Федор КРАШЕНИННИКОВ, специально для «Кашина»

Какие бы планы и идеи ни владели умами кремлевских стратегов раньше — возвращение контроля над всей Украиной, создание на части территорий Украины «Новороссии» или присоединение к России каких-то регионов — сейчас концепция явно поменялась. Понятно, что открытого вторжения в Украину и аннексии уже не будет, как и официального признания «народных республик». Цель Кремля сегодня — поддержание зоны постоянной нестабильности на Востоке Украины.

Зачем?

Любая война рано или поздно кончается, и наступает время переговоров. Если в войне нет однозначного победителя, который просто диктует условия капитуляции проигравшему, то переговоры превращаются в торг: обе стороны должны пойти навстречу друг другу, обменяться чем-то в знак примирения.

Нынешняя ситуация в отношениях России и Украины пока еще находится в стадии жесткой конфронтации, но, судя по всему, обе стороны активно готовятся к грядущим переговорам. При этом понятно, что диктовать свои условия Украине Кремлю не дадут, да и оснований к этому пока никаких нет: выборы президента Украины показали, что за пределами нескольких районов на Востоке ситуация в стране выровнялась. Обещанная союзниками экономическая помощь властям Украины позволяет им смотреть в будущее более-менее уверенно.

Собственно говоря, тезис такой: все, что сейчас происходит в Донецкой и Луганской областях — это циничная и жестокая подготовка «сильной позиции» к будущим мирным переговорам и ничего больше.

Потому что на любых переговорах, после любимых тем о газе, неизбежно поднимется вопрос о Крыме.

Я понимаю, что для многих в России уже сейчас кажется странным что-либо обсуждать в этой связи: по умолчанию предполагается, что Крым — часть России и это неоспоримо. Проблема, однако, в том, что за пределами России новый статус Крыма никем не признан, хуже того — во всех международных документах он прописан как территория Украины.

Следовательно, на любых переговорах у России будут требовать возвращения Крыма, и это будет главным поводом для политического давления и введения санкций и ограничений еще много-много лет.

В условиях, когда у Украины есть новый законно избранный президент (и это не Ярош!), на всей территории страны более-менее стабильная ситуация, а вопрос о русском языке снят (во всяком случае, де-факто и де-юре в этом направлении сделано достаточно шагов, чтоб языковой вопрос не мог считаться козырем) — обосновать невозможность существования Крыма в составе Украины довольно сложно.

Иное дело, когда на Востоке Украины льется кровь и звучат выстрелы. В такой ситуации любой разговор о Крыме сразу будет упираться в проблему Востока и таким образом сниматься с повестки дня.

То, что Путин не собирается отдавать Крым — это очевидно. Как очевидно, что Восток Украины сам по себе, без сухопутного доступа к Крыму и Приднестровью, ему не нужен. При этом более-менее ясно, что он на самом деле не готов к воспеваемому его придворными агитаторами изоляционизму.

Похоже, он серьезно полагает, что когда страсти утихнут, ему так или иначе позволят оставить себе Крым на каких-то основаниях — и это его вполне удовлетворит.

Как максимум успеха по Крыму следует рассматривать возможность добиться от мирового сообщества признания фактического состояния дел и снятия всех юридических вопросов. Как достижимый минимум — теоретическое несогласие мирового сообщества с новым статусом Крыма при фактическом позволении вести там экономическую деятельность без серьезно ущерба. Не стоит переоценивать принципиальность лидеров стран ЕС и США — описанный выше вариант-минимум вполне устроит и их, если им захочется поставить точку в этом деле. Уговорить руководство Украины плюнуть на Крым при гарантиях скорейшей интеграции в ЕС — не так уж и сложно.

Уточняю, что это попытка реконструировать кремлевскую логику, а не описание реального положения дел.

Короче говоря, вернуть контроль над всей Украиной или хотя бы ее частью уже не получается, поэтому задача-максимум сейчас — получить сильный козырь для юридического оформления статуса Крыма. Вот ради этого и льется кровь.

Кремль не признал «народных республик», кремлевские СМИ активно поддерживают все подряд антиукраинские акции, не особо разбираясь, кто там на ком стоит — у них параллельно фигурирует и «народный губернатор» Донецкой области Губарев, и «сторонники федерализации Украины», и «легитимный президент Украины Янукович», и разнообразные лидеры ДНР и ЛНР, и лидеры ополченцев, и черте кто еще. Очевидно, что существование на Востоке какой-то стройной и юридически оформленной политической иерархии никому не интересно — отсюда и перманентный хаос в политической жизни виртуальных «народных республик».

При очевидной беспомощности политических лидеров «сепаратистов», мы наблюдаем их существенную военную мощь. Объяснить такое положение дел можно только одним: реально все вопросы решают вовсе не бывшие «деды Морозы» из МММ, а как раз лидеры вооруженных формирований, о большинстве из которых мы имеем весьма условное представление. Несомненно, что в этих формированиях есть и какой-то процент местных жителей — однако сомнительно, чтоб уровень боевой подготовки мирных жителей Донбасса позволял им так эффективно противостоять украинской армии. Опять-таки чтоб из гражданских добровольцев так быстро создать боеспособные подразделения, необходимы высококлассные командиры, которые тоже в полях не растут. То, что даже во главе официальных структур «сепаратистов» в конце концов пришлось поставить специально присланного из Москвы человека — лишь вишенка на торте, финальное доказательство бутафорской сущности и истинной роли всех местных донецких участников авантюры.

Казалось бы, здесь есть некое противоречие: Кремль не хочет вводить войска (а, следовательно, фактически сливает «народные республики»), но при этом шлет туда премьер-министров, командиров и вооруженных кавказцев, деньги и оружие — как так?

Как раз все очень просто и логично.

Если бы речь шла о создании бутафорских государств, рассчитанных на долговременное существование, главной опорой власти должны были бы стать местные, и работа бы шла как раз по пути максимальной легализации «новой власти» и вовлечения в нее местных сил.

Иное дело, если все, что требуется — это создание очага напряженности на тот период, который нужен заказчику для ведения переговоров с «сильной позиции». Вот тут местные маргиналы нужны только для массовки и маскировки. Они же в итоге и останутся крайними: приезжие специалисты по организации партизанского движения рано или поздно вернутся домой за орденами, званиями и премиями, а поверившим в серьезность «Новороссии» украинским гражданам придется отдуваться и за себя, и за того парня. Опять-таки нанесение максимального вреда местной инфраструктуре и экономике — это тоже никак не вписывается в концепцию строительства «независимого государства». Зато это хорошо вписывается в концепцию максимального ослабления Украины — и без того небогатые регионы будут возвращены под контроль Украины в полном упадке, и потребуются дополнительные средства для их реконструкции, что не улучшает положения дел в украинской экономике.

Казалось бы, как Россия может давить на партнеров по переговорам фактором официально не признаваемых и не контролируемых ей сепаратистов? Да очень даже просто. Самые важные переговоры проходят за закрытыми дверями, и если Кремль действительно контролирует всю военную конструкцию «сепаратистов», то кремлевское предложение может звучать так: как только решается вопрос по Крыму, мы сворачиваем всю пропаганду в СМИ, в считанные дни отзываем всех «специалистов». Деморализованные и оставшиеся без командиров туземцы или образцово-показательно добиваются украинскими правоохранителями, или же сдаются им под гарантии амнистии. Специально для господ романтиков их любимец Стрелков-Гиркин может таинственно исчезнуть в самый драматический момент или же «пасть в бою» (на войне всякое бывает). Впрочем, если он действительно заигравшийся реконструктор, то его будущее гораздо более печально.

Думаю, эти перспективы отчетливо представляют себе и в Киеве, и в Брюсселе, и в Вашингтоне — поэтому до начала переговоров кровопускание будет особенно яростным: Кремль будет пытаться как можно дольше сохранить свой главный козырь, остальные участники будущих переговоров — выбить этот козырь как можно быстрее.

Очень жалко людей, которые реально гибнут ради всего вот этого вот.