Судя по субботнему телефонному звонку госсекретаря США Джона Керри министру иностранных дел РФ Сергею Лаврову, информация об отправке российских войск в Сирию, похоже, соответствует действительности. Вряд ли Керри стал бы на основании одних лишь вздорных слухов в интернете или откровенных газетных «уток» тревожить своего российского коллегу, произносить жесткие слова про то, что наращивание военного присутствия России в Сирии создает риск конфронтации с силами коалиции во главе с США, которая сейчас проводит компанию авиационных ударов по позициям ИГИЛ.

Скорее всего, госсекретарь позвонил Лаврову после того, как информация в СМИ стала подтверждаться данными разведки. Да еще интернет в который раз выставил в глупом свете всех московских «официальных представителей», успевших выступить с предсказуемыми опровержениями, что нет, мол, в Сирии никаких российских военных — сами российские морпехи начали постить в соцсетях свои фотки на фоне сирийских городских пейзажей, украшенных двойными портретами Асада и Путина.

Что теперь делать официальным кремлевским представителям? Опять рассказывать про добровольцев, на этот раз оправившихся на время отпуска выручать сирийских единоверцев, благо в Сирии действительно насчитывается два с лишним миллиона христиан, многие из которых — православные? И уж этих точно не удастся выдать за уволившихся с военной службы за день до отправки на российскую военно-морскую базу в сирийском порту Тартус.

И с кем будет воевать Путин в Сирии — с ИГИЛом или все-таки с сирийской оппозицией? Последние сообщения из Сирии говорят о том, что правительственные войска, с трудом удерживавшие оплот диктатора Асада — город Латакию, получив подкрепление, стали теснить силы оппозиции.

Зачем Путину еще одна «гибридная» война?

Кто-то уверен, что Путин пытается обострением ситуации на Ближнем Востоке удержать цены на нефть от дальнейшего падения и даже вызвать их рост.

Кто-то предсказывает, что Путин хочет — чуть ли не в предстоящем выступлении на юбилейной сессии Генассамблеи ООН в Нью-Йорке — предложить Западу свои услуги в борьбе против исламского государства, а взамен получить снятие или ослабление санкций плюс — начало переговоров о статусе Крыма (тема некоей сделки по Крыму, на мой взгляд, весьма далекая от реальности, активно муссируется на Западе всевозможными прокремлевскими лоббистами). Однако, судя по реакции Керри, США и их союзники по антиИГИЛовской коалиции не в восторге от непрошенной помощи Кремля. Они явно не готовы ставить знак равенства между сирийской оппозицией, пятый год воюющей против режима Асада, и боевиков «халифата».

Не знаю, насколько серьезно просчитывали в Кремле сценарий, который начинает разворачиваться у нас на глазах. Не знаю, есть ли у Кремля эксперты по Ближнему Востоку получше тех «украиноведов», что убедили Путина ввязаться в «гибридную» войну на востоке Украины, обещая ему легкую прогулку по городам и весям «Новороссии», где от Харькова до Одессы его должны были встречать цветами — а встретили совсем по-другому.

Не знаю, нашлись ли специалисты-востоковеды, которые смогли объяснить Путину риски, на которые он идет, выступая на защиту непопулярного правителя Сирии, утратившего контроль за большей частью ее территории, принадлежащего, к тому же, к ненавидимому шиитскому меньшинству (алавитам) в стране, где большинство составляют мусульмане-сунниты, пользующегося лишь поддержкой шиитского движения «Хезболла» в соседнем Ливане да шиитского Ирана, которого арабские страны — почти все суннитские — воспринимают сегодня как главного врага, в том числе, на религиозной почве.

В советские времена ближневосточные эксперты, советовавшие Кремлю, прозорливостью не отличались. Например, они традиционно преувеличивали силу арабов в противостоянии с Израилем и выдавали готовность Египта и других арабских стран принимать щедрую экономическую и военную помощь Москвы за намерение неизменно следовать в фарватере советской внешней политики. Но когда Израиль раз за разом громил арабов в пух и прах, когда выяснялось, что арабские лидеры предпочитают иметь дело не с Советским Союзом, а с Соединенными Штатами, когда не Громыко, а Киссинджер оказывался главным игроком в ближневосточной дипломатии, когда пришедший к власти в Египте на смену доктринеру и популисту Насеру прагматик Анвар Садат указал на дверь советским военным советникам, пошел на мирные переговоры и установление дипломатических отношений с Израилем, в Кремле началась многолетняя бесплодная истерика.

Ненамного дальновидней была ближневосточная политика Кремля и в последующие времена, которую коротко можно описать — уж простите меня за солдатскую прямоту — примерно так: а что если нам попробовать помочиться против ветра?! Кремль дважды пытался выручить Саддама Хусейна — первый раз накануне «Бури в пустыне», когда покойный Евгений Примаков мотался в Багдад, где пытался убедить Хусейна убраться из Кувейта, второй раз — накануне войны 2003 года.

Апофеозом прозорливости была демонстрация в поддержку народа Ирака, устроенная «Единой Россией» в самом центре Москвы, как оказалось, в тот самый день, когда пал Багдад. Как сейчас помню красноречивую картинку на разделенном пополам экране: в левой части московские дураки митингуют — в прямом эфире! — в защиту иракцев на Красной площади, а в правой части экране благодарные иракцы — в ту же самую минуту! — валят с постаментов статуи Саддама Хусейна.

Сегодня мы слышим в прокремлевской прессе заклинания о том, что сирийская армия сильна и готова дать отпор врагам, удивительно напоминающие все то, что мы уже слышали про силу и боеготовность иракской армии, потом — ливийской. «А что, (...), если нет?!» — как поется в одной популярной песенке?

Авторитарный режим, сталкивающийся с внутренними проблемами, стремится компенсировать их на внешнеполитическом направлении — это давно известная в истории закономерность. Но в истории России эти маленькие и большие, победоносные по замыслу войны с удивительным постоянством превращаются в совершенно не победоносные, а если называть вещи своими именами — во внешнеполитические катастрофы. Начиная с русско-японской войны прошлого века или даже Крымской войны века позапрошлого. 36 лет назад увязли в Афганистане. В прошлом году увязли в Донбассе — теперь увязнем в Сирии?

Но, как сказано было однажды, «невозможно понять логику

непрофессионала» — и точно так же очень сложно понять логику авантюриста. А то, что военное вмешательство в Сирии — авантюра, причем, смертельно опасная для России — именно для России! — у меня лично сомнений нет. И меня вдвойне тревожит, что и политика, которую проводил все эти годы в отношении сирийского кризиса президент США Барак Обама, тоже пока оборачивается чудовищным провалом. Но это уже другая тема.