Литература, Искусство

8 цитат в песнях Дэвида Боуи

По просьбе Arzamas музыкальный журналист Лев Ганкин рассказывает, что означают разные образы в произведениях знаменитых музыкантов и откуда они взялись

В 2013 году был опубликован список ста любимых книг Дэвида Боуи. Еще в 1970-е Боуи был известен тем, что возил с собой в каждый гастрольный тур солидную библиотеку: литературу грузили в самолеты в таких же массивных ящиках, что и звукоусиливающую аппаратуру. Удачная неделя, утверждал музыкант, это та, за которую ему удается прочесть три-четыре книги, и выше­упо­мянутый список свидетельствует о том, что литературные вкусы Боуи были не менее эклектичны, чем музыкальные. «Мадам Бовари» соседствует с «Крутым маршрутом» Евгении Гинзбург, «Ад» Данте — с лекциями Джона Кейджа, а «Мастер и Маргарита» — с журналами комиксов. Впрочем, больше всего тут произведений фантастического жанра, и неудивительно, что Дэвид Боуи до сих пор единственный музыкант, принятый в Зал славы научной фантастики и фэнтези. Литературные образы и сюжеты регулярно прони­кали и в его песни.

1. «Karma Man» (1967)





Символом первого расцвета Боуи считается песня «Space Oddity», вышедшая в 1969 году. Все, что он пел до этого, в массовом сознании обычно проходит по ведомству юношеских заблуждений — и композиция «Karma Man», выпол­ненная в характерном для своего времени поп-психоделическом звуке, вряд ли способна убедить в обратном. Поначалу ее текст кажется набором примет вре­мени: ярмарочно-цирковой антураж и образ татуированного предсказателя — вполне в духе хиппистского интереса к мистике и боди-арту. Однако в действи­тельности Боуи отдавал здесь дань не мимолетной моде, а совершенно кон­крет­­ному литературному источнику: сборнику рассказов «Человек в картин­ках» одного из его любимых писателей — Рэя Брэдбери. Герой «Karma Man», как и его книжный прототип, с ног до головы покрыт движу­щимися картин­ками, которые способны рассказать, что ждет и наблюдателя, и весь окружаю­щий мир в недалеком будущем. Стесненный трехминутным песенным хроно­метражем, Боуи не стал детализировать прогнозы карма-мэна, но отсылка к Брэдбери ясно дает понять: в целом ничего хорошего не предвидится.

2. «Space Oddity» (1969)





Если в центр «Karma Man» Боуи поместил образ главного героя «Человека в картинках», то в своем первом суперхите — одной из эпохальных поп-песен о космосе — он представил своеобразный коллаж сразу из нескольких расска­зов Брэдбери. Мотив одиночества взят из «Космонавта» (позже этот же лите­ратурный источник ляжет в основу песни Элтона Джона «Rocket Man»); образ астронавта, терпящего катастрофу в межзвездном пространстве, — из расска­зов «Калейдоскоп» и «И не было ни ночи, ни рассвета»: в последнем герой начи­нает сомневаться в реальности всего, что его окружает, после чего в ко­нечном счете надевает скафандр и покидает корабль, чтобы навеки улететь в неизвестность. Ср. герой «Space Oddity» майор Том:

And I’m floating in the most peculiar way

And the stars look very different today. <…>

Planet Earth is blue, and there’s nothing I can do «Я парю самым необычным образом, звезды сегодня выглядят совсем иначе, планета Земля синяя, и от меня ничего не зависит»..

Песня, которую многие, включая и постоянного продюсера Боуи Тони Висконти, сначала сочли не более чем кэш-ином — попыткой музыканта заработать на горячей теме космических полетов и высадки американцев на Луну, — благодаря человечной интонации и ракурсу повествования, подсмотренным Боуи у Брэдбери, приобрела щемящее, даже трагическое звучание.

3. «Oh! You Pretty Things» (1971)





Интерес Дэвида Боуи к научной фантастике не ограничивался творчеством Брэдбери. «Oh! You Pretty Things», песня с альбома «Hunky Dory», рассказывает о «сверхлюдях» (Homo superior), приходящих на смену современным гомо сапиенс. В одной из строчек сверхлюди обозначены как «грядущая раса» (the coming race) — это прямая отсылка к одноименному роману английского писа­теля XIX века Эдварда Бульвер-Литтона, считающегося одним из осново­по­лож­ников научно-фантастической литературы. Исследователи также нахо­дят параллели между текстом песни и романом Артура Кларка «Конец дет­ства»: в нем как раз рассказывается о последнем поколении «человеков разум­ных» и о том, что их дети уже принадлежат новой, неведомой цивили­зации. К мо­менту написания композиции Боуи сам готовился стать отцом и, по соб­ствен­ному признанию, видел в будущем сыне по меньшей мере «нового Эл­ви­са» — а с другой стороны, предполагал, что «следующее поколение окажется столь подвержено влиянию медиа, что к двенадцати­летнему возрасту эти дети будут потеряны для своих родителей». Старая как мир тема конфликта поколе­ний, таким образом, окрашивалась в «Oh! You Pretty Things» в футуристиче­ские, антиутопические тона.

4. «Starman» (1972)





Квинтэссенцией научно-фантастических исканий самого Боуи стал альбом «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars» — концептуальный глэм-роковый блокбастер об инопланетной рок-звезде, в котором музыкант играл одновременно роли рассказчика и главного героя. Запутанную, наскоро составленную из множества дискретных кусочков историю Зигги тем не менее не раз сравнивали с книгой «Чужак в чужой стране» одного из отцов-основа­телей современной фантастики — американского писателя Роберта Хайнлайна. В самом деле, сюжет романа о человеке, выросшем на Марсе, а затем возвра­щающемся на Землю для того, чтобы принять смерть от рук бесчинствующей толпы, заметно перекликается с содержанием диска «Ziggy Stardust» — от зачи­на в песне «Five Years» до смертельного финала «Rock’n’Roll Suicide». Есть, впрочем, некоторые основания предполагать, что в ход здесь был пущена и еще одна книга Хайнлайна — «Астронавт Джонс» (в оригинале — «Starman Jones»). Настоящая фамилия Боуи была именно Джонс — так что, спев «Starman», музы­­кант, можно сказать, воплотил в жизнь заголовок этого произведения.

5. «Suffragette City» (1972)





«Hey man, droogie don’t crash here», — поет Боуи на второй минуте песни «Suffragette City», еще одного хитового фрагмента альбома «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars». Droogie? Надо думать, некоторые слушатели, купившие альбом о Зигги, остались в недоумении. Боуи же всего-навсего перешел с привычного английского на язык «надсат» (или «над­цать») — подростковый сленг, придуманный Энтони Бёрджессом в романе «Завод­ной апельсин». Надсат основан на искаженном русском (незадолго до на­пи­сания книги Бёрджесс побывал в СССР), поэтому значение слова droogies — то есть, собственно, «други», или друзья, — как ни странно, нам, по идее, должно быть более понятно, нежели соотечественникам Боуи. «Идея использовать этот жаргон, этот псевдоязык, — рассказывал музыкант много лет спустя, — отлично подходила к моему замыслу: я хотел создать на альбоме некий фальшивый мир, мир, которого еще нет». «Ziggy Stardust» был записан в 1972 году, а в 1977-м, точь-в-точь по прогнозу Боуи В песне «Five Years» говорится, что Земле осталось жить пять лет., его футуристический мир материализовался на самом деле, а бёрджессовские беспредельщики-droogies — и их духовные братья из песни «All the Young Dudes» («Все молодые пижоны»), которую музы­кант подарил группе Mott the Hoople, — заполонили Англию под звуки панк-рока. Грязные подростки-хулиганы, высыпавшие на ули­цы, — в сущности, совершеннейшие droogies. Сам же Боуи спустя много лет вернулся к языку надсат в композиции «Girl Loves Me» с последнего альбома «Blackstar».

6. «Jean Genie» (1973)





По словам автора, прототипами главного героя песни «Jean Genie» с альбома «Aladdin Sane» были Игги Поп и актриса Сиринда Фокс — тогдашняя подруга Боуи, позже снимавшаяся в спродюсированной Энди Уорхолом комедии «Пло­хой». В заголовке, однако, угадывается другое имя, и в своей книге «Moonage Daydream» музыкант признал, что придумал его как «неуклюжий каламбур на тему Жана Жене». Анфан террибль французской культуры середины XX ве­ка, Жене провел едва ли не всю молодость в тюрьме по самым разнообразным обвинениям — в том числе в проституции и гомосексуализме, который счи­тался в те годы уголовным преступлением; позже он внедрил эти прежде более или менее запретные темы в пространство литературы. Прозрачно завуали­ро­ван­ное упоминание Жене отлично сочеталось с текстом песни Боуи — этой шап­ко­закидательской оды декадентским излишествам. Герой композиции познает все прелести богемной нью-йоркской жизни, включая мимолетный секс с малознакомыми людьми обоих полов — оригинальным фаллическим символом становится дымоход «The Jean Genie loves chimney stacks» (букв. «Джин Джини любит дымовые трубы»).. Кроме того, каламбур с именем Жене казался уместным еще и потому, что годом ранее музыкант совершил эпатажный каминг-аут в интервью журналу Melody Maker — правда, спустя десять лет сожалел об этом, признаваясь, что просто «был молод и экспериментировал».

7. «Big Brother» (1974)





Очередным концептуальным проектом Боуи — и вершиной его синкретических литературно-музыкальных опытов — должно было стать музыкальное перело­жение романа Джорджа Оруэлла «1984». Часть материала уже была сочинена, но вдова писателя, Соня Оруэлл, к горькому разочарованию музыканта, отказа­ла ему в правах на создание «официальной» поп-адаптации книги. В результате готовые песни из забракованного проекта вошли в альбом «Diamond Dogs» — послед­нюю пластинку «научно-фантастического» периода в творчестве Боуи. Узнать их можно по говорящим заголовкам: «1984» (в тексте которой перечис­ляются герои оруэлловского романа), «We Are the Dead» (прямая цитата из кни­ги, в русском переводе Виктора Голышева звучит как «Мы покойники») и, веро­ятно, музыкально самая яркая композиция «Big Brother» («Большой Брат»).

Интерес музыканта к антиутопии Оруэлла возник не на пустом месте: в 1970-е, после того как «Ziggy Stardust» катапультировал Боуи на вершины хит-парадов, его стала всерьез интересовать, даже завораживать тема власти — благо власть самого музыканта над поклонниками, еле успевающими в очередной раз изме­нить вслед за ним свои прически, была в те годы почти абсолютной. Исследо­ванием психологических механизмов управления и подчинения и должен был во многом стать оруэлловский мюзикл, от которого в итоге до нас дошли лишь несколько фрагментов.

8. «Blackout» (1977)





Начиная со второй половины 1970-х количество прямых литературных отсы­лок в песнях Боуи стремительно уменьшается — тем не менее без упоми­нания хотя бы одного фрагмента его знаменитой «Берлинской трилогии» конца деся­ти­летия Альбомы «Low», «Heroes» и «Lodger», вышедшие в 1977–1979 годах. этот список, конечно, был бы неполным. Впрочем, на этом месте, строго говоря, могли быть и некоторые неоруэлловские отрывки того же аль­бома «Diamond Dogs» — ибо с историей литературы их, как и песню «Blackout» с диска «Heroes», связывает не тематика, но метод сочинения. Боуи всегда был поклонником Уильяма Берроуза: в «Ziggy Stardust» есть отсылка не только к droogies Бёрджесса, но и к героям Берроуза, например неуправ­ляе­мым подро­сткам из романа «Дикие мальчики» (к слову, те бегали с охотничь­ими ножами наперевес, которые в оригинальном английском тексте называ­ются bowie knives, что только усиливает ассоциативную связь). Так или иначе, у Берроуза музы­кант в действительности почерпнул не только конкретные те­мы для своих песен, но и специфическую технику создания текстов, так назы­­ваемый «метод нарезок», который тот инициировал вместе со своим дру­гом и соратником Брайоном Гайсином. В сущности, восходил этот метод еще к дадаистам 1920-х, но был усовершенствован Гайсином и Берроузом: суще­ствующие тексты — собственного или чужого сочинения, вплоть до газет­ных статей или рекламных проспектов, — писатели разрезали на мелкие кусоч­ки, после чего в случайном порядке компоновали из обрывков слов и словосо­четаний новые. Техника подобного коллажа была заимствована ими из изобра­зи­тельного искусства и музыки — таким образом, ее применение Дэвидом Боуи означало, что круг замкнулся и метод на новом витке вернулся туда, откуда изначально и проис­ходил: в пространство звука. В песнях берлин­­ского периода, отличавшихся и му­зы­кальным авангардизмом, стихи, созданные мето­дом нарезок, в том числе «Blackout», звучали особенно органично. Впро­чем, от идеи Боуи не отка­зался и позднее, более того, уже в 1990-е годы при­думал специальную компью­терную программу, которая автоматизировала процесс случайной выборки словесного сырья для текстов, — с ее помощью был сочинен, к примеру, материал диска «1. Outside».





См. также материал «Путеводитель по зарубежной популярной музыке»