Спор о новых людях и конфликт поколений

Впервые о том, что время Рудиных прошло и пора бы обратить внимание на «их преемников, способных к активному дей­ствию на общественно-политической арене», заговорил Чернышевский в статье «Русский человек на rendez-vous», посвященной тургеневской «Асе». Понимал это и сам Тургенев. Его Рудин тщетно пытается занять себя каким-нибудь общественно-полезным делом. После него то же ощущение собственного бессилия испытывает Лаврецкий, который в эпилоге «Дворянского гнезда» обращается к молодежи со словами: «Играйте, веселитесь, растите, молодые силы... вам надобно дело делать, работать...» Зачатки этого конфликта мы улавливает в спорах Адуевых из гончаровской «Обыкновенной истории» и в романе Герцена «Кто виноват?» — в образах Бельтова и Крупова. Однако было бы неверно сводить суть конфликта исключительно к поколенческим проблемам.

Довольно быстро спор о людях 1840-х и 1860-х годов приобретает политическое измерение. Начинает формироваться «слой, затертый между народом и аристократией», как метко обозначил его Герцен, а вместе с ним и особый социальный тип — разночинец. Из разночинской среды выходят многочисленные нигилисты, демократы и радикально настроенные семинаристы 1860-х, выразителями мнений которых были Чернышевский, Добролюбов и Писарев. Однако первым спор о новых людях начал Тургенев в романах «Накануне» и «Отцы и дети» и статье «Гамлет и Дон-Кихот»: «И вот, с одной стороны стоят Гамлеты мыслящие, сознательные, часто всеобъемлющие, но также часто бесполезные и осужденные на неподвижность; а с другой — полубезумные Дон-Кихоты, которые потому только и приносят пользу и подвигают людей, что видят и знают одну лишь точку, часто даже не существующую в том образе, какою они ее видят. Невольно рождаются вопросы: неужели же надо быть сумасшедшим, чтобы верить в истину? и неужели же ум, овладевший собою, по тому самому лишается всей своей силы?».

Чернышевский в свою очередь объявлял людей 1840-х годов «романтиками и аристократами», которые ненавидели работу и считали себя униженными, взявшись за топор. Этот примечательный диалог с сарказмом передает Герцен в статье «Лишние люди и желчевики». Конечно, сам Тургенев не разделял идей революционной демократии. Но тем не менее в «Отцах и детях» нашли отражение многие прогрессивные идеи, которые в конечном итоге и повлияли на самосознание передового русского общества.

Базаровщина

Объяснять феномен «базаровщины» принято через образ студента 1860-х годов, циника и максималиста, который освоил основы материалистической философии и транслирует их без разбору. Но в этом портрете сквозит досадное упрощение. Конечно, увлечение естественными науками, практицизм и отказ от устаревших иерархий были свойственны радикально настроенной молодежи того времени. Присущи эти черты и Базарову, но едва ли его характер ими исчерпывается.

Тургенев видел в Базарове «выраженье новейшей нашей современности». Однако первое, что бросается в глаза при знакомстве с героем, — отсутствие у него какой-либо положительной программы. Эту его черту подметил литературовед Ю. В. Манн в статье «Базаров и другие». Исследователь называет героя «гамлетизирующим Дон Кихотом», новым человеком, который вступил в полосу кризиса. Идеологи 1860-х верили в крестьянскую общину, занимались революционной пропагандой и спорили о возможных путях развития российского общества, а воплощением их чаяний в литературе стал Рахметов — «новый человек» до мозга костей. Базаров в свою очередь в разговоре с Павлом Петровичем Кирсановым сходу заявляет, что «в современном нашем быту, в семейном или общественном» нет ничего, что не вызывало бы «полного и беспощадного отрицания».

Иллюстрация к роману «Отцы и дети»

Его политическая позиция за пределами идеи отрицания была загадкой как для современников Тургенева, так и для исследователей его творчества. Принято считать, что Тургенев придал герою черты типичного радикально настроенного юноши тех лет, но едва ли в Базарове можно разглядеть революционера на манер Чернышевского. Более того, критики не раз обвиняли Тургенева в том, что тот намеренно исказил черты героя, внушив ему пресловутый «философский пес­симизм», свойственный скорее либерально настроенным дворянам вроде него самого. Базаров равнодушен к проблемам, связанным с крестьянской реформой, к журнальной полемике и пропаганде новых ценностей — ко всему, что будоражило тогда молодые умы. Зато своя программа есть у Ситникова и Кукшиной — карикатурных революционеров, любое высказывание которых немедленно превращается в фарс.

Конфликт Базарова с окружающим миром сложнее, чем противостояние сына бедного уездного лекаря и аристократов. Герой сомневается во всем, кроме разума, и последовательно терпит поражение в любви и дружбе. Со своим замечательным холодным умом, честностью и трудолюбием он оказывается не в силах совладать с тем, что прежде пренебрежительно называл «романтизмом» и «вздором». В существующих общественных условиях он обречен на одиночество — отсюда и некоторые демонические черты его натуры. В конце концов Базаров вынужден признать, что такие, как он, не нужны России. Именно поэтому Писарев утверждал, что базаровщина — «болезнь нашего времени, ее приходится выстрадать, несмотря ни на какие паллиативы и ампутации. Относитесь к базаровщине как угодно — это ваше дело; а остановить — не остановите; это та же холера».