Владимир Харитонов, ведущий рубрики «Книги, деньги, восемь битов», весь год освещал на «Горьком» самые важные новости книжной индустрии о финансах, продажах и электронных книгах. Сегодня он подводит итоги в этой сфере — они оказались довольно странными. Тиражи как бы растут, россияне как бы все больше читают — но на самом деле процветают в основном сетевые фанфики.

Особенные тиражи

Итоги года в российской книжной индустрии — начнем с нее — с большим оптимизмом уже подвел руководитель ФАПСМИ Михаил Сеславинский, когда неделю назад вручал премию «Большая книга» товарищу Данилкину. «У нас подарок писателям, — сказал он, — рост тиражей на 20%! И ВЦИОМ сообщил, что россияне стали больше читать!» Говоря о росте тиражей, уважаемый министр подразумевал, по всей видимости, данные Российской книжной палаты по выпуску книг в первом полугодии, согласно которым рост — по сравнению с первым полугодием прошлого года — составил 23%. И я полностью готов радоваться вместе с министром. Тем более что есть интересные детали.

А в деталях, то есть отчете по данным книжной палаты, написано, что ¾ роста тиражей приходится на переиздания. Их число сократилось, причем существенно, — на 30%, а вот тиражи и правда выросли — почти на 60%. То есть меньшее количество старых книг переиздали значительно большими тиражами. Новых книг издали тоже больше (но ненамного — на 6%), и их тиражи тоже выросли (не слишком значительно — на 8%). То есть почти весь рост, которому так хочется радоваться, — это, в сущности, допечатки. И интересно — что такое издатели допечатывают, что так востребовано нашими читателями? Пушкина, что ли? Ну почти.

Если через таблицы и графики добраться до статистики выпуска по виду изданий, то можно обнаружить, что больше всего выросли тиражи учебной литературы (на 50%) и книг для детей (44%). Cразу начинает закрадываться подозрение, которое превращается в полную уверенность, если добраться до данных о выпуске книг по издательствам. Чемпионом по росту тиражей в абсолютных цифрах в первом полугодии 2017 года оказалось издательство «Просвещение». Собственно, прирост именно его тиражей составил 81% прироста тиражей всех издательств России. Стало как-то совсем понятно, что радоваться росту российской книжной индустрии — значит радоваться тому, что государство нашло в бюджете денег и заказало «Просвещению» много-много старых учебников. Заодно и бывший владелец удачно продал свою долю в издательстве. В самом деле, почему бы этому не порадоваться?

Также готов порадоваться вместе с вами, что оставшиеся 19% прироста все-таки имеют отношение к обычным издателям. Радость тем больше, что издателей стало еще меньше, чем в прошлом году (на 3%, а «активных», к коим Роспечать относит тех, кто издает не менее 12 книг в год, — на 2%). Оставшиеся нашли в прошлом году деньги на закупку прав и в первом полугодии издали на 40% больше тиражей переводной литературы. Российский книжный рынок вообще сильно зависим от переводных книг, потому что русским издателям дешевле платить западным авторам, чем выращивать своих. Но тут, видимо, уже ничего не поделать, так что симптомом роста реального рынка еще долго будет рост переводных изданий. Так что он вроде бы и правда какой-то есть. «Вроде бы» — потому что первые данные о годовом выпуске книг мы узнаем примерно в конце января — начале февраля. Тогда будет понятнее, радоваться ли, а если радоваться, то чему именно.

Кстати, в вышеупомянутом отчете по итогам полугодия отдельно отмечается удивительное снижение выпуска малотиражной книжной продукции на фоне роста количества крупнотиражной продукции. Чему удивляться, однако? Про «более крупные тиражи» учебников см. выше, а так-то: бумага и печать дорожают, отсылать обязательные экземпляры все накладнее, желание выполнять требования закона об обязательном экземпляре чувствительно снижается. В результате маленькие тиражи оказываются ниже радаров книжной палаты. Так что еще интереснее, какую форму примет наша радость в конце следующего года — после того, как изменения в порядке учета выпущенных экземпляров, которые готовит Российская книжная палата, дойдут до издателей и они с бóльшим желанием начнут отсылать для учета обязательные экземпляры маленьких тиражей? Тем более что в стране уже есть рынок мелкотиражного самиздата, который своим ассортиментом способен составить конкуренцию даже самым крупным издателям. В общем, статистика книжного производства в России в следующем году обещает быть еще более странной, с новостями из мира, параллельного традиционному книгоизданию.

Странная любовь

Мистика, впрочем, не только в данных о выпуске книг. Господин Сеславинский в своей речи упомянул и забавные результаты опроса, проведенного ВЦИОМ на тему любви к книгам. Россияне, оказывается, дико любят читать. Аж 60% заявили, что любят читать книги. Три года назад таких было 48%, а сейчас вон. Причем уверяют, что прочитали за последние три месяца 6,5 книг. То есть 13 книг за полгода. Или 26 книг в год. А еще они стали в два раза больше ходить в библиотеки. Было 8%, а стало 13%. И значительно больше стали россияне скачивать книги в интернете (аж 35%). Правда, покупать книги стали меньше — примерно четверть опрошенных (а еще несколько лет назад приобретала только треть).

В целом граждане научились «более лучше» врать социологам. Прислушайтесь: «Я книги практически не читаю». Ну, фу ведь? Разве приличный человек будет про себя такое говорить? Важно, что человек теперь знает, что читать книги — занятие, достойное приличного человека. Это вселяет надежду, а значит — бесконечный «год литературы в Российской Федерации» в чем-то удался. А про 26 прочитанных книг в год — это, извините, граждане совсем соврамши. Несложная экстраполяция дает примерно 2,6 млрд прочитанных книг в год. У нас, знаете, столько книг нет. Никакого 23%-го роста тиражей на такую прорву покупателей не хватит. Кстати, и стонов библиотек от наплыва читателей тоже почему-то не слышно.

А вот во что верится без особого труда, так это в последние два утверждения: стали меньше покупать бумажных книг и стали больше читать в интернете. С таким распространением карманных читалок в виде телефонов совсем не удивительное развитие событий. То, что оно мало коррелирует с ростом реальных продаж (в том числе и продаж электронных книг), тоже не очень удивительно. Но не потому, что «пиастры! пиратство!» (это, впрочем, тоже имеет значение), а потому, что параллельный большим издательствам мир на самом деле существует.

Параллельный мир

В этом году генеральный директор очень большого магазина (не буду показывать пальцем) доказывал мне, что такого просто не может быть. И я очень понимаю его возмущение сервисом измерения посещаемости Similarweb, потому что если сервис не врет, то на сайт этого магазина пользователи заходят примерно в 3–4 раза реже, чем на самый большой сайт русскоязычных фанфиков. Туда они ходят по 60–70 млн раз в месяц, читают всякие крышесносные фанфики типа истории о большой и страстной любви Поттера и Малфоя и зависают на этом сайте в 6 раз дольше, чем у него в магазине, покупая книги. И — да, дети, закройте уши, — не только Малфоя. Впрочем, не только о любви. Еще о единорогах, персонажах вселенной Marvel, DC, Пушкине (простите, да). На любой вкус. В подавляющем большинстве эта литература совершенно удивительна по своему орфографическому, грамматическому и художественному уровням.

Самое забавное, что в мире не найдется ни одного издателя, который решился бы и смог ее «опубликовать». И даже не столько из-за качества, сколько из-за авторских прав. Фанфикшн по самому определению — это литературные произведения, созданные по мотивам и с персонажами других книг. Согласно российским законам такие произведения ни в коем случае нельзя распространять, если нет прямого разрешения автора, а по американскому и европейскому праву — без прямого запрета (и со всяческими оговорками). То есть по закону фанфики вообще не могут существовать. И тем не менее они не могут не существовать, потому что у людей есть желание их писать и читать вопреки авторскому праву. Авторы фанфиков пишут свои тексты без всякого расчета, даже если и лелеют надежду на какой-то доход. И, кроме того, фанфики, в общем, **уже опубликованы**, им обычный издатель и не требуется. Издателем в сети для такого автора уже поработала платформа для публикации и даже что-то заработала на этом — на рекламе, на трафике, на перепродаже оригинального (да, оригинального, на этом поле и такое бывает в большом количестве) контента. Обычный издатель с трудом умеет соображать в таких непонятных категориях. А значит — остается без сотен миллионов читателей, которые идут не к нему в магазин, покупают не его книги, интересуются не его авторами, а сидят в Wattpad, Fanfiction, Ficbook и далее по списку. В некоторой степени все это касается и более традиционного самиздата, с которым у издателей в принципе могут быть и более традиционные отношения, но издатели предпочитают самостоятельно определять, что им печатать, поэтому удовлетворять амбиции таких авторов, опять же, берутся посторонние игроки типа Amazon, Lulu, Rideró и т. д.

Этот шум неспроста

Так что если подводить итоги года, то они довольно странные. Не только в России; где вроде бы начался рост, а вроде бы и непонятно. Продажи электронных книг растут, но почему-то вопреки всякому пиратству и неповоротливости издателей и дистрибьюторов. Странные эти итоги и для самых развитых книжных рынков типа США и Великобритании. Как заметил американский гуру эпохи «после Гутенберга» Майк Шацкин, оценивая состояние индустрии, американские издатели так радуются внезапно наступившей стабильности, росту продаж книг в переплете, падению продаж электронных книг, росту продаж аудиокниг и росту на рынке детской литературы, что не замечают, как читатели, хоть и медленнее, чем несколько лет назад, но все равно уходят от них. Уходят в Amazon, который готов предложить вал дешевой литературы (хоть в розницу, хоть по подписке), потому что компания готова, в отличие от издателей, публиковать все (ну или почти все, кроме фанфиков, но даже здесь у нее есть кое-какие идеи и сервисы). Кроме того, на рынок — благодаря окончательной либерализации производства — приходят игроки, которых до сих пор практически не было в книжной индустрии: СМИ, библиотеки, корпорации и т. д.

Добавлю к комментарию Шацкина, что на самом консервативном рынке книжной индустрии — в области академической и учебной литературы — уже слышен скрежет ломающихся бизнес-моделей и начинает ощущаться сокращение тиражей и падение акций. Научное сообщество недовольно сложившимися бизнес-правилами, а государство постепенно осознает пользу от открытого доступа к научной информации. Университеты ставят ультиматумы крупнейшим издателям научных журналов, которые, сопротивляясь, судорожно пытаются придумать, что им делать в новом светлом мире. На рынке учебников начинают появляться бесплатные альтернативы коммерческим изданиям, но самое главное — меняется модель образования, в которой традиционный учебник оказывается не самым удобным и эффективным инструментом.

В общем, в новом году будет интереснее. И, может быть, еще более странно.