Теоретически РКН может и дальше наращивать число заблокированных подсетей и адресов. В первые часы блокировок разговоры об 1 млн адресов IPv4 звучали невероятно, сегодня же речь может идти и о 20–30 млн адресов, вплоть до почти полной блокировки ресурсов AWS, G Cloud и других крупнейших платформ облачного хостинга.

Роскомнадзор пытается не давать Дурову времени на передышку и блокирует любые подсети, в которых Telegram начинает использовать хотя бы несколько десятков IP-адресов. Кроме того, РКН начал активно рассылать уведомления о предстоящих блокировках владельцам VPN и прокси-сервисов, наиболее популярных среди российских пользователей. Причем в качестве нормативной базы госрегулятор использует все доступные инструменты — как поправки в № 149-ФЗ, запрещающие использовать VPN и прокси-сервисы для доступа к заблокированным ресурсам, так и судебное решение по делу Telegram, в котором обязанность прекратить доступ к мессенджеру возлагается не только на РКН, но и на «иных лиц», в качестве которых могут выступать владельцы VPN и прокси-сервисов, позволяющих обойти блокировку.

Еще один важный вектор атаки надзорного ведомства на экосистему, обеспечивающую работу Telegram, — давление на Apple и Google, владельцев магазинов приложений, через которые мобильная версия мессенджера доступна для установки. Уже 17 апреля регулятор потребовал от корпораций удалить мессенджер из российских магазинов App Store и Google Play Store. И в этой части у Роскомнадзора есть шансы на успех — в 2016 году обе компании подчинились требованию удалить приложение LinkedIn, заблокированное в России. Второй потенциальный вектор воздействия РКН на экосистему Google и Apple — блокировка IP-адресов пуш-уведомлений, которые приходят на устройства пользователей соответствующих ОС (Android и iOS). Через такие пуш-уведомления приложение Telegram обновляет сетевые настройки и переходит на новые сервера, IP-адреса которых еще не заблокированы РКН. Однако регулятор не может избирательно заблокировать адреса, с которых направляются пуш-уведомления только для Telegram. Придется блокировать сервис пуш-уведомлений для iOS и Android полностью, а значит, лишить таких уведомлений практически всех пользователей мобильных устройств в России.

Оценка потерь

Сейчас для решения задачи по эффективной блокировке мессенджера используются любые методы по принципу «на войне все средства хороши». Отсюда весьма неприятный для российской ИТ-отрасли, частного сектора в целом да и всех пользователей вывод — ведомство не считается с «сопутствующими потерями», которые неизбежны при такой атаке. Оценить масштаб потерь позволяет тот факт, что из всего количества заблокированных на данный момент IP-адресов мессенджер по разным оценкам использует никак не более 5%.

Но остальные адреса также используются различными сервисами и пользователями. Бизнес-процессы этих сервисов и пользователей и есть те щепки, которые «летят», когда Роскомнадзор «рубит лес» по всему мировому пулу IPv4 в погоне за Telegram. По состоянию на 19 апреля сообщения о пострадавших сервисах исчислялись десятками, речь шла о мессенджере Viber, социальной сети «Одноклассники», видеоагентстве Ruptly, игровых сервисах Xbox Live и Playstation Network, потоковом аудиосервисе Spotify, онлайн-школе английского SkyEng, курьерской службе «Птичка», некоторых банках и розничных сетях.

Особенно важно, что в зоне риска оказались элементы платежной и банковской инфраструктуры. Парадоксальным образом надзорное ведомство, де-юре выполняющее нормы антитеррористического законодательства, на практике вплотную приблизилось к нарушению функционирования жизненно важной, критической инфраструктуры. Сегодня такая инфраструктура косвенно зависит от распределенных интернет-экосистем, будь то перенос в облако инфраструктуры крупных банков, виртуализация сегментов сетевой инфраструктуры крупных промышленных предприятий или стремительный рост промышленного сегмента Интернета вещей (IoT), который тянет за собой развитие «индустриального облака». Когда глава РКН заявляет о том, что специалисты его ведомства перед блокировкой «разбирают» каждую подсеть, анализируя, какие сервисы используют ее ресурсы, он явно лукавит — такую работу для подсетей облачных хостинг-платформ из сотен тысяч и миллионов IP нельзя проделать за считаные часы. В теории возможен вариант наличия у РКН некоего «белого списка» IP-адресов, используемых критически важными сервисами на территории России; тогда «под нож» блокировок пускаются ресурсы любых сервисов, которые в этом списке отсутствуют. Но такого списка, насколько известно, не существует, поэтому ситуация еще проще — блокируются любые сервисы, которым не повезло делить пул адресов с Telegram.

На данный момент Telegram вполне функционален и даже получает дополнительную аудиторию, как и наиболее популярные VPN и прокси-сервисы. Но о чем вся эта история в конечном счете? Не о кинематографически яркой победе одиночки-криптоанархиста над репрессивным ведомством и не о том, что Роскомнадзор, возможно, просто «разминается» перед грядущими атаками на Facebook или на сервисы Google. Она о том, как фрагментация глобального интернета из неуклюжих теоретических построений технических экспертов и дипломатов становится сутью технической политики российского государства.

Вот только блокировка инфраструктуры глобальных распределенных платформ и других сервисов обрекает Россию на весьма причудливую, кустарную версию реализации программы «цифровая экономика в отдельно взятой стране» — то есть в отрыве от глобальных трендов. А «соревнование снаряда и брони», о котором говорит Жаров, — не столько гонка РКН за Telegram, сколько борьба государства за границы своего суверенитета в сети, попытка силовым методом «достать» сервисы, действующие в России, из глобально распределенной облачной экосистемы. Последствия этой борьбы пока ощущают на себе не столько ее участники, сколько пользователи и бизнес: в соревновании снаряда и брони проигрывают прежде всего мирные жители. А значит, нет никаких оснований ждать ее скорого окончания.