Необходимое предисловие: автор помнит сам и напоминает вам о статье 280.1 УК РФ. Пять лет колонии могут дать за публичные призывы к нарушению территориальной целостности России. Поэтому все совпадения случайны, а все иностранные слова, использованные в очерке — «аншлюс», «аннексия», «Гитлер», «фашисты», — касаются Австрии и только Австрии.

Самый длинный дом

Между Венским лесом и Дунаем, на бывших заливных лугах, стоит Карл-Маркс-Хоф — когда-то самый длинный дом в мире, а сейчас просто красивое здание, километр с хвостиком.

Это памятник венской утопии. В двадцатые годы столицей стремительно правеющей страны управляли левые. «Красная Вена» — так ее называют — победила безработицу, туберкулез и младенческую смертность. Построила бесплатные школы, бани, больницы и 25 тысяч почти бесплатных квартир в Карл-Маркс-Хофе и других «гемайндебау», муниципальных зданиях.

Мечтатели правили Веной. Они читали Фрейда, слушали Шенберга и спорили с Витгенштейном. «Мы сэкономим на тюрьмах и потратимся на молодежные клубы», — говорил врач Юлиус Тандлер, который сделал венскую медицину бесплатной.

«Эти социалисты создали самый успешный муниципалитет в мире», — говорил американский журналист Джон Гюнтер.

«Неудивительно, — добавлял он, — что их расстреляли».

Австрийцы в те годы интересовались политикой по-настоящему. О судьбе державы спорили не в парламенте, а на пустырях и в подворотнях: кто выжил, тот и прав. В уличные боевые отряды вошли тысячи бывших фронтовиков. Справа сражался хеймвер, слева — шуцбунд. За левых были столичные рабочие — тогдашний креативный класс. За правых — лавочники, крестьяне и церковь. Правительство, конечно, тоже было за правых. И когда в феврале 1934 года хеймвер и шуцбунд столкнулись в очередной раз, правительство поддержало правых пушками.

Прошлой зимой я шел вдоль Карл-Маркс-Хофа, последнего оплота шуцбунда. Шел четыре трамвайные остановки, 15 минут быстрым шагом — искал следы снарядов и пуль. У бесконечной красной стены мучил скейтборд африканский мальчик. На балконе сушился радужный флаг. На скамейке дремал совсем дряхлый, но прямой как жердь старик. Возможно, он своими глазами видел те бои, полторы тысячи трупов на улицах Вены, поражение Февральского восстания, конец утопии, начало австрофашизма — и аншлюс.

Самый главный фюрер

17 канцлеров за 20 лет — большую часть правителей Первой Австрийской республики не вспомнят даже по именам. Но был один, который отличился.

Диктаторы часто невысоки, а Энгельберт Дольфус был ну просто коротышка, полтора метра. По аналогии с Меттернихом его дразнили «Миллиметернихом». Но не в лицо. Опасно дразнить человека, который назвался фюрером за полгода до Гитлера.

Всякий желающий превратить нормальную страну в диктатуру должен брать пример с Дольфуса. Еще простым канцлером он принял несколько очень удачных законов.

4 марта 1933 года — распустил парламент;

7 марта — запретил митинги;

10 апреля — вернул в школы закон Божий;

10 мая — отменил все выборы;

20 мая — создал Отечественный фронт, такую специальную партию вместо всех прочих партий;

1 сентября — начал строить концлагеря;

11 ноября — вернул смертную казнь за поджог и вандализм;

16 февраля 1934 года — разгромил остатки левой оппозиции в Карл-Маркс-Хофе;

1 мая 1934 года провозгласил себя не просто фюрером, а бундесфюрером — федеральным вождем с почти неограниченными полномочиями.

Век спустя все эти сорта коричневого пахнут одинаково, но в 1934 году Италия, Австрия и Германия готовы были передраться. Как и Гитлер, Дольфус был за страну без радужных флагов на окнах, без африканских скейтбордистов и особенно без евреев. В то же время он и нацистов не жаловал, даже запретил НСДАП. «Период правления партий закончился! — говорил он. — Мы хотим в Австрии немецкое государство на социальных, христианских, корпоративных началах с сильными, авторитарным руководством».

Гитлер тоже хотел немецкое государство, но свое. Поэтому 25 июля 1934 года полтораста очень вежливых, с иголочки одетых нацистов вошли в канцелярию бундесфюрера. Началась перестрелка, пуля попала Дольфусу в горло. Он мог и выжить, но отречение подписывать не стал, поэтому истек кровью — очень маленький человек на очень большом диване.

Гитлер уже был готов ввести войска и объявить о счастливом воссоединении немецкого народа, но это означало ссору с Муссолини, у которого на Австрию тоже были планы. Если бы не четыре итальянские дивизии, стоявшие наготове в Южном Тироле, аншлюс случился бы на четыре года раньше.

Самая важная миссия

Последний канцлер Первой Австрийской республики, Курт Алоис Йозеф Иоганн фон Шушниг, как и Гитлер, сражался в Первую мировую. Как у Гитлера, у него были усики и мундир, а на мундире значок — но не свастика, а костыльный крест, символ Отечественного фронта. От Гитлера Шушниг выгодно отличался очками и очень высоким ростом. Вид у него был исключительно интеллигентный. Этим он и запомнился. А еще хаотичными попытками сохранить независимость Австрии, когда на Австрию всем уже было плевать.

«Германский рейх не в силах терпеть страдания десяти миллионов немцев за его пределами», — объявил Гитлер по радио 20 февраля 1938 года.

Немцы страдали во Франции, Чехии, Польше, но особенно в Австрии, там страдало сразу 6,5 миллиона немцев, и Шушниг отлично понимал, что Гитлер намерен прекратить их страдания. Он ответил почти стихами: Bis in den Tod! Rot-Weiß-Rot. Будем, мол, биться, за австрийский флаг до самой смерти.

Гитлер вызвал Шушнига к себе и предложил сделку: тот амнистирует убийц Дольфуса и вообще всех нацистов, а Гитлер потерпит со вторжением. «В противном случае, — сказал немецкий фюрер австрийскому, — вы проснетесь однажды утром в Вене и увидите, что мы нагрянули, как весенняя гроза. Я бы хотел избавить Австрию от такой судьбы, поскольку подобная акция будет означать кровопролитие».

Шушниг сделал, как просили, но решил провести референдум о независимости Австрии. Он хотел доказать всему миру, что народ действительно хочет «свободную и немецкую, независимую и социальную, христианскую и собственную Австрию» — такой вопрос вынесли на референдум. Лишь граждане старше 24 лет могли голосовать — так хитрый Шушниг отсекал молодежь, которая любила нацистов.

Неизвестно, что Гитлер сказал ему по телефону, но после звонка из Берлина Шушниг отменил референдум и подал в отставку. И весенняя гроза нагрянула. «Сегодня рано утром солдаты германских вооруженных сил перешли границу с Австрией. Механизированные войска и пехота, немецкие самолеты в голубом небе, приглашенные новым национал-социалистским правительством в Вене, являются гарантами того, что в ближайшее время австрийская нация получит возможность решить свою судьбу путем подлинного плебисцита. Я сам, фюрер и канцлер, буду счастлив ступить на землю страны, являющейся моим домом, как свободный германский гражданин. Адольф Гитлер».

Это из листовки, ее разбрасывали с танков. Тут очень трогательная деталь про «голубое небо».

13 марта 1938 года Гитлер вошел в Вену. Четыре тысячи телохранителей сопровождали его. Сорок тысяч нацистов шатались по Вене, жгли факелы, требовали вешать евреев и Шушнига. Двести тысяч слушали речь Гитлера на площади Героев.

15 марта 1938 года с балкона замка Хофбург он заявил — и фотографы запечатлели восторг на его лице: «Я объявляю немецкому народу о завершении самой важной миссии в моей жизни… старейшая провинция Восточной Германии станет новейшим бастионом германского рейха».

Потом Гитлер во вполне современной манере поругал лживые западные СМИ. «Зарубежные газеты скажут, что наши методы грубые. А я вот что скажу: эти газетчики даже перед лицом смерти не прекратят врать. Я в ходе моей борьбы завоевал немало народной любви, но когда я пересек австрийскую границу, эта любовь пролилась на меня потоками, я такого никогда не испытывал. Не как тираны мы пришли, но как освободители».

Уроженец австрийской деревушки, Гитлер завершил речь очень лично. «Я возношу хвалу Всевышнему, позволившему мне вернуться на родину, с тем чтобы я мог ввести ее в состав рейха. Пусть завтра каждый немец вспомнит об этом и смиренно преклонит голову перед Богом всемогущим, который за три недели сотворил для нас чудо!»

Самые счастливые люди

Кинохроника поразительна. Поразительны фото. Гитлера окружают толпы. Старики счастливы, будто снова стали детьми. Дети счастливы, будто увидели живого Супермена. Женщины плачут от восторга. Мужчины энергично зигуют.

Это не постановка, не фашистский агитпроп. Людей тысячи.

После войны пропагандисты пытались представить Австрию жертвой, а не союзницей нацистов. Вышли книги, фильмы, передачи, что это все неправда, что все эти счастливые люди на самом деле Гитлера ненавидели.

В действительности они умирали от восторга. Если даже Россия слегка страдает от имперских амбиций, представьте, как страдала от них Австрия, потерявшая 90% территории и почти всю промышленность. В 1938 году у нее появился шанс стать чем-то большим — стать частью Германского рейха на почти равных паях с Германией.

В тот год нацистам присягнуло даже духовенство во главе с кардиналом Иннитцером, который завершил письмо в поддержку Гитлера персональным кардинальским «зиг хайль!».

А что же Германия? Тоже, конечно, радовалась. Выступая в Берлине, Гитлер закрепил урок: «Германия ныне стала Великой Германией и останется ею. Само провидение выбрало меня для великого союза с Австрией — страной, которая была самой несчастной, а ныне стала самой счастливой».

В общем ликовании о Шушниге забыли совершенно. Отставным канцлером занялись спецслужбы. Его даже не особенно пытали, но после полутора лет в гестапо он при двухметровом росте весил 40 килограммов. Потом его перевели в Дахау.

Самый честный выбор

15 марта 1938 года Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей».

Хотя демократический Запад давно списал Австрию со счетов, гитлеровские армии были еще не укомплектованы, а план «Барбаросса» не составлен, и нужна была видимость демократии. Нужен был референдум.

Тут очень важно, что и танки вводили под предлогом защиты немецкого народа и высших демократических ценностей.

Бюллетеней напечатали четыре с половиной миллиона. Их и сейчас можно купить на eBay — от времени бумага стала коричневой. «Согласен ли ты с произошедшим 13 марта 1938 года воссоединением Австрии с Германией и голосуешь ли за список нашего фюрера Адольфа Гитлера?» В центре огромный кружок с огромным «да», сбоку крохотный кружочек с маленьким «нет».

Армия голосовала отдельно, ей напечатали отдельные бюллетени: «Согласен ли ты, немецкий солдат, с произошедшим 13 марта 1938 года воссоединением Австрии с Германией?» И опять гигантское «да» и крохотное «нет».

Бесстыдная манипуляция. Но нужна ли она была? 70 тысяч коммунистов и других потенциальных оппозиционеров арестовали в первую же неделю. Остальные ликовали.

10 апреля 1938 года на избирательных участках было людно, как никогда до и никогда после. При явке 99,35% — 99,71% австрийцев сказали Гитлеру «да». Куда там Чечне и Ингушетии, куда там крымскому референдуму и прочим новейшим формам демократии.

10 апреля 1938 года народ покорно подтвердил решение, принятое за него.

Австрия стала Остмарком, австрийская армия — немецкой.

Последствия известны хорошо.

Австрию покинули 135 тысяч евреев. Исчезли венская школа психоанализа, венская архитектурная школа. 120 тысяч евреев, инвалидов и коммунистов, не успевших уехать, погибли в концлагерях.

Много позже, в мирном 1969 году, социологи расспросили австрийцев о прошлом. Треть по-прежнему считала, что евреи получили по заслугам.

Став частью Германии, Австрия разделила ее судьбу полностью.

Полмиллиона убитых, семьсот тысяч раненых. В войну погиб или был ранен каждый пятый австриец.

Но это всё солдаты. Генералы, как обычно, выжили.

Например, кардинал Иннитцер, как и большинство австрийских сторонников нацизма, не был ни осужден, ни опозорен. Он умер в Вене, в собственном доме, в 1955 году.

Последний канцлер Шушниг пережил не только концлагерь, но и почти всех нацистов. Получил после войны американское гражданство и тихо преподавал в университете Сент-Луиса. Он мог закончить как диктатор, каковым и был по сути, но он проиграл более сильному диктатору — и закончил как почетный пенсионер.

Разбомбленный Карл-Маркс-Хоф отреставрировали. Будете в Вене — сходите, очень красиво.