Об авторе

Джеймс Скотт — живой классик целого ряда междисциплинарных направлений социального знания, профессор Йельского университета, где с начала 1990-х руководит специальной программой аграрных исследований, в рамках которой сотрудничают политологи, экономисты, географы, социологи и антропологи, исследующие сельскую местность в различных регионах земного шара. В 2002–2003 годах я был участником этой программы и именно тогда основательно познакомился с Джимом Скоттом, мы подружились. Джим потрясающе открытый и доброжелательный человек, у него любопытная биография — кстати, в этом году ему пошел 81-й год.

По окончании университета он отправился, как PhD студент, изучать социальную повседневность Бирмы, и с тех пор регион Юго-Восточной Азии стал основным полем его научных исследований. Интеллектуальную славу Скотту принесла вышедшая в середине 1970-х годов книга «Моральная экономика крестьянства». Ее основная идея заключается в том, что крестьянам присуща особая политическая и экономическая культура — не только внутриобщинных правил жизни, но также специфических способов взаимодействия с государством и рынком. В 1980-е был опубликован второй бестселлер Скотта «Оружие слабых», развивающий темы предыдущей книги: почему сельские жители предпочитают традиционные пути покорного взаимодействия с властью? Почему крестьяне скептически относятся к демократическим формам волеизъявления, не торопясь выказывать открытый протест, но тем не менее повсеместно сопротивляются исподтишка, как в крестьянской испанской поговорке «я подчиняюсь, но не повинуюсь»? Скотт показывает, насколько разветвленными, остроумными и в конечном счете достаточно эффективными бывают эти практики повседневного сопротивления. Итог своим исследованиям особенностей повседневного сопротивления бедных и подвластных социальных слоев на примерах различных эпох и народов земного шара он подвел в книге «Господство и искусство сопротивления: потаенные транскрипты».

К концу 1990-х годов Скотт радикально поменял оптику своих исследований, опубликовав книгу «С точки зрения государства» (в русском переводе она вышла в 2005 году под названием «Благими намерениями государства»). Теперь его критическому анализу подверглась логика политического поведения бюрократов и их амбициозные государственные проекты по радикальной трансформации природной и социальной действительности, часто заканчивавшиеся непредвиденными трудностями и даже катастрофами.

О Юго-Восточной Азии

Региональная исследовательская специализация Джеймса Скотта — это прежде всего Юго-Восточная Азия. Этот регион в его всемирном социально-политическом значении был осмыслен достаточно поздно. Феномен Юго-Восточной Азии ярко проявился в годы Второй мировой войны, когда стратеги, политики и военные Японии, Китая, США, Англии, Голландии и других стран осознали, что эта территория являет собой самостоятельный и специфический регион. Это юго-запад Китая, восток Индии и соседние между ними страны: Бангладеш, Таиланд, Бирма, Камбоджа, Лаос, Вьетнам, Малайзия, Филиппины, Бруней, Сингапур, Индонезия. Эти земли обладают собственной судьбой, культурной и экономической значимостью. Скотт много поработал здесь как полевик-исследователь — прежде всего, в Бирме и Малайзии, выучив языки этих государств.

О России

У Скотта имеется и небольшой опыт полевого исследования в России. Он с громадным уважением относится к нашей культуре, особенно литературе. Его любимые авторы — Лев Толстой и Андрей Платонов. Как правило главы своих книг Джим предваряет эпиграфами, среди которых немало цитат из произведений русской литературы. Мне приходилось бывать на семинарских занятиях Скотта со студентами Йеля, посвященных обсуждению анархических концепций Михаила Бакунина и Петра Кропоткина, «Теории крестьянского хозяйства» Александра Чаянова, «Колымским рассказам» Варлама Шаламова.

При этом Скотта всегда тревожила и озадачивала могучая традиция русского государственного деспотизма. Одна из центральных тем книги «Искусство быть неподвластным» — это анархизм. Сам Джим Скотт, пожалуй, также анархист, но не ортодоксальный. Есть ортодоксальные анархисты, утверждающие, что государство — это абсолютное зло, которое надо поскорее уничтожить. Скотт признает право на существование разных форм человеческого общежития: семью, общину, государство. Но как свободолюбивого интеллектуала его беспокоит, что государство всегда стремилось, чтобы его самого было как можно больше, а все остальные формы человеческого общежития государству подчинялись. Государство стремится все контролировать, всюду проникать — с древнейших времен, когда оно только возникло, и до наших дней — и с подозрением относится к самостоятельности и свободе. Именно в этом смысле Джим критически относится к деспотизму государственного контроля в истории России.

В 2003-м году мы договорились познакомить его с российской сельской местностью. На двадцать дней мы отправились исследовать два сельских региона. С точки зрения сельскохозяйственного юга мы взяли Саратовскую область, а на сельском севере оказались между Ленинградской областью и Карелией. Мы встречались с местными жителями, брали интервью, Джима интересовало мировоззрение сельчан, их поведение, обычаи, отношение к советскому периоду истории. Например, колхозно-совхозная система ему представлялась абсолютно неэффективной: почему же она смогла просуществовать на протяжении трех поколений советских людей? Отсюда его размышления о парадоксах противоречивого взаимодействия в истории России великого и свободолюбивого интеллектуализма с грозным авторитарным государством.