А. Плющев― Здравствуйте. Вы слушаете и смотрите программу «Особое мнение». И сегодня на ваши и мои вопросы отвечает Станислав Белковский, политолог. Добрый вечер.

С. Белковский― Добрый вечер, Александр Владимирович.

А. Плющев― Станислав Александрович, приступим. Сегодня Мосгорсуд отклонил апелляционную жалобу Вячеслава Мальцева, который оппозиционер, блогер и так далее. Который был с большим шумом доставлен из родного Саратова в Москву и которому вчинили 15 суток. А вообще что это было. Почему так произошло, сначала сообщалось о каком-то уголовном деле…

С. Белковский― Я думаю, что произошел когнитивный диссонанс в структурах власти исполнительной РФ. Потому что совершенно очевидно, что Вячеславу Мальцеву пытались пришить 228-ю статью – неповиновение сотрудникам правоохранительных органов и собирались возбуждать некий аналог Болотного дела с 2-3 годами потенциальной тюрьмы для Мальцева. Но пока он летел из Саратова, пока его везли, видимо, внутриполитический блок администрации президента решил, что это явный перебор. С созданием нового героя кумира прогрессивной общественности. И заменили ему на 15 суток ареста, чтобы не было страшнее, чем Навального. Потому что страшнее Навального в сегодняшней политической системе быть не может.

А. Плющев― А этот внутриполитический блок он именно по этой причине решил, чтобы не создавать кумира и героя?

С. Белковский― Я думаю, что да.

А. Плющев― Потому что разные мнения присутствуют о блогере Мальцеве. Что он проект одной из башен.

С.Белковский: Мальцев — человек, который всегда хочет узнать что-то новое и использует в своей политической борьбе

С. Белковский― Я знаком с блогером Мальцевым, я бы не назвал его блогером, я все-таки назвал бы его политиком. Я знаком с политиком, хотя блогером он тоже является. Как есть в юриспруденции тезис о поглощении менее строгого наказания более строгим. Так политик в нашей реальности зачастую является…

А. Плющев― Политик, политик.

С. Белковский― …и блогером тоже. Это не противоречит одно другому. Политик заодно и блогер. Какая политика без блогов…

А. Плющев― Просто как звучит, больше нравится.

С. Белковский― Я с ним знаком относительно недавно – с лета прошлого года. Познакомились незадолго до парламентских выборов. Но я оцениваю весьма высоко и его оппозиционные взгляды как абсолютно искренние, к тому же, хотя он лишен навального лоска и несколько постарше, но он в общем, ближе к земле. Помните старый анекдот, как, может быть, не вылечитесь, но к земле привыкнете. Но как лидер провинциальных протестных масс он весьма эффективен. И мне кажется, что наряду с Навальным, он может рассматриваться как весьма заметная влиятельная фигура в контексте оппозиции в наши времена и эти годы. Поэтому нет, не сложилось впечатление, я старый больной человек, в общем, много чего повидал, не сложилось впечатления, что он какой-то провокационный проект Кремля. Нет, он оппозиционер по-настоящему.

А. Плющев― Но с одной стороны да, с другой стороны если так изучить его биографию, то он был весьма разных взглядов всегда.

С. Белковский― Если изучить биографию Михаила Ходорковского, тоже можно там много чего найти. И Владимира Путина, какого-нибудь еще.

А. Плющев― Станислава Белковского.

С. Белковский― Станислава Белковского да. Я правда, не оппозиционер и сегодня, поэтому мне нечего предъявить. Я как не был оппозиционером, так им и не являюсь. Потому что оппозиционер все-таки это политик, который идет к власти. А я не политик и не иду к власти. Взгляды меняются у людей, это нормально, как говорил Черчилль, если мне память не изменяет: странно не то, что взгляды у людей меняются, странно то, что они не меняются со временем. Он же говорил, что собственно тот, кто не был либералом в молодости, у того нет сердца, а кто не стал консерватором в зрелом возрасте, тот недостаточно умен. Это конечно его субъективная точка зрения. Но кто только где не был. За постсоветское время в каких только кругах и империях…

А. Плющев― Так страшно сегодня закрыть оппозиционного лидера, которого вовсю называют маргинальным. Например, мы знаем историю с Удальцовым. Никто не вышел, не восстал, ничего. Отсидел человек практически. Вот сейчас выйдет скоро.

С. Белковский― Да, и конечно я думаю, что с Мальцевым случилась такая же история. Но Мальцев при всем уважении к Сергею Удальцову, все-таки более мощный лидер на мой взгляд.

А. Плющев― По поддержке.

С. Белковский― И по поддержке, знаете это очень глубоко образованный человек. Как ни странно. Хотя его такой саратовский имидж не сразу способствует пониманию этого тезиса. Он глубоко мыслящий и главное он пытливый. Я знаю многих политиков и знал, многих уже нет в живых, а я еще, рок-н-ролл мертв, а я еще нет. И у многих политиков стекленеют глаза, когда ты рассказываешь что-то интересное. Им кажется, что они все это узнают или вариант а) им не надо этого знать. Это ни в коей мере не относится к Мальцеву. Он человек, который всегда хочет узнать что-то новое и использует в своей политической борьбе. И его появление в этом смысле вторым номером в списке «Парнаса» весьма закономерно.

А. Плющев― Ну правда «Парнасу» это не помогло. Перейдем с вашего позволения…



С. Белковский― «Парнасу» не помогло бы ничего. Я считаю, что Мальцев только привлек внимание к списку «Парнаса», а если бы Мальцева там не было, то внимание общественное было бы еще меньше.

А. Плющев― Перейдем к Навальному. Сегодня очередной виток его противостояния с условным сборным «Димоном».

С. Белковский― Димон, печальный дух изгнаний витал над грешною землей. И лучших дней воспоминаний перед ним теснились порою. То есть тех дней, когда он был президентом РФ.

А. Плющев― Вот и литературные чтения в нашей программе.

С. Белковский― Я вообще предлагал создать отдельную отрасль политологии и назвать ее – димонология.

А. Плющев― Вот занимательная димонология. Сегодня суд принял к рассмотрению иск Алишера Усманова, в котором тот обвиняет Навального во лжи. И просит опровергнуть…

С. Белковский― Покарать.

А. Плющев― Нет, там даже финансовых требований нет.

С. Белковский― У Усманова нет задачи разорить Навального. Ему важно получить справку о том, что он не виноват.

А. Плющев― Но получит он справку?

С. Белковский― Да, конечно. По подсудности, в Люблинском суде, Алексей Анатольевич Навальный там прописан где-то недалеко, поэтому там и рассматривается, конечно. Нет никаких формальных оснований не принимать к рассмотрению иск Алишера Бурхановича Усманова. А дальше уж куда кривая выведет. А кривая у нас выведет всегда на финишную прямую, как говорят у нас в футболе.

А. Плющев― Говорят многие о том, что этот процесс может выявить детали этих сделок, еще что-то. Что может принести как у нас принято говорить: больше вреда, чем пользы.

С. Белковский― Да, это так называемый эффект Стрейзанд. Когда Алишер Усманов привлечет дополнительное внимание к упрекам и обвинениям в свой адрес с помощью этого суда. Но мне кажется, что Алишер Бурханович рассуждает несколько по-иному. И я не могу сказать, что я полностью с ним не согласен, как внешний наблюдатель. Он рассуждает так: нет доказательств, что я давал взятку Дмитрию Анатольевичу Медведеву. И взятка это очень понятная юридическая квалификация. Если это была взятка, то Дмитрий Анатольевич Медведев должен был мне что-то взамен дать. Подписать какое-то постановление или указ президента о том, что мне, Алишеру Усманову дается что-то. Но доказательств того, что это было – нет. Их и быть не может, поскольку Алишер Усманов все мог решить и без Медведева. И как говорил мой учитель Дмитрий Игнатьевич Выдрин, известный украинский политолог: настоящий политический лидер это тот, кто получает всякие деньги и воздаяния не за конкретные услуги, а просто так.

А. Плющев― Так что же это означает? Что Навальный промахнулся, получается.

С. Белковский― Навальный серьезно повысил свою политическую капитализацию и укрепил свое положение как эксклюзивного лидера российской оппозиции. С тем, чтобы уже с 2018 году не стоял вопрос, кто оппозиционный кандидат в президенты. А юридически проиграет он Усманову, но неужели для кого-то из потенциальных избирателей Навального, его сторонников и в России и за рубежом это так важно. Неужели кто-то из них верит Усманову и не верит Навальному. И наоборот. Неужели есть те, кто плохо относится к Навальному, изменит свою позицию, то есть станет относиться к нему еще хуже. Нет, поэтому здесь абсолютно ситуация win-win, как любят говорить в штабе Навального. Алишер Бурханович Усманов получит справку о том, что он не виноват, а Алексей Анатольевич Навальный повысит свою политическую капитализацию как главного единственного кандидата в президенты от оппозиции.

А. Плющев― А зачем это Алишеру Усманову тогда?

С. Белковский― Чтобы получить справку.

С.Белковский: У Усманова нет задачи разорить Навального. Ему важно получить справку о том, что он не виноват

А. Плющев― Справка зачем?

С. Белковский― Помните есть такой старый анекдот…

А. Плющев― Разве без справки он априори виноват?

С. Белковский― Без справки он априори не виноват. Но если вдруг возникнут какие-нибудь вопросы, и даже совершенно необязательно в российских правоохранительных органах, а например, в швейцарских, британских или американских, то эти справки очень нужны, потому что правовое сознание Запада оно реагирует на эти справки. Вот меня часто спрашивают, а что для Америки например, какой-то…

А. Плющев― Люблинский суд.

С. Белковский― …значение имеет. Это для нас не имеет никакого значения решения никакого суда вообще. В том числе и нашего собственного. Ни Люблинского, а для Америки имеет. Ну как это же было вынесено в состязательном процессе, там участвовали адвокаты. Если Алексей Анатольевич Навальный согласился в нем чувствовать, значит, он признал юрисдикцию этого суда. На Западе же сидят юридические кретины полные. Они буквально следуют букве закона. Поэтому имеет значение, конечно.

А. Плющев― Через три минуты мы продолжим программу «Особое мнение».

РЕКЛАМА

А. Плющев― Продолжаем со Станиславом Белковским. Вы, Станислав Александрович сказали о том, что Навальный единоличный лидер оппозиции.

С. Белковский― Он стремится занять эту нишу и думаю, что к весне 2018 года он преуспеет в решении своей стратегической задачи.

А. Плющев― А отставка Михаила Ходорковского с поста председателя «Открытой России» это признание им Навального единым лидером?

С. Белковский― Вы знаете, с таким же успехом я мог бы подать в отставку с поста главы своей семьи. Мне кажется, что это принципиально ничего бы не изменило.

А. Плющев― Но с другой стороны «Открытая Россия» и сам Михаил Ходорковский среди интеллигенции, во всяком случае, достаточно влиятельный, если можно так сказать институт. Разве нет. Их цитируют в фейсбуке.

С. Белковский― Да, но все равно понимаю, что лидером всего этого движения остается лично Ходорковский. И кто занимает формально эту позицию, не так важно.

А. Плющев― Как в «Яблоке».

С. Белковский― Как в «Яблоке» и как во многих других местах и даже странах, где зачастую лидеры вообще не занимают никаких формальных позиций. Особенно на Востоке.

А. Плющев― Хорошо. Но Ходорковский сказал, что на президентских выборах…

С. Белковский― Вот например лидер ливийской революции Муаммар Каддафи не занимал никакого государственного поста. И что?

А. Плющев― Обещал поддержать Навального, добиваться его выдвижения.

С. Белковский― Думаю, что это неизбежно, потому что других кандидатов практически нет. А кто есть? Кстати, очень интересный политик Вячеслав Мальцева. Он конечно не как президентский кандидат, а как скорее вице-президентский. Ясно, что такой позиции в сегодняшней политической системе России нет. Но неформально он может играть эту роль.

А. Плющев― Как когда-то был Руцкой. И чем это кончилось, мы помним.

С. Белковский― Все-таки это очень разные люди. Я знал Александра Владимировича, и Вячеслава Мальцева. К сожалению, забыл его отчество, дико извиняюсь.

А. Плющев― Вячеслав Вячеславович.

С. Белковский― Да, мы как-то с ним быстро перешли на «ты» и я немножко расслабился. Приношу извинения заключенному. Нет, он все-таки человек гораздо более глубокий и образованный, чем Александр Владимирович Руцкой.

А. Плющев― Ну хорошо, а судьба акции «Надоел», которую объявили. И они интересный очень формат предложили. Такой типа челобитной подать, типа царю батюшке, чтобы он больше не был…

С. Белковский― Мне кажется, нужно найти все-таки священника, который возглавит эту акцию, и идти прямо на Кремль.

А. Плющев― Почему? Поп Гапон?

С. Белковский― Акция войдет в историю как минимум. Помните анекдот, как Моисей идет пересекать Красное море и спрашивает своего пресс-секретаря: а Красное море действительно расступится. На что пресс-секретарь отвечает: ну расступится или нет, я не знаю, но публикацию в Ветхом завете я вам гарантирую. Поэтому надо идти мне кажется прямо на Кремль с челобитной. Чего идти в какие-то общественные приемные Путина, которые уже давно поросли не только мхом, но и быльем. Мне кажется, их и не откроют с такое время суток. Потому что это в субботу днем. А в субботу днем по еврейской традиции надо отдыхать.

А. Плющев― Люди придут, нет, самое главное. Люди соберутся?

С. Белковский― Очень странно, что вы адресуете этот вопрос мне. Мне кажется, там есть какой-то оргкомитет, штаб всего этого дела, а за все должен отдуваться несчастный Белковский, который не имеет к этому делу ни малейшего отношения.

А. Плющев― Вы можете прогноз свой. Если бы я спросил про акцию 26 марта, вы бы наверняка меня не послали к Навальному, а сказали бы: да, выйдут или нет, не выйдут.

С. Белковский ― 26-го я послал бы вас к Навальному, надеюсь, в этом нет никакого негативного подтекста. В том, что я говорю. Здесь многое зависит кстати от Навального. Который пока не изъявил готовности поддержать акцию 29-го апреля. Это для нее плохо.

А. Плющев― Ну вот так. Значит, Ходорковский его поддерживает на президентских выборах, а он, Навальный не поддерживает.

С. Белковский― Это сложная химия отношений между этими двумя политиками, к которым я в любом случае отношусь с большим уважением. Но эту химию они должны как-то склеить сами.

А. Плющев― Хорошо. От нашей оппозиции к другим субъектам политики. В частности, что касается Чечни. Сегодня Генпрокуратура России сказала, что Генпрокуратура Чечни, которая сама ничего не говорит…

С. Белковский― Прокуратура Чечни.

А. Плющев― Да, прошу прощения. Она как-то начала проверку в связи с публикациями, которые довольно давно в «Новой газете» и наделали они много шума, уже совершенно не имеющего отношения к публикациям.

С. Белковский― Помните анекдот про чукчу и Рубиновича. Нет? Как сидит чукча на суку и пилит его. Сук, на котором сидит. А мимо идет Рабинович, и поднимает глаза к чукче, говорит: чукча, ты же сейчас упадешь. Дальше проходит мимо этого дерева, чукча падает. Встает, смотрит вслед Рабиновичу, говорит: шаман. Вот не будучи шаманом, я все-таки рискну утверждать, что прокуратура Чечни не найдет нарушений деятельности органов исполнительной власти Чеченской республики и правоохранительных органов этого же субъекта РФ.

А. Плющев― Да, тем не менее, вокруг этого существует сразу несколько историй. В том числе и с угрозами. Как бы зная несколько различных дел об убийстве Политковской Эстемировой и Немцова, мы можем сказать, что эти угрозы как-то не воспринимаются только как угрозы.

С. Белковский― Конечно. Помнится, даже спикер парламента Чечни Дукувах Абдурахманов предлагал выслать вашего покорного слугу из страны и лишить его российского гражданства. Вскоре он умер. Я думаю, что это повлияло на то, что чеченские власти не форсировали новые угрозы в мой адрес. Хотя они периодически поступают. Потому что все решает Аллах, который хотя и является заместителем Путина в системе ценностей в современной Чеченской Республики Ичкерия. Но таким довольно влиятельным заместителем. Чечня давно уже…

А. Плющев― Станислав Александрович, прямо говорите — «кто не понял, тот поймет» буквально.

С.Белковский: Лидером «Открытой России» остается лично Ходорковский. И кто занимает формально эту позицию, не так важно

С. Белковский― Да, конечно. А кто не догадался, тот догадается. Чечня де-факто давно уже не является ни составной частью ни политической, ни правовой системы РФ. Она абсолютно независимое государство. И я много лет ратовал за то, я еще раз приношу прощения аудитории «Эхо Москвы» особенно ее стержневой фигуре Алексею Алексеевичу Венедиктову за самоцитирование и самоповторы. За то, чтобы привести формальное в соответствии с фактическим. В любом случае я думаю, что Чечня, Дагестан, Ингушетия в обозримой исторической перспективе покинут состав РФ. Хотим мы того или нет. Они покинут еще и потому что помимо правовой логики политической существует еще историческая логика. Которая объясняет нам, что эти регионы были присоединены, эти территории, регионами они стали уже в составе Советского Союза, были присоединены к России, к российской империи как необходимая перемычка между империей и Закавказьем. С целью поддержания контроля над Закавказьем. Сейчас, когда Закавказье необратимо отпало от российской империи или, по крайней мере, отпало в долгосрочной перспективе, кто там знает, никто не знает, что будет через сто лет естественно. На протяженный отрезок истории эта собака сбежала от нас. А раз собака от нас сбежала, надеюсь, что слово «собака» в данном случае будет воспринята как метафора, а не как попытка кого-то обидеть, то не нужен и поводок. Который удерживает давно сбежавшую собаку.

А. Плющев― Но неужели зря было пролито столько крови и затрачено столько денег.

С. Белковский― Но понимаете, фарш невозможно провернуть назад. С таким же успехом можно рассуждать, зачем было затрачено столько ресурсов британской империей на колонизацию Индии и Северной Америки. Или зачем Наполеон терпел жертв при Аустерлице, после чего вынужден был ретироваться все равно обратно в Париж, а потом на Эльбу и Святую Елену. Не нужно рассматривать, вот знаете, есть по-умному такой термин, умные слова – пассеистский дискурс. Когда у человека голова постоянно повернута в прошлое. И он выискивает там оправдания для сегодняшних действий. А этого не надо делать. История необратима. Поэтому нужно действовать, исходя из сегодняшних реалий, приоритетов и тех целей, которые стоят перед нацией сегодня на самом деле.

А. Плющев― А угроза ли это для центральной власти? Угроза ли в смысле распада страны сейчас. Угроза ли это того, что монополия на власть нарушается.

С. Белковский― Эта угроза существует уже много лет. И даже мы говорим в этой студии об этом много лет. То есть ничего нового не возникло. Мы пытались все время объяснить, что, ребята, то, что у вас существуют де-факто независимые территории в составе РФ, которые не находятся ни в правовом пространстве, ни в политическом, рано или поздно рванет. Оно периодически, собственно, с момента убийства Политковской ничего качественно нового не произошло. Царствие ей небесное. А Политковскую убили 10 лет назад. И за эти 10 лет ничего не изменилось. Дай бог, чтобы сейчас никто не пострадал. Потому что многие страдали и кажется Борис Ефимович Немцов тоже из наших в этом смысле. И что-то следствие зашло полностью в тупик, хотя антитеррористический департамент ФСБ сливал данные о том, что преступление раскрыто буквально в первые недели и месяцы после раскрытия. Только потом ничего не случилось. И на скамье подсудимых оказались исполнители, про заказчиков никто уже не говорит, тем более о верхнем уровне заказчиков, ничего нового не происходит. Пожалуй, единственное новое это восприятие этой реальности нами с вами. Наконец-то мы испугались. Наконец мы поняли, что все это не детский лепет. А почему не поняли этого, когда убили Немцова. Странно. Это вопрос, который мы должны адресовать себе самим. Когда можно серьезно начать воспринимать такие вещи. А я бы сейчас сказал, что больше угрозы от конфликта с Татарстаном. Где федеральный центр повел наступление на финансовую систему Татарстана. И тем самым поставил под сомнение вообще права этой республики распоряжаться самой собой, которые были так дороги Казани на протяжении многих лет. И Татарстан гораздо более уязвимое звено в цепи российского федерализма, чем исламские регионы Северного Кавказа.

А. Плющев― Продолжим об этом через несколько минут со Станиславом Белковским.

НОВОСТИ

А. Плющев― До перерыва Станислав Белковский начал говорить о взаимоотношениях федерального центра с Татарстаном. Те новости проходят немного вторым планом. Иногда вообще не фигурируют даже в тех источниках информации, где должны были бы. А между тем дело это важное. Судя по тому, что говорит…

С. Белковский― Ну конечно, потому что должен быть заключен новый договор с республикой Татарстан. Это эксклюзив. Ни с каким другим субъектом РФ у федерального центра договора нет. Почему-то никто не обращает на это внимания.

А. Плющев― Даже с Чечней.

С. Белковский― Да. Чечня и так независима, зачем ей договор. Это уже какие-то излишества. Архитектурные и не архитектурные.

А. Плющев― В Татарстане единственный президент.

С. Белковский― Там и уже разработана юридическая схема, почему президент Татарстана может по-прежнему называться президентом, несмотря на то, что противоречит федеральному закону — потому что по правовому статусу договор превалирует над законом. И если будет записано в договоре, что он президент, то можно обойти закон. Но центр этого не хочет и действует как всегда своими параэкономическими методами. То есть обрушено несколько системообразующих банков в республике Татарстан. Снят глава нацбанка Татарстана. То есть показано, что без федерального центра Татарстан экономически не протянет. Но экономически — экономически, а все-таки ментально и культурно, и социально Татарстан привык быть не таким независимым, как Чечня, Татарстан никогда не противопоставлял себя России де-факто в этом смысле. Но таким полунезависимым. Если сейчас создать на этом месте очередной очаг напряженности, то это будет гораздо серьезнее, чем Чечня, потому что повторюсь, простите, все-таки это самая сердцевина России. Это Волга. И если мы можем рассуждать о том, что исламские регионы Северного Кавказа рано или поздно покинут состав РФ, то про Татарстан так рассуждать мы не можем.

А. Плющев― Но, тем не менее, это какая-то такая опасная вещь.

С. Белковский― Конечно.

А. Плющев― Опасная внутри, которая никуда не уйдет. И будет все время доставлять какие-то неприятности.

С. Белковский― Неприятности она может доставлять уже сейчас. Если не будет компромисса и консенсуса по новому договору. О распределении полномочий между федеральным центром и республикой Татарстан. И особенно на фоне того финансового кризиса, который ЦБ во многом спровоцировал в Татарстане.

А. Плющев― Но последим. Я еще хотел спросить об одном регионе. Про Свердловскую область, где там отставка губернатора произошла. С видимо, последующим переизбранием.

С. Белковский― Да. Куйвашева. Как говорил один мой преподаватель профессор: советская власть рухнет, когда будет смягчена первая согласная в названии города Куйбышев. Мы не развиваем эту тему.

А. Плющев― Тем не менее, какой вариант будет избран. Какой-то соревновательный, с Ройзманом, без Ройзманом, с кем-то еще.

С. Белковский― Сейчас пока системные оппозиционные партии насколько я понимаю, одобрили достаточно сильную кандидатуру в качестве претендента на пост главы Свердловской области. Это Александр Барков. Руководитель предвыборного федерального штаба партии «Справедливая Россия». Достаточно опытный татарстанский политик. Что касается Евгения Ройзмана, то он мне представляется более выигрышным претендентом на пост президента РФ. Потому что понимаете, Ройзман все-таки уже человек, выигравший выборы мэра Екатеринбурга. Рассуждения о том, что у этого мэра нет полномочий это в пользу бедных, потому что ведь избиратели голосовали за него как символическую фигуру. Неважно, какие у него были полномочия. Главное что они хотели видеть лично Ройзмана во главе города. И популярность Ройзмана такова, что даже когда как мы знаем, депутаты областного заксобрания решили его сместить, вето на это решение наложил откровенно не любящий Ройзмана тот самый губернатор Евгений Куйвашев. Потому что он понимал, что это может привести к социально-политическому взрыву. Но Ройзман не вправе же политически проиграть выборы в регионе. Он может проиграть выборы только на федеральном уровне. Поэтому он в известной степени является альтернативой Навальному как именно оппозиционный кандидат в рамках президентской кампании.

А. Плющев― Вот и я хотел к этому. То, что вы говорите вначале о том, что Навальный оформляется как единственный оппозиционный лидер…

С. Белковский― С точки зрения его собственных интересов это абсолютно закономерно и справедливо. Так он и должен действовать.

А. Плющев― Но у него есть конкурент серьезный.

С. Белковский― Это и хорошо, потому что я при всем уважении к огромным политическим талантам А. А. Навального не одобряю концепции вождизма и безальтернативности. Как только мне говорят, что только этот человек и больше никто и заткнись, потому что ничего другого быть не может, я сразу вспоминаю, что именно так рассуждали про Бориса Ельцина в начале 90-х годов 20-го века. А про Владимира Путина в начале нулевых 21-го и что-то меня заставляет немножко трепетать, а коже моей становиться немного гусиной. Я не имел в виду Владимира Александровича Гусинского. У меня не такая бронированная кожа как у него. Да, поэтому наличие еще каких-нибудь сильных фигур, например Евгения Ройзмана было бы только полезно для российской политической системы. При этом, исходя из нашего понимания, что конечно пока путинская система существует, никто из них не станет президентом, а если и когда эта система завершит свое историческое существование, любой из них может стать президентом. Другой вопрос, с какими полномочиями и в какой роли. В роли очередного вождя, который будет подминать под себя политическую систему, мне бы не хотелось. В роли модератора, который приведет Россию к парламентской демократии – может быть любой из них.

С.Белковский: Ройзман мне представляется более выигрышным претендентом на пост президента РФ

А. Плющев― А вот тут вас спрашивают: причем здесь Ройзман, почему я в Москве должна голосовать за него, как за президента, только потому что так хочет Белковский? Мне кажется он на федеральном уровне весьма популярен.

С. Белковский― Мне кажется, вы преувеличиваете возможности Белковского и влияние его на этот процесс. С таким же успехом кто-нибудь в Свердловске или Сибири может говорить: а почему мы должны голосовать за Навального. Потому что нужна политическая конкуренция, которая стимулирует развитие сильных фигур. Способных взять на себя ответственность за страну. Каждый голосует за того, за кого хочет. Хочет – за Путина, хочет – за Навального, хочет – за Ройзмана. Вот в этом и есть содержание и смысл демократии.

А. Плющев― У нас тут до Москвы добрались дальнобойщики. И их здесь опять прижали, с ними беседуют. Они вообще чего-нибудь добьются или нет? Я так прямо.

С. Белковский― На сегодняшний день они могут добиться только смягчения частично тарифов в рамках системы «Платон». Уже не вдвое повысили с 1 марта, а только на 25% вопреки прежним обещаниям правительства. Но в перспективе видно, что это люди, которые доводятся до отчаяния. И так просто проблема не решится. Особенно кстати в Дагестане. Где огромная открытая и скрытая безработица. И где дальнобойщики представляют собой весьма весомую социальную силу. И ликвидация этого бизнеса через систему «Платон» она приведет к значительному обнищанию, к тому, что люди не смогут кормить свои семьи. А, учитывая темперамент многонационального народа Дагестана, неизвестно, чем это закончится в политической и силовой сферах.

А. Плющев― А нас пугают, что продукты подорожают. Мы это с вами почувствовать успеем до того, как либо они добьются, либо…

С. Белковский― Это мы уже чувствуем. Я чувствую как простой потребитель, я человек весьма небогатый, хотя и не нищий. Тем не менее, в своем статусе я чувствую, что колбаса за последний год подорожала в два раза. Поэтому когда мне говорят про инфляцию в 4%, у меня немножко брови, насколько это возможно приподнимаются…

А. Плющев― Обходят вашу колбасу. Не входит в потребительскую корзину.

С. Белковский― Я вижу, как все дорожает. И поэтому естественно, что дополнительные тарифы, наложенные на дальнобойщиков с помощью системы «Платон» в итоге окажутся в цене конечного товара, который эти дальнобойщики привозят. Таковы законы экономики. Кроме того, это фактически нелегальная форма введения новых налогов. Поскольку налоги может вводить только парламент, система «Платон» не введена парламентом, но де-факто она является еще одним налогом. И поэтому через Конституционный суд мне кажется, ее можно оспорить, конечно, с оговоркой про то, что сегодняшний Конституционный суд всецело подконтролен Кремлю.

А. Плющев― Ладно о колбасе. Давайте о высоком с вашего позволения. Про…

С. Белковский― Свободу потому что…

А. Плющев― Про фильм «Матильда». Наталья Поклонская, известный борец с фильмом «Матильда» сегодня представила результаты экспертизы, которые передала в прокуратуру. И там выходит, что все плохо с фильмом. Точнее с героем. Герой этот, в общем, порочит светлое имя святого. Об этом. Что ждет в результате с одной стороны усилия Поклонской. С другой стороны фильм.

С. Белковский― Вы знаете, я с детства пытался походить на джедаев из серии фильмов «Звездные войны». Особенно магистра Йода я уже похож практически. Мне надо только немножко подрастить уши.

А. Плющев― Вы не в том порядке говорите. Станислав Александрович. Пока.

С. Белковский― Я в том. И в итоге я буквально одно из немногих живых существ во Вселенной, кто видел значительную часть фильма «Матильда». Не весь конечно, потому что он не смонтирован еще полностью. Но некую серию фрагментов. Я не буду говорить, по каким причинам. Я видел. Ничего там ни кощунственного, ни дискредитирующего Николая Второго нет, там зато блестяще передана атмосфера тревоги и разложения, которое сопутствовало романовской монархии в конце 19-го века. То есть предчувствие катастрофы там есть. И мне кажется это важнейшая творческая удача у режиссера Алексея Учителя и других создателей этого фильма. Но там нет никакой порнографии, на которой настаивает Наталья Поклонская. Мне кажется, что просто Наталья Поклонская влюбилась астрально в Николая Второго. И все, что она делает – это проявление ее ревности к этому человеку, который для нее не историческая фигура, а буквально ее муж. Которого она могла бы найти в своей спальне, тем более что другой муж из ее декларации исчез. Налоговой декларации. Я вижу прямую причинно-следственную связь. Потому что такому высоконравственному человеку как бывший прокурор Крыма негоже находиться в одной спальне с двумя мужчинами, один из которых самодержец император всероссийский. То есть ее мотивация достаточно иррациональна. И даже такой законопослушный и путинопослушный человек как Дмитрий Сергеевич Песков, пресс-секретарь главы государства заявил, что бессмысленно обсуждать фильм, который еще никто не видел. Да и состав экспертов, которые вынесли такое осуждающее суждение, получается неправильно, осуждающий вердикт по поводу этого фильма, неизвестен никому.

А. Плющев― Он и другую штуку сказал Песков. Он сказал, что не надо путать или отождествлять мнение Дмитрия Киселева телеведущего с мнением Кремля.

С. Белковский― Нет, понимаете, тут другое.

А. Плющев― А мы так узнали, что у Дмитрия Киселева есть мнение. Нет?

С.Белковский: Ничего в «Матильде» кощунственного нет, есть предчувствие катастрофы. Это важнейшая удача Учителя

С. Белковский― Мнение есть у всех. Даже у нас с вами, Александр Владимирович. Мы же не отождествляем его с мнением…

А. Плющев― У меня в этой программе точно нет.

С. Белковский― …Алексея Алексеевича Венедиктова, например. Которое царит и парит над нами. Нет, поскольку Владимир Владимирович Путин думает много радикальных вещей, на мой взгляд, он в чем-то согласен с Сергеем Юрьевичем Глазьевым, а в чем-то – с Дмитрием Викторовичем Киселевым. А в чем-то даже с госпожой Поклонской. Я просто не помню ее имя-отчество. Поэтому вынужден называть ее госпожой. Но он не может формулировать такие радикальные позиции просто в силу своего статуса и необходимости соблюдения политкорректности перед лицом глобальных лидеров, с которыми он соотносит себя. Поэтому он… держит таких людей. Например, Глазьев-шоу как устроено. Примерно раз в месяц Сергей Юрьевич Глазьев, советник президента по экономике произносит какие-нибудь сентенции в духе — пора уничтожить киевскую фашистскую хунту, или президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер прямой наследник нацистов. После чего Дмитрий Сергеевич Песков выступает через несколько часов и говорит: президент не разделяет позицию своего советника. А советник все сидит и сидит в должности уже пять лет. Нет ли здесь некоторой странности. Что советник все время озвучивает позиции, которые босс не разделяет, но его никто не увольняет. Также никто не увольняет Дмитрия Киселева. Наталья Поклонская пошла в депутаты и так далее. Кстати я не знаю, кто у нее формальный муж, но ходили слухи, что неформальный муж это Сергей Аксенов, глава Крыма, который продвинул ее сначала на позицию прокурора нового субъекта РФ, а затем по политической вертикали. Дай бог, чтобы ошибался. Исходя из репутации всей этой системы защитников святого Николая.

А. Плющев― Тем не менее, эти мнения же не воплощаются в жизнь.

С. Белковский― Иногда воплощаются, иногда нет. Когда аннексируется Крым или когда устраивается война в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины — воплощаются, но Путин всегда должен иметь возможность от них отмежеваться. С одной стороны. Но с другой стороны как гласит известная пословица: если у тебя есть собака, ты не обязан лаять сам. Поэтому чтобы самому не лаять, Владимир Владимирович должен иметь определенную стаю. Разных пород, начиная от питбультерьера и заканчивая болонкой.

А. Плющев― Надеюсь и на тот раз слово «собака» никто не воспримет, как и в прошлых частях программы.

С. Белковский― Нет, я вообще большой зоозащитник и поклонник собак и кошек, и вообще я считаю, что те правила, которые были введены по защите животных в нацистской Германии, чтобы не связываться с евреями, чтобы выместить злобу на евреях, они самые правильные.

А. Плющев― Это был Станислав Белковский в программе «Особое мнение».

С. Белковский― Более того, это он и есть.

А. Плющев― Мен зовут Александр Плющев. До свидания.

С. Белковский― Всего вам доброго.