За выступление в радиопередаче «Минутка просветления» на «Эхе Москвы во Пскове» СКР открыл против журналистки Светланы Прокопьевой дело о «пропаганде терроризма». В выпуске «Репрессии для государства» обсуждался взрыв в у здания Архангельского УФСБ, устроенный студентом Михаилом Жлобицким. 6 февраля у Прокопьевой прошел обыск,.

По части 2 статьи 205.2 УК (публичная пропаганда или оправдание терроризма) Прокопьевой грозит от 5 до 7 лет колонии. Она находится в статусе обвиняемой.

Первую экспертизу выступления Прокопьевой по заказу Роскомнадзора провел ФГУП «Главный радиочастотный центр». Ее авторы — Александр Сорговицкий и Анастасия Гершликович, закючение утвердил замруководителя департамента организации мониторинга средств массовой коммуникации А.В. Семин. Эта экспертиза была назначена 19 ноября 2018 года, через 12 дней после выступления Прокопьевой на радиостанции. «Признание логичности, обоснованности террористической деятельности и терроризма осуществляется в статье посредством утверждений о целесообразности действий террориста в современных условиях политической жизни России», — подчеркивают авторы экспертизы. В ней говорится, что Прокопьева указывает на несоблюдение властями «законных прав и свобод граждан», связывает «причину террористического акта с действиями правоохранительных органов», сравнивает Жлобицкого с народовольцами.

«Террористический акт (в тексте. — Запретно.) рассматривается как единственное возможное решение для привлечения внимания к проблемам в современной России», — говорится в экспертизе.

Следующую экспертизу текста в рамках доследственной проверки в декабре 2018 года назначил замначальника отдела СКР по Пскову Сергей Мартынов. Ее проводили психолог Виктор Кисляков и лингвист Алексей Рыженко из «Южного экспертного центра». «Автор текстов связывает теракт в Архангельске с политической ситуацией в стране, государственным устройством «путинской» России» и борьбой политических активистов за гражданские права. В контексте этого политического конфликта действия архангельского террориста рассматриваются автором как закономерное следствие «репрессивной» политики действующей власти, как «протест против пыток и фабрикации уголовных дел», — резюмирует Кисляков. «Отсутствие порицания теракта, приписывание террористу «высоких целей», «благородных мотивов», переложение на действующую власть вины за «суровые» методы борьбы за гражданские права создает в тексте позитивный образ террориста»,- уточняет он.

Третья экспертиза текста была назначена СКР уже в марте 2019 года в рамках расследования уголовного дела. Ее авторы — лингвист Наталья Пикалева и психолог Анастасия Лаптева из Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Минюста. «Совершенный молодым человеком взрыв бомбы — поступок, который с нравственной, морально-правовой точки зрения не соответствует общественной норме, не вызывает у автора негативного отношения, возмущения», — отмечают эксперты. По их мнению, в выступлении Прокопьевой «негативную оценку получают те, кому был адресован этот взрыв».

Аудиозапись передачи

Репрессии для государства

«Эхо Москвы в Пскове» (102.6 FM) представляет очередной выпуск программы «Минутка просветления». Журналист Светлана Прокопьева высказывает свое мнение и проливает свет на то, что осталось в тени, но заслуживает внимания. Псковская Лента Новостей публикует текстовую версию выпуска передачи.

Яблоко от яблони недалеко падает. Суровое государство, с жесткой, точнее, жестокой правоохранительной системой, для которой главное — наказать преступника, а не защитить права, воспитало соответствующее поколение граждан. Именно так я понимаю самое громкое событие прошлой недели — взрыв в архангельском ФСБ.

31 октября в центре Архангельска 17-летний парень вошел в здание ФСБ с самодельным взрывным устройством. Он привел его в действие прямо на рамках металлодетектора. Погиб только сам подрывник. Трое сотрудников ФСБ получили ранения.

Буквально за несколько минут до взрыва парень оставил сообщение в анархистском телеграмм-чате. Он предупредил, что сейчас в здании ФСБ произойдет теракт, взял на себя ответственность и объяснил мотивы.

«Так как ФСБ <оборзело>, фабрикует дела и пытает людей, я решился пойти на это», — написал террорист.

То есть это не что-то личное, это вполне себе политическое действие. Теракт как метод политической борьбы — не зря многие тут же вспомнили народовольцев. Сходство тем более чудовищное, если помнить о различиях: те юные смертники, террористы 19 века, жили при монархизме, когда гражданские права и свободы не были не то, что признаны Россией, но даже и сформулированы должным образом, а из каналов распространения информации имелись в лучшем случае ежедневные газеты.

И вот, полтора столетия спустя, в демократическом государстве, где есть выборы и многопартийность, где провозглашена свобода слова и убеждений, где в считанные секунды ты можешь рассказать о своих идеях и требованиях многомиллионной аудитории, недовольный молодой человек вновь делает и взрывает бомбу. Парень, который родился и вырос в путинской России, не увидел другого способа донести до людей свой протест против пыток и фабрикации уголовных дел.

Этот взрыв, на мой взгляд, лучше, чем любая колонка политолога или отчет Human Rights Watch, доказывает, что в России нет условий для политического активизма. Несмотря на Конституцию, сотни зарегистрированных партий и регулярные выборы. Это все не работает – по крайней мере, так увидел это молодой человек, которому было что сказать власти.

Он не вышел с пикетом. Не стал собирать митинг. Не опубликовал статью, манифест, открытое письмо с требованием перестать фабриковать дела и пытать людей. Он не пошел ни в одну из партий с предложением включить этот пункт в политическую программу. Он не обратился к своему депутату в Госдуме.

Скажете, парень был слишком юн, чтобы додуматься до таких взрослых вещей? Но в том-то и дело, что такой выход, как повзрослеть, «я вырасту и все исправлю» – он тоже для себя не увидел.

Для разговора о гражданских правах с ФСБ он выбрал бомбу.

Думаю, что ФСБ в Архангельске отдувалась за всю систему. Все правоохранительные органы действуют схожим образом и, даже если и грызутся между собой, то по отношению к гражданам на редкость единодушны. Наказать. Доказать вину и засудить – вот их единственная задача. Не важна фактическая сторона дела. Не важна мотивация и виновность, то есть умысел. Хватит и малейшей формальной зацепки, чтобы человека затащило в жернова судопроизводства. И если уголовное обвинение доходит до суда – то суд примет обвинительный приговор. По-другому не бывает.

Государство открыто прессует тех, кто ему не лоялен. Не нужно иной причины, кроме взглядов и убеждений. Вот свежий пример – как в День народного единства задерживали Артема Милушкина, организатора согласованного митинга против коррупции и полицейского произвола.

Артем ехал с женой и детьми в автомобиле, его остановили на въезде в город для проверки документов. Из крайнего левого ряда остановили – что уже говорит о многом. Потом пригласили пройти в автомобиль ГИБДД. Потом подъехал еще один автомобиль – черный «мицубиси» с частными номерами, из него выбежали бойцы в штатском, кинули Артема лицом в грязь, а потом силком затащили в свою машину и увезли. Это могли быть бандиты, хотя невозмутимость гибэдэдэшников доказывает, что нет, это были «свои».

Потом Лия Милушкина нашла мужа на Комиссаровском — ему предъявили неповиновение полиции и задержали в отделении на двое суток. Пришлось, правда, отпустить после звонка в службу собственной безопасности. Посмотрим, что будет дальше.

Это пример нарочитой и адресной агрессии со стороны силовиков. Но не надо думать, что касается только активистов. Касается каждого, кто случайно или нет соприкасается со службами, облеченными правом на насилие. Дело в том, что они наслаждаются этим своим правом.

Я вспоминаю полицейского, который не так давно остановил меня на улице. Это очевидно была случайность, просто проверить номер рамы у велосипеда, но уже через пять минут патрульный угрожал задержать меня и доставить в отделение. Он сделал все, чтобы как можно дольше не дать мне пойти по своим делам; даже когда проверил раму, даже когда проверил паспорт и пробил по базам фамилию – он продолжал рассказывать мне о своих правах и моих обязанностях. Он с удовольствием тратил время, демонстрируя свою маленькую власть.

Сильное государство. Сильный президент, сильный губернатор. Страна, власть в которой принадлежит силовикам.

Поколение, к которому принадлежал архангельский подрывник, выросло в этой атмосфере. Они знают, что на митинги ходить нельзя – разгонят, а то и побьют, потом осудят. Они знают, что одиночные пикеты наказуемы. Они видят, что только в определенном наборе партий ты можешь безболезненно состоять и только определенный спектр мнений можно высказывать без опаски. Это поколение выучило на примерах, что в суде справедливости не добьешься — суд проштампует решение, с которым пришел товарищ майор.

Многолетнее ограничение политических и гражданских свобод создало в России не просто несвободное, а репрессивное государство. Государство, с которым небезопасно и страшно иметь дело. Каждый представитель этого государства считает своим долгом использовать свою власть против гражданина. Это не только силовики. Органы опеки, судебные приставы, пожарные инспекторы – все будут против вас, если выдастся случай. Признать ошибку, проявить снисхождение, простить – такие опции тут недоступны.

Репрессивное по отношению к собственным гражданам государство теперь встречает ответочку. Юный гражданин, который видел от власти только запреты и наказания, не мог и придумать другого способа коммуникации. Жестокость порождает жестокость. Безжалостное государство произвело на свет гражданина, который сделал смерть своим аргументом.

Надейтесь, что он исключение.