Из русских писательниц, книги которых продаются в разделе «Детективы», Елена Михалкова достаточно близко подходит к этому сложному жанру.

Текст: Петр Моисеев *

Обложка взята с сайта издательства

Так что я не стал игнорировать ее новый роман «Самая хитрая рыба». Снова перед нами подмосковный дачный поселок. Но, в отличие от романов «Время собирать камни» или «Темная сторона души», только три его обитателя играют существенную роль в повествовании: пожилая дама Анна Сергеевна Бережкова и молодая семейная пара — Антон и Наташа Мансуровы. Очень быстро мы узнаем, что Наташа — будущая жертва. Разумеется, в такого рода историях главным подозреваемым оказывается муж. И Михалкова не пытается с нами хитрить: о том, что Мансуров — действительно убийца, мы узнаем еще быстрее. А вот дальше автор делает ход не то чтобы совсем уж новаторский, но и не вполне банальный: убийца известен — непонятен мотив. Наташа в мужа влюблена, всецело ему предана, наследства не ждет, у самого Мансурова на стороне никого нет. После покушения на слишком проницательную Анну Сергеевну серийные герои Михалковой, Макар Илюшин и Сергей Бабкин, отправляются в маленький город Щедровск, откуда Мансуровы родом, и начинают копаться в их прошлом. В результате — даже когда все это прошлое оказывается перед сыщиками как на ладони, мотив убийства Наташи по-прежнему неясен — и лишь логические рассуждения помогают его вычислить.

Мотив запрятан достаточно хитро — я его определить не смог — но в то же время прост и понятен.

Правда, та информация, которая как раз и содержит ключ к разгадке, сообщается Михалковой довольно поздно; но даже сообщи она ее раньше, догадаться все равно было бы сложно.

К истории, которую придумала Михалкова, претензий нет — все на своем месте, без больших натяжек и, к счастью, без сумасшедшего в роли убийцы. Но как писательница свою историю рассказывает? Тут любитель детектива может испытать не то чтобы разочарование, но, пожалуй, легкую досаду.

Начнем с откровенно лишней сюжетной линии. В данном случае такая линия — история все той же Анны Сергеевны, которая якобы объясняет, почему Бережкова хочет спасти Наташу. (Стало быть, если бы не та давняя и многостранично изложенная история, старушка бы просто махнула рукой и прошла мимо?) К сожалению, такими не относящимися к делу подробностями из жизни героев Михалкова грешит уже не в первый раз (хотя и делает это живее, чем, например, Ф. Д. Джеймс).

Далее идет точка зрения — момент в детективе очень важный. В «Самой хитрой рыбе» точек зрения не меньше трех: сыщиков, Анны Сергеевны и всезнающего автора, погружающего нас в прошлое Мансурова и некоторых других персонажей. Рассказ от лица Анны Сергеевны оправдать еще можно — хотя ее роль в романе оказывается и не такой большой, как можно было ожидать. Но зачем подробно излагать читателю те подробности прошлого, до которых Илюшин и Бабкин еще не докопались? Когда читатель детектива знает меньше сыщика, это плохо — но и обратная ситуация не лучше. (Впрочем, Михалкова, конечно, не открывает читателю сразу все карты.)

Само погружение в предысторию оказалось, может быть, слишком глубоким — ты ждешь, когда сыщик будет ломать голову над загадкой, а он собирает все новые и новые факты, почти не подвергая их анализу.

Но самое, может быть, опасное для Михалковой как для детективистки качество, — это ее желание создавать «психологические портреты героев». Делает она это живо, и читать ее нескучно, но — все хорошо на своем месте.

Герои детективов, отягощенные психологизмом, не становятся новыми Гриневыми и Карениными, а всего лишь утрачивают качества, которые могли бы сделать их удачливыми конкурентами Тома Кенти или, скажем, Лиса Улисса.

Правда, к образам Илюшина и Бабкина это не относится — не больно-то они похожи на сыщиков, но персонажи запоминающиеся и симпатичные.

Михалкова, безусловно, любит детектив; это видно по ее интервью — вообще по ее высказываниям за пределами собственно художественного творчества. Может быть, поэтому она периодически создает произведения, которые могут быть с удовольствием прочитаны любителями жанра. И все же нет-нет да и мелькнет чувство, что это выходит у нее словно бы случайно — очень уж охотно сбивается она на рассказы о том, «как оно в жизни бывает». Однако желание прочитать историю «как в жизни» и желание разгадать головоломку — это две очень разные читательские установки. Так стоит ли пытаться «смешивать два этих ремесла»?

* Петр Моисеев — кандидат философских наук, литературовед, специалист по истории и теории детективного жанра. Проживает в Перми.

Просмотры: 0