Эти отличия связаны с тем, как учитываются убийства в России. В межстрановых исследованиях убийство (intentional homicide) определяется как «осознанное причинение физического вреда человеку, повлекшее его смерть». В российском Уголовном кодексе (УК) под убийством (ст. 105) понимается «умышленное причинение смерти другому человеку». Следователь, обнаруживший на месте преступления орудие – в российских условиях это чаще всего какой-нибудь предмет, который можно найти на кухне, – нож, топорик для разделки мяса или сковорода, – считает, что умысел был и квалифицирует преступление как убийство. Ну а что если два «приятеля» подрались, пустили в ход кулаки-ноги и в результате один из них умер? В данном случае у следователей тоже нет никаких сомнений – преступление квалифицируется по ст. 111 ч. 4 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью <...> повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего». Для жертв и их близких в обоих случаях исход одинаков и нет сомнения, что в обоих случаях человека убили. Но для статистики это не так. В статистические сборники попадет только первая жертва, но не попадет вторая. Что интересно, в случае применения ст. 105 ч. 1 в статистику попадет и попытка убийства, а если погибли два или больше человека, то это будет учтено как одно убийство. Кроме того, другие статьи УК, например убийство ребенка матерью, изнасилование и насильственные действия сексуального характера, повлекшие смерть потерпевшего, еще больше запутывают ситуацию. Казалось бы, все просто: ответственные за сбор и анализ данных об убийствах ведомства должны просто учесть специфику российского законодательства и считать убийством любой факт смерти человека после нападения, как это прописано в международных инструкциях. Но на деле это не так.