I

Главной проблемой для сегодняшней Европы является проблема украинская. Глубокий интерес к этой стране обусловлен ее влиянием на европейский мир и дипломатию; в то же время, с ней тесно связаны жизненно важные британские интересы. Большинство людей не понимает, как глубоко именно здесь коренится причина европейских дрязг всей первой четверти века. Не удивительно, что эту страну до сих пор так мало было слышно: угнетения украинской нации постоянно сопровождалось запретом слова «Украина» и сокрытием даже самого существования украинцев.

Это «стирание с лица земли» проводилось так успешно, что для большей части мира Украина осталась только в поэзии и преданиях; всегда и неизменно считалось, что если она где-то когда-то и была, то уже давно похоронена на кладбище мертвых и забытых наций.

Чтобы вот так в эпоху высокоразвитой связи и выдающихся интеллектуальных достижений можно было создать иллюзию, будто мощная, живая нация никогда не существовала, а если и существовала, то исчезла несколько сот лет назад, — это может показаться невероятным, хотя уже в наши новейшие времена мы имеем богатейший опыт репрессивной силы автократических режимов. Итак, украинская проблема — это пример одного из крупнейших политических мошенничеств в нашей истории; и касается она земли, которая, хоть и совсем не так отдалена, но почти так же неизвестна нам, как в свое время были неизвестны экзотичные страны Азии или Африки.

Этническая Украина в 3–4 раза превышает площади Великобритании и занимает сплошную территорию от Карпат до Кавказа. Более чем две трети этой территории принадлежат Советской России, одна шестая — Польше, остальные — в Румынии и Чехословакии. Таким образом, Украина расчленена и поделена между четырьмя государствами; перед войной она принадлежала только двум — России и Австро-Венгрии. Количество украинцев в Украине составляет 38 миллионов, из них 31 миллион в Советской Украине и 5 миллионов в Польской Украине. Кроме того, много украинцев живет за пределами родины; общая численность их в мире составляет более 45 миллионов. Следовательно, речь идет о народе, который численностью равен англичанам и, как видим, живет на территории, намного превышающей Великобританию. И если бы Украина объединилась и стала свободной, отмежеванной от России, то это была бы самая большая и наиболее населенная страна в Восточной Европе. Не будет преувеличением сказать, что при таких обстоятельствах Украина превосходила бы своими ресурсами любую другую страну Восточной Европы; конечно, в этом сравнении я беру только Европейскую часть России, то есть без Сибири.

Украинская проблема — это не проблема недавно рожденного небольшого меньшинства с его детскими болезнями. Ее корни уходят в античные времена. Поэтому я должен кратко остановиться на истории, прежде чем перейти к современному положению, поскольку понимание исторического фона здесь будет существенным для оценки нынешней ситуации.

Как возникла украинская нация? Когда заходит речь о доевропейском мире, мы всегда имеем в виду прежде всего Грецию и Рим. Мы забываем, что то, что теперь называется Украиной, тогда также было одной из важнейших и самых желанных территорий. Здесь, у скифов, за восемь веков до Христа, греки основали мощные торговые колонии по берегам реки, которую мы знаем теперь как Днепр; один из городов в ее устье назывался «цветущим». Геродот писал, что, учитывая уйму разнообразной рыбы и чрезвычайную плодородность близлежащих земель, Днепр является самой производительной после Нила рекой во всем мире. Это отсюда, с берегов Днепра, в более поздние времена продвигались на запад различные народы восточного происхождения, которые прославились в истории, а некоторые оказались едва ли не самыми могущественными врагами Римской империи. Историки не имеют единого мнения о том, каким образом из этих переселений и смешиваний состоялась славянская раса. И никто, я думаю, не отрицает, что на территории России славянская раса впервые определилась в Украине.

Как же произошло разделение восточных славян на две ветви — украинскую и российскую (великороссийскую)? Начиная с IX века, сюда вторгаются завоеватели с Запада — так же, как раньше они приходили с Востока. Это были варяги, которые состояли из шведов, датчан, фризов, англов и норманнов; они стремились добраться до Юга. Киев они застали уже почтенным городом, богатым данником могущественной и культурно развитой Хазарской империи, население которой исповедовало иудейскую веру; столица Хазарии была расположена в устье далекой Волги. Варяги пришли торговать со славянами и финнами — и остались править ими. Так возникло Киевское княжество, которое позже стало называться Украиной.

Это был незаурядный народ, сильный и уважаемый другими народами, с которыми он поддерживал постоянные отношения. Тогдашние немцы считали, что культурным уровнем украинцы не уступают Византии, с которой имеют тесные отношения; а иностранцы, которые побывали в этой стране еще до обращения ее в христианство, видели здесь переводы Нового Завета.

Украинцы справедливо ссылаются на Киевскую Русь как колыбель своей нации. Фактически эта территория стала привычно называться Украиной с XII века; это слово означает аванпост, удаленный край, границу. Украина была последним, пограничным государством, аванпостом Европы на границе с Азией. Несколько веков она отчаянно защищалась от яростных атак азиатских орд, и в конце концов таки подпала под татарское владычество.

Здесь мы подходим к чрезвычайно важному обстоятельству. Его исключительная важность обусловлена тем, что большинство россиян относятся к Украине крайне ненаучно и не благородно; они не желают даже предположить, что существует такой народ — украинцы. Вследствие разорений, вызванных войной и вторжением, с ХІІ века начинается отток населения с плодородных украинских степей; этот отток происходил двумя потоками: один — в северо-восточном направлении, другой — в западном, в Галицию и Волынь. Новые западные земли новоприбывшие назвали «Малой Русью» — так впервые появляется это название.

Этот раскол мало что изменил в самой Киевской Руси (или в Украине, как она стала называться в последующие столетия), но привел к созданию полуазиатской Московии. От того времени, несмотря на все попытки омоскаливания украинцев, эти два народа жили каждый своей отдельной жизнью. Так начиналось их историческое развитие.

На севере и востоке тогда не было ничего, кроме лесов и болот, где ютились дикие монголо-финские племена; именно с ними в свободных браках смешивались мигранты упомянутого выше первого потока. От того смешения и образовалась собственно русская, или великорусская, национальность — типичная евразийская раса, как по внешним, так и по ментальным признакам.

Даже Ключевский, русский историк-классик, приписывает ей особый национальный характер и указывает, что лицом великоросс никоим образом не воспроизводит ни одной из общих характерных черт славянского типа. Таким образом, историк четко отличает «великороссийскую» национальность от «южнорусской», то есть украинской.

В более поздние времена потомки тех беженцев, которые скопились на западе, начали возвращаться на Украину. Самое главное, что здесь надо принять во внимание: с самого начала своей аутентичной истории украинцы всегда сохраняли немонгольское, западноевропейское качество своей расы, а вместе с ней и глубокое осознание национальной принадлежности.

Платонов — российский, а не украинский историк — сказал, что поскольку Южная Русь находилась дальше от татарской столицы на Волге, чем Северо-Восточная Русь, то и татарского угнетения потерпела меньше. И вместе с тем нельзя забывать, что именно благодаря этому украинском барьеру Европа имела возможность строить свою средневековую цивилизацию, свободную от монгольской угрозы.

Татары еще были в Украине, а двое могущественных соседей, Польша и Литва, уже протянули к ней свои руки. Только лишь монгольское господство закончилось, как они заграбастали Украину, а после Унии 1569 года еще больше укрепили и расширили свою власть. В это время все устья рек, которые впадали в Черное море, принадлежали Крымскому хану, который находился под протекцией турок. А на севере полуазиатская Московия, которая провозглашала себя третьим и последним Римом, разрасталась, крепла и тоже добиралась до украинских земель. Таким образом, тогда, так же как и теперь, вожделенная многими Украина была со всех сторон окружена и завоевана. В ходе всех тех сражений возникло казачество. Это были воинственные, фантастически смелые люди, которые вели безупречный образ жизни и умели ко всему приспособиться; враги называли их разбойниками, а друзья — рыцарями. Всем своим колоритным и решительным поведением они утверждали любовь к свободе и несгибаемый дух украинского народа.

Польский король Стефан Баторий сказал о них: «Они против союза Польши с Украиной», а потом добавил задумчиво: «Когда-то из этих разбойников появится независимое государство». На укрепленных островах ниже днепровских порогов они основали демократическую военную республику — один из первых примеров национального самоопределения. Власть принадлежала Большой Раде, решение которой принимали выборные старшины во главе с гетманом. Они вели отчаянную борьбу против попыток поляков заковать их в крепостное ярмо. Наконец в середине ХVII века они нашли себе великого лидера, Богдана Хмельницкого, который одержал целый ряд выдающихся побед над поляками и заставил их убраться с Украины.

В этот период произошло полное утверждение украинской нации. По всей Европе летели слухи об успехах украинского оружия. Хмельницкого сравнивали с Кромвелем, который, как и другие государственные правители, направил в Украину посла. В отличие от примитивной, отсталой Московии, Украина была высокоразвитой интеллектуальной страной. Выдающийся арабский ученый Павел Алеппский, который тогда как раз побывал в этих краях, писал: «Хоть я и чужак, но чувствовал себя в Украине как будто дома. А в Московии мне было тяжело на душе, потому что везде, где бы я ни был, никому нет ни малейшей свободы. ... Тому, кто хочет сократить свою жизнь на пятнадцать лет, нужно ехать в Московскую землю. В Украине я нашел радость жизни, свободу и цивилизацию. Украинцы грамотные. Они любят учиться, штудируют право. Они знают риторику, логику и философию. Практически все население умеет читать и писать. Их жены и дочери знают литургию и религиозные песнопения. А дети, даже сироты, учатся чтению и письму».

Мир длился недолго. С 1651 года снова разгорается война между поляками и казаками. Оказавшись в затруднении, казаки ищут союза с Московией. Был заключен договор, по которому Украина признавалась независимой, но с одной оговоркой: она не имела права сношений ни с польским королем, ни с турецким султаном без ведома Москвы. Но вскоре царь послал в Украину большое войско и после ожесточенной борьбы аннексировал ее. Поскольку казацкие бунты не прекращались, царь, в свою очередь, решил обратиться за помощью к Польше, вследствие чего Украина была разделена между этими двумя государствами. Сопротивление казаков продолжалось и дальше, особенно при гетмане Мазепе, пока не было окончательно сломлено Петром Великим в битве 1709 года под Полтавой, где казаки выступали совместно со шведами. Деспотичная Россия, считая себя наследницей Византии, не могла терпеть существование свободных казаков и Украинского государства, которые создавали препятствие на пути к побережью Черного моря.

Еще не раз поднимались казаки на борьбу, и в 1764 году Екатерина Великая отменила наконец гетманство и лишила последних казаков их привилегий. Во время нескольких разделов Польши, которые совершались между 1772 и 1795 годами, Украина также была разделена: Галиция досталась Австрии, а большая часть Украины отошла к России.

Теперь мы видим, что украинская нация — это реальность, которая имеет за собой по крайней мере тысячу лет аутентичной истории. Ни один народ не боролся так тяжело, как украинцы, чтобы утвердить свою независимость; украинская земля насквозь пропитана кровью. Из-за ее богатств, прекрасного климата и уникального расположения на крупном перекрестке мировых путей, Украина постоянно оказывалась жертвой захватчиков и угнетателей, ее постоянно делили и делили. Заключая союз то с одним народом, то с другим, надеясь таким образом спастись от гибели, Украина неизменно бывала предана.

II

В течение всего ХІХ и начала ХХ веков вплоть до Мировой войны украинцы не имели передышки от страданий. На них постоянно клеветали соседи. Профессор Кларк из Кембриджского университета, побывав в этих странах в 1800 году, рассказал, как россияне убеждали его, что украинцы беспринципные, но когда он прибыл в Украину, то обнаружил, что, по его собственным словам, «украинцы превосходят русских во всем, чем только один человек может быть выше другого», а также что они отличаются чрезвычайной опрятностью, чистотой и большими художественными талантами. В 1812 году украинской проблемой занимался Наполеон; Талейран советовал ему создать украинскую державу, которая будет носить его, Наполеона, имя.

Первое украинское национальное движение новых времен, которое возникло в 1846 году, ставило перед собой скромные федералистские цели, но было безжалостно подавлено российской полицией, его руководителей арестовали и отправили в ссылку. С самого начала не прекращались грубые попытки искоренить национальный дух из сознания народа. Украинская литература, а в значительной мере и сам украинский язык были ограничены, запрещено было даже придерживаться элементарных народных обычаев. И только 24 февраля 1914 года российский государственный деятель Милюков решился на протест: «В действительности, — сказал он, — мы имеем дело с национальным движением, целью которого является автономия, перестройка России на федералистских принципах. ... Украинское движение полностью демократическое. Уничтожить его невозможно».

Официальная российская политика замалчивала или чинила всевозможные препятствия любым упоминаниям об Украине за рубежом. От средневековья до XVIII века Украина часто фигурировала в европейской литературе. Но со второй половины XIX века Западу предстояло забыть, что существует или когда-то существовал этот народ.

Судьба украинцев Галиции под австро-венгерской властью тоже была не слишком счастливой, но все же лучше, чем тех, кто оказался под самодержавной Россией. Галичанам разрешалось пользоваться родным языком, и, хоть они и были отданы в руки своего вечного врага, польской аристократии, им не запрещалось быть украинцами и обеспечивалась основа для продвижения к большему признанию.

Каждая из двух великих держав, между которыми была разделена Украина, поддерживала национальное движение на территории другой. Так, Россию обеспокоило пробуждения украинского национального духа в Галичине. Ее полуофициальные газеты твердили, что вследствие этого все труднее становится подавлять национальные соревнования украинцев в самой России. А потому началась лицемерная агитация за освобождение миллионов украинцев, которые стонут в Галичине под тяжким чужеземным игом.

Фактом, не столь широко известным, как должно бы быть, является то, что одной из главных причин Мировой войны был конфликт между Россией и Австрией относительно украинского вопроса. Другим, также не общепризнанным фактом является то, что недовольство украинцев в значительной мере повлекло поражение и крах России.

Начиная от первого выступления против царского правительства (восстание декабристов 1825 года), украинцы были активными участниками всех революционных беспорядков, выступая в разные времена совместно с русскими, поляками, кавказцами и другими народами, когда те пытались свергнуть самодержавие; нередко маскировались они под революционных социалистов, стремясь к своей национальной цели. Во время Крымской войны они делали попытку возродить древнюю казачью организацию с намерением выступить против царских войск. Они поддержали польское восстание 1831 года.

Не лежала душа украинцев к Мировой войне, на которую было мобилизовано все их мужское население и которая велась за самоутверждение народов — но только не украинского. И, наконец, именно их непримиримая враждебность к шовинистическому лозунгу «За единую и неделимую Россию» стала непосредственной причиной развала Белой гвардии в гражданской войне, вспыхнувшей после захвата власти большевиками.

После революции украинцы провозгласили свою независимость, избрали Национальное Собрание (Раду) и оказывали отчаянное сопротивление и белым, и красным, и в конце были усмирены большевистской Московией. Версальский договор утвердил расчленение Украины вне пределов Советской России и, согласившись на независимость Польши, отдал украинцев Галиции под власть их давнего врага. Старая казацкая пословица говорит: «Пока Днепр течет, не быть дружбе между казаками и ляхами»; то же чувство звучит и в словах Мазепы: «Пока мир стоит, поляк украинцу братом не станет».

Совет послов в 1923 году подтвердил то, что Польша уже и сама признала: если речь идет о Восточной Галичине, то ее этнографические условия требуют автономного управления; однако сегодня, несмотря на многочисленные обращения в Лигу Наций и другие инстанции, ничего не сделано для выполнения этого решения. Современные взгляды поляков сводятся к тому, что никаких украинцев не существует, что поляки и украинцы всегда были и остаются одним народом. Как когда украинцев пытались руссифицировать — чему они противились, как только могли, — так теперь их хотят полонизировать, подавить и нивелировать, лишая возможностей учиться, покупать землю и тому подобное; и снова украинцы сколько есть сил сопротивляются.

Угнетение украинцев не всегда принимает такие открытые формы. Посредством разнообразных, изощренных и скрытых механизмов мелким чиновникам — например, железнодорожным служащим — становится понятно, что если они не изменят свою религию, то есть не покинут украинскую униатскую церковь и не перейдут в польскую римо-католическую, то потеряют работу, а значит их семьи окажутся в нищете. Одним из примеров того, как действует это давление, есть статистика города Львова: за период с 1926 по 1930 год количество украинцев, которые против собственной воли отказались от веры своего народа и приняли господствующую, выросла от 174 до 586 и неуклонно увеличивалось с каждым годом.

Конечно, упомянутые действия противоречат Версальскому договору, который задумывался как инструмент защиты прав меньшинств, и об этом писалось во многих представлениях в Лигу Наций. Но эта организация до сих пор не смогла сделать ни одного шага, чтобы восстановить справедливость в отношении украинцев.

На собрании Ассамблеи Лиги Наций 13 сентября 1934 года господин Бек, выступавший от имени Польши, отказался от польских обязательств в рамках договоров о правах меньшинств. Он сказал буквально, что польское правительство «отныне вынуждено отказаться от любого сотрудничества с международными организациями в вопросах надзора за соблюдением Польшей системы защиты национальных меньшинств».

На что британский представитель — мне приятно об этом вспомнить — ответил решительным протестом. И похоже на то, что польское правительство поддерживает отказ господина Бека, ибо на следующем заседании Совета польский делегат покинул зал, когда обсуждался вопрос национальных меньшинств.

И, наконец, украинцев сознательно пытаются устранить как политический фактор. Недавно польское правительство применило кардинальную меру, которой откровенно дискриминировало украинцев. Эта мера имеет форму новой конституции, следствием которой будет практически полное лишение меньшинств как таковых их представительства в польском парламенте; украинское представительство будет полностью определяться волей польских властей.

Те же методы, которые поляки считали благородными, когда боролись против царского правительства, они теперь осуждают, когда их применяют украинцы. Эти методы порой бывают конспиративными, даже террористическими. Но что еще остается делать украинцам, когда о них забыл весь мир? Следует отметить, что поляки тоже часто бывали безрассудными, жестокими и агрессивными.

Ничем не лучше положение украинцев в Румынии. Несмотря на гарантии Договора о меньшинствах, подписанном в Париже 9 декабря 1919 года, этих представителей гордого и талантливого народа всячески презирают. Их школы закрыты, им запрещено разговаривать на родном украинском — одном из самых красивых славянских языков.

В Чехословакии украинцам видимо таки легче, чем в любой другой стране. Эта мысль впервые, кажется, была обрунтована в статье д-ра Хью Дальтона, заместителя министра иностранных дел, в газете «Нью стейтсмен энд нейшн» (New Statesman and Nation) от 18 мая 1935 года.

Переходим наконец к Советской Украине, где живет две трети всего украинского народа. Здесь сразу возникает вопрос: существует ли на самом деле украинское национальное движение под большевистской властью? И ответить на этот вопрос лучше всего будет словами самих советских руководителей. На XVII съезде коммунистической партии в январе 1934 года Сталин высказался так:

«Еще совсем недавно националистический уклон в Украине не представлял серьезной угрозы; и как только мы прекратили борьбу с ним и дали ему разрастись настолько, что он слился с интервенционистами, как этот уклон превратился в главную опасность».

А еще позже, в речи 14 февраля этого года председатель Совета комиссаров Украины Любченко сказал:

«Был период, когда украинские националисты вели свою деятельность в Украине не без успеха. Так было в 1931-32 годах. Пользуясь ослаблением классовой бдительности, националистические элементы, враги украинского народа, проникали в то время в коллективные хозяйства, сельскохозяйственные органы и в систему государственного образования. Они вошли в тесный союз со сторонниками национального уклона в составе Партии, которых возглавлял Скрыпник. Они выступили единым фронтом с белогвардейцами, троцкистами и правыми, объединившись на платформе отрыва Украины от Советского Союза».

В том же году было обнаружено, что многие украинские коммунисты — замаскированные националисты, которые взяли под свой контроль газеты и важные учреждения, в том числе комиссариаты просвещения и земледелия — единственные две важных органа, которые были оставлены украинцам. После этого начались массовые репрессии.

Я привел лишь один пример подтверждения живучести национального духа в Советской Украине. На самом деле даже после революции этот дух всегда бунтовал против тирании, которая была значительно более жестокой, чем предыдущая. Никто не знает, сколько украинских патриотов расстреляны и сосланы; но есть основания считать, что это очень большие цифры.

Не следует также думать, будто национализм проявляли только образованные классы. Девяносто процентов украинского населения составляют крестьяне; именно им Западная Европа обязана своим спасением от большевизма.

До революции украинские крестьяне большей частью были индивидуальными хозяевами и, в отличие от российских крестьян, не входили в примитивные общины, которые, по замыслу Маркса, могли стать исходной точкой для мирового коммунизма и революции. Благодаря именно этой национальной особенности, крестьяне так упорно боролись против государственной реквизиции зерна, главным источником поставки которого всегда была Украина. Глубокое и массовое обнищание означало настоящий крах жестоких большевистских планов. В той борьбе погибли миллионы людей; а в 1932-33 годах страшный голод опустошил Украину. Советское правительство отрицает факт этого голода, хотя свидетельств о его наличии и масштабах более чем достаточно. Было очевидно, что, учитывая стремительный прирост населения Советского Союза — три миллиона ежегодно — и несмотря на официально признанные потери зерна во время и после жатвы — от тридцати до пятидесяти процентов, — голод был неизбежен. Его просто не могло не быть.

«Манчестер Гардиан» (MANCHESTER GUARDIAN), который, бесспорно, нельзя считать антисоветским органом, в передовой статье от 27 декабря 1934 года пишет по поводу голода:

«Длительное время русской Диктатуре удавалось скрывать от мировой общественности то, что составляло величайшую и ни с чем несравнимую экономическую катастрофу в Европе за последние десятилетия.»

Некоторое представление о размерах этой катастрофы можно получить из показаний господина У. Г. Чемберлина (W. H. Chamberlin), который длительное время и до недавнего времени был московским корреспондентом «Крисчен сайенс монитор» (Christian Science Monitor). В этой газете от 29 мая 1934 года он пишет:

«Кажется очень вероятным, что в 1932-33 годах от 4 до 5 миллионов человек, сверх нормального уровня смертности, умерли от голода и связанных с ним обстоятельств».

В самый тяжелый период центральная власть не принимала никаких мер, чтобы облегчить ситуацию; следовательно, напрашивается неизбежный вывод, что такое равнодушие красной Москвы была репрессией против национализма Украины, и этот вывод подтверждает заявление, сделанное председателем Центрального Исполнительного Комитета СССР Калинина: «в этом году крестьяне прошли хорошую школу. Для некоторых она оказалась безжалостной».

Вместе с тем, согласно положениям своей Конституции, Советская Украина является независимым суверенным государством. В договорных отношениях признает ее как таковую даже московское правительство — что не помешало ему свести ее до уровня вассальной страны, повторив таким образом московитское вероломство XVII века. Как и в царские времена, применено все, что только можно применить, чтобы связать Украину с Россией. Украинские предприятия включены в всесоюзные тресты — с центрами управления в Москве. Донецкий угольный бассейн и Москву соединила железнодорожная магистраль, а между Ленинградом и Черным морем построена сплошная система водного сообщения.

Сегодня Москва говорит то же самое, что говорила и в царскую эпоху: «Мы не можем жить без Украины. Это самая плодородная часть Советского Союза. Она кормит нас. Более того, мы зависим от угля и железа».

Нет нужды останавливаться и выяснять, можно ли в наше время оправдать народ, который уничтожает другой народ, поскольку требует его ресурсов: ведь, кроме захвата, существуют другие способы доступа к минеральным богатствам и зерна. Россия имеет огромные резервы угля и железной руды на Урале и в Сибири, и уже идет широкомасштабная разработка их; а относительно обеспечения зерном, то достаточно привести один отрывок из речи Сталина на XVII съезде коммунистической партии в прошлом году: «Прежде всего, — сказал он, — мы должны помнить, что бывшее разделение наших регионов на производственные и потребительские сегодня уже устарело. В текущем году потребительские регионы, такие как московский и горьковский, дали государству около 80 миллионов пудов зерна. Это, разумеется, не мелочь. В так называемой зоне потребления имеется около 5 миллионов гектаров пахотной земли. Если эту землю очистить от сорняков, то можно будет получить не менее сырьевого зерна, чем сегодня дает нижнее и среднее Поволжье. Остается еще проблема борьбы с засухой в Заволжье. Мы должны иметь большую и стабильную зерновую базу на Волге, способную продуцировать 200 миллионов пудов ежегодно. Это совершенно необходимо, учитывая развитие городов на Волге, с одной стороны, и возможных осложнений в сфере международных отношений, с другой».

Не боится ли Москва, что придет день, когда она вынуждена будет вывести свою оккупационную армию из Украины, и не готовится ли она жить дальше как великая евразийская держава?

Эта сталинская предосторожность основывается на общеизвестных вещах: Германия и Польша имеют свои планы относительно Украины и готовы будут двинуться на восток раньше, чем Красная Армия подготовится к походу на Европу для осуществления вожделенной Мировой революции.

В своей «Майн кампф» Гитлер недвусмысленно утверждает, что Германии предстоит оставить Запад и направить свою экспансию на восток, в русские земли. С тех пор как он пришел к власти, все его декларации и многие поступки вполне соответствуют этому заявлению. Один из главных его помощников Розенберг, сам балтийский немец, открыто выступает за присоединение Украины к Германии. Кроме того, предоставляется поддержка генералу Скоропадскому, бывшему царскому адъютанту и командующему Императорского корпуса русской армии, чьего предка Петр Великий поставил Гетманом после попытки Мазепы освободить Украину от русского владычества; подобным образом генерал Скоропадский был в 1918 году назначен Гетманом — под протекцией немецкой армии, которая вторглась в Украину; на это самое место он надеется и теперь. Что происходило дальше, подробно описано в официальном справочнике, подготовленном под руководством Министерства иностранных дел и выданном Государственной Канцелярией.

Я считаю, что любая чисто немецкая сфера влияния в Украине противоречит политическим и экономическим интересам Британского содружества наций. Если я правильно понимаю украинский национализм, то он добивается демократического режима и настоящей независимости, а не диктатуры и опекунства. Украина принадлежит к Западу и всегда стремилась быть с Западом. Я думаю, что наши симпатии должны быть отданы этому стремлению. Полмиллиона украинцев Канады являются британскими подданными, и 10 тысяч из них добровольно приняли участие в Мировой войне. Но с украинской проблемой связаны не только наши чувства, но и важные британские интересы. Украина с ее Черноморским побережьем — это последний участок магистрального пути с севера на юг Европы. Через ее территорию пролегает также кратчайший сухопутный путь от Центральной Европы до Персии и Индии. Владение Украиной дало возможность царской России положить глаз на Балканы и морские проливы, угрожать Турции, контролировать Кавказ и оказать давление на Персию.

Англии нет нужды играть роль государства-заговорщика, что поддерживает какие-то ирредентистские усилия. Но положение в Украине, где освободительное движение приобрело огромный размах, доходит до той черты, когда перемены неизбежны. Я показал выше, что за последнее время Украина не раз превращалась в очаг опасности; то же самое теперь происходит снова. Поэтому Великобритания должна быть должным образом информированной и иметь наготове свою политику, которая отвечала бы нашим интересам при любом повороте событий. Мы не должны быть застигнуты врасплох.

Было бы лицемерием отрицать, что независимость Украины так же важна для нашего государства, как и для спокойствия во всем мире. Проблема слишком долго игнорировалась — просто потому, что рассматривать ее, а тем более пытаться решить — дело очень хлопотное. Но эта проблема, имеющая глубокие и запутанные исторические корни, сегодня достигла беспрецедентной остроты. Вольтер восхищался настойчивостью, с которой украинцы борются за свободу, и отмечал, что, окруженные со всех сторон врагами, они обречены искать себе Покровителя.

Пока украинцы не будут иметь надежной свободы, они будут предавать любое государство, которое будет держать их в повиновении, и неустанно будут проливать кровь — свою и своих завоевателей. И пока это положение будет продолжаться, другие народы будут чувствовать искушение им воспользоваться. Так какой смысл изображать мир, когда мира нет? Его и не будет до тех пор, пока украинская проблема не найдет должного решения.

Ланселот Лоутон (Lancelot Lawton) (24 декабря 1885, Ливерпуль — 1947, Кембридж) — британский ученый, общественный деятель и журналист-международник. Украиновед. Один из основателей и активных участников созданного в 1935 году в Великобритании Англо-украинского комитета.

Источник: The Ukrainian Question

Перевод: Артем Попов

Читайте по теме: