В России, в отличие от Германии, «труп» прошлого вовремя не похоронили, и сегодня тот «поднялся как зомби», сказал известный русский писатель Rus.lsm.lv в Брюсселе, где в международном книжном доме Passa Porta прошла презентация вышедшего в Роттердаме голландского перевода его книги «День опричника».

ПЕРСОНА Владимир Георгиевич Сорокин (род. в 1955 г.)— русский писатель, сценарист, драматург. Сорокина называют одним из наиболее полемических и культовых писателей России. Как отметил представлявший Сорокина в брюссельском литературном центре Passa Porta фламандский славист и известный поэт Йохан Де Боссе, «Сорокина называют Тарантино русской литературы, революцией одного человека». Как литератор сформировался в творческой среде московского андерграунда. Начал публиковаться в середине 1980-х за рубежом. Первая официальная публикация в СССР состоялась в 1989 году в рижском журнале «Родник», о котором на презентации в Брюсселе Сорокин отозвался как о «мощном издании» и «первопроходце» в издании неизвестных и запрещенных в Советском Союзе авторов. В 2008 году Большой театр представил в Латвийской Национальной опере спектакль «Дети Розенталя» по одноименному произведению Сорокина. Постановка по повести писателя «Лед» шла в Новом Рижском театре. Книги писателя переведены на десятки языков. Сорокин — лауреат многочисленных престижных российских и международных литературных премий. В настоящее время живет в Москве и Берлине. «День опричника» — повесть Владимира Сорокина, написанная в 2006 г. в жанре антиутопии. В ней описывается Россия, отгороженная от остального мира Великой Русской Стеной. В стране восстановлено самодержавие, процветают ксенофобия, протекционизм, лубочный патриотизм, всевластие карательных органов, репрессии и коррупция, производства не существует, а единственными источниками дохода страны являются продажа природного газа и сборы с транзита китайских товаров в Европу. Книга издана на 27 языках, недавний перевод на голландский выпущен роттердамским издательством Douane. Номинирована на Международную Букеровскую премию.

Именно на «сознании опричника» продолжает держаться в России пирамидальная система власти и ее силовых структур, подчеркнул Владимир Сорокин. Он предположил, что европейцы — для лучшего понимания опричнины — могли бы вспомнить SS: «Это отдельный орден, сформировавшийся вокруг власти, охраняющий эту власть и выполняющий любые ее приказы. С этого, с опричников Ивана Грозного, началось русское государство».

Писатель изложил Rus.lsm.lv свои представления о том, как машина власти, которая держится на «сознании опричника», экспортирует свою ментальность. В частности, почему, по его мнению, часть людей в соседних с Россией странах — уже демократических и европейских — таких, как Латвия, оказывается под воздействием «опричнической пропаганды»:

«Это последствие того, что советский миф, когда он рухнул в 1991 году, не был похоронен. Как было в Германии? Вырыли могилу, свалили в нее весь этот нацизм и закопали. И сегодня, слава богу, Германия — это флагман Европы».

В России же этого не случилось:

«Этот советский труп отодвинули в угол, сказали, что он уже умер. А он поднялся, как зомби».

В этих условиях сегодня «машина пропаганды работает очень мощно. А не очень умные люди этому верят просто. У них в сознании еще шевелится что-то — а не возродить ли империю?» «Это очень опасные призраки прошлого», — считает писатель.

Videostream courtesy of Passa Porta.

За пять веков со времен Ивана Грозного в России изменилась лишь атрибутика власти, сказал Сорокин в ходе презентации книги:

«Если раньше опричники ездили на лошадях, то сейчас они пересели на «мерседесы», раньше в руках у них были плетки, теперь — айфоны. Изменилась формальная атрибутика, а ментальность осталась прежней.

В этом — парадокс нашей русской жизни: средневековое сознание людей не изменилось. Я имею в виду сознание власти и силовых структур, которые эту власть охраняют».

То, что переход к демократии в России не был успешным, Сорокин объясняет с точки зрения литератора:

«Явление опричнины не описано в русской литературе. Попытки были (А.Толстой, «Князь Серебряный»), но очень робкие. Никто из наших великих бородатых старцев не взялся за эту тему. Понятно почему — ни одна цензура не пропустила бы описание их деяний.

Если же явление не описано в литературе, то оно вытесняется из народного сознания, живет в подсознании. Только этим я могу объяснить то, что идея опричнины жива до сих пор. Трудно объяснить это просто традицией русской власти».

Пирамидальная система российской власти, согласно Сорокину, была выстроена в Средневековье, укреплена в советское время и сегодня переживает «ренессанс»:

«Грозный при помощи опричнины построил русскую систему власти. Она пирамидальна. Он использовал два источника. От монголо-татарской орды он взял пирамиду, в которой все замыкалось на хане, на одном человеке, и его психосоматика распространялась на остальных. А из Византии он взял закрытость.

Это и есть реактор русской власти. Его никто не демонтировал, он только видоизменился. Ленин, который писал, что мы разрушим до кирпича старое здание и построим впервые в России общество полного равноправия, просто модернизировал эту пирамиду. А Сталин сделал ее железной, устроив небывалый террор, уничтожив десятки миллионов людей.

Когда рухнул Советский Союз, появилась возможность ее демонтировать, сделать горизонтальной, как во всем мире. Но Ельцин на это не пошел. Она осталась, а Путин ее принял и начал восстанавливать».

Сорокин с усмешкой относится к тому, что часто его называют литературным пророком, предсказавшим в «Дне опричника» (повесть написана и издана в 2006 г.), развитие ситуация в России. По его словам, изначально «большинство критиков написали: это мрачные фантазии Сорокина, мы его знаем! Один военный друг сказал:

ты написал книгу, как какой-то магический заговор — чтобы этого с Россией не произошло. Шли годы, и мой друг мне с печалью через несколько лет сказал, что все-таки это не магический заговор, а некое предсказание».

«Потом это стало уже общим местом, а сейчас говорят, что это уже просто настольная книга Путина, — мрачно пошутил Сорокин. — Как литератор я доволен, как гражданин — нет».

Писатель объяснил, почему постоянно возвращается к теме насилия в своих произведениях: «Я родился и вырос в тоталитарном государстве. Жил в обеспеченной семье научных работников, но очень чувствовалось, что все вокруг пропитано насилием. Оно распространялось на все, включая детский сад и школу. Сейчас я вспоминаю те годы, они удаляются, и я все больше и больше различаю это насилие.

Любой растущий организм позитивен, даже если человек родился в лагере — человек стремится радоваться.

Но сейчас я лучше понимаю, насколько это государство было бесчеловечным и ужасным».

Сорокин сравнил описания в литературе истории тоталитарного насилия в ХХ веке, упомянув в этой связи нашумевший роман американо-французского писателя Джонатана Литтелла «Благоволительницы» об офицере SS, участнике нацистских преступлений:

«Каждый, кто читал этот роман, думал — я бы точно здесь не оказался. Но этот роман как раз об этом —

обстоятельства того ужасного века в том, что люди становились тем, кем они не хотели стать, а потом уже были вынуждены были продолжать делать эту… работу. Такая необратимость.

Это один из художественных текстов, который попытался изобразить машину тотального уничтожения людей, как некое существо.

В России, только один человек сделал нечто подобное: Варлам Шаламов, изобразив сталинскую машину. Она была не такой быстрой, и в этом было ее коварство. Она была растянута во времени, по лагерям, где человека медленно жевала эта система. Сталин грозил своим врагам: превратим в лагерную пыль.

У эсэсовцев [расстрелянный] человек падал в яму сразу же, а в сталинских лагерях человека годами жевала система.

«День опричника» — книга о том, что эта практика жива».