Правообладатель иллюстрации RIA Novosti Image caption Четырем фигурантам дела о раскрашенной звезде на высотке грозит реальный срок лишения свободы

Прокуратура отказала полицейским в возбуждении уголовного дела по статье "Вандализм" в отношении лидера православного движения "Божья воля" Дмитрия Цорионова (Энтео).

В августе этого года он и его сторонники разгромили часть выставки "Скульптуры, которых мы не видим" в Манеже, заявив, что ее экспонаты оскорбляют чувства верующих.

Пострадали, в частности, работы всемирно известного скульптора Вадима Сидура.

Практически одновременно Таганский суд Москвы перенес на 10 сентября оглашение приговора пятерым фигурантам уголовного дела о покраске в цвета украинского флага звезды на шпиле высотки на Котельнической набережной.

Обвинение требует приговорить четырех фигурантов дела к трем годам лишения свободы каждого.

И в том, и в другом деле речь идет об ущербе, причиненном объектам культуры.

О том, как нужно наказывать людей, наносящих этот ущерб, должно ли наказание быть дифференцировано в зависимости от самого объекта, а также в чем разница между этими двумя случаями - Русская служба Би-би-си попросила порассуждать юристов.

Image caption Творчество авангардиста Вадима Сидура многие воспринимают неоднозначно

Сергей Насонов, кандидат юридических наук, член Независимого экспертно-правового совета

Дифференциация между этими делами кардинальна. Хотя бы по тому признаку, что в отношении бейсджамперов и руфера возбуждено уголовное дело. А в отношении лиц, которые совершили акт вандализма в Манеже - административное производство, не более чем штраф. Это разные категории ответственности. Даже если не будет реального наказания по делу о высотке - это судимость, это репутация.

Если говорить об ущербе, он радикально отличается. В Манеже, как утверждает дирекция, более миллиона рублей. В высотке - никакого ущерба нет. Разница очень странная.

В случае с выставочным комплексом акт вандализма очевиден. Но сложно назвать осквернением нанесение на символ Советского Союза какого-то красящего вещества, просто слоя краски.

Я думаю, что причина такой разницы имеет глубокие корни. В Манеже - покушение на произведения искусства, которые некоторым гражданам кажутся оскорбительными - ответственность за такого рода действия у нас государство отрицает уже очень давно.

Здесь большая политика, желание не затрагивать определенную часть общества, которую государство рассматривает как группу поддержки.

А здесь, в деле о высотке - если дело назвали политическим - никто не обращает уже внимание на доказательства.

Image caption Нескольким работам Вадима Сидура был нанесен такой ущерб, который не позволил им экспонироваться в дальнейшем

Павел Чиков, кандидат юридических наук, председатель Межрегиональной ассоциации правозащитных организаций "Агора"

Сухо юридически я бы выделил три уровня ситуации. Первый - выражение неприязни к объекту культуры, несогласие. Такие вещи не наказуемы в принципе.

Второй - это когда наносится ущерб, и он невосполним. Что касается высотки, то там как такового ущерба нанесено не было. Покрасили? Оттерли краску, восстановили в первоначальном виде. Можно говорить об административной ответственности. Об уголовном преследовании речь идти не может с точки зрения юридической.

И здесь же ситуация, объект культуры утрачен. Как скульптура Мефистофеля в Петербурге или действия "Исламского государства" (экстремистская группировка, ее деятельность в России запрещена - прим. Би-би-си) в Пальмире. Но нужно учитывать, насколько ценен был объект.

Третий уровень - когда кто-то еще и пострадал при этом - прохожие или зрители. Если возникает элемент насилия по отношению к людям, это гораздо серьезнее.

Бытовое восприятие вызывает большой соблазн сравнивать эти два дела. Но у нас непрецедентное право и поэтому нельзя напрямую сравнивать вопрос о применении правовых норм. Кроме того, на мой взгляд, эти две истории вообще имеют мало отношения к юриспруденции.

История с высоткой не имеет отношения ни к самому здания, ни к ущербу. Это имеет отношение к российско-украинскому конфликту и точка. Соответственно поддержка украинской стороны воспринимается как угроза национальной безопасности. По сути их судят за нелояльность властям.

А православные активисты - отдельная история, эта группа все чаще демонстрирует безнаказанность, здесь явно есть политическая установка на то, чтобы не привлекать их к ответственности. У этих двух историй может быть много общего на первый взгляд, но суть абсолютно разная, поэтому и действия властей отличаются.