



В 50-60 годах ХХ века шло активное строительство не только на центральных улицах города, но и в посёлках.

Первые дома улицы Мичурина и улицы Искра на Артёме были построены в пятидесятых годах. Это были уютные двухэтажки с эркерами по чётной стороне улицы Мичурина, и нечётная сторона улицы Искра до 35 дома. Другие дома на этих улицах, в основном четырёхэтажные, строились позже, уже в шестидесятых и семидесятых. До полного обживания этих мест прошли годы. Старожилы вспоминают, что ещё долгое время в их открытые окна задувал жаркий степной ветер с терпким запахом полыни и чабреца.



Херувим для Сидоровны



Наталья О. проживала на улице Мичурина в восьмидесятые годы:



-Деревья вдоль дороги были ещё небольшие, в основном тополя и молодые ёлочки. Весной над дорогой стоял характерный гул, это молодёжь открывала сезон езды на мопедах. Помню сбитого воробья. Видимо он был оглушен ударом об машину. Его нашли дети и не знали что с ним делать. На тротуаре столпилось человек десять. Какой-то мужчина предложил положить его на ёлку, чтобы его не съела кошка, пока он придёт в себя. Так и сделали, но не знаю, выжил ли воробушек. Около дома №13 была замечательная детская площадка, позже её поменяли местами со школьной спортивной, которая была с другой стороны школы. Это сейчас там деревья разрослись, а раньше была выжженная солнцем трава, в которой шелестели и прыгали кузнечики. По вечерам на ХБК ярко светил прожектор. С детской площадки его было хорошо видно. Он казался огромной звездой. Однажды наш местный шутник — дядя Толя испугал Сидоровну, бабульку живущую по соседству. Тогда было принято собираться по вечерам и петь. В основном на детскую площадку приходили женщины, садились на бревно и затягивали какую-нибудь казачью песню, с характерным протяжным окончанием куплетов. Мужчины тоже приходили, но они чаще молча лузгали семечки. В один из таких вечеров, дядя Толя указал Сидоровне на прожектор и сказал, что это херувим летит за ней. Набожная бабулька начала креститься и кланяться «звезде» и чуть не упала с бревна. Вся компания дружно засмеялась. Мы, советские дети, не знали, кто такой «херувим» и подумали совсем о другом, неприличном.





Жилые дома по ул. Мичурина и ул. Искра в п.Артём.

На троллейбусе можно было добраться до Артёма с пересадкой на ХБК.

вспоминает о беспокойном соседстве:- За Искрой находится артёмовское кладбище. Это сейчас там не хоронят, а раньше похоронные процессии проходили регулярно. Самым неприятным было то, что почти каждого покойника сопровождал похоронный марш в исполнении духового оркестра.Вообще этот район был довольно тихим, дети спокойно гуляли без взрослых, бабушки во дворах по вечерам играли в лото на мелкие монеты. Иногда где-то в отдалении слышались звуки гармони. Хорошее было время.Рассказал о том, как уезжали в центр:- Я и многие другие, кто тоже работал в центре города, ездили на троллейбусе. Можно было сесть на Мичурина, остановка была прямо напротив дома, но часто транспорт был уже переполнен, поэтому ходили на остановку, что была на Искре. Можно было ехать напрямую в город на автобусе, но для этого надо было идти на проспект Ленинского Комсомола. Часто ехать через ХБК с пересадкой оказывалось быстрее, чем напрямую. Автобусы ходили плохо, часто ломались. Но и в новеньких троллейбусах случались поломки. Однажды на полном ходу из окна вылетело стекло. Хорошо, что наружу. Это какие-то хулиганы выдернули шнур аварийного выхода, а стекло вылетело, когда троллейбус тряхнуло на ухабе.Зимой в четырёхэтажках было холодно, мы постоянно включали нагреватель. Это была открытая спираль с рефлектором. Над ним мы грели металлический ночной горшок, прежде чем посадить на него ребёнка. Холодного он боялся и отказывался в него ходить. Мы жили на последнем этаже и над нашей квартирой всегда таял снег на крыше. Соседи экономили на электричестве, предпочитали ходить по квартире тепло одетыми, у них температура не превышала 12 градусов.вспомнила неповторимый запах:- Когда дул северо-восточный ветер приходилось закрывать окна. Говорят, это «благоухали» отстойники мясокомбината, который был довольно далеко от наших домов, но вонь оттуда была нестерпимой. Соседка работала на мясокомбинате и «выносила» оттуда очень вкусную колбасу. В магазине такую купить было невозможно. Соседка говорила, что всю хорошую продукцию увозят в Москву, а к нам на прилавки попадают только кости. Кстати, это сейчас магазинчики на каждом углу, а тогда приходилось идти на проспект Ленинского Комсомола, чтобы купить хлеба или молока. Ещё девчонкой я пошла за кефиром с необычной авоськой. В собранном виде она была размером с ладошку, но она могла растягиваться, когда её наполняли продуктами. Именно в неё я поставила стеклянную бутылку с крышечкой из фольги, но до дома не донесла. Я была так счастлива, что обладаю такой замечательной вещью, как новенькая беленькая авоська, что бежала домой вприпрыжку, за что-то зацепилась и разбила бутылку. Помню, как я плакала навзрыд. Было жалко авоську и утерю доверия мамы, которая сказала, что мне ничего нельзя поручить, и сама пошла кефиром. Кажется, кефир тогда стоил 30 копеек. А ещё можно было сдать пустые бутылки из-под него, их принимали по 15 копеек. Как-то мы с ребятами из нашего двора насобирали бутылок, сдали и накупили арбузов в овощном. Они были маленькие, но казались нам очень вкусными, ведь мы их купили на собственные деньги.