Когда закончится война на Донбассе и сколько еще пробудет у власти Путин — об этом в интервью ТСН.ua рассказал известный российский военный журналист.

Это интервью с Аркадием Бабченко впервые было опубликовано на ТСН.ua. 17 июня 2017 года. И второй раз — 29 мая этого года, когда появилась информация о его убийстве. Сегодня, 30 мая, в СБУ сообщили, что это была инсценировка с целью предотвращения реального убийства журналиста. Сам Аркадий Бабченко появился на пресс-конференции, и заявил: "Я свою работу выполнил. Я пока еще жив. Не дождутся".

Он воевал в Чечне — на обеих войнах, затем долго работал военным корреспондентом в разных СМИ, в итоге стал заниматься независимой журналистикой. Он создал проект "Журналистика без посредников", который работает по схеме "я пишу что вижу, вы переводите, сколько считаете нужным". Его острые тексты неизменно вызывают резонанс, особенно в России, где сторонники путинского режима давно заклеймили его "национал-предателем".

За свою позицию ему пришлось поплатиться домом. Против него не раз устраивали травлю, но почти полгода назад он вынужден был все-таки покинуть Россию, — ему стало известно, что на него может быть заведено уголовное дело, однако окончательное решение еще не принято. И он не стал ждать, когда оно будет и каким. Сначала был в Чехии, затем перебрался в Израиль, сейчас приехал в Украину.

О том, когда же закончится война на Донбассе, сколько еще Путин будет оставаться у власти и ждет ли Россию распад — читайте в первой части интервью Аркадия Бабченко ТСН.ua.

"РОССИЯ НЕ ВОЮЕТ С УКРАИНОЙ"

— Первый вопрос у меня по поводу вашего поста о Виталие Маркиве. Конечно, конспирология конспирологией, но вы правы — вопрос, кому это выгодно, остается. В Украине сразу стали появляться версии о причастности России к этому делу. Как вы считаете?

— Я очень настороженно отношусь к конспирологии и стараюсь все вещи в первую очередь объяснять глупостями. Но вот здесь я с этой версией согласен. Возможно, кто-то к кому-то зашел или скинул информацию или Россия в сотрудничестве с прокуратурой Италии ищет какие-то поводы. Так что эту версию я вполне допускаю, да.

— Вы бывали не на одной войне, в том числе на Донбассе. Чем для вас отличается война на Донбассе? Или это продолжение?..

— Безусловно, это продолжение российской имперской колониальной политики, это продолжение Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии и Чечни в том числе. Да и Афганистан, в общем, сюда можно вписать. Вот Венедиктов пару лет назад говорил, в Украине его тогда не приняли и закидали какашками. А он сказал совершенно правильно: надо понимать, что Россия не воюет с Украиной. Россия не воюет ни с Украиной, ни с Молдовой, ни с Грузией — Россия воюет с Соединенными Штатами Америки. Владимир Владимирович Путин – это тот человек, который воюет с Соединенными Штатами Америки, у него один глобальный враг.

А те страны, которые находятся по периметру, они Россией не рассматриваются даже как суверенные государства. Для них это бруствер безопасности. Мешки с песком, которыми они обложились от проклятого НАТО. То есть Россия рассматривает все свои пограничные страны как область своих геополитических интересов, как бруствер. Поэтому эта война, безусловно, продолжение всех этих империалистических войн. При этом, конечно, все войны одинаковы, все войны вообще в принципе одинаковы — потому что война она всегда война, смерть — это всегда смерть. И в то же время конечно, все войны разные. У каждой свои нюансы и свои какие-то нововведения, свои отличия, свои оттенки, безусловно. Если говорить о нюансах войны на Донбассе, их можно перечислять долго, но, на мой взгляд, это не так уж и важно.

Россия не воюет ни с Украиной, ни с Молдовой, ни с Грузией — Россия воюет с Соединенными Штатами Америки

— Вы неоднократно говорили, что война на Донбассе закончится тогда, когда украинская армия дойдет до Изварино и поставит там украинский флаг. Но уже который год все продолжают делать вид, что Минские соглашения работают, и линия фронта остается практически неизменной. Когда это может случиться, что должно произойти, чтобы мы пошли, и пошли до Изварино?

— Должно сойтись три момента. Первый — политическая воля государства Украина, руководства Украины, второй – готовность украинского общества восстановить границы своей территории, контроль над ними, и третий, на мой взгляд, самый главный, — это экономическое ослабление Российской Федерации. Потому что если начнется полномасштабная война, я уж не сомневаюсь, что Владимир Владимирович Путин действительно введет регулярную армию. Противостоять регулярной российской армии Украина сейчас не сможет. Вот на данный момент ситуация будет такова, какова она есть. И так будет еще довольно долго.

— Долго — это сколько?

— Я думаю, это будет длиться годами. Надо ждать ослабления противника, и когда он будет слабый, тогда надо бить. Это основа тактики, еще Сунь-Цзи писал. Но в любом случае, это только силовой вариант, политической договоренности быть не может. Россия хочет оттяпать кусок Украины, Украина, естественно, хочет вернуть оттяпанное и сохранить то, что было. Это противоречие неразрешимое, и оно разрешится только когда либо победят одни, либо когда победят другие.

Либо война может закончиться, если Украина не вернет свои территории и при этом согласится смириться с отторжением Донбасса. Но, я думаю, это не будет означать окончание войны, это будет означать замораживание конфликта. Это будет подвисшая неразрешенная проблема. Это первое. И второе — таким образом России будет показано, что, в принципе, так можно делать и за это, в общем-то, ничего особого не будет. По-настоящему война закончится только тогда, когда Украина восстановит свою территориальную целостность.

фото: Юлия Желонкина

— В связи с агрессией России и "защитой русскоязычных" в Украине не утихают острые дискуссии о том, что нам делать с русским языком. Есть путь стран Балтии, есть путь Беларуси…

— Знаете, как русскоязычный и ленивый человек я вообще предпочитаю, чтобы по-русски говорил весь мир. Мне бы, безусловно, было бы удобно. Три года назад я еще говорил, что особой проблемы и в двух, и в трех государственных языках я, в общем-то, не вижу. Государственное двуязычие не ведет ни к гибели одного языка, ни к превалированию другого, и тому есть масса примеров. Но все эти разговоры закончились весной 2014 года. Сейчас говорить об этом уже бессмысленно. Русский язык стал инструментом войны, агрессии, он стал инструментом пропаганды.

И если Украина решит защищаться от этого инструмента пропаганды, она имеет полное право делать все, что угодно, для защиты своего собственного суверенитета. Да, может быть, мне бы хотелось, чтобы по-русски говорили во всем мире. Но меня теперь когда спрашивают, я говорю, нет, ребята, надо понимать, что Россия превратила свой язык в инструмент войны. Всё, досвидос. К нему теперь должно быть такое же отношение, как к зомбоящику, "Искандерам", "ихтамнетам". Эта страна сама поставила свой язык в один ряд вот с этими инструментами войны.

— Вы поддерживаете декоммунизацию в Украине? Это еще один очень дискуссионный вопрос у нас.

— Декоммунизация — это то, что надо было сделать еще 26 лет назад. Вот когда разваливался Советский Союз, надо было начинать первым делом с этого. Я считаю, что Россия в 1991 году была демократическим, вполне себе европейским государством. Но не была проведена люстрация, это главнейшая ошибка, на мой взгляд, не была проведена декоммунизация, не было настоящего суда. Не было процесса, переосмысления, и в итоге мы пришли к тому, к чему пришли.

Поэтому декоммунизация — это важнейшая вещь. Надо понять, что коммунистический режим, а его квинтэссенция это сталинизм, безусловно, вот надо понимать, что сталинизм стоит в одном ряду с фашизмом. Это два понятия одного уровня. Надо избавляться как от одного, так и от другого. Надо переосмыслить свое прошлое, чтобы понять, что все, ребят, хорош, ніколи знову. Все, достаточно.

"РАСПАДАТЬСЯ ЭТА ИМПЕРИЯ БУДЕТ ЕЩЕ ДОЛГО"

— Возможна ли в России декоммунизация? Понятно, сегодня это невозможно, но в будущем?

— Когда-нибудь? Это сложно. Мы не знаем, что будет через 5 лет, через 10 лет. Мы не знаем, будет ли вообще существовать Россия. Мы не знаем, в тех ли границах будет она существовать. Я считаю, что мы живем в период распада империи, который начался в России в 1917 году, а вторая серия началась в 1991 году. Сейчас у меня такое ощущение, что мы подходим к третьей серии. Если империя развалится, и Россия станет национальным государством, Московией, там декоммунизация, естественно, будет проведена. И она, безусловно, станет европейским, опять же демократическим государством. Но слишком много неизвестных, чтобы сейчас определенно говорить об этом.

фото: Юлия Желонкина

— Многие эксперты предрекают распад России. По вашему мнению, это вопрос какого времени? 10 лет, 15, 100?

— Я думаю, распадаться эта империя будет еще долго. Римская империя распадалась 600 лет, российская распадается только 100. Другое дело, что процессы ускоряются. Но в любом случае это еще вопрос десятилетий как минимум.

— То есть терпеть нам еще долго.

— Путинский режим, я думаю, продержится еще лет 15. Будет постепенное медленное загнивание. Нефть не рухнула. Нефть не рухнула так, как ожидалось. Экономика не рухнула. Деньги в России есть. 50 долларов за баррель — та цена, при которой режим может не просто существовать, а существовать относительно комфортно.

— Не на уровне КНДР?

— Совершенно не на уровне КНДР. Но при всем при этом понятно, что будет загнивание. Россия все еще живет понятиями ХІХ века. Вот если бы Владимир Владимирович Путин был царем в ХІХ веке, ему бы памятники ставили по всей России. Потому что в ХІХ веке он был бы замечательным царем — собиратель земель, великий император, победитель всех и вся, просто замечательно. Но проблема в том, что сейчас ХХІ век, и государства живут не армиями и дивизиями, а мозгами и технологиями.

Вот Россия это то государство, где мозги и технологии не являются приоритетными. Значит — будет загнивание. Загнивание будет продолжаться долго. 10,15, не знаю, 20 лет. Все зависит от здоровья Владимира Владимировича. Мужик он здоровый, и медицина достигла таких успехов, что он и до 90 лет доживет спокойно. Все будет загнивать, загнивать, загнивать, но в какой-то один прекрасный момент в итоге рухнет. В любом случае. Но это будет не завтра и не послезавтра. И я думаю, даже не через 5 лет.

50 долларов за баррель — та цена, при которой режим может не просто существовать, а существовать относительно комфортно

— То есть запас прочности терпения россиян огромен? У нас тут перманентно витает надежда на какой-то Майдан в России…

— В прошлый раз запас прочности у россиян дошел до того, что им нечего было жрать и, прошу прощения, задницу они подтирали газетными обрывками.

— Венесуэльский вариант?

— И до Венесуэлы еще очень далеко. Я повторюсь, денег вагон. Регионы в России бедные. Я бы даже сказал, что нищие. Но регионы никогда никого не волновали в этой стране. А в Москве и Питере бабла сейчас еще реально вагон.

— А вот эти локальные протесты: дальнобойщиков, шахтеров, трактористов, рабочих заводов. Они будут продолжаться на том же локальном уровне или потенциал для всеобъемлющего протеста все же есть?

— Они будут продолжаться, но в ближайшее время на всеобъемлющий уровень не выльются. Но в какой-то момент бабахнет по всей стране. И я думаю, что бабахнет как раз с бытового уровня. Не знаю, взорвется в очередной раз где-нибудь в райцентре газ, и с этого все и начнется.

— Если говорить о распаде РФ — есть ли потенциал к отделению и независимости отдельных республик РФ? Например, Татарстан, Чечня, Дагестан…

— Татарстан, Чечня, Дагестан — это три совершенно разных региона каждый со своей спецификой. В Татарстане потенциала к независимости уже нет практически. Нет никакого суверенитета больше, нет никакой независимости, это уже никому не нужно. Этот момент ушел. Вопрос очень остро стоял в 90-х, сейчас нет. В Дагестане ситуация сложнее, безусловно, но все равно сепаратистских настроений особо там нет. Что касается Чечни, то Третья Чеченская война неизбежна при любом раскладе. Вопрос только в сроках.

— Вот Андрей Пионтковский буквально на прошлой неделе писал, что Кремль может начать Третью Чеченскую войну, чтобы компенсировать череду внешнеполитических неудач.

— Нет, последнее, что сейчас нужно Путину, это Третья Чеченская. Рамзан Ахматович там сидит на троне прочно. Всю Чечню он держит прочно, об этом сейчас речи нет. О Третьей Чеченской можно будет говорить только тогда, когда в России начнет меняться власть.

фото: Юлия Желонкина

"В ВЕРСИЮ ДВОРЦОВОГО ПЕРЕВОРОТА Я НЕ ВЕРЮ"

— Власть начнет меняться с уходом Путина, и есть не меньше десятка версий, как, собственно, он может уйти. Одна из них, что его убьют. Что есть некие кремлевские башни, и не все из них довольны санкциями и политикой, которая к ним привела. Такой вариант возможен, по вашему мнению?

— В версию дворцового переворота я не верю. Потому что Владимир Владимирович Путин, извините меня, подполковник КГБ, и хоть он и работал в своем Доме культуры в Дрездене, все-таки он работал в разведке. Кроме того, это человек, который 17 лет обосновывался во власти. Я думаю, он там зачистил все. Последние перестановки, мне кажется, об этом как раз и говорят. И я думаю, он там контролирует каждый чих, в своем ближнем кругу, и там только люди, действительно лично преданные ему. И что и он им доверяет, и они ему доверяют. Как изменится ситуация лет через 10, я не знаю. Но сейчас, мне кажется, говорить не о чем.

— Вообще мы, конечно, с надеждой смотрим на вести о каких-то конфликтах во власти, которые доносятся из Москвы.

— Нет, должен вас разочаровать — с путинской Россией вам жить еще долго. Безусловно, конфликты и скандалы есть, безусловно, есть несколько башен Кремля, но все они на более низких уровнях. Верхушка Олимпа довольно монолитна и довольно прочна.

Когда Россия перестанет экспортировать насилие и изменится по-настоящему, может ли Кремль вернуть Крым добровольно и почему Запад не станет воевать за Украину — читайте во второй части интервью с Аркадием Бабченко ТСН.ua.

Беседовала Светлана Кузьменко