Правообладатель иллюстрации PA Media Image caption У Замиры Гаджиевой есть неделя на то, чтобы объяснить происхождение капиталов

Высокий суд Лондона поставил точку в знаковом деле жены госбанкира из Азербайджана, чем снял последнее препятствие для начала масштабной охоты за деньгами и домами понаехавших в Великобританию коррупционеров и преступников.

Британцы недовольны тем, что Лондон стал тихой гаванью для сомнительных капиталов. Они требовали от властей навести порядок, и несколько лет назад правоохранительные органы получили новый инструмент для борьбы с легализацией преступных доходов через покупку недвижимости - ордер, обязывающий человека с активами на сумму от 50 тысяч фунтов доказать, что они куплены на честно заработанные деньги.

Теперь он наконец заработает в полную силу - благодаря сегодняшнему решению Высокого суда Лондона.

Трое судей отклонили апелляцию Замиры Гаджиевой, супруги бывшего главы Международного банка Азербайджана, осужденного на родине за хищения. Именно ей был выписан дебютный ордер новой кампании еще в 2018 году. Она оспаривала его в суде дважды, но в итоге проиграла апелляцию и не смогла получить разрешение на продолжение тяжбы в последней инстанции - Верховном суде.

Не имея дохода, Гаджиева жила в Лондоне на широкую ногу, что вызвало подозрения Национального агентства по борьбе с преступностью Великобритании (NCA) и сделало ее идеальной мишенью для первого громкого дела новой кампании. Следователи легко уговорили судью выписать ей ордер, требующий объяснить, откуда она взяла деньги на покупку дома в фешенебельном районе Лондона и поместья с гольф-полем в шикарной провинции.

Правообладатель иллюстрации PA Media Image caption Дом Гаджиевых в Найтсбридже был куплен в 2009 году за 11,5 млн фунтов

Гаджиева называет себя жертвой несправедливого преследования в Азербайджане и говорит, что все нажито законно. Таблоиды смакуют подробности о ее миллионных тратах в дорогом универмаге и покупку частного самолета. К этим тратам у NCA претензий нет, следователей в этом деле интересует только недвижимость.

Теперь Гаджиева должна в течение семи дней предоставить им объяснение своего богатства. Если она не сделает этого, NCA попросит суд конфисковать имущество, а потом продаст его. Вырученные деньги пойдут в казну Великобритании.

Если же Гаджиева покажет законный источник средств, у NCA есть 60 дней на изучение ее счетов, после чего следователи решат, принимать и закрывать дело или отклонять и добиваться конфискации.

Прецедент создан

При любом исходе дела владельцам "необоснованного богатства", как его называет новый закон, ничего не будет, поскольку изъятие собственности, купленной на непонятные доходы, не делает их виновными. Это лишь гражданское производство в рамках дознания, а не уголовное преследование, где требуются значительно более веские доказательства.

Однако если власти посчитают, что человек, получивший ордер, в процессе исполнения предписания попытался обвести их вокруг пальца, они могут начать уголовное дело, грозящее штрафом и двумя годами тюрьмы.

Новые предписания (Unexplained Wealth Orders) можно выписывать только с санкции Высокого суда и лишь двум категориям людей: политически заметным фигурам из-за пределов Европы и любым подозреваемым в тяжких преступлениях, без оглядки на гражданство.

Ордер Гаджиевой - первый в своем роде - правоохранительные органы выписали в феврале 2018 года. Три новых дела вскоре должны дойти до суда. Не все фигуранты названы по имени, но ранее представители NCA обещали выписать ордеры людям из Африки, Южной Азии, бывшего СССР и России.

Вердикт обрадовал NCA.

"Это новый закон, и мы понимали, что дело дойдет до суда, - сказала один из руководителей NCA Сара Притчард. - Мы довольны сегодняшним решением. Создан прецедент, который поможет нам в последующих тяжбах по поводу ордеров на необъяснимое богатство".

Гаджиева оспаривала предписание по нескольким пунктам.

Здравый смысл против формальности

Media playback is unsupported on your device В Британии набирает обороты кампания против осевших в Лондоне коррупционеров.

Поскольку закон относит к политически заметным фигурам должностных лиц, наделенных полномочиями от имени государства или международной организации, а также их приближенных, включая близких родственников, Гаджиева утверждала, что британские правоохранительные органы должны были для начала доказать факт наделения ее мужа такими полномочиями.

Другими словами, представить свидетельство того, что на посту главы госбанка он выполнял государственные функции, а не просто управлял бизнесом.

Адвокаты властей парировали официальным разъяснением к закону, на котором Гаджиева построила апелляцию. В разъяснении записано, что политически заметной фигурой в делах, связанных с отмыванием денег, следует считать не только политиков и чиновников, но и ряд других лиц, включая, например, бухгалтера оппозиционной партии или топ-менеджера госкомпании.

Под последнюю категорию и попадает муж Гаджиевой Джахангир.

Гаджиева говорит, что следователи должны были для начала доказать, что глава госбанка в Азербайджане исполняет государственную функцию, и объяснить, кто и каким именно способом наделил его этими полномочиями.

Адвокаты властей возразили против такой трактовки закона. Ордер - инструмент предварительного дознания, отметили они, и следователи не обязаны разбираться в тонкостях процедур "наделения полномочиями" в иностранных государствах.

Достаточно здравого смысла, а на крайний случай - упомянутых разъяснений к закону, в которых руководители госкорпораций включены в круг политически заметных фигур.

Гаджиева поспорила и с тем, что судья посчитал МБА госбанком. Следователям сначала нужно доказать, что власти Азербайджана учредили его для коммерческой деятельности от имени правительства и оно непосредственно причастно к управлению, полагает жена госбанкира.

Ничего такого в британских законах нет, достаточно здравого смысла и общепринятого в Европе понятия о владельцах и бенефициарах бизнеса, парировали адвокаты властей и назвали аргументы Гаджиевой "оторванными от реальности".

В отчетности МБА в бытность ее мужа главой банка напрямую указывалось, что он контролируется государством, а сам Гаджиев говорил, что 50,2% банка принадлежит правительству, говорится в аргументах британской стороны.

К тому же, для целей борьбы с отмыванием денег британцы вольны пользоваться собственными критериями, отметил один из трех судей на процессе. Даже если Азербайджан или другая страна запишут в своих законах, что госбанк не является госбанком, английский суд рассмотрит фактическое положение вещей, а не формальный статус, закрепленный в законе иностранного государства.

Гаджиева оспаривала и правомочность подозрений, основанных на вердикте азербайджанского суда о виновности ее мужа, который Гаджиевы считают политически мотивированным и несправедливым. Суд решил, что следователи были вправе опираться на сам факт того, что Гаджиев осужден на родине за хищения, и не обязаны разбираться в деталях и тонкостях на этапе предварительного следствия.