О принципах зомбирования масс, политических технологиях и свободе слова в интервью «Росбалту» рассуждает политтехнолог и публицист, директор Института национальной стратегии Станислав Белковский.

— Станислав Александрович, на дворе 2017 год, а в новостях на центральных телеканалах — шаблоны советской эпохи. Президент встречается с детьми или тружениками села, премьер посещает больницы и предприятия, бряцает оружием «заокеанская военщина»… Смотришь и задумываешься: а изменилась ли вообще пропаганда с тех времен?

— Она стала намного более технологичной. Пропагандистские приемы, которые использовались в 70-е — 80-е годы прошлого века, были совершенно примитивными. Кроме того, советская пропаганда была построена на доминировании коммунистической идеологии, а сегодняшняя — лишь на тиражировании ряда мифов.

36316 Народ выходит из спячки?

Но сохранились, конечно, и общие черты — в первую очередь отношение к народу как к податливому объекту пропаганды. Иначе говоря, она не должна быть слишком сложной, потому что, в понимании пропагандистов, тогда народ ее просто не поймет.

— Какие методы советской пропаганды используются по сей день?

— Во-первых, методы зомбирования — это важнейшая основа пропаганды. И, во-вторых, сама система трансляции образов прошлого в противовес образам настоящего.

— А что появилось эдакого нового и технологичного?

— Например, качественная телевизионная картинка. Или большое количество «говорящих голов», в том числе представителей медиа, интеллигенции, культурной элиты — точнее, тех ее представителей, которых на голубом экране при советской власти не было.

— Насколько, на ваш взгляд, зомбировано массовое российское сознание по сравнению с эпохой СССР?

— Массовое сознание зомбировано всегда — это его неотъемлемая черта, в отличие от сознания индивидуального. Просто в каждую эпоху предмет зомбирования свой. Когда-то нам внушали, что коммунизм — это замечательно, потом — что рыночная экономика прекрасна…

8602 Мир меняет памятники

— Западное сознание тоже зомбировано?

— Да, но по-другому, поскольку там наличие надлежащих электоральных процедур на выборах все-таки уменьшает зависимость избирателя от источника информации.

— Но и там, очевидно, тоже есть свои расхожие мифы, которые используются в пропаганде…

— Вся история человечества замешана на мифологии, поэтому тут, опять же, нет ничего нового.

— Отличается ли наша пропаганда, скажем, от американской?

— Несомненно. Пропаганда в Америке апеллирует к избирателю, который сам принимает решение относительно выборов. В этом смысле она более гибкая и более дифференцированная по различным слоям электората.

— Но что-то же объединяет пропагандистов по обе стороны океана?

— Само наличие пропаганды и ее принципы. Точно так же, как есть разные рестораны — например, японской кухни и французской. Они могут быть совершенно разными, но их объединяет принцип заказывания блюд по меню.

— На ваш взгляд, возвращение культа Сталина — тоже элемент политтехнологий, спущенный «сверху»?

1595 Современный вождизм подпитывает образ Сталина

— Нет, это встречное движение. Сталин до сих пор остается весьма популярной исторической фигурой — в силу того, что он был мощным тираном, а значительная часть населения нашей страны испытывает ностальгию по жесткой руке. Но, с другой стороны, все это поддерживается Кремлем, поскольку он во многом оправдывает через Сталина сегодняшний авторитаризм и использует победу в Великой Отечественной войне как доказательство собственной легитимности — а это так или иначе связано с именем и деятельностью Сталина.

— То есть оседлали волну?

— «Оседлали волну» — это немножко другая категория. Есть некие запросы части общества, которые Кремль удовлетворяет и затем идет «вниз» со своим пропагандистским месседжем на ту же тему.

— Очевидно, так же, как и в случае с Бессмертным полком?

— Да, конечно. Потому что вся современная российская пропаганда в известной степени имеет некрофильский оттенок, то есть принадлежит прошлому и мертвым.

5516 Вперед, в светлое прошлое!

— Вы имеете в виду, что в отсутствие идеологии используется мифология прошлого?

— Да, именно так.

— Как вы относитесь к такому явлению, как постправда?

— Есть такое психологическое определение, достаточно точное и эффективное, что правда — это устраивающая версия. То есть вы считаете правдой то, что вам удобно. Так было на всем протяжении истории человечества, и в этом смысле постправда ничем не отличается от правды в старом, традиционном понимании данного слова.

Для описания сегодняшней ситуации я предпочитаю использовать термин «метаирония». Метаирония предполагает, что аудитория не может понять, говорит спикер серьезно или иронизирует, а в какой-то момент спикер и сам перестает это понимать.

— По-вашему, это хорошо?

— Это просто некий элемент реальности, с которым надо считаться и взаимодействовать. «Хорошо» или «нехорошо» — моральные характеристики, которые к пропаганде неприложимы. Потому что пропаганда внеморальна.

19116 «Когда свобода слова превращается в школу ненависти — это мерзость»

— Ради чего телеведущие используют метаиронию и другие подобные приемы?

— Ради пропаганды, рейтинга, денег — в конце концов, эти три категории тесно завязаны друг на друга. Если не будет рейтинга, вы не сможете быть инструментом пропаганды, и поэтому станете никому не нужны; если у вас не будет денег, вы потеряете возможность функционировать; и, соответственно, если у вас не будет рейтинга, то не окажется и денег.

— В этой всеобщей метаиронии становится все сложнее выискивать зерна истины…

— В конце концов, весь смысл существования человека состоит в поиске зерен истины — в течение всей истории цивилизации. Это, опять же, не является качественно новой реальностью. Меняются только технологии, но не подходы к содержанию. Когда-то не существовало и самого телевидения, а методы пропаганды были, по сути, теми же самыми.

— А использование фейков — это новое явление?

— Нет, фейки тоже были всегда. Даже крупные религиозные конфессии и государственные конструкции за последние несколько тысяч лет были построены на фейках. Просто сам термин появился относительно недавно.

2624 Борьба с Рунетом продолжится осенью

— Это как-то связано с развитием соцсетей?

— Опять же, соцсети — это новые технологии доставки контента, но они не определяют природу и качество информации, которую распространяют.

— Неужели на выборах тоже не появилось никаких политтехнологических методов?

— Абсолютно никаких. Я наблюдаю за выборами уже 30 лет — и ничего принципиально нового не вижу. Меняется только коммуникативная среда: сначала появился интернет, потом социальные сети. Конечно, это меняет картину мира. Но не концептуально, а технологически.

— Как вы относитесь к ситуации, когда в обществе есть две цензуры: государственная и корпоративная — в каждом СМИ своя?

— Нормально отношусь. Любая корпорация имеет собственные интересы, связанные как с деньгами, так и с властью, и это уже само по себе диктует существование и принципы корпоративной цензуры. Состав тех, с кем СМИ дружат или не дружат, может меняться, но принципы неизменны.

Кроме того, существует самоцензура — журналиста, например, у которого, помимо служебных, есть и собственные жизненные интересы. Скажем, если он дружит с кем-нибудь, то не будет плохо писать об этом человеке, ну и так далее.

12522 Репостнул, лайкнул — в тюрьму

— А все это не нарушает свободу слова?

— Естественно, всякая цензура противоречит свободе слова. Однако цензура может сосуществовать с ней, поскольку не является тотальной.

— В таком случае вопрос: есть ли сегодня свобода слова в России?

— Да, есть. К примеру, сейчас мы с вами беседуем свободно, никто не диктует, что именно нам говорить. Свобода слова ограничена разными формами цензуры — государственной, корпоративной, самоцензуры. Но «ограничена» — не значит «не существует».

При тоталитарном режиме советского типа цензура тотальна — ты не можешь сказать ни одного слова без того, чтобы государство его как-то не оценило. В современном государстве много ограничений, но все равно всегда можно найти способ сказать то, что ты считаешь нужным, особенно с применением новых технологий в виде интернет-сайтов и социальных сетей.

— Значит, нынешний режим не является тоталитарным?

90488 Гибка, как гусеница, гибридная Россия

— Он является авторитарным, потому что не допускает свободных выборов. Но не тоталитарным — по той причине, что определенный набор гражданских свобод при нем все-таки есть.

— На ваш взгляд, логика существования режима будет вынуждать его усиливать пропаганду?

— Да, будет, поскольку так устроена психология лидера и символа этого режима — Владимира Путина. Он всегда нацелен на усиление контроля над ситуацией в стране и обществе, а это требует соответствующей интенсификации пропагандистских усилий.

— Сейчас скажу крамольную вещь. Может быть, пропаганда — это в какой-то степени благо? Может, она и в самом деле цементирует общество — все эти расхожие мифы о славном прошлом, лубки, скрепы и тому подобное…

— Это не цементирует общество. Скорее, это цементирует государство. В обществе есть много разных течений, направлений, движений, мыслей, и цементировать его — значит объединять вокруг определенных идей, а не навязанных смысловых конструкций.

Беседовал Владимир Воскресенский