О. Журавлева― 21 час и 4 минуты в Москве, вас приветствуют «Невзоровские среды», из Москвы вас приветствует Ольга Журавлева. А из Петербурга Виталий Дымарский…

В. Дымарский― А из Петербурга вас приветствуют Виталий Дымарский…

А. Невзоров― И я. Мы в «Гельвеции».

В. Дымарский― Александр Невзоров.

О. Журавлева― Александр Невзоров.

А. Невзоров― Да, мое глубочайшее почтение. Где в «Гельвеции» наконец-то вновь состоятся «Дилетантские чтения». Какого числа?

В. Дымарский―4-го.

А. Невзоров―4-го числа будет Макаревич, на которого тут уже, я бы сказал, серьезная ажиотация, и серьезно расхватываются билеты. А что касается меня, то у меня ближайшая лекция 16 апреля в «Ginza», что удивительно, но, тем не менее, любопытно.

В. Дымарский― На всякий случай надо сказать, что «Ginza» в Петербурге, а не в Москве.

А. Невзоров― Да, «Ginza» в Петербурге.

О. Журавлева― Мы знаем уже, вы все время пиарите Петербург в этой передаче, и передача с этого, собственно, и начинается. Можно я начну с другого? И, кстати, тоже в какой-то мере как раз к петербурговеду и петербурголюбу Александру Глебовичу вопрос о вашей любимой Валентине Ивановне Матвиенко.

А. Невзоров― Так.

О. Журавлева― Власть должна реагировать на митинги в стране, вести диалог с гражданами, чтобы понимать, почему они протестуют, — заявила спикер Совета Федерации. – Мы, конечно же, считаем, что надо проанализировать ситуацию с митингами. Абсолютно правы сенаторы, которые говорили о том, что надо более активно вести диалог с разными слоями общества, — сказала Матвиенко журналистам в среду.

Кстати, один из сенаторов потребовал подробнейшего расследования «империи Медведева». Это так, к слову пришлось.

А. Невзоров― А Валентина Ивановна была именно так суха, она никак не оснастила? Она любит иногда ввернуть какое-нибудь словечко или какой-нибудь…

О. Журавлева― В общем, она сказала, что не нужно делать вид, не нужно прятаться, не нужно делать вид, что ничего не происходит. Но при этом она, конечно же, говорила о том, что нужно согласовывать митинги, что власти должны предоставлять. Это все понятно.

А. Невзоров― Понятно.

О. Журавлева― Но все-таки тонкое чутье Валентины Ивановны ведет ее в правильную сторону?

В. Дымарский― Александр Глебович, я бы еще добавит одну вещь, что ее оценка расходится с оценкой того же Пескова, который сказал вообще, что это все купленные люди.

А. Невзоров― Это хорошая идея — не прятать голову под крыло, но дело в том, что у большого птеродактиля голова под крылом не помещается. А Валентина Ивановна как раз вот из разряда тех самых птичек, которые практически повывелись.

Ведь произошло то, о чем я говорил на протяжении последних полутора лет, и говорил, я бы сказал, не без личной заинтересованности исследователя, потому что сейчас наступает момент фазового перехода. Мало кто понимает, до какой степени важно было то, что случилось 26-го числа. Ведь то, что произошло, показало, до какой степени народ, по крайней мере та его решающая часть, живет в абсолютном отрыве и в абсолютной внутренней конфронтации с Кремлем. А Кремль продолжает свое житие в царстве говорящих фиолетовых грибов, в совершенно параллельном мире, где милоновы и мизулины – это не персонажи каких-нибудь юмористических передач, которых можно показывать только после полуночи, чтобы дети не видели, а это вполне реальные облеченные властью и полномочиями разговорщики на больших экранах.

И вот то, что я видел, и то, что я наблюдал, и то, как мне удалось побеседовать, я понял, что всем выходцам на эти митинги глубоко безразлична политика. Случилась гораздо более интересная и страшная вещь. Им пофигу РПЦ, им пофигу Медведев с его дачами, им пофигу все. Просто случилось то, что и должно было случиться. Все люди современные и молодые понимают, что есть другой мир, понимают, что человечество за это время обзавелось множеством удивительных удобств и открытий. Право на абсолютную всемирность, право на исключительную свободу перемещения, дешевую свободу, право на очень хорошую медицину, на честные суды и на все остальное. И никаких причин, почему они должны быть всего этого лишены, эти люди не видят.

Поэтому возникает интересный диалог с режимом. Режим говорит: да, я архаичный и тупой; да, я обращен в прошлое; да, я буду служить давно ушедшим идеалам. На что люди говорят: хорошо, режим – иди на пенис. И все.

И вот эта вот краткость этой формулировки, когда на самом деле люди наконец ощутили, что режим мешает жить, это самое страшное. Я не знаю, каким гением надо быть, и что надо будет предпринять Кремлю, чтобы наладить правильную беседу с этими двумя процентами. Вот они сделали неверную ставку. Они ставили на свои 98% и упивались их покорностью. А договариваться надо не с 98-ю, 98 будут покорны по-любому кому угодно – марсианам, буддистам, Ким Чен Ыну – кому угодно будут покорны. Вот договариваться надо с двумя процентами.

В. Дымарский― Но, по-моему, никто не хочет договариваться, все хотят пугать: будет еще жестче.

А. Невзоров― Да, мы увидели, что пока первая реакция власти, возможно, от растерянности, была примитивной. Но дело-то не в реакции власти, это легко было предсказать. Посмотрите, да, вот каким дураком оказался Лукашенко в результате. Вроде он был таким, его картофелейшество, да? Таким милым, таким белорусским, таким…

О. Журавлева― … хитреньким.

А. Невзоров― … вроде склонным к вменяемости, а в решительный тяжелый момент – ну все, ну опять пошли ОМОНы, пошли дубинки. Понятно, что эти ОМОНы буду подставлены и прокляты, понятно, что со временем от них отрекутся, и все для них персонально будет очень плохо, но от растерянности, от неумения вести себя в какой-то ситуации опять все пошло так, как надо: вот так, как надо им, но так, как не надо истории.

Поймите, ведь даже если все питекантропы, я говорю снова про милоновых, мизулиных, про всех, кто заседает в Государственной Думе, вот даже если все питекантропы соберутся и начнут плевать на бюстик Дарвина, все равно эволюция не прекратится и не остановится. Есть мир и есть вектор развития.

В. Дымарский― Еще Николай будет мироточить.

А. Невзоров― Ну да, да. Бюстик Дарвина у нас, слава богу, все-таки мироточить – никогда бы себе такой пошлости не позволил.

О. Журавлева― Александр Глебович, простите, пожалуйста. Вот вы сказали про фазовые переходы ваши любимые.

А. Невзоров― Да.

О. Журавлева― Если я правильно понимаю физическую энциклопедию, то фазовый переход из одного агрегатного в другое, там, в разных всяких условиях может дать либо выделение или поглощение теплоты, либо аномальные возрастания флуктуационных явлений. Вот вы чего ожидаете в обществе? Нарастания вот этих вот явлений или просто теплоты?

А. Невзоров― И явлений, и теплоты. Но фазовый переход приводит еще и к осцилляции тоже, и вообще очень много любопытного у любого фазового перехода. Мы все своим существованием обязаны тому, что совершился когда-то глобальный фазовый переход от кварк-глюонной материи к материи барионной, то есть, к нам с вами, потому что мы с вами как раз представители барионной материи. Но здесь не надо – вы блестяще знаете физику, молодец, но…

О. Журавлева― Я просто умею читать.

А. Невзоров― Да. Но здесь не надо проводить прямых аналогий. Дело в том, что это выступление 26-го, оно было действительно на удивление чуждо всякой политике, оно было очень рациональным выступлением, и то, что в нем было такое количество именно школьников, именно абсолютной молодежи.

Кстати говоря, мы все заметили, что опять раскудахталась попадья, которая откровенно не выполняет своих обязанностей. Ведь обязанностью уполномоченного по правам ребенка – это подставить свою башку под дубину омоновца, которая направлена на голову школьника, это обязанность своим телом защитить этих русских детей, это обязанность вытаскивать их из автозаков. А она нудным православным голосом продолжает сообщать, что необходимо запретить регистрацию в социальных сетях до определенного возраста. Очень удобно, но я бы сказал, что это демонстрация полнейшей профнепригодности. И ведь они это тоже замечают, те, кто вышли 26-го. Что есть параллельный мир Кремля, который представлен теми чудищами, которые вообще должны жить в каких-то специальных контейнерах и иногда за большие деньги демонстрироваться в цирках.

О. Журавлева― Кстати…



А.Невзоров: Вы сильно льстите Медведеву, он все-таки не тянет на Льва Давыдовича

―

Всё-таки, извини, Оля…

А. Невзоров― Подождите, милые мои. Но ведь от того, что они ежедневно не бузят, не значит – я имею в виду эти 2 решающих процента – не значит, что они этого не замечают. Вы что думаете, никто не видит или никто не заметил, что в русском городе покемоны судят мальчика, покемоны устроили процесс над мальчишкой? Толпа ментов, толпа прокуроров, адвокатов, судей всерьез, на полном серьезе рассматривают действия мальчишки, который прогулялся по какой-то церкви с телефоном!

А тут же в Екатеринбурге в общежитии на Донбасской улице, что тоже характерно, в общежитии в течение года сгнивал труп в одной из комнат. Откройте свой интернет. Там обнаружен в одной из комнат труп, который мумифицировался в течение года. На вонь, которую он издавал, никто не обратил внимания по одной простой причине: общая вонь в общежитии полностью перекрывала вонь разлагающегося трупа. Считалось, что просто немножечко усилились местные запахи. Но тот, кто знает, с какими ароматическими гаммами разлагается человеческое тело, поймет меня и сообразит, что, вероятно, в этом общежитии было нечто сверхъестественное.

В. Дымарский― Слушайте, а может быть, они все-таки вышли на улицу по другой причине? Может быть, просто услышали, посмотрели этот фильм пресловутый про Димона, им не нравится коррупция, Навальный сказал – вышли.

А. Невзоров― Нет. Я думаю, что…

В. Дымарский― А вы слишком обобщаете.

А. Невзоров― Нет-нет, я думаю, что вы очень упрощаете. Дело в том, что им опять объясняют: ребята, вы должны отказаться от всех достижений цивилизации, от развития, от свободы перемещения и свободы слова. Во имя чего? Во имя чего терпеть дерьмовую медицину, вонь, произвол? Вот имя чего? Во имя того, что деды воевали. Так им дела нет до этих дедов уже. Им уже ни до чего нет дела.

Вот сейчас я просто смотрю, в очередной раз в каком-то Липецке опять взбухли депутаты, которым не понравилось, что девушка в фате, невеста, с бутылкой шампанского фотографируется на фоне какого-то воинского мемориала. Этот воинский мемориал – это единственное свободное от кромешного мусора место в городе, где хочет сфотографироваться молодоженка. И, может быть, уже пора прекратить эту истерию. Те, для кого это важно, пусть для них это будет важно в конце концов. Точно так же, как не могут не видеть этого бесконечного маразма, навязывания мировоззрения, навязывания православия. Это простой вам пример с врагами народа в Московской консерватории.

О. Журавлева― Кстати, вот здесь, я прошу прощения, Александр Глебович, а ведь уволили преподавательницу. Она ведь действительно профнепригодна, она не проводила занятия, а занималась ерундой. И неважно, на какую тему.

А. Невзоров― Возможно. Если бы ваш прекрасный интернет не раззвонил бы во все колокола, уверяю вас, она продолжала бы издеваться над бедными виолончелистками и сопрано с прежней страстью.

О. Журавлева― Композиторы там были. Там были очень тонкие и подкованные композиторы. Кстати, одного из них задержали 26-го числа, это был как раз тот, который так вот саркастически читал этот список. Все замкнулось.

А. Невзоров― Это я к тому, что я оппонирую здесь моему другу Дымарскому, объясняя, что все дело совершенно не в Навальном и не в домиках Медведева. В конце концов в домиках Медведева ровным счетом никакой сенсации нет, никто ничего другого не ожидал.

Но вот не заметить того, что все эти задержания детей сопровождались вампирским хохотом Чаплина, который ликовал и торжествовал. Правда до этого он точно так же ликовал по поводу застреливания депутата Вороненкова. В этом застреливании он обнаружил, естественно, чуть ли не десницу божию, которая непосредственно в это дело вмешалась. Ну, у Чаплина вообще какая-то мания на убийства, я подозреваю, там дело совсем плохо.

Дело в том, что это все тоже заметно, это все тоже тот параллельный мир, с которым современный человек не хочет иметь ничего общего. Это очень легко понять, потому что ведь страна и идеологически доведена до какого-то маразма.

Обратите внимание, недавний случай – погрузился в кому спортивный комментатор Лебедев. Выйдя из комы, он сообщает, что в состоянии комы он брал интервью у давно умерших хоккеистов, которые сообщали ему подробности загробного хоккея. О том, какие архангелы сидят на трибунах, и про золотое свечение шайб, которые летают вокруг. Это тоже очень хороший индикатор, очень хороший показатель того, что происходит.

Невозможно не обратить внимание на то, что на центральном канале террорист с Донбасса откровенно рассказывает свои планы про то, что они собираются отбирать обратно Славянск, про то, что они собираются отбирать обратно Краматорск и Красный Лиман. О чем это говорит? Это говорит прежде всего о том, что они честно заявляют: где не было трупов, где нет трупов – будут трупы; где нет пожаров и разрушений – будут пожары и разрушения; где нет мертвых детей и плачущих баб – будут, мы все устроим, мы все сделаем. И это тоже вот это вот живущее в царстве фиолетовых грибов в далеком прошлом, во имя идеалов прошлого, никому не нужных и никому не понятных. Это вся публика тоже ведь, обратите внимание, они заметны.

И вот это нежелание приносить себя в жертву каким-то идеалам далекого прошлого, приносить свою судьбу, приносить свое будущее неизвестно во имя чего, оно очень хорошо читалось 26-го числа, и именно поэтому это была молодежь. Хотя тут же выскочил из табакерки Милонов, который…



А.Невзоров: Задержания детей сопровождались вампирским хохотом Чаплина, который ликовал и торжествовал

―

… признался в том, что он – профессиональный педофил.

А. Невзоров― Который голосом Пиноккио тут же сообщил, что они ходят на демонстрации, потому что они сексуально не удовлетворены. И что вот как только закончится сексуальная вакханалия в интернете, они потеряют всякий интерес.

В. Дымарский― А у него есть другие темы, как вы думаете?

А. Невзоров― Я не знаю, есть ли у него другие темы. Мне просто будет очень интересно смотреть, с какой скоростью Виталий Валентинович будет себя перелицовывать, когда эпоха маразма закончится, когда фазовый переход вступит, скажем так, в чуть-чуть другую подфазу, потому что то, что нас ждет, это очень любопытно. Режим, конечно, может уцелеть только каким-то невероятным чудом или какими-то необычайным талантом. Я даже не знаю, какие нужно приложить усилия сейчас уже, когда так много погублено, и так много бешеных крыс и хищных попугаев спущено с цепей, и они наполнили собой медийное пространство России. Ведь смотрите, у нас тут Берл Лазар вдруг тоже взял и отмочил, прямо с коленцем, прихлопом и под балалайку, что нужно ввести, законодательно легализировать обрезание.

О. Журавлева― Мне кажется, это Борода.

А. Невзоров― Нет, Берл Лазар.

О. Журавлева― Точно? Ну ладно. Главное, что это по иудейской части.

А. Невзоров― Что нужно ввести обрезание. Ну, тогда тут же «Свидетели Иеговы» заявят, что нужно ввести…

О. Журавлева― Нет уже никаких «Свидетелей Иеговы», забудьте, Александр Глебович, уже все, накрылись они в нашей стране.

А. Невзоров― РПЦ придушила мелкого конкурентика, да? Но они воскреснут в каком-нибудь другом виде и потребуют запрещения переливания крови. А мусульмане потребуют легализации женского обрезания и инфибуляции, а РПЦ тогда должна потребовать легализации костров и еврейских погромов, я уж не знаю, как они обычно развлекались в те времена, когда им вообще все было позволено.

О. Журавлева― Мы с вами немножко в поповедение куда-то заходим.

А. Невзоров― Да, хорошо. Ну вот у нас же есть еще один классный персонаж, это дядюшка Зю, да? Который решил провести пленум, и на этом пленуме, который целиком был кэпээрэфный пленум, он решил поговорить о русофобии и антисоветизме и о том, что пора наконец дать бой русофобам и антисоветчикам. Ведь все те, кто вышли 26-го, они на это тоже обращают внимание, им не хочется соприкосновения с этим маразмом. Но там дядюшка Зю, естественно, говорил про то, что, вот Европа ненавидит Россию, и обнаружил корни этой ненависти, как вы думаете, в чем? В том, что когда-то разминулось восточное и западное христианство.

О. Журавлева― Ах вот откуда ноги-то растут?

А. Невзоров― Да. При том, что понятно, что говоримое им – вранье и примитивный бред. Какая Европа – которая дала цивилизацию, которая дала науку, которая дала право? Которая в конце концов, ну вот давайте вспомним, мы с вами когда по телефону говорили по поводу еще прошлого выпуска, давайте хотя бы копнем очередную национальную святыню под названием танк Т-34. Ведь эта национальная святыня сделана целиком на ленд-лизных американских и английских станках, в качестве двигателя использован американский тракторный мотор, патент и разработка корпуса принадлежит какому-то американцу, если не ошибаюсь, по фамилии Кристи, а приборы наблюдения и наведения с МК-4, с английского танка.

То есть, это все давала Европа, я уж не говорю про 90-е годы и про бесконечную идущую потоком гуманитарную помощь. Где ненависть? А Зюганову охота поговорить о русофобах. А ведь у нас русофобы – это те, кто считает, что уродство страны надо исправлять, а русофилы – что уродством страны надо наслаждаться.

О. Журавлева― Вот, Александр Глебович, ровно про это. Ваша любимица Мизулина сообщила, что в рамках программы «Патриотическое воспитание граждан» в ряде школ, между прочим, Санкт-Петербурга уроки патриотизма начали заменяться уроками борьбы с коррупцией, причем, с 1 по 11 класс. Детям предлагают рисовать картинки, предлагают информацию, например, такого свойства, где пирамида, где страны, расположенные в иерархическом порядке по уровню коррупции, и Россия оказывается, естественно, далеко-далеко внизу, рядом с Узбекистаном. И такое формирование патриотизма происходит, — возмутилась сенатор.

В. Дымарский― Это плохо? Что Мизулина-то говорит?

О. Журавлева― Да, она требует разобраться и запретить.

В. Дымарский― А после этого они выходят на улицу против коррупции, конечно.

А. Невзоров― Они не против, вот я все-таки не согласен, что они пошли против коррупции. Коррупция – это как смена времен года, коррупция – это некая данность России, которая была всегда, кстати говоря, как вы знаете, вы же у нас историк, вы же у нас издатель журнала «Дилетант», крупнейшего исторического журнала России. И те, кто вообще воспринимает положительно историческую Россию, они обязаны понимать, что когда какой-нибудь интеллигент восклицает: ах, Россия, которую мы потеряли! Правильно, это Россия безостановочных взяток, это Россия казней, это Россия доносов, это Россия постоянно закрывающихся изданий и объявления инакомыслящих, таких, как Чаадаев, сумасшедшими, и проговаривания к расстрелам тех, кто осмеливается читать вслух. Это вот та самая Россия, которую мы потеряли, да?

В. Дымарский― Так, может, мы тогда вообще уже осуждены на это и все? Чего там тогда вообще?..

А. Невзоров― У меня пессимистический прогноз, я просто не очень люблю его озвучивать, потому что он не популярен. У меня нет никаких особых иллюзий по этому поводу, но дело не в этом. Ведь постоянно идет речь о возвращении к каким-то идеалам, каким-то…

В. Дымарский― Каким-то ценностям.

А. Невзоров― … каким-то корням и каким-то ценностям. Но насколько порочны эти ценности. Ведь русский крестьянин даже в начале ХХ века мало чем отличался от жителей Тамбукту, Фиджи, Новой Гвинеи. Я имею в виду, уровнем развития и представления об этом мире и об этой жизни. Ведь существует же такая прекрасная вещь как сравнительная этнография, когда представление о родах, о беременности, о пищеварении один в один совпадают у тасманийских дикарей и у русских уже посткрепостных, у тех людей, которых вот та самая прекрасная Россия обрекала жить на земляных полах, во вшах и неграмотных, и работать на то, чтобы у каких-нибудь очередных поручиков было время и деньги кого-нибудь трахнуть и долго ловить белую косынку на пароходе. Ведь это же было предельно некорректное общество, предельно подлое в отношении того самого народа, о котором они так любят страстно поговорить.

О. Журавлева― Ну так потом-то стало еще хуже, как выясняется.

А. Невзоров― Потом стало еще хуже, но это было – а вы знаете, фазовый переход болезненный, Оля, мы сейчас с вами сидим и не знаем, до какой степени фазовый переход в очередной раз будет болезненным. Понятно, что он будет. Понятно, что скорее всего нет в Кремле гениев, которые могли бы сейчас разрулить ситуацию, когда вдруг молодежь оказалась абсолютно не восприимчивой ко всему этому внушаемому ей барахлу.

В. Дымарский― А как вы думаете, они сами себя обманывают, или нас пытаются обмануть, а сами все понимают, когда говорят: а что там, просто их купили, эту молодежь. Они сами себя обманывают или они верят?

А.Невзоров: Скорее всего нет в Кремле гениев, которые могли бы сейчас разрулить ситуацию

―

Ну, очень примитивная, но тем не менее очень ходовая идеологическая схема. Это та схема исторической России, да, ведь Россия другой, собственно говоря, никогда и не была, она привыкла захватывать, давить, как вовне давить, так и давить внутри себя. Если вы поищете какие-нибудь более-менее человеческие годы в истории России, вы их не найдете. Только увидите, что с каждым годом вскипало и концентрировалось возмущение против дикой несправедливости, взяточничества, поборов и бесконечного насилия в отношении собственного населения и ближайших соседей.

О. Журавлева― Александр Глебович, здесь мы должны сделать интригующую паузу, и после новостей встретимся в эфире «Невзоровских сред».

НОВОСТИ

О. Журавлева: 21―35 В Москве, это «Невзоровские среды», меня зовут Ольга Журавлева. А из Петербурга с нами на связи Александр Невзоров и Виталий Дымарский.

В. Дымарский― Добрый вечер еще раз.

О. Журавлева― Да, добрый вечер еще раз.

А. Невзоров― Оля, давай чтобы не забыть, потому что есть такие вещи, которые надо делать и надо говорить в обязательном порядке, что именно в эти дни как такой маленький набатик, но очень звонкий и очень всепроникающе звучащий на особых частотах, доходящих до мозгов практически каждого цивилизованного человека в России, прозвучал набатик Сокурова, который на вручении «Ники» сказал смущенную, краткую, но восхитительно великолепную речь, причем речь, наполненную сочувствием к власти. Он же понимает, что крушение режима, в общем, будет сопровождаться теми катаклизмами, которые не хочет ни он, и не хочет никто. И он попытался в очередной раз докричаться до этой власти и дать ей совет о том, что сейчас ей необходимо предпринимать чрезвычайные усилия, но только не тупыми лапами омоновцев и не мизулино-милоновским бредом, а иными способами. То есть, необходимо каким-то образом становиться разумной, полезной и современной.

Давайте к поповедению, Оля.

О. Журавлева― Я прошу прощения, прежде поповедения, завершая вот ваши слова по поводу выступления Сокурова – кстати, он был не один, и, кстати, зал был очень вдохновлен выступлениями на этом вечере.

А. Невзоров― Да.

О. Журавлева― Вот по поводу ответа власти. Все спрашивают: Александр Глебович, а зачем Путин повез Медведева на Землю Франца Иосифа? Зачем в руки ледоруб брал? Что это за такой интересный ответ на все чаяния народа? Это вообще что?

А. Невзоров― Повез, может быть, для того, чтобы его там забыть, потому что если…

В. Дымарский― Случайно.

А. Невзоров― Поскольку Шойгу давно уже не возглавляет Министерство по чрезвычайным ситуациям, там значительно более бледный персонаж, найти Медведева, да к тому же с его фамилией, в этой всей тундре будет достаточно сложно. Может быть, это такой красивый ход.

В. Дымарский― А ледоруб в руке?

А. Невзоров― Ледоруб в руке – нет, я думаю, что вы сильно льстите Медведеву, он все-таки не тянет на Льва Давыдовича, который был блистательным и сильным персонажем.

Знаете, когда эту всю тушу сегодняшней ситуации будущие политанатомы, политпрозекторы будут препарировать, то выяснится, что очень архипакостным образом нагадила сегодняшнему Кремлю, конечно, РПЦ, потому что именно она придает сегодняшней ситуации привкус вот этой гнойности, плесени и общей патологии. Понятно, что историзм, на котором хочет стоять Кремль, и не может без этого обойтись, но вот обратите внимание, очередной грязный скандал с РПЦ, причем, такой крупный скандал, его пытаются замолчать, но он всплывет. Это касается экзорцизма.

О. Журавлева― Да… О, это прекрасная история!

А. Невзоров― Детей вывезли на экскурсию в монастырь, где они были то ли свидетелями самого сеанса, то ли услышали трансляцию этого сеанса экзорцизма. А сейчас, дорогие мои, Дымарский и Оля, вы должны меня спросить: что такое экзорцизм, Александр Глебович?

О. Журавлева― Да мы знаем.

В. Дымарский― Изгнание бесов.

А. Невзоров― Не знаете вы нифига.

О. Журавлева― Ну, хорошо, расскажите, как вы это умеете.

В. Дымарский― Во-первых, был гениальный фильм…

А. Невзоров― Нет, фильмы мы не будем перебирать, и другую художественную чушь вообще рекомендую как бы…

В. Дымарский― Мы реалисты.

А. Невзоров― Вообще читать художественную литературу – такая же вредная привычка, как грызть ногти, сообщаю вам. Я вам должен сказать, что такое экзорцизм, да? Естественно, в России сейчас есть крупные специалисты, там, всякий архимандрит Кронид, Адриан. Конечно, ребята, это спектакль. Вот точно так же, как всякое мироточение – это подлый спектакль, погодите – как всякое мироточение, как всякие самовоспламенения свечек, это все представление. Точно такое же представление – это и экзорцизм, так называемое изгнание бесов. Но в данном случае это не чистая как бы химия, это не чистый спектакль, это нечто гораздо более худшее.

Смотрите, у нас есть еще со времен классиков отечественной психиатрии, таких как Корсаков, со времен Бехтерева, у нас есть множество исследований по этому поводу. Чтобы вы понимали, религиозный психоз или какой-то психоз, скажем так, который является объектом применения силы экзорцизма, не занесен ни в единый реестр психических заболеваний, ни в американский диагностический каталог, нет. Это он проходит по ведомости обычной шизофрении, либо сложных синдромов, либо синдрома Туретта, либо каких-то еще психических заболеваний.

Но что такое экзорцизм? Экзорцизм – это умение найти возбуждающий агент, с помощью которого объект экзорцизма можно привести вот в это состояние ступора, состояние яростного бреда и затем уже демонстрировать работу с этим объектом. То есть, это спекуляция на психическом заболевании человека, превращение острейшего и обязательно вызванного приступа психического заболевания, превращение его в религиозное шоу. Вы же понимаете, насколько повышается престиж экзорциста, когда он демонстрирует сперва лай, вой, крики, бессвязное бормотание, а потом он начинает это постепенно снимать, снимать, снимать. Он на самом деле всего-навсего перестает вводить этот раздражающий агент.

Чтобы вам было понятно, если у человека, например, аллергия на кошачью шерсть, у него легко можно вызвать припадок этой аллергии – слезотечение, кашель, насморк, чудовищные боли головы путем рассыпания кошачьей шерсти. Вот со времен Бехтерева и замечательного еще исследователя русского, который тоже психиатр, который занимался этими вопросами, известно, что все эти болезни имеют довольно легкий набор вот этих агентов, которые возбуждают приступы. И экзорцист, естественно, работает уже с этим. То есть, это, с моей точки зрения, такая вещь-то вполне понятная в поповском ремесле, но с вашей точки зрения, с точки зрения общечеловеческой морали, это, конечно, абсолютнейшая подлость. И это гнусное обращение с психическими больными и превращение их недуга в шоу.

О. Журавлева― Александр Глебович, я только добавлю, один момент, очень важный, как мне кажется. Это все происходило, вот эта вот отчитка или сеанс экзорцизма, в Среднеуральском женском монастыре в честь иконы Божией Матери «Спорительницы хлебов». Это учреждение курирует отец Сергий, духовник депутата Госдумы Натальи Поклонской. И вот круг наконец замкнулся.

А. Невзоров― Ну, да, вот всплыла прокурорша с мироточивой «Муркой», и это неудивительно.

О. Журавлева― И духовник у нее – крайне интересный мужчина.

А. Невзоров― Да. Но я думаю, что все равно причины надо искать у Маркса, причины чисто экономические. Вот обратите внимание, тут РПЦ заявила о том, что она готова участвовать в подготовке юбилея, мероприятий, связанных с протопопом Аввакумом.

О. Журавлева― Да ладно!

А. Невзоров― Да. Помните, кто такой протопоп Аввакум?

О. Журавлева― Помним.

А. Невзоров― Это очень своеобразный персонаж – писатель, старообрядец, яростный враг, грубо говоря, РПЦ или, по крайней мере, официальной церкви.

В. Дымарский― Они со старообрядцами вроде как помирились.

О. Журавлева― Но сожженных-то не вернуть.

А. Невзоров― Нет, старообрядцы никому ничего не прощают, да?

В. Дымарский― Да.

А. Невзоров― И этого протопопа Аввакума тогдашняя церковь мучила много лет, одного за другим убивая его маленьких детей. И закончилось все тем, что протопопа Аввакума сожгли, естественно, в срубе, потому что именно тогда развлекались таким образом.

Но как только произошла встреча Путина а Корнилия, это глава старообрядческой церкви, узнав про то, что на празднование как бы этого юбилея Аввакума выделены какие-то грантики, РПЦ тут же решила вписаться в эту историю, забыв, что, собственно говоря, праздновать она собирается память того человека, которого зверски уничтожила. Это же не забывайте, вот свирепость и полное отсутствие чувства юмора, это вообще черта православия.

Посмотрите, недавно какая-то девочка, которую на руках поднесли к Папе Римскому, взяла и стырила у Папы с головы шапочку.

О. Журавлева― Папа очень смеялся.

А. Невзоров― Вы понимаете, что было бы с этой девочкой в России? Немедленно бы девочке вписали двушку, обвинили бы в оскорблении чувств верующих, родителей лишили бы родительских прав. Там была бы вся ювенальная юстиция, если бы она попыталась бы такую штуку проделать с Гундяевым. Но, правда, с Гундяева, как мы уже в прошлый раз выяснили, так просто митру и не стащишь. И это везде и на каждому шагу, и мы видим, что вот это вот лицемерие – сейчас точно так же РПЦ собирается пышно и протяженно отмечать годовщину первопечатания в России, годовщину Ивана Федорова.

О. Журавлева― Уж кто его гнобил-то в первую очередь, кто его гнобил!

А. Невзоров― Да, совершенно верно. Вот помним, что Иван Федоров был эмигрант и диссидент, проклятый, изгнанный именно попами из России. Хотя, честно говоря, он первопечатником, конечно, не был.

О. Журавлева― Говорят, он в университете учился.



А.Невзоров: Так много бешеных крыс и хищных попугаев спущено с цепей, и они наполнили собой медийное пространство России

―

Он в Краковском университете учился. Нет, первопечатником в России, конечно же, был человек с абсолютно скрепоносным именем Ганс и по фамилии Миссенгейм. Если я не ошибаюсь, хотя, может быть, что-нибудь я и перепутал, но это были закупленные в Польше станки. Миссенгейм пропал без вести, он тоже вызвал неудовольствие переписчиков всех этих церковных талмудов и попов, а потом, когда уже за дело взялся Иван Федоров, то типографию разгромили, сожгли, и он вынужден был бежать туда куда-то под крыло гетмана Ходкевича и Сигизмунда Августа, в Литву…

О. Журавлева― И во Львове он и умер, да.

А. Невзоров― Да, в Литву, которая на тот момент воевала с Россией и в очередной раз делила границы. То есть, мы видим опять очередное лукавство, очередную подлость, которая абсолютно…

В. Дымарский― А столетие революции они не будут отмечать, как вы думаете?

А. Невзоров― Они собираются отмечать, хотят тут у нас давайте введем такую рубрику под названием «Г. Г.» — глупости Гундяева.

О. Журавлева― Давайте.

А. Невзоров― Вот он в очередной раз сморозил, что интеллигенция была повинна в революции. Вот можно подумать, интеллигенция в 1905 году расстреливала старушек и детей на Невском залпами. Можно подумать, интеллигенция развязала идиотскую войну, не имевшую никаких причин, где Россия расплатилась опять десятками тонн солдатского мяса. Неизвестно, во имя чего война, которая была абсолютно необъяснима и никому не нужна. Можно подумать, интеллигенция закрывала десятки изданий и пригревала каких-то православных сатиров типа Распутина, которые срамили страну на весь мир.

В. Дымарский― В феврале тоже не интеллигенция вышла.

А. Невзоров― Мягко говоря, да. То есть, но Гундяев тоже живет в этом мире говорящих фиолетовых грибов, и тоже это совершенно другая реальность.

О. Журавлева― Александр Глебович, а как они все будут перелицовываться? Вот вы упоминали уже в первой части о том, что, как же будут перелицовываться такие люди, как Милонов. А все остальные-то как?

А. Невзоров― А вы знаете, это, я думаю, будет их личный фазовый переход, который они сделают довольно легко.

О. Журавлева― Они превратятся в плазму?

А. Невзоров― Не обольщайтесь.

В. Дымарский― Не первый раз.

А. Невзоров― У вас же перед глазами пример Вороненкова, да? Мы-то все понимаем, грубо говоря, цену этого персонажа…

О. Журавлева― А убили-то его за что?

А. Невзоров― А хрен его знает. Но вот по моей шкале оценки криминализованности, при том, что мы все немножко криминализованы, он все-таки имел твердую восьмерку. Меня тут очень насмешили какие-то ребята, которые решили сделать на знаменитую очень хорошую песню Шнура клип, посвященный Вороненкову. Это клип, который называется в переводе на русский литературный «Прощай, вагинабол».

О. Журавлева― Так.

А. Невзоров― И это очень, я бы сказал, точное описание ситуации. Весьма точное. Я просто к тому, что вот эта перелицовка дастся им всем без такого же труда, как она далась Вороненкову, поэтому не переживайте, не лейте свои драгоценные слезы, Журавлева, по поводу Милонова.

В. Дымарский― Для них это не первый раз, они уже перекрашивались.

А. Невзоров― Конечно. Нет, бывает, что у человека происходит под влиянием каких-то существенных фактов, действительно происходит изменение, как они произошли у очень многих людей в стране, избавившихся от иллюзий и увидевших, что же такое эта историческая Россия в ее реальном воплощении, насколько она далека от любых возможностей и идеалов сегодняшнего мира, насколько она чужда этому современному миру. А развитие, к сожалению, определяет мир, а не какая-то одна взятая страна.

В. Дымарский― Александр Глебович, кстати, вы так радеете о науке, о модернизации. Что произошло в Академии наук?

А. Невзоров― А еще ничего толком не произошло.

В. Дымарский― Вы понимаете, что там происходит?

А. Невзоров― Нет, не понимаю. Я в прошлый раз говорил, и, основываясь на мнениях своих друзей-экспертов, которые честно утверждают, что любые попытки делать оценки будут спекулятивными, я лучше пока промолчу и дождусь, когда подплывет более существенная информация. Либо вдруг, не исключено, Фортов возьмет шарахнет шапкой об землю и расскажет нам всю правду о том, что происходит. Да, но после этого ему останется только в распыленном состоянии устремиться к Марсу, чтобы выяснить…

В. Дымарский― Опять же, фазовый переход сделать?

А. Невзоров― Да, да. Я думаю, что он на такую глупость никогда не пойдет.

О. Журавлева― Слушайте, еще одна вещь, которая меня беспокоит, я хотела у вас тоже спросить. Владимир Легойда, официальный представитель РПЦ, насколько мы понимаем, заявил, что референдум о статусе Исаакиевского собора внесет в общество раздор и вообще противозаконен. Референдум чреват очень странной ситуацией, когда фактически предлагается проводить референдум по поводу того, исполнять или не исполнять закон. Идея плебисцита контрпродуктивна, поскольку идет уже против складывающегося консенсуса.

Что хотел сказать Легойда?

А. Невзоров― Я не думаю, что Легойда всегда понимает себя.

О. Журавлева― Да он, вроде, совсем не глупый человек.

А. Невзоров― Ну, я думаю, что он и не умный тоже. Я думаю, что Легойде надо нанять переводчика, который будет ему объяснять то, что он хотел сказать общественности. Потому что то, что вы процитировали, переводу не подлежит и находится в существенной конфронтации со здравым смыслом, потому что мы знаем, что именно Исаакиевская история, она сильно расколола и она дала как бы первую трещину.

В. Дымарский― Никакого консенсуса нет.

А. Невзоров― Она дала возможность – то, что я вам сказал, а вы хмыкали пренебрежительно. Я вам говорил, что на Марсе под названием Россия есть жизнь. А Дымарский снисходительно улыбался…

В. Дымарский― На Марсовом поле, я бы сказал.

А. Невзоров― Да. Но я тогда сказал, что это первые приметы того, что жизнь есть и что эта жизнь будет проклевываться и пробиваться дальше и дальше. Вне зависимости от того, кто этого хочет и кто этого не хочет. Но слова Легойды я как бы предлагаю не комментировать, потому что это абракадабра. Это номенклатурная унылая абракадабра, за которую ему, наверное, самому стыдно, но я думаю, что нас его чувства интересуют так же мало, как его интересуют наши.

В. Дымарский― … референдума все равно не будет, судя по тому, что…

А. Невзоров― Да. Судя по тому, что Судаков (это Варсонофий местный), он уже так по-хозяйски разложил бороду и сообщил, что вообще как бы никаких, собственно говоря, никаких противоречий и сомнений быть не может.

В. Дымарский― Еще детей хочет вывести на крестный ход туда.

А. Невзоров― Да, и все будет как было оно, понимаешь ли, до октябрьского переворота, который попы, кстати говоря, и тогда ухитрились, спровоцировали чудовищным давлением на общество и баснями, которыми они усыпляли очень глупого царя о том, что православный народ никогда царя, видите ли, в обиду не даст.



А.Невзоров: Всем выходцам на эти митинги глубоко безразлична политика

―

Тогда давайте уже вернем Исаакиевский собор, как было до 1917 года, Министерству внутренних дел. И успокоимся.

А. Невзоров― Нет.

В. Дымарский― Колокольцеву?

О. Журавлева― Да.

А. Невзоров― … предлагаю организовать в нем тот самый музей науки, который предполагалось организовать где-то в 20-е годы. Тоже это, в конце концов, что называется, «деды воевали», тоже история, тоже…

В. Дымарский― … маятник Фуко зачем-то сняли оттуда.

А. Невзоров― Для тех, кто так любит историю, это тоже история, поэтому давайте как бы будем честны и откровенны уже до конца.

О. Журавлева― Александр Глебович, я вот все переживаю, что вы как-то пнули главного раввина, или кого-то там еще из этой части по поводу обрезания. Он вроде бы не настаивал, чтобы всем непременно, он хотел ввести это все в ОМС, чтобы это делалось в санитарных условиях. Он хорошего хотел.

Так я про другое еще хотела вам сказать. Глава ФЕОРа все того же, Федерации еврейских общин России, обратился в Госдуму за содействием в возвращении верующим синагог. В ряде регионов этот вопрос тянется годами, для его решения требуется активное содействие не федеральном уровне, — пояснил Александр Борода в беседе с главой думского комитета Сергеем Гавриловым.

В. Дымарский― А синагоги тоже отбирали?

О. Журавлева― Может быть, реституция для всех, может быть, это справедливо?

А. Невзоров― Я не знаю, меня, честно говоря, это пока не очень интересует. Но я думаю, что им не удастся запрыгнуть в последний вагон поезда, потому что всякая мало-мальски ценная недвижимость – а я думаю, что евреев не ценная недвижимость или находящаяся где-нибудь в удалении и разрушении абсолютно не интересует. А вот вся недвижимость, которая представляет какую-нибудь ценность, она автоматически прилипает к поповским лапам, и вот эти уже не отдадут никому ничего. То есть, может быть, они будут сдавать в субаренду те здания, которые им удается отхватить.

О. Журавлева― То есть, РПЦ синагоги будет сдавать? Это прекрасно.

А. Невзоров― Им даже не нужно, чтобы это был какой-то так называемый храм, достаточно чтобы на этом месте когда-то стоял храм, или сохранилось два расколотых кирпича от какой-нибудь часовенки, которая была снесена еще в ХVII веке. Они в любом случае захапывают это помещение, как это было с кукольным театром.

В. Дымарский― В Ростове.

А. Невзоров― Как это сейчас происходит в Москве с Океанографическим институтом. Где вообще помина нет ни о каком церковном строении.

О. Журавлева― Скажите, пожалуйста, все-таки вот в заключение буквально на минуту, вы видите какие-то еще, где еще признаки вот этих фазовый переходов и жизни на Марсе? Вот сегодня вроде все вспомнили.

А. Невзоров― Я их вижу, честно говоря, постоянно, и я вижу, что коренным образом поменялся вдруг воздух в стране. И произошло это, надо сказать, именно 26-го числа, когда для всех стало очевидным, что власть и та самая часть народа, которая достойна наибольшего внимания, потому что эта часть народа, как правило, всё всегда и заваривает, что они живут в абсолютно разных измерениях. И это очень важный момент. Теперь будем ждать какого-то ответного, я надеюсь, все-таки мудрого хода Кремля, который не дубинками и не омоновскими сапогами, при том, что ОМОН ведь тоже, они же наблюдали судьбу рижского ОМОНа и вильнюсского ОМОНа, они видели, с какой легкостью власть потом сдает своих, вообще не задумываясь и делая это с предельным бесстыдством. Я думаю, что и несмотря на высоту зарплат и положений, тем не менее, и ОМОНы-то уже не сохранят ситуацию в том виде, в каком нужно было бы власти.

О. Журавлева― Спасибо большое, на этом мы закончим.

В. Дымарский― Будем ждать.

О. Журавлева― Да будем ждать, следить за фазовыми переходами.

В. Дымарский― И проверять слова Невзорова.

О. Журавлева― Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева в «Невзоровских средах». Всем спасибо, до свидания!

В. Дымарский― Всего доброго!