Реклама

Крымский узник Геннадий Афанасьев, зимой осужденный в особом порядке к семи годам строгого режима, во время новой встречи с адвокатом Александром Попковым рассказал о пытках, которым подвергался после похищения силовиками из ФСБ. Как передает корреспондент "Граней", по окончании встречи в среду Попков пришел к зданию Северо-Кавказского окружного военного суда в Ростове-на-Дону, где идет процесс двух других крымских узников - Олега Сенцова и Александра Кольченко, - и пересказал журналистам сообщение своего доверителя.

Афанасьева похитили 9 мая 2014 года в Симферополе, когда он шел на парад в честь годовщины победы над Германией, усадили в машину и начали возить в ней по городу, избивая и требуя дать показания на Сенцова, а также на иных лиц, фамилий которых он, однако, не помнит.

Затем силовики, надев Афанасьеву мешок на голову, привезли его домой и уложили на пол, а сами устроили обыск. В числе прочего они вынесли из дома дорогостоящую фотоаппаратуру. При этом каких бы то ни было протоколов не велось, и попытки выяснить судьбу своего имущества, предпринятые политзаключенным позже, результата не дали.

Из дома Афанасьева доставили в крымский главк СБУ, где после аннексии Крыма разместилось управление российской спецслужбы. Там прибывший из Москвы старший следователь по особо важным делам следственного управления ФСБ майор юстиции Артем Бурдин (он же вел дела Сенцова и Кольченко) потребовал от Афанасьева признаться в подготовке взрывов в Симферополе у памятника Ленину и у Вечного огня. Оба эпизода первоначально присутствовали в деле Сенцова, однако к моменту утверждения обвинительного заключения эпизод с Вечным огнем был из дела исключен.

В беседе с Попковым Афанасьев подчеркнул, что не имел представления ни об одной, ни о другой акции. Это же он заявил Бурдину. Тогда похищенного отвели этажом выше и в присутствии следователя подвергли пыткам.

Как рассказал политзаключенный, его избивали, причем по голове били перчатками, чтобы не оставлять следов. Кроме того, ему надевали на голову противогаз и зажимали шланг. Один же раз, разжав шланг, силовики каким-то образом налили туда воды, и Афанасьева, после того как он вдохнул, начало рвать прямо в шланг. Наконец, оперативники применили к похищенному пытки током, причем провода прикрепляли в том числе и к гениталиям.

После этого Афанасьев согласился дать показания как на себя, так и на Сенцова. При этом свидетельства о реальных событиях, участником которых был политзаключенный, его заставляли фальсифицировать. В частности, он рассказал на следствии, что во время аннексии региона развозил продукты украинским военным в войсковые части. Бурдин, однако, вынудил его признать, что эти поездки он совершал с Сенцовым, а их целью было приобретение оружия.

В действительности же, заметил Попков, Афанасьев признает свое участие лишь в поджогах штабов "Русской общины Крыма" и "Единой России" в Симферополе, которые произошли соответственно 14 и 18 апреля 2014 года. "Он считает, что это нацистская организация, которая избивала проукраинских активистов, похищала этих людей", - пересказал адвокат мнение своего доверителя о "Русской общине Крыма".

В то же время политзаключенный не согласен с квалификацией поджогов как террористических актов, заявляя, что действовал из хулиганских побуждений.

После доставки в московский СИЗО "Лефортово", также рассказал Афанасьев, пытки и избиения прекратились. В то же время он заметил, что в столице России встречал тех же оперативников, которые издевались над ним в Крыму.

В Ростов-на-Дону для дачи показаний на процессе Сенцова и Кольченко политзаключенного привезли 24 июля. Три дня спустя, 27-го, с Афанасьевым общался московский оперативник по имени Александр, который присутствовал при его пытках в Симферополе. Он потребовал от осужденного повторить на суде показания, данные на следствии. "Если ты откажешься, то поедешь на Северный полюс к белым медведям, а твоя мать может случайно попасть в аварию", - процитировал Попков со слов Афанасьева реплику силовика.

30 июля, когда Афанасьева в первый раз доставили в Северо-Кавказский военсуд, с политзаключенным в конвойном помещении разговаривал местный сотрудник ФСБ, заявивший, что он "вместо Александра". Он потребовал от Афанасьева отказаться в суде от дачи показаний, сославшись на статью 51 российской Конституции, чтобы адвокаты подсудимых не смогли задать ему вопросы. (Именно таким образом поступил в тот день в суде другой крымский узник, пошедший на досудебное соглашение, - Алексей Чирний.) Силовик добавил, что такое поведение согласовано с судьей.

Когда Афанасьев в тот же день отказался в суде от адвоката, тот же сотрудник ФСБ явился к нему в СИЗО, похвалил за этот шаг и напомнил данные ранее инструкции. "Завтра у тебя самый важный день в жизни, надо выполнить досудебное соглашение", - пересказал Попков смысл реплик силовика.

Адвокат заметил, что на стадии следствия сотрудники спецслужбы обещали Афанасьеву срок от пяти до семи лет с последующим условно-досрочным освобождением или же помилованием через два года.

Когда 31 июля Афанасьев отказался от своих показаний на Сенцова и Кольченко, тот же сотрудник ростовского УФСБ заявил, что теперь у политзаключенного только одна возможность исправить ситуацию - сделать заявление о том, что он отказался от показаний по наущению адвокатов Сенцова и Кольченко.

Однако осужденный отказался выполнять требование. "Он понял, что он не сможет потом с этим жить, ему будет тяжело смотреть людям в глаза", - пояснил Попков мотивы своего доверителя.

Адвокат также добавил, что насилия после отказа от дачи показаний к Афанасьеву не применялось.

Журналисты задали Попкову вопрос о причинах отказа Афанасьева от украинского гражданства. Адвокат рассказал, что сотрудники ФСБ заявили политзаключенному, что в связи с аннексией Крыма он является гражданином России, а тот, поразмыслив, решил согласиться с этим. Крым де-факто находится в составе России, пояснил Попков логику своего доверителя, а жить Афанасьев все равно собирается в этом регионе.

Об угрозах Афанасьеву со стороны ФСБ в связи с отказом от показаний адвокат впервые сообщил в понедельник. Политзаключенный "очень запуган" и "опасается всего", рассказывал тогда юрист.