Анархисты разных стран выбирают разные ярлыки и самоназвания для обозначения своих идей. Многие, по разным причинам, не хотят называть себя анархистам (по сути являясь ими), предпочитая синонимы: либертарии, антиавторитарии, антикапиталисты, либертарные коммунисты или даже «левые».

Как и любое социальное явление, анархизм изменялся на всём протяжении своего существования и продолжает изменяться до сих пор. Это многогранное мировоззрение породило целый ряд политических движений, иногда очень сильно отличающихся друг от друга, а также ещё больший ряд споров о том, чем же анархизм является, какие компоненты включает в себя в обязательном порядке.

Анархистами себя называли совершенно разные люди, в т.ч. и те, чьи действия противоречили собственным взглядам либо представлениям большинства современных анархистов.

В связи с вышесказанным встаёт вопрос, а стоит ли вообще использовать этот термин, связанный с таким количеством противоречий и не имеющим точной формулировки?

Отвечая на этот вопрос, необходимо обратить внимание на то, что это собирательный термин, конкретику которому придаёт лишь контекст употребления. Таких терминов множество, вспомним хотя бы «культуру» или «этнос». Не существуя в реальности как нечто цельное и неизменное, эти термины допустимы лишь там, где контекст сам определяет чёткие рамки понимания. В большинстве случаев, что бы избежать искажений восприятия, необходимо раскладывать эти понятия на более конкретные составляющие либо делать оговорку об условности их использования. Допустив возможность существования собирательных терминов, порассуждаем над тем, в каких случаях термин «анархизм» удобен в использовании.

Во-первых, это слово даёт нам отсылку к историческому развитию ряда политических движений и теорий. Без уроков истории очень сложно ориентироваться в будущем, т.к. те переломные моменты, которые человечество уже пережило однажды, выстрадав для себя какой-либо вывод, могут оказаться напрасными, если мы не запомним их во всех необходимых подробностях. Для истории одинаково важны не только удачи, но и промахи, ведь это позволяет учиться на ошибках и предотвращать их. Сотни книг, даже устаревших по своим мировоззренческим позициям, нельзя «забрасывать в дальний угол», начиная всё «с чистого листа». Некоторые теоретические споры не умолкают до сих пор, но во многих уже поставлена точка. Хотя это вовсе не очевидно для тех людей, которые не посчитали нужным ознакомиться с теоретическим наследием, основанным на долгих спорах предшественников.

Во-вторых, анархизм это комплекс идей, причём довольно сложный, за счёт своего всеобъемлющего характера. Чтобы описать этот комплекс, часто недостаточно двух предложений, гораздо удобнее использовать отсылки к уточняющим понятиям. «Анархизм» это своего рода тематический хэштег, облегчающий поиск в массиве знаний. Это способ собрать антиавторитарные освободительные знания «на одной полке». Представьте, как было бы неудобно анархистам общаться даже между собой, если бы каждый раз вместо слова «анархизм» нам приходилось бы описывать взаимосвязь государства и капитала, не говоря уже о других формах дискриминации.

К тому же, это удобный способ быстро закрепить знания о целом комплексе идей (причём комплексе неразрывно взаимосвязанном, где важны именно все компоненты вместе, а не каждый по-отдельности) у аудитории, которая раньше с этим понятием не была знакома. С одной стороны, употребив слово «анархизм» вы вызовете у публики целый ряд негативных ассоциаций, навеянных государственными мифами, а также обратите на себя пристальное внимание недоброжелателей. С другой стороны, чем бы вы не занимались, от феминизма до экозащиты, употребляя этот термин вы даёте людям возможность узнать обо всех гранях анархизма, прочесть множество полезных книг, написанных именно под этим хэштегом.

Несмотря на неумолкающие дискуссии внутри анархистского движения, следует признать, что часто употребление термина «анархизм» бывает весьма полезно. Используя это слово в положительном контексте, мы реабилитируем имя анархизма, а повторяя его многократно, сделаем заметным в информационном пространстве.

Изюм Булкин