Еще не так давно публиковались данные опросов с плохой динамикой, а Центр стратегических разработок (ЦСР) и вовсе рисовал опасные тенденции – осыпание «тефлона», смещение протеста из центра в миллионники. Эти времена ушли безвозвратно. Дело не в том, что симбиоз пропаганды и социологии научился держать рейтинг, не слишком греша манипуляцией цифрами. И даже не в том, что в ЦСР нет больше Михаила Дмитриева, а Комитет гражданских инициатив подобные исследования с тех пор не заказывает. Теперь рейтинг президента вообще не может не только падать, но и демонстрировать неприличную волатильность. В этом смысле переродилась сама политическая система. Ее суть мало изменилась, но в рамках «вида» возникло новое качество. Это не прямая (силовая) диктатура – в той мере, в какой проблема легитимации через популярность остается, хотя и решается иначе. Но это и принципиально новое положение, в котором харизма, однажды став запредельной (или хотя бы будучи объявлена таковой), более не может давать повода и даже намека для сомнений без риска фатальных последствий для режима и персоналий. Нормальный вожак стаи не просто превратился в Акелу – на электоральной репутации старого волка держится все, а его реноме держится на обрушении всех прочих репутаций, личных и институциональных.