Советский ученый Алексей, открывающий для себя прелести капиталистической жизни, стал одним из самых запоминающихся персонажей нового сезона «Очень странных дел». Алексея играет Алек Утгофф, он же Олег Утгоф, актер, родившийся в Киеве, но давно живущий в Великобритании. КиноПоиску удалось поймать его в Санкт-Петербурге и расспросить о том, как он попал на площадку к братьям Даффер и как вообще выстраивает карьеру в англоязычном кино.

— Вы уже столько дней гуляете по Петербургу. Вас узнают на улицах?

— Пока нет. Иногда так прищуриваются, всматриваются, как будто замечают что-то знакомое. Но не узнают.

— Расскажите, кто вы и откуда. Фанаты сериала хотят знать.

— Мой отец — крымчанин, кардиохирург. С папиной стороны у меня русские и немецкие корни — наш прапрадедушка был этническим немцем. Какое-то время папа работал в Осетии, где встретил мою маму. Так что я наполовину осетин. Потом родители вместе переехали в Киев. Там родились я и мой брат Алан. В старших классах нас обоих отправили учиться в Англию.

— Одних, без родителей?

— Да. Мама решила все вложить в наше обучение. А они с папой остались в Киеве. В 14 лет я уже выступал в школьном театре. Там было весело, мне нравились девочки и машины, и я подумал: «Стану актером». Окончив школу, переехал из Портсмута в Лондон. В первый год поступить не получилось, я остался на подготовительном курсе. Зато со второй попытки оказался в Drama Centre London — одной из лучших актерских школ Великобритании. Туда ходили Пол Беттани, Том Харди, Пирс Броснан. Отбор в нее жесточайший. Из двух с половиной тысяч абитуриентов на курс в мое время попадало человек двадцать пять, а сейчас и того меньше. Еще во время учебы я сыграл маленькую роль бандита в фильме «Турист». Моим дебютом в кино стала сцена, в которой я кидаю Анджелину Джоли на диван.

«Турист»

— Агента легко было найти?

— В Англии это обычно устроено так. Вы поступаете в актерскую школу и на третьем курсе (это уже конец бакалавриата) участвуете в театральном выступлении. На него приглашаются как обычные зрители, которые покупают билеты, так и люди из индустрии — кастинг-агенты, режиссеры. Их задача — поиск молодых талантов. Они смотрят и подписывают тех, кто им понравился. Некоторые агентства, правда, действуют очень агрессивно. Берут молодого актера, крутят его шесть месяцев: если не зацепился — все, следующий.

— Как жестко.

— Да, это не самая стабильная работа. Без терпения тут не обойтись. По статистике, постоянно работает лишь 2% актеров. Роль тебе дают, когда уже есть резюме. А как его построить, с чего начать? Никто тебе не подскажет, не направит. Думай, фантазируй. Я уже после «Туриста» сам писал в разные агентства. Но я вообще безбашенный.

Расскажу вам историю из детства. Раньше были такие пятилитровые банки, с которыми ходили за молоком. Но надо было сначала отстоять в очереди — молока на всех не хватало. Обычно родители посылали моего брата, он на пять лет старше. И брат никогда не успевал. Пока он в очереди отстоит, бидоны уже опустошаются. И я, маленький, вызвался: «Дайте мне! Я смогу!» Родители согласились. И неожиданно я возвращаюсь с полной банкой. Все спрашивают: «Как?» Я отвечаю: «Алан неправильно делает. Он встает там, где люди толпятся. А я встал там, где молоко дают». И вот так у меня всегда.

— Как развивалась ваша карьера дальше?

— Я нашел своих нынешних агентов, начал ходить на пробы. Снялся в «Войне миров Z», где познакомился с Костей Хабенским.

— Все сцены с его участием из фильма вырезали. Ваши тоже?

— Да, но у меня была совсем маленькая роль, и мне не было обидно. Я, скорее, просто наслаждался процессом. Следующим был боевик «Джек Райан: Теория хаоса». Его ставил Кеннет Брана, он же играл одну из главных ролей, а я играл его сына. И вот это, пожалуй, первый раз, когда я получил от своей работы удовольствие. Брана — интеллигентный артист, он ничего тебе не диктует, он тебя не угнетает, как многие другие режиссеры. О фильме были отличные отзывы. После «Джека Райана» я получил роли в «Разломе Сан-Андреас» и «Таком же предателе, как и мы». Потом где-то год не работал. Такое бывает: что-то не запустилось, что-то отменилось. И вдруг меня почти одновременно пригласили в два сериала — «Чернобыль» и «Очень странные дела». Нужно было выбирать, и от «Чернобыля» я отказался ради «Очень странных дел».

«Джек Райан: Теория хаоса»

— А кого вы должны были там играть?

— Одного из второстепенных персонажей. Их же в «Чернобыле» много. Но к тому моменту я уже пробовался в «Очень странные дела», и мои агенты получили звонок: «Дафферам (шоураннеры сериала — Прим. ред.) понравился Олег, они хотят написать ему роль». Сначала мне пообещали один-два эпизода. Я обрадовался: отлично, большое шоу! Правда, сам я ни одной серии не видел.

— Серьезно? Откуда же вы узнали, что шоу большое?

— Агенты сказали. А друзья подтвердили. По их рекомендации я все посмотрел и стал фанатом. Третий сезон мы снимали шесть месяцев в Атланте. Но даже когда съемки начались, я не был уверен, что мне дадут несколько эпизодов, как обещали. Там же все постоянно меняется. Я знаю, что сериал уже вышел, но посмотрел только пару сцен. Больше не смог.

— И не будете продолжать?

— Нет. Я перфекционист, всегда чем-то недоволен. И такого успеха я не ожидал. Хотя Дафферы, кажется, все знали с самого начала. Когда мы только приступили к сценам с Вайноной Райдер, Дэвидом Харбором и Бреттом Гельманом, они уже мне написали: «Мы ждем не дождемся следующего года. Все фанаты с ума сойдут!» А я не верил. Думал про себя: «Хорошо, если пара приятных комментариев будет. Резюме опять же пополнится хорошим проектом». А получилось вот так, с искрами.

Мне сейчас сотни людей пишут в социальных сетях, что они и плакали, и смеялись. В Америке, как мне кажется, зрители позитивно отреагировали, потому что почувствовали: этот образ глубже, чем то, что они привыкли видеть. А из России пишут: спасибо, что подарили нам этого персонажа; хорошо, что в сериале нашлось место хотя бы для одного положительного русского.

— Какая атмосфера была на площадке?

— Доброжелательная. Знаете, как бывает на больших проектах? Известные актеры приходят, снимаются и уходят. А у тебя настолько маленькая роль, что ты вынужден играть уже без них. Напротив тебя стоит какой-то человек и делает вот так. (Изображает говорящую руку.) И ты должен реагировать, представлять, что у тебя в этой сцене есть живой партнер. На «Очень странных делах» такого не было. Все оставались до конца, поддерживали друг друга.

— Вы во всех эпизодах разговариваете на русском. Вас кто-то контролировал?

— Нет! Я надеялся, что какой-то контроль будет, но его не было. Кстати, мои реплики были изначально написаны на русском, хотя и не все. Некоторые я сам перевел. Но сразу обратил внимание, как хорошо построен текст.

— С Бреттом Гельманом, который играет Мюррея Баумана и общается с вашим персонажем, тоже никто не работал? У него отличный русский.

— О, он тренировался каждый день как сумасшедший! Так-то язык он, конечно, не знает. Его подруга-певица приезжала на съемки и рассказывала: «Бретт будит меня каждую ночь. Встает и начинает текст на русском читать». Он работал с носителем, чтобы подготовиться к роли. Да и мне, наверное, нужно было настоять на том же. Но я, если честно, думал, что мои реплики в итоге перекинут на задний план, заглушат английским.

— Вот скажите, как же так получается: вы большую часть жизни провели в Англии, получили там образование. Вы наверняка говорите без акцента…

— Почти.

— …а играете все равно русских?

— Не всегда. Пробуюсь я на самые разные роли. В том числе и англичан, и американцев. Мне, например, предлагали роль Завадовского в «Екатерине Великой» с Хелен Миррен, а там весь актерский состав англоязычный. К сожалению, эти съемки совпали с работой над «Очень странными делами». Пришлось отказаться.

— На ваш взгляд, какие еще есть препятствия для актеров с постсоветского пространства, кроме акцента?

— Есть такой параметр, как «свой-чужой». Если тебя не идентифицируют как своего, то с тобой просто не будут работать. Это, мне кажется, в любой сфере так. Даже роль русскоязычного персонажа еще нужно завоевать. Ее скорее отдадут англичанину, чем русскому. И еще есть такое важное понятие, как ритм. Сценарии пишут англоязычные люди, ритм текста напрямую связан с языком, его нужно чувствовать и понимать, иначе все ломается.

— Как думаете, чем обусловлен тренд на русскую тему в англоязычном кино и сериалах? «Чернобыль», «Очень странные дела», «Романовы», «Последние цари» — это только из недавнего. На подходе «Екатерина Великая», которую вы уже упомянули.

— Я не знаю, честно. Видимо, это политический вопрос. Но я не могу на него ответить, потому что любой мой ответ будет спекуляцией. А я их не люблю. Я считаю, что надо просто делать свое дело. Если ты не политик, а актер, то и иди по актерской линии.