На информационном фронте: Как одолеть Мозгопромывочные войска РФ

Ваш дорогой главный редактор пообщался с человеком, ставшим целым министерством. Ну, вы поняли.

На днях части информационно-психологических операций РФ стали отдельным родом войск.

Как-то мы отстаём.

Нет, в Украине подобные части тоже есть — в структуре ССО и МО. И, вопреки стереотипам, активно работают — просто это не та служба, которая оставляет на результатах трудов своих метки «это мы». Не говоря уже об обширной сети «информационной партизанщины»: волонтёрских организаций, медиа, напирающих на тему информационной гигиены, и даже отдельных сообществ в соцсетях.

Мало. Больше, чем принято в европейских государствах, но для вызовов, которые стоят перед нашим государством, на фоне огромной и очень богатой машины врага — несопоставимо мало. Уступает даже ресурсам, которые в РФ задействуют для работы на муниципальном уровне.

На стратегическом уровне за информационную политику в Украине отвечает Совбез и профильное министерство. И если Совбез — скорее орган общей координации усилий разных ветвей власти, то на практике — в идеальном мире — создание условий для эффективного противодействия информационным атакам россиян должно было бы лечь на плечи Мининформа.

Вот оно и легло.

Министерство в летаргии

По отзывам всех, кому доводилось с ним работать, Пётр Алексеевич Порошенко — то, что в английском называется control-obsessed person. По-русски «личность, озабоченная контролем» — звучит криво, но суть передаёт. Человек, который по тем или иным психологическим причинам, от тревожности до самоуверенности, не любит делегировать полномочия и ответственность. У таких людей всегда проблемы с кадровой политикой: они рассаживают подчинённых по местам даже не столько по принципу личной преданности, сколько по возможности вовремя перехватить бразды и порулить самому.

Увы, с Мининформом не произошло даже этого. Посадив на должность кума и давнего партнёра, президент, кажется, просто забыл о ней на два года. Если бы он хотя бы рулил сам — было бы заметно.

Юрий Стець был хорошим медиаменеджером. Прошло два года, но хорошего министра из него пока не вышло. Он кивает на объективные обстоятельства: мол, никто не помогал, денег не выделяли, парламент саботажничал. Возможно, но если бы так же отвечали в других ведомствах, страна бы совсем зависла в вечном 2014-м.

Недавнее интервью министра «Цензор.нет» вообще добавило автору ранней седины. В качестве первоочерёдных достижений на посту за три года Стець назвал построение телерадиовышки на Карачуне, взамен уничтоженной в ходе боевых действий. По словам министра, она покрывает Горловку и «близлежащие территории». Это правда лишь отчасти: да, теоретически передатчик в 20 кВт туда добьёт и поймать несколько украинских каналов можно будет, хоть и в плохом качестве. Но это надо будет постараться — а основной сигнал будет идти, как и шёл, с донецкой вышки с соответствующим контентом. Не говоря уже о том, что строительство вышки откладывалось, а фактический запуск вещания с неё откладывался ещё дольше.

Хуже того, министру пришло в голову похвастаться запуском иновещания — телеканала UATV. На вопрос журналиста, почему же сейчас его в режиме онлайн смотрят 4 (нет, не метафора, нет, нули не пропущены) человека, министр нашёл убийственный ответ: так сейчас, мол, и «Громадське» мало кто смотрит.

Упомянутая же в интервью двухнедельная реакция министерства на «распятого мальчика» и вовсе заставила автора этих строк уронить на клавиатуру не только скупую мужскую слезу, но и всё скупое мужское лицо. Автор помнит, как после появления в сети холодной январской ночью фейкового видео с «сожжением бойцами "Азова" государственного флага Голландии» за два часа при помощи приятеля, телефона с одной полоской связи, ста грамм коньяка и такой-то матери, удалось не только написать опровержение, но и перевести его на английский и голландский, а также через соцсети сбросить украинской диаспоре в Нидерландах. Не помешали ни отсутствие финансирования, ни бездействие парламента.

Доктрина, которая всех спасёт

Изначально этот текст был злее. Но автор этих строк случайно встретился с Юрием Стецем в эфире у Виталия Портникова. И министр в диалоге зашёл с позиций признания и покаяния. «Мы не отрицаем, действительно, два года потеряно. Но!».

Но — в смысле, что теперь всё будет лучше. Потому что на днях была поддержана Совбезом и утверждена Доктрина информационной безопасности, а также разработаны соответствующие решения Кабмина. Теперь, по словам министра, у его ведомства значительно больше свободы действий.

Что это за Доктрина?

Почитать её можно, например, здесь, а вот здесь — посмотреть на комментарии авторов и специалистов. По сути, это рамочный документ, вводящий всю терминологию, связанную с информационным противоборством, в украинское правовое поле. То есть самая что ни на есть базовая вещь. Сама по себе она не работает — она лишь делает возможными дополнительные законы и подзаконные акты.

Впрочем, кое в чём она, действительно, развязывает руки. Так, на Кабмин возлагается обязанность финансировать программы, связанные с информбезопасностью, а также координировать деятельность органов власти в рамках описанной в Доктрине стратегии противодействия информационным провокациям агрессора. Предполагается наделение исполнительной власти и спецслужб механизмами для выявления и блокировки враждебной информации, а также постоянный мониторинг враждебной пропаганды для быстрого на неё реагирования, включая даже мониторинг социальных сетей.

Путь Доктрины был долог и тернист. Первая Доктрина была утверждена Виктором Ющенко в 2009 году, и, если честно, была малость ни о чём. Вторую начали разрабатывать практически сразу после запуска Минстеця.

«Вы бы знали, как долго согласовывается каждый документ», — жаловался министр у Портникова. Это да, особенно, если пытаться согласовать его со всеми, от своих до чужих. Над разработкой проекта Доктрины трудился тогда ещё советник министерства Дмитрий Золотухин. Первый её текст был воспринят как излишне радикальный и раскритикован ОБСЕ. Если вкратце, эксперты организации нашли в нём попытку государства влезть в создание медиаконтента (как будто что-то плохое) и возможность злонамеренного его использования во внутриполитических разборках. Разборки, переделывания, конфликт Золотухина с первым замом министра Татьяной Поповой, дошедший до бана на Facebook… В общем, проект притормозил.

До конца февраля этого года, когда переработанный проект всё-таки поддержал Совбез и подписал президент. Попова ушла из МИП, Золотухин стал первым замминистра (и ответственным за имплементацию Доктрины). Казалось бы, вот она, победа сил добра.

Блокада — это модно

Итак, концепция принята. Пора показать решительность! Маю силу! Трансформу…

Но пока опять получается странное.

Пока что решительно действует министерство следующим образом — поручив Золотухину подать список сайтов (на первых порах — около двух десятков) антиукраинского содержания для грядущей блокировки на территории Украины. Проба пера или первый блин комом?

Допустим, Золотухин согласует список с СБУ и подаст. Рада осудит. Передаст дело в суд. Суд примет решение о блокировке сайтов. Решение, даже если его примут очень оперативно, неизбежно зависнет, потому что тупо нет способа его имплементировать. Сначала Рада, как минимум, должна принять закон, требующий от провайдеров блокировать сайты по решению суда. На разработку соответствующего закона президент отвёл Кабмину три месяца (дело было 13 февраля сего года). После разработки Кабмин подаст его в парламент. Парламент примет его, как наш парламент обычно принимает законы. И после этого провайдеры закроют доступ к сайтам из списка.

И всё! Победа! Теперь никто в Украине не может зайти на вредоносный сайт. Ну, если провайдеры честно выполнят решение суда. И если клиент не юзает в качестве браузера какой-нибудь TOR. И если не кликает на специально заготовленные ссылочки баннера с переходом через анонимайзеры. О технических сложностях блокировки сайтов в нашей стране можно узнать из заявления Интернет-ассоциации Украины, принятого по поводу одного из смежных указов президента.

Ну, вы поняли? Более-менее надёжно регулировать доступ к Интернет-контенту умеют только в КНДР, где чисто физический проход к компьютерам с доступом во внешний мир осуществляется по спецпропускам, а для своих граждан есть локальный «Кванмён» с блекджеком, чучхе и специально закачанными копиями отдельных сайтов. Даже китайский «Золотой щит» — чудо запретительной технологии, стоящее государству нескольких процентов ВВП в год, а всем разработчикам, адаптирующим продукты под китайский рынок, массы головной боли — даже его, при желании, можно обойти, просто приложив чуть больше усилий.

Именно поэтому в том же UkrCyberAlliance инициативу министра комментируют так, что и не процитируешь. А вдруг нас дети читают?

На выходе имеем красивый третий пункт к достижениям министерства. Сразу после телевышки «кое-как до Горловки» и иновещания с однозначным счётчиком онлайна. Побороли. Запретили. Переможенька.

Если вас не затруднит, на минуточку верните взгляд в начало статьи. Да, туда, где российские войска ИПСО становятся отдельным родом войск, а московская мэрия рулит многотысячными ботофермами.

Сопоставьте. Мне нужно с кем-то разделить этот ужас.

«Надо» и «нельзя»

Если блокирование сайтов не эффективно, что же делать? Хотя бы для начала?

Те же наши коллеги из InformNapalm и других структур информационно-волонтёрской работы предлагают для начала более очевидные варианты. Прибавим к ним и свои:

– в Украине вполне официально действует сеть крупных медиа, непосредственно принадлежащих лояльным к стране-агрессору крупным бизнесменам и соответствующим образом выстраивающих информационную политику. По-хорошему нужно бороться с ними: смысл блокировать сепарские сайты, когда в уши сограждан льют тонны помоев телеканалы бывших регионалов? Министр, очевидно, не готов. «Я не буду нарушать закон. Я не буду задействовать админресурс. Я не буду лезть в полномочия Нацсовета по телерадиовещанию», — сказал он автору этих строк. Что ж, позиция понятна. Не понятно, что делать дальше;

– вместо того, чтобы блокировать сайты, можно и нужно чаще возбуждать уголовные дела по соответствующим статьям, и требовать от правоохранительных органов большей чёткости в отлове пророссийских пропагандистов. Например, одесское подразделение СБУ много лет отказывалось видеть что-то предосудительное в медиаконтенте известного в городе персонажа Григория Кваснюка. И только в феврале, кажется, разглядела;

– иногда приходится слышать, что министерству стоит подружиться с медиа, трудящимся над противодействием российской информационной агрессии, развенчанием фейков и публикацией данных разведки открытых источников. На данный момент между ними пробежала чёрная кошка в лице талантливого коммуникатора Татьяны Поповой. За взаимодействие с медиа вроде бы стоит и министр. «Если бы мне выделили дополнительные средства, до трети из них ушло бы на поддержку таких проектов, как ИН и ПиМ!», — заявил он на том же эфире. Спасибо, конечно, на добром слове. Однако автор этих строк не уверен, что такое взаимодействие сделает общую работу эффективнее. Министерство, как видно из всего предыдущего текста, сильно ограничено согласованиями, запретами, международными обязательствами и политической целесообразностью. Медиа и волонтёры сильны тем, что от этого свободны. Можно ли наладить взаимодействие «без обязательств»? Это не так просто, как может показаться;

– стоит, наконец-то, прямо запретить госслужащим Украины использовать российские интернет-сервисы. Когда у чиновников высшего ранга почта на mail.ru — это уже само по себе удручает.

Это только отдельные шаги. Но именно те, которые должны быть проделаны в первую очередь, если мы хотим действительно повернуть ход информационной войны, а не просто отчитаться о проделанной работе. Понятно, что у министерства на одной руке висит ОБСЕ, а на другой — армия чиновников. Но ёлки-палки, вся история украинских реформ последних лет — это история о том, как преодолевалось подобное сопротивление, а саботажники перевешивались с рук куда-то пониже. История о пробивании «надо» через «не могу».

Информационный фронт этой войны — второй после военного. Пожалуй, он опережает даже экономический. Президент, возможно, и простит «ну не смогли», история — точно нет.

Виктор Трегубов