Тим Пауэрс. Врата Анубиса. М.: Эксмо, 2018. Перевод Н. Кудряшева, Е. Барзовой

Головокружительные «Врата Анубиса» Тима Пауэрса устроены таким образом, чтобы максимально плотно упаковать немыслимое число сюжетных поворотов и приключений в относительно компактный объем, поэтому изнутри роман кажется заметно больше, чем снаружи (хотя и снаружи он, надо признать, немаленький — 576 страниц).

Эксцентричный пожилой английский миллионер Уильям Дерроу открывает возможность перемещаться между эпохами — но не произвольно, а сквозь наперед размеченные дырки, проделанные в ткани времени зловещей троицей древнеегипетских магов, мечтающих вернуть Землю во времена господства Осириса и Ра. В одну из таких дыр, ведущую прямиком в 1810 год, миллионер организует дорогостоящую экскурсию - ее участникам представится уникальная возможность поприсутствовать на лекции великого Сэмюэля Кольриджа. Чтобы придать своему увеселению академической весомости, Дерроу приглашает в компанию дипломированного специалиста по творчеству и биографии Кольриджа — американского филолога Брендана Дойля, нерешительного лысеющего человека средних лет, оплакивающего недавнюю гибель возлюбленной.

Однако по завершении экскурсии Дойль не успевает вернуться в родной 1983 год вместе с другими путешественниками во времени: его похищает один из тех самых египетских магов, милостью которых он очутился в 1810 году. Мирный кабинетный ученый оказывается заперт в зловонном, жестоком и безнравственном георгианском Лондоне, один на один с тысячей опасностей — начиная с гигиенических и заканчивая мистическими.

Тим Пауэрс умело аранжирует весь традиционный набор готических ужасов (от вполне диккенсовского предводителя нищих, для пущей жути обряженного в костюм клоуна, до мрачных лондонских трущоб, населенных нечистью всех сортов), ловко миксуя их с ужасами собственного изобретения — вроде, например, безумного маньяка-оборотня, способного менять тела, как перчатки, или хитро переосмысленной египетской демонологии. Пауэрсу не лень сгонять своего героя то в жаркий Египет (и сделать непосредственным участником расстрела мамлюкской конницы), то в малый ледниковый период конца XVII века (и заставить сражаться с чудовищами на льду замерзшей Темзы), познакомить с лордом Байроном и Кольриджем. Как результат, текст Пауэрса превращается в безупречное развлечение — идеальный литературный эквивалент голливудского блокбастера, может быть, не слишком губокомысленный, зато изобретательный, неожиданный и захватывающий вплоть до самой последней страницы (на которой, к слову сказать, автор удивит вас еще разок — на прощанье).

Пол Остер. 4 3 2 1. М.: Эксмо, 2018. Перевод М. Немцова

Мысль, что любая жизнь — это борхесовский , и что минуя каждую развилку (или, как говорят ученые, ), мы тем самым отсекаем и перечеркиваем другие варианты развития событий, не нова и подспудно присутствует в любом жизнеописании. Однако Пол Остер в своем 900-страничном опусе «4 3 2 1» выбирает стратегию вызывающе нетрадиционную: вместо того чтобы нащупать одно магистральное русло в биографии героя и в дальнейшем его придерживаться, он предпочитает рассказать все версии того, что могло бы случиться с Арчи Фергусоном, евреем, сыном Станли и Розы, эмигрантом в третьем поколении, уроженцем Нью-Йорка, повернись обстоятельства его жизни не так, а иначе.

Арчи Фергусон родился в 1947 году. Его отец — торговец мебелью и младший, самый разумный, честный и предприимчивый из трех братьев Фергусонов, сыновей неудачника Айка и его жены, полоумной истерички Фанни. Жена Станли красавица Роза — фотограф, владелица фотостудии «Ателье Страны Роз» в пригороде Нью-Йорка. Пожалуй, это единственная константа в книге — все остальные события в жизни Арчи движутся четырьмя параллельными потоками, иногда — в некоторых ключевых деталях — пересекающимися, но по большей части вполне автономными (альтернативные варианты фергусоновой жизни излагаются в соответственным образом пронумерованных главах — 1.1, 1.2, 1.3, 1.4).

Станли избавился от своих бестолковых братьев, разбогател, и, когда Арчи минуло восемь, его семейство переселилось в дом побольше. Бизнес Станли потерпел крах из-за предательства братьев, но Станли сумел удержаться на плаву, и теперь его семья живет в скромном достатке. Станли погиб во время пожара в семейном магазине. Магазин сгорел, но Станли выжил. Из этих четырех стартовых точек, развивается неспешный, негромкий и очень глубокий роман-река (или, вернее, роман-речная дельта с несколькими рукавами) об одной человеческой жизни — обычной и уникальной, как любая другая жизнь, сопряженной со всеми ключевыми событиями второй половины ХХ века, но заведомо к ним не сводимой.

Чуть заметно подкручивая параметры на входе и наблюдая, как меняются показатели на выходе, Пол Остер тем самым исследует соотношение предопределения и свободы в каждой отдельной судьбе; в очередной раз, но оригинальными методами рассматривает роль личности в истории (в том числе в истории собственной) и пытается нащупать, что же, собственно, определяет эту самую личность — и что остается неизменным при смене внешних обстоятельств.

Ричард Руссо. Эмпайр Фоллз. М.: Фантом Пресс, 2018. Перевод Е. Полецкой

Эмпайр Фоллз, городишко в богом забытом углу штата Мэн, где зима длится большую часть года, а мутная река Нокс катит свои щедро сдобренные мусором воды в сторону океана, переживает время упадка. Две фабрики, принадлежавшие клану местных магнатов Уайтингов и в былые времена обеспечивавшие горожан работой, проданы и закрыты, население разбегается, город зарастает пустырями, старые дома ветшают и обваливаются — вместе с надеждами их обитателей на лучшее будущее.

Толстяк Майлз Роби бросил университет на последнем курсе, приняв щедрое, как тогда казалось, предложение неформальной хозяйки города, последней из рода Уайтингов, старой Франсин. Майлз берет на себя управление единственным городским рестораном «Имперский гриль» (то есть получает оплачиваемую работу и возможность провести последние месяцы рядом с умирающей от рака матерью), а за это после смерти Франсин ресторан переходит в его собственность. С тех пор миновало двадцать лет, брак Майлза практически распался, его дочь Тик выросла, отец Макс вконец опустился, Франсин Уайтинг жива-живехонька и отлично себя чувствует, а сам он все еще жарит гамбургеры в жалкой забегаловке посреди умирающего города для пары десятков таких же неприкаянных лузеров.

Поначалу 600-страничный роман современного американского классика Ричарда Руссо читается как история минорная, но обыденная, почти бытовая. Однако понемногу за первым — очевидным — слоем, сотканным из дурацких перепалок, мелких ошибок, нерешительности, вранья, равнодушия и недоразумений, проступает второй, куда более мрачный и таинственный, заставляющий вспомнить о викторианских романах в целом и о творчестве сестер Бронте в частности. То, что самому Майлзу и его близким кажется следствием неудачного стечения обстоятельств и его собственных недостатков, на практике оказывается результатом злого умысла и тщательно продуманной мести — вот только кто, кому и за что пытается отомстить, последовательно разрушая жизнь неприметного провинциального ресторатора?

Главное, пожалуй, слово, которое можно применить к «Эмпайр-Фоллз», — «многослойный». В тот момент, когда читателю кажется, что он добрался до донышка, вычерпал оттуда все смыслы и собрал все ключи, в романе открывается еще один слой, а за ним еще один, и еще… Виртуозно совмещая в одном тексте нежнейшее бытописательство с драматичной интригой, перемешивая несколько временных слоев и привораживая удивительной глубиной проработки характеров, Руссо создает текст, по отношению к которому избитая метафора «целый мир под книжной обложкой» не выглядит ни банальностью, ни преувеличением.

Дарья Бобылева. Вьюрки. М.: АСТ, 2018

Однажды сонным летним утром жители дачного поселка Вьюрки обнаруживают, что выезд из их поселка исчез — не завален, не перекрыт, а просто не существует, будто и не было никогда. Вместе с главным автомобильным выездом пропали и неприметные тропки, уводившие в лес, да и сам лес неуловимо изменился, из замусоренной и худосочной пригородной поросли превратившись в глухую чащу, населенную кем-то непонятным, но, очевидно, не слишком дружелюбным.

Покуда оторопевшие вьюрковцы привыкают к новому положению дел (мобильная связь, а также радио с телевидением, понятно дело, тоже не работают), выясняется еще одна странная подробность: лето в отрезанном от мира дачном поселке и не думает заканчиваться. Один солнечный день следует за другим, урожай кабачков сменяется урожаем огурцов — и так несколько раз, по кругу, а в самом поселке начинают происходить события непонятные и пугающие.

С Сушки — скучной и прозаичной дачной речки — раздаются чьи-то негромкие, неодолимо влекущие голоса. Ушедший прорываться на волю дачник возвращается домой, вроде бы, тем же, но очевидно иным. Чинный пенсионер внезапно обретает диковинную привычку рыть глубокие норы и воровать из соседских домов еду. А 15-летняя Юлька по прозвищу Юки, в силу роковой случайности застрявшая на даче в одиночестве, без родителей, обнаруживает в собственном доме таинственный и предположительно гневный призрак маленькой девочки-уродца, явившейся отомстить за старые обиды.

Поначалу кажется, что во Вьюрках орудует распоясавшаяся лесная нежить, однако понемногу странные склонности и неожиданные умения обнаруживаются и у самих дачников, вступающих с этой нежитью и друг с другом в сложные альянсы и причудливое взаимодействие. Застывший летний воздух полнится колдовством, лес все ближе подступает к ограде, и, похоже, из всех местных жителей только странная девушка Катька, молчаливая и одинокая рыбачка, хотя бы примерно понимает, что происходит во Вьюрках и за чьи грехи расплачиваются его жители.

Относительно компактный (всего-то 400 с небольшим страниц) роман молодой москвички Дарьи Бобылевой вышел в успешной хоррор-серии «Самая страшная книга», однако по-настоящему страшным его не назовешь — скорее уж дремотно-затягивающим, фольклорно-сказовым, баюкающе-напевным. Перенакладывая друг на друга две реальности — до мелочей узнаваемую реальность старого дачного поселка с его пыльным уютом и заросшими грядками с одной стороны, и реальность жутковатой народной сказки с другой, — Бобылева не столько пугает, сколько сдвигает привычную нам рамку восприятия, показывая насколько иррационален и непознаваем мир, который мы привыкли считать понятным и предсказуемым, и насколько иллюзорна и проницаема граница между светлой и темной его сторонами.

Эдвард Сент-Обин. Патрик Мелроуз. Кн. 1, 2. СПб.: Азбука, 2018. Перевод А. Ахмеровой, А. Питчер, Е. Доброхотовой-Майковой, Е. Романовой и М. Клеветенко

Пять знаменитых романов англичанина Эдварда Сент-Обина об аристократе, наркомане, невротике и жертве семейного насилия Патрике Мелроузе, вышедшие на русском языке в виде увесистого двухтомника, — это, вопреки ожиданиям, не одна история, порезанная на пять кусочков, а целых пять отдельных историй, различающихся (порой весьма разительно) по стилю, композиции и настроению.

Первый роман — нежная, щемящая и болезненная повесть о детстве Патрика, проведенном на юге Франции в обществе садиста отца и безвольной алкоголички матери. Вторая книга цикла — безумный, смешной и страшноватый наркотический бэд трип, в который 23-летний Патрик пускается в Нью-Йорке, получив известие о смерти отца. В третьей Патрику 30 с небольшим, он исцелился от наркотической зависимости, но вместе с героином из его жизни ушли свет, радость и какой-никакой смысл. В четвертом романе, «Молоко матери», 40-летний Патрик — умеренно счастливый муж и отец двоих сыновей, Роберта и Томаса, больше всего боится повторить ошибки своих родителей — и, конечно же, повторяет их с точностью до знака, а попутно вступает в обреченную борьбу за наследство с собственной стремительно впадающей в деменцию матерью (увлеченная сектантскими идеями, она готова оставить все свое имущество не сыну и внукам, но собратьям по вере). И, наконец, действие пятого романа разворачивается в день похорон матери Патрика и обозначает если не точку в духовном развитии героя, то во всяком случае весомое и значимое двоеточие.

Последнее, чего ждешь от цикла романов о человеке с тяжелейшим посттравматическим синдромом, это юмор, однако романы о Патрике Мелроузе — чтение не только горькое и пронзительное, наполненное потаенными страхами героя и его черным (и небезосновательным) отвращением к себе, но еще и гомерически смешное, обаятельное и разнообразное.

Галина Юзефович