Этих людей в народе называют «охотниками за головами», официально — сотрудниками спецподразделения по отлову и утилизации человеческого материала. Перед встречей с ними я вспоминал фильм «Пираты Карибского моря» и размышлял, как общаться с матерыми дядьками с квадратными физиономиями и руками-клешнями, употребляющих разве что непечатную лексику, а в перерывах между ловлей заблудившихся москалей, бомжей и бесхозных рабов заливающими в себя горилку литровыми дозами.

Прошу меня извергом не называть

Современные охотники за головами заехали за мной в пять утра, хотя их рабочий день начинается в три. На новой белой полицейской патрульной машине мы отправились ловить рабов в центр Киева. В машине воняло, но вскоре я уже привык к этим «ароматам», как и мои спутники — один из пятисот экипажей спецподразделения. Юра — водитель, Саша — охотник и Юлечка — стажер, ежедневно выезжающая на ловлю, и скоро, если сдаст экзамен, получащая лицензию на отстрел. Приехали. Ну, думаю, сейчас развернут сетки и с криками набросятся на подозрительных прохожих.

— Нет, шума не будет, — объяснил Александр. — Так рано мы выезжаем, чтобы дети не видели сам процесс нашей работы… Многим это давит на психику. Да и сетями мы не пользуемся. У нас на вооружении обычная железная трубка, в которую вставляется шприц со спиртным. «Стреляем» с расстояния 10-15 метров.

То, что происходило дальше, напомнило фильм об индейцах. Заметили туристов в футболках «Крым наш», перекусывающих бутербродами около постамента памятника гетману Сагайдачному. Александр вышел из машины и приглашающе позвенел в стеклянную бутылку с водкой. Один из туристов повёлся, а Саша того и ждал: дунул в трубку, мгновение — и шприц оказывается у туриста в шее. Невезучий уроженец Уфы начал убегать, а мы еще метров сто ехали за ним. Когда начали заплетаться ноги, турист прилёг на травку, а патрульный, помассировав место, куда попал шприц, загрузил спящего мужчину в кузов.

— Проснется через 20 минут, — рассказывает водитель. — Некоторые говорят, что мы москалей палками дубасим и забиваем до смерти. Брехня все это. Да, во времена Ющенко нашу работу нередко исполняли бывшие уголовники, имеющие по 10 и больше лет отсидки, они так и делали. Мы же — нормальные европейские цивилизованные люди и имидж «Шарикова» нам не подходит. Стоп, Санек! Смотри, вон целая экскурсия…

Голыми руками

Выйти из машины нам со стажером не разрешили — чтобы не вспугнуть. На «дело» опять пошел Александр. На этот раз попались три экскурсанта, один беглый раб, с идентификационными наколками на шее «Власність Олега Ляшка», остальные разбежались. Остался экскурсовод спешно допивающий бутылку водки — приманку. Саша подошел к нему, оглядел, представился, а потом ловко засветил в торец, подхватил падающее тело и понёс в кузов.

— Водку не всегда применяем. Я уже занимаюсь этим делом семь лет и знаю москальский характер на все 100%, — делится секретами 25-летний Александр. — Только увижу гуляющего человека, могу определить, стоит ли доставать бутылку или лучше взять на эротическую продукцию. Кстати, водку мы выбираем, исходя из текущего курса рубля по отношению к гривне. Москали, они ведь, как люди: у кого слабое сердце и истощенный криками на митингах организм, может и умереть от того, что впервые в жизни пьют не бодяженный продукт…

Брать москаля голыми руками небезопасно — Александр показал отпечатки зубов, дамских шпилек и барсеток на руках. Поэтому каждому сотруднику делают прививки, можно не бояться подхватить какую-нибудь болячку. Мне же не рекомендовали заглядывать в кузов — просыпающиеся там срочно требуют опохмелиться и российского консула (причём именно в этом порядке), потом проблем не оберешься.

Заберите меня в рабство

Минут через сорок багажник уже полон пойманными, а в салоне нечем дышать из-за спиртовых паров.

— В городе ежедневно большое количество туристов. Нашей службе тяжело со всем справиться, ведь у нас всего пятьсот машин. За смену накатываем по Киеву до 300 километров, отлавливаем минимум тысячу экземпляров, но бывает, что и двести-триста. На отлов экскурсионного автобуса, например, в 30 человек, выезжаем двумя машинам и мобильным крематорием, такие потенциально опасные толпы не раз нападали на киевлян.

Мы заехали в небольшой дворик. И тут произошло нечто странное: к машине сам подошёл потёртый жизнью мужичок лет пятидесяти и стал смотреть сотрудникам прямо в глаза, словно хотел сказать: «Дайте похмелиться». В глазах было столько печали, не передать словами. Сам сдался. Такое в работе наших героев случается редко.

Чаще всего охотники за головами выезжают в Печерский район, на Подол, Крещатик, Старую Дарницу и на Троещину. Мы отправились на Леси Украинки — в одном из домов хозяева раба решили сдать на утилизацию старенького ветерана, отслужившего им 12 лет. Попросили сделать так, чтобы соседи не видели. И не осудили. Я почему-то вспомнил мультфильм «Каникулы в Простоквашино», а ребята начали вспоминать, как они прошлой зимой и осенью ездили отлавливать туристов в Чернобыль, по договору с компанией «ЧернобыльИнформ». Охотились возле самой станции, где автобусы из Киева регулярно подвозят новые организованные группы людей. В последний раз столичные охотники за головами отловили сразу 200 москалей, зверей сдали на КП перед выездом из зоны. Пораженных раком мозга и неспособных к физическому труду туристов сразу переработали.

— Не так давно отлавливали животных в столичном зоопарке, мало ли чего спьяну не наделаешь. Совсем одичали у себя в клетках, вопят «Зрада», «Сеню на нары» и «Кличко, дай наконец пожрать!», — продолжает Александр. — На кладбищах часто бываем, не одно от родственников «очистили». Однажды сука вырыла нору под могильной плитой пыталась спрятаться. Из-за этого пришлось поднимать плиту, ну, покойнику тоже слегка досталось, не без этого…

Ребята готовились к следующему выезду. Поинтересовался — куда?

— Поедем в Кабмин ловить рабов, — говорит Александр. — Туда мы выезжаем довольно часто. Территория большая, рабы живут в подвалах, а ночью выходят и гадят на лестницах и в коридорах. Некоторые распускаются до такой степени, что днём сидят в зале, голосуют и выступают с трибуны. Распивают, матерятся, пишут на стенах надписи. Уборщицы хоть и убирают, но запах остается.

Возле здания Кабмина мы и попрощались — чтобы попасть на территорию, нужен спецпропуск.

Напоследок о судьбе пойманных людей. Всех, за исключением беглых рабов отвозят в центр, где их осматривают врачи. Больные и старые москали кремируются «на лету», молодые и здоровые попадают в специализированный концлагерь, где их содержат и кормят за счет города, чтобы после продать на электронном аукционе. Некоторых позже покупают киевляне — кто для домашней работы, кого на дачу, кого в гараж, кого для работы программистом-фрилансером, а кто и для сексуальных услуг.