Интрига внезапного появления в Сирии дополнительных российских зенитно-ракетных комплексов разрешилась. Как официально заявил МИД России, это сделано для предотвращения ударов американских крылатых ракет по сирийским аэродромам. Политическое значение данного жеста действительно велико. Однако насколько С-300 и С-400 могли бы быть эффективны с чисто военной точки зрения?

Россия приняла решение о размещении комплексов С-300 в Сирии после утечек данных о намерениях США бомбить крылатыми ракетами сирийские аэродромы, заявили в МИД России.

Батарея с эскадрильей справится... Но мы не знаем, какой там будет наряд сил и средств

«Во-первых, С-400 там уже давно, и как-то все к этому нормально относились, никто не говорил, что это шоу. С-300 там появились после того, как пошли утечки от близких к истеблишменту США экспертов, которые, наверное, имели под собой основания, о том, что могут бомбить крылатыми ракетами сирийские аэродромы», – заявила официальный представитель МИДа Мария Захарова в интервью телеканалу «Дождь», передает ТАСС.

«Учитывая, что там находится наша техника, там совершается операция ВКС, никто не понимает, куда ракета полетит, – сказала она. – Туда и поместился комплекс С-300».

В четверг официальный представитель Минобороны России генерал-майор Игорь Конашенков напомнил «американским «стратегам», что воздушное прикрытие российских военных баз в Хмеймиме и Тартусе осуществляется зенитными ракетными системами С-400 и С-300, радиус действия которых может стать сюрпризом для любых неопознанных летающих объектов»

Он отметил, что российские системы ПВО способны обеспечить безопасность баз в Сирии. Надежды на то, что самолеты-«невидимки» смогут уклониться от действия С-300, Конашенков назвал «иллюзиями дилетантов».

Таким образом, политическое значение появления российских зенитно-ракетных комплексов в Сирии очевидно, но какова непосредственно военная значимость этого события? Особенно если предположить, что С-300 и С-400 пришлось бы работать не по группе крылатых ракет, а отражать полноценный ракетно-бомбовый удар со стороны крупной военно-воздушной группировки?

«Не думаю, что у предполагаемого противника есть камикадзе»

Бывший заместитель главкома ВВС по вопросам Объединенной системы ПВО государств СНГ генерал-лейтенант Айтеч Бижев отметил, что в первую очередь эффективность работы ЗРК зависит от имеющегося запаса ракет.

«Обычно штатный запас ракет у С-300 и С-400 составляет три боекомплекта. Это очень много, учитывая высочайшую вероятность уничтожения целей с первого попадания. Из опыта локальных войн известно, что при массированном авиаударе уничтожение 20% авиации противника при первом ударе прекращает любые боевые действия. Я не думаю, что в авиации нашего предполагаемого противника есть эскадрилья камикадзе», – рассказал эксперт газете ВЗГЛЯД.

На эту тему

Для того же, чтобы подавить российскую систему ПВО в Сирии, по мнению Бижева, нужно провести целый комплекс мероприятий, учитывая постоянно действующее радиолокационное поле, благодаря которому ни один летательный аппарат не может появиться в удалении незамеченным.

«Виден любой объект, находящийся на расстоянии 600–700 км от аэродрома. При появлении любого летательного аппарата в этом поле зенитно-ракетные дивизионы приводятся в готовность номер один, это касается не только ЗРК, но и охраняющих их ракетно-пушечных комплексов типа «Панцирь», – пояснил генерал-лейтенант Бижев. По словам собеседника, неопознанные цели, летящие в направлении аэродрома Хмеймим, будут уничтожены при входе в зону поражения.

«На каждую цель по стандартам предусмотрены две ракеты, однако хватает обычно одной, – подчеркивает Бижев. – Наши ЗРК способны уничтожить любую воздушную цель, движущуюся на любой скорости, несмотря на любое противодействие и помехи. Зона поражения нашего ПВО составляет порядка 400 км».

Кроме того, Бижев напоминает, что размещенный в Сирии комплекс С-300 ВМ2 предназначен как раз также для уничтожения крылатых ракет. «Обычно, как мы знаем, авиация предполагаемого противника предпочитает осуществлять массированный пуск ракет, не входя в зону действия ПВО для того, чтобы организовать коридоры пролета, пробив брешь в противовоздушной обороне. Вот для противодействия подобной атаке и предназначен С-300 ВМ2», – рассказал эксперт, полностью подтвердив, таким образом, слова представителя МИД России.

Кроме того, по мнению Бижева, наша авиация также не будет стоять на аэродроме и ждать, она поднимется в воздух и рассредоточится для отражения налета. Наши специалисты помогли восстановить сирийские системы ПВО, и они тоже будут принимать участие в отражении удара. «Я не завидую тем, кто туда сунется»,- резюмировал генерал-лейтенант.

«Главная проблема – в количестве боеприпасов»

Речь не идет о том, чтобы радикальным образом сделать нашу базу в Сирии неуязвимой, а чтобы исключить случайности, снизить вероятность провокаций

В свою очередь эксперт Центра анализа, стратегий и технологий Сергей Денисенцев призвал не строить больших иллюзий по поводу присутствия в Сирии комплексов С-300 и С-400. По его словам, любая система ПВО выводится из строя: боекомплект заканчивается, а РЛС можно подавить.

«Главная проблема – в количестве боеприпасов. Чтобы вывести комплексы из строя, надо провести полноценную операцию, это не спишешь на случайно залетевший в зону их поражения самолет. Эти системы предусмотрены для избегания таких случайностей. Масштабную наступательную операцию нельзя списать на случайности», – сказал Денисенцев газете ВЗГЛЯД.

Гипотетически, по его словам, для уничтожения российских комплексов ПВО в Сирии потребуется не меньше эскадрильи самолетов и больше 10 пусков ракет, предназначенных для уничтожения комплексов ПВО. «В любом случае речь идет о крупной операции», – подчеркнул он.

Эксперт пояснил, что присутствие российских ПВО позволяет контролировать воздушное пространство. Ранее Россию неоднократно обвиняли в нанесении авиационных ударов по гражданским целям. Теперь же можно предоставлять данные, которые смогут доказать непричастность России к тому или иному инциденту.

«Речь не идет о том, чтобы радикальным образом сделать нашу базу в Сирии неуязвимой. Речь о том, чтобы исключить случайности, снизить вероятность провокаций. А гипотетическая задача вероятного противника (по уничтожению российской базы) может быть решена воздушной операцией какой-либо крупной державы. В Сирии присутствуют три силы: Турция, Израиль, США», – подытожил Денисенцев.

Нет оснований ни для паники, ни для благодушия

Коллега Денисенцева по Центру анализа стратегий и технологий Максим Шаповаленко отмечает, что потенциал размещенных в Сирии комплексов зависит от множества факторов, начиная с количества самих установок и боезапаса к ним, а также модификаций ракет. Та же С-400 может использовать не меньше трех модификаций.

«Батарея с эскадрильей справится... Но мы не знаем, какой там будет наряд сил и средств. Еще ни одного авианосца в Средиземноморье пока не просматривается. Вот когда подгонят авианосец, тогда можно будет думать. Но никто не скажет, какие у нас там ракеты – дальнего или сверхдальнего действия», – сказал Шаповаленко газете ВЗГЛЯД. При этом он подчеркнул, что в плане ПВО Россия всегда традиционно была сильна.

«В плане ПВО у меня сомнений нет. Даже примитивные системы С-75 во Вьетнамскую войну справлялись и с гораздо большим количеством авиации», – отметил собеседник. В Сирии уже и «Буки» есть, а это очень серьезная система, добавил эксперт.

«Мы реально не знаем, какие силы коалиция во главе с США способна выставить, – отметил Шаповаленко. – Кто подпишется к участию в этих гипотетических авианалетах и подпишется ли? Оснований паниковать нет, но и для шапкозакидательства тоже. Балансирование на грани войны. Ситуация близка к той, что была в 83-м году, когда у нас тоже было очень серьезное обострение... Если американцы рискнут повторить Вьетнам, то получится Вьетнам. Во Вьетнаме, где использовались примитивные комплексы ПВО, они несли очень серьезные потери».