Не успел петух пропеть дважды, как гнев официальных еврейских организаций на откровения вице-спикера Госдумы Петра Толстого растаял, как туман под лучами утреннего солнца.

Еще позавчера глава Федерации еврейских общин России Александр Борода уверял, что высказывания Толстого — «старый и лживый, как и все подобные истории, антисемитский миф», что «подобные заявления обычно приходится слышать от безответственных разжигателей антисемитских кампаний», и что это «прямой подрыв межнационального мира в стране и нагнетание напряженности». И выражал надежду на «соответствующую реакцию» руководства Госдумы и партии власти.

А сегодня тот же Борода пожимает Толстому руку, заявляя: «Мне кажется, что мы сняли вопрос. Он сказал, что сожалеет, что неправильно был понят, и он просит прощения у тех, кого он обидел».

После чего уверяет, что «нет смысла заниматься нагнетанием», надеясь, что «наше взаимодействие с Госдумой, деятельность Госдумы и деятельность Петра Толстого будут способствовать укреплению межнационального мира и согласия».

Для смены гнева на милость оказалось достаточно заявлений Толстого, что он, клеймя выходцев из черты оседлости, которые «рушили наши храмы», и их «внуков и правнуков», которые «работая на радиостанциях и в законодательных собраниях, продолжают дело своих дедушек и прадедушек», оказывается, «никакой национальности не имел в виду и говорил об истории нашей страны и о тех людях, которые разрушали и храмы, и синагоги».

Как же. Не имел в виду. Не знал, бедняга, что такое «черта оседлости».

Просто запахло жареным, скандал приобрел непредвиденный Толстым масштаб — и он начал «отъезжать». Правда, неубедительно.

Как там было у моих любимых Стругацких?

«Дон Сэра побагровел и стал длинно и косноязычно оправдываться, причем все время врал».

Что касается г-на Бороды, получившего орден из рук Путина, то я лично ни малейших иллюзий не питаю относительно руководителей придворных организаций, ужасно боящихся поссориться с властями.

Надо только понимать, что «снять вопрос» с Толстым он может исключительно от своего имени. А не от моего (меня он никоим образом не представляет) и не от имени других, кого г-н Толстой оскорбил.

Для меня вопрос не снят.

До конца недели будет отправлено заявление в Следственный комитет.