Дни сомнений

Сомнения у меня были всегда: тем ли путем я иду? Другое дело, что времени на них не было: каждый мой час занимали делами. Да и я сам отгонял от себя мысли — ведь какая жизнь вне организации? Поэтому среди иеговистов для галочки остаются даже те, кто разочарован в учении. Они сдают месячные отчеты по проповеди, но ценности не разделяют.

Сначала в интернете у меня вызывало отторжение все, что было направлено против свидетелей. Я думал: «Вот безумные люди, отступники. Да как они могут идти против организации истинного Бога?» Я даже отвечал хулителям, что они во власти дьявола. Меня везде банили.

Но однажды я наткнулся на книгу «Кризис совести» Реймонда Френца, одного из десяти старейшин в Руководящем совете Бруклина. Он с детства был среди свидетелей, а в 67 ушел, осознав, что «Свидетели» — организация человеческая, а никакая не божья. В понимании свидетелей совет чуть ли не напрямую с самим Иеговой разговаривает, а Френц написал, что люди там в основном пожилые и на заседаниях частенько засыпают, — их приходится в бок толкать, чтобы проголосовали. Для свидетелей Френц, наверное, после Сатаны — самая страшная личность во Вселенной. Официально его даже не упоминают, но с глазу на глаз в разговорах его имя часто звучит — вот, дескать, насколько силен Сатана, что даже члена Руководящего совета смог ввести в заблуждение. Его книга на меня повлияла потому, что у других отступников в книгах злость, желчь и личные обиды, а Френц пишет по-доброму и с юмором. Его книги помогли мне сложить пазл — у меня был взгляд снизу вверх на организацию, а он объяснил, как все выглядит сверху вниз.

Ушел я не сразу — сомневался больше года. Жене было не рассказать — если бы она сдала меня старейшинам, со мной устроили бы неприятный разговор. А мне тогда было нечего сказать в свою защиту. Было проще уехать из города, чтобы не объяснять никому, почему я не тем путем шел и других дури всякой учил. Поэтому я пропал без вести.

Исчезновение

В тот день у нас была встреча собрания. Жена ушла на работу, а я проснулся и понял: пора, надо уходить. Забрал из дома маленький магнитофон с диском «Пикника», одеяло и надувную резиновую лодку с веслами, уехал на дачу. Оставил предсмертную записку, что пошел путем отца: он за три года до этого повесился. И исчез. Лодку, правда, через две недели нашли — я ее в погреб спустил и закидал мусором. Так родственники поняли, что я что я жив-здоров, и объявили меня в федеральный розыск. На самом деле меня никто особо не искал, а я и не прятался. Покупал по паспорту SIM-карты, устраивался по нему на работу, даже семь раз государственную границу пересекал! Остановили меня через девять месяцев на посту ДПС в Амурской области. Там наводнение было, наверное, решили, что я мародер и по деревням затопленным шарюсь. Я к тому моменту потерял свой паспорт, но скрывать имени не стал. Так меня сняли с федерального розыска, и, хоть я просил никому не сообщать, где нахожусь, родня через знакомых ментов узнала, что я путешествую автостопом и черт-те куда уехал.

Никто — ни жена, ни старейшины — не приложили усилий, чтобы меня найти. Один только друг из бывших свидетелей поехал на «Жди меня» в Останкино — показывал там мою фотографию. Так я узнал, что друзей у меня нет.