Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva

10 февраля Приволжский окружной военный суд Пензы вынесет приговор по делу о сообществе "Сеть"*. Все семеро подсудимых отрицают, что подобная организация существовала и тем более планировала какую-либо террористическую деятельность. Прокурор просит для них реальные сроки - вплоть до 18 лет колонии.

По словам самих обвиняемых, некоторые из них до начала суда вообще не были знакомы друг с другом, единственное, что их объединяло - среда: многие придерживаются левых взглядов и вегетарианства, у некоторых одни и те же музыкальные вкусы, в прошлом - походы на одни и те же концерты, в разное время почти все играли в страйкбол или вместе с общей компанией ездили на квесты в лес.

Самому младшему из них - бывшему студенту пензенского педагогического института Илье Шакурскому - 23 года. Самому старшему - музыканту Василию Куксову - 31 год.

"Я хочу сказать, что мне в общем не о чем жалеть. Вот многие говорят - знал бы где упасть - соломки подстелил. А я бы не подстелил никакой соломки… - говорил Куксов в своем последнем слове 17 января. - Я не жалею ни о дружбе с Ильей [Шакурским], ни о своих жизненных принципах я тоже не жалею. Ведь судя по нашему процессу, упасть можно везде, даже абсолютно для этого ничего не делая. То есть непонятно, куда мне было стелить эту солому".

Процесс по делу "Сети" суд в Пензе слушал восемь месяцев. В конце декабря 2019 года прокурор запросил для обвиняемых сроки от шести до 18 лет в зависимости от той роли, которую отводит следствие каждому из них.

Для Куксова, который в пензенском изоляторе приобрел открытую форму туберкулеза, обвинение требует девять лет лишения свободы. "Человеку, который четыре раза побегал с деревянной палкой! Человеку, который заработал за это туберкулез!" - возмущался на суде его адвокат Александр Федулов.

Правообладатель иллюстрации Evgeniy Malyshev

Впервые музыкант заподозрил у себя болезнь еще в сентябре 2019 года, но несмотря на неоднократные просьбы об обследовании, необходимые пробы взяли лишь спустя три месяца. Даже после того как врачи медсанчасти на словах сообщили родителям, что подозрения на туберкулез подтвердились, в суд продолжали поступать ежедневные справки: "Во время осмотра состояние удовлетворительное. Этапом следовать может".

"Вот что от меня хотят? Я об этом думаю постоянно. Тюрьма, как написано в законодательстве, должна исправлять человека. Что еще во мне должно исправиться? Был я антифашистом - я и сейчас антифашист. Кем я должен стать? Фашистом? Занимался любительским спортом - а сейчас превратился в скелет. И так все уже настрадались. То, что произошло, уже имеет необратимые последствия. С этим заболеванием я теперь просто изгой. Даже если я выйду из тюрьмы, как я пойду к друзьям в гости, у которых уже маленькие дети? Все меня будут сторониться. Ради чего все это? Чтобы кто-то получил свои награды?" - спрашивает Куксов.

Как возникло дело "Сети"

Первыми - в течение нескольких дней в октябре 2017 года - в Пензе были задержаны Егор Зорин и двое его друзей - Илья Шакурский и Василий Куксов.

События развивались так: Зорин пропал, не отвечал на телефон, и Шакурский отправился на его поиски, а домой вернулся уже в сопровождении оперативников ФСБ. Во время обыска в его квартире они вытащили из ниши под окном в кухне похожий на огнетушитель баллон, который экспертиза признала самодельным взрывным устройством, а из-под кровати - пистолет Макарова. Шакурский утверждает, что оружие и СВУ были подброшены.

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva Image caption Шакурский жил на одной лестничной площадке со своей мамой. Он говорит, что мать регулярно приходила убираться: "Она бы нашла баллон. Что бы я ей сказал? Мама, это взрывное устройство?"

Как выяснилось позже, к этому моменту Зорин уже двое суток находился в изоляторе. По официальной версии, первоначально его задержали по делу о наркотиках: при обыске у него нашли запрещенные вещества. Но на допросе Зорин якобы решил сообщить полицейским, что в 2016-м году его институтский друг Шакурский предложил вместе ходить в походы, которые быстро переросли в боевые тренировки с участием других "анархистов".

Из показаний Зорина выходит, что в феврале 2017 года опять же по предложению Шакурского они поехали в Петербург на съезд ячеек организации "Сеть" из разных городов, и там, в процессе обсуждения будущих народных волнений, молодой человек осознал противозаконность происходящего. Там же, в Петербурге, Зорин, по его словам, купил наркотики, которые хранил восемь месяцев, пока не попался с ними оперативникам. Именно эти показания легли в основу дела.

Вечером того же дня, когда ФСБ проводила обыск у Шакурского, оперативники пришли домой к музыканту Куксову. Во время прений Куксов вспоминал: "В июне 2017 года он [Зорин] приезжал ко мне на мальчишник, потом на свадьбу, я давал ему кров над головой. Зачем бы он поехал ко мне, если [к этому моменту] считал меня террористом?"

Со свадьбы осталось видео, снятое за четыре месяца до того, как жених и двое гостей окажутся в СИЗО. На нем юноши танцуют под песню "Freestyler" Bomfunk MC's: Куксов скачет в центре толпы, худощавый Шакурский - на переднем плане, а Зорин - в розовой рубашке составляет ему компанию в брейкдансе.

Жена Куксова в суде вспоминала, что в день задержания сотрудники ФСБ привели его на обыск едва стоявшим на ногах, в окровавленной одежде и с ссадинами на лице. Когда оперативники вместе с Куксовым пошли осматривать стоящую у дома машину, он увидел, что старая отцовская "семерка" не заперта. Из пружин сиденья достали пистолет. Куксов отрицает, что имеет отношение к этому оружию, и настаивает, что его подбросили.

Еще через несколько дней задержали инструктора по стрельбе Дмитрия Пчелинцева. В квартире, где он жил с женой, изъяли зарегистрированное на него оружие, а затем отправились к машине и там под сиденьем нашли две боевые гранаты.

В начале ноября 2017 года был задержан слесарь-сборщик Андрей Чернов. У него изъяли зарегистрированный охотничий карабин. Следствие также утверждает, что Чернов был закладчиком: в изъятом телефоне якобы содержались данные о спрятанных по Пензе тайниках с наркотиками.

В это же время в Санкт-Петербурге задержали, а затем доставили в Пензу программиста Армана Сагынбаева. В его съемной квартире оперативники нашли алюминиевую пудру. Следствие считает, что он собирал компоненты для изготовления взрывного устройства, а Сагынбаев утверждает, что использовал пудру в качестве светоотражающей поверхности для выращивания растений. Некоторое время у него было веганское кафе.

Позже всех в число фигурантов дела попали повар Михаил Кульков и его друг и в прошлом коллега по профессии Максим Иванкин. Первоначально их задержали за несколько месяцев до возбуждения дела "Сети" при совершенно других обстоятельствах - в марте 2017 года по подозрению в распространении наркотиков. Они признали вину и находились под подпиской о невыезде, пока две недели спустя не ударились в бега. Их задержали в Москве в июле 2018 года - уже по подозрению в участии в террористическом сообществе "Сеть".

Осенью 2018 года ФСБ прекратила дело против задержанного первым и написавшего показания на других фигурантов Егора Зорина.

Родственники и друзья подсудимых утверждают: на самом деле история с его задержанием и наркотиками произошла на несколько месяцев раньше официального ареста - еще весной 2017 года. Они предполагают, что тогда Зорина отпустили в обмен на сотрудничество с ФСБ.

В суде молодой человек подтвердил лишь то, что за полгода до возбуждения дела "Сети" полицейские "останавливали его, но не задержали, а просто побеседовали" на тему наркотиков.

"Я считаю, что ему подбросили наркотики, поэтому он написал явку с повинной, оговорил нас, и именно поэтому мы тут находимся", - говорил Пчелинцев во время допроса Зорина в суде.

Позже, на одном из последних заседаний по делу "Сети", бывший друг Зорина Куксов расскажет:

"Для меня очевидно, что он попал в такой переплет… На первых порах у него, возможно, не было выбора, но в суде у него выбор, конечно, был. Просто он запуган. Я не по догадкам об этом сужу. Зорин тоже находился в СИЗО и нас вместе однажды вывозили на следственные действия, нас везли в одном "стакане". Мне Зорин лично сказал, что его тоже пытали током. Я спросил его, почему он об этом не говорит, он ответил, что "и ты никому не говори, иначе они снова придут".

В ноябре 2018-го суд назначил Зорину наказание по обвинению в хранении наркотиков - три года условно. В пензенском деле "Сети" осталось семеро обвиняемых.

Правообладатель иллюстрации Evgeniy Malyshev Image caption Подсудимые по делу "Сети" в январе 2020 года. Слева направо: Арман Сагынбаев, Василий Куксов, Андрей Чернов, Дмитрий Пчелинцев, Максим Иванкин. Сзади - Михаил Кульков и Илья Шакурский

"Мы с ребятами и не знакомы были, кроме Ильи [Шакурского] я никого не знал. Но я очень рад, что мы подружились, - рассказывал в январе 2020 года в суде Куксов. - Всех подсудимых, как я понял, объединяет, что мы верим в добро и что-то лучшее. Это по-разному можно назвать - вегетарианство, антифашизм, мы схожи в этом. Мне жаль, что я не знал их раньше".

Петербургское дело

В январе 2018 года в Санкт-Петербурге задержали еще двух обвиняемых в участии в террористическом сообществе "Сеть" - антифашистов Виктора Филинкова и Игоря Шишкина. В апреле 2018 года обвинения по этому же делу предъявили петербуржцу Юлиану Бояршинову.

По словам Филинкова, после задержания сотрудники ФСБ несколько часов избивали и пытали его электрошокером в салоне микроавтобуса, заставляя выучить признательные показания наизусть. Следственный комитет, который проводил проверку заявления о пытках, причин для возбуждения дела против ФСБ не нашел.

Следователя удовлетворило объяснение оперативников: Филинков якобы попытался на ходу выскочить из микроавтобуса с несколькими силовиками, поэтому один из них "в условиях скоротечности происходящего" применил электрошокер.

Шишкин о пытках не заявлял, но посещавшие его члены ОНК увидели на теле травмы, следы, похожие на ожоги от тока, и огромную гематому вокруг глаза. Позже врачи зафиксировали перелом нижней стенки глазницы.

Шишкин полностью признал вину, подписал соглашение о сотрудничестве со следствием и дал показания на других обвиняемых - в том числе в пензенском суде. В январе 2019-го он получил 3,5 года колонии.

Судебный процесс по Филинкову и Бояршинову в Петербурге все еще продолжается, хотя последнее заседание было в июне 2019 года и с тех пор постоянно откладывалось.

Посещения в СИЗО, которых не было

Почти все задержанные первоначально подписали признательные показания. Единственным из тех, кто осенью 2017 года не стал соглашаться с предъявленными обвинениями, был Куксов. По словам музыканта, сотрудники ФСБ предлагали ему дать показания на других фигурантов в обмен на свидетельский статус.

"Я этого не сделал, потому что считаю, что это была бы вопиющая подлость. Более того, я даже большинство фигурантов не знал. Возможно, поэтому из меня не выбивали пытками признательные показания. Хотя при задержании мне пришлось пережить избиения, я до сих пор не называю это пыткой, потому что по сравнению с тем, что произошло с Ильей Шакурским, Дмитрием Пчелинцевым и Арманом Сагынбаевым… это, наверное, даже не пытки. Хотя как сказать".

Сагынбаев утверждает, что его пытали в машине после задержания, присоединив клеммы проводов к пальцам рук: "Они говорили, что напоят меня водой и ток будет проводиться лучше. Угрожали подсоединить датчики тока к гениталиям".

Пчелинцев говорит, что сотрудники ФСБ впервые применили к нему электроток сразу после задержания - 28 октября 2017 года.

"Ко мне в камеру [СИЗО] зашли человек шесть-семь - сотрудники ФСБ, мои бывшие конвоиры и оперативники... Подсоединили провода к большим пальцам ног и включили динамо-машину. Я ощутил ток примерно до колена, как будто заживо сдирают кожу. Меня избивали раз пять. На животе появился синяк, как от метеорита… Потом мне сделали замечание, что у меня слабые коленки, и сказали вытереть с пола кровь кляпом, который был у меня во рту", - рассказывал во время процесса Пчелинцев. По его словам, у силовиков была только "рыба" обвинения - набор шаблонных утверждений: ему пришлось добавить ей реалистичности и подписать.

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva Image caption Пчелинцев и Шакурский говорят, что пытки электротоком происходили в незаселенном корпусе СИЗО-1 Пензы, в который их перемещали специально для встречи с сотрудниками ФСБ

В начале февраля 2018 года Пчелинцев рассказал адвокату, что был вынужден оговорить себя, и подробно описал, как именно из него выбивали признание. Адвокатский опрос опубликовала "Медиазона".

К этому моменту свидетельства петербуржского обвиняемого Филинкова о пытках уже успели приобрести огласку - и дело "Сети" стало привлекать все больше и больше внимания.

В суде Пчелинцев рассказывал, что отказался от признательных показаний 8 февраля, а уже 10-го к нему в изолятор снова пришли сотрудники ФСБ и пытки продолжились. Мужчина считает, что они происходили с санкции следователя Валерия Токарева, который ведет дело "Сети" в Пензе.

По словам Шакурского, в день задержания в здании ФСБ он видел доставленного к следователю Куксова в наручниках, а затем слышал его крики. Шакурский говорит, что его тоже били в первый день. При этом несмотря на то что признательные показания он уже подписал, через две недели после этого, 3 ноября 2017 года, к нему в СИЗО якобы пришли люди в масках и стали пытать снова. То, что происходило дальше, в описании Шакурского детально совпадает с рассказом Пчелинцева.

"Думаю: я же всё признал! Их первый вопрос был: "Зачем ты врешь ФСБ?" Тогда я понял, что они хотят еще чего-то. Меня спрашивали, где остальные и зачем юлить… Боль была настолько невыносимая, что у меня дрожали ноги и я падал со скамейки", - вспоминал во время допроса в суде Шакурский.

Бывший студент говорит, что одного из издевавшихся над ним сотрудников он узнал по голосу. По его словам, это якобы был оперативник УФСБ по Пензенской области Вячеслав Шепелев. Он работает в отделе по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом.

Вызванный в суд Шепелев сказал, что "ничего этого не было" и вообще в помещениях СИЗО он не бывал: "Мы оперативные работники, нас туда не пускают. Только с разрешения следователя. Таких разрешений следователь не давал".

Сведений о том, что оперативники ФСБ посещали изолятор, а значит и могли в первые месяцы расследования оказывать давление на сидящих там обвиняемых, в журналах СИЗО нет.

Зато в материалах петербуржского дела "Сети" обнаружились протоколы опроса пензенских обвиняемых, которые проводил некто "капитан Шепелев" в помещении следственного кабинета СИЗО. Они датированы 26 января 2018 года.

Трое пензенских обвиняемых неоднократно просили провести судебно-медицинскую экспертизу, но раз за разом получали отказы, несмотря на то, что, по словам Пчелинцева, у него на теле до сих пор остаются следы электротравм.

Посмотреть записи с камер видеонаблюдения в СИЗО обвиняемые и их адвокаты тоже не смогли: заявление о пытках Пчелинцев написал еще в феврале 2018 года, но следователь, который проводил по ней проверку, запросил у изолятора эти кадры лишь спустя несколько месяцев. Их не оказалось.

Заявления подсудимых о том, что они сознались под пытками, по мнению прокурора Сергея Семеренко, в суде не подтвердились.

Шепелева обвиняет в насилии и другой фигурант - Андрей Чернов. Он не заявлял о пытках током, но рассказывал в суде об избиениях, происходивших, по его словам, в день задержания. Чернов утверждает, что спецназовцы начали бить его еще в машине по дороге на допрос, а продолжили - прямо во время обыска на квартире.

"На кухне оперативник Шепелев сказал понятым, чтобы посидели в другой комнате… На кухне остались он, я и один спецназовец. Мне нанесли пару ударов ладонью в лицо, начали отрывать правое ухо - я думал, что мне его оторвут. Били ногами, задавали вопросы и угрожали. Шепелев говорил, что мой единственный шанс - говорить" - рассказывал в суде Чернов.

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva Image caption Родители обвиняемых выходят на пикеты в Пензе и Москве. Они требуют объективного расследования как самого дела, так и жалоб на пытки

Вскоре после задержания мать Чернова пришла на встречу со следователем и тот якобы дал понять: у сына нашли адреса закладок, он может получить еще и обвинение в сбыте наркотиков. "Следователь сразу сказал: признавайся - будет одна статья. Не признаешься - будет другая", - утверждает брат Чернова Алексей.

Как и остальные фигуранты, позже Чернов отказался от признательных показаний. Дело о наркотиках было возбуждено только спустя восемь месяцев после задержания обвиняемого - в июне 2018 года. Тогда же сотрудники якобы прошлись по найденному у Чернова списку мест с закладками и по некоторым адресам нашли наркотики.

Список адресов хранился в файле base-keepas - программы, управляющей различными паролями. Дата создания файла - 13 ноября 2017 года. Андрея Чернова задержали на четыре дня раньше, подчеркивает его адвокат Станислав Фоменко.

На отработку упомянутых в списке 153 точек у сотрудников, согласно протоколу, ушло около четырех часов.

"Одна закладка якобы была обнаружена оперативником у входной двери, другая прикреплена к столбу, третья вставлена в забор. За целый год погода менялась неоднократно: снег выпадал и таял, ручьи текли, штормовой ветер дул! И только закладки размером с фалангу пальца лежали целые и невредимые?!" - удивлялся адвокат Чернова Фоменко.

Версия ФСБ: "связисты", "разведчики" и "сапер" планируют "Час Ч"

Версия ФСБ о том, как возникла "Сеть", выглядит так.

Идея создания террористического сообщества, согласно обвинению, принадлежит Пчелинцеву и неустановленному лицу по имени Тимофей. "Сеть", утверждает следствие, должна была объединять анархистов в разных регионах России - Москве, Санкт-Петербурге, Пензе - и даже за границей - в Белоруссии.

Правообладатель иллюстрации Evgeniy Malyshev Image caption Пчелинцев, которого следствие считает создателем сообщества, утверждает, что "Сеть" - выдумка ФСБ. Именно поэтому, по его мнению, в деле столько неустановленных обстоятельств и лиц

В городах якобы создавались отдельные структурные подразделения. Со временем, утверждают в ФСБ, Пчелинцев поручил Шакурскому привлечь новых участников и организовать из них свою подгруппу - "Восход". Таким образом в сообществе якобы появились друзья Шакурского - Куксов и Зорин.

В обвинительном заключении говорится, что участники сообщества были нацелены на "насильственное изменение конституционного строя, осуществление террористической деятельности", а также нападения на отделения полиции, госструктуры, склады с оружием и офисы партии "Единая Россия".

Молодые люди якобы тщательно готовились к этому моменту: покупали оружие, на тренировках в лесу "приобретали навыки участия в боевых действиях" и для чего-то учились выживать в дикой природе, соблюдали меры конспирации - между собой пользовались вымышленными именами и закрывали лица масками во время "полевых выходов".

"Исходя из компетенции каждого" распределялись роли:

Арман Сагынбаев, который, по версии следствия, собирал компоненты СВУ в съемной петербуржской квартире, якобы был сапером, отвечал за снабжение зажигательными смесями и взрывчаткой, а также обучал с ними обращаться остальных.

Андрей Чернов якобы был связистом: следил за соблюдением конспирации, учил остальных шифровать свои электронные устройства, занимался подбором и снабжением средствами связи.

Василий Куксов, по версии следователей, выполнял ту же роль связиста.

Михаил Кульков, согласно фабуле обвинения, выполнял роль медика и должен был отвечать за эвакуацию раненых, оказание им помощи и обучение медицинским навыкам других членов "Сети".

Максим Иванкин якобы был разведчиком и должен был привлекать новых членов.

Илья Шакурский, по версии следствия, совмещал обязанности разведчика с созданием подгруппы "Восход".

Дмитрия Пчелинцева обвинение считает создателем "Сети".

В начале 2017 года члены "Сети" участвовали в съезде организации на квартире в Санкт-Петербурге, где обсуждали цели и планы с единомышленниками, говорится в материалах следствия.

По версии ФСБ, "час Ч" - время вооруженного мятежа против власти - должен был произойти в 2018 году, в период президентских выборов и чемпионата мира по футболу. Сведений о хоть сколько-то конкретных планах предполагаемых членов "Сети" и запланированных нападениях на какие-либо объекты в деле нет.

"Вина подсудимых полностью установлена, - настаивал в прениях прокурор Сергей Семеренко. Это, по мнению гособвинителя, подтверждают доказательства по делу: оружие, обнаруженные в телефонах и ноутбуках файлы, данные на ранних этапах признательные показания и показания свидетелей, а также видеозаписи тренировок.

Подсудимые настаивают: в действительности в деле нет ни одного доказательства их вины.

Конспирация без масок и ссоры среди "сообщества"

"Есть видео от 2015 года, на котором мы перетягиваем канат. Кто-то - да, из травматического оружия стрелял. Но за это время многие успели перессориться. Многие даже подраться! Некоторые даже не успели познакомиться. О какой устойчивости организации идет речь? Тут все люди из разных компаний", - рассказывал Шакурский во время прений в суде.

Шакурский говорит о себе. В 2017 году он сильно поссорился с Пчелинцевым из-за своей бывшей девушки, молодые люди перестали общаться. Конфликт дошел до того, что незадолго до задержания они подрались - прямо на глазах у сотрудника ФСБ, который вел за ними наблюдение.

"Никакой сплоченности не было, никакой зависимости [друг от друга] не было. Мой конфликт с Пчелинцевым подтверждает детализация звонков: нет ни одного соединения. Чтобы мне с ним поговорить [в день драки], я связывался с его женой! А если "час Ч" наступит, мне каким образом связываться с организатором террористического сообщества? Через его жену?" - недоумевал в суде Шакурский.

Видео с перетягиванием каната - одно из нескольких, найденных в ноутбуках подсудимых. Следствие утверждает, что это боевые тренировки c коктейлями Молотова и штурмом объектов, которые проводились в условиях строгой конспирации.

По словам других обвиняемых, на сделанных в лесу записях - фрагменты квестов и тактических игр, участие в которых принимало большое количество людей.

"Мне вменяют, что я в 2015 году был в походах и, мало того, был опознан на фото… Но 2015 году я был на флоте и, мало того, я был посреди Баренцева моря, - заметил Иванкин. - Если гособвинение считает, что эти видео и фотоматериалы как-то доказывают нашу вину, то должен заметить, что меня ни на одном из них нет. Но есть видео и фотоматериалы, где я детям кручу из шариков собачек".

Правообладатель иллюстрации Evgeniy Malyshev Image caption "Следователь указывает, что с целью скрыть личность мне придумали конспиративный позывной "Рыжий"... Вот чтобы уж точно никто не догадался", - иронизировал в суде Иванкин

Видеозаписи во время квеста в лесу делались, по словам подсудимых, только ради развлечения. "Люди снимали видео, чтобы потом смонтировать красивый клип, выложить его "ВКонтакте" и получить много лайков", - говорил на прениях Дмитрий Пчелинцев. Он, как и другие фигуранты, обращает внимание на то, что на просмотренных в суде записях вопреки обвинительному заключению бегающие по лесу люди не скрывают лица масками.

Количество участников якобы секретных сборов в лесу значительно превосходило список из семерых обвиняемых. По какой-то причине ими следствие не заинтересовалось, отмечал Куксов: "Там еще были люди, которые даже не допрошены в качестве свидетелей! Мне непонятно, почему меня считают участником [сообщества], а других не считают. Что там такого я сделал в этих походах? Я так и не понял".

Неясным для него осталось и обвинение в том, что он якобы отвечал за соблюдение режима секретности в террористическом сообществе: "Я всю жизнь занимаюсь музыкой, всегда выступал под своим именем. В 2016 году, когда, по версии следствия, нужно было придерживаться конспирации, я выступал тут [в Пензе], в ресторанах, по местному телевидению интервью давал... Ну о какой конспирации может идти речь? Никаких усов и бороды у меня вроде не было..."

В январе 2017 года, когда Куксов якобы был активным членом "Сети", он выступал в пензенской филармонии. На YouTube сохранилось видео его кавера песни Высоцкого о жизни "в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно".

В суде обнаружилось, что несколько свидетелей обвинения из числа друзей и приятелей подсудимых, не узнают свои показания в составленных следователями протоколах.

Знакомый Пчелинцева по страйкбольным тренировкам Максим Симаков удивился, увидев в протоколе якобы пересказанный им разговор о необходимости вооруженных акций, и не узнал свою подпись.

Друг Шакурского и участник походов Антон Шульгин в суде рассказывал, что на момент допроса в ФСБ ему было 17 лет, поэтому к следователям он пошел с отцом. Несмотря на это, утверждает юноша, сотрудник спецслужбы кричал на него и угрожал: "Хочешь к своему другу поехать?"

"Первая часть протокола - мои слова, а все остальное - это не мои показания. Я не знаю, как они там оказались. Я говорил "нет", он писал "да", и я не возражал, потому что был в подавленном состоянии", - говорил Шульгин.

Еще один свидетель - Анатолий Уваров - знал трех из семи обвиняемых и один раз был в походе в лесу. В суде он рассказал, что в октябре 2017 года к нему пришли с обыском оперативники, расследовавшие дело "Сети". Во время обыска, по словам Уварова, его били по голове и ребрам. Затем вместе с друзьями его повезли на допрос и там якобы угрожали, что подкинут наркотики в случае отказа от сотрудничества.

"Перед допросом я был в наручниках. Нас поставили на колени и заставили вслух читать уголовный кодекс про терроризм и пересказывать [его]" - сказал в суде Уваров. Многое из того, что в итоге оказалось в протоколе, Уваров, по его словам, на допросе не говорил.

Гранаты без следов и пистолеты без отпечатков

"Я не собираюсь никого обвинять в том, что кто-то подбросил оружие. Но маразм ситуации зашкаливает! - жаловался во время прений адвокат Куксова Александр Федулов. - Стоит раздолбанная машина. Куксов видит, что замок не так закрыт. Начинают обыск, вытаскивают из-под сиденья пистолет и тут же прекращают обыск, потому что все что нужно уже нашли!"

Сам Куксов настаивает, что "никогда в жизни не стрелял ни из какого огнестрельного оружия - даже из охотничьего ружья". В суде он удивлялся, что следствие почему-то не интересовалось, когда и у кого он мог купить этот пистолет. Отпечатков на оружии нет.

Следы пальцев не обнаружились и на пистолете, изъятом из-под дивана в квартире, где жил Шакурский. Есть ли они на баллоне, который оперативники достали из ниши под кухонным окном, неясно: в одном из заключений эксперты пишут о найденных на изоленте огнетушителя "биологических следах, пригодных для идентификации личности", в другом - об отсутствии таких следов.

Правообладатель иллюстрации Evgeniy Malyshev Image caption "Если бы мне задали такой вопрос - готов ли я убить человека ради мира на земле - я бы с уверенностью ответил, что нет", - говорил во время последнего слова Шакурский

Защита же Шакурского подчеркивает: судя по фотографиям с обыска, баллон, который был признан взрывным устройством, какое-то время лежал на полу неупакованным. Несмотря на потенциальную опасность, эвакуировать участников обыска и соседей никто не стал.

Без эвакуации обошелся и обыск в машине Пчелинцева, из которой были изъяты две гранаты. По мнению его адвоката Оксаны Маркеевой, оперативники прекрасно понимали, что в дополнительных мерах предосторожности нет нужды:

"Найдены предметы, похожие на боеприпасы… В методике [проведения следственного действия] расписано: отведи людей на 300 метров, поставь оцепление, позвони в дежурную часть, сообщи, чтобы выслали следственно-оперативную группу, в которой специалист-взрывотехник… Хоть что-то из этого сделали? Нет. Понятые стоят, Пчелинцев, Пчелинцева, сотрудники ФСБ, [служебная] "Газель", которая в три секунды, если что-то взорвется, сгорит к чертовой матери! А все почему? Потому что были уверены, что ничего не взорвется!"

Отпечатков пальцев Пчелинцева или других биологических следов на боеприпасах, найденных в машине экспертиза не обнаружила.

"Вот мне интересно, - размышляла адвокат Маркеева, - Пчелинцев ездил на этой машине. У него под сиденьем две гранаты валяются, а дороги в Пензе такие, что "тещиным языком" можно назвать. И когда едешь, эти гранаты у тебя там бьются по полу автомобиля. Будет он под сиденьем машины, в которую садятся родственники, сестра младшая, бабушка возить гранаты?! Зачем ему это надо было? У него вообще о другом мысли были, он в Индию собирался, дзен ловить!"

"ЖМЖ с анонимными бабами"

Один из основных аргументов следствия - файлы, найденные в компьютерах обвиняемых. Два основных документа - "Свод", который якобы обнаружили на жестком диске Армана Сагынбаева, и "Съезд (2017)", который, как утверждает ФСБ, был в ноутбуке Ильи Шакурского.

"Свод", по версии ФСБ, суммировал цели и задачи, которые ставили перед собой предполагаемые участники "Сети".

Жесткий диск у Сагынбаева изъяли в Петербурге во время обыска в его квартире в ноябре 2017-го, опечатали и отправили в Пензу. Официально его исследовали только спустя три месяца - и тогда-то якобы нашли "Свод". Но подтвердить это и выяснить, в каком виде был обнаружен документ, во время судебного слушания не удалось. Когда диск попытались осмотреть, выяснилось, что он неисправен.

"Наверное, хранили ненадлежащим образом", - предположил технический специалист ФСБ Илья Ганин, который участвовал в осмотре носителей в феврале 2018 года и был вызван в суд в качестве свидетеля.

"На протяжении всего текста [обвинительного заключения] этого юридического шедевра, подписанного следователем Токаревым и утвержденного прокуратурой, постоянно фигурирует "Свод Сети". Что это такое вообще? Что это за документ? Приобщен ли он в качестве вещественного доказательства к материалам уголовного дела?" - спрашивала в прениях адвокат Пчелинцева Маркеева.

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva

Второй важный для обвинения документ - "Съезд (2017)" - был среди других файлов якобы найден в ноутбуке Шакурского. Когда суд стал осматривать компьютер, оказалось, что хранившиеся на нем данные могли подвергнуться изменениям. Так, например, метаданные нескольких документов указывают на то, что последние изменения были внесены в ноябре 2017-го или в течение 2018-го, то есть уже после задержания владельца компьютера.

Среди документов с подозрительно поздними изменениями и "Съезд (2017)". О том, что в феврале 2017 года участники "Сети" собирались в Санкт-Петербурге и обсуждали будущие действия, следователям якобы сообщил явившийся с повинной Егор Зорин. По версии следствия, "Съезд (2017)" представляет собой протокол прошедшей встречи.

Подсудимые настаивают на том, что февральский съезд - выдумка следствия. Часть обвиняемых утверждает, что их вообще не было в Петербурге в это время.

Шакурский не отрицает поездку, но говорит, что она состоялась в марте 2017 года и ничего тайного в ней не было: они с бывшим другом Зориным гуляли по городу и фотографировались. Снимки, сделанные во время этого путешествия, говорит Шакурский, хранятся в папке "Питер 2017" на том же ноутбуке. Пчелинцев то же мероприятие описывает как "вписку" с "киноклубом, танцами и воркшопом по вязанию цветков на ногу. Может, знаете такой?"

Последние изменения, как следует из представленного защитой анализа метаданных, вносились в файл "Съезд (2017) в ноутбуке Шакурского 30 октября 2017 года: к этому моменту его владелец уже полторы недели находился в СИЗО, а до официального осмотра опечатанного компьютера оставалось почти четыре месяца.

Привлеченный защитой к делу эксперт-лингвист Андрей Смирнов, пришел к выводу, что и "Свод" и "Съезд (2017)" изначально могли быть перепиской об анархических клубах, причем вели ее женщины. Первая часть текста, считает Смирнов, "хоть и с ляпами", но похожа на устав, но последующие две трети документа написаны в другом стиле и к тому же таят в себе загадки.

В удивившей эксперта части "Свода" автор спрашивает у неизвестного адресата: "А ты сможешь меня полюбить?". В том же тексте кто-то, по всей видимости, обсуждает правила интимной жизни с вероятным партнером: "Жмж [вероятно, "женщина-мужчина-женщина" - Би-би-си] только с совершенно анонимными бабами на анонимных условиях. Никакой огласки. Наша постель - только наша и никуда это не должно уйти". Каким образом эти фрагменты оказались в "Своде", выполнявшем, по версии ФСБ, роль устава террористического сообщества, осталось неясным и не было объяснено обвинителями в суде.

"Съезд (2017)", по мнению лингвиста Смирнова, построен по тому же принципу: начальная часть похожа на протокол, но затем стилистика текста меняется, в ней появляются признаки онлайн-переписки. Эксперт считает, что ее участницы первоначально обсуждали "некоторый проект женской анархистской сети", но после чьей-то редактуры переписка стала похожа на "гендерно-нейтральную".

"Мою жизнь растоптали"

Гособвинитель Сергей Семеренко запросил для семерых обвиняемых такие сроки:

Пчелинцеву - 18 лет - по обвинению в создании террористического сообщества и хранении боеприпасов.

Шакурскому - 16 лет - по обвинению в создании террористического сообщества и хранении оружия и боеприпасов.

Чернову - 14 лет - по обвинению в участии в террористическом сообществе и покушении на сбыт наркотиков.

Иванкину - 13 лет - по обвинению в участии в террористическом сообществе и покушении на сбыт наркотиков.

Кулькову - 10 лет - по обвинению в участии в террористическом сообществе и покушении на сбыт наркотиков.

Куксову - 9 лет - по обвинению в участии в террористическом сообществе и хранении оружия.

Сагынбаеву - 6 лет - по обвинению в участии в террористическом сообществе.

От выступления с репликами - это стадия судебного процесса, в которой гособвинение могло ответить на высказанные в прениях претензии - прокурор Семеренко отказался.

"То есть получается, что гособвинению нечего ответить на те доводы, которые были представлены защитой и подсудимыми? - возмутилась, услышав отказ, адвокат Пчелинцева Маркеева. - Каждая экспертиза, проведенная в рамках следствия порочна! Это беспрецедентное жонглирование судебными доказательствами!"

"Наверное, мы делали что-то неправильно, раз допустили, что у нас в стране такое возможно. И мы, видимо, очень долго двигаемся куда-то не туда, раз пришли... вот сюда…", - подзащитный Маркеевой Пчелинцев в последнем слове выглядел растерянным. Слушания, которые продолжались восемь месяцев, 17 января стремительно завершились, и обвиняемые явно не ожидали, что в этот день они будут произносить итоговую речь.

Image caption Акции в поддержку обвиняемых по делу "Сети" проходят в Москве, Петербурге и других российских регионах. Баннер с подсудимыми вновь появился в январе 2020 года на шествии в память об убитых неонацистами журналистке Анастасии Бабуровой и адвокате Станиславе Маркелове

У Пчелинцева она была посвящена исправлению системных ошибок: "У нас не было своего Нюрнбергского процесса. И все следователи, которые выносили смертные приговоры и приводили их в исполнение, потом выходили на пенсию, спокойно старились, умирали в теплой постели в кругу семьи… А сейчас мы имеем то, что когда меня бьют током, после этого сотрудники ФСБ едут и отмечают столетие своей организации [Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем была учреждена 20 декабря 1917 года - Би-би-си]. То есть они прямо указывают на то, что они чувствуют себя преемниками НКВД. И всем прекрасно известно - не было ни правосудия, ни справедливости. Был просто бандитизм".

О пытках в последнем слове говорил и Илья Шакурский: "Я не могу еще найти в себе силы не то что возлюбить, просто нормально относиться к тем людям, которые применяли насилие ко мне. Они не просто побили меня, не просто меня наказали. Это издевательство, это садизм. Я не могу найти в себе силы понять этих людей".

"Я все чаще думаю о том, что мне предстоит, если я получу срок… Дело в том, что люди, которые осознают, за что они несут наказание, они в заключении чувствуют себя иначе, чем те, кто постоянно задает себе вопрос: "За что?" Что в дальнейшем буду чувствовать я?" - спрашивал у судей 23-летний Шакурский, которого обвинение считает создателем террористической подгруппы "Восход" и просит для него 16 лет колонии.

Василий Куксов на итоговом заседании выглядел сильно подавленным. Свое последнее слово он произносил в медицинской маске, часто прерываясь на паузы от волнения:

"Закон должен защищать человека… поддерживать принцип справедливости, в конце концов, мораль... А какая мораль по поводу Зорина? В чем тут мораль? Человек оговорил друзей, и ему за это - свобода. Ну как же?.. Нас с детства учат доброте, дружбе… Показательное поощрение: что Зорин так поступил - он молодец, а кто говорит правду - тот сидит…"

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Malysheva Image caption Папа Василия Куксова на акции в защиту обвиняемых осенью 2019 года

"То, что запросил прокурор, это сумасшедшее количество лет за какие-то походы, какие-то фримаркеты, акции… - недоумевал Куксов. - Извините, я так и не понял, какой я террорист, и цифры эти, это просто… "Приговор"-то страшное слово, но это… я даже не знаю... пулеметная очередь какая-то…"

"Мою жизнь растоптали. Из-за этого ломать еще и жизнь супруги я не хочу. Родители у меня пожилые люди, им по шестьдесят. То есть куда мне потом?.. Возвращаются туда, где ждут... Получается, что и возвращаться будет некуда", - закончил музыкант.

Когда судья объявил дату оглашения приговора, 10 февраля, а конвой скомандовал родственникам и друзьям: "Выходим!", отец Куксова крикнул в сторону стеклянной клетки: "Сынок, мы дождемся. Не беспокойся".

*Организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ.