никого не интересовал. Интересовало всыпать по первое число.

Я до сих пор не знаю, что, собственно, моя дочь сделала плохого, чем она заслужила?» Впечатления «правонарушителя» Катя: «Мне кажется, они просто хотели закончить всё как можно быстрее и пойти домой». Воспитательные последствия «Фонтанка» поинтересовалась, пойдет ли Катя на митинг, случись в Петербурге очередное несанкционированное мероприятие. Игорь: «Кате этого спектакля было достаточно. Не думаю, что придется запрещать идти на митинг, произошло достаточно для понимания, что правосудия нет и, если попадешь, дадут на полную катушку. И ещё припишут. Главный на комиссии так и сказал: могло быть гораздо хуже. Понятно, что никто ни на какие митинги не пойдет». Катя: «На митинг? Не знаю. Думаю, что подожду до того времени, когда я буду сама нести за себя ответственность, и папе не придется платить за меня штрафы». Не повлияло, подтолкнуло, раззадорило По информации «Фонтанки», дело Кати Шнуренко – первое или одно из первых, рассмотренных в районных комиссиях по делам несовершеннолетних. Мы поговорили ещё с несколькими подростками, в отношении которых были составлены протоколы, но, по их словам, ни повесток, ни телефонных звонков из комиссий или из полиции они пока не получали.