Банкет политических каннибалов 25 мартa 2017, 11:03 Цей матеріал також доступний українською

Нынешняя президентская гонка во Франции — яркая иллюстрация того, что страна уже не просто в кризисе, а в его крайней, губительной стадии

Первым в голодные игры президентской кампании во Франции вступило левое политическое крыло. Сначала главу государства Франсуа Олланда выжила из гонки родная Социалистическая партия. Вслед за ним вторым блюдом на этом банкете каннибалов стал премьер Мануэль Вальс.

К тому моменту труп Социалистической партии — одной из двух крупнейших в стране — перешел в состояние разложения. И сейчас, когда ее главному кандидату на пост президента Бенуа Амону стоило бы делиться с французами мнением о Трампе, Путине и исламских радикалах, он ведет дискуссии о легализации марихуаны и красном шламе.

В правом крыле катастрофа лишь назревает. Первым устранили Николя Саркози. Следующим выбыл экс-премьер Ален Жюппе, носивший воображаемую корону президента почти весь прошлый год. Терпение Жюппе лопнуло после коррупционного скандала вокруг Франсуа Фийона, еще одного выдвиженца от республиканцев. 70 % французов посчитали, что Фийон должен выйти из гонки, и Жюппе наотрез отказался представлять однопартийцев на этих выборах.

Фийон — некогда явный лидер, фаворит 4 млн избирателей на праймериз — стал героем печального зрелища. Схемы, уклонения, ложь и сделки множатся, и все это интерпретируется по канонам древнеримских гаруспиков. В общем, еще один труп.

С каким жадным увлечением мы пожираем еженедельную порцию коррупции и скандалов

Очередь доходит и до судей, заслушивающих доказательства по делу о фиктивных рабочих местах для супруги и детей Фийона. Их объективность, впрочем, не может быть оспорена легким напоминанием о том, что они тоже являются людьми, восприимчивыми к человеческим страстям и обидам. Однако власть, находящаяся в руках судей, как и всякая другая, всегда стремится зайти как можно дальше. В результате они полностью погрязли в той кампании, от которой, придерживаясь канонов Монтескье, им следовало бы дистанцироваться.

Но мы, французы,— худшая часть всей этой картины. Наше новое странное отношение к политике, судя по последним событиям, можно описать в трех тезисах.

Cancan. Или если быть точным — can’t-can’t: нетерпение, испытываемое перед выходом нового выпуска сатирического еженедельника Le Canard Enchaîné, чей юмор стал повседневным языком политики. Раньше чтение газеты считалось утренней молитвой философа. Теперь же мы просто подпитываем наш ненасытный аппетит высмеивать.

С каким сардоническим предвкушением французы ждут последних новостей о делах политиков, чиновников и их соперников! С каким жадным увлечением мы пожираем еженедельную порцию коррупции и скандалов! И какое суровое разочарование испытываем, когда случайно не происходит ничего скандального.

Зрелище. Вместо взвешенных суждений мы получаем непрерывный и легкомысленный поток слов о тысяче и одном неожиданном повороте избирательного процесса. Когда‑то пресса освещала спортивные соревнования так, будто это была политика. Теперь все наоборот — политические комментарии напоминают спортивный репортаж.

В почтенной стране, Франции, которой Маркс предрекал формирование выдающейся политической нации, политика стала подвидом футбола с его командами, нападающими и защитниками, фанатами и судьями.

Равенство. Стремление к равенству некогда было благороднейшей из страстей. Но я согласен с философом Жан-Клодом Мильнером, который в своей недавней книге Перечитать революцию меряется силами с романом Боги жаждут Анатоля Франса. Робеспьер старался не просто давать людям ежедневную порцию крови, он пытался контролировать превращение масс в мстительную толпу и спасать тех, кого можно было спасти от уравниловки, присущей республиканской иерархии.

Ничего подобного нет в сегодняшнем бренде эгалитаризма. Нынешняя толпа выступает за равенство жалоб, недовольства и оскорблений, а не общих целей и интересов. Среди разделенных, обезумевших детей Просвещения, среди зомби наследников Руссо, балансирующих между агрессивностью, слепотой и отчаянием, равенство уже не является задачей, а лишь пятном, ореолом ненависти и негодования, к которым наш общий язык привязан, как к бую во время прилива.

Еще одна катастрофа. Еще одно заблуждение. От искупительного эгалитаризма до равных возможностей поворчать мы бредем по дороге, ведущей общество от жизни к гибели.

Звучит страшно, но именно на таком распутье сейчас находится Франция: не просто в кризисе, а на последних этапах, которые великий антифашистский историк Марк Блох назвал в 1940 году “странным поражением” своей нации. Мы противостоим не одинокому древу зла, а скорее огромному лесу мутных слов, опасных и безумных в своем унижении. И застыв в ожидании, управляемым эвменидами, яростными греческими богинями-мстительницами, образ начинает принимать форму классического свершения ужасной судьбы: Марин Ле Пен.

Новое Bремя обладает эксклюзивным правом на публикацию колонок Бернара-Анри Леви. Републикация полной версии текста запрещена

Больше мнений здесь

Copyright: Project Syndicate, 2017.

www.project-syndicate.org