Борьба идей

Как красиво и ёмко описала Светлана Александровна «повестку дня» «гибридной» войны с Россией, да и вообще, основоположный принцип и инструмент войн современности. Именно войны на идеологическом фронте правят бал, а не войны на поле брани.

Александр Верголяс

В XXI веке надо убивать идеи, а не людей. Надо бороться со злокачественными идеями, которые поселяются в головах. Убивать людей — это варварство. Но я не говорю, что украинцы виноваты. У вас нет выбора. Вы — жертва, и должны защищаться.

Нобелевский лауреат С. Алексиевич. Киев, 6 апреля 2016 года

Как красиво и ёмко описала Светлана Александровна «повестку дня» «гибридной» войны с Россией, да и вообще, основоположный принцип и инструмент войн современности. Именно войны на идеологическом фронте правят бал, а не войны на поле брани, и идеологическое оружие создаёт новые государства и разрушает изнутри старые.

Идея «русского мира» породила то, что сейчас находится на северо-востоке от нас, а также создала мертворождённый проект «Новороссия» с «ДНР» и «ЛНР». Идея высшей расы одного прапорщика привела ко Второй мировой войне, а идея всеобщего равенства — к образованию государства-тюрьмы с одним из самых кровавых руководителей.

Что такое идея? Википедия даёт вот такое определение: в широком смысле — мысленный прообраз какого-либо предмета, явления, принципа, выделяющий его основные, главные и существенные черты. Этот мысленный прообраз толкает человека как на самые прекрасные душевные порывы, так и на самые страшные поступки, прерывающие жизни сотен людей и калечащие тысячи и десятки тысяч. Деятельные, активные люди развивают и продвигают свои идеи, «заражая» ими своих коллег и друзей.

Многие, наверное, выдели или слышали о фильме «Начало» режиссёра Кристофера Нолана с Ди Каприо в главной роли. В нём команда главного героя специализируется на очень деликатной и специфической работе — техническом шпионаже экзотическим способом, внедряясь в сон жертвы и узнавая то, что ей нужно. Не буду пересказывать весь сюжет (для тех, кто не видел), но в итоге Ди Каприо должен вложить в голову другой жертвы определённую идею, которая «взрастёт» в сознании жертвы как её собственная. И та, будучи под влиянием этой идеи, сделает то, что захотел «заказчик».

Идея как таковая бестелесна и бессильна. Она, как зёрнышко, а зёрнышку нужен грунт для развития. Как зёрнышко, идея коммунизма попала на благодатную почву рабочего класса периода научно-технической революции XVIII–XIX веков, а после хорошо проросла на почве российского пролетариата эпохи 1917 года и гражданской войны осколков Российской империи (а также социального напряжения после Первой мировой войны, накопившихся проблем в Российской империи по всем сферам жизни, незавершённости столыпинских реформ и т. д.).

Идея нацизма и сверхрасы прекрасно вошла в грунт системного кризиса и унижения немцев после поражения в Первой мировой войне, когда им дали а) надежду, б) виновников всех бед и в) перспективу возрождения. Итог мы все знаем: не одна нация стала на грань выживания, десятки миллионов людей убиты во имя идеи...

Но идея как прообраз чего-либо — это только фундамент и стержень идеологии (совокупность системно упорядоченных взглядов, выражающая интересы различных социальных классов и других социальных групп, на основе которой осознаются и оцениваются отношения людей и их общностей к социальной действительности в целом и друг к другу в частности, и либо признаются установленные формы господства и власти (консервативные идеологии), либо обосновывается необходимость их преобразования и преодоления (радикальные и революционные идеологии)). На этот стержень нанизываются политические и / или религиозные мифы, постулаты и догмы, вокруг которых строится механизм идеологической пропаганды и идеологической контрпропаганды, то есть формируются система и механизм информационной защиты идеи.

По сути, идея, собрав вокруг достаточное количество людей и ресурсов, становится похожа на живой организм: ей нужно чем-то питаться (в одном случае — это внутренние, внешние враги, в другом — прекрасное далёко, в третьем — уничтожение других идей и занятие их пространства, в четвёртом — прекрасное прошлое). В случае демократии и развитого гражданского общества таким идеям не дают возможности распространиться и доминировать, борьба же между цивилизованными идеями протекает плавно, воспламеняясь только во время острых социальных и экономических кризисов. И да, в демократических обществах радикальные идеи пребывают в глубоком маргинесе и периодически получают «по зубам».

Но вернёмся к современности. Большие группы лиц распространяют свои идеи под сладким соусом справедливости. Для одних эта справедливость определяется религиозными мерками, для других — социально-культурными, для третьих — бизнес онли. Но, так или иначе, эти идеи привлекают к себе новых и новых людей, если базовая идея (идеология) тех даёт слабину и «отпускает» человека. Так, в Европе прорастает зерно исламского фундаментализма, когда иммигранты требуют для себя привилегий или вообще, воспользовавшись избыточной толерантностью и гуманизмом европейцев, подчиняют себе (как минимум, пытаются) европейское общество, принуждая жить по шариату. Или другой пример: в Крыму, ОРДиЛО и некоторых областях Украины идея «русского мира» (мнимой защиты русскости и реального воссоздания СССР), воспользовавшись слабостью украинского госаппарата и новой власти, приводит к трагедии 2 мая, обстрелу Мариуполя и ежедневным жертвам. Или же ещё один пример. 70 лет назад две самые кровожадные идеи сперва привели к физическому опустошению Европы, а после продолжили тихой сапой уничтожать и духовно, воспользовавшись критическими противоречиями того политического мира.

Но как можно убить идею?

Для этого нужно «родить» свою идею и «воспитать» свою идеологию. Создать систему и механизмы пропаганды и контрпропаганды.

Нужно, чтобы эта идея не только проникала в сознание как само собой разумеющееся (как в картине Нолана), но и планомерно, систематически насаждалась пропагандистской машиной.

Не гуманно?

По крайней мере, это гуманнее, чем физически убивать людей…

Данная рубрика является авторским блогом. Редакция может иметь мнение, отличное от мнения автора.