Андрей Васильев / ТАСС / Scanpix / LETA

17 октября фигурант «московского дела» Айдар Губайдулин рассказал, что уехал из России. Губайдулина обвиняют в угрозе применения насилия в отношении представителя власти за то, что он бросил в сторону полицейского пустую пластиковую бутылку (тот успел увернуться) во время акции протеста в Москве 27 июля 2019 года. С начала августа и до начала сентября Губайдулин находился в СИЗО, а после был отпущен под подписку о невыезде. «Медуза» узнала у Губайдулина, почему он решил уехать, хотя раньше говорил, что останется.

— Айдар, мы с вами говорили несколько недель назад, и тогда вы сказали, что не планируете уезжать из России. Расскажите, в какой момент вы изменили мнение? Что повлияло на ваше решение уехать?

— Я действительно не планировал уезжать, но события последних дней не оставили мне выбора. В понедельник задержали четверых новых фигурантов, вечером был суд над [Константином] Котовым, который стал последней каплей. Во вторник задержания продолжились, в среду были апелляции на меру пресечения [Егору] Жукову и [Самариддину] Раджабову. В общем, я понял, что ничем хорошим мое дальнейшее нахождение в стране не кончится, поэтому я и принял это решение.

— Вы сомневались или это было твердое осознанное решение?

— Я сомневался до вечера понедельника, потом сомнений у меня не осталось.

— В какую страну вы переехали? Вы раньше в ней бывали?

— Пока не могу сказать, куда именно я переехал. Мне предложили именно такой вариант, я согласился. Я вообще раньше нигде, кроме Абхазии, не был, для меня это все впервые.

— У вас есть подписка о невыезде? Как вам удалось все-таки подготовить документы для переезда?

— Да, у меня была подписка о невыезде. Я ничего не буду говорить про способ выезда, чтобы не подставлять людей, которые мне помогали.

— Сколько прошло времени между тем, как вы решили уехать из России, и отъездом?

— Решение уехать я принял в понедельник вечером [14 октября 2019 года]. В другой стране я оказался 16 октября.

— Расскажите о себе. Кем вы работали и чем занимались до отъезда?

— Я учился в , после получения диплома остался в Москве. После третьего курса я начал работать программистом, совмещая работу с учебой. На момент задержания я работал программистом в одной из российских . Я никогда не был политическим активистом, вел обычную жизнь: дом — работа — тренировки — дом. Иногда встречался с друзьями, гулял по Москве. На митинги я начал ходить весной 2017 года ( ). Никаких проблем с законом у меня никогда не было, меня ни разу не задерживали. На митинги я выходил, потому что хотел выразить свою гражданскую позицию.

— Вам было страшно уезжать в новую страну? Жить вдали от родных и друзей.

— Я до последнего не хотел никуда уезжать, но все-таки пришлось пойти на этот шаг. С родственниками я буду постоянно на связи, к тому же им никто не мешает приезжать ко мне. Я есть во всех соцсетях, с друзьями тоже буду поддерживать связь.

— Как отреагировали ваши близкие, когда вы объявили о своем решении уехать? Родители и друзья отговаривали вас от переезда или они и сами считают, что вам лучше уехать?

— О моем решении знали только несколько человек, включая самых близких. Меня никто не отговаривал: лучше быть на свободе, чем сидеть в тюрьме.

— Вы уже нашли какую-то работу в стране, куда переехали? Чем вы будете заниматься?

— Я пока не нашел никакую работу. На первое время мне хватит накоплений. В ближайшие дни я куплю ноутбук и начну искать работу программистом. Английский язык я знаю очень хорошо, с этим никаких проблем не будет. Свободное время я собираюсь посвятить помощи проекту [помощи фигурантам «московского дела»] delo212.ru.

— Не корите себя за то, что будто бы сбежали из родной страны? Вы называете себя патриотом, и, возможно, вас мучают какие-то подобные мысли, чувство вины.

— Не корю. Я действительно люблю Россию, и я действительно не хотел уезжать. Но я буду гораздо полезнее для страны на свободе, пусть и за рубежом, чем в тюрьме.

— Что должно произойти в России, чтобы вы вернулись назад?

— Смена власти, люстрации, суд над судьями, выносившими приговор Данилу Беглецу, Котову и другим фигурантам. Суд над всеми причастными к «московскому делу», делу «Нового величия», делу «Сети».

— Вы планируете возвращаться? Как думаете, через сколько примерно?

— Я бы очень хотел вернуться, но не думаю, что получится это сделать в ближайшие 10 лет.

— Можете рассказать, как изменилась ваша жизнь после того, как этим летом вы были в СИЗО, участвовали в допросах и судах? Остался ли у вас какой-то страх?

— Я довольно спокойно ко всему этому отношусь. Страха у меня нет, есть только злость на власть и желание помочь людям, которые остались в России. Раньше я жил как обычный человек. События лета-осени навсегда изменили мою жизнь, теперь я посвящу свою жизнь помощи другим людям.

Хочу сказать всем большое спасибо за помощь и поддержку, это действительно очень важно для меня. Хотел бы еще поблагодарить моих адвокатов, Пашкова Максима Леонидовича и Фомина Николая Ивановича. Также хочу сказать спасибо проекту «Арестанты-212», «ОВД-Инфо» и «Новой газете». Вы все делаете великое дело, Россия обязательно будет свободной!

Ирина Кравцова