Вообще Екатеринбург — город, где людям все равно. Если в Москве или в Петербурге есть гомофобные активисты, которые разыскивают гомосексуалов и пытаются испортить им жизнь, то в Екатеринбурге такого нет. Люди заняты собой и не побегут разгонять гей-парад. Эта пассивность исходит с обеих сторон, потому что ЛГБТ-сообщество здесь не отстаивает свои права и свободы так, как могло бы. Здесь мало мест, где можно отдохнуть парами. Нам нужно больше выставок, кинофестивалей, конференций на тему полов и гендера. Хочется, чтобы на такие мероприятия приходили не только представители ЛГБТ-сообщества, но и все, кто настроен дружелюбно и пытается разобраться.

Еще Екатеринбург — маленький город. Ты можешь встать на остановке, поцеловать свою девушку, а мимо пройдет гомофобный коллега или однокурсник, и это изменит твою жизнь. Или если ты будешь проявлять себя как ЛГБТ-активист, в окружении рано или поздно об этом узнают, и будут последствия. Так что я могу понять людей, которые боятся признаться.

Я никогда не скрывала, но и не афишировала свои личные отношения. Меня в основном окружают люди с широкими взглядами. Которые могут понять, что я люблю эту девушку и хочу прожить с ней всю жизнь. Очень редко мне говорили, что это ненормально или что это баловство. Когда такое случается, я прекращаю общение с человеком.

Никогда не угадаешь, гомофоб человек или нет. Гоповатые парни реагировали спокойно, когда узнавали, что я из ЛГБТ. Они интересовались, что это такое, зачем мне это надо, как я к этому пришла. А люди, которые относились ко мне с теплотой, кардинально менялись. Они начинали изрыгать гомофобные вещи, даже не осознавая их. И в конце концов в открытую заявляли, что меня надо лечить.

Я часто читаю негатив о нашем центре. Когда к нам в гости приходил Иэн Маккеллен, люди писали у себя в ЖЖ, что нас следует подкараулить и избить. Под постом про лесбиянок или геев обязательно появится комментарий, что загнивающий запад разлагает Россию и что все зло от геев. Люди не замечают, что есть гораздо более насущные проблемы: например, что твоему ребенку не могут дать нормальное образование или предоставить медицинскую помощь. Люди выплескивают агрессию, даже не задумываясь, чем конкретно им угрожает то, что я люблю свою девушку.

В комьюнити-центре мне спокойно: здесь есть охрана, лежит перцовый баллончик и под рукой экстренные телефоны, на которые мы звоним в случае угрозы. Хотя в России я нигде не чувствую себя в стопроцентной безопасности, и это никак не связано с моей ЛГБТ-деятельностью. Например, на меня напал пьяный сосед. Я выходила из лифта, а он в припадке белой горячки начал меня душить. Я кое-как отбилась и написала заявление в полицию. Полицейские провели с ним воспитательную беседу и отпустили, а я ходила там каждый день и мне было страшно.