О гормонах и операции

Любая процедура коррекции пола начинается с визита к психотерапевту. Меня наблюдал доктор, который специализируется на гомосексуалах и трансгендерах. Посещать его нужно достаточно долго, причём в разных клиниках установлены разные сроки. Сперва в течение нескольких дней я сдавал тесты, которые направлены на выявление психиатрических отклонений. Там куча вопросов, порой довольно необычных — например, было задание нарисовать несуществующее животное.

Транссексуальность — психиатрический диагноз, который имеет свой код по медицинской классификации — как шизофрения, например. Было бы, конечно, здорово, если бы эту систему отменили, потому что подобные сравнения можно использовать не в самых лучших целях. Многие люди не понимают трансгендеров и называют их больными. Забавно, но именно психические отклонения являются противопоказаниями к коррекции пола и выдаче справки.

Во время обследований я беседовал с доктором. Он спрашивал меня о работе, об отношениях с родителями, о том, есть ли у меня любимый человек. Также обязательным условием был год жизни в социальной роли желаемого пола. Помимо психиатрического обследования, я должен был пройти ещё несколько процедур. Например, сделать УЗИ матки, чтобы проверить, не гермафродит ли я, ведь таким людям делают операции без справки.

После этого мне назначили медицинскую комиссию, по результатам которой полтора года назад я получил справку с официальным диагнозом «транссексуальность». Она дала мне право начать гормонотерапию и провести операцию по смене пола. Справку об отсутствии противопоказаний к операции по смене пола мне пришлось ждать два года.

Получив документы, первым делом я встал на учёт в эндокринологическую клинику и начал гормональную терапию. Свой первый укол я сделал под Новый год — в ночь с 30 на 31 декабря 2014 года. За полгода до этого моя жизнь резко пошла в гору: я нашёл отличный фриланс, переехал от родителей, стал жить самостоятельно и потихоньку собирать деньги на операции. Но самым главным стало то, что я встретил любимого человека, который со мной до сих пор и поддерживает меня во всём. Мама в то время была очень задумчива, но понимала, что именно эти перемены делают меня счастливым. Единственное, что её беспокоило, — моё здоровье. Но её убеждённость в коротком сроке жизни трансгендера удалось победить с помощью грамотной литературы. Папа тоже смог принять меня, хотя думаю, он ещё не до конца всё понимает.

В течение первых месяцев после начала гормонотерапии я продолжал ходить в женский туалет и не расстраивался, если меня называли девушкой. Я знал: скоро всё это пройдёт, ведь гормоны творят чудеса. В случае смены женского пола на мужской гормонотерапия проявляется как общая маскулинизация: в теле понижается процент жира и повышается процент мышц, голос становится грубее, волосы на теле начинают расти активнее, растут хрящи в носу и ушах. Тело и лицо преображаются прямо на глазах. Так, на четвёртый месяц приёма гормонов у меня началась ломка голоса, а к шестому начали пробиваться волоски на лице. Я стал сильнее потеть, усилилось либидо. Из неприятного — начал расти клитор, и это причиняло много дискомфорта. Сейчас, когда я смотрю на себя в зеркало, мне странно вспоминать, что природа наградила меня хрупким телосложением, невысоким ростом, женственным лицом и высоким голосом. Я уже совсем забыл то, каким был, и только старые фотографии и видео дают возможность вспомнить себя прежнего.

Во время гормонотерапии за своим здоровьем нужно следить: правильная диета, витамины и регулярные анализы помогут предотвратить возможные проблемы и снизить количество побочных эффектов. Кстати, гормонотерапия — пожизненная мера. Причём врач-эндокринолог обрадовала меня тем, что даже в старости мой уровень тестостерона будет стабильным, а значит, я буду выглядеть куда моложе своих сверстников.

Многие трансгендеры сталкиваются с проблемами при гормонотерапии, пока операции ещё не сделаны. У меня таких проблем не возникало. Пусть я и выглядел как подросток, только что вошедший в период полового созревания, но я был подростком мужского, а не женского пола. За последний год я трижды встречался с отцом, после этих встреч он звонил моей маме и говорил: «Ты видела?! Борода! Борода!»

Серьёзный барьер на пути к операции — деньги. У многих трансгендеров нет возможности устроиться на нормальную работу, ведь мало кто хочет брать в свой офис условную Машу с бородой. Меня в этом плане спас удачный фриланс и небольшое дело, которое приносит неплохой доход. Я работаю с иностранцами, а они всегда готовы платить хорошие деньги за качественно выполненную работу. Так что к осени 2015 года я накопил достаточно большую сумму сразу на две операции — мастэктомию (удаление груди) и тотальную гистерэктомию (удаление матки, яичников и маточных труб). Отец до последнего считал, что мне будут пришивать мужской орган. На самом деле только малая часть трансгендеров решается на эту очень тяжёлую операцию. Я считаю — неважно, что у тебя в штанах, ведь мужчину делает мужчиной совсем не его достоинство.

Операции по смене пола делают несколько клиник в Москве, все они частные. Я обратился в одну из тех, что специализируется на таких вмешательствах, поэтому врачи относились абсолютно нормально ко мне и другим пациентам. Операция обошлась мне в 250 тысяч рублей с учётом всех анализов. Деньги на неё мне удалось собрать за полгода. Отходняк после вмешательства длился три дня, во время которых рядом со мной всегда был любимый человек. И эти три дня я почти что не помню.

После операции надо было ходить в компрессионном белье, несколько месяцев не поднимать ничего тяжёлого, ездить на пункции. Больно было, когда я двигался. В больнице меня обкалывали обезболивающими, но после выписки я дополнительно ничего не принимал. А когда меня выписали, я получил долгожданную справку о том, что теперь я могу менять документы.