Про глубоко личное и одновременно важное для всех. В том числе и для российских, беларусских и казахских друзей (и потому по-русски). Но в первую очередь для украинских друзей и побратимов.

Мы бежали стометровку. Мы рассчитывали на быстрый результат, потому что видели чудеса, потому что окно возможностей было распахнуто настежь. Оказалось, что это дистанция 5000 метров. И многие из нас каждые сто метров этой дистанции бежали как стометровку. Немудрено свалиться на финише. И с некоторыми так и произошло.

И только на финише нам сказали, что это марафон. Что еще немного, буквально еще триста метров, и будет уже восьмая часть всей дистанции, вот радость-то. И эта новость нас действительно свалила с ног.

Только не надо становиться в позу «мы же вас предупреждали». Если бы тогда поверили тем, кто предупреждал, то бóльшая часть никуда бы не побежала. Или побежала бы в другую сторону.

Мы же знали, знали, что только в сказках добро побеждает зло в одном решительном сражении, и потом все живут счастливо до самой смерти. Что в жизни все не так, что «Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой». Каждый день, Карл. «Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть», — сказал господин бургомистр. Мы знали, что каждый день. Но мы были так ошеломлены нашей Winter on Fire, что поверили в исключения. Ну не может же после такого быть, как всегда.

И теперь мы на шестом километре нашего марафона с рваными кроссовками и языком на плече. И что дальше?

Остановиться невозможно: за спиной маячат призраки погибших и задают неприятные вопросы. Бежать дальше у многих нету сил. Те, у кого силы есть, рискуют бежать в одиночестве.

Не все метафоры одинаково полезны. Но некоторые вполне дают подсказку. Эстафета. Вот что нам нужно.

Взамен уставших и разочаровавшихся, взамен упавших и подвернувших ногу должны выйти на дистанцию новые бегуны. И взять эстафетную палочку. А то бежать будет некому. И тогда всё опять будет зря, до нового марафона, а он не каждый год.

А там, глядишь, отдохнувшие подтянутся. И вообще, марафон, он штука заразительная.

Валерий Пекар