В начале сентября 1969 года на Осинском нефтяном месторождении (94 километра от Перми) на глубине 1212 и 1208 метров были взорваны два ядерных заряда мощностью по 7,6 килотонн. Из-за порыва труб скважины № 1004 в 1977 году и аварийного выброса там же водо-нефтяной эмульсии в 1987 году, осложненного пожаром излившейся нефти, произошло радиоактивное загрязнение обширной территории. Спустя полвека после «мирных» взрывов корреспондент «МБХ медиа» побывал на секретном объекте «Грифон» и убедился — 20-тысячное население города Оса и окрестных деревень по-прежнему находится в опасности.

Митингующих послали в космос

Первая публикация об этих взрывах появилась 30 лет назад. Районная газета «Советское Прикамье» в номере за 4 июля 1989 года сообщила о митинге жителей Осы, встревоженных экологической обстановкой. Под заголовком «На земле мы не гости» печатное издание Осинского райкома КПСС и Осинского райисполкома рассказало, в частности, о выступлении завлабораторией радиационной безопасности нефтегазодобывающего управления (НГДУ) «Осинскнефть» Людмилы Шестопаловой. Она заверила митингующих, что никаких опасений нет — в том числе и в районе садоводческого участка «Черемушки».

«Радиационный фон в районе скважин, где 20 лет тому назад были проведены два ядерных взрыва с целью активизации отдачи нефти из недр, ниже допустимых норм. И все же принято решение захоронить все конструкции, грунт непосредственно у скважин и рекультивировать землю, чтобы передать ее во владение колхоза», — процитировала газета Шестопалову.

8 июля 1989 года тема была продолжена заметкой «Еще раз о радиации». «Опасения высказывались по поводу повышенной опасности не в районе кооператива „Черемушки“, а в районе „Ягодки“», — поправилась «районка» и дала слово ученому-ядерщику.

«При постоянной работе в течение всего рабочего дня и года на загрязненном участке у резервуара № 2 работник теоретически может за год получить 0,25 бэр (биологический эквивалент рентгена) при допустимой дозе 0,50 бэр, — разъяснил старший научный сотрудник института ВНИПИ промтехнологии, кандидат химических наук Вячеслав Ильичев. — Следует отметить, что естественное облучение населения в среднем по стране составляет 0,35 бэр, в том числе 0,1 бэр — облучение от космоса и природных радионуклидов, 0,105 бэр — облучение от каменных зданий, 0,140 бэр — облучение от рентгенодиагностики».

Увидеть невидимку

В конце лета 1989 года как корреспондент газеты «Звезда» — издания Пермского обкома КПСС и Пермского облисполкома — я поехал в Осу вместе с кандидатом геолого-минералогических наук Владимиром Поносовым. С радостью узнав в этом госте своего преподавателя из Пермского госуниверситета, заведующая Осинской лабораторией радиационной безопасности Людмила Шестопалова привела нас на место ядерных взрывов. Здесь расположен пункт захоронения радиоактивных отходов. Словно на конвейере, самосвалы один за другим везли загрязненный грунт со скважин и других объектов Осинского месторождения.

Переносной радиометр СРП-68−01, предназначенный для геофизической разведки, показал — этот комок, пропитанный нефтью, «фонит» на 500 микрорентген в час. Другой — на 900 мкР/час. Для сравнения — естественный фон в среднем по Советскому Союзу составлял 5 — 50 мкР/час.

Сняв резиновые сапоги, выданные для передвижения по пункту захоронения, мы отправились в расположенный по соседству садовый кооператив «Ягодка». Радиометр показал, что радиоактивное излучение здесь не превышает естественного фона.

«М.П. Косолапов, хозяин сада, готовился штукатурить свой только что сложенный из кирпича домик. Радиация? А-а, болтали что-то такое. Ходил в НГДУ, там успокоили садовода: ничего опасного в „Ягодке“ нет. Да и сады главного инженера, председателя профкома здесь же, по соседству. Раз начальство не бросает участок, чего простым людям бояться? Человек ведь надеется на лучшее», — так завершался репортаж «Радиоактивная невидимка» в пермской газете «Звезда» от 27 августа 1989 года.

Дважды лауреат Сталинской премии

Чтобы напечатать первый подробный текст о последствиях «мирных» ядерных взрывов под Осой, требовалось разрешение министерства среднего машиностроения СССР. «Добро» было получено от Георгия Цыркова — руководителя института ВНИПИ промтехнология.

Это сейчас известно, что Георгий Цырков — один из создателей советской атомной бомбы, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий. С 1955-го по 1960 год он был заместителем научного руководителя — главным конструктором НИИ-1001, расположенного в городе Снежинске Челябинской области. А в 1965 году возглавил Пятое управление минсредмаша СССР, впоследствии минатома России (занималось разработкой и испытанием ядерных боеприпасов).

В моем архиве хранится пакет с перепиской 30-летней давности. Письмом № 2−01/п-1048 от 14 августа 1989 года руководитель «организации п/я А-1654» Цырков согласовал пермской областной газете «Звезда» («с учетом замечаний») материал о проблемах двух мирных взрывов, выполненных в 1969 году на Осинском нефтяном месторождении. Без подписи московского начальника, неведомого тогда журналистам, облит (цензура КГБ) не разрешил бы публикацию.

Надо отдать должное — внесенные замечания касались исключительно технических вопросов. Например, авторское выражение «могильник земли» было предложено заменить на «пункт захоронения». Но в одном из абзацев столичный ядерщик и местная цензура не заметили запретное слово «могильник» — и оно вышло в свет.

Запретная «Ягодка»

Спустя 30 лет, приехав 28 июля 2019 года в Осу, я не нашел «Ягодку».

«У меня там домик был. Но давно ничего нет. Все разрушили, растащили, сожгли! Косолапов сад держал? Это который Косолапов, их несколько… Нет, нет — там все снесли», — рассказала местная жительница.

Действительно, о садовом кооперативе «Ягодка» сейчас напоминают только заросли вишни, облепихи, ирги, малины. Среди них валяются полусгнившие доски, местами еще видны остовы домиков. Высокая трава между кустами и деревьями примята. Значит, здесь ходят люди. Собирают, похоже, урожай. Ягоды здесь крупные, заметно больше, чем встречаются в уральских садах.

На противоположном от «Ягодки» высоком угоре находится тот самый могильник радиоактивных огородов. Сейчас к нему ведет отличная асфальтовая дорога — лучшая в Осе. Построена явно для большегрузного транспорта.

А вот и ворота с охраной. За ними видна эстакада, предназначенная для мытья выезжающих с могильника автомобилей и тракторов. На территории виден большой ангар, есть другие строения. Дальше — огороженные металлической изгородью, покрытые травой внушительные земляные холмы. Треугольный знак с тремя лепестками, предупреждающий о радиационной опасности, не оставляет сомнений — это объект «Грифон». В нескольких метрах от знака повстречались заглушенная красно-белая труба с надписью «скв. № 970» и погибшие деревья.

В отличие от заброшенного сада «Ягодка», где 30 лет назад люди надеялись на лучшее, радиоактивный могильник намного расширился и явно может увеличиться еще. Отсюда до Осы — шесть километров по прямой.

Глоток цезия-137 и стронция-90

«Нет сомнений, что программа МЯВ (мирных ядерных взрывов — прим. „МБХ медиа“) разрабатывалась для испытаний ядерного оружия», — говорится в брошюре «Миф о безопасности и эффективности мирных подземных ядерных взрывов», которую в 2003 году выпустил член-корреспондент РАН Алексей Яблоков.

Объекту «Грифон» в монографии отведено особое место. Поставив под сомнение официально объявленное увеличение нефтедобычи - 240 тыс. или 500 тыс. тонн — эколог рассказал, что после двух взрывов на Осинском месторождении были введены ограничения на извлечение нефти.

«Уровень гамма-излучения в пределах Осинского промысла достигает 1300 мкР/час, т. е. в десятки раз выше природного фона. Региональный радиологический центр Госсанпиднадзора обнаружил в 1996 г. повышенное содержание цезия-137 и стронция-90 в одном из четырех обследованных им хозяйств, в воде и донных отложениях малых рек. Кроме того, МЯВ привели здесь к повышению концентрации природного радионуклида радона в почвенном воздухе в местах проведения взрывов», — говорил профессор Яблоков.

Пожар потушили, радиация осталась

«Наибольшая доза гамма-излучения отмечена на „Спутнике-13“, где до настоящего времени находится один из буллитов, подлежащих захоронению. Мощность экспозиционной дозы на днище буллита достигает более 3000 мкР/час, уменьшаясь на стенках до 650 и 60 мкР/час (…) В подземных водах стронций-90 определялся на территории сада „Ягодка“, в д. Тишково и д. Кокшарово», — отмечено в документе облкомприроды от 1992 года, озаглавленном «Характеристика радиационной обстановки на Осинском месторождении».

Радиационные родники из бывшей «Ягодки» и других мест стекают в речки Осинка, Ивановка, Тишковка и Сергеевка, которые через несколько километров впадают в образованное Камой Воткинское водохранилище. Вдоль автотрассы Пермь-Оса-Чайковский видны заболоченные участки, накопленные за десятилетия илистые отложения. Эту грязь в «Грифон» не забирают.

«В 1975−76 годах в районе взрывов были пробурены две прокольные скважины, стволы которых прошли на расстоянии 2−5 м от боевых скважин. Скважины были введены в эксплуатацию и использовались в качестве добывающих. Первый выход радионуклидов на поверхность зафиксирован в 1977 г. после проведения солянокислотной обработки забоя в прокольной скважине № 1004, что привело к аварийному выбросу флюидов. Добываемая загрязненная продукция (нефть и вода) далее следовала по всей технологической транспортировки и подготовки нефти с разбавлением ее при смешивании с продукцией других скважин», — рассказал тогда в публикации «Подземные ядерные взрывы в районах нефтедобычи Пермского Прикамья: радиоэкологические аспекты» Борис Бачурин, ученый секретарь Горного института Уральского отделения РАН.

Ученый сослался и на масштабную аварию 1987 года. Тогда на скважине № 1004 произошел выброс и пожар излившейся нефти.

«Наличие значительного поверхностного загрязнения промплощадок, а также отходов, образовавшихся при чистке загрязненного оборудования, обусловили необходимость строительства в 1987 году специального хранилища радиоактивных отходов, — напомнил Бачурин. — Они будут относиться к категории твердых радиоактивных отходов в течение длительного времени: по бета-активности — 200 лет, гамма-излучающим радионуклидам — 250 лет, альфа-излучающим — 700 тысяч лет».