Актриса рассказала о съемках в фильме Карена Шахназарова «Анна Каренина», работе в театре и семейных ценностях

Премьера на телеканале «Россия» (ВГТРК) телесериала Карена Шахназарова «Анна Каренина» с Елизаветой Боярской в заглавной роли стала заметным событием культурной жизни страны. Фильм получился масштабным, ярким и красивым и представил зрителям новое прочтение бессмертного романа Льва Толстого.

Накануне премьеры нам удалось встретиться с Елизаветой Боярской. Мы постарались расспросить актрису о съемках у Карена Шахназарова, о том, трудно ли было играть сначала влюбленность, а после разрыв отношений с собственным супругом (Максим Матвеев, напомним, играет в картине Алексея Вронского). Актриса рассказала нам не только об этом, но и об их сыне Андрее, которому на днях исполнилось пять лет.

О том, как непросто было начинать самостоятельную актерскую карьеру, будучи дочерью знаменитого и обожаемого миллионами Михаила Боярского. И еще о многом другом.

Роль-мечта

— Елизавета, скажите, вы сразу согласились на роль Анны Карениной?

— Конечно, не было никаких сомнений. Это же роль-мечта. Я всегда грезила этой книгой. Но, честно говоря, не предполагала, что эта мечта когда-нибудь материализуется. Я даже подумать не могла, что в каком-то обозримом будущем могут начаться съемки по этой книге. Столько уже было экранизаций, и мне казалось, что следующая будет точно не скоро. Но как-то мне мой друг сказал, что будет сниматься фильм, он будет назваться «Вронский». И сразу возникли мысли: почему «Вронский»? Оказывается, потому что история рассказывается от его лица. Так, секундочку: ну, и Анна Каренина же там должна быть в любом случае? Надо узнать, как туда на пробы попасть… И только я об этом подумала — еще никому ничего не успела сказать, ни позвонить своему директору и попросить, чтобы она узнала, кто занимается кастингом — как она звонит мне сама и говорит: «Лиза, тебя зовут на пробы!»

— Насколько интересно было переместиться в ту эпоху?

— Было не просто интересно — я наслаждалась. Это было время нравственных перемен и технологических свершений. И, наверное, это самый большой мой проект — с точки зрения исторической достоверности и такого имперского, роскошного размаха. Для этих съемок были специально построены внушительные декорации: это и дом Каренина, и дом Вронского, и шикарные бальные залы, и трибуны для скачек, и так далее… Казалось бы, можно поехать в Санкт-Петербург и там все снять — но там уже кто только ни работал. Видимо, это и было причиной для того, чтобы выстроить свой собственный мир – грандиозный, подробный, разнообразный. Где каждая комната обладала своим характером…

Надежное плечо

— То, что вы с Максимом сыграете главных героев — так было изначально задумано?

— Нет, это совершенно случайное совпадение. И то, что на первой пробе мы оказались вместе — тоже случай. А потом мы долгое время не пересекались – пробовались с другими партнерами. И уже чуть позже, когда меня утвердили, а Максима еще нет, у нас была финальная совместная проба. И только после этого стало известно, что мы будем играть вместе. Это получилось совершенно спонтанно: режиссер увидел в нас этих героев — пару, которая сможет быть Карениной и Вронским

— С мужем сниматься было, наверное, тяжело?

— Наоборот. От того, что мы снимались вместе, нам было намного легче. Во-первых, из-за чисто технических вещей: у нас была возможность репетировать дома. Приходя со смены, мы занимались ребенком, укладывали его спать — и садились разбирать завтрашнюю сцену: репетировали, спорили, пробовали разные варианты…

— То есть можно сказать, выполняли домашнее задание?

— Не то, чтобы выполняли. Понимаете, там по-другому было бы невозможно: очень сложный материал, много текста. И если в кадре просто присутствуют говорящие головы, и ничего при этом не происходит — то это скучно, это невозможно смотреть! Должно быть внутреннее развитие… Тем более, что это — история взаимоотношений двух людей. И мы четко выстраивали всю линию — от знакомства до последней их совместной сцены. Это действительно сложная задача. В заключительной части фильма очень много сцен, которые как бы повторяют друг друга — идет ссора за ссорой. И они должны быть одинаково острыми, но при этом разными, по-новому раскрывать и его, и ее… А во-вторых — возвращаясь к предыдущему вопросу: сложно ли сниматься с мужем? То, что мы супруги — сыграло определенную роль для передачи взаимоотношений в фильме. Сыграть влюбленность, первые взгляды друг на друга – это было не сложно, этому учат в театральном институте. А передать ощущение, что люди вместе прожили больше года, имеют серьезный и сложный опыт отношений… Это неуловимо, это трудно выразить словами — но это чувствовалось, и это было только на руку

— Каков Максим в профессиональном отношении — как партнер на площадке?

— Я не могу представить себе в роли Вронского никого другого кроме Максима, именно таким я представляла Вронского всю жизнь. Максим очень комфортный партнер: ответственный, въедливый. И мы в этом желании подробностей, нюансов и перспектив обрели друг в друге соратников. Я думаю, что он в ответ мог бы то же самое сказать и обо мне. И это очень важно. Когда съемки идут так долго, почти девять месяцев, и все сцены одна сложнее другой. Яркие чувства, сложные мысли, длинные тексты, тесный корсет… Много разных обстоятельств. И в такое время очень нужно, чтобы рядом было надежное плечо. Я счастлива, что это был Максим

Ради сына

— Сын переживал, что мама с папой все время вместе на съемках? Или он уже привык?

— У нас как-то так сложилось, что Андрей не был обделен вниманием. Потому что, когда мы снимали блок в доме Анны и Каренина — я снималась с Виталием Кищенко, который сыграл Каренина — Максим был дома с ребенком. Потом, когда был общий блок, приехали мои родители, мама Максима… Так что не было ощущения, что мы лишаем сына внимания. И каждый раз, когда мы возвращались со съемок- мы были вместе, общались с ним, укладывали спать… И только потом продолжали репетировать…

— Он осознает, что мама и папа — актеры?

— Я по себе могу сказать, что в детстве это не имеет никакого значения. Это как мама пекарь или врач. Ну и что – артистка? Для него это ничего не значит. И хорошо. Я по себе помню, что часто видела папу на экране. И что? Работа такая.

— Вы родом из Санкт-Петербурга, но большая часть работы у вас — в Москве. Тяжело жить на два города?

— У нас никогда по-другому и не было. Когда с Максимом познакомились, мы жили в Москве и Санкт-Петербурге. Сейчас у нас основной дом — это Москва, у нас здесь квартира, ребенок ходит в детский сад, и в школу здесь пойдет. Но я остаюсь актрисой Санкт-Петербургского Малого драматического театра и езжу туда играть спектакли. Конечно, это не очень удобно — но это мой выбор. Потому что это тот театр, ради которого можно будет летать и из Владивостока, если понадобится

Такая работа

— Вам что ближе: театр или кино?

— Это абсолютно две разные ипостаси — на все 100 процентов. В театре мне нравится возможность долгих репетиций, лабораторного погружения в материал, его осмысления. Это целый процесс… Очень интересно осознавать, как развивается спектакль после премьеры. На нее, кстати, большинство артистов редко, когда зовут друзей и родственников. Потому что на премьере спектакль только-только родился. А потом он живет, обрастает подробностями, связями, и так далее – вот это интересный процесс, за которым хочется наблюдать. Есть спектакли, которые идут по 20 лет — и они постоянно эволюционируют. В кино ты — здесь и сейчас, все происходит моментально. В театре – иначе. Сегодня, например, спектакль не случился. Точнее – ты чувствуешь некую неудовлетворенность. Зритель этого даже не заметил, но тебя что-то терзает. Но ты можешь все это исправить уже завтра. Или сыграть по-другому. А в кино раз – и всё, назад дороги нет!

— Вы пересматриваете фильмы со своим участием?

— Я не люблю этого делать. Хочется все сыграть иначе. Думаешь: «Ну почему я сделала здесь вот так, а вот тут — так?» Особенно в ранних ролях. Там есть юность и обаяние, но и некоторая нехватка опыта. Хочется исправить. Ну и еще, мне не нравится на себя просто смотреть. Это такое странное качество.

— Как относитесь к публикациям прессы, которые не всегда соответствуют действительности?

— Абсолютно спокойно. Я стараюсь не обращать на них внимания. Конечно, я могла бы на это как-то реагировать, расстраиваться, но есть столько разных важных предметов в жизни, из-за которых приходиться волноваться и переживать. А затрачивать свои силы и волнения еще и на это – оно того не стоит. Написали — и написали… Наверное, это рудимент, который присущ моей профессии

Дочь Д’Артаньяна

— Вам приятно осознавать, что вас сейчас воспринимают как самостоятельную актрису, а не как дочь Михаила Боярского?

— Я рада быть дочкой, женой, мамой, и рада быть самостоятельной актрисой. Естественно, мне всегда приятно осознавать себя частью большой театральной семьи. Я получаюсь двенадцатая актриса в семье, Максима можно считать тринадцатым. Начиная с моей прабабушки Екатерины. Она была непрофессиональной актрисой, играла в любительских постановках, вышла замуж за священника и, естественно, в профессии не могла состояться. Но зато трое из их четырех сыновей стали актерами. Для меня это — большая ответственность. Да, раньше я относилась ревностно к тому, что некоторые считали, что я в профессию попала благодаря родителям. Мне хотелось доказать свою самостоятельность. И сейчас понимаю, что правильно делала, что хотела. Никогда не искала легких путей, бралась за все самое сложное, ставила цели — и шла к ним, падала — поднималась, отряхивалась — и шла дальше. И многому на этом пути научилась

— Вы советуетесь сейчас со своими родителями по поводу ролей?

— Если у меня есть вопрос – то, конечно, я могу его задать. Но в основном я стараюсь решать творческие вопросы с режиссером

— Мы все знаем, какой Михаил Боярский замечательный актер. А какой он дедушка?

— Самый лучший, самый заботливый, самый добрый! Балует, души не чает. Все, что ребенок хочет — он все у него получает. Папа сочиняет много разных историй для Андрюши, я ему давно предлагаю сборник рассказов написать. Внук очень любит дедушку. Когда он был маленьким и только-только научился говорить, он сказал: «Мой дедушка – мой самый лучший друг!» Так оно и есть!