Мы стоим на принципах саморегуляции интернет-отрасли, как это было до первого закона, который вступил в силу в ноябре 2012 года. Мы видим, что законодательство с тех времен наращивается, наращиваются критерии законной информации, появляется законодательство, которое жестко регулирует сетевое взаимодействие граждан, тот же закон Яровой который ввел слежку, вступив силу в 2016 году.

С одной стороны, все это законодательство несет репрессивное воздействие, с другой стороны - показывает неэффективность по целям своего внедрения.

Мы видим, что порнографии, наркомании и суицидов не стало меньше, детям не стало жить веселее. Все это напоминает борьбу с виртуальными ведьмами, но тем не менее, над нами занесены такие виртуальные топорики, которые могут в любой момент обрушиться на каждого из нас. В связи с технической неграмотностью внедренного законодательства страдают добропорядочные интернет-ресурсы, происходят судебные решения над пользователями за перепосты безобидных картинок и прочее.

Создана машина сетевых репрессий, но действует она непредсказуемо и выборочно. Мы выступаем за полное исключение государства из такого интернет-регулирования. Когда была саморегуляция, в тот момент показана была эффективность. Вырастали интернет-сервисы, которые становились конкурентами мировых корпораций. Мало где в мире есть национальные аналоги Google – у нас есть «Яндекс», мало где есть аналоги Facebook – у нас есть «ВКонтакте». Эта отрасль смогла стать такой именно благодаря отсутствию сетевой политике в пространстве.

Сейчас идет закрепощение рунета. К сожалению, вот такой негативный тренд. Мы боремся за исключение такого репрессивного воздействия государства. С другой стороны, законодательству надо сконцентрироваться на законах, которые могли бы стимулировать развитие сетевого взаимодействия, инструментов электронной демократии, интернет-экономики. Мы предлагаем государственным структурам сконцентрироваться на стимулирующих проектах, а не законопроектах запретительного обременительного характера, которые сейчас есть.