К оппозиции Ирина Бирна: Нет ничего более неопределенного, ничего более туманного и обманчивого, чем "очевидные" вещи

"Die Philosophen haben

die Welt nur verschieden interpretiert,

es kommt drauf an, sie zu verändern"

Каrl Маrx, "Тhesen über Feuerbach" (1845)[1]

Как-то в начале лета я засела за большую статью о российской оппозиции. Но то время, то иные заботы, то лень под разными соусами, а потом — отпуск… И вот уже осень, и выборы, а статья так дальше исторического обзора и конспекта некоторых мыслей не двинулась. Поэтому сегодня, срочно и тезисно, поделюсь с читателем тем, что считаю главным. Заранее прошу прощения за хаотичность и непоследовательность изложения.

Итак…

Споры и взаимные упреки, обвинения, подозрения и навешивание ярлыков — все это нормальные признаки политической активности в любой стране. Что особенного в России, так это полное отсутствие объекта спора. Партии, движения, отдельные политики, исследователи и публицисты спорят о том, какой должна быть истинная, настоящая "оппозиция", как она должна поступать, что думать и какое мнение иметь по тому или иному вопросу. Но ни в одной публикации (я читаю, разумеется, далеко не все и не всегда, учтите!) я не нашла формулировки о том, против какой "позиции" правящей клики стоит та или иная партия в "оппозиции". Мне, возможно, возразят: это же очевидно и давно известно. Но, друзья, поверьте: нет ничего более неопределенного, ничего более туманного и обманчивого, чем "очевидные" вещи. А если народу непонятно, какой позиции оппонирует та или иная партия, если народ не видит различия в позициях, то и рассчитывать на успех на выборах "оппозиции" несколько наивно. (Предположим, кремлевский режим взял да и допустил все партии на выборы!)

О том, что я права, говорит, например, последняя статья Марка Фейгина "Аргументы в поддержку бойкота": "Повестки дня альтернативной власти так и не сформировано <…> Популизм, замалчивание (та же аннексия Крыма и убийства в Донбассе), бессовестное подмахивание отупевшему от пропаганды большинству — это весь примитивный набор инструментов оппозиции".

Основными заявлениями оппозиции являются два (очень утрированно): "Против Путина" и "Против воров".

При всей простоте и доступности простому избирателю этих заявлений приходится признать, что ни первый, ни вторые позициями не являются. Первый — лишь президент государства, и понятно, что против него лично вести предвыборную войну нельзя — за ним партия, которая в случае необходимости может выдвинуть нового кандидата. Изменится ли что-нибудь?

Вторые — воры — вообще суть и кровь российского менталитета. Избиратель российский скорее проголосует за того, кто обеспечит ему возможность воровать, чем за того, кто пообещает искоренить воровство.

Гораздо более конкретен и определен Андрей Пионтковский: "Нас объединяют и отличают от наших оппонентов две принципиальных позиции. Во-первых, оценка природы современной российской власти. Это

ПРЕСТУПНИКИ, ЗАВЛАДЕВШИЕ ЦЕЛЫМ ГОСУДАРСТВОМ И СДЕЛАВШИЕ САМО ГОСУДАРСТВО ОРУДИЕМ СВОИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ.

Второе — категорическое неприятие имперско-ордынского комплекса, охватившего значительную часть российской "элиты" и приведшего к немыслимому — войне против украинского народа <…>".

Но и здесь позволю себе не согласиться с самым пожалуй открытым, ярким и ярым противником нынешнего режима. Первое отличие — см. выше — не позиция или, во всяком случае, не политическая позиция, и политическая партия или движение не могут размениваться на то, чем должен заниматься уголовный розыск или налоговая полиция.

Второй пункт гораздо более важен. Он — решающий, потому что верный. Но сам факт того, что стоит он на втором месте, набран автором шрифтом остальной статьи, говорит о том, что, к сожалению, до "решающего" не дотягивает даже в глазах самого Андрея Пионтковского.

Далее текст убеждает меня в моей правоте: "Рецепт лечения непрост для нашего тяжело больного общества, но суть его более или менее очевидна:

признание всеми ответственными политическими течениями демократических правил сменяемости власти и незыблемости личных и гражданских свобод;

отстранение от власти правящего режима, неуклонно ведущего страну к фашизму;

свободные выборы".

Автор, как и вся "оппозиция" российская, предлагает "рецепт" лечения болезни, не называя саму болезнь! "Болезнь" России и — одновременно — позиция всех без исключения правящих режимов, начиная с княжества Московского — империализм. Вот чему должна стоять в оппозиции любая партия, мечтающая о "демократических правилах", "гражданских свободах" и "свободных выборах". Всё, изложенное выше уважаемым Андреем Пионтковским, равно как и все пункты итогового документа мартовского Форума Свободной России — верные цели, но они — производные позиции партии, и для их осуществления следует сперва эту позицию сформулировать и сделать достоянием масс.

На мой взгляд, позицией всякой оппозиционной партии России может быть лишь одна: уничтожение имперского, колониального базиса государства. На знаменах оппозиции не может быть иного лозунга, кроме:

МЫ ПРИШЛИ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ РАЗРУШИТЬ РОССИЮ!

"До основанья, а затем…"

Именно — имперское основание России должно быть стерто с лица Земли. Фундамент разрыт и выброшен на свалку истории. И уже на освободившейся территории будет воздвигнуто новое здание нового государства. В каких границах и с какими новыми соседями — в этом и должна состоять сегодня стратегическая цель оппозиции.

Сегодня "оппозиция" — исключительно московское явление. И пусть филиалы партий в Улан-Удэ или Нарьян-Маре не обманывают "оппозицию" — подавляющим большинством местного населения она воспринимается именно так, как написано — в кавычках. Потому что не несет в себе ничего нового, ничего, в глубинной сути своей отличного от нынешнего режима. Поясню в двух словах.

"Демократию", которую обещают ввести московские партии после победы на выборах, нужно будет тоже кормить, поить и одевать. А возможно это только путем ограбления национальных окраин — никаких других средств существования у Москвы нет. Следовательно, и будущей "демократии" придется отбирать последнее у народов и кормить раздутые свыше всяких разумных пределов армию, тайную полицию, вертикаль власти и прочие институты подавления.

У оппозиции есть один выход: переставить пункт "формирование реальной федерации" с седьмого (!?) места, где он находится в итоговом документе мартовского Форума Свободной России, на первое и главное. Это — политически. Практически следует, не теряя ни минуты, идти в народ. И там:

— искать здоровые национальные силы, недовольные имперским устройством: чеченцев, ингушей, черкесов, татар и прочих, имя которым — легион;

— начать разработку с этими силами проекта будущего федерального устройства государства (не диктовать им "федерализацию", a la Ульянов-Ленин, не пытаться в очередной раз обвести вокруг "братского" грязного пальца, а именно — разработать совместно, т.е. на равных);

— заранее выявить и спокойно отнестись к тем, кто уйдет независимо от кондиций и уступок (сегодня это, очевидно, Северный Кавказ, Кубань… о других спекулировать не хочу);

— проводить агитационную работу с колеблющимися субъектами — убеждать и прислушиваться;

— начать переговоры с нынешними соседями России — пока на уровне межпартийных контактов — с целью ограничить их влияние на переговорный процесс с национальными окраинами, агитацию или оказание давления на их выбор;

— параллельно с этими процессами необходимо вести работу среди русского населения. Цель — изменение менталитета "старшего брата", "помощника" и "благодетеля". Народ русский должен понять, что он до сих пор был лишь грабителем и паразитом, живущим за счет ресурсов национальных окраин (рабское состояние русского народа ни в коем случае не доказывает его "благодеяний" другим народам, как и не является алиби);

— важным будет также вопрос о месте столицы новой федерации. Это вопрос не эстетический и не географический, а остро политический. Москва ведь не город и не столица государства; Москва — само государство, — источник имперской политики и менталитета. Не могу себе представить, чтобы свободные субъекты новой федерации согласились бы иметь столицей город, который ассоциируется с веками порабощения, лжи и уничтожения целых народов.

Карты у оппозиции вовсе не так плохи, как может показаться.

Во-первых, несмотря на колониальную политику, нынешние субъекты имеют серьезные экономические связи с европейской частью России и между собой;

во-вторых, весь научно-технический потенциал сконцентрирован в нескольких крупных городах, в основном на европейской части, и даже относительно хорошо развитые регионы, скажем, Уральская республика, Восточно-Сибирская или Дальневосточная будут заинтересованы в том, чтобы доступ к этим центрам сохранился;

в-третьих, некоторые регионы окажутся отрезанными от морей или даже "запертыми" между теми, кто решит образовать новую федерацию;

в-четвертых, в случае отсоединения субъекты — в силу экономической слабости и богатства природных ресурсов — рано или поздно столкнутся с угрозой со стороны соседей;

в-пятых, политические элиты национальных окраин незрелы, значительной частью коррумпированы, что не может не привести к долгим годам нестабильности, если не гражданской войны и в результате утере независимости;

в-шестых, никто в мире не заинтересован в неконтролируемом развале России, хаотическом возникновении на ее обломках десятков непредсказуемых субъектов международного права, потенциальных обладателей ядерного оружия. Это именно тот результат, к которому ведет политика нынешнего режима. Это угроза, ввиду которой мир признает путинский режим и — что скрывать — поддерживает его. Если оппозиции удастся доказать свою способность к переговорам, к контролю над ситуацией, к распространению идей демократии среди нынешних субъектов "федерации", кроме действительно всенародной внутрироссийской поддержки, обретет она и реальную интернациональную помощь.

Работа огромная, гаргантюантская.

Работа, на которую до сих пор не решилась ни одна "оппозиция" в российской истории.

Доросли ли до нее нынешние "оппозиционеры", покажет уже ближайшее будущее.

[1] "Философы лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его", Карл Маркс, "Тезисы о Фейербахе" (1845) (нем). Эти слова высечены на пьедестале памятника Карлу Марксу на Хайгетском кладбище в Лондоне.

Ирина Бирна