Atlantico: Саудовская Аравия завершила строительство заграждения протяженностью 900 километров на границе с Ираком, которое должно защитить север страны от проникновения террористов. Почему королевство сегодня ощущает угрозу со стороны радикального исламизма, хотя раньше само внесло большой вклад в его развитие? Какова природа этой угрозы?



Ален Родье: Все дело в том, что об этом официально заявил халиф Исламского государства аль-Багдади. Он считает, что саудовскую королевскую династию необходимо сместить. Кстати говоря, это одна из немногих целей, которые разделяет и «Аль-Каида».



Аль-Багдади не признает за семьей ибн Сауда роль хранителей святых мест. Это делает его смертельным врагом саудовской династии. Говорить, что та принимала участие в формировании ИГ, было бы преувеличением. Эр-Рияд финансировал и поддерживал сирийское восстание из антииранских расчетов (то есть, чтобы создать препятствия для экспансии Ирана посредством шиитских народов и прочих союзников вроде ХАМАС и «Исламского джихада» в Палестине). Изначально в нем не было, как сейчас, раскола на радикальных исламистов и «умеренных». Кроме того, в королевстве быстро осознали потенциальную угрозу «Исламского государства Ирака и Леванта» и противопоставили ему формирование конфедерации «умеренных» исламских движений под знаменами Исламского фронта. Ссора началась после того, как в ХАМАС решили поддержать сирийскую оппозицию. Сейчас страсти хотя бы отчасти улеглись с началом израильских военных операций в секторе Газа. Тегеран вновь взял на себя роль защитника «палестинского дела», рассчитывая на потерю интереса со стороны суннитских стран.



— Саудовская Аравия долгое время обвиняла бывшего иракского премьер-министра аль-Малики в том, что его политика изоляции суннитского меньшинства способствовала укреплению позиций радикалов Исламского государства на севере страны. Аль-Малики в свою очередь утверждал, что ваххабитское королевство поддерживает терроризм в Ираке. Вокруг каких фигур создавался исламский халифат? На каких политических и идеологических основах?



— Начало ИГ положил иорданец аз-Заркави, который возглавил Исламское государство Ирака, но был убит американцами в 2006 году. Уже тогда он был чем-то вроде свободного электрона в «Аль-Каиде» и привлек на свою сторону многих соратников аз-Завахири, который тогда был вторым человеком в движении. Его радикальный антишиитский настрой и расправы над мирным населением, в том числе и суннитами, вызвали раздражение даже у не отличавшегося особой мягкостью нрава руководства «Аль-Каиды».



— Исламский халифат вышел из-под контроля создателей?



— ИГ сформировалось само по себе, однако оно воспользовалось поступавшей сирийским мятежникам внешней помощью и поддержкой сирийских властей, которые увидели в этом движении возможность расколоть оппозицию. Сегодня оно совершенно не поддается никакому внешнему контролю. Остается только одно: уничтожить его. Но это гораздо проще сказать, чем сделать!



— Саудовская Аравия сейчас на самом деле меняет стратегию в этом вопросе? Каковы ее мотивы?



— На кону стоит выживание режима. Тем не менее, соперничество с шиитским Ираном за влияние на Ближнем Востоке никуда не делось. Поэтому измениться может только стратегия. И новую еще только предстоит обозначить.



— Может ли сближение США с шиитским Ираном как-то объяснить нынешнее поведение Саудовской Аравии?



— В Эр-Рияде на самом деле есть серьезные опасения на этот счет. По счастью для него, после исламской революции Тегеран ведет себя довольно неловко (в прошлом все было на порядок лучше). Так, в стремлении воспользоваться приобретенным весом на фоне иракского кризиса верховный лидер делает громкие антиизральские и антизападные заявления, словно пытаясь подороже продать борьбу (а она вполне реальна) с Исламским государством. То есть, ему как минимум не достает дипломатических навыков. В результате ему не стоит ждать подарков в переговорах по иранской ядерной программе, а до снятия экономических санкций все так же далеко.



— Что можно сказать о позиции других стран региона по отношению к Исламскому государству?



— Все страны боятся. У ИГ оказалось множество врагов, которые в конечном итоге все же договорятся о его уничтожении. Поэтому у него нет большого будущего, по крайней мере, в его нынешней форме. На Ближнем Востоке все всегда очень сложно. Мы вступаем в область зыбучих песков. Надежных альянсов тут не бывает в принципе, и сегодняшний враг завтра может превратиться в союзника (пусть временного и вынужденного). Даже Иран и Дамаск. Западный ум привык к строгой картезианской логике и постоянно здесь теряется. Незыблемо только одно правило: громкие заявления не дают никаких результатов. Все решает только сила. Но где найти необходимые средства?



Ален Родье, специалист по исламистскому терроризму и организованной преступности.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.