Как верно заметила Леся Рябцева, есть журналисты именитые, а есть – не очень. Я как раз из тех, кто не очень. По-стариковски, старомодно думал, что любить профессию в себе куда как правильнее, нежели себя в профессии. И когда незнакомые люди узнавали меня только потому, что видели мои репортажи – это было куда приятнее, нежели было бы наоборот. Извините за старомодный стиль изложения. Поскольку я из тех, кто «не очень именитый», захотелось погреться в лучах славы Леси Рябцевой и написать ответ из прекрасного далека.

Леся права: я действительно принадлежу к старой школе (сам ужасаюсь, как быстро она устарела). И в начале учебного года честно признаюсь в этом студентам: я принадлежу к той телевизионной школе, которой практически уже нет на федеральных каналах.

Например, стало слишком старомодно отделять факт от комментария. Потому ведущие новостей тащат в эфир свое собственное мнение. Новостей! Это мнение удивительным образом совпадает с мнением администрации президента. Новый тренд в журналистике. Надеюсь, написал слово «тренд» правильно. Слишком глупо стало перепроверять информацию и искать ей доказательства. Потому и беженок из Славянска, рассказывающих о распятых младенцах, еще будет немало. А кто подтвердит? Да никто. Ну, и ладно. Или вот еще: нельзя давать синхроны в репортаже по две минуты только потому, что это Путин или Медведев. Впрочем, не буду забивать голову Леси и молодому поколению правилами, которые сегодня выброшены в помойку. Давайте о другом – о том, чему в действительности был посвящен мой пост: о сути профессии журналиста, почему в эту профессию пришел я и те, с кем имел честь работать. Имел честь. Пардон за устаревшие слова.

Одних в журналистику приводит желание мелькать на экране. Или в радиоэфире. Или видеть свое имя на самом посещаемом сайте. Других – желание удачно выскочить замуж. Третьих – надежда крупно заработать. Четвертые считают – это миссия. Не буду это комментировать. Пусть думают так и дальше. Я о другом.

В мое время – такие слова можно произносить только с корвалолом под языком — в журналистику шли, потому что это было жутко интересно. Как и все происходящее вокруг. Бывало, придешь в редакцию пусть хоть с тремя дипломами в кармане – и чувствуешь себя последним неучем. Любого ночью разбуди – он тебе расскажет по своей тематике буквально все. И ведь даже не заткнешь. Был у меня военкор на «Девятом канале» Андрей Кожинов (Леся, это Израиль, не надо набирать «Википедию»), ночью разбуди – технические характеристики ракет «Томагавк» расскажет. Ксюша Светлова – обозреватель по арабским вопросам – она тебе расскажет, сколько было жен у Ясира Арафата и что сказал на ушко Хосни Мубарак (это Египет, Леся) охраннику перед приговором. Почему в журналистике так много людей с самым разным образованием – они живут своими темами. Живут. Потому и знают об этом все. И это главное. Все остальное — технологии.

И это то, с чем надо приходить на журфак, а не уходить. Нельзя научить человека интересоваться миром. Он пришел с пустыми глазами, и уйдет с пустыми глазами. Есть вещи, не знать которые просто не прилично. Извините, я опять брюзжу по-стариковски. Я понимаю, что есть «Википедия», поисковики, базы данных – не надо «заморачиваться» что-то там запоминать. Возможно, если достичь «сингулярности» (поправьте меня, Леся), восемь миллионов жителей России превратятся в сто сорок шесть миллионов. Как автокорректор – само все исправится. Возможно. Я в этом не знаток. Вам с Вашими трендами и он-лайн видеоканалами виднее. Замечу лишь, что новые формы – это здорово. Но не за счет содержания. А содержания как раз и нет.

Вместо содержания – лозунги: «крымнаш»! «Обама – ч…о!», «Наши искандеры – самые искандеры в мире!» И вот с этой «ботвой» в голове идут штурмовать журфаки. И в этом – соглашусь здесь с Лесей – не вина абитуриентов. Им засоряли мозги весь этот учебный год. Сам был свидетелем: георгиевские ленточки, истории которых они так же не знают, и уроки мужества: «остановили фашизм 70 лет назад, остановим и сейчас». В школах! Это первое поколение выпускников, обласканных пропагандой. И вот они уже здесь – в вузах. Фильтровать «славянский базар» они еще не в состоянии. Но быть любопытными – хотя бы! – без этого никуда. Тогда бы и другие источники информации искали бы, тогда, может, что-то другое в голове появилось бы.

Научить быть любопытным из-под палки – не выйдет. Я пробовал. Каждая лекция начиналась с обзора событий недели. На оценку. Студенты учили все в ночь перед лекцией. С грехом пополам. И тут же все забывали, уходя за дверь.

«А вот в мое время…» — звучит – как музыка! Словом, я учился в школе в перестроечное время. Развенчание культа Сталина, новые имена – Бухарин, Зиновьев, Каменев, Тухачевский… Всплывали целые пласты истории. Да и современности. Хотелось знать все. Просто хотелось знать. И заткнуть меня было не реально. Хлебом не корми, дай поговорить о репрессиях.

Вот и все отличие. Поэтому прошу прощения за свое брюзжание, журналист – это не тот, кто трется рядом с медийными персонами, а тот, с кем тем же персонам есть о чем поговорить без «Википедии» в кустах. Это человек, который знает больше других. И вглубь, и вширь. Я о себе такое сказать не могу. Я еще только учусь. И свое мнение стал выставлять напоказ только сейчас, когда, как Вы правильно, Леся заметили, мы уже не у дел. Да и то бывает часто стыдно, когда уличают в каких-то неточностях. Люблю в этом смысле старика Ларри Кинга. Когда его спросили, почему он никогда в своих программах не высказывает свое мнение, он ответил: а кто я такой?

А Вам, Леся, сам Бог велел. Как говорится, большому кораблю…