Диагноз

Так я дожил до 2005 года. Зимой у меня началось очередное обострение, я уже не знал, куда идти. Выбрал доцента СПбМАПО (Медицинская академия последипломного образования, в настоящий момент входит в состав университета им. Мечникова. — Прим. ред.). И вот приближалось лето — с 1 июля все уходят в отпуск. Доцент честно признался, что не понимает, в чем там у меня дело. И направил к своему учителю — Козлевич Инне Васильевне. Это доктор старой школы: с ней обязательно шел помощник и все записывал. Очень немногословная, резкая.

Она положила меня в МАПО на Кирочной улице, и там я лежал почти месяц. Исследовательская база у них была мощная, но и там не могли ничего выявить. Однако Инна Васильевна уперлась: в итоге она нашла одного колоноскописта, и вот он смог поставить диагноз. О том, что у меня болезнь Крона, я узнал в июне 2005 года. Тогда я впервые услышал это название. В МАПО был большой книжный ларек, и там продавали несколько книг о болезни Крона. Я выбрал самую тонкую — московского доктора Игоря Халифа. Почитал и понял, что дело швах.

Инна Васильевна, в свою очередь, направила меня к гастроэнтерологу Щукиной Оксане Борисовне, которая считается лучшим в городе специалистом по ВЗК. С тех пор мы с ней идем рука об руку. Началось активное лечение: гормоны, черт в ступе... Ничего не помогало, только лицо отекло: сам тоненький, а лицо — лунообразное.

В книжке Халифа я прочитал, что единственный способ облегчить мое состояние — хирургическая операция. К тому времени я познакомился с профессором Сергеем Васильевичем Васильевым, главным колопроктологом Петербурга. Лето как-то промучился. Васильев вернулся из отпуска, пришел к нему и говорю: «Режь». «Пока нет показаний — не могу», — ответил он. А показание — это когда непроходимость кишечника и тебя привозят на скорой. Я продолжал настаивать: «Ну невозможно, хоть не живи!» Уговорил. В сентябре 2005 года мне сделали операцию: удалили около метра тонкого кишечника и половину толстого. Первый вопрос, который я задал Сергею Васильевичу, когда он пришел в реанимацию: «Не зря резали?» «Ну ты даешь! Там такое было!» — воскликнул он.

В конечном итоге операция прошла очень удачно. Всю процедуру засняли, и у меня есть фотохроника: сколько отрезали, что именно. Эти фотографии стали наглядным пособием по ВЗК для врачей, Щукина их вставила во все свои научные работы. Я ходил на кафедральные разборы, меня везде демонстрировали как удачный пример.

Но, к сожалению, если неспецифический язвенный колит можно вылечить хирургическим путем, то болезнь Крона — нет. Она продолжается, даже если удалили пораженный участок. В той же книжке я прочитал, что в течение двух лет после первой операции 80 % больных нуждаются в повторной. А после повторной от кишечника ничего не останется: можно складывать ручки. Я себе выделил два года, наметил план дел, которые должен сделать по жизни для семьи и детей.