(…) Зато переселенцы из Нечерноземья остались, потому что на фоне бывшей убогости, откуда их вывезли товарняками, Крым был для них как рай, даже если не работать, а просто летом питаться шелковицей и мидиями, а зимой попрошайничать.

Когда кацапы воют «до чего вы довели Крым», им надо напоминать, что самая срань происходила там, где отравляли собой экологию именно российские переселенцы. А Украина только и делала, что инвестировала и кормила эту ленивую и требовательную сволочь. А хули? Попал случайно в рай — требуй в постель саму святую Цецилию, смазанную елеем. А чо мелочиться? Раз поперло — так поперло.

Миндаль.

Одна татарская бабка на переборе миндаля (это очистка ореха от кожуры, отбор явного брака — если миндаль кондитерский, то хрупкая скорлупа часто крошится — есть вообще очищенный до зернышка, а есть иначе, дело сложное и урбанам непонятное, потом упаковка в ящики или мешки), по выработке эквивалентна трем крымско-рязанским хавроньям, сидящих на чистке миндаля напротив нее.

У них рот от пиздежа и гогота закрывался только для того, чтобы сожрать еще один орех. У татарки в руках кипящий поток производства, зеленое летит в одну сторону, коричневое в другую. Работает, шо японская технологическая линия. А эти свиньи сидят над ящиками, травят байки, ржут и жрут, жрут и ржут, перемежая одно другим для разнообразия. Как не ржут так жрут. Нажрутся и наржутся, уходят на четырехчасовой обед. Откуда, бывает, не возвращаются несколько дней.

Да, если кто в те годы получал ящик миндаля забитый снизу наполовину нечищеным орехом или вообще засохшей кожурой — это не Крым. Это вам из России с любовью. Россия — щедрая душа! Такой хуйней даже студенты не занимались. Зачем? Нас все равно накормят в столовой, вечером будут танцы и секс, а через месяц – едем домой. Наебка, как основа зарплаты, причем в месте постоянного проживания – это кацапишь-стайл. Сри вокруг себя. И требуй от персонала уборки.

На медицинский, мелкорослый горький миндаль, кацапки не шли принципиально. Там плотная кожура, сам орех мелкий и твердый, как камень, а плод горький до тошноты. Только на столовый и кондитерский. Для понимания: промышленно есть три миндаля – горький, столовый и кондитерский. Там много хитрых нюансов – але сьо не суть, расценки по майнингу одни и те же. Кацапы всегда шли туда, где можно чего-то сожрать на месте, или сожрать дома, или спиздить и продать. А кому ты продашь горький миндаль? Аптеке?

Мы, городские студенты, не видевшие никогда живого миндаля на дереве, наелись им за два дня, и потом уже жевали его механически, предпочитая вино и плавленый сыр. Крымские кацапы жрали миндаль как семечки и постоянно ходили с кульками. Как аквалангисты с баллонами. Естественно, ни у одного кацапа во дворе миндальное дерево не росло.

Наверное, они покупали миндаль в сельмаге на развес.

Виноград.

Его срезают. Я сначала срезал лозу крутейшим горлорезом с долами, но это неудобно, руки устают от веса ножа, потому что винограда этого надо нарубить за день реально дохуя. Это не один раз курицу зарезать. Смотрится, конечно, шикарно, все однокурсницы твои – ты прямо как Индиана Джонс, рассекающий в джунглях лианы, но кисть в итоге тупо отнимается. Для виноградоцида есть специальные серпики, зацепил-дернул, не помню уже, как они называются.

Самые дешевые и простые – это из расплющенной и заточенной алюминиевой проволоки. Нам именно такие и выдали. Неудобно пиздец, стали искать какие-то альтернативы – нашли в совхозе еще бюджетный вариант, это кусочек полотна пилы, обмотанный изолентой. Это уже полегче и значительный плюс к производительности.

Татары режут виноград собственными серпиками, чуть ли не фамильными, там ручка с инкрустацией, наследственный инструмент от прабабушки Юлдыз. Хранится в семье с трепетом, как Меч Пророка. А кацапы, которые там живут десятилетиями, плющат молотком (а иногда просто камнем) алюминиевую проволоку, точат ее о столбики. Выбрасывают ее в конце рабочего дня, а следующим утром гребутся, шо куры, возле тех самых бетонных столбов, на которые натянута проволока для винограда. Разыскивая в земле свою или чужую заточку. Не найдут – не будут работать.

Они даже ножиками из полотна не пользуются. Знаете почему? Потому что если выбросишь – его спиздят. Такие студенты, например, как мы. Они ножики не делают, а ищут. Вдруг какой-то дурак сделал и оставил?

Как можно сука жить на винограде, жить с винограда, и не иметь инструмента для винограда? Шарманщики без шарманки, фотографы без обезьяны, скрипачи без смычка, взломщики без отмычки и ебаки без хуя.

Шпалерные яблоки.

Они растут на таких рахитичных деревцах, что их ветви надо поддерживать шпалерой – то есть проволокой, натянутой между столбами. Потому шо яблоки там больше яблони, и если их не поддерживать – она завалится под весом плодов. Яблочку-гиганту надо аккуратно перекусить секатором хвостик, побаюкать на руках, нежно поцеловать в пузик, прямо на месте укутать в бумагу и уложить в коробку. Двенадцать штук в упаковку, как шампанское.

Пожалуй, это единственный вид сельхозработ, который больше похож на прием родов, а не на сенокос – упаси бог розовому ангелочку бочок подбить. Загниет и всю коробку испортит. Нам на эту тему даже отдельную политинформацию читали. Эти священные яблоки не собирают, не убирают, а именно «снимают». Как киноактрис в кино.

Потом приезжает Емеля на грузовичке и начинает швырять эти драгоценные коробки с елочными шарами в кузов, шо кирпичи. То есть все, что ты делал до этого с яблоками – это уже до пизды. Татары, работавшие с нами, смотрят на него с ненавистью и отгоняют веселого Емелю – мы сами погрузим. Емеле, канешна, похуй. Ладно, вы грузите, а я покурю – и на повороте вываливает половину кузова на обочину, потому шо какую-то защелку в кузове забыл задвинуть. Россия – щедрая душа.

— Э, блять! – орет Емеля, вылезая из кабины. – Чо смотрим-шароебимся? А ну бегом-сюда, помогай обратно в кузов закидать!

Ненависть к подобному блядству и презрению к труду – здоровая реакция продуцента к паразиту. Причем к дурному паразиту, разрушающему организм донора даже без пользы для себя. Но Емелю татары тогда не убили, как на Калке, а просто еще раз вспомнили вслух – что такое «русский» и для чего он существует в мире. Чтобы учить на его примере не только татарских детей, но даже приезжих киевских студентов.

Это надо хотя бы раз увидеть своими глазами, чтобы окончательно понять все про Крым, крымских татар и гельминтный «крымский народ». Завезенный жадной, ленивой но хитрой кацапней в Крым из своих сраней, рязаней, мокшаней, псковщин и прочих уебщин – как вялотекущая инфекция, активизирующаяся по команде — из родинки в меланому.

И на закусон. Хотя, вроде бы, уже рассказывал.

Татарская семья вернулась в Крым, в начале 90-х. Родной дом занят скопскими заселенцами в третьем поколении. Отсуживать что-то бесполезно. Бабужка Прасковья у убогих неходячая, трое несовершеннолетних на жилплощади записано. Татары не сдаются и уезжать обратно в казахстанские пустыни, щедро подаренные им Сталиным, не собираются – потому что родная земля и могилы предков на сельском кладбище.

Кстати, могилы они поправили первым делом, еще до первой палатки.

Через совет татары выбивают участок на отшибе поселка и начинают там строиться. Сначала спят в палатках, готовят на костре. Потом будуют сарай в архитектурном стиле «срала-мазала» и укладывают детей спать там, потому шо наступает теплая (но не для ночевки на улице) крымская зима. Весной татарские находники ставят фундамент, завозят стройматериалы материалы и будуют уже шото небоскребное, двухэтажное с мансардой, превышающее высотой аж сам сельский парламент и элитный ночной клюб В Доме местной Культуры.

Бычий кацапский цепень, 1.2 центнера, который жил в украденной у этих же татар хижине, сложенной из известняка и не знавшей ремонта минимум полвека, ревниво следил за строительством, и угрюмо бурчал: «Откуда у них на такой дом деньги? Наворовали, наверное».

Надо понимать, он на свой дом, блять, заработал.

Я хуй его знает что тут сказать. То место, когда слов нет. Для наследственного российского татя и вора все, что им украдено – это заработано. А все, что заработано другими – это у него украдено. Краткая формула России, щедрая душа (тм).

Что мы неправильно сделали с Крымом и до чего же мы его довели?

Ну да, довели до чего-то. Довели до Крыма электричество, воду тоже довели, подавили соль на грунтовых уровнях и вылечили гигантские территории от перспективной экологической смерти. После игрищ танковых орд Баргамяна и Манштейна отстроили дороги (и даже железные дороги – хотя они там нахуй не нужны, кроме одной ветки, проще выдать всем местным по велосипеду, нехай ноги тренируют). Построили культурные пансионаты и санатории для кузбасских вонючих дикарей, спящих все равно на набережной – нахуй им вообще пансионаты, если есть набережная и чебуреки?

Кормили жадных новоявленных крымскорязанских аборигенов, когда они не доворовывали до комфортного уровня жизни, пиздя у общества миндаль, виноград и налоги. Дотационность Крыма – 67%. Я еще понимаю, шо кацапы такой налог нохчам платят, потому что они им войну проиграли. Какую войну мы проиграли Крыму?

Если бы не кацапня, обильно там расселившаяся, срущая прямо под себя и жадно разевающая рты в требовании червячка, шо те кукушкины подкидыши, возможно, мы могли бы довести Крым до чего-то получше. Але, шо выйшло – то выйшло. Мы довели Крым до такого уровня, шо у соседа, наконец-то, появился практический смысл его спиздить у нас, а не впаривать нам — как чемодан без ручки, набитый кирпичами. Ай-яй-яй, до чего же мы Крым довели!

Хочешь стать в своей хате приживалой? – пусти кацапа к себе на постой.

Зато теперь, наконец-то, мы знаем — кто такой незваный гость, который хуже татарина.