Угораздило меня однажды снять квартиру снизу по диагонали от соседа типа «утренний долбак». Любил этот долбак три вещи – дрель, перфоратор и болгарку. Любил так сильно, что через два года я тоже немножко дрель полюбил, как меньшее зло. А вот к болгарке и перфоратору привыкнуть так и не смог. И была у него жена-юрист. Она прямо так и гавкала откуда-то из недр этого бетонного дрочилища: «Эдя, я юрист, пусть вызывают милицию, я разберусь!» Но сама из пещеры не выползала, так что неизвестно – была ли она на самом деле юристом, или так просто жути на путников нагоняла. Юриста-то от человека я сразу по виду отличу.



И вот, как только наступит жыдославный шаббат, или недиля християнська – день, созданный Панбогом для привыкания к Царствию Небесному – этот ремонтажный сатанист с утреца берет свои свердлы, и начинает вызывать Диавола по всему стояку. Один раз, кажется, таки вызвал, потому шо неделю ходил с шыкарным фонарем (именуемым в сатанинских инкунабулах «латерной») под глазом, а его цепная юристка даже на «откройте, телеграмма!» не отзывалась.



Но сила пиздюлей скоро развеялась, а после этого электродрочила поменял тактику. Вместо того чтобы рубить бетон длинными очередями, он трусливо давал две-три «троечки» поверх бруствера и затихал минут на десять, тревожно прислушиваясь – не прилетит ли ответка? В общем, шо так, шо эдак, выспаться было невозможно. Я поднимался к нему несколько раз, разговор через дверь сводился примерно к «Что вам нужно? – Чтобы ты сдох немедленно, сука ебаная!» - и потом, после короткой паузы, осторожное: «Вы, наверное, квартирой ошиблись…»



Ага, ошибся – когда снимал квартиру.



***

Я понимаю, что ситуация банальна, как оливье – почти каждый встречался с такими древоточцами и задавал себе вопрос: что, блять, можно сверлить столько лет подряд? Логово этого урода давно уже должно было быть похожим на лунную поверхность – дырка на дырке, и в дырке тоже дырка. Заделывал он их што ли раствором в редкие минуты тишины по ночам?



Ненавидели его всем домом, но я, кажется, страдал особенно. Физически держался только благодаря ресурсу молодого организма, а морально тем, что представлял перед сном, как у табуретки подламывается ножка, этот ебаный пильщик в падении отхватывает болгаркой голову жене-юристу, и уезжает на кичу лет так на десять – сверлить дырки в макаронах. Мечты-мечты... Но сдавал я сильно, и даже на работе два моих работодателя, крымских бандита, поинтересовались – не сильно ли я бухаю девок на выходных, так что на мне лица нет в понедельник? Береги здоровье, говорили они, братуха, – здоровье, после мамы, это самое важное в жизни. Сотрудником я был ценным, поскольку умел не только в Дюка Ньюкема, но и в базы данных, имел право подписи и вел кассу.



Я рассказал им все, как есть. Бандиты-учредители сочувственно покачали бритыми бошками и предложили завалить нахуй сверлильщика в рассрочку. То есть, завалить сразу, а рассчитаюсь я постепенно, из зарплаты. То есть, не совсем завалить, а там конечности повредить, задние-передние, челюстно-лицевые... Не знаю, жадность во мне победила или милосердие, но я отказался.



И однажды зашел к точильщику просто так, не дожидаясь гармыдера с грохотом. Чувак такого западла не ждал, и неосторожно открыл мне дверь. Стоим мы друг напротив друга, как ковбои у Серджио Леоне под музыку Морриконе, у него в руке электрическая дрель, у меня – газовый пистолет. А где-то в логове тревожно ворочается юристка, но на свет не выходит.



Внезапно эта сволочь меня спрашивает: ну а что ему делать? В рабочие дни он не может сверлить, нанять бригаду рабочих дорого, ремонт надо заканчивать, и если бы ему дали поработать, а не дергали каждые полчаса, так он через годик-другой и закончил, аминь. Кто его знает, какой там у него ремонт, может ему нужна дырка в другое измерение? - но, в общем, получается, что все еще и виноваты перед этим свердловским ударником. И вопрошает постоянно: «А что мне делать? Ну вот что мне делать?»



Я сел на ступеньку, подпер голову пистолетом, и сделал вид что задумался. Потом вздохнул и говорю – понимаешь, чувак, ты сейчас хочешь сделать меня соучастником твоей бытовой неустроенности, и для этого предлагаешь мне разделить проблему. Чтобы у меня голова болела не только от твоей свербежки, но еще и от мыслей – как тебе помочь сверлить быстрее, лучше и больше. Причем, исключительно по твоим техническим заданиям: часто, бесплатно и когда тебе удобно.



Ты, говорю, не один такой хитровыебанный в доме. Вон старый чорт с третьего этажа ставит после работы между скамейками свой «пирожок», затыкая им вход в подъезд. На первом куркули «утеплились» кирпичом, вынеся слой цеглы на лестницу – так что теперь рояль в дом хуй затащишь, а на седьмом этаже второй год стоит диван, потому что вынести его бабка не может. И все единогласно вопрошают: «А что нам делать?» У меня есть ответы на эти вопросы. Бусик ставить на стоянку, кирпичом обкладывать изнутри квартиры, а не снаружи, а диван пусть вынесут специально вызываемые для этого люди из телефона. Но все это будет стоить денег.



Вам же не нужны обычные решения, вам нужны экономные. А самая правильная экономия – это взвалить свои расходы на тех, кому ваши проблемы мешают жить. Типа взять в заложники, и обещать выпустить только после выполнения требований. Такшо вопросы «а что делать?» задаются не для получения результативных ответов, а исключительно для того, чтобы человек побился головой о неразрешимость типа «и рыбку съесть, и на хуй не сесть», и признал вашу правоту – а нечего делать! Терпеть надо! Проскальзывать мимо «пирожка» в дом, втягивая живот, тушить дважды в год горящий от бычков диван и просыпаться на Пасху в шесть утра под ебаный перфоратор.



Я, говорю, работаю с персоналом и могу развязывать чужие проблемы своими методами. Есть у меня два кладовщика, не сильно трудолюбивые, зато очень любознательные. Один постоянно спрашивает – как можно дожить до зарплаты без аванса, а второй – как делать инвентаризацию по двум тысячам наименований еженедельно? Первому я отвечаю, что дожить очень просто: точно так же, как с авансом, только без аванса. А со вторым охотно соглашаюсь – хуй его знает, как сделать эту инвентаризацию. Но к понедельнику она должна быть сделана. Иначе придется научиться доживать до зарплаты не только без аванса, но еще и без зарплаты.



И, как ни странно, методы действуют – главное не впрягаться в чужие проблемы, и не давать советов. Потому что цель у людишек не получить от тебя совет, а сплавить тебе проблему. А это – разное.



«Ага!» - заорал дрелевик – «Вот видите, мои проблемы вас не волнуют, так почему меня должны волновать ваши?» - и, воспользовавшись тем, что я отвлекся, шмыгнул внутрь своей берлоги под юридическое прикрытие жены. После чего зажужжал как-то особенно мерзко и злобно.



Я опять вздохнул, спрятал газовик, и пошел к себе, подсчитывая – за сколько месяцев я смогу погасить кредит на киллера?



***

А утром эти грызуны бетона заявились ко мне всем семейством. Оказывается, кто-то ночью пассатижами выдрал у них электропроводку в щитке и раздавил пластмассовый выключатель. Я отверг с порога все обвинения, но отметил, что саму акцию одобряю и всячески поддерживаю.



- Ну, вы хоть знаете, кто это мог сделать? – вопрошал сосед, а жена его выражением лица угрожала мне статьями за укрывательство и недоносительство.



Я отвесил себе такой фейспалм, шо чуть не выбил глаз, а по площадкам пошло эхо.



- Нет, не знаю, - сказал я, - но хороший человек, дай бог ему здоровья. Неопытный только – по правилам надо было еще вам замок эпоксидкой залить, или левый ключ в двери сломать. И телефонный провод повредить. Тогда было бы вообще неперевершенно, пришлось бы или по веревке спускаться, или в окно волать «помогите-помогите!» Но ничего, партизанский опыт к пацану придет, акция явно не последняя.



Ты (говорю я грызуну) вчера доказывал мне, что твои проблемы автоматически становятся моими, потому что я в цепи твоей бестолковой жизнедеятельности являюсь, так сказать, заземлением. И пришел ты ко мне исключительно потому, что решил – йеа, удалось тебе повесить свои беды на чужую шею! И я отныне буду думать не о том, как заставить тебя не сверлить по субботам, а как помочь тебе досверлить все дырки в мире, робко рассчитывая, что, в конце концов, напившись досыта человечьей крови, ты угомонишься и дашь мне выспаться. Так вот, появилась неведомая сила, создающая тебе проблемы, которые невозможно переложить на окружающих. Неразменный пятак. Человек, который вернул тебе ответственность.



Даже если я буду знать кто этот благодетель, зорро, дубровский, человек-паук и неуловимый мститель, я ему дам укрыться от сбиров и опричников у себя в хате, перебинтую раны и выведу через черный ход на улицу. И даже имени не спрошу, благословив напоследок.



- Да может просто хулиганы, - сказала жена-юридичка своему дятлу на грани слышимости, - мало ли, кому-то из малолеток нечего делать. Накурятся клея и вандализмом занимаются. Если бы мы кому-то мешали, нам бы люди так и сказали. Серьезные люди, а не такие, как этот… который в шортах по квартире ходит.



Им сразу стало как-то спокойней, потому что хулиганы есть зло стихийное, а не адресное, и пошли они нахуй, чинить свой щиток, стеная и угрожая неведомо кому юридическими последствиями, которых, как вы понимаете, не было, аминь. А я пошел спать до обеда, ибо был шаббат.



***

Кафедра утверждала, что в смутные времена в примитивных странах появляется спрос на хиромантов, авгуров, гаруспиков и прочих предсказателей погоды по результатам футбольных матчей. Когда стройные планы покорения Марса, основанные на цене за баррель, уже нихуя не работают, приходится вычислять будущее по рукопожатиям политиков, очередности прибытия на саммит и прочим подмигиваниям Меркель с Обамой на саммитах.



При этом реальные знаки грядущего пиздеца – такие, как новый пакет санкций против газпромовских дочек-аффилитичек, принятый на днях – проходят мимо внимания мокшан. Заебав весь мир грохотом своего перфоратора, они считают, что важные люди собираются на саммиты исключительно для того, чтобы принять на себя часть мокшанских проблем – нехай уже досверлят раки все, шо им нужно, и угомонятся хотя бы на время. «А что нам делать?» – говорят кацапы, расшаривая личные проблемы на всех, а также подразумевая самой постановкой вопроса, что поделать с этим ничего нельзя, и всем надо смириться.



Подтверждения этому они ищут в цвете галстуков, порядке расстановки бутылок с минералкой и прочей нумерологии на саммитах. Это их успокаивает. Раскуроченный электрощит в подъезде для них оменом не является, просто малолетки клея накурились и шалят – так они убеждают сами себя. То, что серьезные люди давно уже сказали (и даже показали), все, что хотели, до раковых мозгов не доходит.



Ну, нам-то все равно, главное чтобы перфоратор не гремел и дрель молчала, а для этого вполне подходит отключение электричества.



***

Ах, да. Щиток разнес мой глухонемой сосед, которому было похуй на все перфораторы в мире. Просто я умел говорить на одном с ним языке, и угостил его пивом. В любом случае, разбить текстолитовый рубильник намного человечнее, чем коленную чашечку.



Да и дешевле, энивей, с тем же результатом.