Автобус опять заблудился

Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин

— Приветики! Че как, чувак? Здравствуйте, леди! Мир, брат! Эге-гей! Как дела, дружище?

Автовокзал «Грейхаунд». Кассир не говорит стандартного hello. Каждому пассажиру — что-то новенькое.

— Доброе утро, люди! Я люблю вас! Всех вас! Собирается дождь, насладимся же им!

Это не проповедь. Это водитель приветствует пассажиров.

— Десять дочек, три бабушки, тетка… ради вас я оставил семью. Вы моя новая семья!

«Грейхаунд», то есть «Борзая», — автобус для самых бедных: черных, безработных и студентов. Даже вай-фай работает с перебоями. Такая бедность: жемчуг мелок.

— Поехали! Приключение начинается! Вы свободные люди в свободной стране: можете слушать хип-хоп с телефона, можете не слушать хип-хоп с телефона, только не мешайте мне делать то же самое.

«Большой и красивый автобус компании "Борзая" стоял под посадочным навесом в Сан-Исидро…» В 1947 году Стейнбек написал «Заблудившийся автобус», лучший роман про Америку на перепутье. С тех пор страну не раз трясло на поворотах — Корея, Вьетнам, Уотергейт, рейганомика, 9/11, — но «Борзые» почти не изменились.

— Трамп? Он хочет расколоть Америку и взорвать мир. Опасный человек.

— Хиллари? Она просто лживая бюрократка.

— Трамп говорит, что думает о бедных, но он думает о своем кармане...

— Клинтоны засиделись в Белом доме! Мы тут не любим королевские фамилии...

Два зла

Фото: Евгений Бабушкин

Россия — пуп земли, и очень грязный пуп. Наши выборы самые гадкие, кандидаты самые лживые, политики самые вредные, а выхода нет и не будет.

Может, это и правда, да не вся. Сейчас американцы растеряны не меньше нашего. Они совершенно не хотят выбирать между болтливым миллиардером и безжалостной чиновницей. Мы-то всегда примерно так и выбираем, а им в новинку.

— Я не сомневаюсь в нашей демократии, но нам, возможно, все-таки нужна третья партия…

— Я не сомневаюсь в нашей демократии, но результаты праймериз меня потрясли…

Похоже, все-таки сомневаются.

«Почему я голосую за Клинтон? Потому что она не Трамп».

«Почему я голосую за Трампа? Потому что он не Клинтон».

Это уже не люди из автобуса. Это ответ на вопрос независимых социологов. 55% американцев уверены, что Трамп будет «плохим или ужасным» президентом. С Клинтон почти то же самое.

В Америке голосуют не люди, а штаты. Если в штате за кандидата 50% +1 человек, то за кандидата весь штат. Калифорния всегда за демократов, Техас — всегда за республиканцев. И лишь в полудюжине штатов — их называют swinging states — действительно идет борьба за каждый голос. За тот голос, что приплюсуют к половине, чтобы округлить до ста процентов. За голос того человека, что выбирает между плохим и ужасным.

Один из таких штатов — Огайо.

Дыра Огайо

Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин

На фото — Колумбус, столица Огайо. В три раза больше Москвы по площади и в шесть раз меньше — по населению. Одинаковые улочки километров по 40 каждая: дом, у дома газон, на газоне каштан и знак «не парковаться». Небоскребы тоже есть, но настоящая Америка — это дом, улица, каштан, газон.

Кого эта Америка выберет, никто не знает.

Север Огайо — порты и заводы. Быстрый экономический рост, много молодежи. Значит, север — за демократов.

Восток — угольные шахты. Обама боролся за экологию, закрыл половину. Шахтеры были демократами — стали республиканцами.

Юг — Цинциннати, республиканская вотчина. Но богатое белое большинство разбавили мигранты, а они против Трампа, потому что Трамп против них.

Запад — самая плодородная земля в мире. Фермеры в любой стране консерваторы — это республиканские голоса.

Дальше — еще сложней. Женщины раньше были за Трампа, но он их обидел, теперь колеблются. Молодежь раньше была за Клинтон, но из протеста выбирает Трампа: достал истеблишмент. Есть и малые группы, вроде католиков с северо-запада. Еще век назад они говорили только по-немецки, пока из-за войны немецкий не запретили — вот за кого они будут?

Фото: Евгений Бабушкин

Передо мной потомок тех самых упрямых немцев — почетный профессор Огайского госуниверситета Пол Бек.

— Большинство у нас не читают новости дальше заголовков. Одна моя студентка из протеста поддерживала либертарианца Джонсона. Я спросил, брала ли она кредит на образование и знает ли, что Джонсон против кредитов. Она не знала. И большинство не знает. Люди просто расстроены положением вещей. Потому так хорошо выступили и Сандерс, и Трамп — кандидаты со стороны. Про Трампа говорят, что он рискует, зато — за перемены. Обама был таким же кандидатом: с ним не соглашались, но это было что-то новенькое. Чего уж точно нельзя сказать о Клинтон.

В университете Огайо 60 тысяч студентов: как в МГУ и СПбГУ, вместе взятых. Бюджет — 3 миллиарда долларов: больше, чем у Казани. Университету по карману самая точная социология. Но результаты подтверждают очевидное: у обоих кандидатов жуткий антирейтинг, потому что оба жаждут крови.

— На демократических праймериз одна лишь Клинтон была за войну. Никто, кроме нее, не предлагал посылать войска в горячие точки. Что касается Трампа и его заявлений про атомную бомбу… у Трампа больше драмы, чем в «Карточном домике». Правда, пока без убийств. Еще не время.

Это шутка. В Америке все улыбаются и шутят. От бездомных до профессоров политологии.

Водка против водки

Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин

В Огайо сходятся просто. Парень зовет девушку в кино. Два билета в задний ряд, минут через десять — рука на коленке, дальше — поцелуй. Или пощечина, и тогда на другой сеанс ведут другую девушку.

Но на экране — не новая романтическая комедия, а дебаты Клинтон и Трампа. Это немыслимо, но их правда транслируют в кинотеатрах, и залы битком.

Трамп: Зайдите к Хиллари на сайт. Знаете, что там? Она рассказывает, как победить «Исламское государство». У себя на сайте. Не думаю, что генералу Дугласу Макартуру это понравилось бы.

(Смех в зале.)

Клинтон: По крайней мере, у меня есть план по борьбе с ИГ.

(Недоверчивые смешки и свист.)

Трамп: Нет-нет, ты просто рассказываешь врагу обо всех своих планах. Неудивительно, что ты борешься с ИГ целую жизнь.

(Громкое «бу-у-у-у».)

Клинтон: Трамп говорит, что его план борьбы с ИГ — это секрет, но единственный секрет — что у него просто нет плана.

(Бурные аплодисменты: в зале все-таки демократы.)

С виду демократы — это наши «либералы», а республиканцы — наши «патриоты». Демократы — за экологию, мигрантов и геев, республиканцы — наоборот. Но это внешнее, главное — экономика. И тут республиканцы — за власть рынка и снижение налогов, а демократы — за контроль государства и заботу об обездоленных. Поэтому Клинтон дразнят социалисткой (что, увы, далеко не так), а Трампа — денежным мешком (что тоже не вполне верно).

Но голосуют не за программы. Голосуют за шоу.

Первые дебаты посмотрели 110 миллионов человек. С попкорном, как положено. И со стаканом: тут в кинотеатрах наливают. Коктейль в честь Клинтон — что-то сладенькое с водкой, в честь Трампа — что-то с водкой, но чуть покрепче. Одинаково мерзкое пойло. Уж лучше пиво.

Ослики и слоники

Фото: Евгений Бабушкин

В ларьке с агитацией осликов и слоников поровну. Слева — демократические талисманы, справа — республиканские. Слева — кружка с Клинтон, справа — кружка с Трампом. Все честно.

А вот телевизор в Огайо лучше не включать. Трампа так полощут, что становится жалко, хотя жалеть его не за что.

Трамп потратил на предвыборную кампанию 140 миллионов долларов, Клинтон — полмиллиарда, и демократы бьют по ушам в три раза мощней. Но дело не только в деньгах. Три четверти юристов — республиканцы, а у журналистов и творческой интеллигенции — наоборот. Поэтому медиа атакуют искренне, от души. Примерно как в России в 1996 году, когда все добрые объединились, чтобы уничтожить всех злых и не допустить победы Зюганова.

Чем больше агитируют против Трампа, тем больше хочется другого мнения.

Фото: Евгений Бабушкин Фото: Евгений Бабушкин

—Я видел его. В жизни он совсем другой человек. Не знаю, что с ним случается на ралли и перед телекамерами. Он правда другой. Очень мощная личность. И он мастер неформальной беседы. Мы называем ее «шмуз». Ни один человек в мире не может перешмузить Трампа. Его ругают популистом, но нельзя обойти 16 других кандидатов, не будучи популистом. И в то же время Трамп не только говорит — он любит слушать...

Передо мной — Мэтт Борхес, главный республиканец Огайо. Он немного оппозиционер: хочет вернуть Крым Украине. О Трампе тем не менее говорит восторженно. Впрочем, это может быть лишь партийная дисциплина и хитрость локального политика. Кандидаты меняются, а штатом надо управлять.

— Однажды мы говорили минут сорок: я объяснил ему, что многие его действия не находят понимания в Огайо, и он слушал меня очень внимательно. Что касается его сексизма и прочих вещей… Я как-то был у них на вечеринке, выступала его дочь Иванка, и ей никто не мешал говорить. Я видел и его сына Эрика — не знаю, что значит быть детьми миллиардера, но они нормальные, адаптированные к обществу ребята. Отец для них герой и лучший друг, хотел бы я быть таким для своих детей. Я не боялся Обамы, не боялся Клинтон, почему я должен бояться Трампа? Я считаю, с ним даже безопасней. Все говорят, что он вовлечет нас в очередную войну. Я не согласен. Я верю, что этого не случится.

В конечном счете все решает вера.

Трое напоследок

Фото: Евгений Бабушкин

Пассажиры заблудившегося автобуса продолжали улыбаться. Лишь у троих из множества в ответ на мой вопрос улыбка застыла. И если б не английский язык и не теплый воздух, можно было бы подумать, что место действия — Россия.

Американка №1 — студентка университета Огайо:

— Будущее? Смутное. Мы привыкли, что у нас одна из лучших систем в мире: власть народа волей народа и для народа, понимаете? И тут эта система дает сбой. Потому что народ не выбирал Трампа. Если уж на то пошло, народ не выбирал и Хиллари. Я вообще не понимаю, как мы оказались там, где оказались.

Американка №2 — продавщица в ларьке политических сувениров:

— Будущее? Оно меня пугает.

Американка №3 — вполголоса, анонимно:

— Выключите запись.

— Хорошо.

— Моего сына убили в Афганистане. У него осталась жена и двое детей. И я голосовала за Берни Сандерса, потому что он против войны. Мне все равно, Трамп или Клинтон. Я просто не хочу, чтобы снова убивали.