— Долгое время я жил в Европейском союзе и несколько раз лично оказывался свидетелем террористических этак. 13 ноября 2015 года, когда произошел теракт в Париже, я был в 400 метрах от концертного зала «Батаклан», а из Брюссельского аэропорта вылетел за день до взрыва. К счастью, физически это никак меня не коснулось, но близость к событиям сильно повлияла на меня. Я анализировал произошедшее, и у меня возникли вопросы: как реагирует общество на террористические атаки? как оно выстраивает свои системы психологической защиты, если государству не удается его защитить? что в таком случае происходит с обществом? Именно они легли в основу проекта, в котором я исследовал реакцию европейцев на угрозу терроризма.

Место преступления

Несмотря на то, что сегодня у каждого человека есть мобильный телефон с камерой, а системы видеофиксации установлены практически на каждом углу, нам не удается увидеть следы терактов. Армия полицейских собирает и тут же изымает все вещественные доказательства — от мобильных телефонов до автоматов Калашникова. За полицией, смывая следы, следует армия уборщиков — на следующий день о теракте напоминают только цветы, которые граждане несут к месту атаки. Люди спешат вернуться к нормальному образу жизни.

Почему государство стремится как можно скорее убрать свидетельства атаки? Чтобы не травмировать общество, не сеять панику, не популяризировать террор? Или оно расписывается в бессилии перед террористической угрозой?

В этой части проекта я восстановил часто упоминаемые в СМИ средства совершения терактов, сделав их гипсовые слепки: мобильный телефон с двумя сим-картами Lycamobile, магазин к автомату АК-47, пистолет, пояс смертника и балаклаву.

После моего перформанса «Bonjour, Bruxelles!», который в июне 2016 года я провел в Международном торговом центре, полиция конфисковала все электронные носители и показавшиеся им подозрительными вещи из моего дома. Гипсовые слепки признали вещественными доказательствами «террористической деятельности», а репортажные фотографии Брюсселя на стене комнаты интерпретировали как план атаки на город. Вернуть конфискованные вещи удалось только с помощью адвоката, несколько слепков мне возвратили разбитыми.