Люди подземелья. Репортаж из прифронтовых поселков под аэропортом Донецка 20 января 2015, 09:00 Сиди и смотри: Постоялица подвала заброшенного дома в Песках узнает все последние новости о «зверствах хунты» из программ российского ТВ. При этом прячется от минометных обстрелов боевиков, которые и транслируют ей этот контент (Фото: Фото: Александр Пасховер)

Без тепла и света, с дефицитом еды и воды, под ежедневным минометным обстрелом, в темных подвалах и погребах коротают дни жители прифронтовых поселков Донбасса

10 января. 10 утра. Как только колонна из трех автомобилей въехала в поселок Опытное, что в нескольких километрах от Донецкого аэропорта, раздались хлопки минометов.

Один из проводников — позывной Эльф — на слух определяет, что мина легла в 300 метрах от нас.

В общем, не о чем переживать. Через две минуты следующая мина ударила в крышу здания, уже в 20 метрах от автоколонны.

Из головной машины вылетел Александр Гвоздков, подполковник Вооруженных сил (ВСУ), и приказал немедленно разворачиваться, так как не исключено, что этот “салют” в нашу честь.

“Вероятно, по нам работал наводчик”,— объяснил он позже. Наводчик — это кто‑то из местных.

Возможно, один из тех, кто после проделанной работы пришел получить пакеты с продуктами, медикаментами и прочими жизненно необходимыми вещами, которые в прифронтовую зону привезли обстрелянные волонтеры группы Крила щедрості та турботи.

Разгрузочный день: Волонтер с Жашкова (Черкасская область) разгружает в поселке Опытное клеенку. Она необходима, чтобы затянуть разбитые в результате обстрелов окна / Александр Пасховер

За последний месяц это их восьмая вылазка в одну из самых горячих точек Украины.

Безопасность экспедиции обеспечивали, но не гарантировали бойцы ВСУ. Это подразделение, кроме всего прочего, задействовано в обеспечении охраны и жизнедеятельности освобожденных от террористов поселений, где свет, вода, газ и прочие минимальные блага цивилизации практически недоступны.

Единственное, в чем никто здесь не испытывает недостатка, так это в массированной пропаганде российских медиа.

Как результат, дезориентированное население шлет проклятия во все стороны конфликта — в Киев, Москву и Донецк.

Ярче всего получилось у бойкой 78‑летней старушки Таисии Гласьевой из поселка Пески: “Я бы хотела спросить у Яценюка: когда война закончится? Когда мы перестанем страдать? А ребята [украинские солдаты] за что страдают? Путину надо дать по башке и отрезать язык”.

Три микроавтобуса гуманитарного груза, которые в этот день пробрались в прифронтовую зону АТО, обошлись волонтерам примерно в 32 тыс. грн.

За последний месяц на миссию потрачено более 250 тыс. грн. Это не очень большие средства — но они сделали большое дело.

Фастфуд: Жители поселка Опытное за секунду облепили автобус с гуманитарной помощью. Через несколько минут улицы снова опустели / Александр Пасховер

Дети подземелья

Подъезжая к поселку Пески или Опытное, не забудьте перевести ваши часы на 70 лет назад. На улицах — ни души. Дворы пусты.

Из разбитых окон торчат огрызки мебели, покосившихся люстр, карнизов. Крыши домов снесены. Частный сектор разбит ежедневным минометным обстрелом со стороны Донецкого аэропорта.

Новенький газопровод превращен в решето. На многих заборах неровным почерком выведено: “Здесь живут люди”.

Это для того, чтобы мародеры не позарились на осиротевшее добро. На одной из дверей полуразрушенной квартиры наклеена записка: “Ребята! Просим, не бейте, не ломайте двери, мы живем в подвале соседнего дома, откроем. 26.12.2014”.

В Песках в подвалах разбитых домов живет много людей. Ольга Мирохина — одна из них. Темное помещение, вместо двери — толстое одеяло.

На столе тлеет керосиновая лампа, рядом топится буржуйка. Эти анахронизмы прошлого столетия — теперь местный хай-тек, без которого трудно выжить. Не каждый здешний подвал может похвастаться такой роскошью.

Вкус питьевой воды забыт. Ближайший источник — технический колодец. “Мы первое время не знали, отравились,— с улыбкой вспоминает Мирохина.— Сейчас берем воду у солдат”.

В таких условиях 49‑летняя женщина и ее соседи прожили весь октябрь и ноябрь. В декабре в период относительного затишья она вернулась в свой дом.

Но когда канонада возобновилась, Мирохиной пришлось снова спуститься в подвал.

Дети подземелья: Ольга Мирохина в своем временном поселении — в подвале жилого дома. Здесь сыро и темно, зато относительно безопасно / Александр Пасховер

“Позавчера нас сильно обстреляли,— жалуется она.— У соседей в гараж попали, машину разбили. Окон у нас дома нет”.

До вооруженного конфликта Мирохина работала лаборантом в Донецком институте сельского хозяйства, занималась селекцией озимой пшеницы.

Теперь институт перевели в соседний Красноармейский район, но жилье сотрудникам не предоставили. Пришлось уволиться. Денег нет. Ехать некуда. Выживает в основном за счет волонтерской помощи.

Вот и сейчас ребята из гуманитарной миссии Крила щедрості та турботи привезли в прифронтовую зону продукты и предметы первой необходимости.

Кроме еды, спросом здесь пользуется керосин, спички, большая потребность в клеенке — ею затягивают выбитые окна. Действенное средство против зимних ветров.

От них здесь страдают все — и гражданские, и военные. Иногда они встречаются друг с другом в самый курьезный момент.

“Вижу — из заброшенной квартиры нашего дома солдат прет одеяла,— рассказывает Елена Какоман.— Я уже обнаглела, говорю, мол, сестра приедет — укрыться будет нечем. А он отвечает: “Нам укрываться нечем, согреться надо”. Но я забрала у него эти три одеяла”.

Эта сомнительная доблесть мужественной женщины обнажает еще одну проблему в зоне АТО — слабое снабжение армии, и не столько вооружением, сколько элементарными предметами быта.

Доныне обеспечение даже самым малым было головной болью волонтеров.

И если в армии и в Песках волонтеров встречают радушно, то о соседнем поселке Опытное такого не скажешь.

Внутреннее сопротивление

“Пожалуйста, сначала к нам приезжайте,— умоляет волонтеров в телефонном разговоре Ольга Супрун.— Я тут людей обнадежила”.

На пути к обнадеженным людям нашу автоколонну проверили на прочность серией минометных обстрелов. Пришлось изменить маршрут.

Сопровождавшие нас военные попросили быстро пролетать переулки, так как они часто простреливаются со стороны Донецка.

Супрун и ее соседка Неонила Радитенко — всегда на передовой. Улица Заречная, где они проживают, находится в нескольких километрах от Донецкого аэропорта, где бойцы украинской армии ежедневно обмениваются с боевиками ДНР обстрелами из пушек, танков и минометов.

Кое-что из этого перепадает и старушкам. Во дворе Радитенко зияет свежая воронка от снаряда. На сей раз не повезло псу. Он погиб.

70‑летняя хозяйка и ее 72‑летний муж Александр чудом остались живы. В самые опасные минуты обстрела они, как и Супрун, прячутся в домашнем погребе.

Дело житейское: 70-летняя Ольга Супрун из Опытного показывает свой погреб, в котором прячется во время минометных обстрелов боевиков / Александр Пасховер

“Это мышеловка, с июля месяца мы никуда не выходим,— говорит Супрун.— Какое там собраться вместе? Мы не успеваем порой добежать до подвала”.

Все эти дни старики и их соседи живут на самообеспечении.

Пенсий нет. Продукты с Авдеевки тамошний предприниматель завозит раз в четыре дня — крупы, сахар, хлеб. Но сейчас и этого нет.

“Вот попал он под обстрел и теперь говорит, что боится сейчас везти хлеб и продукты,— рассказывает 22‑летняя Наталия Читилина.— Здесь стоит Нацгвардия. Они нам помогали. До Нового года давали крупы, сахар”.

Пара нормальных: Супруги Николай Озеров и Наталия Читилина говорят, что благодарны волонтерам за доставку гуманитарки, без которой в поселке Опытное прожить трудно / Александр Пасховер

Несмотря на гуманитарные миссии и материальную помощь, отношения между местными жителями и украинскими военными все еще натянуты.

В то время как поселок за считаные минуты собрался на разбор гуманитарной помощи, одна из женщин в истерике бросилась к украинским офицерам.

— Почему я должна жить в подвале? Пока вас здесь не было, никто по нам не стрелял!

— Вы говорите мне, воину своей страны, чтобы я убирался вон? — вскипел подполковник Гвоздков.— Мне, солдату, рискующему ежесекундно своей жизнью?

— А я, я за что страдаю? — не унимается женщина.

Обе стороны разошлись по углам. Женщина в слезах, Гвоздков на нервах.

Через минуту он принял еще один бой с местной учительницей украинского языка Людмилой Носовой.

— Нашего свекра убило осколком вот здесь, на скамейке,— говорит она.— Шла колонна, мы не знаем чья, наверное, Нацгвардия, и ребята обстреливали “зеленку”. Случайная пуля. Когда растает снег, здесь везде будет кровь.

— Людмила, вот этими руками я отправил домой 186 погибших пацанов…

— У нас была школа,— продолжает учительница.— Ее разбила Национальная гвардия. Потому что там стояли бойцы ДНР.

После сказанного Носова пригласила журналиста НВ в квартиру, чтобы показать осколки, влетевшие в ее комнату после очередного артобстрела.

Здесь же она объяснила, что ее мир начал рушиться в результате событий на Майдане. Что жила она мирной, отчасти сытой жизнью провинциальной учительницы с довольно хорошей зарплатой в 3 тыс. грн.

На вопрос, известно ли ей, почему сотни тысяч людей вышли на Майдан, ответила, что мало знает о причинах акций протестов и еще меньше понимает, что же на самом деле произошло прошлой зимой в Киеве.

Информационный голод — и есть одна из причин, по которой образовалась пропасть между востоком и западом единой станы. И эта пропасть растет.

Нерв: Подполковник Александр Гвоздков (на фото слева) при сопровождении гуманитарного груза принял словесный бой от жительницы поселка Опытное / Александр Пасховер

Война и мир

Летом 2014 года в Вооруженных силах Украины появилось новое подразделение — Civil-military cooperation.

Его предназначение — налаживание контактов и сотрудничество с местным мирным населением.

Прежде чем возглавить одно из таких подразделений в зоне проведения АТО, подполковник Гвоздков служил в Одесской военной академии на должности офицера воздушно-десантной подготовки.

Сам он родом из Крыма. С гордостью называет себя русским. Но драться готов за Украину.

Он вспоминает, что в июле Марьинка встретила его практически так же, как и сегодня Опытное.

Когда в Марьинке засели боевики ДНР, люди возмущались, что украинские войска обстреливают позиции повстанцев, рискуя жизнями мирного населения.

Когда Марьинка перешла под контроль Украины, местные обвинили украинских солдат в том, что они — причина, по которой ДНР бомбит поселок.

Негодование населения переросло в еженедельное вече на центральной площади. “Первая встреча прошла довольно тяжело,— вспоминает Гвоздков.— Мы не были готовы”.

Теперь же за полгода сотрудничества с местными активистами и благодаря помощи волонтеров сторонам более или менее удалось найти общий язык. Хотя обстановка все еще остается напряженной.

Стык в стык к Марьинке идет Александровка, а там уже размещены бойцы ДНР, от кторых исходит угроза.

Однако не этих внешних врагов боится Гвоздков, а тех, что засели внутри страны.

“Возвращаются старые люди,— поясняет он.— В ряде регионов, где должностные лица попали под закон о люстрации, они всего лишь поменяли кресло. Доходит до абсурда: в Марьинке человек даже не покинул свой кабинет, просто сменил вывеску. Почему они не люстрированы? Почему не пришли новые люди? Остались те, кто был при товарище Януковиче, кто привык работать на откат. Людей раздражает, что ничего не поменялось”.

За полгода сотрудничества с местными активистами и благодаря помощи волонтеров сторонам более или менее удалось найти общий язык / Александр Пасховер

Еще один опасный источник непримиримой вражды, по мнению полковника Михаила Котелевского, также служащего в зоне АТО,— повсеместная антиукраинская истерия на российском и так называемом новороссийском ТВ.

“Информационное поле заполнено российской пропагандой,— говорит он.— Это в большей мере формирует настроения людей”. Гвоздков на распутье.

Он говорит, что телевышка, которая транслирует недружественные голоса, стоит в Донецке, в частном секторе.

“Нанести по ней удар, может, как‑то и негуманно,— рассуждает подполковник,— но мы ежедневно теряем десятки тысяч людей, которые подсажены на информационный наркотик Российской Федерации. Даже здесь, на нашей базе, в вечернее время канал ICTV глушится, и начинает вещать Россия 24”.

То, что украинские телеканалы уступили аудиторию российским на подконтрольной Украине территории, удивляет военнослужащих АТО.

Они говорят, что, если решить эту информационную проблему и перекрыть потоки кремлевской телепропаганды, а также помочь распространить вещание украинских телеканалов, напряжение в регионе довольно быстро спадет.

Пока этот глас вопиющего в Донбассе остается неуслышанным. Ольга Мирохина и ее земляки — узники подвалов поселка Пески — расширяют свой кругозор, кто как может.

“Слушаем радио украинское и российское,— говорит и анализирует Мирохина.— Украинское многое замалчивает. Российское — обманывает”.

Даже в таком суррогате украинцы, живущие в прифронтовой зоне, ищут хоть какую‑то мажорную ноту.

“Ждем 15 января переговоров президентов Украины и России в Астане”,— вздыхает Мирохина.

В тот день она еще не знала, что переговоры перенесены, так как боевики не желают прекращать огонь. А значит, у волонтеров в Песках и Опытном будет еще много работы.

Материал опубликован в №1 журнала Новое Время от 16 января 2015 года