Человек потребляющий

К середине 1970-х годов общее решение задачи потребления для отдельного человека рассматривали как последовательность двух действий. Сначала человек решает, сколько денег сберечь и сколько потратить в каждый период времени. Затем, когда бюджет потенциальных трат ясен, он решает, сколько потратить денег на различные группы товаров.

Шотландец Ангус Дитон, работавший в то время в родной Великобритании, сначала кардинально переосмыслил второе из этих действий, а затем определил слабые места в теоретическом моделировании первого. Совместно с экономистом Джоном Мюльбауэром он разработал так называемую почти идеальную систему спроса, согласно которой моделирование процесса потребления отдельными людьми позволяло учесть многие демографические различия, например, такие как возраст или размер семьи.

Модель имела аббревиатуру AIDS. В то же время в США впервые клинически наблюдался первый случай СПИДа, который по-английски имеет ту же аббревиатуру (AIDS), что впоследствии стало предметом многих шуток.

Работа Дитона и Мюльбауэра спровоцировала целую лавину исследований системы уравнений AIDS и ее модификаций и таким образом заложила формат, в рамках которого теперь проводится любой современный анализ потребления и экономических политик, на него влияющих.

В 1983 году Ангус Дитон перебрался в американский Принстон, где продолжил анализ паттернов потребления во времени.

«Ловушки бедности» не существует

Используя свой богатый опыт в анализе потребительского спроса, в 1990-е и последующие годы Дитон переключился на работу над различными проблемами, особенно свойственными развивающимся рынкам. К таким вопросам относятся межстрановые и межвременные сравнения уровней бедности и благополучия, количественное измерение связи доходов бедных домохозяйств и потребления ими достаточного количества калорий, определение существования дискриминации в семьях и другое.

Долгое время, например, считалось, что печальное положение особенно бедных стран могло объясняться тем, что они загнали себя в «ловушку бедности». Произошло это следующим образом. Низкие доходы домохозяйств ведут к недостатку питания, что в свою очередь ведет к снижению производительности труда, замедлению экономического роста и в итоге к еще большему снижению доходов и потребления. В результате — беспросветная бедность.

С этой точки зрения популярная мантра о важности экономических политик, нацеленных на повышение темпов роста, имеет смысл только тогда, когда рост доходов действительно ведет к более качественному питанию и повышению производительности труда. Если связи между качественным питанием и уровнем дохода не существует, то тогда в беднейших странах лучше просто распределять еду.

Исследования Дитона, однако, прямо подтвердили существование такой связи. Более того, в статье The Demand for Food and Calories, написанной совместно с индийским экономистом Шанкаром Субраманианом, опубликованной в 1996 году, он показал, что, наоборот, не существует обратной связи между недостаточным питанием, производительностью труда и уровнем дохода.

Например, даже в Индии прием калорий, необходимых для успешного выполнения ежедневного труда, обходится в менее чем 5% типичного дневного жалованья. Иными словами, низкий доход на самом деле ведет к бедности и недостатку питания, однако недоедание не приводит к дальнейшему снижению доходов. Недоедание не объясняет бедность, а пресловутая ловушка, в которую верили многие экономисты, вряд ли на самом деле существует.

В другой работе — Looking for Boy-Girl Discrimination in Household Expenditure Data, опубликованной в 1989 году, Дитон изучал механизм гендерной диксриминации в семьях. Давно известно, что в некоторых обществах рождение мальчика предпочтительнее рождения девочки и, возможно, в дальнейшем ведет к разному отношению к сыновьям и дочерям. Последнее может, например, выражаться в том, что девочки хуже питаются или на их развитие тратят меньше семейных ресурсов. Проверить это стороннему исследователю, разумеется, очень трудно. Однако Дитон придумал гениальный способ.

Он предложил использовать данные регулярных опросов домохозяйств, в частности информацию по объемам потребления, чтобы оценить, насколько девочки подвержены дискриминации. Согласно его гипотезе, если дискриминация внутри семьи существует, то рождение девочки не должно приводить к снижению потребления семьей «взрослых» товаров, таких как алкоголь, табак, одежда и т.п., в той степени, в какой это происходит при рождении мальчика. Протестировав гипотезу на данных из разных развивающихся стран, Дитон не нашел заметных различий в паттернах потребления семей при рождении детей разного пола.

Позднее, усовершенствовав методологию Дитона, другие исследователи смогли установить случаи дискриминации в определенных условиях.

Эра многогранности жизни

Научные интересы Дитона охватывают достаточно широкую область экономических исследований. Однако центральной темой в его работах остаются вопросы потребления. Дитон внес вклад и в экономическую теорию и в разработку новых статистических методов для тестирования этих теорий. Он способствовал лучшему пониманию исследователями природы собираемых статистических данных и разрабатывал новые стандарты и типы будущих опросов домохозяйств. Анализ паттернов потребления в любой стране, включая Россию, теперь немыслим без варианта AIDS-уравнений, разработанных Дитоном вместе с Джоном Мюльбауэром.

На волне инициативы Всемирного банка по организации опросов домохозяйств, активное участие в которой принимал Дитон, в 1990-е годы многие развивающиеся страны запустили свои проекты по регулярному проведению подобных опросов.

В 1992 году в России также стартовал международный исследовательский проект «Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения» (RLMS). Изначально в нем участвовали Университет Северной Каролины в Чапел-Хилле (США), Институт социологии РАН и Госкомстат, позднее подключилась Высшая школа экономики (НИУ ВШЭ) и др. RLMS представляет собой пример опросов домохозяйств и отдельных членов семей, проводимых примерно раз в год. Это как раз те данные, за активное использование которых в экономических исследованиях ратовал Дитон.

Нобелевский комитет особенно отметил заслуги Дитона в «строительстве мостов» между теорией и реальными данными, между поведением отдельного потребителя и обобщенными экономическими явлениями, наблюдаемыми на макроуровне.

С присуждением Нобелевской премии Дитону экономика как наука окончательно совершила переход в эру, где макроэкономика больше немыслима без микрооснований, без учета многогранности жизни. В ней нет места однотипности, и признаком экономиста международного класса действительно являются всестороннее и глубокое знание теории, гибкость и проницательность при работе с данными, филигранное умение использовать известные и изобретать новые методы работы с информацией.

Возможно, что две трети посетителей сайта Нобелевского комитета, прежде не слышавших о Дитоне-экономисте, именно потому и не знали лауреата, что его трудно отнести к какой-либо одной категории (макро-, микроэкономисты или эконометристы) или научному течению. Будущее за междисциплинарными исследованиями. И присуждение Нобелевки 2015 года дало тому явное формальное подтверждение.