30 сентября исполняется 80 лет композитору Валентину Сильвестрову. Это интервью было опубликовано в Фокусе в апреле 2015 года. Композитор рассказал о пяти гимнах, написанных им на слова гимна Украины, музыкальной теме Путина, первой поездке в Америку и ДНК Бога

Валентин Сильвестров — лауреат Национальной премии им. Т. Шевченко (1995) и международных премий. Сочиняет музыку с 15 лет. В 1970 году его исключили из Союза композиторов СССР за несогласие с идеологией руководства. В разгар Майдана написал диптих для хора, посвятив его памяти Сергея Нигояна.

Композитор Сильвестров — один из тех гениев, которым Украина обязана мировой славой. Он способен услышать музыкальную тему каждого, включая какофонию Путина. А внутренний камертон безошибочно распознаёт фальшь, подлость, алчность.

Все гении немного дети. Как я поняла за время беседы, передо мной необычайно эмоциональный и бескомпромиссный ребёнок. Его речь лилась обличающим потоком с гневными нотами, когда он говорил о лидере соседней страны. Изредка проясняясь другими музыкальными темами и интонациями, поэтическими строками, искренним смехом и воспоминаниями о юности.

А начали мы разговор с вопроса о пяти гимнах, написанных Валентином Васильевичем на слова Павла Чубинского.

Слова патриотические, музыка литургийная

Пять гимнов на слова Чубинского "Ще не вмерла України…" — как и когда вам пришла в голову эта идея?

— Когда я был на Майдане, там всё время пели гимн и читали молитвы. Ничего себе фашизм, да? И поскольку слова гимна существовали в контексте "Отче наш", "Святый Боже", они постепенно приобрели литургическое значение, отличное от того, которое бывает, когда гимн поют футболистам перед матчами. Я это услышал и понял, что имею право написать на эти слова свои гимны.

Какими они получились?

— На меня очень подействовало, когда спасали людей в Михайловском соборе и бил набат. Монах сказал, что это второй случай после татарского нашествия. Вот первый гимн у меня такой — колокольный, и вторая его часть — рождественский псалом, поскольку тогда были праздничные дни.

По мере нарастания опасности на Майдане в моих гимнах росло напряжение. Я сочинял именно для хора без всяких инструментов — как пели люди на Майдане. У меня получилось пять вариантов. Четвёртый гимн — самый трагичный, когда были расстрелы протестующих. И панихиды тогда я тоже писал.

Эту музыку исполняли в Украине?

— Ноты есть, но они год лежат без дела. Я отдал их хору "Думка". Понимаете, не во мне дело, пусть бы они пели другие произведения, но ведь опять поют "Реквием" Моцарта, под который хоронили в том числе и негодяев. Например, Сталина. А тут есть вещи, связанные именно с Майданом. В конце концов, у Косенко (Виктор Косенко — украинский композитор и пианист. — Фокус) есть панихида — очень мощная вещь.

Я обратился к "Думке", потому что эти гимны могут спеть только человек шестьдесят. А у нас всего два хора таких — один на Нацио­нальном радио и второй "Думка", остальные — камерные, которые их попросту не споют. Так, музыка, возникшая на Майдане, теперь лежит мёртвым грузом. Гобдич (Николай Гобдич — основатель и руководитель Камерного хора "Киев". — Фокус) записал цикл моих произведений, посвящённых Небесной сотне. Где это всё?

"ДНК Бога — заповеди. Они все нарушены Путиным. Это не Будапештский меморандум нарушен, а законы Божии"

Валентин Сильвестров о Каиновой печати, которая сегодня лежит на России

Очевидно, ещё не пришло время. А как вы думаете, это случайность, что пик украинского освободительного движения пришёлся на годовщину рождения Кобзаря?

— Нет, не случайно. Ещё перед Майданом Путин с Януковичем собирались торжественно отметить двухсотлетие Шевченко. Вот и отметили.

Наш Кобзарь — редкое явление. У нас люди в сёлах его портрет вешали вместе с иконами — такого нигде в мире нет. Портрет Пушкина в каждой деревенской хате? Такого не бывает. Недавно в Михайловском соборе мы записали четыре песнопения — "Реве та стогне Дніпр широкий", "Єсть на світі доля, а хто її має", "Садок вишневий коло хати" и "Заповіт". Несмотря на то, что хор всего из 21 человека, в храме это звучало мощно.

Украинский гимн записал Вербицкий, который был священником. Он сочинил это как песню для гитары. Там есть распев: "Щеее не вмеееерла Ууукраїни ні слава, ні воооля…" — в гимнах это совершенно исключено. Обычно в них один слог на один звук: "Союз не-ру-ши-мый…" А тут: "Як роса на сооонці" — это же Аллилуйя. В традиционной литургической музыке одно слово может распеваться: "Алиллууууйя!" В музыке украинского гимна чёткая литургийность. Слова патриотические, а музыка литургийная.

Самое заметное музыкальное событие последнего года в Украине можете назвать?

— В киевском "Мастер Классе" мы играли концерт, который повезём в Париж. После Лермонтова, когда звучало окончание пяти песен, какая-то женщина в зале с громким воплем упала в обморок. И мы не допели, прекратили концерт.

А вообще, я не слежу за афишей — нет сил. Но, знаете, было одно удивительное событие осенью — концерт Канчели и Кремера (музыкальный проект Гидона Кремера "Посвящение украинскому народу", в котором прозвучала премьера произведения Гии Канчели "Ангелы печали". — Фокус). Латвийское посольство устроило этот вечер в поддержку Украины. Это была и качественная музыка, и правильная подача, и своевременная реакция на происходящее.

Подобного почему-то больше не случалось, будто в Украине некому проводить такие концерты. На фронт ведь не повезёшь симфонический оркестр, нужно организовать в Киеве большой концерт в поддержку наших людей на востоке. Пригласить посольства, гостей со всего мира, заявить громко. Почему в столице этого нет? Потому что спят все, будто это их не касается.

Почему так происходит?

— Если бы, как говорит Путин, в Киеве хунта захватила власть, тут бы расстреливали. Но все люди Януковича остались и продолжают действовать во вред Украине. В регионах тем более. Власть практически не переменилась. У нас случилась Революция достоинства, а не смена власти. Здесь совершенно другой смысл. Поэтому такая инерция. В консерватории остались все профессора, которые лизали задницы власти, а теперь якобы патриоты. И тут напрашивается вопрос: а куда их девать? Это же наши люди.

"Путина я называю "капутин" — это невероятный мерзавец. Вы присмотритесь — свиные глазки, лицо, как поганка"

Валентин Сильвестров об отношении к президенту страны-оккупанта

Интеллигент обязан знать правду

Вы не раз говорили, что лицо русской культуры необычайно красиво. Сейчас в это лицо плюнули их же политики. Как вы думаете, почему огромному количеству людей в России не стыдно за действия властей?

— Великая русская культура сбежала бы от этой подлости и вони, если бы это было возможно. Пётр Первый прорубил окно в Европу, а современники-россияне выставили туда задницу. Такое вот лицо.

Когда праздновали двухсотлетие Шевченко, когда уже началась эта подлая возня в Крыму, в Севастополе на площадь вышла группа людей. На них напали, избили и памятник поэту матюгами расписали. А если бы памятник Пушкину расписали? Невозможно представить этот уровень культуры. На кого опирались эти люди? На идиотов, уродов, которые не знают ни Пушкина, ни Шевченко.

У Толстого в "Хаджи Мурате" есть строки о том, как русские по указке царя уничтожали чеченцев. И Толстой пишет, что когда чеченцы видели, как поступают русские солдаты, то у них даже не было ненависти. Они их просто не считали за людей. Те, кто убеждён, что в Украине фашизм, это люди, не знающие правды. Но интеллигентный человек обязан её знать, у него открыты все источники.

Но миллионы россиян гордятся своим президентом и его политикой.

— Путина я называю "капутин" — это невероятный мерзавец. Вы присмотритесь — свиные глазки, лицо, как поганка. У него есть музыкальная тема подлости, смысл которой сделать пакость и свалить ответственность на других. Эта тема открывается взрывами домов в Москве в 1999 году. Смотрите, как она развивается дальше. Август 2000-го — подводная лодка "Курск", когда Путин не дал спасти моряков.

В октябре 2002-го в Москве он положил сотни людей (в операции по освобождению заложников во время мюзикла "Норд-Ост" погибло до 130 человек. — Фокус). Потом освобождение детей Беслана, когда отравили Политковскую (Анна Политковская — журналист и правозащитник, в 2004-м её пытались отравить на борту самолёта по пути в Беслан; была застрелена в 2006-м. — Фокус).

Российский народ разве не видит этого? Я уверен, многие всё понимают и не принимают этой ситуации, но терпят, потому что чувствуют угрозу. У Путина опричнина, которая убивает без суда и следствия, как Немцова на мосту. Там миллионы нормальных людей, они шокированы и говорят: дышать нечем. Если Путина придавят подушками, мгновенно всё изменится. Холуи, они и есть холуи, ждут, когда барин поменяется.

У меня сейчас перед глазами такой образ России: в цирк с хлыстом заходит Путин — укротитель зверей. И все звери на задних лапах, а на их мордах — темнота и ужас. Но как только укротитель расслабится, они его растерзают. То, что основано на неправде и лжи, не может устоять, оно завалится.

Хотите драться? Пожалуйста. Для этого придумали бокс — деритесь. И земли завоёвывайте в компьютерных играх. Чего стоит геополитика, когда гибнет один человек? Ведь Путин существует в одном экземпляре, как и погибший солдат. Вы забрались на вершину, но вы такие же люди. Как вы смеете совершать поступки, которые приводят к человеческим жертвам?

"Что вы посоветуете молодым композиторам?" — много лет назад спросили Валентина Сильвестрова на встрече со студентами консерватории. "Любить свою музыку больше своей молодости", — ответил он

Российские солдаты убеждены, что защищают в Украине русское население.

— Какая защита русского населения, когда каждый день гибнут люди? Уже больше шести тысяч уничтожено. По поводу братских народов — вспомните Библию, братьев Каина и Авеля. На России Каинова печать. В христианских странах есть главный принцип — братства и любви. Сказано: Бог создал человека по своему образу и подобию, но его никто не видел. А я говорю: как это? Вот я на вас смотрю и вижу Бога.

Каждый человек является иконой Бога. Поэтому, когда вы убиваете человека, неважно, как вы к нему относитесь, вы убиваете Бога. А ДНК Бога — заповеди. Они все нарушены Путиным. Это не Будапештский меморандум нарушен, а законы Божии. Он с крестиком ещё ходит. А где патриарх, где церковь?

Это же черносотенцы. Россия — родина черносотенцев, сотрудничавших с охранкой. Они убили Столыпина, подстроили еврейские погромы. Тогда Россия поплатилась — развалилась. Дальше, когда большевики пришли к власти, они опирались на ту же черносотенную шваль, на это кодло, которое быстро переметнулось в марксизм. Они перестреляли всех более грамотных, и образовалось вот это террористическое государство.

Украина может победить без помощи Запада?

— Меня удивляет Запад. Вас открыто, нагло дурят. Почему вы медлите? Надо выставить против России всю свою мощь, чтобы за одну неделю завалилась экономика. Единственный выход — заставить Каина почувствовать угрозу. Тогда он сбежит. Запад очень быстро действует, когда происходят стихийные бедствия. Но Путин страшнее стихийного бедствия. К тому же негодяй всегда творит свои тёмные дела мгновенно, а демократ ползёт медленно. Это я буду говорить там, во Франции, мне уже не до музыки.

Музыка, цветы и стихи

А свою первую поездку за границу помните? Как вас принимала публика?

— Первый мой визит был в Америку. И меня впечатлила не публика. Когда я увидел полки, заполненные товарами, это для меня был шок, хотя я не любитель магазинов. Когда в Ирландии (там была пересадка) я увидел все эти шопы, которые у нас сейчас на каждом шагу, я будто в рай попал. А слушатели там такие же чуткие, как и здесь.

Что из ваших произведений услышат французские меломаны?

— Мой концерт "Музыка поэзии 3". Это цикл песен — не романсов, подчёркиваю, поскольку музыка романсов часто комментирует текст, поясняя, что в нём. А здесь обращение к немецкой, шубертовской традиции, когда в основе не комментаторство, а мелодия, совпадающая с текстом.

Это как полевые цветы — особое качество красоты, не яркое, не намазанное, связанное с самой сутью, а не с тем, чтобы эту суть разрисовывать. Все поэтические произведения в цикле идут единым текстом — Шевченко, Тычина, Пушкин, Лермонтов. Будто все поэты за одним столом пируют и пишут одну песню. Концерт длится примерно семьдесят минут, там будут живые паузы, не как в филармонии. Должен возникнуть особый симбиоз поэзии и музыки.

Это современная классическая музыка. Она многолика, туда входят и авангард, и борьба с авангардом, но это не академизм. Нужно забыть этот термин в музыке. Это вообще бранное слово в искусстве. Академизм подлинен и законен только в науке. А музыка живёт, как цветы, их ведь не назовёшь академичными.

"Мне из Министерства культуры звонят и сообщают, что Янукович меня наградил, а я в ответ спрашиваю: "Что, этот олух? Что он понимает в музыке?"

Валентин Сильвестров о своей нелюбви к наградам и знакам отличия

Судя по всему, вы не только композитор, но и поэт.

— Музыка и поэзия очень связаны. В Древней Греции это было единство, это изначальная вещь. У греков были музы танца, театра. А вот музы музыки нет. Потому что музыка и есть главная муза. Вы посмотрите, как комично поэты иногда читают стихи — будто выпевают мелодию. Ахмадулина, например, она же выла. И чтобы она не выла, я ей написал мелодию. И Таривердиев, кстати, тоже.

Напечатанная поэзия требует, чтобы мы читали её вслух, но мы читаем глазами. И она прикреплена, как бабочка к кресту, распластана. А музыка вдыхает в неё жизнь, она вылетает, чтобы возвратиться туда, откуда вышла, — на уста поющего человека.

От хулы до наград

В советское время вас исключали из Союза композиторов, игнорировали. Как в такой ситуации оставаться верным себе?

— Это КГБ затевало тогда. То, что меня исключили из Союза композиторов, не вина тех, кто голосовал, просто им дали такой приказ. Меня исключили условно на год, а мурыжили четыре года, требовали, чтобы я пришёл и повинился. А исключили за хулиганство. Обсуждали введение советских войск в Чехословакию, мы вышли из зала и таким образом якобы что-то нарушили. Мы же были непуганые.

Тем не менее я скрывал исключение из союза от родителей, потому что в то время это был приговор. Хотя это несравнимо с тем, что приходилось терпеть Шостаковичу и Прокофьеву. Это уму непостижимо.

Какая из полученных наград для вас самая ценная?

— Был трагикомический случай. Я получил какой-то орден за заслуги. Звучит, как на собачьей выставке. Подпись — Янукович. Когда мне сообщили, я уже его видеть не мог — брехло полуграмотное, школу не окончил, акадЭмик.

Мне из Министерства культуры звонят и сообщают, что Янукович меня наградил, а я в ответ спрашиваю: "Что, этот олух? Что же он понимает в музыке?" С той стороны какое-то замешательство: "Извините, может, просто ваша очередь пришла". (Заливисто хохочет.) Я отлынивал, меня Союз композиторов умолял прийти. Пришёл и Попов-мурлыка (глава КГГА в 2010–2013 годах. — Фокус), что-то там мне вручил. Я взял эту награду и как пульнул. В чулане где-то валяется.

Расскажите о вашем сотрудничестве с режиссёром Кирой Муратовой.

— Это не сотрудничество, это отношения "в одни ворота". Я ей просто дарю музыку. Она любит неупакованную музыку, не в целлофане. И какие-то фортепианные пьесы, танго, домашние заготовки звучат в её фильмах. Муратову устраивает именно такое сотрудничество, а не когда композиторы что-то специально пишут.

Но я не имею отношения к кино. Ещё в советское время для заработка писал. У Муратовой есть фильм "Познавая белый свет", где какие-то жуткие тётки с подбитыми глазами, и там звучит моя песня. Я у неё в роли той собачки, которая из фильма в фильм переходит. Как бабушка с одним зубом из эпизода, которую трудно забыть. (Смеётся.)