Мне не очень хотелось вступать в публичные дискуссии с Алексеем Венедиктовым, и, наверное, я бы не стал этого делать, если бы не излишне грубое (с моей точки зрения) его высказывание в мой адрес в Твиттере «не упомню, чтобы назначал Вас своим пресс-секретарем и толкователем».

Начнем с того, что я и не претендовал ни на то, ни на другое. У меня много других более интересных занятий в жизни. И одно из них это комментировать то, что происходит в нашей стране, включая высказывания (удачные, а чаще неудачные) различных политиков и публичных деятелей. Каковым является и Алексей Венедиктов. Для этого меня не надо ни уполномочивать, ни назначать. Но и запретить мне это никто не может. И разрешения мне ни у кого просить не надо.

Теперь о сути вопроса. Вот, что прозвучало в эфире «Эхо Москвы», и что заставило меня отреагировать:

О.Чиж― Я глобально не могу понять, как история с честностью голосования в день голосования может решить проблему честных выборов вообще. У нас нет никакого доступа к телевидению, у нас нет равного доступа к СМИ.

А.Венедиктов― У нас – это у кого?

О.Чиж― У нас – это у 146 миллионов.

А.Венедиктов― У нас, 146 миллионов сейчас есть доступ к интернету. Я даже не буду сейчас говорить про телевидение – там все понятно: телевидение у нас партийное. Вот оно партийное.

….Если вам недоступно телевидение…. Если у вас нет самолета… вертолета облетать лично каждый участок, пользуйтесь другими средствами коммуникации. Вперед! Это политическая борьба.

И никогда ее не было равной. Ну, послушайте, когда действующий президент любой страны ведет кампанию, у него изначально всего больше.

Поскольку толкователем меня никто не назначал, то все нижеследующее прошу считать моим комментарием. Отражающим исключительно мою точку зрения в отношении услышанного.

Первое, телевидение в России государственное, а не партийное. Партия «Единая Россия» ни копейки не дает на содержание ни ОРТ, ни ВГТРК, ни, тем более частных телеканалов. Если в голове Алексея Венедиктова понятие «государство Россия» равнозначно понятию «партия «Единая Россия», то уже одно это звучит примечательно.

Второе, равенство партий во время избирательных кампаний (упаси Бог, поднять тему равенства вообще, в остальное время!) прописано в законе, и если Алексей Венедиктов предлагает нам смириться с тем, что «закон, что дышло» и жить в России нужно по понятиям, которыми установлено изначальное неравенство в доступе политических партий к телевидению, то, на мой взгляд, это тоже звучит странно.

Третье: в России помимо одномандатных округов есть федеральный округ, в котором за голоса борются политические партии. А как им, тем у кого нет самолета или доступа к телевизору быть? Тоже по подъездам прикажете ходить?

И последнее. Особенно цинично из уст Алексея Венедиктова прозвучала фраза о действующем президенте любой страны. Уж кто, как не франкофил Венедиктов прекрасно знает о функционировании системы наблюдения за справедливостью распределения телевизионного эфира во Франции, где все считается с точностью до секунды? Знает про Высший совет по электронным СМИ, про специальную комиссию, создаваемую для контроля за равным доступом к СМИ в период президентских выборов (именно для того, чтобы у действующего президента изначально НЕ БЫЛО больше всего), про Наблюдательный совет по телерадиовещанию и Специальную комиссию по контролю за проведением опросов общественного мнения. Может, про это нужно было рассказывать в эфире?

Политическая борьба это процесс, в котором все мы участвуем. Кто-то больше, кто-то меньше. И участие или неучастие главного редактора «Эха Москвы» в голосовании не сильно влияет на степень его личного участия в политической жизни России. То, что наша страна находится весьма и весьма позади многих других по части политических свобод граждан – это печальный факт нашей действительности. И мне просто странно, как можно защищать существующие правила российской политической игры.