Е.Канакова― 15 часов и 5 минут в Москве. Начинается программа «Персонально ваш». И здесь с вами – Яков Широков…

Я.Широков― Добрый день!

Е.Канакова― И я, Екатерина Конакова. И сегодня, как обычно по вторникам, персонально ваш экономист Сергей Алексашенко. Здравствуйте!

С.Алексашенко― Добрый день, Екатерина, здравствуйте, Яков.

Я.Широков― Сергей, вопрос первый сразу же: ну что, Евгений Ройзман или все-таки какой-то хитрый план у него, по-вашему?

С.Алексашенко― Яков, я думаю, что Евгений Ройзман достаточно внятно сказал, что действующее законодательство запрещает ему участвовать в выборах, делает для него невозможным участие в выборах в силу наличия того самого муниципального фильтра, который был введен в такой интересный момент нашей истории: между избранием и инаугурацией Владимира Путина. Очень часто приходится слышать, что это сделал Дмитрий Медведев, но мне почему-то кажется, что это дело рук Владимира Путина, который уже понял, что он возвращается в Кремль, и те самые демократические инициативы Дмитрия Медведева, что называется, отправил в известную корзину.

Поэтому ничего удивительного, мне кажется, не случилось. Знаете, у нас абсолютно черный ящик во власти: мы не знаем ни кто, ни что принимает решения, но слухи, что Ройзмана Кремль не хочет видеть участником выборов, что его не допустят, всякие интереснейшие игры партии «Яблоко», регионального отделения, которое неожиданно проявило такую принципиальную позицию — всё показывало на то, что Ройзману намекали: «Парень, ты лучше откажись сам!»

Надо отдать должное Евгению, что он прошел путь до конца. Он сделал все, что мог. Он собрал достаточно большое количество подписей муниципальных депутатов, но их не хватило. Собственно говоря, его политическая игра, насколько я понимаю, — это бойкот выборов. И это покажет, насколько популярным, насколько мощным политиком он является у себя, в Свердловской области.

Опять низкая явка, она, в общем, конечно, интересна… но посмотрим, что дальше объявит Евгений: голосовать против всех, против бюллетеня, низкая явка… Посмотрим. Давайте ждать. По крайней мере, я думаю, что в выборах он участвовать не будет, и я плохо понимаю, что здесь должно случиться, потому что завершение регистрации кандидатов, собственно, состоится уже на днях. Дальше откладывать невозможно.

Я.Широков― Я просто хочу напомнить, что в прошлом году Генпрокуратура признала призывы к бойкоту выборов как фактически расшатывание конституционного строя, так что это теперь наказуемое деяние.

С.Алексашенко― Я думаю, что Евгений Ройзман хорошо знает про это решение Генеральной прокуратуры, раз он достаточно публично об этом объявил. Посмотрим на следующий шаг Генеральной прокуратуры.

Мне кажется, что Ройзман продемонстрировал всей стране, продемонстрировал Кремлю, что «да, ребята, если вы хотите играть по своим правилам, если вы хотите навязывать участников губернаторских выборов, будьте готовы к тому, что будут появляться такие политики, которые будут против таких выборов». Но всех не пересажаете, что называется.

Е.Канакова― Сергей Владимирович, Евгений Ройзман, как мы уже знаем, призвал бойкотировать своих сторонников. Это шаг отчаяния, или, действительно, его сторонники могут что-то изменить своими бойкотами, если такие будут?

С.Алексашенко― Я так понимаю, что все это случилось считанные минуты назад. И я бы хотел просто дальше услышать от Евгения, что, собственно, бойкот выборов – это неучастие в выборах, или это взять бюллетень, зарегистрироваться и унести его с собой. Ведь форма же бойкотов выборов бывает разная. И мы поймем, если на выборы в Свердловской области придет 10% населения, то это такой провал выборов.

Е.Канакова― То есть это самое действенное.

С.Алексашенко― Нет, это один из вариантов. Если мы поймем, что пришло на выборы 35% и из них половина избирателей унести бюллетени назад, то есть они бюллетени получили, но в урны для голосования не бросили. Мы понимаем, что это те самые 50% на которые мог рассчитывал Евгений Ройзман. Давайте подождем, посмотрим. Может быть, он как-то соберется с мыслями и изложит, в чем состоит его предложение своим сторонникам.

Я.Широков― Вопрос опять же: чего боялся Кремль в случае с Ройзманом? Неужели нет других способов? В конце концов, неужели верят, что Ройзмана готово поддержать большинство в Свердловской области. Мне кажется, там все достаточно сложнее.

С.Алексашенко: У нас абсолютно черный ящик во власти: мы не знаем ни кто, ни что принимает решения

С.Алексашенко― Мне кажется, что в Свердловской области все достаточно сложнее, и Кремль боится конкурентных выборов. Собственно, он боится появления реальных конкурентов, реальных кандидатов, которые могут перевести выборы во второй тур. Если посмотреть на историю губернаторских выборов с момента принятия этого закона, который в 12-м году восстановил выборы, с 13-го года идут выборы с условием муниципального фильтра, то был всего лишь один случай, когда выборы перешли во второй тур. Это было в Иркутской области, где в первом туре действующий губернатор набрал 49,4 – что-то около этого, а во втором туре с треском проиграл 10% своему кандидату. Вот этого Кремль боится.

И Кремль боится того, что позиции нынешнего губернатора Куйвашева – они, возможно, и сильные, возможно, даже в первом туре он сможет и занять первое место, — но если Ройзман занимает второе место и выходит во второй тур, то, мне кажется, что здесь результат выборов очень даже для Кремля непредсказуем. А Кремль этого боится, потому что Куйвашев понятный, Куйвашев не то что управляемый, он просто свой до мозга гостей, а вот Ройзман неуправляемый, Ройзман – это человек, от которого можно ожидать от всего, как от политика. А с учетом того, что Свердловская область – регион, в общем, финансово достаточно благополучный – понятно, что все регионы зависят от Кремля и министра финансов Силуанова – но все-таки у Свердловской области есть свои большие финансовые ресурсы, и губернатор может проводить независимую от Кремля политику.

Е.Канакова― То есть теперь мы понимаем, что Кремль боится не только Навального, но еще и Ройзмана.

С.Алексашенко― Кремль боится любого конкурента и тому выбору, который Кремль сделал. Вот для любого губернатора выставить сильного конкурента, который в состоянии перевести выборы во второй тур – Кремль охватывает истерика. И, как говорил Карл Маркс, нет такого преступление, которое бы Кремль не готов был совершить, чтобы убрать этого кандидата с дороги.

Е.Канакова― Какой-то боязливый Кремль.

С.Алексашенко― Он не боязливый, он просто трусливый, откровенно трусливый. Собственно говоря, не Кремль один, во всех авторитарных режимах лидеры этого режима, они боятся конкуренции, они боятся общественной конкуренции.

Я.Широков― Хорошо. История с Малороссией, провозглашенной сегодня – это что: это попытка повлиять на переговоры «нормандской четверки» или что-то еще?

С.Алексашенко― Мне кажется, что это плохо подготовленный экспромт господина Захаренко.

Я.Широков― Что-то я сомневаюсь.

С.Алексашенко― Смотрите, Яков, помните, мы неделю назад с вами обсуждали это письмо ФСИН, чтобы уголовной срок Навальному перевести из условного в реальный?

Я.Широков― Да. В итоге все оказалось ерундой.

С.Алексашенко― В тоге так и непонятно. В общем, выяснилось, что все оказалось самодеятельностью ФСИН, который начал отпираться, что «это не наше». Суд говорил: «Да нет, это вы прислали. Есть даже конверт, в котором все пришло». Я думаю, что здесь тоже самое.

Господина Захарченко не устраивает такое непонятное, не скажу умиротворение, но все более и более откровенное замораживание конфликта. Возможно, там потоки финансовой помощи в восставшие регионы сепаратистам стали иссякать, гуманитарную помощь меньше стали поставлять. И в общем, господин Захарченко решил напомнить, что «вы знаете, я здесь, я существую, вспомните обо мне, пожалуйста; я же свой, я же буржуинский». Я думаю, это такая самодеятельность с мест – напомнить о своем существовании.

Е.Канакова― А эта самодеятельность может как-то ударить по экономике?

С.Алексашенко― Господина Захарченко запросто может ударить.

Я.Широков― А российской?

С.Алексашенко― Да нет, конечно. Давайте говорить откровенно, что при всех сложностях ситуации в Донбассе поддерживать на прожиточном минимуме жизнь 3-3,5 миллионов человек, которые остались в этом регионе, я думаю, что Российская Федерация и российский бюджет в состоянии. Тем более, если какую-то часть нагрузки переложить на российский бизнес, который смолчит, стерпит, но выполнит то, что Кремль от него просит.

Я.Широков― А вот, скажем, пойти и присоединить этот мятежный региона – это вполне возможно или это все-таки экономически невыгодно?

С.Алексашенко― Я думаю, что экономически это не очень выгодно, а самое главное – это невыгодно политически, потому что, как вы, наверное, слышали, у нас 18 марта 18-го года должны состоятся президентские выборы.

Е.Канакова― А, то есть после – можно?

С.Алексашенко― Нет, я этого не сказал, Екатерина. Я просто сказал, что до 18 марта 2018 года Владимир Путин не будет принимать никакого решения по Донбассу, вообще никакого ни в ту, ни в другую сторону. И тема Донбасса у него на столе появится, возможно, даже после инаугурации, возможно, даже после формирования нового правительства, где-то там, может быть, во второй половине мая 18-го года, когда он начнет смотреть, чем заниматься следующие 6 лет.

Е.Канакова― А это проявление трусости – поднимать этот вопрос?

С.Алексашенко― Нет, это политическая осторожность. Любое решение в любую сторону может изменить электоральную поддержку Владимира Путина. А зачем принимать решение по теме, которая может подождать? А вдруг рассосется, правда? Вдруг само как-то рассосется, что-то там случится. Ничего же не требуется… В принципе, по большому счету чуть-чуть подкармливать сепаратистские регионы – и, в общем, жизнь там будет теплиться, люди не будут умирать с голоду. Тем более, там лето сейчас: на отопление тратиться на надо.

Ничто не заставляет сейчас Владимира Путина принимать сейчас решение, а уж, тем более, такое громкое, как присоединение к России. Вообще, не очень понятно, для чего России эти регионы.

С.Алексашенко: Ройзман неуправляемый, Ройзман – это человек, от которого можно ожидать всего как от политика

Я.Широков― К вопросу «чуть теплится». А вот у нас что происходит с социальной сферой. Вот сегодня «Ведомости» прямо напугали про то, что для нуждающихся только четверть средств доходит. А куда остальные-то деваются?

С.Алексашенко― Как говорится, есть ложь, большая ложь и статистика. Просто «Ведомости» провели хорошую работу и написали, что в России с учетом региональных программ существуют порядка 800 видов социальных пособий, и понятно, что далеко не все эти пособия попадают к тем людям, которые нуждаются. То есть, я думаю, все-таки речь идет о том, что до действительно нуждающихся людей, доходы которых ниже прожиточного уровня, до них доходит четверть социальной помощи. А остальные три четверти рассеиваются где-то по другим людям, которые какая-то часть… Но это невозможно вытащить, потому что, к сожалению, там статистика и нашего социального сектора и Минфина по поводу того, кто получает пособия, в каких объемах, разбивка по группам, по регионам – всё отсутствует. Мы, знаете, продолжаем лететь в самолете, у которого полностью отключены приборы наблюдения. Мы не знаем, что происходит с российской экономикой, с российской социальной сферой.

Поэтому, я думаю, что все-таки основная масса этих денег доходит до населения, но просто не до того населения, которое государство должно было бы поддерживать.

Я.Широков― Я вам напоминаю, что можно присылать свои вопросы по телефону для sms: +7 (985) 970 45 45, аккаунт vyzvon в Твиттере .

И, кстати, продолжая тему социалки, вот на Украине пенсионная реформа тут затеяна. В России пишут, что прямо ужас-ужас, и никто не доживет. А на самом деле, вы смотрели, что у них там придумано?

С.Алексашенко― Я смотрел, что у них придумано. Надо, наверное, сделать шаг назад. С 2016 года в Украине резко понизили взносы в Пенсионный фонд, образовался очень большой дефицит. И, в общем, возникла та же самая проблема, что и в России, то есть колоссальный дефицит Пенсионного фонда, который со временем будет только нарастать. И то, что сейчас собирается делать правительство, собственно, те предложения, они сводятся к нескольким частям. Первое – это то, что в России прошло, называется осовременивание пенсий. То есть, понимаете, люди, которые вышли на пенсию 20 лет назад и вышли 2 года назад с одной и той же зарплаты с одним и тем же уровнем, одним и тем же стажем получают сильно разные уровни пенсий. Это вот то, что будет делаться.

Второе – это то, что будут повышаться требования к трудовому стажу. Что для получения полной пенсии 15 лет стажа будет недостаточно. Будет повышаться до 25 лет или даже еще больше. То есть вот дальше – больше. Собственно говоря, для того, чтобы заработать пенсию, нужно будет работать и нужно будет подтверждать свой стаж взносами. И третье – это ликвидация таких спецпенсий, которые для отдельных групп работников такие льготные пенсии, грубо говоря, сильно завышенные пенсии по отношению к общему уровню жизни.

Вот три основные направления пенсионной реформы. К сожалению, украинские политики оставили без ответа вопрос, будет или не будет накопительная часть пенсий, то есть, мне кажется, они сделали ту же самую ошибку в какой-то мере, что делают постоянно и российские политики, которые занимаются пенсионной реформой. То есть не обсуждают, что делать с теми, кому сегодня 20-30 лет, как у них будет формироваться пенсия, по каким правилам они будут жить.

То есть идет расистка. Республиканский бюджет Украины получит облегчение в ближайшие 5 лет за счет того, что просто будут повышаться требования к трудовому стажу после того, как пенсионная реформа будет принята и введена в силу. Но по каким правилам будут жить люди, которым 20, 30, 35 или даже 40, — это остается пока без ответа. Вот такая реформа.

Е.Канакова― Сергей Владимирович, Нина из Москвы спрашивает: «Почему в этом году не индексируют пенсии?» В январе выплатили 5 тысяч рублей, и с тех пор – ничего?

С.Алексашенко― Потому что такой бюджет, Нина. Знаете, приняли такой бюджет. И Российская Федерация правительство Российской Федерации, правящая партия «Единая Россия», большинство депутатов Государственной думы, Совет Федерации, президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин решили, что пенсионеры обойдутся без индексации пенсий, что им достаточно получит одноразовую выплату, и они за это должны сказать спасибо. Вот такое политическое решение.

Я.Широков― А вот этот маневр с индексацией и ее отсутствием, сколько он хотя бы должен дать Пенсионному фонду?

С.Алексашенко― Это не Пенсионному фонду, это Минфину, это бюджету. По разным оценка около 100 миллиардов рублей плюс-минус полтора десятка миллиардов в расчете на этот год.

Но самое главное, что позиция Минфина состоит в следующем, что вот это разовая индексация, которая делается сейчас, она чуть меньше, чем индексации, которые могли бы произвести, но она не входит в базу пенсий. То есть если бы проиндексировали пенсии пусть даже на 6, 7, 8 процентов, то это стало бы базой для пенсий и каждая следующая индексация каждый год бы увеличивала давление на бюджет. А Минфин сказал: «Мы не будем индексировать. Мы просто дадим пенсионера денег только для того, чтобы это не увеличивало базу для расходов будущих периодов». То есть, на самом деле, выигрыш Минфина, он большой: на горизонте трех лет это за 350 миллиардов рублей.

Я.Широков― Ого!

С.Алексашенко― Прилично, прилично. То есть пенсионеров неслабо как это… накрячили… Пенсионеры довольны.

Е.Канакова― Зато бюджет в плюсе.

С.Алексашенко― У нас же в экономической политике главное – это интересы бюджета, главное интересы казны, чтобы доходы превышали расходы. И как купой рыцарь министр финансов сидит на этих деньгах и ждет непонятно чего.

Я.Широков― Ну хорошо, вот сейчас с пенсионерами так, а вообще, после президентских выборов стоит готовится к пенсионной реформе, или опять все уйдет в пыль, в пар?

С.Алексашенко― Хороший вопрос. Яков, вот пенсионная реформа в России – мы только что говорили про Украину – в России те же самые проблемы. Есть краткосрочные, текущие проблемы бюджета, что нужно снизить давление пенсионных расходов на бюджет на горизонте до 5 лет, потому что оно будет нарастать с каждым годом.

А есть долгосрочная проблема – это накопительная часть для молодых людей: как они будут строить свое пенсионное будущее. Соответственно, по второй части какое-то продвижение есть. И Минфин вместе с Центральным банком выработали программу индивидуальных и пенсионных накоплений – что-то такое. Но она как-то затихла, потому что опять та же самая проблема: до выборов Владимир Путин не хочет эту тему обсуждать.

С.Алексашенко: До 18 марта 2018 года Владимир Путин не будет принимать никакого решения по Донбассу

Е.Канакова― Видимо, они никакую тему обсуждать не хотят.

С.Алексашенко― Абсолютно правильно. Вот если ничего срочного, просто острого, что требует немедленного решение, не возникнет, то политика, собственно, и президента и российского правительства состоит в том, что не буди лихо, пока оно тихо. Вот пусть оно там сидит и ждет своего часа.

А что касается текущего балансирования, текущего уменьшение давления пенсионного фонда на бюджет, то там задача-то очень простая. Есть три способа. Первое: повышение пенсионного возраста. Второе: повышение взносов в пенсионные фонды. И третий: уменьшение размеров пенсий относительно. И знаете, из этих трех букв надо составить слово «счастье». Вот в любой комбинации. Причем можно взять один элемент и за счет него все сбалансировать, можно взять два, можно взять три, но по-другому не получатся. Или же нужно согласиться с тем, что Минфин будет все больше и больше денег тратить на то, чтобы выплачивать пенсии пенсионерам.

А дальше возникает проблема – я думаю, что она все-таки выйдет более острой к концу следующего президентского срока Владимира Путина, где-то после 22-го года, и уже до 30-го, когда у нас резко начнет падать количество работающих и пенсионеров. Вот тогда просто давление на Пенсионный фонд начнет катастрофически расти. И в 18-м году можно что-то и не принимать, но году в 20-м, видимо, принимать придется. У нас когда выборы в Думу, в 21-м? Ну, значит, смотрите, в 21-м принимать нельзя, потому что Дума идет на выборы. Значит, где-то 19-20 годы – это время для принятия пенсионных решений из этих трех сценариев, которые я нарисовал.

Е.Канакова― То есть до этого времени нам не ждать никаких изменений в этом?

С.Алексашенко― Ну, опять, Екатерина. Как ждать? Выборы 18 марта. Потерпите, немножко осталось.

Я.Широков― У нас, судя по всему, вообще, выборы каждый год.

С.Алексашенко― Это та самая политическая ошибка, технологическая ошибка. Раньше как было хорошо: выборы президента и Думы — в один год. То есть в декабре в Думу, в марте – президентские. И дальше есть какой-то стабильный политический цикл – 3 года. А теперь за то, что разнесли сроки 5 и 6 лет, получается, что как-то выборы начали – бум-бум-бум – не успеешь оглянуться, выборы сюда, выборы туда, и промежуток между выборами очень короткий.

Когда принимали решение, думали же, как дольше просидеть в собственном кресле.

Е.Канакова― То есть на выборы можно скинуть любые проблемы.

С.Алексашенко― Нет, нет. Екатерина, ну зачем вы так? Просто политики не хотят ухудшать свой результат на выборах и принимать любые непопулярные решения. А в пенсионной реформе популярный решений уже нет. Я понимаю, что если нефть была 200 долларов за баррель, наверное, можно было принимать популярные решение в пенсионной системе, а так… Вот вы сами проведите голосование среди наших слушателей, что нужно делать: Повышать пенсионные взносы, повышать пенсионный возраст, или уменьшат пенсии?

Я.Широков― О! Давайте проголосуем.

С.Алексашенко― Если можно поставить три вопроса…

Е.Канакова― Нет, только два.

С.Алексашенко― В перерыве подумайте, как эти три вопроса, чтобы проголосовать по всем трем. Нет четвертого. Вот есть три варианта.

Я.Широков― Давайте сначала из трех выберем два, самых таких…

С.Алексашенко― Давайте два самых ярких: Повышение пенсионного возраста или снижение уровня пенсий?

Е.Канакова― Если повышение пенсионного возраста – 660 06 64, а если снижение пенсий – 660 06 65.

Я.Широков― Пусть наши слушатели проголосуют, и мы потом уже, после новостей подведем итоге.

С.Алексашенко― Интригу сохраним.

Я.Широков― Да. Тут пишет Евгений из Пензы: «Вот только пенсионеры не в курсе, что их накрячили: продолжают благодарить Владимира Путина за стабильность?» Действительно, ли так? Мне кажется, что Нина опровергает все это, она прямо возмущена.

С.Алексашенко― Если я помню, Несмотря на из Москвы, она возмущена, а вот Евгений из Пензы, он как-то… видимо, до него еще не дошло.

Я.Широков― Еще два вопроса от Михаила из Малаховки и от Лены. Я их объедению. Михаил спрашивает, будет ли доллар в августе 70 рублей? Алена спрашивает, ожидать ли в августе дефолт и падение рубля к доллару? Вот к августу готовимся. Вот что нам?..

С.Алексашенко― Лена, лично для вас: не ждите дефолта. И просто, знаете, Минфин бы рад объявить дефолт, но у него нет никаких катастрофических обязательств, которые нужно в августе или в сентябре погасить. Дефолт – это неисполнение обязательств по погашению долга. Вот у Минфина нет никаких крупных платежей по долгу, которые он не мог бы осуществить ни в августе, ни в сентябре.

Я.Широков― А падение рубля?

С.Алексашенко― Если послушать службу новостей, или вашу или любую другую: «Рубль рухнул на 21 копейку!» или: «Доллар рухнул на 17 копеек». Вот если 17 копеек или 21 копейка – это рухнул, то, конечно, такое может случиться.

Вообще говоря, я много раз повторял, что август и сентябрь – это нехороший период для рубля, потому что спрос импортеров резко возрастает. Российские граждане… вот сейчас опять открывается туристический сезон. Вот не патриотичны все-таки российские граждане: решили отдыхать в Турции, а не на Черноморском побережье.

Е.Канакова― Действительно, почему?

С.Алексашенко― А, соответственно, спрос на валюту растет. Ну, сервиса, видимо, все-таки хочется, хочется, чтобы их уважали, чтобы как к людям относились, а не как к быдлу. И поэтому спрос на валюту растет. И обычно в этом время рубль ослабевает. Насколько сильно, не могу сказать. Вот если цена на нефть не изменится, думаю, что доллар подорожает, но насколько, не знаю: на два, на три рубля, может, на четыре.

С.Алексашенко: У нас в экономической политике главное – это интересы казны, чтобы доходы превышали расходы

Я.Широков― Пока – успокою – вроде в районе 59-60 он так бултыхается…

С.Алексашенко― И с нефтью пока все в порядке, правда?

Е.Канакова― МЫ напоминаем, кстати, что у нас идет голосование – это для наших слушателей. А мы вернемся к вам буквально через несколько минут после новостей и короткой рекламы.

НОВОСТИ

Е.Канакова― 15 часов и 35 минут в Москве. Продолжается программа «Персонально ваш». Здесь с вами – Яков Широков и я, Екатерина Канакова. Напоминаю, что персонально ваш сегодня экономист Сергей Алексашенко и я хотя начать вторую часть нашей программы с эсэмэски. Наталья из Москвы пишет: «Повысить возраст – дело нехитрое. Но откуда возьмутся рабочие места? Сейчас устроиться даже после 40 лет — большая проблема».

И я напоминаю, что у нас шло голосование. Я его останавливаю. 77% наших слушателей считают, что надо повысить пенсионный возраст, и 23% считают, что понизить пенсии.

С.Алексашенко― Отлично, Екатерина! А давайте теперь проголосуем: повысить пенсионный возраст или повысить налоги?

Я.Широков― О!

Е.Канакова― Давайте. Если повысить пенсионный возраст – 660 06 64. Если повысить пенсионные налоги – 660 06 65.

Я.Широков― А пока наши слушатели голосуют, у меня вопрос: что происходит с АФК «Система»? Что это за технический дефолт? И зачем это всё понадобилось?

С.Алексашенко― Технический дефолт – это неисполнение должником своих обязательств по выплате купона или основной части долга, которое носит краткосрочный характер. То есть должник не отказывается, от погашения долга, говорит: «Вы знаете, у меня там банк задержал платеж, бухгалтер главный заболела, а только он мог подписать платежку» — в общем какие-то такие факты, которые не носят фундаментального характера. То есть деньги есть, и мы знаем, судя по сообщениям, что в АФК «Система», например, 20 миллиардов рублей есть на счетах сегодня. В принципе, погасить купон не было никаких проблем.

Я не знаю. Возможно, действительно, есть какие-то внутренние, корпоративные проблемы у АФК «Система». Возможно это просто попытка подавить на общественное мнение, на финансовый рынок; сказать: «Вот смотрите, мы хотим от вас поддержки. Одна государственная компания кошмарит нас, частный бизнес. Вот мы хотим привлечь к этому внимание». Я не думаю, что за этим стоит что-нибудь серьезное, попытка как-то защититься от такого, на мой взгляд, абсолютно бандитского нападения «Роснефти» на АФК «Система».

Е.Канакова― То есть для вас ожидаемо это было?

С.Алексашенко― Ну, попытка защититься? Конечно. Слушайте, Екатерина, когда на вас нападает бандит вообще-то говоря, нужно сопротивляться.

Е.Канакова― Но защита бывает тоже разная, разными средствами можно защищаться.

С.Алексашенко― Ну, какая есть. А вы поставьте себя на место Владимира Петровича Евтушенкова и представьте, что у вас соперник Игорь Иванович Сечин. У вас много инструментов для защиты? Да нет, не очень много. Что нашли, тем и воспользовались.

Е.Канакова― Что под руку попалось.

С.Алексашенко― Да. Могли бы и промолчать, казалось бы. Ну, промолчи – попадешь в палачи. Вот Владимир Петрович решил как-то посопротивляться.

Я.Широков― Вот еще S&P поместил на пересмотр рейтинги АФК «Система» с негативным прогнозом. Для компании чем это грозит?

С.Алексашенко― Для компании это грозит тем, что стоимость новых заимствований для них будет дороже. То есть если АФК «Система» вдруг по каким-то причинам сегодня захочет выйти на рынок и занять новые деньги в рублях или в валюте, то стоимость заимствований для АФК «Система» будет дороже. Насколько я понимаю, пока этого АФК «Система» не планирует, но точно для них сейчас это не является приоритетом. Для них, конечно, приоритетом является это судебное разбирательство с «Роснефтью».

Я.Широков― Семен спрашивает: «Почему «Роснефть имеет претензии к АФК «Системе», если продает государство?»

С.Алексашенко― Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Вот и всё, всё очень просто. Мне кажется, просто, что Игорь Иванович Сечин считал, что он переплатил за «Башнефть», что он хотел ее купить дешевле, чем те самые 330 миллиардов, которые заплатила компаний «Роснефть», ну, и решил, что бывший владелец компании АФК «Система» должна поучаствовать в покупке «Роснефтью» компании «Башнефть».

Е.Канакова― Прекрасно! Сначала купил – потом не понравилось.

С.Алексашенко― Вы понимаете, на самом деле, наш слушатель Семен абсолютно правильно ставит вопрос. Когда «Роснефть» Покупала «Башнефть», то покупала она у Российской Федерации. Там всю документацию, все состояние актива могла видеть: что, в каком количестве. И, собственно говоря, когда «Роснефть» объявляла цену, по которой она готов купить «Башнефть», то, конечно, она покупала в том виде, в каком есть. И предъявлять какие-либо претензии к предыдущему владельцы, если кто-то и мог, то, наверное, все-таки Российская Федерация, которая посчитала, что почему-то «Роснефть» в 1993-м или 4-м году была приватизирована не совсем правильно. Вот «Татнефть», которая по той же самой схеме была приватизирована правильно, а «Башнефть» — неправильно.

Вот точно на основании чего у «Роснефти» возникли претензии к «Башнефти» я не знаю. Разве это важно? Опять же, виноват лишь тем, что хочется мне кушать. Больше других аргументов искать не надо.

Е.Канакова― Подведем итоги голосования, Сергей Владимирович. Напоминаю, варианты у нас были такие: Повысить пенсионный возраст или повысить налоги.

Наши слушатели проголосовали следующим образом: 47% наших слушателей считают, что нужно повысить пенсионный возраст, и, соответственно, 53% считают, что повысить налоги.

С.Алексашенко― Ну, 50 на 50. Собственно говоря, поставьте себя теперь на место Владимира Путина, которому нужно принять решение.

Е.Канакова― Не надо!

С.Алексашенко: Пенсионная система устроена в России таким образом, что будет забирать все большую часть бюджета

С.Алексашенко― Послушайте, но правда: и то плохо, и то плохо. Причем нет бы что-то одно. Вот нет бы проголосовали 77% за повышение пенсионного возраста, против повышения налогов, все бы было понятно: общественное мнение говорит: «Повышайте пенсионный возраст. Мы согласны». Говорят: «Нет, батенька! Ты сделай и то и другое… и волки сыты и овцы целы». И получается так, что будь какое-то одно решение – повысить пенсионные возраст, — ты, как политик, бьешь по интересам тех людей, которые выходят на пенсию в ближайшие 3, 4, 5 лет, то есть для них ты говоришь: «Вот вам я сделаю конкретно плохо». Потому что тем, кому 10 лет до выхода на пенсию, они все-таки пока на эту тему не сильно думают.

А если повышаешь налоги, то бьешь по бизнесу. А здесь бьешь и по тем и по другим. Вот правда, нелегкое решение. Вы хотите, чтобы президент принимал это перед выборами. Нет, конечно. Дай бог, чтобы после выборов он принял какое-то решение.

Е.Канакова― И то, если повезет, да?

С.Алексашенко― Нет, здесь вопрос повезет, не повезет — неправильный. Для Владимира Путина, как для любого политика, непринятие решения – это тоже решение. Если ничего не менять в пенсионной системе, то, соответственно, там все больше и больше денег Минфин должен будет отдавать на финансирование пенсий в ущерб расходам на образование, на здравоохранение, на культуру, на науку, на оборону, на правоохранительные органы. Потому что пенсионная система устроена в России таким образом, что будет забирать все большую и большую часть бюджета. Поэтому любое решение, даже если ничего Владимир Путин делать не будет, то все равно плохо.

Я.Широков― Михаил Петрович из Москвы подытоживает все это обсуждение с пенсиями: «Главное, не размер пенсии, а главное – дожить до пенсии назло государству».

Вопрос еще от Милы из Москвы: «Чем грозит выход из Ассоциации российских банков 8 кредитных учреждений? Надо ли забирать свои деньги?»

С.Алексашенко― Ой, Мила, не волнуйтесь. Выход банков из Ассоциации российских банков вашим сбережениям ничем не грозит точно совершенно. Ассоциации российских банков и альтернативная Ассоциация региональных банков – это такие профсоюзы банкиров, которые они создали для того, чтобы обсуждать свои проблемы. Знаете, вот есть профсоюзы работников, а есть профсоюзы владельцев банков или менеджеров банков…

Я.Широков― Есть РСПП.

С.Алексашенко― Типа РСПП, правильно или Торгово-промышленной палаты. Которые обсуждают, соответственно, с одной стороны, с правительством, с другой стороны, с Думой, с третьей стороны, с Центральным банком: какое регулирование, какие нормативы, какая политика, правильно, неправильно, что происходит… Собственно говоря, ничего другого эта Ассоциация не делает. Правила функционирования банковской деятельности она не определяет, владельцем банков АРБ не является. Поэтому, Мила, спите спокойно, не трогайте свои сбережения, оставьте их в покое.

Е.Канакова― А что они решают тогда, если это не влияет ни на что?

С.Алексашенко― А что решают профсоюзы. Вот у вас на радиостанции есть профсоюз?

Е.Канакова― Нет.

С.Алексашенко― Вот видите, как… А вы создайте профсоюз, тогда узнаете, чем занимаются профсоюзы: защищают свои интересы, чтобы повышать качество своей жизни, повышать уровень своих доходов. Вот то же самое и Ассоциация российских банков, Ассоциация региональных банков, они хотят, чтобы Центральный банк был более мягким, чтобы был не таким жестким надзирателем, чтобы не так сильно отзывал лицензии, чтобы процентную ставку снижал, и чтобы кредиты у Центрального банка стоили дешевле.

Е.Канакова― То есть миссия у них правильная.

С.Алексашенко― Абсолютно правильная. У любого профсоюза миссия – повышать уровень жизни своих членов.

Я.Широков― А что же крупнейшие банки оттуда вышли?

С.Алексашенко― Не согласны они с тем, судя по их заявлениям. Я не могу сказать, что я очень хорошо ситуацию внутри АРБ, но, судя по заявлению крупнейших банков, руководство АРБ оторвалось от своих членов.

Я.Широков― В сталинские годы было: «оторвались от коллектива».

С.Алексашенко― Вот типа того. Менеджеры оторвались от акционеров, перестали представлять интересы акционеров. И акционеры не хотят сорится с Центральным банком, не хотят, чтобы в документах АРБ были какие-то фразы, неприятные Центральному банку.

Я.Широков― А к примеру?

С.Алексашенко― Ну там «Центральный банк объявил войну…» — там какие-то такие фразы были, если прочитать пресс-релиз. Но, мне кажется, что речь идет еще и о другом подспудно. Мне кажется, что у нас, в России любая форма негосударственных организаций – НКО – эта вещь должна быть подконтрольна государству. Нехорошо, когда объясняется ради чего-то, не консультируется с Кремлем. И, мне кажется, что как раз воспользовавшись этой ситуацией, идет такой переел сфер влияния.

И опять, судя по слухам, судя по тому, что появляется в прессе, речь идет о том, что первый зампред Центрального банка Григорий Лунтовский уходит в отставку с 1 сентября, и его прочат во главе второй ассоциации, куда эти 8 банков может войти. Вот возникнет такой уполномоченный союз банкиров, во главе которых будет стоять бывший руководитель Центрального банка. И вот с этим профсоюзом Центральный банк будет общаться. А вот с другим профсоюзом Центральный банк не будет общаться. И, соответственно, тут же все «правильные банки» перейдут в «правильную ассоциацию». А кто не перешел, значит… как это… отключим газ.

Е.Канакова― То есть Кремль еще и профсоюзов боится.

С.Алексашенко― А как же!

Е.Канакова― Мы выясняем в течение программы, кого боится Кремль.

С.Алексашенко― Кремль хочет, чтобы профсоюзы были подконтрольными. Вот любая общественная деятельность в России должна быть подконтрольна и подотчетная Кремлю. А банкиры – ну, они распустились, действительно: две ассоциации конкурируют между собой, никому не подчиняются — непорядок. У нас в стране такого быть не должно.

Я.Широков― Про «Югру» хочу спросить. 5 банков назначили выплачивать компенсации. А акционеры или вкладчики предлагаю санацию за свой счет. Что там вообще происходит, на русский можете перевести это?

С.Алексашенко― Вкладчики за свой счет?

Я.Широков― Акционеры.

С.Алексашенко: Политическая игра Ройзмана — бойкот выборов. И это покажет, насколько популярным политиком он является

С.Алексашенко― Я этого еще не встречал. Если они предлагают санацию за своей счет, непонятно, почему они ее раньше не провели. Я так понимаю, что претензии Центрального банка копились достаточно давно, и Центральный банк пытался всячески… дал, на мой взгляд, гораздо больше времени владельцам банка «Югра», акционерам банка «Югра», чем нужно для того, чтобы выправить положение. И они этого не сделали.

Ну, я думаю, вставая в позицию, садясь на место надзорного блока Центрального банка, я думаю, что если бы акционеры банка «Югра» принесли мне такой план, из которого четко видно, что хорошие активы, ликвидные активы вносятся в капитал банка, и что предлагается банк сохранить, и это приведет к тому, что Агентству по страхованию вкладов не нужно будет выплачивать страховые возмещения, — я бы на месте этого руководителя Центрального банка сказал бы: Ну, а почему нет-то? Давайте, хорошо. Тем более, лицензию еще не отозвали, еще можно все вернуть. Банк хороший, пользуется популярностью у населения. Делайте его более устойчивым.

То есть если такая схема, если такое предложение, действительно, то, о чем мы сейчас говорим, то я бы на месте Центрального банка согласился. Но вполне вероятно, что это что-то другое. Никто же не знает, сколько не хватает денег в банке «Югра». Может, 1 миллиард, а может, 101 миллиард. Были слухи, что вроде там дыра самая большая в истории российской банковской системы может быть. Предположим 100 или 150 миллиардов нужно для санации банка «Югра», и акционеры банка «Югра» говорят: «Центральный банк, вот смотри: мы даем 10 миллиардов, от себя отрываем последние 10 миллиардов рублей, а ты нам действительно 140». Может же быть и такое, правда? Я не знаю содержания этих предложений. Я фантазирую. Понятно, что в такой схеме я бы советовал руководству Центрального банка, что называется, отказаться от этого предложения: уж больно оно непонятное.

Поэтому дьявол в деталях. Мы этих деталей не знаем. А то, что 5 банков выплачивают – ну, это техническая абсолютно мера. Просто банк «Югра» большой и не один даже очень крупный банк, даже «Сбербанк» не в состоянии справиться с выплатой всех этих страховых сумм. Просто нужно большое количество отделений и в течение короткого срока расплатиться с большим количеством вкладчиков.

Я.Широков― И еще из Москвы вопрос: «Возможен ли отъем денег по депозитам в банке? Муж панически боится положить деньги даже в «Сбербанк».

С.Алексашенко― Я не помню такого, чтобы у нас государство отнимало деньги с депозитов. Были случаи в российской банковской системе, когда недобросовестные руководители, менеджеры банков превращали депозиты вкладчиков в разные сложные финансовые инструменты, которые вкладчики не могли вернуть. Такие случаи были, не могу сказать, что их слишком много, но они были. Но «Сбербанк» — организация устойчивая, я, правда, про «Сбербанк» такого не слышал. Слава богу, лицензию никто не отзывает.

Е.Канакова― То есть можно ему доверять.

С.Алексашенко― Ну, слушайте, банку всегда можно доверять, правда?

Е.Канакова― Конечно, мы видим!

С.Алексашенко― Если у вас миллион 400, вы можете доверять любому банку, правда?

Е.Канакова― Да. Вопрос от слушателя: «На НТВ 21 июля пройдет программа «Недетский разговор с Владимиром Путиным». Он пообщается со школьниками. Это что, он так хочет повлиять на молодое поколение перед выборами?

Я.Широков― Испугался Навального, как говорят?

Е.Канакова― Так и до видеоблогов недалеко.

С.Алексашенко― Нет, видеоблогами у нас другие люди занимаются. Путин до этого не опустится. Видимо, просто кто-то из кремлевских политтехнологов посоветовал Владимиру Путину пообщаться со школьниками. И подозреваю, что отбор школьников для участия в этом мероприятии будет гораздо более жестким, чем отбор тех людей, которые задавали вопросы Владимиру Путину на пресс-конференции.

В общем, ожидать от этого каких-то неожиданностей или заявлений, что Владимир Путин скажет: «Знаете, правда, я 18 лет делал не то, закрывал социальные лифты, ограничивал перспективы будущего. А сейчас я вот посмотрел на вас, и вы за 15 минут этой встречи убедили меня, что и Кирилла Серебренникова перестать давить и Игорю Ивановичу Сечину дать по рукам, чтобы он не кошмарил систему» и так далее. Ну, как-то не верю в это дело.

Просто, знаете, политтехнологи посоветовали, а у Владимира Путина не нашлось аргументов, почему это не надо сделать, он сказал: «Слушайте, да мне проще согласиться, чем спорить с вами».

Я.Широков― И у нас остается еще одна минута. Вопрос от Ольги из Москвы: «Введут ли налог на валютные вклады, как в Белоруссии?»

С.Алексашенко― Я пока такого предложения не слышал, хотя от российского Минфина всего можно ожидать. И я удивляюсь, что пока он этого не сделал. Потому что такие предложения были… всегда можно придумать. Вот вы положили три года назад тысячу долларов и тогда это было 30 тысяч рублей, а сегодня вы забрали 1100 долларов – и это 66 тысяч рублей. Посмотрите в рублях, сколько вы заработали. Проценты у вас не облагаются, а вот, что называется курсовая переоценка у вас налогом будет обложена. Поэтому такие предложения Минфина по финансовым инструментам, по облигациям давно существуют. Но я думаю, что пока у Минфина не очень все плохо, деньги еще в казне есть, пока биться со всем населением Минфин пока не очень хочет. В общем, визгу много, а толку мало.

Я.Широков― Я напомню, что это была программа «Персонально ваш» с экономистом Сергеем Алексашенко. Ее провели Яков Широков и Екатерина Канакова. До встречи!

С.Алексашенко― До свидания!