



125 лет назад 23 июля 1893 года приступили к откачке воды на руднике Кошкина.

Так гласят исторические хроники в изложении известного донского краеведа, историка и горного инженера Михаила Краснянского. Оказывается, шахту затопили намеренно, чтобы затушить, возникший там пожар.



Слепые работники



О человеческих жертвах во время этой чрезвычайной ситуации ничего не говориться, но Краснянский упоминает погибших животных, а именно лошадей, которые утонули, когда по штрекам пустили воду. Незавидна была судьба лошадей, которых отправляли в шахту. Это событие происходило раз в лошадиной жизни, обратной дороги для животного не существовало. Несчастная скотина до конца своих дней работала в тёмном подземелье. От постоянной темноты животные слепли, но зато у них обострялись другие чувства.



О шахтёрских лошадях известно, что они умели считать и даже знали свою норму и отказывались работать по окончании смены. Например, обычно одной лошади полагалось тянуть три вагонетки. Когда их цепляли, то происходил характерный щелчок, по которому лошади научились определять, сколько вагонеток прицепили. Если щелчков оказывалось больше, то лошадь отказывалась идти. Хитрые коногоны, их ещё называли вожаками, пытались обманывать лошадок, обматывая металл тряпками, чтобы приглушить лязгающий звук, но несчастные животные обладали острым слухом, и их трудно было провести. Именно по этой причине, лошади плохо привыкали к новым коногонам, реагируя на голос определённого человека. Обычно лошадь и коногон работали в паре долгие годы, пока смерть не разлучала их. А смерть подкарауливала шахтёров буквально на каждом шагу. Кроме обвалов и пожаров с коногоном могла расправиться и сама лошадь. Бывали случаи, что скотина била копытом коногона, который переусердствовал, орудуя вожжами, когда подгонял своего четвероногого напарника или придавливала его тяжёлой вагонеткой. То, что шахтёрские лошадки обладали интеллектом, говорит и тот факт, что они точно знали, когда заканчивается смена, и не желали работать сверх нормы. Даже если никто не собирался сопровождать животное в конюшню, оно само безошибочно находило дорогу к своему месту в подземном стойле и мчалось туда в почти кромешной тьме.





Лошадь, тянущая вагонетки.

Шахтёрские лампы заправляли сурепным маслом.

Так шахтёры тянули уголь до того, как под землёй стали использовать лошадей.

Конный ворот значительно облегчал работу на рудниках.

Несмотря на четвероногих помощников, шахтёрский труд был очень тяжёлый. Его и сейчас мёдом не назовёшь, а тогда - по-настоящему «адский» труд. Отбойка, навалка, транспортировка угля, всё производились вручную. Кирка, обушок, лопата-грабарка, санки - вот и весь арсенал, которым был вооружен человек под землей. Шахтёры работали по 12 и даже 14 часов в сутки, тогда как лошадей меняли через 6-8 часов. Больше они не выдерживали, а человек всё выносил. В старой шахтёрской песне были такие слова:Шахтёр рубит обушком,Бьёт балдой и молотком.Шахтёр рубит со свечами,Носит смерть он за плечами,Позади она стоит,Кулаком ему грозит…Выработки освещались масляными лампами, которые заправляли сурепным маслом. Света от них было мало, зато они сжигали и без того скудный кислород, да ещё чадили. Огонь в таких лампах ничем не прикрывался, поэтому лампы были очень пожароопасны. Кто знает, может именно такая лампа стала причиной пожара на руднике Кошкина 125 лет назад? Назывались шахтёрские лампы «Бог в помощь», а всё потому, что эти слова были написаны на всех лампах.У всех на слуху Парамонов, немало сделавший для промышленности Александровска-Грушевского и рабочих рудника «Елпидифор», но он не был первым в этой области, тогда как Кошкин в числе других углепромышленников, относящихся к казачьему сословию, стоял у истоков шахтёрской истории нашего города. Иностранные фамилии среди углепромышленников стали встречаться позже, когда вышел указ, разрешающий иногородним заниматься разработкой угольных месторождений на Дону. Первые рудники в Грушевском поселении кроме Кошкина принадлежали Попову, Фомину, Левицкому и Галушкину. С промышленников за каждый пуд антрацита взималось 2 копейки в пользу Войска Донского.Рудник же Кошкина прославился тем, что в 1817 году на нём впервые был применён конный ворот. Это специальное устройство для спуска и подъёма людей из шахты, а также для транспортировки на поверхность добытого угля.К 1893 году рудник считался довольно крупным, а владелец слыл меценатом. При руднике Кошкина было открыто начальное училище. На закате дней Семён Кошкин имел 300-тысячное состояние. В своём духовном завещании он поделил имущество так: имение в Новочеркасске – жене Авдотье Кошкиной; Александровскую богадельню, устроенную им также в Новочеркасске, оставил во владении богадельни; каменные дома с лавками и погребами в Одессе, а также 30 тысяч рублей были завещаны сыну Филиппу Кошкину; деревянные лавки с каменными погребами на базарной площади в Новочеркасске – дочери Прасковье Дувакиной; большая же часть имущества, список которого слишком велик, чтобы его приводить целиком перешёл в руки сына Ивана. В числе недвижимости, расположенной на всём пространстве Войска Донского, были и рудники. Именно Иван Кошкин продолжил дело отца на руднике, который после октябрьской революции 1917 года переименовали в шахту имени Воровского. Уголь там добывали вплоть до середины ХХ века. Свидетельством масштаба здешней добычи угля служит огромный террикон, который ещё и сегодня можно наблюдать, его видно даже из центра города, хотя часть террикона уже разобрана предприимчивыми гражданами. Кстати, именно в этих местах снимался фильм о жизни шахтёров, где звучит песня «Спят курганы тёмные…», говорят, некоторые вековые строения на территории шахты сохранились до наших дней.