Голландский социальный антрополог Гирт Хофстеде составил универсальную модель определения особенностей культуры стран. Россия в его модели – авторитарное государство, с огромной дистанцией между властью и задавленным населением, но одновременно россияне отличаются высокой моралью и готовы жертвовать настоящим ради будущего.Голландец Гирт Хофстеде знаменит предложенной им моделью, позволяющей сравнивать различные культуры и, тем самым, достигать некой степени понимания культурных различий и возможностей в отношении них.В качестве способа понять другую (или свою родную) культуру Хофстед предлагает рассмотреть некоторые ключевые «измерения» в отношении рассматриваемой культуры. Вот краткий список этих данных на примере России и США. Иными словами, почему россияне не американцы.Это измерение, показывающее насколько велика готовность представителей культуры воспринимать различия в силе авторитета друг друга. Другими словами, насколько люди готовы подчиняться авторитету решений принимаемых за ними другими. На диаграмме мы видим, что Россия по этому показателю превосходит США больше, чем в два раза. Это означает, что средний американец вдвое меньше готов подчиняться чей-то воле, чем средний русский. Одновременно это означает, что средний американец вдвое больше полагается на собственные решения и не ждёт, что за него что-то решит начальство, чем средний русский.В России подчинённые воспринимают иерархию как форму справедливого мироустройства, власть сама по себе является основополагающим общественным фактором, представления о котором предшествует рассуждениям о добре и зле, вопрос о легитимности власти не стоит на повестке дня, наличие привилегий у руководства воспринимаются как нормальное, а подчинённые обычно объявляются виновными в системных провалах и неудачах.Страны с большой дистанцией власти характеризуются и большой неравномерностью доходов. По сути Хофстеде описал в качестве стран с высокой дистанцией власти страны с восточной (азиатской) моделью управления, модернизация власти в которых обычно происходит не за счёт перераспределения власти в структурах управления, а за счет персональной замены руководителей.Это степень независимости представителей культуры друг от друга. Этот индикатор показывает степень, до которой для среднего представителя культуры важно чьё-то мнение. На диаграмме мы видим, что для среднего русского чужое мнение почти втрое существеннее, чем для среднего американца. Иными словами, средний американец втрое больше «живёт своим умом» чем средний русский.Это степень ориентированности представителей культуры на успех. Высокий показатель соревновательности говорит о том, что для людей важно достижение результата, важна победа. Низкий уровень этого показателя говорит о том, что для людей важен процесс, им важно, чтобы нравилось делать то, что они делают, больше, чем получение конечного результата. На диаграмме мы видим, что средний американец двое больше настроен на результат, чем средний русский. Иными словами, средний русский вдвое больше склонен заниматься тем, чем ему нравится, даже если это не даёт желаемых результатов, чем средний американец.Это степень, до которой представители культуры насторожены в отношении неопределённости будущего. Высокий показатель говорит о том, что люди видят неопределнность как опасность и стараются её избегать, добиваясь гарантий, договорённостей, планов и определённостей. Низкий показатель говорит о том, что люди видят неопределённость в качестве открытия новых возможностей и не стремятся к предопределённости завтрашнего дня. На диаграмме мы видим, что средний русский примерно вдвое больше, чем средний американец, стремится к предопределённости будущего. То есть среднему американцу гарантий на будущее требуются вдвое меньше, чем среднему русскому, ему, наоборот, возможности подавай, шансы.Это степень прагматичности в отношении планов на будущее. Другими словами, культура с высоким показателем более настроена на сегодняшние изменения ради достижения каких-то целей в будущем. Культура с низким показателем, наоборот, склонна «держаться за прошлое» и ассоциировать происходящее сейчас с историческим контекстом прошлого. Судя по диаграмме, русские почти в четыре раза более ориентированы на будущее, чем американцы. То есть для среднего американца сохранение традиций куда важнее, чем для среднего русского, а для среднего русского куда важнее учиться чему-то новому сейчас, чтобы достичь чего-то нового потом.(индексы, названные «Новая Россия», определены для успешных на рынке финансистов и менеджеров и маркируют тенденцию развития российской управленческой культуры в современных условиях)Степень, до которой представители культуры позволяют себе удовлетворять свои желания. Низкий показатель говорит о сдержанности, а высокий о «распущенности» представителей культуры. На диаграмме мы видим, что средний русский втрое более сдержан в потворстве своим «хочу», чем средний американец.Исследователь Международного валютного фонда Роксана Михет продолжила совершенствовать методику Хофстеде, и вывела ещё один показатель – Мужественности. Михет делит общества на «мужественные» и «женственные». И если в первом типе общества преобладает преклонение перед достижениями личностей, героизмом, принятие того факта, что достижения должны хорошо материально вознаграждаться, то «женственные» общества отдают предпочтение взаимопомощи, скромности. У развитых стран «мужественность» выше, чем у развивающихся. Так, этот параметр довольно высок в США, в Китае, в южной Европе, особенно в Италии и на Балканах. Россия же с её «индексом мужественности» 36 из 100, очевидно женского рода (в США — 62, в Великобритании — 66).По результатам исследований Хофстеде, характерной особенностью всех стран Восточной Европы (так называемого Восточно-европейского кластера культур) является высокая дистанция власти. В этом кластере лидируют Россия и Венгрия, имея самый высокий показатель дистанции власти. Среди наиболее значимых результатов исследования отмечается так называемый эффект маятника: контраст между тем, что, по восприятию российских респондентов, существует в практике (as is), и тем, что, по их мнению, должно быть (should be). Так, если индекс существующей дистанции власти в России оценивается как один из самых высоких, то индекс предпочитаемой дистанции власти оценивается почти в два раза ниже, что отражает стремление к противоположности. Российские респонденты хотели бы видеть в организационной культуре тенденцию к значительному снижению организационной вертикалиСреди общих выводов важным является следующий: Восточно-европейские общественные системы, включая Россию, выраженно «сориентированы на статусность» и их можно характеризовать как культуры власти (power culture). К историческому наследию этих культур относятся:- Централизованное управление и распределение, существенный разрыв между менеджментом верхнего и среднего звена, командный стиль управления, и патерналистский тип лидерства.- Людям с таким социально-историческим прошлым свойственно находиться в зависимости от своих начальников, ожидать, что начальник позаботится о них, и при этом избегать какой-либо личной ответственности.- Одновременно с этим им свойственно переживать неэффективность, несправедливость, приобретенную социальную беспомощность, пессимизм, стресс и тревогу на рабочем месте, а также фаворитизм.Среди культур, сотрудничество с которыми наиболее проблематично - культуры и нации с высокой дистанцией власти (как в России), потому что кооперация с ними зависит от прихотей отдельных людей, обладающих наибольшей властью. В современном мире культурной кооперации такие культуры, без сомнения, не могут быть в авангарде. Не исключено, что им предстоит некоторое время пробыть в одиночестве, пока они не поймут, что у них нет иного выбора, как присоединиться к кооперации.+++Ещё в Блоге Толкователя об устройстве обществ:Немецко-итальянский идеолог синдикализма и фашизма Роберт Михельс в начале ХХ века показал, что вершина успеха для интеллектуалов и среднего класса – встроиться в государственную машину. И именно поэтому Система в индустриальном обществе застрахована от потрясений и революций.***Несмотря на то, что власти России выбрали основой «скреп» архаику, они рано или поздно проиграют битву между мракобесием и прогрессом. В доказательство этому – данные о типе семейных отношений. Российская семья почти повторяет западный аналог: поздний возраст вступления в брак и рождения первого ребёнка, матери-одиночки и тотальное одиночество.+++Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:Яндекс-кошелёк -Киви –Skrill –Впредь редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.