Борис Колесников: Первые действия власти были циничными 24 июня 2014, 12:05

Борис Колесников рассказал НВ о Донецкой Республике, войне на его малой родине и будущем партии

На девятом этаже здания комитетов Верховной рады, расположенного на улице Садовой, в самом центре Киева, у Бориса Колесникова большой кабинет.Но беседа с главой президиума Партии регионов (ПР) — то есть фактически ее руководителем — проходит в маленькой комнате рядом, вход в которую находится прямо возле кресла Колесникова.

В этом скрытом тесном помещении, кроме кресел, есть стол, на котором лежит пачка сигарет, большая, как шкатулка, зажигалка и свежий номер НВ. Закурив, политик листает журнал и медленно говорит с улыбкой: “Как ни меняй название, но получается Корреспондент в лучшие свои годы”.

Все следующие его слова были уже не о лучших годах, а наоборот — о самых кризисных за всю историю Украины, о войне в родном для политика Донбассе. Ну и немного о Николае Азарове, Петре Порошенко и Партии регионов.

— Что происходит в Донбассе?

— Происходит то, к чему мы шли 23 года,— неуважение центральной власти к любым регионам страны. Социальный протест достиг такого высокого уровня, что этим не замедлили воспользоваться люди, мягко говоря, неоднозначной репутации. Всегда к революционным действиям прилипает масса мелких жуликов, аферистов, умалишенных. Понятно, что это наемники, основная война идет за деньги. Хотя, повторюсь, изначально протестные настроения были высоки. Людям не нравилось то, что с регионами не считаются.

Вообще, циничными были первые действия власти — я не говорю, что именно она привела к таким последствиям, но факт остается фактом. Ну, был плохой-хороший закон Колесниченко—Кивалова о языках. Он работал? Работал. Зачем нужно было его отменять, а потом восстанавливать?

При этом протестные события на Майдане показали, что раз так можно митинговать, то почему бы не попробовать сделать это другим?

Поэтому сейчас ситуация крайне трагичная, и нужно принимать меры со стороны государства, в частности местных органов власти. Вплоть до того, чтобы согласно новой Конституции объявлять выборы городских и районных советов с децентрализацией власти и определенной бюджетной самостоятельностью, определить права русского языка — необязательно делать его вторым государственным, а исходя из статьи о местном самоуправлении, отдать этот вопрос на рассмотрение на местах.

— А вы лично общались с представителями Донецкой Народной Республики? Кто они?

— Я лично с ними не общался, особенно после того, как хоккейному клубу [донецкому ХК Донбасс, принадлежащему Колесникову] сожгли дворец спорта Дружба. Это случилось, как только я заявил о том, что ДНР ничего общего с чаяниями и желаниями жителей Донбасса не имеет.

— Кстати, по поводу дворца спорта: какой ущерб нанесен арене?

— Дело не в деньгах. Клуб понесет затраты в пределах $6–7 млн, хочется ведь восстановить здание быстро. Разгром арены — это больно, но не смертельно. Вопрос уже в другом — в трудностях доставок материалов. Логистические компании говорят, что они довезут до Днепропетровска, Запорожья, а дальше — нет.

Или, например, нужно привести чешских специалистов — отремонтировать табло. Но мы не хотим рисковать их жизнями и везти через десяток блокпостов. Вот такие трудности мешают клубу восстановить арену. Не финансовые.

— Сколько вооруженных группировок орудует в регионе?

— Я слышал как минимум о восьми-десяти.

— А где сейчас находится ваш друг миллиардер Ринат Ахметов? Насколько ему удается влиять на ситуацию?

— Нужно не влиять, а убеждать людей, которые имеют идеологическую составляющую. А наемников в чем вы будете убеждать? В том, чтобы они отказались от денег и поехали домой? Это невозможно. Тем более что оружие ввозится из‑за рубежа. А влиять можно на тех людей, у которых есть идеологические убеждения. И, таким образом, налаживать диалог с центральной властью.

— Так говорят уже много лет — о диалоге центра с периферией.

— Да, но Донбасс в конечном счете не добивался прав только для себя. Нельзя сделать, как говорил господин [спикер Александр] Турчинов, “федерализацию Донбасса”. Страна может быть или федеративной, или унитарной. Отдельной республикой уже был Крым. Мы создали какую‑то украинскую модель государства — вроде как уния, но есть автономная республика.

Вспоминаю, как участники создания автономии мне говорили, что для того, чтобы коммунисты поддержали Конституцию в середине 1990‑х, им предлагались две уступки: это два государственных языка — русский и украинский — или Автономная республика Крым (АРК). Выбрали АРК. В конечном счете мы оказались и без двух языков, и без полуострова.

— Правда ли, что вооруженных людей из ДНР финансирует семья экс-президента Виктора Януковича?

— Об этом говорят и председатель СБУ, и все руководители государства. Наверное, у них есть факты. Мне тяжело это комментировать, ведь это задача правоохранительных органов.

Говорить можно что угодно. Но пусть предъявляют доказательства. Ведь есть соответствующие международные организации.

— Но вы лично допускаете, что такое может быть?

— Может быть все. Но то, что тратятся ежедневно огромные деньги, это понятно. Источник пусть СБУ определит.

— А почему Ахметов не стал Игорем Коломойским, то есть успешным губернатором, для Донбасса?

— Во-первых, Днепропетровская область, которой управляет Игорь Коломойский, не имеет ни одной внешней границы. И проблемы с российской границей его не касаются. Если он такой успешный, то почему бы Коломойскому не возглавить Луганскую область? Если его метод так хорошо работает?



— Проблема еще в том, что вооруженные силы не были готовы к боевым действиям.

— Сейчас все бывшие министры обороны, кроме Дмитрия Саламатина и Павла Лебедева [руководили Минобороны во времена президентства Януковича], обвиняют друг друга во всех смертных грехах. Янукович был у власти всего четыре года.

Я посмотрел по налету военной авиации, так как тема близка к транспорту [Колесников — глава комитета Верховной рады по транспорту и связи], и могу сказать одно — при Саламатине военные летчики налетали втрое больше часов, чем, к примеру, в период 2005–2010 годов, при президенте Викторе Ющенко. Но армия деморализована, не оснащена. А все эти любительские батальоны должны стать частью вооруженных сил, которыми руководит Генеральный штаб.

События в Мариуполе и Красноармейске, вследствие которых погибли мирные жители, показали, что война на любительском уровне — это по большому счету преступление.

— Почему позиции региональных представительств ПР в Донецке и Луганске отличаются по отношению к самопровозглашенным республикам ДНР и ЛНР? Донецкие регионалы в лице Ахметова осудили действия дээнэровцев, а луганские — нет?

— Ахметов выступил в отношении ДНР эмоционально и по сути. А партийная организация не может эмоционально высказываться. Хотя центральная организация объяснила россиянам, кто такой [самопровозглашенный губернатор Донецкой области Павел] Губарев, и об этом прочитали 3,5 млн человек в интернете. Но в вашем вопросе содержится подвох: мол, а вот какая позиция [лидера фракции ПР Александра] Ефремова [руководитель луганской областной организации ПР]? Тогда вы так и спросите.

— Хорошо, какова позиция Ефремова?

— Все говорят: вот Ефремов финансирует сепаратистов. Ну, если есть доказательства — предъявляйте обвинения. А если их нет, так не нужно говорить. Ефремов лично никому не нужен — он достаточно коммуникабельный человек и мягкий по своей натуре. Но Ефремова используют, как и Партию регионов, ради получения ее рейтинга. И сейчас борьба ведется именно за это.

— ПР действительно переживает сейчас не лучшие времена?

— Скажу вам больше: с 2010 года партии нет. С того момента, как Янукович стал президентом, ПР играла такую же роль, как при КПСС — местные советы. То есть нужна была печать законности для западного мира: вот, смотрите, все‑таки есть местные советы, а не диктатура КПСС. По такому принципу партия жила последние четыре года.

У нее есть отцы-основатели: Николай Азаров, Владимир Рыбак и Ефим Звягильский. И именно Азаров полностью дискредитировал идеологические устои партии. В идеологии ПР заложено, что власть и ресурсы должны быть у регионов. Так было во всех доктринах партийной структуры до прихода Николая Яновича в Государственную налоговую администрацию.

Если проследить весь путь, то самый большой вред — и не только партии, но всей экономике Украины — нанес Азаров. Я об этом говорил почти на каждом заседании правительства: не нужно корчить из себя Алексея Косыгина [глава Совмина СССР в 1964–1980 годах], не имея ресурсов Советского Союза. Вот этот дилетантский подход к рыночной экономике привел к сверхкоррумпированной государственной системе.

— Много говорят: коррупция — это зло. Но мало делают.

— Чем больше борцов с коррупцией, тем ее больше. 90 % коррупции заложено в двух вещах — земельных отношениях и государственных заказах. Чтобы бороться с этим явлением, нужно продумать законодательное поле так, чтобы взятку не за что было дать. Это же и касается децентрализации.

Мы считали с Федором Ярошенко [министр финансов в 2010–2012 годах], что 60 млрд грн (при курсе 8 грн / $) — лишние затраты на госуправление, 40 млрд грн — это кражи через липовые НДС, неоплаченные акцизы. То есть у нас $12,5 млрд собственных ресурсов, которые мы не используем эффективно. А если бы начали использовать, то это позволило бы в текущем экономическом балансе полностью избавиться от внешней задолженности.

— Возвращаясь к ПР, что будет с партией? Какой вы ее видите в ближайшем будущем?

— ПР показала, что это была действительно партия чиновников: когда она у власти — все ее любят. Поэтому ПР должна вернуться к своим догмам, то есть полной партийной децентрализации — что было заложено в октябре 1997 года при ее основании. Нужно это просто выполнить с помощью нового, современного менеджмента и с прозрачностью в работе фракции. Я думаю, что к ноябрю-декабрю вы не узнаете ПР.

— Какой выход из донбасского кризиса вы видите? Сколько времени еще жить Донбассу под пулеметными очередями? И как вести диалог с вооруженными людьми, если они не хотят этого, как вы говорили выше.

— Разговаривать надо в любом случае с местными советами. Нужно отделять борцов за интересы региона от наемников. И развести в стороны, найти компромисс. Другого выхода нет.

Регион стал смело отстаивать свои права и жестко реагирует на любые антидонбасские проявления. Действия центральной власти всегда были антиукраинскими, и так мы живем уже 23 года.

Сейчас идет война, а когда она закончится, на первое место встанет вопрос борьбы с бандитизмом в зоне прошедших боевых действий.

— Вопрос о политике, но не как к политику, а как эксперту: кто мог бы стать покупателем компании Roshen, которую новый президент Петр Порошенко обязался продать, и за какую сумму?

— Если смотреть с профессиональной точки зрения, то Roshen — это огромная корпорация. Лидерство на рынке не обсуждается. $1 млрд — выручка. Она стоит больше $2 млрд даже при самом плохом раскладе. Этот бизнес может быть интересен компаниям с мировым именем — к примеру, Nestle и Mars. Я не вижу смысла продавать компанию именно сейчас, когда рынок внизу, а репутация Украины как стабильной экономической среды утеряна. В любом случае только на продажу уйдет от года до двух.

— Вы общались лично с Порошенко, что вы о нем скажете?

— О нем можно сколько угодно говорить. Сегодня есть яркие молодые лидеры, но посмотришь — они собачьей будки не построили. Что касается Порошенко — за него говорят поступки. Если говорить о его деловой репутации, то она безупречна. Раз он создал с нуля за 20 лет компанию, значит, достиг многого.