Среди 76 пленных, возвращенных Украине из тюрем и колоний самопровозглашенных республик Донбасса 29 декабря прошлого года, «Спектр» неожиданно встретил гражданина Российской Федерации. Пенсионер с российским паспортом и квартирой в городе Зугрес, находящемся сегодня на неподконтрольной Украине территории, очень хочет вернуться домой.

История Василия Ивановича Деркача, 1940 года рождения, совершенно невероятна для стороннего наблюдателя. Но в Донецке она удивит ко многому привыкших местных разве что явной и крайней невезучестью этого очень уже пожилого человека. За 6 лет войны в Донбассе почти 80-летний Василий Иванович успел «присесть на подвал» в ДНР аж два раза, в 2014 и 2018 годах. Гражданина России держали под арестом, по всей видимости, как «украинского корректировщика», а во второй раз, похоже, судили как «украинского подпольщика». Однако складывается устойчивое ощущение, что оба раза дедушка был ни в чем не виновен — сперва его посадили просто по ошибке, а во второй — за вольнодумство.

Тот факт, что этого гражданина России в конце декабря при обмене пленными передали в Киев, и Киев его принял, лишний раз свидетельствует о серьезных организационных просчетах. История Деркача подтверждает, что украинская сторона нередко забирает вместе с настоящими военнопленными тех, кого «в нагрузку» предложат нынешние власти Донецка и Луганска. Видимо, не случайно Киев во время последнего обмена не пустил на КПВВ «Майорск» украинских журналистов. Истории, подобные той, что приключилась с Василием Ивановичем, которого в качестве освобожденного украинского пленного передали Киеву, неловко обнародовать.

2014 год. «Избушка» и звонок в Иловайский котел

Типичная для Донбасса история: Василий Иванович Деркач приехал из своего села в Запорожской области в большой город — Макеевку — учиться в горнопромышленном училище. И после училища сразу завербовался с молодой женой работать на Шпицберген. Дальше все время жил и работал на севере, больше всего лет Василий Иванович отдал Норильскому горнопромышленному комбинату имени А. П. Завенягина.

Свою «северную» пенсию встретил в Норильске, а в 1996 году переехал в Донбасс, в небольшой городок Зугрес неподалеку от российско-украинской границы. Развернулся там как обеспеченный северянин — купил однокомнатную квартиру, полностью ее отремонтировал, обставил жилье всем новым. Он любит перечислять свои достижения: кухня с отличной вытяжкой, бытовая техника, кровать…

Дети к тому времени выросли, жена умерла, Украина стала независимой. Очень не любит Василий Иванович первого президента Украины Леонида Кравчука: «Он сказал, мол, Севера у меня в стране нет!». То есть, 80% северной надбавки к пенсии Деркачу в Украине не светило.

Тогда, приученный советскими реалиями к ежедневным бытовым трудностям и умению ловко их преодолевать, Василий Иванович проявил смелкалку: снял флигель в селе под городком Матвеев Курган в Ростовской области, получил там регистрацию и переоформил уже как россиянин свою «северную» большую пенсию. От Зугреса до Матвеева Кургана — километров двадцать и одна государственная граница. На Украине пенсионер вид на жительство тоже получил. До войны с карточки «Сбербанка России» свободно снимал в любом местном банкомате пенсию сразу в гривне.

Единственное, что тогда досаждало успешному пенсионеру — охотницы на богатого вдовца. Двум самым настойчивым дамам он дал от ворот поворот. И, как теперь считает, затаили поклонницы на него зло. Могли, возможно, и они навредить, когда в 2014 году возникла ДНР, и вполне легальным гражданином с легальными документами Василий Иванович вместе со своей квартирой оказался на нелегальной в глазах почти всего мира территории.

Его жизнь тогда сразу серьезно поменялась — перестали работать банкоматы. За пенсией теперь приходилось ехать в Россию. Злополучный день первого ареста как раз был таким — «выездным». Василий Иванович позвонил в справочную железнодорожной станции Иловайска, выяснить, как ходят электрички в Россию. Электрички не ходили, а через пару часов после звонка к нему в квартиру ворвались четыре автоматчика.

«Кто их знает, этих людей, они были все с автоматами, но не все в мундирах, отвезли меня в Донецк, в здание бывшего СБУ, и в подвал кинули. А там и калеки, и люди на костылях, кто и за что — не знаю», — вспоминает он.

На вопрос, огласили ли Василию Ивановичу суть обвинений, он отвечает уверенно: нет. Сам он предполагает, что шпионом его сочли потому, что он позвонил в железнодорожную справочную Иловайска именно 24 августа 2014, когда там шел бой («Иловайский котел» — одни из самых тяжелых и страшных боев за все время вооруженного конфликта в Донбассе, — прим. «Спектра»).

Василий Деркач действительно звонил в справочную в день кульминации боев, когда Иловайск заняли украинские военные. Все происходило совсем рядом, канонаду в контролируемом ДНР Зугресе наверняка было слышно, но Василий Иванович сильно глуховат, а по телевизору тогда мало что показывали.

Скорее всего, взяли Деркача как возможного «корректировщика огня». Но, поскольку «корректировщик» был явно староват и глуховат, его не убили, а через «Избушку» (так в Донецке тогда называли захваченное здание областного управления СБУ, в подвалах которого было место заключения — прим. «Спектра») отправили «на окопы».

«Отвезли меня оттуда в село Придорожное на рытье окопов — там такое врытое в земле осиное гнездо было тогда, какие-то блокпосты, какие-то ходы подземные, какие-то пушки, разрывы снарядов видел… Моя задача была проста — надо было пилить дрова из посадки, чтоб еду готовить. Я уже как бы пленный был, но кормили нас тем же, что и они ели, не обижали в этом».

И в тюрьме, и на принудительных работах в Придорожном насмотрелся Василий Иванович такого, о чем жутко вспоминать. «Когда нас держали в подвале, там издевались, пытали наших людей. Пытали, ужасающие крики слышал. На моих глазах девочке молоденькой… На коленях она лежит… И он, этот полицай, берет, ломает ей руку через колено, представляете?» — рассказывает Деркач.

А на рытье окопов вместе с Деркачом привезли мужчину лет пятидесяти. Скоро выяснилось, что каким-то чудом тот смог забрать с собой из подвала, где оставались все вещи арестантов, мобильный телефон. Мобильник сразу обнаружили, владельца наказали. «Как они его били, это ужас просто, — рассказывает Василий Иванович, — связали руки назад скотчем и били, пока он лежа храпеть не начал. Так он еще как-то руки освободил, и, когда его били, как-то случайно оттолкнул одного чуток. Так его еще за это били, потом бросили, и увидели, что у него зуб золотой. Так этот зуб у живого-то плоскогубцами выдрали, у живого человека! Вот чего я насмотрелся в том Придорожном».

Правозащитник Кудинов и первое освобождение

Василий Иванович — человек, которого жизнь в последние годы не учила откровенности с первым встречным. Но нам он согласился все рассказать — «Спектр» пенсионеру порекомендовал очень уважаемый им человек — Александр Кудинов. С ним Василий Иванович познакомился в тюрьме.

Кудинов стал известен как правозащитник еще до войны, в 2013 году он защищал в Ейске единственного выжившего украинского рыбака с потопленного российскими пограничниками рыбацкого баркаса.

Вскоре опыт бывшего сотрудника полиции, правозащитника и переговорщика очень пригодился — Кудинов был одним из самых успешных волонтеров, которые в хаосе первых лет войны занимались розыском пропавших и их освобождением. 22 сентября 2014 года захватили в плен уже его самого и посадили в подвалы той же знаменитой «Избушки».

«22 сентября 2014-го я очень удачно попал в плен, пробыл в подвалах 32 дня, но оказался при этом, как козел в огороде с капустой — кинули меня в камеру, а там сразу четыре человека, которых я разыскивал и о судьбе которых ничего не было известно», — рассказывает с улыбкой о тех временах «Спектру» Александр Кудинов.

«В камере, куда меня бросили, за четыре дня до этого убили телохранителя Захарченко (Александра Захарченко — глава ДНР, погиб при взрыве в 2018 году, — прим. „Спектра“), известного в городе спортсмена-кикбоксера. Пьяный начальник смены охраны с позывным „Шахтер“ забил его до смерти, он умер на руках человека, которого я хорошо знал — из моего поселка, — рассказывает Кудинов. — Конечно, пытались эту смерть скрыть, но тот (погибший) человек был задержан за нарушение комендантского часа, был он в тот момент не один, с друзьями, и скрыть это не удалось. Вскоре приехал лично Захарченко, всю смену охраны убрали, „Шахтер“ уехал в СИЗО, где и сейчас, кстати, находится. Ну, а в качестве новой охраны заступили бойцы, прошедшие Славянск, им претило издевательство над людьми, к тому же появился новый начальник тюрьмы».

К тому времени Василий Деркач уже успел и посидеть в подвале, и почти месяц поработать «на окопах». «Меня переночевать кинули в четвертую камеру, там я с Александром Кудиновым познакомился. Он все это видел, слышал и про судьбу мою все знает», — говорит Василий Иванович.

Кудинов решил помочь пенсионеру — для начала хотя бы деньгами. «Камеры были не очень — старая засохшая кровь, гниющие раны у людей, хлам всякий — дошло до того, что охрана брезговала у нас шмон проводить, - говорит Кудинов. — Была некая сумма денег, которую у меня изъяли, и в первую же ночь я нашел в камере какой-то бланк с надписью «секретно по заполнении», и на его обрывке написал заявление на имя уже нового начальника тюрьмы на улице Щорса, 52: «Из суммы изъятых у меня денег прошу выдать Деркачу Василию Ивановичу 500 гривен, так как ему нужно добраться до Матвеева Кургана для получения пенсии, а его обобрали ополченцы». Утром мне удалось передать эту бумагу, и меня скоро вывели на встречу с удивленным руководством тюрьмы.

«Он мне говорит: какие деньги, они же изъяты? А я ему объясняю, как юрист: изъяты — не значит конфискованы, они просто не находятся при мне, это деньги не ваши, это деньги мои, и я хочу ими распорядиться именно так. Или давайте напишем заявление сейчас на ополченцев, которые отобрали у пожилого Василия Ивановича, гражданина России, пенсию за три месяца. Тогда при мне достали пакет с моими деньгами, предложили написать расписку за 500 гривен, и я, можно сказать, вернул себе контроль за своими деньгами и стал выдавать что-то каждому освобождавшемуся», — вспоминает Кудинов.

Встреча с Александром Кудиновым совпала с первым неожиданным освобождением Василия Ивановича и с не менее неожиданной для него выплатой денег на дорогу. Все это очень запало в память Деркачу. Правда, украденную у него пенсию так и не вернули. «Деньги мне не вернули, не знали, кто и когда их украл, не помню уже, какая у меня тогда пенсия была, а вот перед вторым арестом у меня она была с полярной надбавкой, уже 23 тысячи российскими деньгами!», — рассказывает ветеран труда «Спектру».

Неизданные мемуары про Крым, МВД и второе освобождение

Второй раз Василия Ивановича арестовали 16 апреля 2018 года. Все даты и места в этом случае можно восстановить довольно точно при помощи совершенно уникального документа — ответа заместителя министра МВД ДНР Н. В. Крюченко на обращение заключенного. Заключенный Деркач, после того, как к нему в дом опять средь бела дня ворвались четверо автоматчиков и отвезли в камеру предварительного заключения, написал заявление с просьбой организовать ему встречу с правозащитником Александром Кудиновым и очень жаловался на нарушение своих прав.

Из ответа заместителя министра ясно, что Василия Ивановича задержали оперативники МГБ ДНР — вернее, они составили протокол об «административном аресте» на 30 суток согласно постановлению совета министров ДНР «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности». Такие постановления были и в ДНР, и в ЛНР. По ним люди без суда и следствия сидят 30 суток — по донецкому правосудию или до 60 — по луганскому. По данным заместителя министра, от дедушки Деркача не было жалоб на содержание аж до середины мая. А значит, не было и нарушения прав человека.

За что схватили Василия Деркача во второй раз? А он книжку писал. Василию Ивановичу не давала покоя судьба Крыма. И он решил написать для своих детей мемуары о том, что видел и о чем думал. А чтобы мысли попали к наследникам в хорошем состоянии, он понес свои записки скопировать и переплести в ближайший к дому магазин в Зугресе.

«Я писал рукопись о судьбе Крыма, крымского населения, — простодушно поясняет пенсионер. — Поругались же все! Мы сами, россияне, толкаем Украину в объятия НАТО! Я против этого! Я ж не осуждал там ДНР или ЛНР. Просто посмотрите, как население Крыма пострадало, татары, прочие… Украина отключила газ, электроэнергию взорвала, железную дорогу перекрыла, воду отсоединила».

В магазине рукопись держали неделю, вернули без ксерокопирования и переплета обратно. Видимо, собственная судьба местных работников беспокоила больше, чем судьбы Крыма. Однако Василий Иванович утверждает, что потом какая-то из страниц его рукописи появилась как листовка на остановке городского общественного транспорта.

Короче, арестовали дедушку опять. Сначала на тридцать суток, потом в психиатрическую лечебницу на время поместили, потом — в сентябре 2018 — нашелся в местной прокуратуре следователь, который сказал Василию Ивановичу, что отказывается поддерживать обвинение против него. Но Деркача все равно не выпустили. А спустя еще семь месяцев, в марте 2019 года, Харцызский городской суд осудил гражданина России 1940 года рождения Василия Деркача.

Александр Кудинов рассказал «Спектру», что на суде Василию Ивановичу зачитали приговор: три с половиной года лишения свободы. Но на руках у Деркача документов из суда нет — перед тем, как отправить его на обмен в Киев, у него отобрали приговор и часть записок о Крыме. С собой у старика остались только две тетради дневников, в одной из которых чудом сохранились три документа, в числе которых, ответ замминистра МВД на жалобу пенсионера и вот эта написанная от руки справка об освобождении:

Судя по неразборчиво вписанным в справку об освобождении синей авторучкой номерам статей УК ДНР, почти 80-летнему Василию Ивановичу инкриминировали «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка и происхождения» (статья 328, п.2), а также «незаконное приобретение и сбыт, хранение, перевозку или ношение огнестрельного оружия» (статья 256, п.1). Кроме того, в справку вписана статья 100 — это принудительное заключение в психиатрической клинике. Все это — за то, что он писал для внуков мемуары про Крым.

Из этой же справки следует, что приговорен Василий Деркач был к двум годам и шести месяцам в колонии-поселении, однако на суде ему назвали другой срок — три с половиной года — чем объясняются эти разночтения, теперь выяснить трудно, вероятнее всего просто неразберихой при организации обмена в ДНР.

В реальности Василий Иванович провел в заключении 1 год, 8 месяцев и 11 дней — сначала в КПЗ, затем на принудительном психиатрическом лечении, потом в СИЗО, и только после приговора в марте 2019 года оказался в Макеевской колонии, где отбыл почти 9 месяцев. И утверждает, что, когда к концу года пошел на обмен с Украиной в качестве пленного, ни о каком предстоящем масштабном обмене не знал.

Его пригласили в администрацию и предложили написать прошение о помиловании — это было, он помнит. Но почему-то сказали, что документы об освобождении ему выдадут только в Горловке. Такая, мол, процедура (Макеевка к Зугресу гораздо ближе, чем Горловка, — прим. «Спектра»).

Справка об освобождении была для старика очень важна — он ведь два года отсидел, все это время коммунальные за свою квартиру не платил, без документа в такой ситуации никак, рассрочки по выплате долгов не дадут.

Он честно поехал в Горловку. Там почему-то оказалась целая толпа людей. Одних фотографов, по подсчетам Василия Ивановича, человек двадцать. Тут-то пенсионер и узнал про предстоящий обмен пленными с Киевом. Как говорили о том, что есть выбор — остаться в Донецке или ехать на сторону Украины — он помнит. Но тут люди, которых Василий Иванович определил как «очень разумных» (видимо, из числа других пленных, — прим. «Спектра») разъяснили старику, что, поскольку он уже дважды в ДНР отсидел, то от третьего ареста в своем Зугресе он совсем не застрахован. А в Киеве точно не посадят!

И дедушка сел в автобус вместе со всеми.

Справку ДНР об освобождении Василию Ивановичу в Горловке действительно дали, ту самую, написанную от руки торопливым не слишком разборчивым почерком. Она теперь хранится у Александра Кудинова. Правозащитник раздумывает, как вернуть пенсионера в родную квартиру так, чтобы его в Зугресе опять не арестовали.

Василий Иванович тоже думает — о своей северной пенсии. Как она там без него в Матвеевом Кургане? Еще думает о своей квартире с прекрасной кухонной вытяжкой, о том, что — хорошо бы стало, как раньше, когда он пенсию в любом банкомате снимал. Ну, или как когда уже в Матвеев Курган ездил, но никто еще его не арестовывал. Когда не видел он людей с выбитыми глазами, простреленными ногами и отрезанными ушами в подвале здания, где его держали.

К слову, после первого освобождения, в 2014 году, Деркач съездил в Матвеев Курган, снял пенсию за два месяца, купил еды и обезболивающих. И, к огромному удивлению всей охраны, притащил сумки с этим добром обратно в Донецк, в «Избушку», арестантам из четвертой камеры, где сидел раньше.

Он очень хороший, Василий Иванович. «Северный» такой. С понятиями.

Корреспондент «Спектра» разговаривал с ним в коридоре киевской больницы «Феофания». Всех бывших пленных из ЛДНР, доставленных туда, уже обследовали и развезли на месяц лечиться в санатории под Киевом. Пока мы говорили, пришел к Деркачу молодой оперативник Печерского райотдела полиции Киева — на дежурный опрос. Василий Иванович попытался отмахнуться: «Я заявление в райотдел полиции Доброполья уже написал, чтоб мой розыск прекратили, как просили — сфотографировал и отправил», — но у столичного полицейского была своя обязательная бумажка для отчета, и он решил подождать, пока мы закончим разговор.

Потом догнал меня и спросил, как «местного»: «Они что, и правда деда в восемьдесят лет сажали и били? Зачем?!»

Я не смог ответить на этот вопрос. Но, может быть, кто-то компетентный в Москве прочтет про Василия Ивановича и задаст этот вопрос тому, кому надо, или поможет гражданину России Василию Ивановичу Деркачу встретить свои 80 лет в своей собственной однокомнатной квартире в Зугресе?

Ему же много не надо. У него «северная» пенсия аж в 23 тысячи рублей. И отличная кухонная вытяжка.

Лишь бы не трогали.