Римский сговор Муссолини с Лавалем ободрил и германских империалистов.

Немецко-фашистская печать торжествовала. Она заявляла, что римский пакт означает «коренную перемену в политическом механизме Европы»: он устанавливает «новый курс французской политики в отношении Германии». «Теперь имеется перспектива, — гласила передовая статья «Berliner Tageblatt» от 10 января 1935 г., — что Италия и Франция, приноравливаясь друг к другу, пожелают совместно выступить в дискуссии о вооружениях… Мы не сомневаемся, — заключала газета, — что в отношении Германии будет проявлена максимальная тактичность».

Правительство Гитлера решило воспользоваться благоприятной обстановкой, чтобы заняться подготовкой плебисцита по саарскому вопросу.

Как в Саарской области, так и во Франции агентура Гитлера развернула бешеную кампанию за присоединение Саара к Германии. Ещё в 1934 г. «бюро», руководимое Риббентропом, поставило во главе своей французской секции одного из активнейших эмиссаров Гитлера, Отто Абеца. Задачей этого агента было организовать германскую «пятую колонну» во Франции. Женатый на француженке, вхожий в круги крупных французских промышленников и финансовой знати, Абец энергично принялся за свою работу. Большую поддержку оказал ему граф де Полиньяк, директор той самой фирмы шампанских вин, представителем которой в Германии был когда-то Риббентроп. В кругу своих французских покровителей Абец играл роль вестника мира, явившегося из Германии. Он доказывал, что Германия — единственный защитник Европы против большевизма. «Красную опасность» он изображал в самом устрашающем виде. Скоро у Абеца установились связи с «Боевыми крестами» и с теми организациями, в которых преобладало фашистское влияние, — Союзом бывших фронтовиков, Лигой налогоплательщиков и др. Представителю французского Союза бывших фронтовиков, депутату Жану Гуа, он даже вручил личное приглашение Гитлера приехать в Берлин. Польщённый такой честью, Жан Гуа отправился в германскую столицу вместе с членом парижского муниципалитета Мунье; там они были весьма приветливо приняты Гитлером.В конце ноября 1934 г.с ответным визитом прибыл в Пария? сам Риббентроп. Разумеется, Лаваль оказал ему самый предупредительный приём.

Плодом свидания Риббентропа с Лавалем явилось соглашение по вопросу о плебисците в Саарской области. В частности Риббентроп добился от Лаваля обещания отказаться от требования дополнительного плебисцита в Сааре через 10 лет, если первым туром вопрос о принадлежности этой области будет решён в пользу Германии. Со своей стороны Риббентроп заверил французское правительство, что после проведения плебисцита Германия не будет иметь к Франции никаких территориальных претензий.

Лаваль делал всё, чтобы угодить Берлину. За два дня до плебисцита он заявил, что «Франция не заинтересована в его исходе». Нетрудно представить, какое впечатление произвело это заявление французского министра иностранных дел на те группы населения Саарской области, которые вели борьбу за её присоединение к территории Франции.

Плебисцит состоялся 13 января 1935 г. Из 539 тысяч голосовавших 477 тысяч высказались за присоединение Саара е Германии; свыше 46 тысяч подали голос за сохранение прежнего управления области под контролем Лиги наций; только 2 тысячи голосовали за её присоединение к Франции. Немцы имели полное основание быть довольными Лавалем. Он сделал все, что требовалось. Впрочем, благоприятный для Германии исход голосования обеспечен был прежде всего работой её агентуры; он достигнут был огромными денежными затратами, широко развёрнутой пропагандой и применением террора против непокорных элементов.

На исход плебисцита оказала влияние и позиция Англии и Италии. Английская дипломатия решительно возражала против сохранения в Сааре управления Лиги наций; по её мнению, оно являлось обременением Лиги слишком ответственными обязательствами. Что касается итальянской дипломатии, то она заняла в саарском вопросе лукавую позицию стороннего наблюдателя. В Риме заявляли, что саарский вопрос не имеет общеевропейского значения: он-де касается только Франции и Германии.

Лиге наций оставалось подтвердить то, что произошло. Согласно её решению, с 1 марта 1935 г. Саарская область переходила к Германии. Французский генеральный штаб потребовал было после плебисцита распространения режима демилитаризации на Саарскую область. Предложение это было уже внесено на рассмотрение Лиги наций. Но правительство Фландена и Лаваля не поддержало позиции своего высшего командования. Проект генерального штаба был снят с обсуждения.

Успех плебисцита в Саарской области окрылил немецких фашистов. Печать Гитлера открыла шумную кампанию за возвращение Германии всех «немецких областей», отнятых у неё по Версальскому договору.

«Теперь мы отобрали Саарскую область; мы отберём и Эльзас-Лотарингию, и Данцигский коридор, и Мемельскую область, и немецкую Чехию», — грозилась газета «Munchener Zeitung».

«После саарского голосования начинается борьба за северный Шлезвиг», — вторила газета «Nord-Schleswigsche Zeitung».

Центральный орган национал-социалистской партии «Voikischer Beobachter» требовал народного голосования в «восточном Сааре», именуя так Мемельскую область.

Итоги саарского плебисцита обсуждались на совещании Гитлера с его ближайшими сотрудниками. Общее мнение было таково, что теперь можно пойти на риск открытых нарушений Версальского договора и прежде всего в вопросе вооружения Германии.