В июне 1605 года войска Лжедмитрия вступили в Москву. Мало кто верил, что перед ними — чудом спасшийся сын Ивана Грозного. Его воспринимали как таран для свержения царя-узурпатора Бориса Годунова. И вот теперь, когда Московское государство лежало у его ног, он хитроумно решил воспользоваться распрями среди бояр, свергавших Годунова и открывавших ему ворота в столицу. Изменщики будут наказаны, верные будут награждены.

«Царевич» демонстративно отказался от личной мести Годунову, но принял решение удалить из Кремля нелояльных князей Шуйских. Сделал он это не собственными руками. Его «отец» Иван Грозный рубил головы и предателям, и верным, чтобы и те, и другие боялись. Но «Лжедмитрий» пошел на небывалый шаг. Чтобы решить участь заподозренного в крамоле главы рода Шуйских Василия он созвал подобие земского собора. Историк Вячеслав Козляков пишет: «Пример Шуйского должен был показать, как новый царь собирался расправляться с изменниками. Изначально был выбран не обычный для московских царей путь казни по одному царскому слову, а нечто другое — совместное решение бояр, которым была доверена судьба рода Шуйских».

Расчет «царевича» оправдался: Шуйского не любили и побаивались — сами бояре приговорили его к смертной казни. Князь Василий во время процесса постоянно умолял о помиловании, каялся в том, что не верил в истинность происхождения нового царя. Но нужные Лжедмитрию слова он произнес только в окружении палачей: «Монархи милосердием приобретают себе любовь подданных. Пусть все скажут, что Господь дал не только справедливого, но и милосердного государя». Да, Лжедмитрий собирался править справедливо и милосердно, а не подобно своему «отцу»-тирану топором и плахой. Князь Василий Шуйский был отпущен с миром.

Спустя год люди Шуйского убьют пощадившего его Лжедмитрия.

Demetreus Imperator

В этом тексте мы не будем разбирать версии происхождения самозванца. Не будем доказывать, что убитый в Угличе в 1591 году царевич Дмитрий чудом спасся от рук убийц, направляемых Борисом Годуновым. Не стоит и в очередной раз пересказывать и историю про эпилептический припадок и игру в ножички. Тем более мы не будем осуждать тех, кто поверил в спасение царевича или не поверил, но умело воспользовался верой других. Вопрос о том, кто действительно стоял за плечами у Лжедмитрия, мы затронем только по касательной.

Цель текста — рассказать о внутренней и внешней политике царствовавшего один год Лжедмитрия I. Вопреки устоявшемуся мнению, пришедший к власти при помощи наемников из Речи Посполитой и боярского предательства царевич не был марионеткой Варшавы и Ватикана. Как показало время, многим начинаниям Лжедмитрия еще предстояло быть воплощенными в истории России, хотя меньше всего потомкам хотелось вспоминать, что о них первым заговорил самозванец.

Лжедмитрий оказался первым российским государем, который имел длительный опыт жизни за рубежом, знавшим и понимавшим европейскую культуру. При этом знал он хорошо жизнь и нравы Московского государства. Все это создавало нужный баланс для начала вестернизации России.

Но, кажется, подлинно ее не хотел никто, кроме самозванца.

Одним из первых начинаний Дмитрия стало наименование себя в международной переписке императором Дмитрием (лат. — Demetreus Imperator). Не понравилось это никому. Ватикан надеялся, что он позволит распространить католичество на Московское царство. А вот императорские претензии были излишни. В католической терминологии император — это главный среди всех земных государей. Как Папа Римский — символ духовной власти, так и император — символ власти мирской. Священная Римская империя давно мучилась в судорогах, но называть себя императором было неслыханной дерзостью. И Лжедмитрий на нее пошел. Не нравилась Ватикану и демонстративная лояльность царя к протестантам. Да, на Руси пришлым католикам жилось при Лжедмитрии неплохо, но и враги Рима протестанты открывали в Москве бизнесы и строили церкви. Кстати, в этом наблюдалась неожиданная преемственность между Годуновым и Лжедмитрием — они оба открывали границы для иностранцев. Задело Ватикан и первое решение, принятое Лжедмитрием после вступления в Москву — он нашел себе православного духовника.

Для Речи Посполитой претензии на императорский статус оказались не менее вызывающими, чем для Ватикана. Речь Посполитая распростерлась на огромных территориях бывшей Киевской Руси, и тамошние наследники Рюрика вполне могли претендовать на остальную часть наследства — территории Московского государства. В 1547 году великий князь Иван Грозный назовет себя царем — калька с латинского «цезарь». Это была не просто смена названий — это были претензии на полный суверенитет над подвластными землями. Из одного из наследников Рюрика Грозный превращался в главного и единственного претендента на обладание всем наследством Киевской Руси. И вот Лжедмитрий этот статус высокомерно захотел поднять еще на уровень выше — стать императором. Польских вельмож, которые оборванца выкормили и вооружили, такие претензии мягко говоря возмутили.

В Москве, хотя на латыни говорили мало и плохо, но важность переименования царя в императора тоже поняли довольно быстро. Если Иван Грозный претендовал на старшинство среди всех русских князей, то Лжедмитрий на старшинство среди всех земных государей. Его «отец» потратил несколько десятилетий на подавление боярского сопротивления, но подлинным самодержцем так и не стал. Тирания Грозного воспринималась как единичный эпизод, а дальше все пойдет по-старому: бояре станут или обязательными советниками царя, или полновластными соправителями. И казалось, что Лжедмитрий, обязательно присутствовавший на заседаниях Боярской думы, пойдет на эти уступки, чтобы удержаться у власти. Но нет, 24-летний молодой человек, по словам очевидцев, всегда внимательно слушал бояр, а потом делал по-своему. Лжедмитрий закладывал основы будущей абсолютной монархии, названной в России самодержавной. Знать даже после террора Грозного отступать так быстро не намеревалась.

«Литовские книги»

Но дело было не только в статусе. Поживший за границей Лжедмитрий не видел преград для вестернизации России. Современники свидетельствовали о его замыслах. Однажды во время заседания Боярской думы Лжедмитрий произнес: «Хотел бы я соорудить Академию, чтобы и Москва изобиловала учеными мужами». Капитан Жак Маржерет знал о том, что Лжедмитрий принял твердое решение основать в Москве университет. В источниках неоднократно упоминается о намерениях царя пригласить в Россию ученых мужей для развития наук и учебных заведений.

Вероятно, эти намерения «императора» были чрезвычайно радикальными для своего времени, но не беспочвенными. Борис Годунов посылал на обучение за границу боярских детей, многие из которых оказались восприимчивыми к учености и западной культуре. Так среди немногих друзей Лжедмитрия в Москве был Иван Хворостинин. Уже после Смутного времени его много упрекали за знакомство с «латинскими попами» и чтение «литовских книг».

В общении с вельможами Лжедмитрий оказался «демократом». Как личности они формировались во времена Ивана Грозного в унижении и страхе. А человечно относившийся к ним Лжедмитрий казался нездешними человеком. Тем более, к этому прибавлялось постоянное общение с поляками, женитьба на католичке... Часто во время споров на заседаниях Боярской думы он убеждал сановников ехать учиться в Европу, так как они судят о вещах, о которых даже не имеют понятия. Сам Лжедмитрий стал называть думу сенатом, а бояр — сенаторами.

Царь пошел на невиданную гуманистическую амнистию. Он отменил сыск беглых крестьян, если те убежали от помещика в «голодные лета». Причина этого послабления формулировалась просто — кормить лучше надо было.

Уже через полгода стало очевидно, что Лжедмитрий и его вельможи друг друга понимают все меньше. Царь стал чувствовать опасность. После въезда в Москву он сформировал свою охрану из стрельцов — это был важный жест. В январе 1606 года он составил охрану из европейских наемников.

Идем на Восток

Во время пребывания в Европе Лжедмитрий пропитался идеями борьбы против Османской империи. И едва ли не с самого момента воцарения стал готовиться к походу в Крым. Успешная война против мусульман и главной угрозы для Европы очевидно подняла бы статус московского царя. И, что важнее, южная граница Московского государства уже тогда считалось вспоротым подбрюшьем, не дававшим развиваться сельскому хозяйству в самых плодородных регионах. Крымские татары сжигали деревни и делали русских людей рабами на рынках Средиземноморья.

В короткий срок были сделаны запасы провианта и вооружений. Успели даже отчеканить наградные медали для воевод, которые завоюют их в будущем крымском походе. Тогда же «силовикам» было поднято жалование.

Но союзников в Европе для своего похода Лжедмитрий не нашел. Польский король Сигизмунд III был возмущен, что он еще в Речи Посполитой рассказал Лжедмитрию о подобных планах, а тот теперь сам решил претворить его в жизнь. Ватикан отписывался в том духе, что сначала надо крестить Москву в католичество и выгнать протестантов, а потом думать о походе против мусульман.

Лжедмитрий решил действовать в одиночку. Базой похода был выбран город Елец. Туда уже зимой была доставлена тяжелая артиллерия, амуниция и провиант. В начале марта армия начала готовиться к походу. Полкам были назначены воеводы из князей. Несколько полков досталось Шуйским. В конце лета Россия должна была начать свою первую большую русско-турецкую войну.

И в этот момент бояре Шуйские и Голицыны поняли, что пора действовать — через месяц все будут далеко на юге, возможно, мертвые. Преданные им полки подняли мятеж.

27 мая Лжедмитрий был убит. Его тело с выпущенными кишками и положенной на них маскарадной маской (царь готовил маскарад незадолго до смерти) несколько дней лежало на обозрении москвичей. Потом его похоронили за чертой города, но в народе стали ходить слухи о том, что Лжедмитрий ходит по городу призраком. Тело выкопали, сожгли, а затем выстрелили прахом из пушки в сторону Европы.

Василий Шуйский вскоре объявил себя царем. До конца Смутного времени оставалось шесть лет.

Почти век спустя молодой царь Петр съездит в Европу, первым из русских государей (хотя, по правде говоря, им был Лжедмитрий). Когда он вернется, тут же поползут слухи, что его в Европе подменили — так царь возненавидел прежнюю московскую жизнь. В ходе своего царствования он создаст Сенат вместо Боярской думы, будет воевать с Турцией с переменным успехом, построит Академию, иностранцы, католики и протестанты будут чувствовать себя в России прекрасно, а детей бояр будет насильно отправлять учиться. Под конец правления Петра вся Европа признает за ним титул императора. А Россия на ближайшие 200 лет станет абсолютной монархией, где все будет решаться по воле одного человека.