1990-е: эпоха дикого капитализма

В 1990—1991 годах отменяется цензура и начинается то, что теперь называют диким капитализмом. Сразу появилось огромное количество маленьких издательств, а привычные нам теперь монстры либо не существовали, либо не были так заметны. Книгоиздание становится сверхприбыльным делом. Поскольку до этого был сильный книжный голод, а книги были сверхдефицитным товаром, как это ни дико звучит сейчас, в начале девяностых на тиражах можно было заработать сразу огромные деньги. Издательства появлялись и исчезали, как мыльные пузыри. Сначала в дело шли те самые фэновские переводы из восьмидесятых, часто очень хорошие, потом, когда они кончились, пошли в дело новые — плохие переводы — сделанные буквально в считаные дни. Начинается переводческий и издательский бум, причем бум этот касается в основном западной литературы. Сначала сходу печатается вся классика — от Гамильтона до Андрэ Нортон, и многое из тогда опубликованного было (да и сейчас считается) трэшаком. В первую очередь, разумеется, напечатали сливки, потом худшее из лучшего, потом лучшее из худшего, потом пошли подбирать остатки. Поначалу издательства привлекали переводчиков профессиональных, но те работали слишком медленно, потому вскоре привлекли переводчиков непрофессиональных. В результате опять то же самое — на неподготовленного читателя обрушился огромный вал плохой литературы. Он, не понимая, что попадает к нему в руки, читал, полагая, что это если не что-то хорошее, то в всяком случае приемлемое; а из таких читателей и получались будущие писатели. Тогда же начинают формироваться издательства, которые занимаются исключительно фантастикой: «Северо-Запад» (Санкт-Петербург), «Фата Моргана» (Нижний Новгород). Причем публиковали в основном фэнтези, которого в советское время не было совсем, а потому оно пользовалось огромным спросом; соответственно, издатель разворачивался в сторону фэнтези, а поскольку большая часть популярного фэнтези — это эпопеи, то издатель полагал, что ему нужны толстые книги.

Именно тогда стала выходить и та литература, которую мы сейчас называем «фанфиками» — в частности, русскоязычные интерпретации Толкина. Первый такой фанфик — «Кольцо тьмы» Ника Перумова (в 1993 году) — эпопея, по толщине примерно сопоставимая с толкиновской. Это легитимизировало, открыло дорогу огромному околотолкиновскому пласту литературы. Вышли культовая «Черная книга Арды» (такая библия от Мелькора) и многое, многое другое, и наконец, ближе к концу девяностых, московский палеонтолог Кирилл Еськов выпускает книгу «Последний кольценосец», закрывая тем самым тему фанфиков по Толкину. Этот криптоисторический роман реконструирует «настоящую» историю Средиземья, где автор опирается на тезис «историю пишут победители»: раз эльфы и северяне «завалили» Мордор, то совершенно логично, что в их исторических реконструкциях Мордор — плохой, а победители — хорошие. На самом же деле, пишет Еськов, все было совершенно не так. Мордор был первой технологической цивилизацией Средиземья, которую архаичный Север и нелюди-эльфы взяли и разгромили. После этого фанфики по Толкину продолжают появляться, но, пожалуй, никакого значения уже не имеют.

Этот криптоисторический роман реконструирует „настоящую” историю Средиземья, где автор опирается на тезис „историю пишут победители”: раз эльфы и северяне „завалили” Мордор, то совершенно логично, что в их исторических реконструкциях Мордор — плохой, а победители — хорошие

Наконец выходит первое отечественное фэнтези — «Волкодав» Марии Семеновой. Как бы ни относились к нему взыскательные критики, это был огромный прорыв. Именно после «Волкодава» стало понятно, что славянское фэнтези как таковое вообще возможно. Книга вышла в 1995 году, произвела фурор, имя Марии Семеновой стало знаковым, а сам текст — базовым, на его основе создавались впоследствии многие другие.

Именно начиная с 1990-го, стали во множестве появляться самые разные журналы, в частности в Минске выходит первый фантастический журнал — Фантакрим-МЕГА, но в силу чисто финансовых причин все они довольно быстро сходят на нет. Тем не менее, уже в 1991 году происходят два знаковых события: одно из них закрывает целый период, другое открывает его.

13 октября умирает Аркадий Натанович Стругацкий — смерть, которая совпала с концом эпохи советской фантастики. И в том же 1991 году выходит в свет журнал «Если», позиционирующий себя как издание, целиком посвященное научной фантастике. Дальше с ним происходили очень интересные трансформации, но в целом он так и остался самым влиятельным изданием в истории постсоветской фантастики. Главным редактором этого журнала был Александр Шалганов — журналист, настоящий фанат фантастической литературы. Изначально журнал специализировался на переводной западной фантастике, что очень показательно; своей хорошей фантастики у нас как бы нет. Но уже в 1994 году в «Если» впервые опубликовано произведение отечественного автора. С тех пор рассказы русских фантастов начинают появляться все чаще, а в конце 90-х выходит первый номер «Если», полностью состоящий из произведений русских авторов.

За это десятилетие (отчасти благодаря журналу «Если», а отчасти благодаря литературному кружку Бориса Стругацкого, который он бессменно вел в Питере практически до самой смерти) сформировалось новое поколение писателей, их так и назвали — «новая волна». Многие сложились как литераторы еще до распада Союза, но при Союзе публиковались мало, если публиковались вообще:они тогда были, скажем так, не в тренде.

В основном это украинские фантасты, пишущие на русском (Борис Штерн, Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, Андрей Валентинов, Марина и Сергей Дяченко), и питерские авторы из «стругацкого гнезда» (Вячеслав Рыбаков, Святослав Логинов, Андрей Столяров и др.), но не только. Надо сказать, после развала Союза они столкнулись с новой неожиданной трудностью — маркетингом; по мнению издателей, спросом пользовалась исключительно западная фантастика. Некоторые яркие авторы вынуждены были взять псевдонимы. Один из самых известных примеров — фантаст Генри Лайон Олди, на самом деле это харьковские фантасты Дмитрий Громов и Олег Ладыженский, и поскольку они стали известны под этим именем, они и до сих пор публикуются под ним, хотя сейчас западные псевдонимы уже не в тренде, скажем так. Впрочем, их читатели отлично знают кто есть кто. Роман питерского автора Елены Хаецкой «Меч и радуга» вышел под псевдонимом Маделайн Симонс, и покупатели книги издательства «Северо-Запад» были уверены, что имеют дело с качественной переводной фантастикой, хотя и замечали неладное — слишком часто проскакивали аллюзии на отечественные тексты. Это, можно сказать, хрестоматийные примеры.

Надо сказать, после развала Союза они столкнулись с новой неожиданной трудностью — маркетологией; по мнению издателей, спросом пользовалась исключительно западная фантастика. Некоторые яркие авторы вынуждены были взять псевдонимы

Приблизительно в то же время было запущено несколько масштабных полуанонимных книжных проектов, в частности тот, что был посвящен приключениям Конана-варвара; там подрабатывали топовые на тот момент авторы, но опять же под западными псевдонимами, те же Ник Перумов, Елена Хаецкая, но в общем и целом все прекрасно понимали, чем именно занимаются, недаром в фэндоме проект получил презрительное прозвание «конина» — хотя то, что в нем делала там Хаецкая, мне до сих пор нравится. И наконец именно тогда увидели свет штучные тексты российских писателей, радикально отличавшиеся по формату от принятого в советские времена: они были «взрослые», без скидок на «детей и юношество». Волгоградцы Евгений и Любовь Лукины (они начали писать еще в середине восьмидесятых, но известны стали уже в постсоветское время) в конце восьмидесятых выпустили повесть «Вторжение», наделавшую много шума в сообществе любителей фантастики; красноярский врач Андрей Лазарчук пишет странный и жесткий цикл романов «Опоздавшие к лету» (1994); красноярский же филолог Михаил Успенский — постмодернистский роман «Там, где нас нет» (1995 год). А в 1997 году А. Лазарчук и М. Успенский в соавторстве выпускают роман «Посмотри в глаза чудовищ»: это культурологическая игра, в которой подразумевалось, что Николай Гумилев выжил, стал адептом некоего тайного общества, суперменом, спасающим Землю; чуть ли не первый отечественный криптоисторический роман, да еще со множеством, как теперь говорят, «пасхалок» и скрытых цитат. Пример с книгой Лазарчука и Успенского очень характерный: что бы ни делалось в отечественной фантастике в девяностые — все было впервые.

А в 1997 году А. Лазарчук и М. Успенский в соавторстве выпускают роман „Посмотри в глаза чудовищ”: это культурологическая игра, в которой подразумевалось, что Николай Гумилев выжил, стал адептом некоего тайного общества, суперменом, спасающим Землю...

Все, что писали новые фантасты, было востребовано. Все выходило огромными тиражами. Можно сказать — это был хоть и очень короткий, но золотой век отечественной фантастики. А закончился он быстро и резко — с дефолтом и общим крахом 1998 года.