О.Чиж―17 часов и 8 минут в Москве, всем добрый вечер. Это программа «Особое мнение», меня зовут Оксана Чиж, а особое мнение сегодня представляет писатель и журналист Виктор Шендерович. Здравствуйте.

В.Шендерович―Добрый.

О.Чиж―+7 985 970-45-45 – по этому номеру можно присылать ваши вопросы, и самые интересные обязательно в этом эфире прозвучат. Twitter-аккаунт @vyzvon и сайт «Эха Москвы» для любителей интернета, социальных сетей.

Все сегодня обсуждают так называемый пакет Яровой. Хотя, на самом деле, этот пакет и госпожи Яровой, господина Озерова антитеррористических поправок. Обсуждается в связи с тем, что как-то даже внезапно депутаты исключили из этого пакета норму о лишении гражданства лиц, которые там могут иметь второе гражданство, нанимаются в иностранные армии, состоят в каких-то международных организациях и проходят по экстремистским статьям. Это зачем они его исключили-то? Вроде, всё было логично в их Вселенной.

В.Шендерович―Ну, понимаешь, мы же на самом краешке их Вселенной. Наши телескопы устремлены в их сторону, но видят самый краешек. Мы не знаем, что там происходит: какие мотивы, какие группы. Мы можем видеть самые общие очертания. Этих очертаний достаточно, чтобы оценивать размеры и опасность этой черной дыры. И мы понимаем, что эта черная дыра может нас поглотить, что и делает. Скорость поглощения – да, астрономы спорят…



В.Шендерович: Наша элита куплена на корню

О.Чиж―А, то есть она регулируется, все-таки, как-то, да?

В.Шендерович―Нет, ну, они там… Она регулируется не нами, она регулируется — ими. Да? Эта скорость поглощения нас, гражданского общества. Собственно, оно уже поглощено. В некотором смысле, у них… Там можно обсуждать подробности: почему исключили это, а не исключили то. Это не так важно, как мне кажется, важнее общее понимание опасности этой черной дыры. В том числе законодательной черной дыры, да? Властной черной дыры. Потому что нет никакой отдельной Государственной Думы. Это в Америке можно обсуждать — что, знаете ли, Конгресс так, Сенат так, а Белый дом, знаете ли, так… Да? У нас есть власть, да?

О.Чиж―Госдума?

В.Шендерович―Какое там. У нас есть власть. Да? У нас есть власть, «хунта» по-испански. Власть! А как эта власть там изображает из себя иногда независимое правосудие, знаете ли, а иногда, значит, Верхнюю Палату, а иногда Нижнюю… А иногда она еще что-нибудь изображает из себя. Иногда они изображают из себя СМИ свободные. Это всё не важно. Есть власть, хунта. Мера ее легитимности известна, да? Хуже назарбаевской. Деваться им некуда, по большому счету.

О.Чиж―Да они и не очень стремятся, мне кажется, куда-то деваться-то.

В.Шендерович―Нет-нет-нет. Им, понимаешь, как в шахматах, нельзя пропустить ход. Время тикает. Надо делать ход. И назад пешки эти – они не ходят. И деваться им, по большому стратегическому счету, некуда. Либо они делают нас рабами, либо мы делаем их подсудимыми. Они прошли развилку. Развилку, на которой общество могло начать контролировать власть, и общество и власть как на Западе… (Ну, в западных системах: Япония тоже Запад в этом смысле, да?) ...— каким-то образом взаимодействуют, и общество давит на власть и так далее, меняет ее каким-то образом. Власть вынуждена меняться, ну и так далее.

Значит, эту развилку мы прошли в 2012 году. После Болотного дела – всё, этой развилки нет. А уж после 2014-го года — всё. После Крыма всё ясно: им некуда деваться. И наружу уже нельзя. Наружу нельзя. Будут травить как зайцев. Поэтому их сегодня опора, в общем, как в Северной Корее, на собственные силы. Их надежды устремлены на то, чтобы оставаться у власти всегда (у этой корпорации). Значит, они должны сделать нас рабами. Они должны нас запугать. Вот этот пакет – это пакет запугивания. Мы должны знать (я, ты, все, кто еще чего-то там шебуршится, теребунькает, посты какие-то пишет, в СМИ работает, на улицы хочет выходить), — мы должны знать, что у них в руках полный инструмент подавления нас, любого – от ОМОНа до законодательного… И в любую секунду они могут сделать с нами всё, что захотят — с помощью суда, с помощью закона, с помощью ОМОНа, с помощью арматуры, с помощью чего угодно. С помощью Кадырова, да? Пулей просто. Они могут с нами сделать, — по их внутренним соображениям, по их представлению о целесообразном, — они могут с нами сделать всё, что угодно. Этот пакет направлен на то, чтобы мы это твердо уяснили, что любого из нас в любую секунду можно посадить. Ну, там еще были варианты лишить гражданства, выбросить и так далее…



В.Шендерович: Они дают Путину возможность выйти во всем белом

О.Чиж―Ну, в этом смысле-то даже, по-моему, ничего писать особенно дополнительно не нужно было. Вообще отлично действовало последние пару лет антиэкстремистское законодательство. Как показала практика, им можно прекрасно пользоваться: и за посты вылетали люди, и за что только нет.

В.Шендерович―Да. Но, к сожалению, эта машина не умеет тормозить. Там же еще есть внутренняя… Ты не забудь, там еще есть внутренний межвидовой, — нет, внутривидовой дарвинизм!

О.Чиж―А кто с кем там борется-то?

В.Шендерович―Да. Надо доказать свою необходимость Путину! Надо доказать пока что, пока он сильный… Потом, когда, значит, он войдет в последнюю фазу, то все будут либералы и соратники Немцова, вот увидишь. Вот увидишь, ты застанешь. А пока надо… Пока что надобно ему показать свою необходимость. Вот, Мизулина, Озеров – они показывают свою необходимость. Они говорят этим законом: «Мы готовы… Танки грязи не боятся. Мы готовы на любой позор… Да? А вы нас поправьте». Более того, они же делают с запасом, чтобы Путин потом мог выйти и сказать «Ну что вы, ну зачем так? Ну а права человека?» Они дают ему возможность сыграть, выйти во всем белом. Они не боятся грязи и демонстрируют это. Он это чрезвычайно ценит.

О.Чиж―А почему не работают какие-то… Ну, я не знаю, базовый ли это инстинкт. Но, ведь, если постоянно сжимать-сжимать-сжимать кольцо, то рано или поздно прилетит тебе же. Это же ведь нагонит тебя.

В.Шендерович―Оксана, для того, чтобы это понимать, нужно обучаться не в Высшей школе КГБ, а нужно учить историю. Нужно учить историю, надо ее знать.

Но, понимаешь, с другой стороны следует заметить, что тут ведь бабушка надвое сказала – может прилететь, а может не прилететь. Может, успеешь протянуть ножки при власти. Некоторые успевают. Вот, Мугабе, дай ему бог здоровья, на десятый десяток пошел, по-моему, да? Ну, дай ему бог здоровья. Страну жалко, а за него можно порадоваться. Значит, тут по-разному бывает – в диапазоне от Мугабе до Каддафи. Как бог пошлет. Но… Ты знаешь… Был такой замечательный еврейский анекдот про еврея, который в субботу нашел кошелек. Но в субботу нельзя ничего, да? И он помолился, и господь сделал так, что кругом суббота, а тут четверг. Так вот эти ребята — как тот еврей из анекдота — полагают, что кругом суббота, а в их случае будет четверг. Вот — всем прилетает, а им не прилетит, а они проскочат между струйками, а у них не рванет. Альтернатива, действительно, есть. Может рвануть за пределами их жизни. Ну, после них хоть потоп…

О.Чиж―А может не рвануть вообще.

В.Шендерович―Нет… Может не рвануть вообще, и это самый худший для страны вариант, потому что это означает деградацию. Ведь есть 3 варианта развития ситуации.

О.Чиж―Тут мне стоит, наверное, пояснить для Роскомнадзора, что под «рвануть» мы подразумеваем исключительно культурную революцию в умах.

В.Шендерович―Нет, нет. Какая там культурная революция? Какая там культурная революция? Я вот сейчас… Меня некоторое время не было в Москве, я решил… Я в Facebook об этом читал — решил своими глазами увидеть, собрался с мужеством и от Площади революции прошелся к вам пешочком. Вот, всю эту красоту видел собянинскую новую, да? Как замечательно сформулировал, по-моему, коллега Архангельский, что культурный идеал Собянина – это дорогой египетский отель. Вот, точно абсолютно: дорогой египетский отель с рюшечками в стиле а-ля рюс. Вот это такое совмещение дорогого египетского отеля со стилем а-ля рюс – это вот то, во что сегодня превратилась Москва. Ну, я про другое. Я про то, что, может быть, именно на этом фоне стала видна деклассированность общества. Бомжей много, деклассированных много. Может быть, они были и раньше (наверняка были раньше) на этом фоне египетском…

О.Чиж―То есть их выбросило на обочину всего этого.

В.Шендерович―Уже да, это располюсование идет очень сильно. И рвануть – я имею в виду вовсе не культурную революцию, а нечто другое…

О.Чиж―Особое мнение Виктора Шендеровича. Сейчас небольшая пауза.

РЕКЛАМА

О.Чиж―17 часов 20 минут в Москве, программа «Особое мнение». Особое мнение сегодня представляет журналист и писатель Виктор Шендерович. На обочине жизни, в которой всё сжимается и украшается, остается всё больше людей.

В.Шендерович―Вот. И, конечно, когда я говорил о том, что рванет, я не имел в виду, собственно, мозги. Мозги к тому времени выкачает вон из страны или втопчут в асфальт, вместе с печенью, по рецепту пресс-секретаря Пескова. А вот уже… Да? Ну, естественно, поскольку денег нет и «вы там держитесь», — сколько-то будут держаться. А дальше интересно просто, когда и как. Так вот, я когда говорил о том, что, как ни странно, худший вариант, если не рванет, я имел в виду, что альтернативой взрыву… У взрыва есть две альтернативы, одна – развитие, другая – деградация. Просто в разные стороны. Либо — взрыв. Вот, ничего четвертого не может быть. Развитие, деградация и взрыв – три способа изменения, выхода из ситуации, из статичной ситуации.

О.Чиж―Хотелось бы развития.



В.Шендерович: Есть власть, хунта. Мера ее легитимности известна

В.Шендерович―Хотелось бы развития, но развитие перекрыли. Никакого политического развития при несменяемой уже скоро 17 лет власти (он с 1999-го у нас, да?). 17. Отсечка, через год будет уже брежневская отсечка. Дальше пойдут другие сроки, вплоть до, повторяю там, Мубараков и прочих Каддафи, да? Туда пойдет, в сторону Туркменбаши уже совсем. Мугабе. Так вот. Развитие отсекли. И — дивный общественный консенсус, потому что мы только крепчаем от этого. Нам — как-то выяснилось, что свободы особенно и не надо! Нам вот этот построили, этот семизвездочный египетский отель, вот мы ходим фотографируемся, пока ноги ходят. Потом перестанут ходить. Но пока фотографируемся. Так вот, альтернативой является развитие, которого не может быть при окостеневшей авторитарной незаконной власти. Потому что они не могут уже уйти от власти, значит, они от власти не уйдут. Остается два других варианта – взрыв, революционное изменение ситуации или деградация (смотри Туркменистан, смотри Северную Корею, смотри Африку какую-нибудь такую, худшие варианты). Ну, просто тихонечко будет выкачиваться воздух из страны. Страна как-то будет существовать… Страна же… Узбекистан же существует и Туркменистан существует, и Северная Корея как-то существует… Мы, конечно, будем существовать получше немножко (страна большая, ресурсы какие-то есть, картошка будет расти и при санкциях). Да? Что-то будет, как-то будем перебиваться, как-то будем держаться. Просто воздух будет выходить вместе с мозгами, с людьми, которые ценят свободу, интеллект. Это всё связанные вещи. И вот тогда — деградация. И просто через какое-то время мы обнаруживаем себя совсем… Мы уже сейчас на обочине мира. Наше место в мире… — плавно переходя к следующей теме… Вот, мы футбольчик посмотрели, да? Вот это наше место в мире. Разница…

О.Чиж―До футбольчика мы еще дойдем.

В.Шендерович―Вот, разница только в том (просто я хочу заметить), что Слуцкий не мог выпустить на поле танки, чтобы решить проблему. Во всем остальном — вот это вот наш уровень. Вот это наш уровень. Да? Вот и всё. Значит, мы с этим нашим уровнем какое-то время, да, конечно, мы будем существовать. Конечно, всё это будет как-то происходить. Просто надо забыть, повторяю, в этом случае, если мы отказываемся окончательно от развития… А в первую очередь оно начинается со смены власти. Начинается! Всё, что делается внутри власти, это всё симуляция, это всё игры, это чистки, которые, повторяю, Сталин восемь раз устраивал. И советская власть регулярно устраивала эти «оттепели!, послабления, то так, то сяк. Да? Эти все номера и Мугабе делал. И Чавес делал. Это они все делают. Значит, вот это всё начнется… Либо это начнется со смены власти. Может начаться развитие. До сих пор деградация или взрыв.

О.Чиж―Слушайте, ну, кто виноват? Мы же сами не хотим их контролировать. Вот, пожалуйста, опрос ВЦИОМ сегодня вышел – там треть россиян, 37% знает, в каком месяце выборы будут. Знают, что это будет сентябрь.

В.Шендерович―Треть целая???

О.Чиж―А что? Это много?

В.Шендерович―Это много. Это много. Я думаю, что это много даже.

О.Чиж―А чего так?

В.Шендерович―Я удивился. А нафиг нам это? Ну, все же понимают, что это декорации. Ну, мы же в отличие от… Вот, сегодня референдум в Англии, да? И мы не знаем результат. И они не знают результат. И они не знают результатов завтрашних, а мы знаем результаты. Мы знаем результаты наших выборов! При жизни Путина — мы знаем результаты выборов. Точка. Это означает, что выборов нет, что это декорация. Потому что выборы — такие выборы — есть и в Узбекистане. И Трудовая партия Северной Кореи, хочу тебе сказать, уверенным образом побеждает на выборах!

О.Чиж―Да выборы-то могут быть организованы сколь угодно плохо, да? И с недопуском кандидатов. Но прежде, чем не соглашаться с их результатами, на них нужно сходить.

В.Шендерович―Нет.

О.Чиж―Вот, как первый гражданский акт выбросить окурок в урну.

В.Шендерович―Нет. Нет. Нет, Оксан, нет. Это ошибка логическая. К моменту, когда уже всё… То есть в первый раз – да. Вот, вы сходили. Но если ты пришел к наперсточнику и тебя обманули, ты второй раз пришел, и тебя снова обманули, ты пришел третий раз, четвертый, пятый… Сколько у нас было выборов? Еще Вешняков был. Мы тогда думали, что Вешняков жулик (это мы Чурова не видели). У нас сколько было выборов? И мы приходим в 18-й раз к наперсточнику… И каждый раз говорим: товарищи, давайте проявим сознательность. Надо участвовать. А вдруг он сейчас не обманет? Какого хрена он тебя сейчас не обманет? Почему вдруг? Что с ним случилось? Что за солнечный удар с ним должен случиться, чтобы он тебя не обманул? Что, твои глаза стали быстрее его рук? Нет. Он навострился так, что ты моргнуть не успеешь. И более того, даже если ты успеешь моргнуть, то тебя просто в этот момент кастетом по голове ударят. Как наблюдателям, да? Сломают руку. Когда ты поймаешь за руку, тебе эту «наблюдающую» руку сломают. Ну, конечно, можно снова выходить и стыдить тех, кто не хочет участвовать, и говорить «Что ж вы?.. Проявите активность, донесите бычок до урны». Да мне уже руку ампутировали с бычком, который я хотел донести до урны! Мне отпилили ржавой ножовкой руки, ноги, всё — давно. А после этого меня стыдят, что я не хочу идти на выборы. Братцы мои! Посадите Чурова в тюрьму, посадите судью Данилкина в тюрьму. Посадите тех, кто им звонил и велел, в тюрьму. И тогда я скажу «Опа. Наверное, стоит попробовать эти инструменты. Наверное, у нас есть суд. Если судья Данилкин в тюрьме, значит, может быть, решено вернуть независимое правосудие. Если Чуров в тюрьме, значит, может быть, у нас будут выборы», а не — назначен на новую должность следить за американскими выборами, да? И так далее. Ну и в конце концов, вся эта, значит… весь этот кооператив «Озеро» после всего, что про них уже известно… Повторяю, если б мы беседовали в 2000 году, можно было бы говорить: где доказательства? Есть доказательства — вот они. Девать некуда доказательства! Тонны! Гигабайты. Никуда не помещаются доказательства. Не работает, — потому что это работает в западном обществе, где есть механизм превращения информации в общественную волю. Потому что есть свобода информации, потому что телезритель становится избирателем и так далее, есть независимый суд. У нас — не работает. Все всё знают. Вот уже Ролдугин, виолончели, Чайка, все всё знают…

О.Чиж―А я, кстати вот, не соглашусь с вами, что все всё знают. Ну, во-первых, еще вопрос, что знают? А во-вторых, это довольно ограниченный круг людей, которые читают эту информацию.



В.Шендерович: Наш патриотизм – это непременно кому-нибудь показать, вломить

В.Шендерович―Правильно. Но этот ограниченный круг людей… Этого ограниченного круга людей, этих нескольких миллионов хватило бы для того, чтобы поменять власть, если бы это было… Меньшинство. Всегда решает это информированное меньшинство, которое имеет какие-то рефлексы помимо хватательных, у которых есть какие-то представления о патриотизме, прости за замыленное слово. Какой-нибудь Джордж Вашингтон там, Авраам Линкольн, Бенджамин Франклин, понимаешь? Ну и так далее. Какие-то люди, у которых есть свои корпоративные, личные интересы… Эти ведь тоже были землевладельцами, рабовладельцами — всё в порядке. Но вдруг почему-то будущее страны представляется им более важным, чем собственный рабовладельческий интерес, допустим, да? Это меньшинство — меняет. Потом оно оказывается на банкнотах, на знаменах, в скалах высечено. А для начала элита поступает так. Наша элита совершенно деградирована, наша элита совершенно куплена, на корню. Нашей элите очень удобно.

О.Чиж―Но тут еще вопрос, что случилось сначала: они получили благосостояние, а потом стали элитой, или они изначально были элитой, которую купили?

В.Шендерович―А это в процессе происходит, в процессе.

О.Чиж―У нас сейчас небольшая пауза. +7 985 970-45-45 – это телефон для ваших вопросов. Скоро вернемся.

НОВОСТИ

О.Чиж―17 часов 34 минуты, это программа «Особое мнение», меня зовут Оксана Чиж, особое мнение представляет Виктор Шендерович, писатель и журналист. Я вот хочу нас сбить немножко с разговора про судьбы страны и укорить вас, потому что вы говорите, что законодатели не думают о народе. Они о нем думают. Ну, вот, правда, речь пойдет не о Нижней палате, а о Верхней. Глава Совета Федерации Валентина Матвиенко сегодня говорила о том, что государство должно сохранить различные народные промыслы и чуть ли не частушки на законодательном уровне. «К сожалению, — говорит Валентина Матвиенко, — до сих пор не решен вопрос о законодательном обеспечении и сохранении материального культурного наследия. Народные песни и танцы, сказки и обычаи, художественные промыслы – это составная часть нашей культуры, как сейчас принято говорит, культурной матрицы». Вот.

В.Шендерович―И чаво?

О.Чиж―А, вот, чего эта культурная матрица?.. Мне казалось, кстати, что в такие моменты как сейчас, эта культурная матрица обычно переживает новое рождение такое вот, хотя бы на уровне частушек. Где весь этот выход народного пара через культурную матрицу, про которую говорит Валентина Матвиенко?

В.Шендерович―Нет, ну, анекдоты… Ну, собственно, частушки… Я сейчас подумал прямо в эфире, как бы мне начать популяризировать частушку, но ни одной цензурной в голову сходу не пришло.

О.Чиж―Я могу запикать, вот, собой.



В.Шендерович: Либо они делают нас рабами, либо мы делаем их подсудимыми

В.Шендерович―Не успеешь. А что касается других форм выхода энергии, — ну что ты? Ну, вот, как раз по поводу блистательного выступления нашей футбольной сборной на Чемпионате Европы интернет тут же заполнился совершенно блистательной реакцией! И анекдоты рождаются на ходу. И что интересно, диапазон от чистого юмора такого, от игры слов… Как футболист российской сборной, значит, — у врат рая? и его встречает Петр словами «Как ты в ворота попал?» Замечательно. Но мне очень понравилась такая, социальная шутка, такая, тихая смиренная просьба отстать от наших футболистов, не мучить их, потому что «им еще перед Кадыровым извиняться». Вот диапазон юмора. И никуда он не денется. Юмор, частушка, анекдот – всё это, разумеется, будет жить без всякого участия Валентины Ивановны Матвиенко, надо сказать. А то, о чем она говорит, — это имеется в виду грядущий распил: создать какую-нибудь комиссию, выдать бабла и там внутри его поделить. Это тоже относится к традиционным ценностям и к культурной матрице.

О.Чиж―К промыслам.

В.Шендерович―«Воруют» – это культурная матрица, разумеется. И вот в этом смысле, — ну, разные культурные матрицы, да? И разные заботы у замечательного поэта Николая Старшинова, который собирал непристойную вологодскую частушку и сохранял грандиозным образом. Сохранял и записывал. И это одна цель (сохранение культуры), а другая культурная матрица – вот, как Матвиенко, вместе с финансированием.

О.Чиж―Я попытаюсь представить, как эта комиссия может работать. Это как, значит, чиновники в серых костюмах и галстучках будут как фольклорная экспедиция Филфака уезжать на север туда.

В.Шендерович―Значит, немедленно… Как только будет бюджет, как только они выделят бюджет, появится огромное количество желающих его освоить. Среди них не будет ни одного по-настоящему талантливого. Ни одного энтузиаста, там, частушки, фольклора и так далее там не будет. Там будут умельцы по пилению… Эти просто не успеют, эти даже не узнают об этом. Когда эти спохватятся, то всё уже будет распилено. Вот и всё, вот и вся забота. Какая разница, о чем заботиться — о частушке, о беспризорниках? Помнишь, была комиссия по борьбе с беспризорниками? Как обстоят там дела? Средства освоили.

О.Чиж―Борются, наверное.

В.Шендерович―Средства освоены – это мы знаем точно.

О.Чиж―Вот, вы уже дважды так, по футболу по касательной прошли.

В.Шендерович―По флангу. По флангу прорвался.

О.Чиж―Я тут смотрю, прямо огромное количество вопросов про футбол. Болельщик, что ли? Я не знаю этого просто?

В.Шендерович―Я болельщик, я азартный болельщик, конечно.

О.Чиж―За кого?

В.Шендерович―Замечательный, смешной вопрос. Ну, вот, при свидетелях это было, потому что это был как раз канун вручения немцовской премии в Бонне. И, конечно, за наших сердце разрывалось. Потому что я, в принципе, англичан очень люблю. Конечно, за наших. Другое дело, что для того, чтобы болеть… Ведь это — соучастие. Это — соучастие. И очень легко болеть за… Вот, в 1986 году, когда играла команда Лобановского, вот за нее было легко болеть. Ты не застала, но поверь, за эту команду 1986-88 года… — ее поражение воспринималось как драма, потому что они играли в футбол! Мало ли, кто потерпели поражение, мало ли, кто не попал? Шведы не попали, украинцы не попали. Да? Португальцы могли не попасть! Но они играли в футбол. И они вызывали сочувствие своей страстью, да? За них приятно. Хочется болеть. Как болеть за этих, я не очень понимаю. Я к концу… Я пытался за них болеть, честно, я пытался исполнить свой долг.

О.Чиж―Ну, есть сопереживание, да? А есть сострадание.

В.Шендерович―Секундочку. Но если они сами не переживают, если им по барабану, если они ходят пешком, как я могу за них переживать? И я переключаю на словаков с англичанами, потому что там есть, за кого переживать, ты можешь выбрать. Потому что там идет настоящая игра. Они хотят играть в футбол — и они играют в футбол. И одни выше, другие ниже, но это уже второй вопрос. Они играют в футбол! А тут не за что переживать. Сострадание… Я могу себе посострадать лучше, который тратит нервы, так сказать, на эту группу пешеходов. Но я сейчас даже не про футбол. Еще раз говорю, лучше-хуже может сыграть команда, да? Так или иначе встать звезды, проиграть-выиграть — второй вопрос. Я сейчас про ту часть, которая связана с ментальностью. И вот тут, как говорится в том анекдоте, я не злопамятный…



В.Шендерович: Альтернатива, действительно, есть. Может рвануть за пределами их жизни

О.Чиж―С ментальностью кого? Болельщиков или?..

В.Шендерович―Страны, страны. Вот тут я хочу сказать, что я не злопамятный, но я злой и у меня память хорошая. И я отлично помню, как товарищ Широков (футболист наш) после того, как мы несколько лет назад выиграли у команды Словакии, презрительно назвал их «колхозниками». По поводу того, что мы один мячик им забили и выиграли в тот раз. Я хочу спросить: нет ли желания у господина Широкова сегодня прокомментировать развитие колхозного движения? Не испытывает ли кто-нибудь чувство неловкости в связи с этим? Допустим. Это одна сторона вопроса…

Вторая сторона связана с реакцией. Ведь у нас нет середины никогда: либо герои, и национальные герои, и всё вот так вот…

О.Чиж―Но удивительно, как это меняется всё за один день.

В.Шендерович―За одну секунду!

О.Чиж―Еще накануне там рвали тельняшки.

В.Шендерович―Никакого уважения, никакого, собственно, уважения и понимания нет. Это тоже матрица, это тоже традиция. Это 1937-й год, где вчера он в учебнике…

О.Чиж―Это почему? Потребность поддерживать сильнейшего или что?

В.Шендерович―Нет. Вот, он вчера в учебнике, вчера он герой войны, завтра – всё, он вычеркнут, о нем забыли, он враг! Никакой середины нету. Они либо герои наши, да? Я летел, журнал «Аэрофлота»: «Победа будет за ними». Либо так, либо — всё, предатели родины! Тут же включаются политики, которые ищут, где слупить рейтинг: Зюганов, все. Тут же, да? Либо они предатели родины. Братцы, они всего лишь футболисты, которые плохо провели турнир. Точка. Не о чем говорить. А вот о нас стоит поговорить. О нашем неадекватном… И о нашем менталитете в связи с футболом. О наших совершенно в очередной раз неадекватных ожиданиях. Почему? С какого бодуна мы решили, что они могут конкурировать?

О.Чиж―Ну, вера в чудо – это как раз неплохо, вроде.

В.Шендерович―Тоже матрица. Вот, я сейчас говорю о менталитете. Абсолютный иррационализм.

О.Чиж―Это же значит, надежда не умерла.

В.Шендерович―Нет. Но, братцы, надо, все-таки, дружить с мозгами! Ну, все-таки. Нет, ну, чудо один раз может произойти, и на 92-й минуте вдруг Березуцкий один раз выпрыгнет и попадет. Это бывает. Но один раз. Как пошутил один товарищ, «Господа не удалось коррумпировать дважды». Ну, хорошо. Но как мы можем на что-то рассчитывать? Как мы можем на что-то рассчитывать с этой игрой, с этим составом? Неадекватность… Я сейчас не про футболистов, я про нас, про степень нашей адекватности. Ну и главный итог этого Чемпионата – это, конечно, приезд во Францию группы наших болельщиков. Да? Причем, подчеркну, это не какой-то перепивший пива, так сказать, англичанин, посетитель бара — это государственное мероприятие, это государевы люди, это государственный чартер! Эти уголовники, которые устроили погромы там, с убийством, напомню, это люди…

О.Чиж―Ну, там в коме сейчас человек.

В.Шендерович―В коме человек. Ну, смерть мозга. Можно, конечно, это считать жизнью, но это убийство человека. Этого человека нет, у него смерть мозга. Так вот, это убийцы, присланные от нас. Это наше лицо. Вот, мы показали свое лицо там — именно этим.



В.Шендерович: Воздух будет выходить вместе с людьми, которые ценят свободу

О.Чиж―Но при этом тяжело верить, что это лицо сходило в Кремль и взяло, значит, там какой-то мандат на действие, да?

В.Шендерович―Это лицо прислано Кремлем, чартером, автобусами, Мутко. Это же, повторяю, это не эксцесс просто одного сошедшего с ума человека, который перепился и кого-то пырнул ножом – такие есть везде, и в Англии, и где угодно. Вон, сколько угодно. А потом на обратном пути в Кёльне была дивная история, да? В Кёльне они напали (наши болельщики) — на кого? Они напали на немецких антифашистов. Они напали на немецких антифашистов! Это к вопросу о том, что «мы можем повторить» (вспоминая 9-е мая). Это группа наших болельщиков напала на немецких антифашистов и избила их в Кёльне. Это второй подвиг. Это я к тому, какой мы след оставляем. Это главное в этом Чемпионате. Повторяю, проиграть может любая команда, да? И выиграть может любая команда. Это не про это разговор. Разговор про наш менталитет, разговор про то, что мы.. — наше ДНК, вот, где ни поскреби, что здравоохранение, что охрана детства с этой Карелией, что футбол, — наш ДНК очень тревожный и печальный. И сочетание агрессии с комплексом неполноценности – это связанные вещи. Комплекс неполноценности, выходящий в агрессию. Наш патриотизм – это непременно кому-нибудь показать, вломить. Их представления о любви к родине заключаются в том, чтобы дать кому-нибудь в рыло. Да? И это очень типовая вещь. И в этом смысле вот это очень важный итог для этого Чемпионата.

О.Чиж―А почему этих товарищей здесь особенно не одергивают? Ну, в конце концов, здесь и скоро Чемпионат проводить, с ними придется чего-то делать.

В.Шендерович―Это я не знаю, почему… А кто их будет одергивать, когда они посланы Мутко, когда они и есть государевы люди? Вот, коллега Пархоменко писал о том, что с этим вот (я забыл фамилию), этот высланный негодяй… что его наше консульство на руках носило, и с ним очень бережно обращалось (с этим футбольным хулиганом). Потому что он друг Мутко, потому что он государев патриотический человек. Они с ним очень бережно обращались. Я просто хочу заметить, что мы должны видеть этот анализ ДНК – он везде. И вот в этом футболе очень ярко. Наш патриотизм – он носит агрессивный характер. И кто же их будет одергивать, если патриотизм нашего президента носит агрессивный характер, если 15 лет воспитывается (и воспитано уже, и воспитывается) второе поколение людей, которые воспринимают патриотизм только как основание для того, чтобы…

О.Чиж―Демонстрацию силы.

В.Шендерович―Демонстрация силы. Вломить. Тяжелейший комплекс неполноценности. Тяжелейшая неготовность увидеть себя в зеркале. И этот комплекс неполноценности всё время выходит в агрессию – это классика просто психиатрии, разумеется.

О.Чиж―Вот. Придется грустно нам заканчивать программу.

В.Шендерович―Ну, ничего, будет когда-нибудь и другой Чемпионат.

О.Чиж―Возможно, с другими результатами.

В.Шендерович―Но по другому виду спорта, видимо.

О.Чиж―Возможно. Особое мнение журналиста и писателя Виктора Шендеровича. Меня зовут Оксана Чиж. Спасибо всем.