О статье «Диверсия» (281 УК), которая последние несколько лет не упоминалась ни в релизах силовых ведомств, ни в прессе, вновь заговорили в связи с событиями в присоединенном к России Крыму. Год назад, когда украинские активисты объявили о блокаде полуострова, в Херсонской области неизвестные подорвали опоры двух ЛЭП, по которым электричество из материковой Украины поступало в Крым. Это спровоцировало массовые отключения света в крымских городах и поселках, ограничения в энергоснабжении сохранялись еще несколько месяцев.

Российские правоохранительные органы квалифицировали подрыв ЛЭП как диверсию, обвинения по этому делу предъявлены крымскотатарскому бизнесмену Ленуру Ислямову, который считается организатором блокады и сейчас живет в Украине. Кроме того, Ислямов обвиняется в публичных призывах к сепаратизму (статья 280.1 УК) и организации незаконного вооруженного формирования (статья 208 УК) — таковым следствие считает крымскотатарский батальон, о создании которого неоднократно заявлял Ислямов.

По версии крымских властей, беглый бизнесмен и бойцы его батальона готовили еще одну диверсию — перед началом курортного сезона они якобы планировали разбросать в керченском проливе металлические тросы, которые должны были вывести из строя связывающие полуостров с материком паромы; их замыслу помешал сломавшийся мотор рыболовецкого судна. Расследуется ли уголовное дело в связи с этим планом, и по какой статье, неизвестно.

Дело так называемых «крымских диверсантов», которые, как настаивает ФСБ, готовили взрывы в Крыму и при попытке задержания убили двоих силовиков, изобилует неподтвержденной информацией и противоречащими друг другу версиями. Имена всех задержанных и даже их общее число неизвестны, однако источники в правоохранительных органах сходятся на том, что сейчас дело расследуют по статьям об участии в незаконном вооруженном формировании (статья 208 УК), покушении на представителя власти (статья 317 УК) и попытке совершить диверсию (часть 1 статьи 30, пункт «а» части 2 статьи 281 УК).

Пока не слишком ясно, какие именно объекты, по версии следствия, планировали взорвать «крымские диверсанты», и почему их планы квалифицировали как диверсию, а не как теракт. Согласно первому официальному сообщению ведомства, целью диверсантов должны были стать «критически важные элементы инфраструктуры и жизнеобеспечения полуострова» — какие именно, не уточняется. Среди объектов, которые якобы должны были подвергнуться нападению, источники упоминали автовокзалы в разных городах Крыма, аэропорт в Симферополе, нефтебазу, химический завод, вертолетный полк, некие туристические объекты и все ту же паромную переправу.

Диверсанты или террористы

Адвокат Дмитрий Динзе объясняет, что близкие друг другу статьи «Диверсия» и «Террористический акт» (205 УК) отличаются в части, говорящей об умысле и целях, которые преследуют злоумышленники. Теракт предполагает, что преступники выдвинут требования и попытаются с помощью преступления или угрозы его совершения запугать население и повлиять на решения государственных органов. Диверсия же может совершаться без каких-либо требований, ее цель — нарушить работу какого-то определенного объекта.

«На что был направлен умысел? Дестабилизировать или приостановить работу конкретного предприятия или государственной структуры с помощью разных средств, подрывов, поджогов и так далее», — говорит Динзе о диверсиях.

При этом в случае с «крымскими диверсантами» пресс-служба ФСБ утверждала, что «цель диверсий и террористических актов — дестабилизация социально-политической обстановки в регионе в период подготовки и проведения выборов федеральных и региональных органов власти».

Сама 281-я статья определяет диверсию как «совершение взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации». За это преступление предусмотрено наказание от 10 до 15 лет заключения, а если оно совершено организованной группой или повлекло тяжкие последствия — от 12 до 20 лет. Диверсия, которая привела к гибели человека, предусматривает наказание вплоть до пожизненного лишения свободы.

Если посмотреть на данные статистики приговоров, которую ведет судебный департамент при Верховном суде, то покажется, что диверсия — довольно редкое в России преступление. Дела по соответствующей статье УК возбуждаются крайне редко; так, за последние семь лет по ней осудили лишь четырех человек.

Дело двоих из них достаточно известно — это Тимур Шибзухов и Мурат Шогенов, которых называли участниками так называемого «баксанского джамаата» в Кабардино-Балкарии. По версии следствия, в июле 2010 года они с сообщниками заложили пять взрывных устройств на Баксанской ГЭС; при нападении были убиты двое охранявших электростанцию полицейских. Взрывы произошли в главном машинном зале и на двух выключателях подстанции — были повреждены три генератора, несколько городов республики остались без света. В 2012 году Верховный суд КБР признал Шибзухова и Шогенова виновными в диверсии (статья 281 УК), нападении на полицейских (статья 317 УК), незаконном обороте оружия (статья 222) и бандитизме (статья 209) — по какой-то причине следствие посчитало группу боевиков бандой, а не незаконным вооруженным формированием, как это обычно происходит с кавказскими исламистами. Трое их предполагаемых сообщников и главарь группировки, как сообщалось, были убиты в ходе спецопераций.

После взрыва газопровода «Уренгой–Помары–Ужгород» на границе Кировской области и Татарстана в декабре 1999 года по статье «Диверсия» были осуждены 11 исламистов; сообщалось, что некоторые из них проходили обучение в лагерях Хаттаба и Шамиля Басаева.

В то же время из судебной практики следует, что иногда такое же деяние оказывается квалифицировано не как диверсия, а как террористический акт — так был в деле троих мусульман из Башкирии, которых обвинили в подрыве муниципального газопровода в Бугульме. Все трое — Равиль Гумаров, Тимур Ишмуратов и Фанис Шайхутдинов — были в прошлом заключенными секретной американской тюрьмы в Гуантаномо, в 2004 году их передали российским властям. В России они оказывали помощь заключенным-мусульманам, за что, как отмечает правозащитный центр «Мемориал», получали угрозы от правоохранительных органов. Суд присяжных единогласно оправдал обвиняемых, посчитав аварию на газопроводе технической, а мусульман невиновными, однако Верховный суд отменил это решение, и в 2006 году Гумаров, Ишмуратов и Шайхутдинов получили от 8 до 10,5 лет заключения. «Мемориал» признал всех троих политическими заключенными.

При этом, если следить за пресс-релизами правоохранительных органов, станет ясно: взрывы, которые следствие называет диверсиями, с середины девяностых годов происходят в России регулярно. Как правило, до суда такие дела не доходят и либо остаются нераскрытыми, либо заканчиваются сообщениями о «ликвидации» предполагаемых организаторов и исполнителей — чаще всего, сепаратистов или исламистов Северного Кавказа.

Трубопроводы, ГЭС, вышки

В большинстве случаев мишенью диверсантов становился газопровод. По информации «Коммерсанта», первый такой случай произошел в Шелковском районе Чечни, где 14 апреля 1996 года двумя противотанковыми минами подорвали 400-метровый участок магистрального газопровода, связывающего Северную Осетию и Дагестан. Газоснабжение нескольких районов Чечни и сел Дагестана было прервано на месяц. После этого газопроводы взрывали в Чечне, Кировской области, Подольском, Чеховском, Ленинском и Раменским районах Московской области; пострадал также участок нефтепровода Баку-Новороссийск в 40 км к югу от Махачкалы.

В 2000 году западе Москвы с помощью самодельного взрывного устройства была подорвана труба газопровода, которая проходила через речку Сетунь. Тогда из трубы стал вырываться газ, который, воспламенившись, образовал факел высотой 20-30 метров. В середине 2004 года подорвали газопровод под Торжком в Тверской области, а газопровод Моздок-Кази-Магомед в Дагестане в 2004-2005 годах взрывали четырежды, из-за взрывов прерывалась подача газа в Азербайджан.

Летом 2010 года на трассе газопровода «Челябинск-Петровск» в Башкирии нашли самодельное взрывное устройство, которое не сработало. Дело расследовали как попытку диверсии (статья 30 и статья 281 УК), которую, по информации силовиков, пыталась совершить та же банда башкирских исламистов, которая месяцем ранее, 12 июня 2010 года, напала на пост ДПС в Пермском крае. Спустя еще месяц почти всех их убили в ходе спецоперации, а уцелевший Вадим Карамов позже был осужден на семь лет за участие в НВФ и незаконный оборот оружия — обвинения в диверсии ему не предъявлялись.

Еще один объект, покушение на который обычно считается диверсией — электростанции. Так, предполагаемого боевика из Дагестана Рамазана Алибиева обвиняли в том, что летом 2005 года он участвовал в обстреле и подрыве трансформаторной электроподстанции «Акташ» рядом с Хасавюртом. Первоначально суд присяжных признал Алибиева невиновным, однако это решение было отменено Верховным судом России, и в 2009 году тройка профессиональных судей приговорила его к шести годам заключения.

Другой дагестанский боевик, Абдула Нустапаев, по данным правоохранительных органов, в сентябре 2010 года организовал диверсию на Ирганайской ГЭС— тогда в машинном зале на крупнейшей в России гидроэлектростанции деривационного типа произошел поджог. Еще два взрывных устройства, заложенные в шахте ГЭС, не сработали, их нашли лишь год спустя. После поджога работавший на станции машинистом гидроагрегатов Нустапаев ушел в подполье и присоединился к гимринской группировке боевиков. Как отмечает «Коммерсант», за последние пару лет были убиты все активные участники группировки, и Нустапаев остался в одиночестве. Уже как боевик-одиночка он присягнул на верность «Исламскому государству», а в октябре прошлого года одинокого боевика с автоматом заметили возле села Гимры — в ходе перестрелки его застрелили.

Наконец, в последнее время в СМИ статья о диверсии регулярно упоминается СМИ в связи с экстремалами, которые ради острых ощущений и красивого вида забираются на сотовые и телевышки. Представители обслуживающих компаний регулярно угрожают любителями высоты уголовным делом по 281-й статье — например, в Коми, Нижнем Новгороде, Хакасии, Самаре, Ростове, Смоленске, Мордовии, Чувашии и других регионах. Ни одного случая возбуждения дела о диверсии в связи с экстремальными развлечения пока не известно. Адвокат Динзе говорит, что подобного уголовного дела и не может быть: «Это чушь какая-то. У нас таких горе-юристов, которые пытаются кого-то статьей напугать, среди чиновников очень много. Пусть почитают Уголовный кодекс».