The New York Times: Путин хочет разделить Сирию 4 20.10.2015, 21:43

52,156

Неожиданная эскалация военной деятельности России в Сирии стремится изменить порядок стратегического ландшафта на Ближнем Востоке.

Об этом пишет Хуссейн Ибиш в статье под названием «План Путина по разделу Сирии», опубликованной на сайте газеты The New York Times, сообщает УНИАН.

Похоже, мало кто понимает в полном объеме, что пытается сделать российский президент Владимир Путин. Это отчасти потому, что, в теории, это должно быть за пределами возможностей России. Но Путин умело чувствует возможность, по крайней мере, восстановить роль России на Ближнем Востоке, которую она потеряла в 1970-х годах.

Вмешательство России предусматривает разрешение конфликта путем де-факто раздела Сирии. Агентство Reuters сообщает, что месяц назад, Иран предложил совместное наступление, которое в настоящее время в стадии реализации, чтобы сохранить диктатуру президента Башара аль-Асада от неминуемого краха. Генерал-майор Касем Сулеймани, командующий спецподразделения «эль-Кудс» Стражей исламской революции, на фото разбирается с картами Сирии с российскими чиновниками в Кремле.

Российская огневая мощь направлена на укрепление большей, западной части остатков Сирийского государства, которые по-прежнему контролируются Асадом - в частности, авиационные и военно-морские базы в Латакии и Тартусе. И кроме набегов в северных горячих точках, таких как Алеппо, иранские силы и Хезболла в основном сосредотачиваются на нижней половине этой полосы, которая проходит от ливанской границы через Каламун до Дамаска, а оттуда в портовые города и прибрежную центральную часть алавитов, сирийской шиитской секты, лояльной Асаду.

Несмотря на все разговоры о борьбе с «Исламским государством», реальная цель России заключается в том, чтобы отбросить повстанческие группы и закрепить это карликовое государство. Учитывая то, что союзники Асада готовы сделать, чтобы спасти эту «Маленькую Сирию» - по сравнению с ограниченным вмешательством, которое рассматривали международные противники Путина – это, вероятно, достижимая цель.

Такое разделение Сирии оставит другие части страны в руках националистов и исламистских повстанцев, курдский район на севере, возможно, некоторые мелкие анклавы и, самое зловещее, «халифат» «Исламского государства» на севере и востоке. Несмотря на кремлевскую пропаганду, «Исламское государство» уже среди самых больших победителей благодаря российской интервенции.

В конце прошлой недели, например, группа воспользовалась российскими авиаударами, около 90 процентов из которых, как сообщается, были нацелены на другие группы повстанцев, и захватила несколько деревень в окрестностях Алеппо. Боевики также убили некоторых из самых старших командиров Ирана в Сирии, в том числе генерала Хоссейна Хамедани. Как кажется сирийцам и миру в целом, эти достижения реализуют цель Асада – выбор между ним и джихадистами.

Невысказанное, но однозначное сообщение России в том, что Москва пытается действовать одним – и, возможно, единственным – способом прекращения конфликта путем сегрегации Сирии в ливанском стиле на зоны под контролем враждующих ополченцев. На постоянную обеспокоенность Вашингтона в любой ближневосточной запутанной ситуации, «Скажи мне, как это закончится», Москва отвечает: Сирийский конфликт будет «решен» на условиях России, даже если Асад окажется необязательным для Кремля в долгосрочной перспективе.

Между тем, желание администрации Обамы видеть окончание конфликта, фактически не делая ничего самому, означает, что, как недавно предположило агентство Bloomberg, есть группа старших американских чиновников, готовых согласиться с российским планом. В конце концов, собственная политика Америки в Сирии стремительно превращается из трагедии в фарс. Последним фиаско была отмена военной программы стоимостью $ 500 млн по подготовке борющихся с ИГ повстанцев, результатом которой стала горстка бойцов.

Так что, если у Москвы есть политика, а у Вашингтона нет, почему бы просто не поддержать ее?

Помимо того, что абсурдно надеяться, будто подход Путина принесет пользу американским интересам, уступки российской политике в действительности повлекут за собой отказ от борьбы против «Исламского государства» в Сирии. И боевикам нельзя эффективно противостоять только в Ираке. Так что эта окончательная, бесславная капитуляция действительно будет означать то, что не только Асад (или другой назначенный россиянами преемник) будет угрожать сирийцам в обозримом будущем, но также и «Исламское государство».

Неудивительно, что генерал Джон Р. Аллен, представитель Америки в международной коалиции против «Исламского государства», недавно объявил о своей отставке. Быть ответственным за фарс довольно плохо; никто не может принять то, что нужно возглавить мошенничество.

Еще хуже, если смотреть через более широкие региональные рамки, американские уступки этой российской инициативе, в конечном счете, будут означать согласие на крупную реорганизацию стратегического порядка на Ближнем Востоке. Москва явно пытается завершить создание мощного альянса с Ираном, Ираком, Хезболлой, «Маленькой Сирией» и другими. Для обеспечения этого нового договора, Россия готова рисковать не только противостоянием с Западом, но и ее недавно улучшившимися отношениями с другими региональными державами, такими как Турция и Саудовская Аравия.

Нет никаких оснований, чтобы Вашингтон согласился на что-либо из этого. Россия явно менее сильна в военном, экономическом и дипломатическом плане, чем Соединенные Штаты. Но это уже не вопрос возможностей; это стало вопросом воли. На бумаге, Россия не в том положении, чтобы вмешиваться и распоряжаться на Ближнем Востоке. Но после вмешательства в Украине, аннексии Крыма и неудачи с сирийским химическим оружием, Путин правильно рассудил, что его никто не будет останавливать.

Путин достаточно умен, чтобы знать, что он уже на пределе, столкнулся с потенциальными трясинами и имеет коренные различия с предполагаемыми союзниками, как Иран. Таким образом, в любой момент, он будет готов присвоить успехи и пойти на сделку с американцами – с уже выгодной позиции.

Остается вопрос: Как далеко ему разрешат зайти? На данный момент, поразительный ответ, похоже: до конца.