16 марта 2014 года я с моим другом и коллегой Андреем Стениным провёл на продуваемом ледяным ветром Чонгарском перешейке. Контроль на блокпосту осуществляли «беркутовцы» из Севастополя, а рядом болтались без дела множество «самооборонцев» и «казаков». Мы хотели снять, как они будут голосовать. Казалось, что опускающие бюллетени в переносную урну вооружённые люди станут лучшей иллюстрацией «мирного референдума». По дороге мы заехали в Джанкой и село неподалёку. Ажиотажа на избирательных участках заметно не было.

На Чонгаре мы проторчали до вечера, большую часть времени греясь в машине. Пару раз к нам подходили автоматчики, заставляли выйти из машины и проверяли документы. Видимо, принимали за шпионов. Рядом начинались траншеи «зелёных человечков» и стояла бронетехника, фотографировать которую настоятельно не рекомендовалось. Выручало Андрюхино удостоверение российского корреспондента. Своё я спрятал подальше и не показывал: отношение к западной прессе в Крыму было не самым доброжелательным. Урну так и не привезли, но «беркутовцы» особого неудовольствия не проявляли. Все понимали, что решение принимается не в Крыму.

Вечером после закрытия участков на главной площади Симферополя начался концерт. Я на этом празднике жизни выдержал лишь минут 15. Флаги России и почему-то ЛДПР, георгиевские ленты, ура-патриотические песни — я смотрел на этих людей, и мне было их жаль. Я слишком любил Крым, но в этот момент понял, что больше сюда не вернусь. Для меня Крым всегда был территорией свободы, а сейчас я видел, как она исчезает на глазах. В отличие от ликующих крымчан, я слишком хорошо знаю Россию.