Выбраться из кризиса российской экономике мешает российская власть: так считает экономист, бывший глава Российской экономической школы, а сейчас - профессор экономики в Институте политических исследований в Париже (Sciences Po) Сергей Гуриев. О том, что, по его мнению, надо сделать немедленно и чего наше правительство почему-то не делает, он рассказал в интервью "Фонтанке".

Петр Кассин/ Коммерсантъ

- Сергей Маратович, на прошлой неделе Сбербанк опубликовал прогнозы на ближайшее будущее: нашей экономике угрожают Греция, Иран, Китай и повышение ставки Федеральным резервом США. Это действительно влияет на нашу экономику больше, чем "внутренние" факторы? – Наш рост начал замедляться ещё до всех внешних проблем – к концу 2012 года. Все те факторы, о которых говорит Сбербанк, для России важны, в конечном счёте, только с точки зрения цен на нефть. Повышение ставки ФРС важно потому, что может повлечь отток капиталов в американские активы. Но в целом главное – это понижение цен на нефть. И мы видели, насколько серьёзно это уже ударило по российской экономике. Но до тех пор, пока рубль остаётся гибким, а вроде бы такую политику и проводит Центробанк, российская экономика при падении цен на нефть не получает такого резкого удара, как в 2008 году. Потому что слабеющий рубль восстанавливает конкурентоспособность. А вот для бюджета падение цен на нефть – это действительно катастрофа. Если те шоки, о которых говорит Сбербанк, реализуются, то у бюджета будут ещё большие проблемы.

- Когда нефть ещё была по 100 долларов, вы говорили: если цена упадёт до 50 долларов на один год – это нестрашно для российской экономики, если на больший срок – это катастрофа… – Да, я говорил, что при нефти по 50 долларов кончатся деньги. - Сейчас мы уже можем предполагать, что цены на нефть будут колебаться вокруг 50 долларов очень долго. Если не пойдут совсем вниз. Что дальше? – Так вот – деньги и кончились. - Уже? – Они кончились в том смысле, что стало невозможно даже поддержать пенсии на сегодняшнем уровне. В июле были разработаны и выложены на сайте Минфина "Основные направления бюджетной политики". Если вы посмотрите прогнозы по бюджету на следующие 3 года, вы увидите, что Минфин предполагает снижение пенсий в реальном выражении. И снижение оборонных расходов в реальном выражении. При этом планы Минфина предусматривают, что даже при серьёзном сокращении бюджета Резервный фонд будет исчерпан в 2018 году. А если не снижать расходы, если не снижать пенсии, он закончится уже в 2016 году.

- До сих пор считалось, что оборонные расходы – это святое. Я видела отчёты об исполнении бюджета на 2015 год: статьи, связанные с обороной, исполнены с опережением графика. И вы верите, что оборонные расходы будут урезаны? – Я не знаю. Думаю, что в конце концов будут, потому что деньги кончатся. Хотя пока действительно всё идёт в обратную сторону, и оборонные расходы не только не урезаны – они увеличены. И финансируются действительно опережающими темпами: половина годового бюджета на оборону была потрачена в первом квартале. Что будет в следующем году – неизвестно. - Почему у нас оборона имеет такое преимущество? Ведь суммы несопоставимо больше тех, что нужны на повышение пенсий, а зато пенсионеры – это электорат. – Помните, у Оруэлла в "1984": "Мир – это война", "Правда – это ложь". Так вот, в данном случае издержки – это прибыль. Это вам кажется, что оборонные расходы – это расходы. А для кого-то это – доходы. И эти люди, очевидно, для власти важнее, чем пенсионеры. - В начале 2012 года вы дали такой прогноз: у российской экономики есть только один путь – наверх. Но в конце 2012-го начался спад. Сработали какие-то факторы, которых нельзя было предусмотреть?

– Это был просто выбор российской власти: не вести экономику "наверх". Они решили, что борьба за выживание для них важнее, чем экономический рост. Если вы почитаете "майские указы" Владимира Путина, подписанные 7 мая, то увидите, что он обещал реформы, которые приведут к экономическому росту. Но указы не выполнены, вместо реформ был выбран путь репрессий и изоляции. - Сейчас каждый экономист либеральных взглядов говорит слово "реформы". О каких реформах, которые были необходимы и задуманы, но не случились, идёт речь? – Существуют и списки, и подробное изложение этих реформ. Например – в статье Владимира Путина "Нам нужна новая экономика", вышедшей 30 января 2012 года в "Ведомостях". Есть "Стратегия 2020", разработанная в 2011 году. Доклад Открытого правительства – 2012 год. Есть этот список и в том самом майском указе Путина номер 596. Везде речь идёт примерно об одном и том же. Например – о приватизации до 2016 года всех государственных компаний, всей госсобственности, исключая естественные монополии. Это важно, но этого не произошло. Не было сделано многое с точки зрения дерегулирования бизнеса, который после "майских указов" ожидал резкого сокращения вмешательства государства в экономику. Ну и главное, конечно, – это поведение силовых органов. При президенте Медведеве было дано много обещаний по поводу ограничения вмешательства силовиков, запрещения их использования в качестве инструмента для отъёма собственности. В итоге полномочия по возбуждению уголовных дел расширены, амнистия предпринимателей выхолощена. В общем, какой бы из этих списков реформ вы ни взяли, это будет список того, чего власти не делают.

- Но ведь что-то они делать пытаются: амнистия капиталов, мораторий на увеличение налогов и так далее. Это поможет? – Любые подобные меры полезны. Только применяются они на фоне историй Владимира Евтушенкова или Леонида Меламеда. Например, вы возвращаете свои капиталы в страну, и власти гарантируют их безопасность – но ведь они не гарантируют вашу личную безопасность. Домашний арест Евтушенкова был абсолютно непонятен. Такие вещи полностью перечёркивают все усилия по привлечению капитала и деофшоризации. Конечно, полезно давать инвестиционные льготы, проводить налоговые каникулы, амнистию капитала. Но пока сами предприниматели не чувствуют себя в безопасности, это будет иметь очень слабый эффект. - Хорошо, предположим – приватизация госкомпаний. Если, например, компания "Роснефть" будет приватизирована, а во главе останется по-прежнему Игорь Сечин, это на что-то повлияет? – В том-то и отличие частной компании от государственной, что руководителей выбирают в зависимости от их эффективности, а не на основе личных связей. Когда в частном секторе появляется конкуренция, вдруг выясняется, что компания работает хорошо. Если посмотреть на данные по росту добычи, росту прибыли и так далее, то ни "Роснефть", ни "Газпром" не являются эффективными компаниями. Но могли бы. Примеры мы знаем. Ведь был же в России в 2000-х годах конкурентный нефтяной сектор. И производство нефти тогда выросло на 50 процентов.

- У них ещё себестоимость добычи была гораздо ниже. – Совершенно верно. Неслучайно многие подрядчики "Газпрома" – это люди, которых называют друзьями высших политических руководителей страны, люди, ставшие миллиардерами в последние 10 лет. - Так почему вы считаете, что в результате приватизации владельцы будут какие-то другие? – Нужна приватизация, при которой появятся эффективные собственники. Пока мы видим, что власть вообще не сбирается ничего приватизировать. Но когда приватизация пройдёт, ситуация с этими компаниями будет совершенно другая. - Разговор о приватизации "Роснефти" давно идёт, только есть сомнения насчёт того, кто и каким способом её приватизирует… – В данном случае речь идёт о том, что будут проданы миноритарные пакеты. Это действительно не приведёт к серьёзным изменениям. А я говорю о настоящей приватизации. Она рано или поздно произойдёт, просто потому что у государства кончатся деньги. Только хотелось бы, чтобы это произошло на как можно более конкурентной основе.