Нигде кроме, как в «Дальморзверпроме»

Биография создателя Врунгеля настолько насыщена и событиями, и пробелами, что приходится страховаться беспомощными «вроде бы» и «рассказывают». Андрей Сергеевич Некрасов родился в Москве 10 (22) июня 1907 года, но называют и другие июньские даты. В юности работал монтером на Московской трамвайной станции, в 1926 году рванул в Мурманск матросом на рыболовецкое судно. Попал на Тихоокеанское побережье, которое, по его словам, исходил от Чукотки до Посьета — матросом, кочегаром, зверобоем, штурманом. В 1933-м, окончив Владивостокский морской техникум (тот самый, где чуть раньше училась легендарная Анна Щетинина — первая в мире lady-captain), стал заместителем начальника морского управления треста «Дальморзверпром». Позже Некрасов напишет: «Я ловил треску в Баренцевом море, мыл золото на Амуре, бурил нефть на Сахалине, выстаивал трудные вахты у раскаленных топок судовой кочегарки, бил моржей в Беринговом проливе, добывал китов в Тихом океане».

Но рассказы Некрасова о себе — источник немногим более надежный, чем байки Врунгеля. Писатель рассказывал друзьям то, как случайно задержался во Вьетнаме на целый год, то о заточении в японской тюрьме… Некрасов, конечно, не лгал — он травил, как это принято на флоте. Печататься начал с 1928 года, писал для детей — в «Мурзилку», в «Пионер». В сборнике рассказов 1935 года «Морские сапоги» его дальневосточные впечатления — Амур, Приморье, Сахалин, Охотоморье, Камчатка. В 1936 году вместе с тремя Борисами — Житковым, Ивантером и Шатиловым — написал «Повесть о товарище Кирове». В том же году в серии «Библиотека юного колхозника» вышла его книжка «Электрическое солнце».

В 1937 году Некрасов каким-то зигзагом оказался на партийной работе — в помощниках первого секретаря Днепропетровского обкома ВКП(б). Порой пишут, что тогда же его посадили. Вероятно, это ошибка: ведь именно в 1937-м «Приключения капитана Врунгеля» вышли журнальным, а в 1939-м — книжным изданием. На войне Некрасов был рядовым, затем военкором. В 1943 году вступил в Союз писателей. В 1944-м его в звании лейтенанта то ли сначала уволили из армии по инвалидности, то ли сразу отправили под трибунал. Получил вроде бы три года, срок отбывал на севере — строил одно из предприятий будущего «Норильского никеля». Достоверных сведений об этом периоде крайне мало. С 1953 года снова публикуется — выпускает сборник рассказов «Завидная биография», повесть «Судьба корабля», сборник «Мы были на Диксоне». Пишет статьи для любознательных подростков — о технике, авиации, электричестве, океанологии.

После реабилитации Некрасов будто бы руководил закрытым капитанским яхт-клубом — об этом он говорил друзьям, демонстрируя какой-то значок. Рассказывал даже, что ему досталась личная яхта Евы Браун, после войны попавшая в СССР. Или это снова морская травля?

Прототипы русского Мюнхгаузена

Главное творческое достижение Некрасова — Христофор Бонифатьевич Врунгель, изобретательный мореход, способный заменить радиоприемник больным зубом, а судовую машину белками в колесе. Именно Х. Б. Врунгелю принадлежит термин «вмордувинд», заменивший невнятный «левентик» (положение судна, когда ветер дует спереди). Прототипом Врунгеля с подачи самого Некрасова чаще всего называют директора «Дальморзверпрома» Андрея Вронского, который в юности мечтал обойти вокруг света на яхте со своим другом Иваном Маном — впоследствии знаменитым капитаном дальнего плавания. Поход не состоялся: яхта сгнила на Васильевском острове. Мечты переплавились в байки, которые Вронский рассказывал Некрасову, а тот — Борису Житкову. Последний, как считается, и посоветовал товарищу написать повесть о капитане-врале.

Капитан Дмитрий Афанасьевич Лухманов

Созвучие фамилий «Вронский» и «Врунгель» очевидно, но ассоциативную цепочку можно продлить: от барона-фантазера Мюнхгаузена через барона же Врангеля (не белого генерала Петра, а полярного исследователя Фердинанда, именем которого назван остров между Восточно-Сибирским и Чукотским морями) — к капитану Врунгелю, имя которого отсылает, естественно, к Колумбу.

По другой версии, прообраз Врунгеля — капитан, преподаватель, художник, писатель Дмитрий Лухманов (1867–1946). Он избороздил Мировой океан, опубликовал несколько книг («Морские рассказы», «Соленый ветер» и др.), а в 1924 году стал начальником Ленинградского морского техникума, где учились Вронский и Ман. Последний, кстати, в повести Некрасова превратился в старшего помощника Лома (по-немецки «человек» — Mann, по-французски — l’homme). Фигура Лухманова до сих пор вдохновляет писателей: в 2013 году Владислав Крапивин опубликовал роман «Переулок капитана Лухманова».

Возможно, Врунгель унаследовал и опыт эстонского капитана Кихну Йыннь (1848–1913). Тот, подобно герою Некрасова, обучал набранный в портовых кабаках сброд обращению со снастями при помощи игральных карт. И, конечно, отчасти Врунгель — это сам Некрасов.

«Антилопа Гну», милитаристская Япония и Джек Лондон

Первая версия «Врунгеля» фактически была комиксом и представляла расширенные подписи к рисункам культового, сказали бы мы сейчас, Константина Ротова, иллюстрировавшего «Дядю Степу» и «Старика Хоттабыча». В 1939-м, когда повесть вышла отдельной книгой, Лев Кассиль предрек ей долгую жизнь, а Исай Рахтанов разнес в статье «Трактат о природе вранья, или Сигнал бедствия».

«Приключения капитана Врунгеля» — травелог, причем не только от travel, но и от того самого «травить». Пункт отправления врунгелевской яхты «(По)беда» не назван, но, судя по всему, это Ленинград; дальше — Европа, Африка, Азия, Америка… Команда «Беды» похожа на экипаж «Антилопы Гну» из «Золотого теленка», вышедшего несколькими годами раньше: находчивый Врунгель — это Бендер, простодушный Лом — Балаганов, мутноватый Фукс — Паниковский. Подобно «Антилопе», «Беда» гибнет, но потом возрождается, а Врунгель, в отличие от Бендера, все-таки добирается до Рио-де-Жанейро.