Узнав о конкурсе “Героические 90-ые”, тоже не могу не внести свою лепту. Для меня это было временем взросления-становления, сломом шаблонов и образованием новых стереотипов. Мне приятно вспоминать те года, ибо отрочество всегда запоминается, это тот момент, когда ты не просто веришь, а знаешь - все будет хорошо.

Свой рассказ буду вести в виде годового отчета, снабжая по возможности иллюстрациями (извиняюсь за качество - уж очень трудно их было отыскать). Посмотрим, что из этого выйдет. Поехали.



Я с братом и его дружищей Митяем. Слежу за детьми. Крым, 1990 г.

1990 год. Начало 90ых я встретил начитанным десятилетним мальчиком, спокойного нрава, но купавшимся в проруби и даже засветившимся в программе “Взгляд”, а кроме того замучившимся нянчиться с двухлетним братом Лешей. Мама не работала или иногда подрабатывала наборщицей латинских текстов - в то время “слепая печать” была редкостью. Папа был человеком науки, изобретал методологию и устройства определения курса и скорости подводных лодок предполагаемого противника, поэтому с момента рождения братика в 1988 году, очень часто бытовые папа-функции ложились на мои плечи. Как шутили или не шутили родители: “Павлик стал папой в 8 лет, детство его кончилось.” Летом 1990 года шел чемпионат мира по футболу, в финале играла Германия с Италией, немцы победили. А на следующий день мы с мамой, братом и большой компанией друзей уехали в Крым. Дикарями в Лисью бухту. Папа же еще через день ушел в научный рейс в Атлантику примерно на 2 месяца. В Крыму было здорово. Я уже тогда любил походы. Из примечательного - я научил брата не боятся волн (плавать-то он научился раньше, чем ходить - занимались по методике Чарковского, а вот волн боялся почему-то), совершил восхождение на Эчки-Даг и чуть в первый раз в жизни не напился спирта, поскольку думал, что это вода. И еще мне первый раз призналась в любви девочка. Ее звали Женя Р. Я посмеялся. Из заграничного рейса папа привез двухкассетный магнитофон Sharp и кучу заграничной музыки. А еще соль и спички - так просила мама, писала ему в Испанию: “Юрик, привези пожалуйста соль и спички, в Москве их не найти.”



На этом корабле папа бороздил моря и океаны.

1991 год. Однажды в январе мама зачем-то провожала меня в школу и сказала, что скоро у меня появится сестричка. Я не выдержал и честно спросил: “Что опять? А зачем?” Брат-то постепенно подрастал, становилось проще, “Павлик, посмотри за детьми” слышалось все реже, я вздыхал с облегчением, и тут на тебе здрасьте! Но се ля ви. Сестра Леночка родилась в июле и нрав имела боевой и горделивый. В августе сразу после провала ГКЧП мы были на баррикадах. В кафе-мороженое “Пингвин” на Пятницкой всем все было бесплатно, продавщица сказала: “Сегодня мы победили!” Рождение Леночки, кроме всего прочего, одарило нас драгоценным статусом многодетной семьи, что сулило материальную помощь и льготы. Я всегда буду помнить холодный день декабря 1991 года - я иду домой с этой самой материальной помощью, в одной руке у меня она самая, а в другой брат. При этом очередь за помощью стояли в 2 смены, сначала мама (я был в школе), потом я, потом мне еще привели братика. И вот иду я, пальцев ни рук ни ног давно не чувствую, на улице примерно -25, и думаю: “Надо, наверное, руку поменять - помощь нести тяжелее, чем брата, надо кровь в пальцах разгонять, а то ведь не дойду - все тут замерзнем.” Осенью папа ушел в очередной рейс на Камчатку, на 4 месяца.

1992 год. Папа вернулся из рейса в начале января, он был бородат. Когда сестра его увидела, испугалась, спряталась за меня и заплакала. В этом году папа еще раз ходил в море, куда-то в район Нидерландов. В доме появился видеомагнитофон, только вот не было такого телевизора, чтобы его подключить - разъемы не те… Но мы ж люди науки, за нами вся производственно-техническая база Акустического Института Академии Наук СССР - через некоторое время папа притаранил домой чудо-агрегат сопряжения японской техники с советской. Примерно в этом же году у нас появился первый компьютер - РАДИО-86РК, он занимал весь мой письменный стол, поэтому уроки я делал на полу. Программы на него загружались с магнитофонной пленки, вззз-тррр-пи-пи-вззз примерно 5 минут и потом можно поиграть в “Клад”.



Мы с братом по пути в Зоологический музей. 31.08.1992.



Всем в прорубь за здоровьем!!!

1993 год. Наверное, тогда я и прочувствовал, что такое 90ые в современном понимании этого слова. Понимаете, у подростков все сложно, но и намного проще. Все по графику - живешь день за днем и с трудом понимаешь, что прямо сейчас вокруг все меняется стремительно и бесповоротно. Но, как это ни дивно, для нас 90ые были временем перемен к лучшему. Папа ушел из умирающей науки и занялся коммерцией. Он никогда не вдавался в детали, но коротко - хеджированием рисков. Короче, делал хедж-фонды бифор ит воз кул! Жить стало проще. По крайней мере появились деньги. Но в стране было, конечно, забавно… Помню, как я перед поездкой на дачу (мама с детьми до ноября жила там, а мы с папой приезжали на выходные) покупал продукты и мечтал о том, чтобы можно было вот просто взять - прийти в магазин, а там несколько сортов сыра и колбасы, и просто вот купить! И в очереди не стоять, и 5 магазинов не обходить, чтобы их найти. Вот жизнь была бы…

1994 год. Компьютер РАДИО-86РК сгорел к чертям - в клавиатуру (несколько плат одна над другой с торчащими во все стороны спайками) завалился оловянный солдатик. Но дигитализация не заставила себя долго ждать, скоро появился новый компьютер - 286ой. Чудо западной техники. Принц Персии, Цивилизация, F19… Текстовые редакторы, даже подобие графических. Жесткий диск был объемом 120 Мб, во что еще долго мне не верили, пока лично не убеждались. Когда он через годы таки сгорел, я полез внутрь и понял, что HDD был размером с два дисковода 5.25.



После традиционного похода в бассейн. По моему лицу можно понять, куда мне уперлись все эти дети…

1995 год. Социальный протест будоражащий любого подростка достиг во мне апогея. Это, конечно, был длительный процесс, уходящий корнями бог в музыку Битлз, но именно в этом году произошла смена стереотипов. Тому было, пожалуй, две основных причины - потеря невинности и гитара. С первым все ясно, оно так всегда, а вот второе заслуживает отдельного рассмотрения. Дело в том, что родители всегда пытались засунуть меня во все возможные и невозможные секции, школы Айкидо, курсы развития памяти (память развели просто капец - пойди чего забудь теперь) и т.д. И вот однажды мама меня и еще несколько одноклассников записала в школу игры на гитаре. Ходить туда я не хотел, как и на все остальные подобные курсы. По началу не хотел… А потом я стал играть на гитаре днем и ночью, перед школой и после, в туалете и перед сном. Мама призадумалась… В первой четверти учебного года я прогулял примерно треть всех уроков, чем снискал лютое уважение одноклассниц и недоумение учителей. Хотя, все закончилось хорошо, учеба у меня сама собой шла, а остановиться во время я успел.

1996 год. Гитара, музыка, рок-н-ролл. Весь день и всю ночь. На любом утреннике, на переменах и вместо школы, пока никто не видит, а еще занятия с педагогом по 3 раза в неделю, концерты и прочее. У меня уже была не просто гитара, но еще и бас-гитара! По выходным я брал ключи у директора школы, чтобы мы могли репетировать. Тогда мы по льдам и снегам тащили с собой кучу аппаратуры, запирались одни в школе и были счастливы. Я получил паспорт и прошел комиссию в военкомате. Моя медицинская карта туда не пришла, потерялась - я с 6 лет купался в проруби по выходным, поэтому практически не болел и по врачам не ходил, вот и пропала летопись… Вопросы комиссии в основном сводились к тому, что я отвечал, что когда-то года в 3 я лежал в больнице на операции, но не помню какой. Комендатша после рассмотрения дела выскочила ко мне вся горящая радостью: “Круглов! Прекрасное здоровье!!! Поздравляю - Вам в спецназ!” На дворе чеченские компании одна за другой… Нда, в институт надо было поступать непременно. А еще в этом году мама подарила на День Рождения котенка. Его так и назвали - Кот! И это было самое кармическое животное в нашей жизни.



Кот очень любил оливки и маслины.

**1997 год. **Как это ни печально, но школьные годы подошли к концу. Я любил свою школу. В ней же учились и дядя, и мама. Дядя там был вообще звездой и притчей во языцех. Школа была не простая, а с углубленным изучением немецкого языка. К концу обучения в нашем классе был 21 ученик, из них 6 мальчиков - чего ж там не любить?! Но всему свое время. И вот я, будучи стопроцентным гуманитарием, отучив 10 лет немецкий язык, стал осенью 1997 года студентом первого курса факультета Электронной Техники (ЭТФ) Московского Ордена Ленина и Октябрьской революции, дважды Краснознаменного, трижды Красноказарменного Энергетического Института (МЭИ (ТУ)). Вступительный экзамен по-русскому проходил в виде наитупейшего теста, оказалось, что я получил 3. “Как это у меня 3???” - недоумевал я в приемной комиссии, “Это не 3, это “ЗЭ” - значит зачет! Но Вы правильно делаете, что интересуетесь.” МЭИ - жесткий вуз. Я сразу понял, что будет непросто. В школе я так и не научился списывать, а домашние работы делал часто перед уроком на подоконниках. В универе такое не прокатывало. В итоге первый экзамен в сессии - 2, второй - 2, третий - Информатика, и если ее не сдать, то мне вместе с третьей двойкой автоматом выдают сапоги с повесткой в армию. А шансы отхватить “банан” были все - информатики у меня не было никогда, с компьютером я был на ТЫ, но с Турбо-Паскалем ну совсем уж никак. Другой склад ума, так оно и до сих пор. Я понимаю, что делает программист, но с точки зрения клиента и процесса, когда речь на голосе заходит о технике, уши мои вянут, а глаза источают грусть. Сделайте удобно - продвину хоть куда, но от подробностей избавьте. Экзамен я сдал, сессию, конечно, тоже. Но, забегая вперед - несмотря на то, что по итогу я вошел в число лучших выпускников вуза со степенью Магистра в области Лазерной Опто-Электроники, моя первая сессия без пересдач была только на 4ом курсе.



Молодняк российской науки. Меня тут нет, не ищите.

1998 год. МЭИ таки захватил. Увесистый недостаток женского окружения компенсировался тем, что я продолжал делать то, что лучше умел. Со второго курса и до конца обучения я был Культургом факультета, т.е. на мне был весь культурно-массовый досуг: факультетские вечера, капустники, общественные акции, обряды посвящения и прочее. Я мог заявиться на пары к младшим курсам и деловито договориться с преподавателем о том, что “вот эти несколько человек мне срочно необходимы для репетиции программы вечера для преподавателей” - работало всегда, все были счастливы. Но училось все равно тяжело… “Может, культоргов не отчисляют…” - надеялся я. В том году мы с другом начали писать рок-оперу про отчисление. Сподвигла и тяга к музыке, и то, что мы часто посещали театр Кабаре Летучая Мышь, где однокурсник работал осветителем. Нам давали “Великую иллюзию” Гурвича, что инспирировало выше всех мер. Кризис и падение рубля мне запомнился тем, что мажорные студенты, разъезжавшие на авто, недоумевая курили перед универом беломор. А новый 1999 год мы почти встретили в аудитории Б-312, сдавая зачет по информатике. Преподаватель В. Батасова расписалась у меня в зачетке в 23:07 по Московскому времени.

1999 год. Тяжело учиться, но весело! Обнаруживаешь в себе скрытые силы, развиваешь новые таланты. А еще находишь Друзей, таких как нигде и никогда больше не найдешь! Таких, с которыми в огонь, воду и медные трубы! На тот момент у нас в рамках группы и факультета организовалась сама собой неформальная ячейка под названием “Бригада МОСТ”, мы так и прошли все обучение, вместе, плечо к плечу. Общаемся до сих пор, хотя половина Бригады живет на других континентах, да я и сам 12 лет прожил в Праге. Это был чудный и насыщенный год, заканчивалось десятилетие, и что-то воодушевляющее ждало впереди.



На этом месте у меня на даче теперь строится дом, а раньше вот - снеговик!



Нормальный учебный процесс - вторая пара.



На сцене ДК МЭИ.



Бригада МОСТ.

2000 год. Летом того года я впервые за 10 лет побывал на море - под Анапой. Море было мелким, база отдыха пропахла совком, моя подруга много нервничала, Пионерский проспект изрыгал потуги российской поп-культуры из серии “Подождем мою маму? Подождем, твою мать!” Но с чего начали, тем и заканчивать - море вечно, и лодка плывет! Но это уже совсем другая история.

Все вышеописанное произошло по большей части в Москве в период с 1990 по 2000 гг.