Цены на нефть прыгнули вверх от одной только новости о том, что 10 июля, в пятницу, санкции с Ирана не будут сняты. Однако участники переговоров, и в их числе - Россия, не теряют надежды на прогресс. Насколько этот прогресс соответствует интересам нашей страны, "Фонтанке" рассказал аналитик информационно-консалтинговой компании "Русэнерджи", востоковед, специалист по Ирану Михаил Крутихин.

Владимир Осиченко, "ДП"

В Вене продолжаются переговоры между шестёркой международных посредников (Россия, США, Германия, Великобритания, Франция и Китай) и Ираном. Касаются они ядерной программы Исламской республики, и в случае достижения договорённостей с неё могут быть сняты международные санкции. В этом случае Иран обещает удвоить свой экспорт нефти. Ядерная программа Ирана началась в конце 1950-х годов и была заявлена как исключительно мирная. С 1957 года Иран – член МАГАТЭ, в 1968-м присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия. Но в конце 1970-х США, а потом и другие страны, начали подозревать Иран в тайных разработках атомной бомбы. Инспекция МАГАТЭ нашла там признаки производства обогащённого урана. Резолюцией ООН в декабре 2006 года были введены международные санкции против Ирана, в марте 2007-го, а потом в 2008 и 2009 годах новыми резолюциями ООН они были ужесточены. В перечень, в частности, вошли оружейное эмбарго и запрет на экспорт нефтепродуктов и инвестиций в иранскую энергетику.

Переговоры между шестёркой посредников и Ираном возобновлялись и затухали, но в этом году был достигнут такой прогресс, что 30 июня все ждали благополучного завершения, а потом и снятия санкций с Ирана. Однако дедлайн пришлось перенести сначала на вторник, 7 июля, потом – на пятницу, 10 июля. Накануне выяснилось, что договорённости так и не достигнуты, переговоры продолжатся. - Михаил Иванович, как вы считаете, будут сняты санкции с Ирана? – Переговоры очень трудные, но, я думаю, всё идёт к тому, что санкции с Ирана всё-таки снимут. Только это будет не сразу. Переговоры-то идут не по санкциям, а именно по ядерной программе. Вот если по ней будет достигнуто компромиссное решение, то затем начнутся процедуры по снятию санкций. Они займут какое-то время, может быть – несколько месяцев. - В чём причина того, что переговоры застопорились? – Деталей никто не оглашает. Но судя по тому, что известно о предыдущих раундах, было, например, такое затруднение: иранская делегация потребовала, чтобы договор о ядерных делах был заключён одновременно со снятием санкций. Но это даже с канцелярской точки зрения невозможно сделать. Поэтому навстречу этому пункту участники переговоров пойти не могли. О чём спорят сейчас, на чём не могут сойтись, участники переговоров не рассказывают.

- На чём настаивают стороны применительно к "ядерным делам"? – Западные страны настаивают на международном контроле над всеми ядерными объектами Ирана. Включая даже те, которые иранцы сразу признали секретными и не хотели никого туда пускать. Судя по всему, идёт разговор о списке объектов, которые будут открыты для международных организаций. - Почему Иран сопротивляется, он же заинтересован в том, чтобы избавиться от санкций? – Иран заинтересован не только в том, чтобы сняли санкции, но и в том, чтобы продолжать свою ядерную программу. Руководство страны утверждает, что это – право Исламской республики. Они говорят, что цель – не создание атомной бомбы, а мирный атом. Ирану не верят, мировое сообщество убеждено, что там создаётся ядерное оружие. И согласия по этому вопросу нет. - Специалисты МАГАТЭ давным-давно нашли в Иране центрифуги по обогащению урана, но само по себе это не означает работ по созданию бомбы. Есть какие-то новые признаки того, что цель – вовсе не мирный атом? – Пока таких признаков нет, но речь ведь идёт не просто о центрифугах, а о тысячах центрифуг. А здесь количество переходит в качество: выделение нужного изотопа зависит как раз от количества работающих центрифуг. Международных инспекторов смущает именно тот факт, что центрифуг очень много. Чересчур. И там добиваются такой чистоты урана, что это уже граничит не с тем ураном, который будет использоваться на атомных электростанциях, а с получением высокочистого урана, нужного изотопа, который может быть преобразован потом в начинку для ядерных боеприпасов.

- А вы сами как считаете: у них программа мирная? – Это абсолютно невозможно предсказать. Как это обычно бывает у политиков, в заявлениях – одно, на словах – никакой цели создания ядерного оружия, но… Саудовская Аравия, например, утверждает, что Иран ядерное оружие строит, поэтому ей тоже надо о такой возможности задуматься. - Ага, то есть соседи Ирана по региону могут последовать его примеру? – Сейчас сложилась ситуация, когда некоторые страны якобы обладают ядерным оружием, но не афишируют этого. И никогда в этом не признаются. Например – Израиль. Долго не признавались и в Пакистане. Но, судя по всему, ядерное оружие может оказаться и там, и там. Да, я не исключаю, что примеру Ирана могут последовать и другие государства в этом регионе. - Ядерное оружие в Иране и ядерное оружие в Израиле: с точки зрения безопасности, это – одно и то же? – Думаю, что это не одно и то же. Израиль своим соседям до сих пор как-то не угрожал. Скорее, это соседи, в том числе Иран, угрожали уничтожить Израиль. В том числе – ядерным оружием. Это разные системы координат.

- Чем опасно ядерное оружие в руках Ирана? В идеальной модели оно должно дисциплинировать и государство, которое им обладает, и гипотетических воинственных соседей. Ну, называют же его "оружием сдерживания". – Мы можем, конечно, надеяться, что это так и будет. Но если посмотреть на риторику иранских руководителей и на лозунги, звучащие там на улицах… Там же даже официальные лозунги: сначала – три раза "Аллах велик!", потом ещё несколько слов, а потом – "Смерть Америке, смерть Израилю!". И когда население в стране настраивается на то, что нужно уничтожить другое государство, возникают некоторые опасения. Что возникнет соблазн применить это оружие так, как "обещают". - А если исключить "настроения"? – Если бы их не было, то в принципе Иран можно было бы рассматривать даже как некий стабилизирующий фактор в регионе. Посмотрите: сейчас иранские военнослужащие помогают иракцам справиться с так называемым "Исламским государством". Иранцы фактически не вмешались в дела Йемена. Иранцы сильно сопротивлялись "Талибану", когда он хозяйничал в соседнем Афганистане.

- Да, но Иран обвиняли в спонсировании терроризма. – Когда такие обвинения звучали, речь шла, во-первых, о помощи сирийскому режиму. Но где сейчас сирийский режим и какая там помощь? Во-вторых – о Ливане, о движении "Хезболла" и вообще о так называемых проиранских вооружённых силах. Но эти силы велики в масштабах Ливана, а в масштабах региона я бы не стал преувеличивать их значение. Во всех остальных случаях Иран вёл себя вполне корректно. Можно даже сказать, что если с него снимут санкции, то он станет стабилизирующей силой, способной на какие-то солидарные действия с теми, кто выступает против исламского фундаментализма и терроризма. - США начали применять санкции против Ирана аж в 1979 году, ООН – в 2006-м. Что так изменилось в 2015 году, что его готовы "простить"? – Соединённые Штаты вводили свои санкции после захвата сотрудников американского посольства. Их 444 дня держали в заложниках. Причём делали это не какие-то студенческие группы, которые их захватили. Студенческие группы передали их иранскому правительству. То есть правительство выступало как сила, которая удерживает заложников, как террористы. Именно террористами их американцы и признали. А уже когда возникла ядерная программа Ирана, когда появились опасения, что Иран приближается к тому технологическому рубежу, за которым сможет создать ядерное оружие, тогда настала очередь международного сообщества озаботиться. И посыпались международные санкции. Что касается переговоров между посредниками и Ираном, то они как продолжались всё это время – так и продолжаются.