Российский правящий класс монолитен и не допускает существования политической оппозиции. В обозримом будущем это грозит стране массовым политизированным насилием на локальном уровне. Его участниками станут те, кто ныне горячо предан Путину, но вскоре переживет острое разочарование

Координационный совет оппозиции, вторая годовщина которого приходится на эту неделю, ныне заслуживает лишь исторического интереса, да и то довольно скромного. В общем-то, затея была вполне осмысленной: если есть сложная по составу оппозиция, действия которой надо координировать, то нужен и координационный орган. Исполнение сильно хромало просто потому, что такой орган не может быть выборным парламентом. Он требует от своих членов совсем не депутатских качеств. Реальная роль КС свелась к тому, чтобы на короткий срок поддержать политическую заинтересованность у участников протестного движения конца 2011 – начала 2012 года. Других достижений за ним не числится.

Главная проблема состояла не столько в неадекватном способе формирования, сколько в мало подходящем для этого времени. Осенью 2012 года российская оппозиция – в том виде, в каком мы ее знали примерно с середины нулевых – окончательно уходила в прошлое. В действительности ее вымирание началось раньше. В 2009 году ситуация мало отличалась от того, что мы наблюдали год-полтора назад. Протестное движение отсрочило конец. Более того, оно дало надежду на возможность иного исхода. Но не получилось. И, конечно же, нелепо утверждать, что украинские события и связанные с ними сетевые дискуссии (вроде той, что идет по поводу присоединения Крыма) как-то повлияли на положение оппозиции в России.

По своей природе политическая оппозиция – продукт раскола внутри правящего класса. Это его фракция, готовая взять власть в случае, если доминирующая группа не справляется с текущими задачами. Чтобы оправдать и усилить свои претензии, оппозиция может организационно проникать в массы, то есть создавать свои партии. Именно так и происходит в условиях демократии. Авторитарные режимы тоже позволяют существование оппозиции. Это дает возможность вплести игроков, находящихся на периферии системы и представляющих потенциальную угрозу, в ткань существующих отношений власти, кооптировать их.

Российскому политическому режиму такое совершенно не свойственно. Правящий класс монолитен: одна его часть активно поддерживает идею несменяемости власти, а другая принимает такое положение дел пассивно. Даже кооптация ограничилась коммунистами, жириновцами и эсэрами. Те игроки, которые могут хотя бы в отдаленной перспективе претендовать на власть, просто не допускаются на политическую арену. Где такие игроки в России? Алексей Навальный под домашним арестом, Михаил Ходорковский и Гарри Каспаров в эмиграции, об остальных и говорить не приходится, потому что нечего сказать. Многие усечены в гражданских правах. То, что с помощью выборов сменить власть в России невозможно, стало очевидным и общепризнанным фактом. Оппозиции в России больше нет.

На словах все это было сделано для того, чтобы предотвратить угрозу «цветной революции». Думаю, даже внутри правящей группы многие понимают, что такой угрозы в России не было никогда. «Цветные революции» чаще всего происходят в странах, которые уже функционируют по демократическим правилам, хотя и со сбоями. В авторитарных режимах это возможно лишь на завершающих этапах, когда раскол внутри правящего класса зашел очень далеко, а электоральный механизм не работает. У нас исполняется лишь второе условие. Трудно назвать страну, которая дальше отстояла бы от исполнения первого. Может быть, Бруней или Свазиленд.