13 марта 2014 года на митинге в поддержку единства Украины на площади Ленина в Донецке пролилась первая кровь. От ножевого ранения в карете «скорой помощи» по дороге в больницу умер Дмитрий Чернявский – доброволец самообороны, которая охраняла участников проукраинской акции. Активист и пресс-секретарь Донецкой областной организации Всеукраинское объединение «Свобода» вошел в историю Украины как первый житель Донбасса, который погиб в ходе российского вторжения. Дмитрию навсегда останется 22 года.

В тот злополучный вечер ничего не предвещало беды. Но с окончанием митинга все изменилось: агрессивно-настроенные люди, свезенные в основном из Ростова-на-Дону, атаковали проукраинских активистов, и центральная площадь Донецка превратилась в настоящее поле боя.

О событиях того, теперь исторического для нашей страны дня, «Донецким новостям» рассказал 28-летний Артур Шевцов, который в 2014 году был у руля Донецкой городской организации ВО «Свобода». До войны парень учился на историческом факультете Донецкого национального университета. Осенью 2014-го Артур перевелся в Киевский национальный университет им. Т. Шевченко и в итоге получил диплом политолога.

«С ноября жил постоянными акциями и митингами, начиная с Майдана. Сначала это протестные акции, плавно перетекшие в митинги за целостность нашей страны. 13 марта начался как обычно – с обзвона людей, договоренностей о месте встречи. Но после акций 5 и 9 марта, когда, по сути, произошли первые столкновения и были пострадавшие, у меня и у ребят из самообороны – представителей донецкого крыла "Свободы", футбольных фанатов и примкнувших к нам не безразличных парней – было понимание, что спокойного митинга не получится. Те, кто был причастен к организации проукраинских акций в те дни знают, что изначально акции 13 марта вообще не должно было быть», – начал свой рассказ Артур.

Проукраинские активисты встретились за пару часов до митинга на заднем дворе школы №5. Сформировали «пятерки» и «десятки», назначили ответственных, проработали план обороны – кто какую линию занимает, кто за какой участок территории будет отвечать. «Мы подошли к этому довольно-таки ответственно. Сделали опознавательные знаки, по которым можно было отличить своих. Это была оранжевая изолента, которую намотали на рукав куртки в районе бицепса. А те, кому не хватило, раздали оранжевые перчатки. Когда все организационные вопросы были решены, мы разошлись, чтобы позже встретиться на площади Ленина. Напротив "Макдоналдса" была установлена сцена. Там собрался народ. Со сцены выступали активисты. А в воздухе тем временем нарастало напряжение. Причиной тому были люди, которые стояли на противоположной стороне, возле памятника Ленину. От них шли негатив и явная агрессия», – продолжает Шевцов.

Артур Шевцов

Первые полчаса митинга два «лагеря» были разделены милицейским кордоном. Но это не помешало сторонникам «русского мира» кидать в проукраинских активистов камни, петарды, яйца, стеклянные бутылки. «Но ближе к концу мероприятия шеренга из полицейских куда-то исчезла. Получилось так, что мы оказались друг напротив друга и между нами – пустота. Сотрудники правоохранительных органов, как я считаю, не просто так освободили площадь. По моему мнению, они должны были оставаться на месте до конца, дождаться окончания митинга, пока все люди разойдутся. И вот со сцены объявляют, что наша акция подходит к концу. Потом звучит гимн Украины. Проходит минута, а может две и тут началось… На нас со стороны памятника двинулась толпа. Наши две шеренги прикрыли единомышленников, тем самым давая женщинам и пожилым людям уйти. Но, как потом оказалось, когда наша шеренга сдерживала агрессивную толпу, нам ударили в тыл. На наших ребят напали с противоположной стороны. Это означает, что эти люди изначально собирались в другом месте и изначально планировали нападение. А те, кто стоял возле Ленина, разыгрывали спектакль. Отвлекали все внимание на себя, в то время, когда основные действующие лица, вся ударная сила весь митинг находилась в тени и ждала удобного момента. Это было около 250 человек. Это были ребята из спортивных клубов Енакиево, Шахтерска и других городов Донецкой области. Также среди наших оппонентов были "туристы" из России», – вспоминает активист.

Ребята, стоящие в шеренге, были атакованы с двух сторон. Спасаясь, они начали пятиться в сторону полицейский ПАЗиков, стоящих возле трамвайных путей по улице Постышева. «Я помню, что кто-то крикнул, чтобы лезли в автобусы, на которых вывезут. И многие туда ринулись. Но я в автобус не попал. Меня толпа, еще, перед тем как кольцо сомкнулось, вынесла к "Макдоналдсу", минуя автобус. Когда я повернулся к площади, увидел побоище. Не было понятно, кто наш, а кто противник. Все смешались», – продолжает Шевцов.

В тот вечер Артур беспрепятственно добрался домой. Парень уверен, что ему тогда несказанно повезло. «Те, у кого на рукаве была оранжевая изолента, пострадали первыми. Ее очень трудно было содрать. И поэтому ребят быстро вычислили. А вот те, у кого были перчатки, могли их быстро снять и выбросить. Когда меня волной выносило с площади, я уже понял, что началось побоище, я засунул руки в карман. А уже возле "Рубина", ближе к филармонии, где находились ничего не ведающие дончане, выкинул перчатки. Дальше я отошел к фонтану и стал обзванивать своих ребят, с которыми был на митинге. В течение минут 20-30 ответили все, кроме Димы. С частью ребят встретились на бульваре Пушкина и поехали домой к одному из моих однопартийцев. По дороге пытались связаться с Димой. Не отвечал... Уже за полночь звонит журналистка и говорит, что знакомый знакомого работает в морге и что туда привезли парня с площади Ленина по имени Дмитрий Чернявский», – говорит собеседник.

Дмитрий Чернявский

Из Донецка Артур Шевцов уехал в ночь со 2 на 3 мая 2014 года и больше не возвращался. В Киевском национальном университете им. Т. Шевченко активист донецкого Евромайдана проучился 3 года и выпустился дипломированным политологом. Сейчас Артур живет в Киеве. За эти годы успел принять участие и в волонтерском движении, и в нескольких бизнес-проектах. Готовит к запуску свой интернет-магазин.

По поводу возвращения в родной город говорит, что речь может идти только о возвращении в украинский Донецк. В нынешний – дорога закрыта. На неподконтрольной территории на Артура заведено несколько «уголовных дел», а квартира была ограблена так называемыми «сотрудниками МГБ ДНР».

Дончане, побывавшие на том митинге, и ныне живущие за пределами «ДНР», также вспоминают события 13 марта 2014 года.

Татьяна Иванова, адвокат:

– Я хорошо помню этот день. Прошло 5 лет, а мне кажется, что все было только вчера, память хранит все до мельчайших подробностей. Страха не было. Были боль и разочарование от предательства милиции и городских властей. А позже еще пришло и осознание – какими наивными мы тогда были. Большая часть чиновников Донецка сейчас спокойно живет в Киеве, и мечтает вновь занять теплые места в кабинетах. Ждут. Никто не понес никакой ответственности. Только после этого дня, пусть даже не думает ни один бывший чиновник города Донецка в моем присутствии заикаться о памяти погибших за Украину. Мы все помним. Ни один из них даже не соизволил явиться на похороны и посмотреть в глаза матери Димы. Ни один! Как будто ничего страшного и не произошло, как будто Дима был убит не за Украину, как будто их это не касается. Конечно! Явившись на похороны, нужно было встать вместе с нами под флаги Украины и петь Украинский гимн, под который мы Диму и похоронили. Спите спокойно защитники Украины! Все буде Украина! Обязательно будет!

Татьяна Иванова

Сергей Вендин, тележурналист:

– Светлая память Диме Чернявскому. Лишь спустя несколько месяцев я узнал, что он учился со мной в одной школе. Сейчас она носит его имя. О Диме очень тепло отзывались наши общие знакомые (я даже не догадывался, что они есть).

А вечер тогда был жарким. Отдельная группа журналистов сидела в отеле «Полет» в ожидании внятного комментария от ОБСЕ, которые вернулись из какого-то дозора. Но каждый из них проходил мимо и отмораживался. В тот день я еще мог спокойно общаться с корреспондентом российского «Первого канала» Сережей, который жаловался на больной зуб и просил посоветовать ему хорошего стоматолога. А потом он куда-то исчез, не записав комментария ОБСЕ.

Все стало на место, когда пришло первое сообщение про бойню на площади Ленина. Мы приехали уже на конец побоища. По невидимой линии соприкосновения прогулочным шагом в нашу сторону брел журналист CCTV Джек. Он был абсолютно спокоен и уверен, что ни один камень не попадет ему в голову. Подойдя, рассказал историю о том, как в стельку пьяный русский бросился к нему целоваться.

Вскоре площадь опустела. Остались только несколько десятков милиционеров и пьяных орков, которые праздновали победу. Парочку из них выловили какие-то пропагандисты, чтобы записать постановочное интервью. Домой я вернулся около часа ночи. Заснул лишь под утро, с первыми лучами солнца.

Егор Фирсов, политик:

– Возможно, 13 марта 2014 года – самый ужасный день, который я пережил: разъяренная толпа забрасывала камнями, бутылками и петардами ребят, которые охраняли митинг. Их взяли в кольцо менты, словно "нате – убивайте, мы их поймали!". Толпа бесноватых кричала в один голос "на колени", "на колени". На колени так никто и не стал. Хотя парни, которые оказались в окружении, прошли через ад! У одного была на лбу гематома с кулак, другому рассекли голову... В тот вечер убили Диму Чернявского, ударили ножом в спину... Когда раненых пыталась увезти «скорая»", несколько десятков уродов ринулись за ней, забрасывая камнями и крича остальным, чтобы те перегородили дорогу машине. Более ужасные события происходили только на Майдане в Киеве.

Митинг 13 марта был самым организованным, и он давал надежду на украинский Донецк. Если бы не предательство ментов и местной власти, мы бы воспользовались этим шансом. Но 13 марта произошла трагедия, положившая начало полномасштабному террору.

Юлия Божко, тележурналист:

– Организаторы митинга в Донецке 13 марта 2014 года не могли не знать, что серьезных столкновений не избежать. В последние дни была крайне накаленная обстановка. На мой вопрос: «Вы сумасшедшие? Вы понимаете, что выводите людей на бойню?», помощник организаторов (он обзванивал журналистов, чтобы предупредить об акции) уточнил – людей будет охранять самооборона, ультрас...

Знаю, что организаторов про возможные жертвы предупреждали и другие люди, но они все же собрали людей. В тот вечер мы встречали представителей ОБСЕ в аэропорту. Они все задерживались. Уже там мы узнали о столкновениях на митинге. Мы работали почти всю ночь. В травматологии находились десятки травмированных. Я снимала на планшет. И, наверное, поэтому, меня сразу не заметили. Какие-то люди расспрашивали о помощи, которая нужна раненым. Я узнала только одного – Александра Клименко, экс-заместителя губернатора Донецкой ОГА. Его называли одним из организаторов митинга.

Возле морга дежурили активисты. Мне позвонили: «Юля, нужна ваша помощь, пытаются скрыть, что еще двоих погибших. Мы здесь, чтобы они не могли этого сделать». Мы поехали и туда, но прождав, какое-то время поняли, что тела повезли уж точно не в центральный морг. Позже официально подтвердили смерть одного человека.

На следующий день на площадь, где погиб Дмитрий, люди несли цветы. Подошел знакомый журналист. Он был с местного телеканала, который по слухам принадлежал Александру Януковичу. Коллега с гордостью сказал: «Юля, мы теперь, как и вы. Мы теперь тоже освещаем все события правдиво». Помню, что меня зацепило это его – «мы тоже». А раньше...

Мои размышления тогда прервал скандал. На женщину, которая принесла цветы на место гибели, набросилась часть людей. Они стали ногами топтать и разбрасывать лампадки и букеты. Я поняла, раскол между людьми после митинга стал намного больше и примирение уже невозможно.

Денис Казанский, блогер:

– Пять лет назад в Донецке на мирном митинге был убит сторонник Украины Дмитрий Чернявский. Мы помним этот день, помним, кто начал убивать первым, и переписать историю уже не получится. Кстати, ни один регионал ни разу не пришел на проукраинские митинги и не поддержал тех, кто выступал против сепаратизма. Ни мэр, ни депутаты, ни бизнесмены не пытались как-то остановить насилие. Это теперь все они "за мир" и за Украину, а тогда от сторонников Украины шарахались, давали понять, что можно безнаказанно на них нападать – никто не заступится.

Саид Исмагилов, религиозный и общественный деятель:

– 13 марта 2014 года в Донецке был перейден Рубикон – произошли первые убийства на митинге за Единство Украины. С того вечера и по сегодняшний день кровавые жернова террора продолжают перемалывать наших людей, наши дома, нашу страну. И те, кто строят какие-то мифические «республики» не особо любят вспоминать, что первыми убили в Донецке именно они.

Мужчин, пытавшихся защитить митинг, добивали всем, что озверевшие от крови сепаратисты принесли с собой. Правоохранители оставались безучастными к насилию, которое происходило у них на глазах. Я тогда не мог поверить, что земляки могут опуститься до такой безумной жестокости и дикого, совершенно бесчеловечного насилия по отношению к таким же дончанам. Кто же знал, что это только начало...

Не помню, но как-то мужчины-мусульмане бывшие со мной, вытащили меня с площади и запихнули в машину. Мы отъезжали, и видели как группы молодых людей, парней и девушек, словно гиены учуявшие кровь, сновали в районе площади Ленина с битами и арматурой. Это был шок, все казалось абсолютно нереальным.

Дарья Куренная, журналист:

Четверг, тринадцатое, март...

Вместо весны приходит смерть,

Вместо весны крадётся мрак,

И выбраться бы хоть успеть.

Но по асфальту льётся кровь,

И Димке вечно двадцать два!

Кирзою в грязь втоптав любовь

Ликует «русская» орда.

Четверг, четырнадцатый год.

Я знаю, все ещё живые.

Но вечер...Чёрный небосвод...

Под рёбра. Больно. Ножевые.

Четверг, тринадцатое, март...

Гранаты, выкрики бессилья.

Вместо весны приходит ад,

Вместо весны пришла Россия.

Четверг, четырнадцатый год.

И скорые так долго едут...

А Диме нож всадив в живот,

Уроды празднуют «победу"».

Анна Курцановская, РПД «Донецкие новости»