Сергей Лозница, режиссер фильма Донбасс о жизни и войне в этой части Украины, вспоминает, как шокировал своей лентой публику Каннского фестиваля, и пересказывает яркие эпизоды со съемочной площадки.

Немолодой мужчина с украинским флагом на плечах и табличкой Доброволец карательного батальона на груди привязан к столбу возле автобусной остановки. Над ним издевается толпа горожан, за происходящим наблюдают вооруженные боевики. Все это происходит не на самом деле — идут съемки кинофильма.

Внезапно на большой скорости, пересекая встречную полосу, к собравшимся подъезжает автомобиль. Из него выскакивает невысокого роста человек и набрасывается на линчевателей с кулаками. Он не понял, что это только кино.

“Это был поразительный момент. Пока существуют такие люди, бесстрашные и готовые вмешаться в ситуацию невзирая ни на что, надежда с нами”, — говорит всемирно известный украинский режиссер Сергей Лозница.

События, описанные выше, произошли в марте в Кривом Роге. Именно там снимался фильм Донбасс — четвертая полнометражная художественная картина Лозницы и самая громкая украинская премьера этого года в мировом кино.

В основе сценария игровой ленты лежат документальные материалы — любительские видео, cнятые в начале войны на Донбассе и выложенные в Сеть.

Прототип украинского добровольца из сцены на остановке — Игорь Кожома из Зугрэса Донецкой области. Он служил в батальоне Донбасс, участвовал в АТО, а когда вернулся в Зугрэс, чтобы забрать жену, попал в плен к боевикам.

Среди других эпизодов фильма — съемка фальшивого сюжета с подставными свидетелями обстрела и беседа с российскими наемниками, а также свадьба сепаратистов и многочисленные сцены грабежа на захваченном востоке Украины.

Фильм, снятый в копродукции Германии, Украины, Румынии, Нидерландов и Франции, был впервые представлен на Каннском кинофестивале. Своему создателю он принес приз за лучшую режиссуру в программе Особый взгляд, а впоследствии был выдвинут от Украины на премию Оскар.

Донбасс уже вышел в прокат в Германии, Франции, Австралии и Польше, на очереди, вслед за Украиной, — Нидерланды.

Накануне украинской премьеры ленты режиссер беседует с НВ по скайпу из Бразилии. В первой половине октября в Сан-Паулу и Рио‑де-Жанейро прошли мастер-классы Лозницы и ретроспективы его картин, в том числе Донбасса.

Премьера фильма Донбасс на Каннском кинофестивале. Фото: ЕРА

— Вы показали Донбасс на Каннском кинофестивале. Как реагировали на картину зрители? Им были понятны реалии, изображенные в фильме?

— В Канне был прекрасный прием — полный зал и хорошая реакция зрителей. Конечно, какие‑то нюансы тяжело уловить людям, не знающим контекста, но суть была ясна всем. При этом многие пришли в изумление от того, что все эти события происходят здесь и сейчас. Во французских медиа почти нет информации о войне на Донбассе. Если кто‑то краем уха и слышал, что в Украине развернулся некий конфликт, то о том, что идет открытая война, знают немногие.

— Новеллы, из которых состоит фильм, основаны на документальных любительских видео. Чем отличаются эпизоды картины от реальных ситуаций-прототипов?

— Я немного изменил драматургию, но суть осталась, и она передана максимально точно. Главное отличие между любительскими видео в Сети и игровой картиной — этическое. Снимать такие вещи, происходящие в реальности, я бы не смог. Например, сцена расправы над украинским добровольцем — я бы не смог находиться там как режиссер и спокойно продолжать съемку.

— Большинство персонажей фильма добровольно или вынужденно принимают правила жизни, навязанные оккупантами, и только единицы в силах им противостоять. Почему процент тех, кто способен к сопротивлению, так мал?

— Давайте не смешивать фильм с реальным положением вещей. Было бы неправильно судить о России XIX века исключительно по Мертвым душам Гоголя. Так и в Донбассе: я показываю лишь наиболее заметные проявления болезни.

— Что это за болезнь?

— Отсутствие воспитания, образования и способности мыслить. Для того, чтобы понять, что происходит, и не стать игрушкой в руках сил, стремящихся вами манипулировать, необходимо совершать умственные усилия, к которым не все готовы.

Но и среди оставшихся на оккупированных территориях есть те, кто просто не имеет возможности унести оттуда ноги. В силу разных жизненных обстоятельств. Жизнь беженца, переселенца тоже очень трудна. Я встречал достаточно много людей, бежавших с Донбасса. Некоторые из них играли в моей картине. Им нелегко, поверьте.

Премьера фильма Донбасс на Каннском кинофестивале. Фото: ЕРА

— Вы говорите о выходцах с Донбасса, сегодня живущих в Кривом Роге?

— Да, и когда я делал фильм, я с ними консультировался — например, спрашивал, насколько убедительно выглядят сцены с сепаратистами.

— В вашей команде были представители разных стран — Украины, России, Румынии, Польши, Латвии, Литвы. Отличалось ли их видение ситуации на Донбассе? Возможно, вы обсуждали это во время съемок?

— У нас не было таких разговоров, потому что всем все понятно. К тому же это моя команда — это мои друзья, соратники и единомышленники.

— Сторонников “русского мира” в съемочной группе не было?

— На мой взгляд, речь не идет о сторонниках “русского мира” или “украинского мира”. Речь о том, оставаться ли человеком — о здравом смысле или о его отсутствии. Это линия фронта не между государствами, она проходит в сознании многих людей.

— Как вам кажется, какова будет дальнейшая судьба оккупированных территорий?

— С уверенностью можно сказать только то, что когда‑нибудь эта война закончится. А кому достанется территория… Мне, как и, наверное, многим людям, важно другое — чтобы у ее обитателей появилась возможность спокойно жить и развиваться, а не выживать. Все остальное, в том числе идеология, приходит сверху.

— Это отчасти созвучно тому ощущению, которое остается после просмотра фильма: большинство персонажей просто подстраивается под обстоятельства, не задумываясь над тем, к чему это приведет.

— Вы имеете в виду, что герои картины перестают быть субъектами своей жизни и становятся объектами в чьих‑то руках? Да, так и есть, и вот здесь мы начинаем говорить о том, что виноваты в этом они сами.

Суть происходящего на Донбассе проста — это столкновение разных типов сознания, конфликт мировоззрений. Когда люди действуют активно, пытаются изменить то, что им не нравится, выбирают путь закона, ответственности, достоинства, уважения к личности — вот тогда и начинается жизнь.

А если человек позволяет распоряжаться своей судьбой каким‑то внешним силам, при этом чувствуя себя совсем как в Советском Союзе, защищенным от бремени принятия решений, возникает полная безответственность. Она поражает наше общество в самых разных местах и вырождается в итоге в тоталитарные формы правления.

— Вы сейчас говорите не только о Восточной Украине?

— Мы все наследники тоталитарного советского режима, который много десятилетий способствовал уничтожению человеческого в человеке. И даже если мое поколение уже не ощущало этого столь остро, это все равно присутствовало во всех кодах, во всех ориентирах той страны, в которой мы жили. А после того как режим рухнул, мы продолжаем нести его бремя, сами того не замечая. Чтобы от этого бремени избавиться, требуется время.

— Донбасс не выпускают в прокат в России. Как вы думаете почему?

— Возможно, их пугает само слово Донбасс. Сегодня в России о нем стараются не говорить. Эта операция не была успешной, все заглохло, превратилось в гниющую рану. И, как мне кажется, российские власти уже сами не знают, где выход из ситуации, которая их, по всей видимости, стала раздражать. Ну и бог с ними! Фильм прекрасный, и когда‑нибудь он дойдет и до российских зрителей, которым он тоже адресован.

Читайте также: