Ответ Сергея Алексашенко

Сразу скажу, у меня пессимистические ощущения.

Дело в том, что Путин, не знаю осознанно или нет, последовательно разрушает все государственные институты, то что составляет каркас государства, то, что отличает государство от людей, населяющих какую-то местность. Не могу сказать, что он это делает осознанно; подозреваю, что в его голове картина сегодняшней России выглядит по-иному. Но поскольку он ограничил круг своего общения, и никто не может сказать, кто является его советниками по тем или иным вопросам; можно только гадать на тем, что он действительно думает о том, что и для чего делает.

Суть путинского режима довольно проста, его задача – максимально долгое удержание власти. И все, что мешает реализации этой задачи, не имеет права на существование. Поэтому в России нет политической оппозиции, свободы слова, парламента, суда, правоохранительных органов, избирательной системы. По очень многим внешним признакам этот режим напоминает абсолютную монархию. За одним исключением – в этой системе нет режима наследования. Нет, я не сомневаюсь, что Путин постоянно думает о том, кто будет после него – ему нужны гарантии физической неприкосновенности. И именно поэтому столь устойчивой является фигура Медведева, казалось бы совсем слабого политика, который за шесть лет нахождения наверху так и не смог даже создать свою команду. Зато он (Медведев) прошел настоящее испытание властью и не предал Путина, не отправил его послом в Науру и вернул президентское кресло, когда Путин этого попросил.

Нет, я говорю о настоящих наследниках в монархии, о тех людях, кто привлекается к управлению государством с ранних лет, кто в монархии выполняет роль защитника интересов будущих поколений, кто думает о завтра.

В путинской системе о завтра не думает никто.

Все, кто окружают Путина, очень хорошо понимают, что для них все закончится тогда, когда Путин отойдет от власти (в данном случае, абсолютно не важно, когда и каким образом это произойдет). И максимум, на что они надеются, это то, что успеют сесть на свой самолет и улететь на какой-нибудь малообитаемый остров. Или сдаться ФБР по программе защиты свидетелей.

Путинская система намертво завязана на него самого, и она рухнет в момент его ухода.

В этой системе отсутствуют какие-либо сдержки и противовесы, которые могли бы балансировать интересы различных групп населения, а несущие конструкции государства, которые могли бы принять на себя всю нагрузку организации системы власти, (те самые работающие институты) практически напрочь разрушены Путиным. Три с половиной года назад в одном из интервью я сравнил Россию со ржавеющим «Титаником» — судьба такого корабля незавидна и не зависит от столкновения с айсбергом; в тот момент, когда несущие конструкции ослабнут, корабль сложится.

На мой взгляд, в истории России было два похожих эпизода, когда государство оказалось в ситуации разрушенных институтов.

Первый раз это был март (не ноябрь) 1917-го, когда исчезла абсолютная монархия, а намного более сильные политические партии не смогли договориться и построить новый каркас, новую систему власти. В результате власть взяли те, кто готов был это делать вне правового поля – штурм Зимнего и «Караул устал!», — и плоды того времени стране еще предстоит долго пожинать.

Второй эпизод – это август 1991-го.

Я считаю, что СССР исчез не 25-го декабря, когда Михаил Горбачев признал это и отрекся от власти, а 22-го августа на следующий день после провала путча. Дело в том, что в попытке государственного переворота в Советском Союзе участвовали руководители важнейших институтов – правительства, парламента, армии, секретной полиции (КГБ), да и вице-президент впридачу. После провала путча все эти институты оказались разрушенными. Когда Горбачев вернулся в Москву, то в то стране, где он был президентом уже не было ни правительства (его заменил Комопуп – Комитет по оперативному управлению экономикой), ни парламента, который мог бы принять хоть какое-нибудь решение, которое хоть кто-то готов был выполнять. Союзные республики растащили бюджет и присвоили себе право денежной эмиссии. Сейчас, оглядываясь назад, я хорошо понимаю, что у проекта сохранения СССР после 22-го августа не было никаких шансов – просто не было скелета этого государства. (Но признаюсь, тогда я так не думал, работал в Комопупе, готовил часть Договора об экономическом союзе).

Все исторические аналогии бессмысленны, но … и в том, и в другом случае судьба России и траектория ее движения резко изменились.

И в том, и в другом случае изменились границы государства. Изменился государственный строй и вся система государственных институтов. Поэтому мой пессимистический взгляд на будущее страны предполагает серьезнейшие потрясения в России после ухода Путина от власти.

В этой ситуации критически важной представляется организация уже сегодня дискуссии о том, как организовать жизнь нашей страны в переходный период, в период между последним днем Путина у власти и первым днем работы новых государственных институтов.

Если эта дискуссия не будет проведена заранее, если дорожная карта будущих изменений не будет согласована, то резко возрастает риск перехода от марта к ноябрю 17-го года, т.е. прихода к власти «сильной руки», опирающейся на штыки.

Не нужно думать, что Россия – первая страна, которая сталкивается с такой проблемой.

Вообще, и я часто об этом говорю, многие наши проблемы хорошо известны и изучены, решения для них найдены и опробованы. В данном случае наиболее подходящим мне представляется опыт Франции, которая перешла от четвертой к пятой республике через промежуточное правление де Голля, который заменил и парламент, и президента, и разработчиков новой конституции.

Я не о том, что России нужно найти своего де Голля и дать ему такие же полномочия – у нас в стране, благодаря политике «закатывания всех политических оппонентов в асфальт», нет фигур подобного масштаба, и нынешний режим сделает все возможное, чтобы такая фигура не появилась.

Ни внутри власти, ни тем более вне ее. В России речь может идти лишь со создании на 12-тимесячный срок Конституционного совещания, которому должны быть переданы полномочия президента, парламента и правительства, задачей которого будет управление страной и подготовка изменений в Конституцию и важнейшие законы, определяющие конструкцию и правила формирования государственных институтов, разделение между ними полномочий и ответственности.

Безусловно важнейшим вопросом является из кого такой орган должен состоять.

У меня пока в голове есть три момента: первое, всем членам этого органа должно быть на десять лет запрещено занимать какие-либо государственные должности (и выборные, и по назначению) на федеральном или региональном уровне, включая правительство, министерства, суды и т.д. Второе, я считаю, что Россия это страна, обладающая уникальным капиталом – своей интеллигенцией. Которая привыкла думать о будущем. Вот эти люди, которые не занимают никаких должностей, должны составить половину Конституционного совещания; вторая половина должна быть сформирована из представителей партий и бизнеса. И, третье, в этом органе не должно быть чиновников и силовиков. Вообще. Они могут выступать консультантами, помощниками, советниками, но у них не должно быть права голоса.

Какие важнейшие решения должно будет принять Конституционное совещание?

Вот мои предложения:

– Проект изменений к Конституции, определяющий новую систему власти, с резким уменьшением полномочий президента, создание независимого суда, с передачей максимальных полномочий на муниципальный уровень.

– Восстановление института федеральных выборов – пересмотр правил (законов), изменение состава ЦИКа и УИКов, создание института общественного контроля на работой системы ГАС Выборы.

– Люстрация судейского корпуса и правоохранительных органов.

Должны потерять свою работу и все связанные с ней гарантии те судьи, прокуроры и следователи, которые обосновывали и принимали решения, которые оспорены в ЕСПЧ. Создание Российского суда по правам осужденных НСПЧ (коллегия судей в отставке), которой будет предоставлено право пересмотра всех судебных решений, принятых с 2000 года, и принятие решений о запрете на профессию для судей и лиц, выступавших на стороне следствия и обвинения в делах, решения по которым будут отменены.

– Формирование Высшей судебной коллегии, как высшего органа для рассмотрения уголовных дел и хозяйственных споров, из иностранных судей.

– Назначение гражданских руководителей силовых структур.

Ликвидация в этих органах политических и «рэкетирских» подразделений.

– Реформа бюджетной системы с резким перераспределением ресурсов вниз.

– Создание системы местного самоуправления и назначение на должности глав городов с населением больше 100 тысяч человек (не бойтесь, таких городов всего 169).

– Создание на федеральном уровне Антикоррупционного бюро и проверка ТОП-1000 российских чиновников и руководителей госкомпаний.

Создание на уровне федеральных округов филиалов такого бюро для проверки ТОП-500.

– Снятие государственного контроля за средствами массовой информации.

Переход от государственного телевидения к общественному.

Думаю, что решение всех этих задач позволит создать государственный каркас новой России.

Я осознанно не говорю ничего об экономике – для улучшения положения дел в ней нужна защита прав собственности (суды, правоохранительные органы) и конкуренция. Я осознанно не говорю ничего о членах кооператива «Озеро» и прочих деятелях, ставших мультимиллионерами и миллиардерами, благодаря близости к понятному человеку – они либо сами откажутся от всего «нажитого непосильным трудом», либо просто попадут под суд, а свидетелей в таких процессах найдется множество. Я осознанно не говорю о внешней политике – интерес России состоит в том, чтобы иметь хорошие отношения со всеми соседями и тесные экономические связи с теми странами, которые могут способствовать технологическому обновлению.

Все это – дело наживное.

Самая главная задача политиков эпохи «после Путина» – удержать страну от развала и создать работающую систему.

