Прошло более полугода с тех пор, как Крым присоединился к России. Крымская весна сменилась летом, а позже — осенью. И теперь, мне кажется, можно подвести кое-какие итоги, немного освежить память, потому как полуостров в последние месяцы выпал из поля зрения на фоне трагедии Донбасса. Доренко как-то сказал, что этот конфликт нужен России как дымовая завеса, чтобы отвлечь внимание от Крыма. Если он был прав, то свою роль Донбасс выполнил. В этом ракурсе слив ополчения выглядит как закономерность — дым, исполнив свою роль, начинает рассеиваться. Я не особо верю в «хитрый план», но даже если всё произошло спонтанно — аннексию назад не повернуть. Все речи украинцев на эту тему вялы, произносятся скорее «для галочки». Кажется, самые горячие головы понимают, что полуостров потерян навсегда. Даже в диалоге представителей Первого Мира с высшими чинами РФ меня не оставляет чувство, что этот вопрос поднимают просто из соображений дипломатического этикета. Мол, что поделать, нужно об этом спросить, все-таки повестка дня. И нужно соответствующим образом ответить. Ритуал завершен, занавес. На этом фоне всё смешнее выглядят украинцы, которые воспринимают всё за чистую монету в этом маленьком спектакле. Хотя на самом деле вопрос полуострова всерьёз уже никто не обсуждает: «В Нигерии умер старый крокодил, доллар растёт, а Россия не возвращает Украине Крым (это вообще законно?!), теперь о погоде…».

В мире тема аннексии полуострова отошла на задний план на фоне нарастающей истерии по поводу лихорадки Эбола (в США уже подтвердились первые случаи смерти от этого возбудителя) и войны на Донбассе, что, в общем-то, понятно — что такое Крым (да и Донбасс, по большей части) для рядового американца на фоне надвигающейся чумы? Но вот для нас, жителей РФ, этот вопрос сохраняет свою актуальность, потому как пример Крыма вскрывает неспособность власти хоть как-то решить начавшийся кризис.

Начнём с цен. Господин Аксёнов, премьер-министр Крыма, ещё в апреле дал обещание, что в республике появится бензин «по российским ценам». Формулировка замечательная, учитывая разброс цен на АИ-95 от 34 рублей в Ростове-на-Дону до 52 рублей за литр в городе Анадырь, по данным Госстата. Впрочем, вопрос этот так до сих пор не решен, обещания остались обещаниями.

Цены растут, зарплаты, впрочем, тоже. Украинские продукты с полок магазинов не пропадают уже полгода, включая сигареты и алкоголь, хотя это, скорее, к вопросу о коррупции. Но никто не жалуется.

Исполнительная власть. Ещё в самом начале гражданского противостояния на Украине я часто спрашивал товарищей из милиции, поддерживают ли они присоединение к России или хотят остаться в составе незалежной. Ответ был один — «мы вне политики, мы просто следим за порядком». Но на деле ни за каким порядком никто не следил, в органах царила мешающая работе атмосфера неопределенности и растерянности. Однако после уже свершившейся аннексии, получив новую форму, повышенную зарплату, товарищи смело и решительно высказывались в поддержку уже состоявшегося присоединения.

Как ни странно, несмотря на полнейшее бездействие МВД во время Крымской весны, преступность упала до минимума еще до появления «вежливых людей». Всем было понятно, что народу не до шуток, нервы на пределе — тут и убить могут. Сейчас же, по моим наблюдениям, ситуация «стабилизировалась»: на объездной снова стоят девочки, травка и амфетамин расходятся в количествах, пропорциональных количеству полицейских на улицах города. Возможно, эти процессы и явления не связаны, потому что на самом деле многих «барыг» отправили в места не столь отдалённые. В своё время даже были видеоролики, где спецназ ФСКН штурмует какие-то дома, где изымают опиум в огромных количествах. Возможно, мне показалось, но фигурировавшие на видео «продавцы» в большинстве своём имели честь принадлежать к самой коренной и притесняемой национальности полуострова — крымско-татарской. Но, скорее всего, я просто шовинист и ксенофоб.

Судя по разговорам, народ стал реже платить взятки. На это есть две причины: во-первых, полицейские боятся их брать, потому как зарплата возросла значительно, а терять место не хочется, тем более что в первые месяцы после воссоединения по этому делу сажали часто — мол, российская власть разбиралась с местными коррупционерами. Во-вторых, народ ещё не освоился. Как бы чего не вышло, стараются не нарушать.

Беженцы. Так сложилось, что я часто пересекаюсь с людьми из разных слоёв общества, начиная от научных деятелей и заканчивая ребятами «с района». На тему беженцев говорят часто, в основном с откровенным недовольством.

Как только на Донбассе началась заварушка и первые беженцы попали к нам, люди крайне лояльно отнеслись к этому явлению. Многие покупали продукты, одноразовую посуду, предметы первой необходимости, относили на перевалочные пункты. В СМИ эту тему часто освещали: как плохо беженцам, какие они несчастные. Постепенно начали появляться и другие новости. «Приезжие из Донецка занимались разбоем», «Беженцы с востока Украины устроили пьяную драку» и так далее. И люди уже по-другому говорили о несчастных донбассороссиянах, которые наводнили Крым и принесли с собой множество проблем.

Дело в том, что множество крымчан поехали добровольцами в Новороссию, многие погибли, получили ранения. На этом фоне крайне болезненно воспринимаются истории, где здоровые мужики, приехав с Донбасса, начинают воротить нос от не слишком хорошей, по их мнению, жилплощади (ну у моря, а в степи), небольших материальных выплат, кричат о недостаточно уважительном к ним отношении. Мысль о том, что их здесь, в общем-то, не ждали, а пустили по доброте душевной, в их голову почему-то не приходит. Конечно, возникают вопросы о рабочих местах, которые заняли «понаехавшие», о бюджетных местах в вузах. В общем, крымчане в большинстве своём крайне негативно относятся к «беженцам», многие из которых разъезжают на дорогих машинах (если есть деньги) или совершают преступления (если денег нет), что одинаково бередит нервы местных жителей. Это отношение не распространяется на женщин, детей и другие категории «донецких», которые действительно нуждаются в помощи. Здоровых и сильных мужчин из Донецка никто беженцами не считает, к ним относятся как к нахлебникам и хамам, и, к сожалению, часто это оправдано.

Политика. Весной она была. Люди действительно поднялись с дивана, вышли с флагами, были готовы устроить погром, если нужно. Разумеется, всё было инспирировано «рукой кремля», но политика была, были и митинги, и речи, и столкновения с жертвами. Принимать в этом участие мне, русскому человеку, который отстаивает интересы России и русских наравне с тысячами остальных, было приятно, хотя и непривычно. Весь город был заполнен флагами, лозунгами и людьми в камуфляже. Был внешний враг, была великая цель, которая тогда казалась недостижимой, и огромное стремление тысяч людей. Невероятное время, когда рутина была сметена потоком событий, и, казалось, что вот оно — русские запрягали двадцать лет, и теперь, наконец, поехали!

Ехали недолго. Когда всё произошло, один умный человек сказал мне, что «поменяются только деньги и флаги, всё остальное останется прежним». В общем, так и случилось. Уровень любви к Путину здесь очень высок, политика вернулась с улиц на кухни, люди проголосовали за «Единую Россию». Сейчас та короткая прогулка по улицам городов кажется волшебством, которое приснилось мне очень давно. Но в целом люди довольны, несмотря на трудности и неразбериху.

Татары и украинцы. Почти сразу стало понятно, что ничего радикального в отношении крымских татар предпринимать новая власть не будет. Изъяли какую-то литературу, запретили некоторым лидерам въезд в Крым, «распустили» меджлис, (который итак не обладал официальным статусом, а скорее был ОПГ). Зато заголовки в газетах были красивые, мол, Аксёнов политическую волю проявил. Хотя спесь с татар, конечно, сбили, показав, что прошлые времена уже не вернутся.

При Украине ОПГ «Меджлис» выполнял несколько функций, в первую очередь являясь «парламентом» крымских татар, но монополией на власть не обладал, потому как были и другие организации. Меджлис лоббировал интересы крымских татар в Верховной Раде АРК, проталкивал легализацию «самозахватов», часть из которых потом продавал за неплохие деньги. Доказательств у меня нет, но люди из конторы говорят, что меджлис плотно связан с опиумной торговлей (а Крым из-за обилия портовых городов всегда занимал значительное место в наркотрафике, как и Одесса) и базами исламистов в крымских горах, которые были ликвидированы во времена Крымской Весны. Естественно, определённые средства поступали меджлису из Турции, а организация Хизб-Ут-Тахрир имела самое непосредственное влияние на него, о чём говорят прошедшие в 2013 году митинги. Официально они были запрещены, но никто не был наказан за их проведение. Разумеется, представители власти выказали своё крайнее недовольство и глубокую озабоченность. Ещё бы, ведь Хизб-Ут-Тахрир запрещена почти во всём мире.

Крымские татары вешают в машину свой миниатюрный флажок с тамгой, но украинский вешать не рискуют, хотя и от соцвыплат не отказываются. Ненавидят, но берут деньги, которые, как известно, не пахнут. Кроме обычных выплат для простых смертных (русских), им выделили свыше 10 миллиардов рублей «на развитие».

Такого в Крыму больше не увидишь

Украинцы в Крыму теперь явление редкое. Имеются в виду не этнические украинцы, а украинствующие трудящиеся. В основном это маргиналы, часть футбольных фанатов, некоторые представители правого движения, которых очень впечатляет неонацистский антураж незалежной.

А вообще сложившейся ситуацией довольны практически все. Многим не нравятся отдельные детали, но обратно в объятия к неньке никто не хочет. Лично меня радует то, что впервые за много лет именно в Крыму я увидел, как русский национализм попытался расправить крылья, проявить себя публично. Пусть ненадолго, но сам факт уже вселяет надежду.

Крымская зима близко. Потом пройдет ещё несколько лет, а там и постпутинская эпоха. Быть может, через несколько зим проснёмся в национальном государстве, снова выйдем из тёплой кухни на улицу, будем дурачиться и провоцировать, разжигать и не помнить. Но это будет уже совсем другая история и совсем другая страна.