Я много путешествовал по России, и у меня сложилось впечатление, что русские очень гостеприимны. Но в одну из своих поездок сюда я пережил глубоко отвратительный опыт, заставивший меня немедленно, ни с кем не попрощавшись, покинуть страну.

Меня наняли преподавать английский язык детям в одной из самых богатых российских семей по версии Forbes. Это была самая высокооплачиваемая работа в моей жизни. Я жил и работал в семейном особняке, напоминавшем уменьшенную копию Букингемского дворца, построенную в живописном лесу. Огромный трехэтажный дом с крытым бассейном, частным кинотеат­ром, всевозможными спа- и массажными комнатами, несколькими банями и хорошо защищенным банковским хранилищем.

В доме всегда было полно прислуги — домработницы, няньки, водители, шеф-повара и распорядители обедов, а также вооруженная охрана, повсюду сопровождавшая членов семьи.

По сравнению с остальной прислугой я находился на особом положении — не знаю, потому ли, что я иностранец, или по каким-то иным причинам мне симпатизировал глава семьи. Со временем я завел дружбу кое с кем из работников. Они помогали мне учить русский язык, а между делом мы обсуждали условия, в которых им приходилось работать. Но даже без этих разговоров я видел, как несправедливо к ним относятся. Прислугу заставляли работать семь дней в неделю. Если ребенок захочет мороженое среди ночи, он звонит своей няне — и женщина обязана принести ему желаемое. Работники получали мизерное жалованье и никакой прибавки за сверхурочные часы. У одной из женщин, филиппинки, забрали документы и не разрешали покинуть страну — фактически она работала за ночлег и еду, в то время как члены семьи тратили огромные суммы на вечеринки, одежду и поездки за рубеж. Я начал чувствовать вину за то, как много зарабатываю и как расслабленно провожу время.

Однажды я сопровождал семью в поездке в Дубай: там находилась еще одна принадлежавшая им вилла — как-то за ужином глава семьи сказал, что она обошлась ему в $7 млн. Члены семьи и я летели бизнес-классом, в то время как прислугу рассадили в хвосте самолета. Рядом со мной было свободное кресло, и я уговорил стюардессу пересадить одну из домработниц. Женщина была счастлива, она и представить не могла, что ей когда-либо будет позволена подобная роскошь. Мне показалось, что с этого момента члены семьи стали относиться ко мне с презрением.

На шопинге в Дубае жена главы семьи просто снимала с вешалок понравившиеся платья и отдавала их на кассу — ей было все равно, сколько стоит вещь — $6 тысяч или $60 тысяч. Члены семьи нечасто бывали дома, они проводили время на роскошных вечеринках или в дорогих ресторанах, где столы ломились от лобстеров и икры всех видов. Они встречались со своими столь же обеспеченными друзьями, иногда — с российскими политиками, по‑видимому, обеспечивающими этой семье влияние и достаток. Поймите меня правильно, я ничего не имею против богачей, но то, как именно эти люди относились к обычным людям, шокировало меня. На Западе нечасто встречаются настолько богатые семьи, но даже они обращаются с простыми людьми уважительно. А то, что я увидел в России, напомнило мне скорее Индию с ее системой каст. Но не могу не отметить, у моих нанимателей было много друзей на Западе, в том числе довольно известных. Я никогда не симпатизировал идеям коммунизма, но за несколько месяцев жизни в этом доме, кажется, я начал понимать, почему именно в России они получили столько поддержки. Я общался со многими русскими и могу уверенно сказать, что в большинстве своем это открытые, честные, радушные люди. Они не имеют ничего общего с представителями группы чрезмерно богатых людей. Если вы когда-нибудь встретите русского, бездумно сорящего деньгами и не уважающего окружающих, человека, которого захочется назвать грубым ублюдком, — скорее всего, это представитель именно этого класса.

В один из вечеров я наблюдал, как ребенок заставляет няню собирать руками осколки только что разбитой им чашки, я понял, что никакая зарплата не уравновесит той моральной несправедливости, свидетелем которой я ежедневно становлюсь. Ни с кем не попрощавшись, я выскользнул во двор, попросил знакомого водителя довезти меня до города, откуда сам уже добрался до аэропорта. Я покинул Россию в течение нескольких часов.