«На первый взгляд кажется, что искусство — это нечто вроде глазури на кексе. Когда мы разобрались со всеми другими делами, тогда мы можем подумать и об искусстве», — пишет в книге «Суть человечества» профессор психологии из Калифорнийского университета Майкл Газзанига (Michael S. Gazzaniga). Большинство из нас разделяет эту точку зрения. В качестве рождественского подарка мы, скорее, купим (в зависимости от толщины кошелька) носки или iPad, чем альбом с картинами мастеров Ренессанса. Дополнительные занятия по английскому или математике кажутся большинству родителей более удачным выбором, чем художественный, музыкальный или театральный кружок. Ведь какой прок в игре пятилетнего ребенка на пианино кроме развития слуховой коры мозга и подпитки снобизма его родителей?



Между тем нейробиологи утверждают, что общение с искусством, особенно в областях, связанных с выступлением на сцене, подстегивает работу мозга и прекрасно готовит его к занятию точными науками, в первую очередь развивая необходимую для познания концентрацию. Неслучайно, «центр прекрасного» располагается в префронтальной коре головного мозга — самой молодой в эволюционном отношении его части, которая отвечает также за аналитическое мышление.



Когнитивные механизмы



Когда мы разглядываем картины вне зависимости от того, кем они написаны — голландскими мастерами XVII века или французскими импрессионистами, в мозге активизируется затылочная часть коры головного мозга. Когда мы слушаем Девятую симфонию Малера или альбом Тома Уэйтса, мы стимулируем височные доли, а когда читаем Чеслава Милоша (Czesław Miłosz) — нейронные сети лобных долей. Мозг работает еще интенсивнее, когда мы сами играем на пианино, рисуем или пишем стихотворение. Ученые выяснили, что сочинение, исполнение и прослушивание музыки задействует все наши когнитивные механизмы. Когда вы берете в руки гитару, «восприятие, память, внимание, моторика, эмоции, абстрактное мышление и понимание чужого сознания — все эти механизмы включатся в сложную работу», — подчеркивает Майкл Газзанига.



Все виды искусств, особенно те, которые связаны с выступлением на сцене, активизируют познавательное внимание, то есть, как объясняет в своем эссе «Мозг и искусство» нейробиолог профессор Ежи Ветулани (Jerzy Vetulani), «способность избирательно сосредотачиваться на интеллектуальных импульсах в течение времени, которое необходимо для их кодирования и записи в рабочей памяти».



Контекст Важен ли в жизни интеллект? Технологии притупляют интеллект? Какие гены отвечают за интеллект? Американцы показывают темную сторону человеческого интеллекта Согласно определению психолога Роберта Стернберга (Robert Sternberg) (который прославился как создатель трехкомпонентной теории любви, но занимается также изучением креативности и интеллекта), благодаря вниманию мы активно перерабатываем ограниченный фрагмент информации среди того огромного объема, который мы получаем при помощи органов чувств. Мы способны выбрать источник информации, изучить перцептивное поле в поисках того, что нам требуется, продлить состояние концентрации, скоординировать задачи и переключиться между ними. Все эти умения необходимы для обучения, в чем мог убедиться каждый, кто наблюдал за семилетним ребенком, садящимся за домашнее задание. Но что же такого исключительного в этом искусстве, что оно помогает учиться? Красота и удовольствие, отвечают ученые.



Аффекты и эффекты



Николас Хамфри (Nicholas Humphrey) из Кембриджа, который изучает эволюцию человеческого интеллекта и сознания, заинтересовался тем, как мы совершаем эстетический выбор. Как и зачем мы называем что-то прекрасным, а что-то уродливым? Хамфри полагает, что «источником эстетических преференций служит наблюдающаяся у животных и людей склонность к поиску опыта, на основе которого можно научиться классифицировать объекты окружающего мира. Красивые структуры в природе или искусстве — это те, которые облегчают задачу классифицирования». Психолог считает, что умение выносить эстетические оценки очень важно для процесса обучения.



По мнению Джона Туби (John Tooby) и Леды Космидс (Leda Cosmides) из Центра эволюционной психологии Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, в процессе эволюции мы научились различать прекрасное и стремиться к нему (когда мы видим нечто уродливое, в коре мозга активизируется двигательная зона, будто центр управления подает нам сигнал к бегству), чтобы искать и собирать разнообразные впечатления, которые помогают максимально развить адаптационные возможности. Как подчеркивает профессор Газзанига, «усиление положительного аффекта — это желательное воздействие, вне зависимости от того, что становится его источником: слуховой, зрительный импульс или другие ощущения. Хорошее настроение увеличивает познавательную гибкость и помогает творчески решать проблемы».



Туби и Космидс пишут, что занятия искусством кажутся нам бесполезными, потому что мы оцениваем их с точки зрения изменений, которые появляются в итоге во внешнем мире, между тем, важнее всего то, что происходит в мире внутреннем — в мозге. Кажется, что изображать пейзажи акварелью, это не так полезно, как решать уравнения с двумя неизвестными, потому что именно последние появятся на экзаменах. Отказываться от математики, конечно, не стоит, но одновременно ненужно недооценивать искусство, потому что благодаря ему мозг, возможно, научится быстрее и успешнее концентрироваться. Как утверждают Тооби и Космидс, инвестиции в искусство, это инвестиции в нейрокогнитивную организацию. Они особенно полезны в первые годы, и приносят эффект на протяжении большей части жизни.



Скрипка Эйнштейна



В том, что занятия искусством идут в паре с научной карьерой, убеждает не только пример Леонардо да Винчи, которого мы назвали бы сейчас одновременно художником, архитектором, философом, музыкантом, математиком, механиком, анатомистом и геологом. Психофармаколог, нейробиолог и биохимик Ежи Ветулани, один из наиболее цитируемых польских ученых, был одним из основателей «Подавала под баранами» (созданный в 1956 году в Кракове театр-кабаре, ставший клубом для творческой молодежи и сценой для выступления артистов разных жанров, – прим.перев.) и долгое время выступал там в качестве конферансье, заменяя находящегося тогда в Париже Петра Скшинецкого (Piotr Skrzynecki) (актер, режиссер, сценарист, — прим. перев.). Его коллега по Институту фармакологии Польской академии наук профессор Рышард Пшевлоцкий (Ryszard Przewłocki), который изучил новый механизм появления страха, много лет выступал в краковском экспериментальном «Театре 38». Американский физик-теоретик Ричард Филлипс Фейнман (Richard Phillips Feynman), один из создателей квантовой электродинамики и лауреат Нобелевской премии по физике в 1965 году, играл на барабане и занимался живописью. Микробиолог Хилари Копровский (Hilary Koprowski), который создал вакцину против полиомиелита, тоже занимался музыкой: он играл на пианино и сочинял. Как и, например, изобретатель телефона Александр Грейам Белл (Alexander Graham Bell).



Альберт Эйнштейн с четырехлетнего возраста играл на скрипке. Эльза, супруга Эйнштейна, вспоминала: «Я влюбилась в Альберта еще маленькой девочкой, потому что он прекрасно исполнял Моцарта на скрипке. (…) Еще он играл на фортепиано. Музыка помогала ему размышлять о своих теориях. Он шел в кабинет, играл несколько нот, что-то записывал, снова возвращался в кабинет».



Кишки и разум



Гленн Шеленберг (Glenn Schellenberg) из Торонтского университета наблюдал за шестилетними детьми в нескольких группах: одни занимались игрой на синтезаторе, другие пением или театром, у других таких занятий не было. Исследование показало, что уроки музыки незначительно, но стабильно повышали коэффициент умственного развития. В свою очередь, группа под руководством Хелен Невилл (Helen Neville) из Орегонского университета изучала детей в возрасте от трех до пяти лет, принимавших участие в программе Head Start, нацеленной на удовлетворение образовательных и культурных потребностей детей из малообеспеченных семей. Невилл выяснила, что дети, которые занимались искусствами, в частности, музыкой, значительно улучшили свои показатели, связанные с концентрацией, зрительно-пространственными функциями и даже… умением считать.



Знания о влиянии искусства на интеллектуальное развитие использует на практике центр Леонарда Бернстайна (Leonard Bernstein) в американском Геттисберге, основанный в 1992 году наследниками прославленного дирижера и композитора. Разработанный там метод «artful learning» внедрили, в частности, в Начальной школе Moffett в Лос-Анджелесе, большинство учеников в которой происходят из сложных, отсталых в образовательном и культурном плане семей. Дети изучают физику (например, равновесие, принципы конструкции) на примере 17 башен района Уоттс, национального исторического памятника, сравнивая его с Эйфелевой башней и размышляя о временах создания этих построек. Благодаря методу соединения искусства с получением знаний, учебному заведению удалось переместиться с конца рейтинга американских школ, в его середину. «Огромный недостаток польской системы образования состоит в том, что там очень мало уроков, связанных с искусством», — отмечает профессор Ветулани.



«Не странно ли, что овечьи кишки способны так вытягивать из человека душу?» — задается вопросом Шекспир в пьесе «Много шума из ничего». Как выясняется, кишки могут гораздо больше: они пробуждают не только душу, но и разум.



Катажина Срочиньска — главный редактор журнала Coaching, руководитель раздела «Психология» журнала Focus.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.