Ленинград оказался в кольце блокады через два с половиной месяца после начала войны. Почему это стало возможным, почему в многомиллионном городе не было запасов продовольствия - «Фонтанке» рассказала историк Юлия Кантор.

архивное фото

Блокада Ленинграда началась 8 сентября 1941-го и продолжалась 900 дней и 900 ночей. Это цифры, которые в советское время отскакивали от зубов у любого школьника. Если точнее – 871 день. Прошло 75 лет – и до сих пор не существует точных данных о том, сколько в блокадном Ленинграде погибло людей. Разброс – от 630 тысяч до полутора миллионов. Этот «потерянный» миллион человек – символ отношения к ленинградцам «в высших эшелонах властной вертикали», – рассказывает профессор кафедры всеобщей истории РГПУ имени Герцена доктор исторических наук Юлия Кантор.

– Юля, почему Ленинград оказался в блокаде? Есть много материалов о том, как Гитлер сразу решил, что возьмёт город измором, что заходить не будет... – Он не сразу решил. Но это было при планировании войны для него принципиально и стратегически, и идеологически. «План Барбаросса», на который все ссылаются, когда говорят, что Гитлер решил не брать город, имел несколько редакций. Какая стала последней – неизвестно. Он как раз собирался войти в город. Он был очень заинтересован в Балтийском море. Выход к морю и дальше давал ему абсолютный карт-бланш на господство в этой части материка. И ему нужны были военные заводы Ленинграда. – Почему и когда передумал? – Уже на подступах к Ленинграду бои были очень кровопролитными. Для немцев тоже. Хотя их марш-бросок действительно был очень быстрый: к середине августа была занята вся Прибалтика, потом территории Псковской и Новгородской областей, которые тогда входили в состав Ленинградской. Первые атаки на Ленинград в начале – середине августа 1941-го показали, что взятие города не станет блицкригом, что войти в город без больших потерь для вермахта не получится, что при обороне Ленинграда каждая улица будет превращена в боевую траншею, что обороняться будут каждая женщина и каждый ребёнок. И что военные заводы, которые им были так нужны, в случае взятия города будут разрушены и взорваны.

– Откуда они всё это знали? – Немецкая разведка докладывала в Берлин, как будет сопротивляться многомиллионный город. И после первых «пристрелочных» штурмов они приняли решение: стоп, теперь перерезать все пути и брать город измором. Весной 1945-го, когда группа армий «Висла» будет прикрывать подступы к Берлину, её командующий рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер станет описывать качества противника на примере Ленинграда: «Настоящим посылаю для изучения материалы по обороне Ленинграда… Пусть каждый узнает, с каким грубым, холодным, как лёд, противником мы имеем дело… Ненависть населения стала важнейшим мотором обороны». То есть немцы признавали: умиравший Ленинград своей волей был сильнее всей их брони. – Почему у них вообще появился такой план – взять измором? Логично было бы предположить, что к войне готовились с 1939 года, что в городе на границе с недружественной Финляндией уже накоплены продовольственные запасы… – Они знали, что продовольствия в Ленинграде мало. А плана как такового не было. Было сказано: останавливаемся на Пулковских высотах и ждём, пока город капитулирует. Они не ожидали, что Ленинград будет держаться так долго. Они были уверены, что уж зимой-то всё закончится, город вымрет. Они знали, что есть нечего, что люди едят крыс – это ещё если крысу поймаешь. Они знали, что есть каннибализм.

– Теперь говорят, что каннибализм придумали, чтобы опорочить ленинградцев. – Каннибализм был: 600 человек были осуждены. В основном в самую страшную зиму 1941 – 1942 года. Может быть, на самом деле было больше, всё выявить невозможно. Но, конечно, не в таких масштабах, как это пишут, смакуя, некоторые СМИ. И, конечно, немцы не могли понять, почему Ленинград не сдаётся. Что меня всегда восхищало в дневниках ленинградцев, в том числе не доживших до конца блокады, – люди были уверены в победе, что сдаваться нельзя. – Почему запасов-то не было? – Хороший вопрос… В советское время считалось, что голод в Ленинграде начался зимой. А начался он ещё в октябре-ноябре. Приведу вам данные из справки НКВД о смертности: в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 человек, в октябре 1941-го – 6199 человек, в ноябре – 9183 человека, за 25 дней декабря – 39 073 человека в месяц. В феврале 1942-го почти три с половиной тысячи человек умирало уже за сутки. И все рассказы о том, что голод начался только потому, что были разбомблены Бадаевские склады, – это, как почти всё в советское время, полуправда.

– Но Бадаевские склады были действительно разбомблены. – Они действительно были разбомблены, это правда. И там действительно были все запасы. И действительно значительная часть имевшегося в городе продовольствия сгорела. И та самая сладкая земля, которую люди собирали ложками и выпаривали, – правда. Но о чём идёт речь, когда говорят о сгоревших запасах? Это были запасы на 1 – 3 дня. Советская версия о том, что именно пожар был главной причиной голода, не соответствует действительности. К тому времени запасов продовольствия на складах оставалось максимум на десять дней, если по довоенным нормам. Достаточного НЗ, вопреки всем правилам обеспечения мегаполиса, до войны в Ленинграде не было. Не меньшее нарушение – то, что все продовольствие было сосредоточено в одной точке. – Сколько народу надо было кормить тем, что осталось в городе? – В осажденном городе и пригородных районах в блокадном кольце оказались два миллиона 887 тысяч человек. Но к сентябрю уже ввели карточную систему, поэтому оставшееся на складах удалось растянуть на месяц.

– Ольга Берггольц писала: «Это называлось: "Мы готовы к войне". Сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи». – Да-да: «Не знаю, чего во мне больше – ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, – к нашему правительству...» Этот дневник был опубликован только в 2010 году. Но не только Ольга Берггольц, очень многие в дневниках писали, что их бросили на произвол судьбы. Да что там! Ленинградский НКВД писал в сводках Берии, что говорят люди: город брошен, люди мрут, властям всё равно. – В какой степени вообще до Москвы доходила информация о происходящем в Ленинграде? – Думаю, что до центрального госаппарата информация доходила. Вопрос – какие выводы делались. И второе. Сводки НКВД учитывали всё, начиная от умонастроений и заканчивая продовольствием. Но региональные власти старались приуменьшить количество ужасов. Потому что вопрос «чего это у вас всё так плохо» – это голова с плеч. Эта тотальная вертикаль страха работала и в высших эшелонах. За два месяца в начале войны сменились четыре командующих Ленинградским фронтом. Четыре! Более того, Сталину боялись доложить, что блокадное кольцо сомкнулось, а потом – что попытки деблокировать город не удались. Когда вся полнота власти в стране сосредоточена у одного человека, ни к чему хорошему это не может привести.