Правообладатель иллюстрации Alamy Image caption Группа Die Toten Hosen в 1989 году

В 1961 году власти Восточной Германии построили стену вокруг Западного Берлина, пытаясь отгородиться от Запада. Но музыка не знает границ. Ни бетонные стены, ни колючая проволока, ни секретная полиция "Штази" не смогли поставить заслон волнующим ритмам рока и панка.

Тогдашний лидер ГДР Вальтер Ульбрихт с презрением отзывался о волне битломании, охватившей Европу.

"Неужели нам надо копировать весь этот мусор, попадающий к нам с Запада… со всеми этими монотонными "е-е-е", - заявил он в одной из своих бесконечных речей перед товарищами по партии.

Ему тогда было 70 лет, и в каком-то смысле его слова мало отличались от заявлений многих западных политиков на ту же тему, говорит Дагмар Хофештадт, сотрудница федерального ведомства по изучению архивов "Штази".

"Старшее поколение, поколение времен войны было в ужасе от того, чем увлекается молодежь", - вспоминает она.

Но руководство ГДР беспокоили не музыкальные вкусы и эстетика. Они опасались, что популярность западной музыки перельется в популярность западной политической системы.

Поэтому они отчаянно пытались создать местный вариант новой молодежной культуры.

Например, чтобы остановить растущую популярность рок-н-рольных танцев, был изобретен одобренный властями танец "липси".

Были утверждены безумные квоты, ограничивавшие число западных песен, которые можно было играть на вечеринках. Правила эти, правда, игнорировались почти всеми.

"Невозможно организовать молодежную культуру, - говорит Дагмар Хофештадт. - Это просто нереально".

Именно поэтому, несмотря на все усилия властей, молодые восточные немцы не отходили от радиоприемников в надежде услышать самые свежие мелодии на волнах западных радиостанций.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Берлинская стена, 1970 год

Паранойю властей Восточной Германии по отношению к западной музыке и трагическую судьбу молодых любителей рока в этой стране хорошо демонстрирует несостоявшийся концерт группы Rolling Stones.

Все началось в 1969 году, после случайной ремарки диджея радиостанции RIAS в Западном Берлине, у которой было огромное число поклонников в ГДР.

Представьте себе, сказал он, что произойдет, если на крыше здания, которое строил тогда предприниматель Аксель Шпрингер на самой границе с Восточным Берлином, был бы организован концерт Rolling Stones. Его могли бы услышать и в ГДР!

Правообладатель иллюстрации BStU Image caption Фотографии из архива "Штази". Толпа идет к Берлинской стене в надежде услышать Rolling Stones

Слух о концерте Rolling Stones у Берлинской стены сразу же разошелся по Восточному Берлину, и люди приняли его за чистую монету.

Тысячи молодых восточных немцев были убеждены, что этот концерт "роллингов" и в самом деле состоится.

Более того, народ был убежден, что концерт состоится именно в тот день, когда власти собирались отмечать 20-летие основания ГДР.

В "Штази" (так неофициально называлось министерство госбезопасности ГДР) началась паника. Здесь ненавидели Шпрингера, которого считали капиталистическим чудовищем, пытающимся заманить в свои сети молодежь Восточной Германии.

В архивах этой секретной полиции полно фотографий надписей, оставленных неизвестными на стенах домов по всей Восточной Германии и призывавших поклонников Rolling Stones приехать на концерт у Берлинской стены.

Архивы также полны докладами об арестах некоторых авторов этих граффити.

Правообладатель иллюстрации BStU Image caption Написанное мелом сообщение о концерте Rolling Stones. Источник - архивы "Штази"

Но в тот день сотни молодых людей все равно приехали в Берлин.

Экарту Манну тогда было 16 лет. Мы встретились с ним на том самом месте, напротив здания Шпрингера, куда он приехал в 1969 году. До него тоже дошли слухи о концерте, и он подумал тогда: "Здесь будут играть Stones. Ничего себе!".

На самом деле Rolling Stones не приехали. Но зато появились представители властей. После того, как толпа направилась к Бранденбургским воротам, сразу же появилась полиция. Манна избили и арестовали.

Молодого человека причислили к "антисоциальным элементам". Из досье Манна в архивах "Штази" я узнал, что глава этой организации Эрих Мильке лично интересовался его делом.

Манн был осужден на два года лишения свободы, а затем выслан на Запад, далеко от своей семьи.

Image caption Экарт Манн близ того места, где он был арестован 48 лет тому назад

"И как вам было в тюрьме", - спросил я его. Он лишь пожал плечами.

"Не очень хорошо, но что я мог поделать?" - говорит он. Вот так этот подросток заплатил огромную цену за любовь к музыке.

Целью подобных репрессий была попытка убедить молодежь ГДР не плясать под дудку "империалистов".

Но любовь к западной музыке росла и стала распространяться по всей стране, а не только в больших городах.

Правообладатель иллюстрации BStU Image caption Фотографии молодых людей, которые подозревались в пристрастии к западной музыке. Источник: архив "Штази" (1969 год)

Другой немецкий подросток Александр Кюне безумно хотел слушать новейшие западные хиты. Он жил в деревне, в нескольких часах езды от Берлина. Так как же заполучить западные пластинки?

Режим в ГДР не считал пенсионеров важной или нужной частью общества, и им разрешалось посещать родственников на Западе. Александр снабжал своею бабушку, ездившую к родным в ФРГ, списком нужных ему альбомов.

Но не всегда все было гладко. Однажды она неправильно поняла, что он написал, и вместо альбома панк-группы Clash привезла пластинку американского певца кантри Джонни Кэша (Johhny Cash).

Даже сегодня по его лицу пробегает тень жестокого разочарования, когда он об этом рассказывает.

В конце концов, Александр Кюне решил превратить свою деревню в музыкальную Мекку.

Деревня была неподалеку от большой железнодорожной развязки, и он убедил фанатов и музыкантов заходить в одну из задних комнат местной пивной.

Image caption Именно в этой пивной и проходили нелегальные концерты

"Тут были самые большие вечеринки в Восточной Германии", - утверждает он.

Сидящие за стойкой бара фермеры с удивлением смотрели, как мимо них проходили толпы глэм-рокеров или фанатов "новой волны". Иногда в зал, рассчитанный на 100 человек, набивалось до тысячи.

Поскольку деревня была в глубинке, и полиция, и "Штази" не сразу заметили эти сборища.

Но однажды Александра арестовали. Энтузиаста рок-музыки привезли в полицейский участок, где ему было сказано, что на следующий день за ним придет "Штази".

"Я очень испугался", - признается он.

Image caption Александр Кюне в том же самом пабе сегодня

Но ему повезло. Его мать преподавала в школе, и одним из ее бывших учеников был местный полицейский. Она буквально приказала ему освободить сына. Когда в дом явились агенты "Штази", она поговорила и с ними.

Что именно она им сказала, Александр так никогда и не узнал. "Она - мой герой", - говорит он.

Но в больших городах "Штази" неустанно боролась с любителями западной музыки. Здесь их считали отщепенцами и антисоциальными элементами.

Я помню мой приезд в Восточный Берлин в начале 1980-х годов.

На улицах я заметил тогда несколько панков, и подумал, что нужно быть бесстрашным человеком, чтобы ходить в панковском прикиде и с ирокезом на голове в стране, где режим стремился одеть молодежь в униформу молодежных организаций.

Image caption Среди экспонатов музея "Штази" в Берлине - фотография арестованного панка

Но что могла сделать секретная полиция с панком? Как ее агенты могли понять, с чем они вообще имеют дело?

В архивах есть аудио записи заседаний руководства "Штази", из которых становится ясно, что главе этой спецлужбы Эриху Мильке было тяжело не только понять, но и облечь в слова столь непонятные явления в поп-культуре как панк или тяжелый металл.

Мне удалось найти координаты Юргена Брески, который в те времена был офицером "Штази". Он должен был проникнуть в среду панков и следить за ними.

Юрген согласился встретиться со мной в неприметном ресторанчике в центре города и объяснить, чего конкретно от него хотело начальство.

"Они хотели создать социалистический образ жизни, и мы должны были бороться со всем, что этому не соответствовало, - говорит он. - Мы должны были контролировать эту тусовку, и не позволить ей стать широко известной".

В конце концов "Штази" поступила как и всегда - завербовала как можно больше стукачей.

В других случаях членов музыкальных групп неожиданно призывали в армию и отправляли их в разные концы страны.

"Вдруг в группе больше не было музыкантов", - говорит Брески.

Правообладатель иллюстрации Alamy Image caption Панк-концерт в Восточном Берлине в 1985 году

Но многие сопротивлялись. Дирк Калиновски из панк-группы Zerfall говорит, что "Штази" оказывала серьезное давление на него и других членов группы.

Им повезло, так как их защитила одна из берлинских церквей. Власти ГДР, не стеснявшиеся применять самые жесткие методы борьбы с инакомыслящими, старались не вмешиваться открыто в церковные дела, опасаясь негативных реакций международного сообщества.

"Церковь была защищенным пространством", - говорит Калиновски. - Они могли вас арестовать, если вы подошли к двери [церкви], или если вы из нее выходили. Но внутри было безопасно".

Его группа, который было запрещено выступать с концертами, смогла играть во время богослужений. Пастор в какой-то момент замолкал, а потом предлагал своим, в основном пожилым, прихожанам послушать что-то новое.

"Это было чистым безумием, - вспоминает Калиновски. - Я был солистом и стоял прямо перед прихожанами. Я видел, что они шокированы. Единственными, кому это нравилось, были дети, которые сразу же начинали прыгать. Я никогда этого не забуду: одна пара буквально зажала уши и вышла".

Британскому продюсеру Марку Ридеру удалось тайком привести в Восточный Берлин западно-германскую панк-группу Die Toten Hosen, давшую удивительный концерт в одной из церквей.

Правообладатель иллюстрации Mark Reeder Image caption Марк Ридер до падения Берлинской стены. Именно он привез в ГДР группу Toten Hosen

"Я им сказал: "Если меня поймают, меня просто вышлют из страны. Если поймают вас, ваша жизнь полностью измениться, так как вы будете считаться врагами государства, - вспоминает Ридер. - А они ответили: "А нам все равно, мы это все равно сделаем".

Кампино, солист Die Toten Hosen вспоминает, как им пришлось маскироваться, чтобы перейти границу между Западным и Восточным Берлином. "Нам надо было причесаться, найти нормальную одежду", - вспоминает он.

Он знал, что если бы пограничники ГДР их узнали, их бы остановили прямо на границе.

"Официально панк-рока на востоке не было, и они не хотели, чтобы этот вирус каким-либо образом распространялся", - говорит Кампино.

На секретный концерт Die Toten Hosen в одной из восточноберлинских церквей пришли всего около 25 человек. Но все понимали, что это - что-то необычайное, и, может быть, больше никогда не повторится.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Кампино на концерте Toten Hosen в 2015 году

Кампино говорит, что был поражен тем, как молодым восточным немцам удалось создать свое собственное культурное пространство, несмотря на давления со стороны властей (а может быть, и благодаря этому).

"У них была своя гордость, своя, можно сказать, вера. Они говорили нам: "У вас на Западе самая лучшая одежда, мода, все такое. Но у нас есть дружба, и мы помогаем друг другу, и мы не поверхностные", - вспоминает он.

Эта дружба была очень важна, потому что если что-то шло не так, им приходилось платить высокую цену.

И эта новая музыка продолжала просачиваться в ГДР как своего рода ветер свободы, о которой мало кто мог даже и мечтать.

Да, режим вводил все новые ограничения. Тем не менее, фанаты находили новые места, где можно было играть эту музыку, места свободы, и это было уникально в коммунистической части Европы.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Михаил Горбачев и Эрих Хонеккер в Восточном Берлине в 1986 году

В середине 1980-х годов Михаил Горбачев начал ослаблять советский контроль над Восточной Германией. Западная музыка звучала все громче и громче в Восточном Берлине.

В 1987 году сам Дэвид Боуи выступил с концертом в Западном Берлине прямо у Берлинской стены.

Боуи жил в Берлине, знал его атмосферу времен холодной войны, и понимал какую роль в жизни города играет музыка.

Его поклонники в Восточном Берлине собрались у стены, разделявшей город.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Дэвид Боуи жил в Берлине и хорошо чувствовал атмосферу разделенного города

Для относительного молодого заместителя начальника полиции Восточного Берлина Дитера Дитце это стало профессиональной и личной дилеммой.

Он знал, что жесткие действия полиции, как во время разгона толпы, собравшейся на мифический концерт Rolling Stones, были бы контрпродуктивны.

Кроме того, он сам любил рок, и даже в прошлом играл в одной из групп. Как он сказал мне, он сочувствовал собравшимся фанатам. Но власти ГДР требовали установить порядок. Порядок был превыше всего.

"Мне было ясно, что музыка, рок - это дело молодежи, что у них это невозможно отнять. Так что я и еще пара других коллег стали убеждать начальство: а почему бы нам самим не организовать что-то подобное?"

В конце концов власти ГДР разрешили мировым звездам устраивать концерты на своей территории. Среди этих музыкантов были звезды первой величины - Боб Дилан и Брюс Спрингстин.

Это должно было быть своего рода отдушиной, власти надеялись, что это утихомирит молодежь. Но эти концерты лишь привнесли в ряды фанов новый дух свободы.

Правообладатель иллюстрации BStU Image caption Доклад "Штази" о концерте Боба Дилана

Дагмар Хофештадт говорит, что эти концерты стали призывами к соблюдению прав человека, требованиями разрешать выезд за рубеж, и стимулом к свободе самовыражения.

Вообразите себе картину, когда 100 тысяч молодых восточных немцев в ГДР хором поют "Born in the USA".

Правообладатель иллюстрации Alamy Image caption Толпа на концерте Брюса Спрингстина в Восточном Берлине (1988 год)

Как рок-музыка помогла краху режима в ГДР

В 1960-е годы поклонников Rolling Stones ожидали аресты и преследования. К 1980-м страх прошел, и режим стал терять контроль.

Причин окончания холодной войны много, как политических, так и экономических.

Но дух свободы, благодаря которому в 1989 году сотни тысяч человек вышли на улицы городов в Восточной Европе, бросив вызов коммунистическим режимам, тоже сыграл жизненно важную роль.

А дух этот для многих поддерживался именно западной музыкой.

Правообладатель иллюстрации Alamy Image caption Брюс Спрингстин в Восточном Берлине, 1988 год

После того как пала Берлинская стена, исчезли как сама ГДР, так и "Штази". С тех пор у бывших агентов, как у Юргена Брески, было много времени обдумать то, как они пытались контролировать настроения в стране, и почему им это не удалось.

"Глядя с позиций сегодняшнего дня, многое кажется бессмысленным, пустой тратой времени, - признает он. - Например, что касается музыки панков, нам иногда удавалось оказывать какое-то влияние, но в итоге мы не добились никаких результатов".

А как насчет молодых людей, которые подвергались преследованиям или даже попадали в тюрьму лишь за то, что им нравился определенный стиль музыки?

"Сегодня я был бы полностью против этого. Но вы растете в определенном обществе, с определенными нормами, которые идут вам на пользу. Но позднее, когда видишь вещи с другой перспективы, то понимаешь, да, такого не должно было быть", - соглашается бывший сотрудник "Штази".

Бетонные стены, колючая проволока и автоматы могли защитить границу от многого. Но не от музыки.

"Музыка проникает в душу и в голову, и вы слушаете", - говорит Дагмар Хофештадт.

Она напоминает мне о старой немецкой поговорке Die Gedanken sind frei - "Мысли свободны".