Если кто-то и годится на звание почётного серийного предпринимателя России, то это Олег Тиньков. Он создал и продал сеть бытовой электроники «Техношок», марку пельменей «Дарья», пивоваренную компанию и сеть ресторанов «Тинькофф». Последние 8 лет Тиньков — банкир. Его Тинькофф Банк занимает 55-е место в России по активам и заработал в прошлом году 3,4 млрд рублей чистой прибыли (по МСФО). Впрочем, Тиньков не принимает активного участия в управлении своей компанией, много путешествует, катается на велосипеде и троллит стартаперов.

«Сейчас предпринимательства в стране вообще нет»

— Из ваших интервью следует, что самые яркие персоны в российском бизнесе родом из 1990-х, а молодой шпаны не видать.

— Да и нас, бизнесменов, выжило немного, по пальцам рук можно сосчитать. Я имею в виду настоящих бизнесменов, а не олигархов, которые мутят что-то с государством. Если сравнивать с 1990-ми, то сейчас предпринимательства в стране вообще нет. Но это же нормальная ситуация. Мы были голодные и нищие, нам нужно было что-то делать, а сейчас все обеспеченные. Я выступаю 3–4 раза в год перед студентами — мехмат МГУ, физтех и др. Цели у меня рациональные — рекрутировать лучших людей. И я вижу, что студенты очень хорошо одеты, девушки красивые. Но у них нет мотива. Как у моих детей никогда не будет мотива работать так же, как я. Мой сын дружит с сыном Миши Фридмана. У них даже какой-то совместный бизнес в интернете, но это всё смешно и наивно. Это детский сад. Потому что нужен мощный мотив.

Я помню своё общежитие на Васильевском острове — у нас предпринимательством занималась половина студентов. Что-то продавали, что-то покупали. Сейчас крутится куда меньше молодых людей. Жизнь не заставляет, родители помогают. Московские мажоры не хотят работать.

— По этой логике кризис мотивирует людей заняться бизнесом?

— Если ситуация ухудшится, то может быть. Но пока и кризиса-то нет особого. Все ухудшилось только в сравнении с жирными годами. Я не вижу страданий больших. Подумаешь, рубль упал в два раза — на Украине валюта упала в четыре раза! Может, кстати, там будет бум предпринимательства в ближайшие годы. А мы меньше будем сапог покупать. Не пять пар будет у студентки, а две. Ничего трагического не происходит. У нас более 5 млн клиентов. Все платят, деньги есть. Обороты растут по картам. Нет трагедий.

— Как же — вот ваша годовая отчётность: доля неработающих кредитов (NPL) выросла с 7% до 14,5%. Это уже высокий уровень. Падает прибыль и темпы роста бизнеса…

— Ну я вижу, что вы не компетентны про банк разговаривать. Мы завтра все долги эти продадим и NPL будет 0, только нам это экономически нецелесообразно, так как нам выгоднее держать их на балансе. NPL не отражает ничего. Журналисты всё время выхватывают цифры и нагоняют негатив. Мне со всего мира коллеги звонят — крутая отчётность, а журналисты только мочат. У конкурентов убытки утроились, а у нас упала чистая прибыль, какой кошмар. Вас в МГУ учат на журфаке, что якобы негатив продаёт, но парадокс в том, что все российские деловые СМИ теряют деньги. Западные СМИ тоже любят негатив, но они хотя бы видят свет в конце тоннеля и деньги зарабатывают. Наши мочат из любви к искусству. И в итоге общество зомбируется — всё говно, вокруг предатели, вот и Борю Немцова застрелили из-за этого. Я считаю, СМИ виноваты в том, что мы живём в этой жопе, не меньше политиков, силовиков и предпринимателей. СМИ превращают людей в быдло, а сейчас нужен позитив.

— Я на журфаке МГУ не учился и за коллег отвечать не могу. Окей, сформулирую по-другому, без NPL. До недавнего времени потребление в стране активно росло — во много благодаря заёмным деньгам. Сейчас этот рост остановился. Какие новые риски появились у банка? Сможет ли он так же быстро расти, как раньше?

— Любой бизнес цикличен. И особенно цикличен банковский розничный бизнес. Мы в самом начале плохого цикла. Ближайшие два года будет плохо. Потом произойдёт очищение системы, люди разберутся с долгами, и начнётся новый рост. Да, сейчас мы не выдаём 100–150 тысяч карточек в месяц, как раньше, выдаём только 40–50 тысяч. Риски начали расти два года назад, а сильно скакнули год назад. Мы одни из немногих, кто был к этому готов. В розничном бизнесе сейчас зарабатывают всего три коммерческих банка — Альфа-Банк, Совкомбанк и мы. А важно только то, зарабатываешь ты деньги или теряешь. Всё остальное — детали. В 2013 году мы заработали $180 млн чистой прибыли, в 2014-м — $90 млн, и в 2015-м мы будем прибыльными. И что-то мне подсказывает, что мы в этом году будем единственным негосударственным прибыльным розничным банком в России. Мне интересно, когда бизнес зарабатывает и платит дивиденды. Я лично получил за прошлый год $30 млн. Вот это я понимаю, бизнес.

«Трудно на технологическом уровне бороться с серостью»

— Более выгодных вариантов, чем банковский депозит, для инвестирования вы не нашли?

—Я вообще не готов во что-то инвестировать, никогда этого не делал и не собираюсь. Я не умею быть партнёром. Могу только купить 100% компании и предложить основателям работу. Иногда это полезно — поработать предпринимателем, чтобы стать хорошим управленцем. Недавно, например, собирался купить Ubank и «Штрафы ГИБДД». Но они захотели слишком много денег. Напрасно. Сейчас рынок плохой, многие сыпятся. Может, в ближайшее время кого-то и купим или подберём.

Важный момент — я не хочу рассредотачиваться. Потому что фокус — это очень важно. Напишите крупно, чтобы все поняли. Вот пример Ноготкова. Причин его краха много, но главная — что он не фокусировался на одном бизнесе. У него было слишком много увлечений, и всё это плачевно закончилось. Таких примеров много.

— Вы же и пивом, и пельменями, и электроникой занимались.

— Действительно, я один из немногих предпринимателей в этой стране, кто построил несколько совершенно разных бизнесов. Я этим горжусь, это же говорит о таланте определённом. Мне интересно каждый раз делать что-то новое, а не копировать собственные проданные проекты. Но при этом я всегда фокусировался на каждом проекте. Никогда параллельно не делал бизнесы, а всегда один за другим.