Стратегия США после Украины (перевод ключевого исследования Stratfor)

свежайшее исследование от Stratfor, причем написанное не кем-нибудь, а лично основателем Stratfor, доктором Джорджем Фридманом.

В качестве своеобразного "алаверды" вчерашнему грустному тексту про то, почему США не должно помогать Украине, сегодня вашему вниманию предлагается гораздо более серьезный текст: свежайшее исследование от Stratfor, причем написанное не кем-нибудь, а лично основателем Stratfor, доктором Джорджем Фридманом.

Весь мир прислушивается к Stratfor, и, что еще важнее, Пентагон и Белый Дом прислушиваются к Stratfor крайне внимательно. Джордж Фридман заслужил свою славу именно тем, что просчитывает будущее лучше всех в мире. Поэтому, джентльмены, читая этот большой и сложный материал, вы узнаете свежие новости на 10 лет вперед.

Не за что. Оставайтесь с нами.

[caption id="attachment_619" align="aligncenter" width="620"] Джордж Фридман смотрит на тебя...[/caption]

От Эстонии до Азербайджана: стратегия США после Украины

Украина создала для России серьёзнейшую проблему – на кону стоит не только долгосрочная географическая угроза, но и кризис внутренней легитимности. Российский президент Владимир Путин всё своё время уделял созданию мощной государственной власти и возрождению авторитета России на пространстве бывшего СССР. Украинские же события сводят на нет вторую часть этой стратегии и потенциально угрожают первой. Если Путину не удастся сберечь хотя бы нейтральные отношения с Украиной, то мир перестанет воспринимать его как великого стратега, а легитимность и авторитет, заработанные им для России, окажутся под большим вопросом.

Независимо от того, с чего начинались украинские события, США уже вступили в противостояние с Россией, а россияне убеждены, что именно Штаты были главной движущей силой, поменявшей режим в Украине. И Россия намерена отыграться. Россияне пришли к выводу, что американцы пытаются подорвать российское могущество и они будут этому сопротивляться. США могут выбрать вариант умеренной конфронтации, сосредоточиться на бессмысленных «точечных санкциях» в отношении отдельных политиков и позволить событиям идти своим чередом. Или же они решатся на серьёзное противостояние.

Провал будет означать, что страны, находящиеся на российской периферии – от Эстонии до Азербайджана – решат, что раз США самоустранились, а Европа разобщена, то им следует прийти с Россией к соглашению. Это усилит российское могущество и распространит российское влияние на весь Европейский полуостров. США прошли через три войны (Первая и Вторая мировая война, Холодная война), чтобы не допустить гегемонии в этом регионе, и эта неудача загубит всю их столетнюю стратегию.

Перед США стоит непростая дилемма. Им нужно управиться со стратегическим контекстом в мировой политике, согласно которому США гораздо меньше вникает в политику на Среднем Востоке, работая вместо этого над «поворотом к Азии». Но пустить (украинские – ред.) события на самотёк США тоже не могут. Поэтому им нужна экономная и скоординированная стратегия - в военном, политическом и финансовом плане. И для её реализации есть два преимущества. Так, отдельные страны на российской периферии не желают, чтобы Россия доминировала в их регионе. Россия же, невзирая на свои сильные стороны, по существу слаба, и её также не радует возможное возвращение США к сценариям мировой или холодной войны, или к вариантам конфликтов последнего десятилетия на Среднем Востоке.

Позиции США и России

Путин сейчас находится в непростой ситуации: чтобы быть уверенным в своём авторитете внутри страны, он должен действовать решительно и отвечать на всевозможные вызовы. Но проблема состоит в том, что нет какого-либо решающего действия, которое существенно изменило бы ход событий. В конечном счёте, на события могут повлиять и противоречия в Украине. Впрочем, прямое вторжение в восточную Украину лишь усилит в Киеве недобрые чувства к России, а также спровоцирует международную реакцию, которую Путин не может предугадать. Да и всё может закончиться тем, что если раньше РФ занимала доминирующее положение над всей Украиной, то теперь они смогут удержать под контролем меньшую её половину. В общем, этот вариант – как и другие краткосрочные варианты – не разрешит российскую головоломку.

У Путина в Украине есть два варианта поведения. Первый – просто «включить заднюю», на что он, могу поспорить, не пойдёт. Второй – действовать там, где можно одержать над Западом быстрые дипломатические и политические победы (Прибалтика, Молдова или Кавказ). Одновременно следует заводить в тупик украинское правительство и развивать двусторонние отношения на линии Эстония-Азербайджан. Это поможет справиться с американской «политикой сдерживания» - стратегией, которая успешно действовала во время Холодной войны, но которую европейцы не могут реализовать самостоятельно. Так что это ляжет на плечи США.

США по умолчанию развивали стратегию не столько «невовлечённости», сколько «косвенного участия». С 1989 по 2008 год стратегия США состояла в использовании своих войск для любого решения международных вопросов. Штаты проводили политику прямого и раннего вовлечения своих вооружённых сил в Панаме, Сомали, Косово, Афганистане и Ираке. Однако с 1914 по 1989 год американская стратегия была иной. Тогда она включала оказание политической поддержки, предоставление экономической и военной помощи, консультации и ограниченный военный контингент, в некоторых случаях – тыловое обеспечение. Основные свои войска США оставляли в резерве на тот случай, если союзники не смогут сохранить гегемонию в своем регионе (как это было в 1917 и 1942 году, или - в меньшей степени - в Корее и Вьетнаме). Привлечение основной военной силы считалось «крайним случаем».

Таким образом, это была стратегия, направленная на удержание силового баланса. «Политика сдерживания» СССР включала создание системы альянсов, в которую входили страны, находящиеся в зоне риска – то есть те, которые могли быть атакованы «красными». «Политика сдерживания» была сбалансированной стратегией и не ставила целью капитуляцию Кремля. Риски наступательных действий со стороны СССР уменьшались за счёт использования территории стран-союзников в качестве первого барьера. Москва также удерживалась от рискованных шагов, помня об угрозе полномасштабной американской интервенции с возможным использованием ядерного оружия.

Так как нынешняя Российская Федерация намного слабее Советского Союза времен его могущества, а общие географические принципы в регионе остались такими же, то после украинских событий вероятно появление некой аналогичной стратегии. Подобно политике сдерживания 1945-1989 годов, она снова объединит экономическую и финансовую силу, ограничит развитие России как государства-гегемона, а США подвергнет ограниченному и контролированному риску.

Объединение этих стратегий я прогнозирую в книгах «The Next Decade» и «The Next 100 Years». Я назвал эту концепцию Интермариум. Интермариумом именовали план, вынашиваемый после Первой мировой войны лидером Польши Йозефом Пилсудским. Он предусматривал создание федерации из стран Центральной и Восточной Европы под польским протекторатом. То, что появляется сейчас, ещё не Интермариум, но приближается к нему. И сейчас это превращается из абстрактного прогноза в конкретную реальность.

Предпосылки к появлению альянса

Прямая военная интервенция США в Украину не представляется возможной. Во-первых, Украина - большая страна, и силы, необходимые для её защиты, превосходят американские возможности. Во-вторых, для военного снабжения потребуется система логистики, которой в Украине не существует, а на её внедрение потребуется долгое время. Наконец, такая интервенция будет немыслимой без мощной системы альянсов, которая расширяется на Запад и опоясывает Черное море. США могут обеспечить Украине экономическую и политическую поддержку, но она все равно не сможет стать для России серьёзным противовесом. А США не будут доводить конфликт до необходимости использования собственных войск. Украина – то поле битвы, на котором российские войска владеют преимуществом, и поражение США будет весьма вероятным.

Если США выберет военное противостояние с Россией, то оно должно происходить в устойчивом периметре и с максимально широким фронтом, чтобы растянуть российские военные ресурсы и в любой точке уменьшить вероятность нападения России (из страха получить контрудар в других местах). Идеальным механизмом для такой стратегии стало бы НАТО, присутствующее во всех «критических» странах, включая Азербайджан с Грузией. Но проблема в том, что НАТО – не функционирующий альянс. Он был задуман под Холодную войну, а линия его действий пролегала намного западнее от нынешней. И что самое важное, среди стран-участников было полное единодушие: Советский Союз представляет угрозу для существования Западной Европы.

Сейчас этого консенсуса нет и в помине. Каждая страна по-своему воспринимает Россию и отстаивает прежде всего свои выгоды. Для многих правительств намного лучше договориться и приспособиться к новым условиям, чем возвращаться к Холодной войне – что бы там Россия не вытворяла в Украине. К тому же, окончание Холодной войны привело к массовому сокращению европейских армий. У НАТО попросту недостаточно ресурсов и так будет, пока не произойдёт серьезного и внезапного вмешательства. Но этого тоже вряд ли случится - в том числе из-за финансового кризиса. В общем, для того, чтобы начать действовать, НАТО необходимо единогласное одобрение стран-участников, а его-то и не будет.

Государства, которые с 1945 по 1989 гг. находились в «зоне риска», сейчас в неё не входят. Многие из этих стран были тогда частью СССР, а остальные – советскими сателлитами. Устаревшая система альянса не подходит для нынешнего противостояния. Главная задача линии Эстония-Азербайджан – удержание своего суверенитета перед российской мощью. Остальная часть Европы – вне опасности, эти страны не готовы вкладывать ни финансовых, ни военных усилий в проблему, которая, по их мнению, и так разрешится с минимальным для них риском. Следовательно, любая американская стратегия должна выстраиваться «в обход» НАТО или нацеливаться на создание новых структур для организации региона.

Характеристика Альянса

Каждая из стран, вовлеченных в альянс, уникальна и отношения с ней должны быть соответствующими. Но все эти страны объединяет общая угроза: то, что произошло в Украине, может «расползтись», а, значит, будут напрямую задеты их интересы национальной безопасности, включая и внутреннюю стабильность.

По моим наблюдениям, страны Прибалтики, Молдова и Кавказ – те регионы, куда могут податься россияне, чтобы компенсировать своё поражение. По этой причине - а также из-за своей существенной важности - главными форпостами, вокруг которых будет организован новый альянс, должны стать Польша, Румыния и Азербайджан.

Балтийский выступ в Эстонии, в 145 километрах (90 милях) от Санкт-Петербурга, будет мишенью для российских дестабилизационных действий. Польша соседствует с Прибалтикой и является главной фигурой Вышеградской боевой группы Евросоюза. Польша стремится к тесному военному сотрудничеству с Соединенными Штатами, так как её национальная стратегия против агрессоров долго базировалась на гарантиях безопасности третьих стран. Поляки не могут защититься сами, поэтому Прибалтика предоставит им боевые возможности, необходимые для выполнения этой задачи.

Река Днестр находится в 80 км от Одессы, главного украинского черноморского порта, и потому очень важного для России. Другая река – Прут - протекает в 200 км от Бухареста, столицы Румынии. Между двумя этими реками расположилась Молдова. Этот регион – потенциальное поле боя, по крайней мере, для конкурирующих политических фракций. Румынии должна быть оказана военная помощь и поддержка для защиты Молдовы и консолидации юго-восточной Европы. Если Молдову контролирует Запад, то она угрожает Одессе. Под контролем же России Молдова грозит Бухаресту.

На дальнем горизонте альянса находится Азербайджан, сосед России и Ирана, делящий с ними Каспийское море. В случае дестабилизации в Чечне и Дагестане, Азербайджан (светское государство, но с большей частью населения, исповедующей шиитский ислам) станет весьма важным игроком, который ограничит «расползание» джихадистов по региону. Кроме того, Азербайджан усилит позицию альянса в Черном море, поддержав Грузию, и станет мостом для отношений (в том числе и энергетических), которые Запад продолжит налаживать с Ираном. Находящаяся на юго-востоке пророссийская Армения (с российскими военными на своей территории и подписанным долгосрочным договором с Москвой) может накалить отношения с Азербайджаном по вопросу Нагорного Карабаха. Прежде это не было насущной проблемой для США. Но отныне будет. Безопасность Грузии и её черноморских портов также потребует азербайджанского участия в альянсе.

Азербайджан послужит и более стратегическим замыслам. Большинство стран альянса сидят «на игле» энергетической зависимости от России, например, она обеспечивает 91% польского и 86% венгерского энергетического импорта. Быстрого решения этой проблемы не существует, впрочем, Россия нуждается в доходах от этого экспорта столь же сильно, как и эти государства нуждаются в энергии. Долгосрочным решением этой проблемы станет развитие европейской сланцевой отрасли, а также энергетический импорт из Америки. Среднесрочное же решение зависит от развития азербайджанского газопровода, который Россия пыталась блокировать и раньше. Благодаря ему будет налажена отправка природного газа из Азербайджана в Европу. До этого времени этот вопрос был чисто коммерческим, сейчас же он стал стратегически важным. Каспийский регион, где Азербайджан является своеобразным «центром притяжения» - это единственная серьёзная альтернатива России в сфере энергетики. Поэтому быстрое проведение газового трубопровода в сердце Европы столь же важно, как и обеспечение Азербайджана военным потенциалом, необходимым для его защиты (возможность, за которую страна будет готова платить и, в отличие от других стран-союзников, не требующая подписания).

Ключом к трубопроводу будет готовность Турции разрешить транзит через свою территорию. Но её я не вижу в этом союзе: внутренняя политика, сложные отношения и серьёзная энергетическая зависимость от России делают подобное участие маловероятным. Роль Турции в этом альянсе напоминает мне Францию времён Холодной войны: в ряду со всеми, но политически независимая, самодостаточная в военном плане, но зависимая от эффективного функционирования других участников. Турция сыграет эту роль, так как будущее Черного моря, Кавказа и юго-восточной Европы чрезвычайно важны для Анкары.

Все эти государства, несмотря на их различия, объединены нежеланием доминирования над ними России. Эта общность интересов создаст из них функциональный военный союз. Этот альянс не будет наступательным, его цель – лишь удержать российскую экспансию. Все эти страны нуждаются в современном вооружении: противовоздушная, противотанковая оборона, мобильная пехота. В любом случае, готовность США снабжать их вооружением (в зависимости от ситуации в кредит или за наличные) укрепит проамериканские политические силы в каждой из стран и создаст крепкий заслон, за которым будут работать западные инвестиции. Это будет союз, к которому смогут присоединиться другие страны: в отличие от НАТО, в нём каждому участнику не будет предоставлено право вето.

Практичность американской стратегии

Появятся люди, которые станут критиковать альянс за участие в нём стран, не разделяющих всех демократических ценностей Государственного департамента США. Это может быть верно. Но верно и то, что союзниками США времён Холодной войны были шахский Иран, диктаторские режимы Греции и Турции, маоистский Китай после 1971 года. США пытаются защитить суверенитет не только Украины, но и других стран в регионе, поэтому в структуру альянса будут входить такие критикуемые страны, как Азербайджан. Как бы там не было, но если энергия не будет поступать из Азербайджана – она отправится из России, и тогда украинские события окончатся трагическим фарсом. Госдепартамент должен вступить в борьбу с серьёзными силами, которые спустила с привязи их же собственная политика. Это предполагает, что прекраснодушные рассуждения должны уступить место реальным политическим подсчетам.

Новая стратегия позволит Соединенным Штатам использовать возможности своих союзников для укрепления собственной позиции и даст возможность задействовать различные рычаги, среди которых военная интервенция будет на последнем месте. Экономика США составляет 25% мировой экономики, США является глобальным морским гегемоном – поэтому они не могут отказаться от участия. Размеры страны и само существование США уже включило их в этот процесс. Не могут Штаты и ограничиваться жестами, наподобие санкций в отношении 20 человек. Это признак не решимости, а скорее слабости. США включается в решение международных вопросов – таких, как украинский, - и обязано принимать стратегические решения. У интервенции есть альтернатива – это создание альянсов. В нашем случае, такой альянс может провозгласить себя наследником НАТО, но заточенным под нынешний кризис.

По моему мнению, российская мощь ограничена, она развивалась, пока США были заняты войнами на Среднем Востоке, а Европа боролась с экономическим кризисом. Это не означает, будто Россия не опасна. У неё есть кратковременные преимущества, а её ненадежность обозначает, что она готова идти на риски. Слабые и ненадежные государства опасны. США заинтересованы в ранних действиях, поскольку они обходятся дешевле, чем «тушение пожара». Это тот случай, когда можно использовать имеющиеся в изобилии ударные вертолеты, системы связи и обучения. Это не случай для развертывания дивизий, которых не так и много. Поляки, румыны, азербайджанцы и турки могут себя защитить. Им нужно лишь оружие и обучение, и это будет держать Россию в четырёх стенах, где она в последний раз и сыграет роль великой державы.