К тому, что тебе нравятся люди твоего пола, не приходишь — об этом знаешь всегда. Нелегко признать себя, потому что все мы живём по нормам общества и пытаемся переложить их на свои жизни. Так произошло и со мной. Я был женат шесть лет, но однажды понял, что всё идет не так, как хочется.

В моей голове долго зрели определенные мысли и желания, которые я не мог реализовать. Но в 23 года, когда еще находился в браке, мне надоели терзания, и через соцсети я вышел на таких же, как я. Тем самым мне хотелось подтвердить или опровергнуть свои догадки. В первое время отрицал и не понимал, как жить дальше, но за три месяца в голове всё улеглось. Пару раз встретился с мужчиной, потом стал делать это регулярно. На тот момент я считал себя бисексуалом.

У меня был выбор: либо обманывать жену, либо во всем признаться. К тому же можно было развестись, чтобы у каждого была возможность построить свою жизнь. Уйти без причины мог только последний подонок, поэтому я объяснил всё супруге. Но вместо того, чтобы принять меня и промолчать, она пошла рассказывать всем: сначала своей сестре, потом моим родителям и всему району. Сейчас с бывшей женой у меня сложные отношения — мы вообще не общаемся.

Зато у нас есть восьмилетняя дочка, с которой я провожу время и постоянно переписываюсь. С женой не удалось договориться в устной форме, поэтому я плачу алименты. Всё по закону: четверть своего дохода я отдаю на воспитание ребенка. Дочь всё равно растет в другую эпоху, и у нее будет больше доступа к информации, чем было у нас. Думаю, что, когда она станет взрослой, ей будет проще понять меня.

Моя мама была в шоке, когда узнала — для нее это было неожиданностью. Ни внешностью, ни характером я не был похож. Первое, что она сказала: «Да как так можно? Продаю квартиру, ухожу в монастырь!». Таким образом она выразила свой протест, а через два дня принесла брошюру о сексуальной идентичности, страниц на сорок. Я прочитал эту книжку, выделил нужные фрагменты и поставил на полку. Первое время общение происходило через нее. Сейчас тема моих парней и ориентации не обсуждается.

С отцом было сложнее, потому что с ним и разговора не было. Он узнал позднее и задал один вопрос — так это или нет. Я понял, что не вывезу этот разговор, поэтому в буквальном смысле встал и ушел. Полгода мы не могли нормально общаться: как только затрагивалась тема, я выходил из комнаты. Когда вопросы прекратились, всё нормализовалось.

У меня был молодой человек, с которым я прожил три года. Мы приезжали домой на праздники, родители его знали и относились к этому нормально. Они приняли меня таким, какой я есть. Родители ведь хотят внуков понянчить, а у моих проблем с этим нет.