«Десять лет не могли вернуться в родной дом»: как депортировали деревню

Пожилая женщина в узорчатом платке заходит в комнату, приветствует других жительниц деревни на беглом водском и достает из сумки упаковку конфет. Женщины обмениваются несколькими фразами на родном языке, иногда добавляя в них русские слова.

Зинаида Андреевна живет в соседней деревне Краколье и по профессии учительница. «Всю жизнь язык запрещали, молодежь просто не хотела [его учить]. Говорила: пусть бабки говорят. А теперь мы сами бабки», — произносит она ровным негромким голосом, с улыбкой прищуривая глаза.

В 1943 году, когда Зинаиде Андреевне было пять лет, ее — вместе с семьей и со всей деревней — депортировали из Лужиц в Финляндию. У Марины Ильиной туда увезли обоих родителей. «Повели всех в трюм. Был 9-балльный шторм — так все решили, что их повезли топить в Балтийское море», — рассказывает Марина.

Через год вожанам разрешили вернуться в Советский Союз, но в родные деревни не пустили, а вместо этого разослали по разным областям.

Зинаида Андреевна смогла вернуться в Лужицы вообще только в 1954 году: вскоре после того, как ее семья оказалась в СССР после финской депортации, их опять выслали по постановлению НКВД о выселении с приграничных территорий неблагонадежного народа. «Неблагонадежного в том смысле, что разговаривали на непонятном языке», — поясняет Марина.

Зинаида Савельева

Семье Савельевой удалось перебраться в Эстонию, где они прожили несколько лет.

— Десять лет мы не могли вернуться в родной дом. Через залив к финнам, потом приехали сюда — нас отсюда не домой повезли, а в Новгородскую область, потом мы на полгода вернулись, но нам опять дали 24 часа [на то, чтобы уехать]. Тогда мы сумели перейти границу в Эстонию — и там провели восемь лет. Там нас приняли хорошо: то ли родственный язык, то ли еще что. Это всё пройдено.

Рассказывая о выселении, она как будто старается переключиться на положительные стороны. В Эстонии Савельева закончила восемь классов, хотя из-за того, что она изначально не знала язык, ей пришлось дважды пойти во второй класс. «Я благодарна, зато знаю эстонский, — говорит она. — А в Эстонии мне понравилось: там хорошо ели, в то время как тут был голод».

После того как вожане были высланы из деревни, Лужицы опустели. Но иногда дома занимали посторонние люди, поэтому бывало, что, вернувшись на родину, некоторые семьи были вынуждены поселиться не в своем доме.

Ни во время депортации, ни после, вспоминают вожане, родители не обсуждали с ними происходящее. «Заставляли молчать. И правильно: надо было выживать», — добавляет Зинаида Андреевна и, оборвав тему депортации, начинает обсуждать с вожанками новости деревни.