Медиа-проект Заборона открывает большой мультимедийный спецпроект #Підпалюй! - про чейндж-мейкеров, активистов и активисток, которые своими инициативами меняют города, протестуют против провинциальности через культуру и инновационные подходы, и вдохновляют других. НВ - информационный партнер проекта и выступает для него кросс-платформой.

Проект будет состоять из 30-ти уникальных историй через серию op-doc (документальные репортажи с художественными элементами) и мультимедийных репортажей. Авторы спецпроекта – основатель Забороны журналистка Катерина Сергацкова, режиссеры Роман Степанович и Анастасия Канарева, фотограф Андрей Бойко и операторы Богдан Кинащук и Николай Дондюк.







Инициаторы проекта предлагают всем желающим присоединиться к кампании #Підпалюй и делиться историями людей, которые меняют свои города и села в регионах Украины. Для этого нужно опубликовать свою историю в соцсетях с хэштегом #Підпалюй. Возможно, они станут героями следующих эпизодов проекта.

Первый эпизод посвящен Мариуполю и активистам, которые помогают сложному промышленному городу рядом с зоной военных действий и морской границей становиться лучше. НВ публикует сокращенную версию проекта, а полную версию можно (и нужно) увидеть на сайте Заборона.

Три истории

Этот город можно угадать с первых нот. В нем никогда не бывает тихо. Его саундтрек – как будто в небо взлетает десяток вертолетов. Так звучат заводы, десятки лет назад проросшие в тело города.

Мариуполь проступает сквозь туман. У этого тумана есть свой запах, и любой, кто хоть раз здесь был, узнает его: смесь сероводорода и металла.

Туман, конечно, ненастоящий: это выбросы с заводов «Азовсталь» и меткомбината им. Ильича. Ты продираешься сквозь туман и думаешь только о том, как здорово, что ты здесь не живешь. А кто-то – живет.





#Підпалюй! Мариуполь – первый выпуск док-сериала

#Підпалюй! Мариуполь – первый выпуск док-сериала

Инженер

Фото: Заборона

Дмитрий Чичера – общественный активист. До «русской весны» он работал главным инженером на одном из здешних предприятий, а по вечерам руководил фотошколой. В мае 2014-го Мариуполь захватили люди, желавшие сделать из города часть «Донецкой народной республики». Дмитрию довелось тогда спасать раненых. С тех пор жизнь Чичеры, как и многих местных, кардинально изменилась. Он начал ценить свой город и сражаться за него.

Тогда, в 2014-м, Дмитрий бросил инженерную должность и стал волонтером: ездил на передовую, в Широкино, привозил военным одежду, оборудование, еду, открыл волонтерский центр и большую часть времени проводил, координируя других волонтеров и меценатов.

А еще – открыл общественное пространство «Халабуда», которое знает каждый более-менее активный горожанин.

«Мы решили замутить что-то по принципу антикафе, – вспоминает Дмитрий. – Сняли помещение на 40 квадратов – на первой встрече даже встать негде было. Мы начали делать speaking club, тренинги проводить психологические. Люди устали от войны, а развлечений с интеллектуальным налетом было мало или не было вообще».

Теперь это большое пространство, которое вмещает айтишников, общественных активистов, проектных менеджеров, дизайнеров, предпринимателей – всех, кто живет наперекор формуле «работа-магазин-дом».

Фото: Заборона

«Вокруг полно людей, которые критикуют, полно тех, кто наблюдает с дивана, и единицы что-то реально делают, – спокойно говорит Дмитрий. – Так вот, изменения начинаются только тогда, когда кто-то что-то постоянно делает».

«Когда-то я пошутил при местном чиновнике, придумал слоган: «Открой ФОП – закрой завод». Он шутки не понял, – смеется Чичера. – На самом деле, сегодня на заводе работает около 25 тысяч человек, и количество работников постоянно сокращается, поэтому надо уже сейчас начинать думать, куда их устраивать, каким образом их переобучать, чтобы они становились или предпринимателями, или осваивали новые специальности».

Все тем же спокойным голосом Чичера продолжает: «Говорить о Приазовье как о столице IT, может быть, рано, но если сюда полноценно инвестировать, то возможности для этого есть, – делает паузу и выдает: – Мариуполь может пройти ребрендинг».

Учитель музыки

Учитель музыки Алексей Леонтьев вышел к зданию мариупольской мэрии 24 октября этого года. Чтобы напомнить городским властям о том, что они так и не отреагировали на большой сентябрьский экологический протест. Вместе с ним была группа подростков – музыкантов из группы SunScream (в переводе с англ. «Крик солнца»). Музыканты стали оделись в белые защитные заводские комбинезоны и противогазы, целый час барабанили по бочкам.

Алексея практически сразу задержали полицейские.

Заставили подписать протокол об административном нарушении со странной формулировкой: «За проведение несанкционированного митинга».

«Это же Рашка так делает – за несанкционированные митинги, а у нас санкционировать ничего не нужно, да и какой же это митинг?!» – возмущается учитель музыки.

Фото: Заборона

Алексей Леонтьев стал одним из активистов движения «За экологически чистый Мариуполь», которое образовалось в мае этого года.

Он утверждает, что жители начали массово присоединяться к инициативе. С большинством из них он познакомился на сентябрьской акции. «Власти не отреагировали, – кипятится он. – Телевидение тоже. Как будто ничего не было. Некоторые говорили, что мы проплаченные. Кто-то сказал, что мы сепаратисты!»

В Мариуполе можно запросто быть обвиненным в чем угодно: здесь, рядом с линией разграничения, люди привыкли к тому, что никому нельзя доверять.

Не местная

Диана Берг –вынужденная переселенка из Донецка. Не местная.

Она вынуждена была бежать из родного Донецка весной 2014 года, после последней проукраинской публичной акции, которая прошла 28 апреля в центре донбасской столицы. Берг была одной из организаторок митингов с украинскими флагами в городе, который уже был под завязку забит агрессивными людьми с российскими флагами. Уехать ее подтолкнула реальная угроза расправы. Так она оказалась в Мариуполе – городе, который, как она говорит, терпеть не могла. Всегда старалась его объезжать.

А потом внезапно полюбила.

«Села в машину и, знаете, как у Стуса – «на Схід на Схід, на Схід…», – свспоминает она. – И приехали. А дальше – Раша уже. Ну, войска стоят. Приехала как раз, когда здесь было очень жёстко. Мариуполь уже два месяца был под ДНР, летом их оттеснили, но, тем не менее, было очень опасно, отсюда все текали, убегала милиция. СБУ все выехало, а мы такие приехали, ну, типа: «Привет, шо-то надо делать».

«Шо-то» довольно быстро вырисовалось.

В Мариуполе никогда не было неофициальной культуры. Как говорит Диана: «Было слепое пятно: три ДК, театр и три музея». Ни галерей, ни открытых мастерских, ни общественных пространств и мест для дискуссий – чисто поле.

И вот однажды наши друзья из львовского театра Леся Курбаса сказали: «А мы хотим приехать! Без денег, просто так. Хотим в Марике показать два спектакля». Представьте: сюда не ездил ни президент, ни министр какой, никто, потому что очень опасно было, а театр Леся Курбаса из Львова взял и приехал! А потом приехала Марьяна Садовская, потом приехал Жадан, Андрухович… Все начали сюда приезжать! Артисты, художники как-то чутко чувствуют, когда где-то нужна поддержка. И все – так получилось – происходило через меня».

Диана курит, прищуривая глаза, как бы целясь куда-то далеко вперед.

Наше общение с ней началось возле здания, известного как «Платформа ТЮ» – детище Дианы Берг. Это, кажется, единственное здание в Мариуполе, чей фасад выкрашен в черный. Черный дом в украинской провинции сам по себе становится формой протеста. Дома не должны быть черными. Темными – могут, а черными – ни в коем случае. Черный здесь – цвет ритуальных услуг, и никак иначе. Но «ТЮ» – это пространство для современного искусства и дискуссий, которое сделала Берг, чтобы убедить Мариуполь, что он может быть другим.

Фото: Заборона

Диана называет это так: «Несется».

Два года «Платформа ТЮ» жила как бы виртуально. Своего помещения не было, было просто желание что-то делать. Точнее, не желание даже, а внутренняя необходимость. Неслось-неслось два года, и в 2016-м появилась своя локация, этот самый дом, который сразу же покрасили в черный, чтобы обозначить, где конкретно концентрируется свобода.

Здесь может выступить Сергей Жадан с «Собаками», может сыграть сет диджей Сутенер, может приехать Space Spice Boy, может развернуться целый «Гогольфест». Вообще, может произойти все, что угодно, что не будет похоже на то, что когда-либо видел Мариуполь.

Такая миссия у «ТЮ» – показывать то, что больше никто не покажет.

«Нас по-разному называют: начиная от того, что это гей-клуб какой-то, что здесь собираются извращенцы, что это наркоманский притон… – говорит Диана и характерно так ухмыляется, как будто журит детей, намалевавших на заборе неприличное слово.

Берг постоянно торопится.

После того, как с Украиной случилась «русская весна», сделавшая из нее вынужденную переселенку и активистку, у нее завелся мотор, которого раньше не было. «Часто хочется всё бросить нафиг, куда-то уехать, в Китай, волонтёркой в какой-нибудь заповедник панд, – смеется она. – Но, мне кажется, у меня какие-то резервы с прошлой жизни в Донецке, и теперь я их все использую. И вот у нас постоянно что-то несется…»

Между умными и сильными

Фото: Заборона

19 августа этого года на «ТЮ» было совершено нападение. Это произошло во время концерта подростковой анархистской группы, которая выступала впервые. Три десятка человек в балаклавах ворвались в помещение, избили музыкантов, распылили газ, поломали мебель.



Дианы в тот момент не было в Мариуполе.



Когда ей прислали фотографии разбитой мебели, она разрыдалась. Так бывает: когда ее город оккупировали, не рыдала, а тут – не сдержалась. Как будто в ее личное пространство, в ее дом – в новый дом, который только-только построился, – ворвался чужой и изгадил все самое дорогое.

«Такого никто не ожидал. До этого были попытки саботировать нас, но открытой физической агрессии не было, – торопится высказаться Берг. – Нам обрисовывали фасад какими-то хейтерскими надписями, нам разбивали окна, расписывали и царапали машины, колёса резали. Но всё это было анонимно, как-то втихаря, за спиной… Мне так грела душу мысль, что все-таки в Мариуполе, самой ближней точке к линии разграничения, радикалы, правые организации больше чувствуют, кто враг и с кем нужно бороться. Что враг – вон там, на востоке, и они его знают в лицо. А выходит, – Диана Берг делает секундную паузу, – выходит – враг это мы?!»

«В итоге они, – Диана закуривает очередную сигарету, – борются с нами, называя всех, кто отстаивает права человека, леваками. И получается это искусственное противостояние «правые против левых». Это очень неправильное разделение, но, тем не менее, если мы возьмем и представим, что действительно есть правые и левые, и левые – это мы, то получается, что мы – умные, а они – сильные. Но я не хочу, чтобы мы постоянно боялись, не хочу, чтобы кто-то считал себя главным только потому, что сильный. Не хочу…».

«…Хочу, – продолжает Диана, – чтобы люди чувствовали себя свободно и комфортно, и не боялись быть собою».