Высказывать собственную точку зрения на события в Украине, если она отличается от официозной, становится всё более опасным. На своем опыте это выяснил 42-летний Александр Бывшев, школьный учитель немецкого языка из поселка Кромы Орловской области.

В марте он написал стихотворение «Украинским патриотам» и разместил в собственном аккаунте «ВКонтакте». Одна из строчек стихотворения — «Ни пяди Крыма путинским чекистам». Политическое творчество Бывшева вызвало резонанс среди земляков — 29 марта местная газета «Заря» выпустила заметку о нем под заголовком: «Таким „патриотам“ в России места нет!». А 1 апреля делом Бывшева занялся Центр «Э»: отслеживание публикаций «ВКонтакте» — одно из любимых занятий этой полицейской структуры. Уголовное дело на Бывшева завели 13 мая, его обвиняют по части 1 282 ст. УК РФ. Это до четырех лет лишения свободы, а также ряд побочных 282-й статье санкций: от возможного запрета на работу в школе до возможной блокировке всех кредитных карт.

«Экспертиза», проведенная по заказу правоохранителей преподавателем Орловского госуниверситета Людмилой Власовой, «показала», что фраза «Ни пяди Крыма путинским чекистам» побуждает к насильственным действиям против россиян вообще.

Александр Бывшев рассказал о своем деле «ОВД-Инфо»:

«13 мая мне вручили в следственном комитете постановление о возбуждении уголовного дела по статье 282 часть 1 УК РФ за якобы разжигание вражды и унижения достоинства группы лиц по признаку национальности, а также к побуждению лиц украинской национальности к противоправным действиям в отношении россиян(!!!) И уже на следующий день у меня был обыск — искали „экстремистские материалы“. Всё перерыли, не постеснялись потревожить моих несчастных стариков-родителей, которые очень плохо ходят. Заставили их подниматься с кроватей и заглядывали даже под матрасы (вдруг я там прячу что запрещённое).

У меня на руках полуслепая 80-летняя мать, недавно перенёсшая инсульт, и 84-летний совершенно оглохший отец, у которого был инфаркт. На мою просьбу сделать всё как можно аккуратнее, двое „спецов“ по экстремизму в присутствии двух понятых (кстати, недавних учащихся школы, где я работаю) и третьего — специалиста по электронике, демонстративно всё посваливали в кучу и цинично заявили: „Это ваши проблемы!“ Подобного унижения и беспардонности я ещё никогда не испытывал в жизни. Но я-то ладно, а каково моим родителям в таком их возрасте? Только Богу ведомо, насколько вся эта история сократила их и так небольшой остаток лет.

Мама теперь вздрагивает при каждом звонке в дверь. Про отца и говорить нечего — только бегаю по аптекам за лекарствами (сердечные приступы). 20 мая меня в присутствии моего адвоката ознакомили с постановлением о создании оперативно-следственной группы по „моему делу“. У меня квалифицированный адвокат — специиалист по делам экстремизма Владимир Валентинович Сучков. Сейчас готовимся к проведению лингвистической экспертизы.

Но я продолжу борьбу до конца. Отступать некуда.

P. S. Буквально за день до „шмона“ в моё отсутствие маму допрашивал старший следователь. На её вопрос, за что вы собираетесь судить сына, он бесцеремонно ответил: „А пусть не пишет разные глупости“. Соседка по секрету мне сообщила, что у всех соседей по дому человек в штатском интересовался, не захаживают ли ко мне в тёмное время суток подозрительные личности, не собираются ли они у меня на квартире. То есть, „товарищи правоохранители“ были бы рады кроме „экстремизма“ ещё раскрыть дело и о какой-нибудь „террористической организации“ или ином преступном сообществе. В посёлке прилюдно поздороваться со мной, а тем более заговорить — это уже сродни геройству. Если бы вы только знали, как люди запуганы и зашорены!»