Проходят месяц за месяцем и квартал за кварталом, но нашей экономике так и не удается оттолкнуться от пресловутого «дна». Инфляция упорно не хочет укладываться в целевые значения; рост государственных инвестиций далеко не всегда обеспечивает реализацию заявленных проектов; розничный товарооборот сокращается. Эксперты предлагают разные пути «запуска» экономического роста, борясь при этом не столько за реалистичность программ развития, сколько за благосклонное внимание президента. И, что удивительно, никто не обращает внимания на фактор, который, казалось бы, давно уже должен оказаться в центре общественного внимания.

Чем сильна Европа? Качеством жизни и историей, влекущими туда туристов на время, а состоятельных людей — навсегда. Чем берет Америка? Средоточием мозгов и инновационной экономикой, «потворствующей» созданию новых товаров и услуг. Что есть у России? Если верить словам ее лидеров, то самое важное в стране и народе — наша несравненная духовность, придающая всем нам моральную чистоту и не всегда осознаваемую особость. Но в той же Европе ее история давно капитализирована в ценах старинных замков и квартир на тихих улицах уютных городков, не говоря уже о средствах, оставляемых там каждый год почти 60 миллионами туристов. В Америке ее инновационность воплощается в интеллектуальной собственности, оцениваемой в сотни миллиардов, если не триллионы долларов. И только российская духовность не включена в «хозяйственный оборот».

На мой взгляд, пришло время исправить эту ошибку. Прежде всего следует пересмотреть оценки ВВП. В стране сияют на солнце купола более чем 36 тысяч православных храмов и почти 800 монастырей (позволю себе ограничиться пока ведущей конфессией, ведь говорил же в 2002 году нынешний патриарх: «…Мы должны вообще забыть расхожий термин: многоконфессиональная страна: Россия — это православная страна с национальными и религиозными меньшинствами (курсив мой. — В. И.)». Если предположить, что «добавленная стоимость», создаваемая на одной службе, составляет мизерные 100–120 тыс. руб., получим, что за год неучтенный валовый продукт достигает 3,5 трлн руб., что составляет более 4% общероссийского показателя (правда, такая оценка может быть несколько занижена, так как она ставит производство духовных ценностей строкой ниже сельского хозяйства [4,7% ВВП], а «приоритет духовного над материальным» и «сохранение и приумножение традиционных российских духовно-нравственных ценностей [как] стратегическая цель обеспечения национальной безопасности» закреплены в Стратегии национальной безопасности России (ст. 78 и 76), в которой о фермерах ничего не сказано). Таким образом, простой учет данного сектора увеличит ВВП страны на 4%, что может нивелировать спад 2015 и 2016 годов. Если (но это вопрос дискуссионный) «подключить» к процессу и представителей других конфессий, то статистика вообще не должна бы показывать кризисные явления, по недосмотру нашей отчетности отмечавшиеся в стране в последние годы.

Но это только самое очевидное обстоятельство. Куда важнее может оказаться вклад духовности в выполнение отдельных проектов, которые не воплощаются у нас в жизнь исключительно в силу бездушного подхода к их реализации. То, что российская политическая элита постепенно приходит к осознанию данного обстоятельства, иллюстрируется недавним молебном, совершенным в помещениях строящегося стадиона «Зенит», в котором приняли участие митрополит Петербуржский и Ладожский Варсонофий, около 20 священников и 30 их помощников, а также все светское руководство города на Неве. Участники таинства, как отмечает «Фонтанка.ру», обошли все помещения стадиона, площадь которого превышает 280 тыс. кв. м, и освятили Державную икону Божией Матери, которая впоследствии будет храниться в одном из помещений объекта. Если стадион теперь чудесным образом будет достроен в срок, экономический эффект священнодействия составит не менее 3–5 млрд руб. — и, на мой взгляд, должен быть немедленно реплицирован на всех сложных инвестиционных стройках в разных регионах России. Прежде всего следует организовать встречный крестный ход по местам проложения прóклятой, судя по всему, автомобильной трассы Москва — Петербург, да и регионы несомненно выйдут со своими предложениями. Если не бросать работу на самотек, можно достаточно легко довести долю инвестиций в ВВП с нынешних 17,9% до искомых 25%, недавно обещанных В. Путиным.

Существенные недоработки очевидны и в осуществляемой на государственном уровне политике импортозамещения. РПЦ двусмысленно уклоняется от решительных действий в данной области. Лишь изредка можно увидеть на бутылках с минеральной водой пометки о том, что таковая освящена кем-то из священнослужителей. Я убежден, что реальный толчок нашей промышленности могла бы дать тотальная маркировка импортных товаров бирками с информацией о том, до какой степени морального разложения дошли в странах-производителях и какие негативные последствия в нескольких поколениях может нести подлинно духовным россиянам потребление подобной продукции.

Для подъема отечественного автопрома непереоценимые последствия могло бы иметь предание персональной анафеме всех граждан, приобретающих автомашины, либо ввозимые в Россию из-за рубежа, либо производимые со степенью локализации менее 70% (замечу, что, с одной стороны, все данные о собственниках таких транспортных средств в полном объеме имеются в органах, осуществляющих их регистрацию, и, с другой стороны, применение подобных протекционистских мер не запрещено соглашениями, заключенными в рамках ВТО). Данную тему можно было бы продолжить, но не будем утомлять читателя.

Не меньше возможностей духовные скрепы открывают и в деле регулирования финансовой сферы. Известно, что Центральный банк для борьбы с инфляцией активно берет денежные средства банков в депозиты, ограничивая давление денежной массы на рынок. Министерство финансов готовится к наращиванию внутреннего долга для покрытия не снижающегося пока дефицита федерального бюджета. В такой ситуации удивляет отсутствие массового предложения качественных индульгенций — частных и корпоративных, обычных и привилегированных. Если бы данные ценные бумаги обеспечивали не только отпущение прошлых грехов (что свойственно было ранее отсталым католическим финансистам), но отпускали бы и будущие, в пределах некоторого периода (можно выпустить 1-, 3- и 5-летние бумаги разных серий), спрос на них составил бы не менее 2–2,5 трлн руб. в год, что, во-первых, способствовало бы снижению текущей инфляции на 1,5–2,5 процентных пункта и введению ее в целевой коридор Банка России, и, во-вторых, практически покрыло бы дефицит Пенсионного фонда и поставило бы точку в крайне раздражающей граждан дискуссии о «неминуемом» повышении пенсионного возраста. Если бы трансферт этих средств со счетов Патриархии в ПФР осуществлялся, минуя федеральный бюджет, серьезные для страны проблемы были бы решены в полном соответствии с намерениями президента не повышать налоги ни до, ни после 2018 года.

Список предложений можно продолжить — но, я думаю, читатели без труда добавят дополнительные полезные для страны и народа инициативы, лежащие в данном тренде. Моя задача состояла лишь в постановке чрезвычайно важной проблемы — в пересмотре отношения к российской духовности и ее проявлениям как к чему-то «внеэкономическому», а иногда даже затратному и препятствующему хозяйственному росту. Сегодня, когда кризис нравственный и идейный угрожает нашей стране даже больше, чем экономические неурядицы, как никогда необходимо творческое осмысление возможностей, открываемых перед Россией этой чертой ее великого народа. Руководству страны, ее интеллектуальным лидерам, церковным иерархам и простым мирянам следует задуматься над тем, как превратить наши важнейшие нематериальные активы в нечто более осязаемое, что сможет подтолкнуть наше развитие и заставить весь мир — в котором, замечу, сегодня нематериальные активы играют невиданную ранее экономическую роль — осознавать и учитывать все богатство ресурсов современной России и все ее неограниченные возможности.