Путинизму конец, телевизор уже умер, осталось только похоронить и справить конец истории

В 1989 году случились два события, разного масштаба, но связанные между собой. В этом году рухнула Берлинская стена и в журнале The National Interest было опубликовано эссе Френсиса Фукуямы «Конец истории?». Когда через три года, в 1992 году Фукуяма развил идеи, изложенные в эссе, в книге «Конец истории и последний человек» знака вопроса уже не было, ни в названии, ни в интонациях. Фукуяма, а вместе с ним и многие на Западе и в России, были убеждены, что либеральная демократия – конечная точка развития человечества. Что у либерализма не осталось жизнеспособных конкурентов. А посему наступает эпоха без идеологического противостояния, без войн и революций. Конец истории.

Из дня сегодняшнего, спустя почти три десятилетия легко критиковать и иронизировать, и сегодня многие «политологи» и «аналитики», живущие в телевизоре, пытаются представить Фукуяму как фигуру исключительно комическую. Но ведь тогда такой сценарий будущего, действительно, представлялся реальным, и все события, так или иначе, укладывались в этот прогноз. А будущее, как мы теперь видим, оказалось иным. В этой связи хотелось бы понять три вещи. Во-первых, почему ошибся Фукуяма. Во-вторых, почему будущее оказалось иным. И, в-третьих, могло ли это будущее, то есть сегодняшнее настоящее, иметь иные характеристики. Например, мог ли мир быть хоть чем-то похожим на тот, который предсказывал Фукуяма.

Путинизм хоронят уже более десяти лет. Еще в 2007 году я слышал и читал у разных умных людей, что вот в этом году, ну, максимум, в следующем, режим рухнет. Причины назывались разные, в диапазоне от экономического краха и вызванных им народных протестов, до заговора (раскола) элит. Простой перечень прогнозов экономического краха путинской России, который должен был случиться в минувшие годы, занял бы несколько десятков страниц, причем, авторы этих прогнозов далеко не дилетанты.

Путин делает очень многое для уничтожения России. Аннексия Крыма, война против Украины, поддержка диктатуры Асада, уничтожение Российской Академии Наук, ликвидация всех демократических институтов, разрушение систем образования, медицины, культуры и создание системы тотальной коррупции – это неполный список тех разрушений, которые вполне могли бы привести к падению режима. Но не привели.

Путинский режим и лично Путин за 18 лет смертельно надоели значительной части населения. Вполне возможно, что число тех, кто хотел бы смены режима и избавления от несменяемого диктатора существенно больше тех, кто его поддерживает. Особенно невыносима душная атмосфера, которую путинизм создал в сфере культуры и медиа. Отсюда и постоянно завышенные ожидания и прогнозы скорого краха режима. «Путинская внешняя политика накрылась медным тазом», «экономика России не доживет до выборов 2018 года», «России в ближайшее время не будет на карте мира», - такие заголовки больше говорят о душевном состоянии авторов, которые испытывают вполне справедливое отвращение к нынешней российской власти, чем о реальном положении дел.

Несмотря на всю неэффективность того государственного устройства, которое создал Путин, оно имеет достаточно большой режим прочности. В мире есть немалое число диктаторских режимов и террористических организаций, опираясь на которые Путин может строить свой «интернационал диктатур и террора», «интернационал отверженных». Так что диагноз Евгения Киселева, изложенный им в колонке на «Эхе Москвы» под названием «Путинская внешняя политика накрылась медным тазом», выдает желаемое за действительное. То же можно сказать и о прогнозах экономического краха. Дно российской экономики настолько многослойно, что процесс погружения от одного слоя к другому, весьма вероятно, будет столь продолжительным, что его опередит иной, внеэкономический процесс, который и станет могильщиком режима.

Этот процесс – могильщик режима будет связан и с экономикой и с внешней политикой, но протекать он будет в сознании россиян. Поэтому важно, какие факторы воздействия на это сознание станут решающими в ближайшее время. И тут также есть свои торопыги – любители похоронить заживо того, кто вполне заслуживает гибели, но помирать пока точно не собирается.

Юлия Латынина 8.04.2017 опубликовала в «Новой газете» колонку под сенсационным заголовком: «Конец телевизора». Подзаголовок не менее сенсационный: «Начался неостановимый процесс, который сравним с реформацией». Содержание статьи под стать заголовку: «Зомбоящик кончился. Телевизора больше нет», - сообщает Латынина. Информация о кончине неприятного прибора получена Юлией Латыниной из сопоставления двух цифр: числа просмотров на YouTube фильма «Он вам не Димон» - 17,5 миллионов – и аудитории программы «Время», которую по данным Латыниной смотрят 6 миллионов человек. После чего Латынина смело умножает число просмотров фильма на два, получает 35 миллионов и делает вывод, что, поскольку фильм в интернете посмотрели 35 миллионов молодежи, а программу «Время» смотрят 6 миллионов стариков, то телевизор умер.

Да, еще в доказательство своей правоты Латынина зовет на помощь опрос Левады-центра, который, якобы подтверждает 35 миллионов просмотров. Что полная чушь, поскольку по данным опроса фильм видели сами 7%, сами не видели, но знакомы с содержанием -11%, что-то слышали, но подробностей не знают – 20%, а ничего не слышали – 62%. Это, конечно, немного снижает триумф YouTube над телевизором, но и 17,5 vs 6 тоже неплохо, можно считать разгромом.

Все так, только при чем тут соревнование двух каналов распространения? В действительности, это Алексей Навальный выиграл у Валерия Фадеева (ведущий программы «Время»), поскольку шло заочное соревнование контентов, а не средств коммуникации. И в качестве конкурента Латынина выбрала «слабое звено», поскольку по данным Mediascope (бывший TNS) «Первый канал» смотрят 12,9%, а «Россию-1» - 13,3%. Что же касается персональных рейтингов, то Соловьев и Киселев значительно опережают Фадеева. Все это нисколько не умаляет того медийного успеха, которого добилась команда Фонда борьбы с коррупцией во главе с Навальным. Просто желательно реально оценивать масштаб событий и не кричать о некой «революции» там, где ее нет.

Латынина со своей сенсацией о «конце телевизора» напоминает нелепого персонажа фильма «Москва слезам не верит», который на протяжении всего фильма повторял одно и то же: «Скоро ничего не будет – ни кино, ни театра, ни книг, ни газет. Одно сплошное телевидение». Интернет, действительно, радикально изменил мир, но это, во-первых, началось все-таки несколько раньше фильма «Он вам не Димон», а, во-вторых, соревнование контента через разные носители было и до интернета, и тогда победы медийного Давида над медийным Голиафом были не менее впечатляющими. Когда в конце 80-х газетно-журнальная гласность лоб в лоб столкнулась с телевизионным официозом, тиражи советской прессы вдруг стали попадать в книгу рекордов Гиннеса: тираж АиФ в мае 1990 года был 33,5 млн, а число читателей превысило 100 миллионов. Тараж «Огонька» достигал 4,6 миллионов, а «Московские новости» нельзя было купить, и народ толпой стоял у стендов и вслух читал статьи тем, кто стоял в задних рядах. Что вовсе не значит, что пресса убила телевизор. Тогда, как и теперь, победил контент.

Провозглашая гибель телевизора, и связывая его напрямую с деятельностью Навального, Латынина утверждает, что «это – процесс Реформации, запущенный Мартином Лютером», и прямо проводит параллель между Лютером, который обвинял Рим в разврате и стяжательстве, и Навальным, который сегодня обвиняет Кремль в коррупции.

Когда человек проводит такие прямые параллели, сравнивая Алексея Навального с Мартином Лютером, становится настолько неловко, что пропадает желание комментировать, не говоря уж о том, чтобы критиковать или не дай бог смеяться над тем, кто настолько потерял чувство реальности. Отмечу лишь, что на нашей памяти был намного более яркий пример того, как вопреки телевизионной монополии был достигнут значительно больший политический успех, при чем тоже за счет эксплуатации чувства справедливости. Это случилось 26.04.1989, когда Борис Ельцин был избран народным депутатом СССР 91,53% голосов при явке свыше 90%. Одним из его лозунгов была борьба с привилегиями, и против него работала вся партийно-государственная машина, включая Гостелерадио СССР.

Причина постоянных конфузов предсказателей гибели путинского режима в том, что они используют метод экстраполяции. Есть тенденция падения экономики, строим график и видим, когда будет ноль. Вчера на улицы вышли три тысячи, сегодня сто тысяч, значит, завтра будет миллион. Не будет. Точнее, не обязательно будет. Может, миллион, может два миллиона, а может, и вообще никто не выйдет. Зависит от того, кто и зачем позовет. Объективные условия для смены фашистского режима в России созрели давно. У нас с субъективными условиями дефицит.