Что делает страны успешными? 24 июня 2018, 11:37

Британский экономист, соавтор научного бестселлера Why nations fail Джеймс Робинсон в своем выступлении на TEDxAcademy рассказывает о секретах успешных наций

26 июня Джеймс Робинсон впервые выступит с лекцией в Киеве в рамках проекта НВ "Диалоги о будущем". Как попасть на лекцию здесь

Я хочу поговорить о том, почему одни нации приходят в упадок, а другие, наоборот – преуспевают. Почему одни страны бедные, а другие – процветающие? Как ни странно, ночной снимок Корейского полуострова поможет ответить на этот вопрос. Глядя на него, вы увидите поразительное отличие: в Южной Корее – много света и электричества; а вот в Северной наоборот – кромешная тьма. И только одно светлое пятнышко, которое, вероятно, является президентским дворцом в Пхеньяне. Теоретических причин, по которым Северная Корея такая темная ночью – множество. Возможно, местные жители просто считают, что свечи куда романтичнее электричества и лампочек. Есть и другой вариант: имея электричество и лампочки, они просто заботятся об окружающей среде и хотят сократить углеродные выбросы. Однако я считаю, что есть более тривиальное объяснение такому явлению: у них просто нет доступа к таким технологиям, как электричество, лампочки и электропитание, которые есть у Южной Кореи. А это говорит об ограниченности экономического потенциала. Одно различие между богатыми и бедными странами очевидно: у бедных стран, таких как Северная Корея, – менее развитые технологии. Но в целом, конечно, различий между ними гораздо больше.

У бедных стран меньше образованного и здорового населения. Продолжительность жизни их граждан – меньше, государственные службы работают плохо. Особенно этот тезис правдив для инфраструктуры. Дороги Республики Конго, в которой я проводил много исследований, иронически называют междуштатными магистралями: это ирония, они так не выглядят, конечно. Проехав по такой трассе, вам потом придется очищать машину от песка и грязи – и это при сухой погоде, а если идут дожди – все гораздо хуже: выезжать из дома бессмысленно – вы попросту никуда не доедете. Итак, инфраструктурные сервисы бедных стран – плохие.

Дело не только в принятии закона, но и в том, чтобы ему следовали

Так почему возникло такое различие между бедными и богатыми государствами: дело в уровне образования, технологий или государственных служб? Многие могут подумать, что у бедных стран просто нет средств, чтобы построить хорошие дороги, использовать современные технологии, даже электричество и лампы накаливания – хотя не такие уж они и современные, согласитесь. Мол, страны слишком бедны, чтобы использовать все это. Но это не совсем так: могу сказать, что у многих государств есть ресурсы, однако они напрасно их растрачивают. И вот тому пример.

Возможно, вы знаете Роберта Мугабе, теперь уже бывшего президента Зимбабве. Он занимал свой пост 34 года. Возможно, вы знаете его как хорошего политика. Но вот чего вы точно не знаете, насколько он удачливый человек. Он сумел выиграть в лотерею: везунчик! Как насчет этого: хороший политик, да еще и выигравший в лотерею. Да ладно! В Греции были подобные политики? В Британии – точно нет. Но я подозреваю, что неслучайно, именно он, человек, который был президентом страны на протяжении 34 лет, выиграл в лотерею.

Я говорил о дороге в Конго 2010 года: тогда она выглядела ужасно. Но так было не всегда. Знаете, как она выглядела в 1960 году? Она была с твердым покрытием, и только потом природа стала разрушать ее.

Поэтому я не считаю, что бедные страны являются бедными лишь потому, что не могут позволить себе то, что сделало бы их богатыми. Настоящая причина в следующем: бедные и богатые страны устроены по-разному. Благодаря этой разнице – богатые страны создают возможности и стимулы для людей, бедные страны этим не занимаются. По правде говоря, большинство бедных стран устроены таким образом, что они, наоборот, убивают любые рвения и начинания людей. Из-за этого и возникает бедность.

Пример может показаться странным, но объясню с помощью электрической лампочки, как мотив, то есть, поощрение, может послужить причиной какого-либо явления. Вернемся в 1880 год: Томас Эдисон изобрел лампу накаливания. Каков его следующий шаг? Верно: запатентовать изобретенное. Патент защищает его интеллектуальную собственность, не позволяет людям копировать его идею и поощряет других изобретать что-то свое. В ХІХ веке это был очень важный стимул для инноваций для США. Еще пару слов о патентной системе: по сути, она была сформирована Конституцией США. Первый патентный закон датируется 1790 годом, и Томас Джефферсон, один из отцов-основателей США, сделал своим патентом основание этих самых патентов. Система работала одинаково для всех: неважно, откуда вы – платите взнос, получайте патент, а правительство будет защищать ваше патентное право.

Мы знаем, что главное различие между бедными и богатыми странами – наличие инноваций и современных технологий. Современные технологии не перетекают из Южной Кореи в Северную. Экономические институты и их правила создают те возможности и мотивацию для граждан. Я назову это инклюзивностью. Она выполняла очень важную функцию: посмотрите на людей, которые что-либо патентовали, кто они? Например, Эдисон, - кто он? Все они были из разных слоев общества. В этом и дело: бедные, богатые, элиты и не-элиты, фермеры, художники, профессионалы, образованные, необразованные – все они могли запатентовать что-то, независимо от своего происхождения. Талант, идеи, навыки, креативность, предпринимательство быстро распознаются по обществу. И если вы хотите, чтобы государство процветало, в нем должны быть институты, способные найти применение этим талантам. Это задача инклюзивных учреждений. И это – о том, как работала патентная система. Такие страны, как Зимбабве или Республика Конго, или та же Северная Корея, – у них нет экономических институтов, создающих стимулы и возможности: они направлены на совершенно другие цели, чем та же патентная система.

Чтобы ярче проиллюстрировать свой тезис, я предлагаю вернуться из 1880 года в настоящее время и поговорить о том, почему США богаче Мексики, хотя разделяет их лишь граница. А для этого давайте поговорим о двух самых богатых людях этих стран: Билле Гейтсе и Карле Слиме. Билл Гейтс – из США, Карлос Слим – из Мексики. Мы сравниваем их по одному простому критерию: как они заработали свой капитал. Билл Гейтс – предприниматель, основал компанию, когда учился в Гарварде. Он нажил состояние, внедряя инновации в программное обеспечение компьютеров. Карлос Слим нажил состояние абсолютно другим способом: он основал телекоммуникационную монополию. Согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития, монополия Карлоса Слима невероятно обогатила ее владельца, но уменьшила национальный доход Мексики на 2% в год. Таким образом, за период с 2005 по 2009 года, национальный доход Мексики сократился на $130 млрд.

Деятельность Билла Гейтса в США больше отвечала ценностям инклюзивных институтов: создавая стимулы и возможности. Что произошло? Он генерировал инновации, новые идеи – и это принесло состояние не только ему, но и обогатило общество. В Мексике происходил противоположный процесс – состояние получали через создание монополий. А монополии, как мы знаем, поглощают возможности и стимулы для других людей. Предлагаю называть институты, противоположные инклюзивным, – экстрактивными. Если патентная система – часть инклюзии, то происходящее в Мексике, Зимбабве и Северной Корее давайте отнесем к экстракции. То есть, правила в обществе, которые, наоборот, затрудняют, уменьшают возможности и стимулы населения. Вкратце, это и есть ключевая разница между бедными и богатыми странами.

Но давайте снимем еще один слой и спросим себя: «Ладно, пока понятно. Но как США и Мексика пришли к такому положению вещей?» Или Зимбабве. Наверняка, пример с лотереей и президентом пустил корни в ваши мысли. Я немного подпитаю его: давайте вернёмся в 1790 год, когда в США зарождалась патентная система. Это были времена Томаса Джефферсона, и задайте себе вопрос: «А как они пришли к патентной системе? В чем секрет?» Я считаю, таких секретов была два: оба они очень политические. Да, я считаю, на экономическое процветание, как и на успех или упадок, влияют инклюзивные и экстрактивные экономические институты. Но за ними ведь стоит политика. И я хотел бы привести два варианта такой политики: как в США смогли создать такую патентную систему, в которой ко всем относились одинаково – одинаковый доступ к патентированию, в одни и те же сроки. В конце ХVIII века в США политическая власть широко распределялась в обществе – так что у вас просто не могло быть какой-то олигархической патентной системы. У вас не могло быть патентной системы, в которой Томас Джефферсон принимал бы решение так: «Хм… Вот тебе – будет патент, а вот тому – нет. Почему? Мне не нравится, как ты выглядишь». Это было невозможно, учитывая каким демократическим было в то время американское общество. Так что для создания тех самых инклюзивных институций, распределение политической власти среди населения очень важно.

Второй важный аспект: США в то время были сильным государством, способным защитить патентное право. И дело было не только в принятии закона, а в том, чтобы ему следовали. Государство придет на помощь и защитит ваши права на интеллектуальную собственность. Эти два компонента – очень важны.

Вернемся в наше время: Билл Гейтс давал показания антимонопольному комитету. И это несмотря на то, что он – достаточно влиятельный человек в США. Распределение власти в обществе и сила государства – основа понимания различий между Биллом Гейтсом и Карлосом Слимом. Как Карлос Слим получил свои монополии? Он сделал это в государстве с однопартийной системой правления, которая у власти была с конца 1920-х, а в 1990-м позволила Карлосу Слиму приватизировать монополии. И это не значит, что у Мексики плохие антимонопольные законы, вовсе нет – законы очень хорошие. Но все же трудно представить, чтобы Карлос Слим давал показания, как это делал Билл Гейтс, поклявшись говорить «правду и только правду, ничего кроме правды», напротив сидящих представителей антимонопольного комитета. Что это? Это и есть проявление мощи государства. Карлос Слим сумел создать свои монополии, потому что разделение политической власти в обществе Мексике несвойственно. А антимонопольные законы в Мексике не действуют, потому что государство не способствует этому – оно слишком слабое. В США невозможно представить, чтобы кто-то настолько монополизировал какую-то индустрию, а государство было не способно обеспечить соблюдение законов.

И эти антимонопольные законы – тоже выдающийся пример. Давайте снова отмотаем время на сто лет назад. Нефтяная компания «Standart Oil», которую возглавлял Джон Рокфеллер, прилагала колоссальные усилия для того, чтобы построить монополию в США. Есть даже визуализация – осьминог «Standart Oil», которые запустил свои щупальца в Белый дом, Конгресс, окутал политиков: да он просто сумел подмять под себя всю политическую систему его богатством и связями! И что? Антимонопольный комитет просто убил этого осьминога.

Борьба против монополий, а также экстрактивных институтов – одна из главных задач инклюзивного общества.

Полную версию выступления смотрите на TEDxAcademy

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени