Бумеранг «лихих девяностых» стремительно возвращается в Россию. Чтобы понять этот феномен, разбираться надо не в том, какой плохой Ельцин или никчемный Путин – разбираться надо в самих себе.

Среднестатистический советский человек конца восьмидесятых выглядел потерянным. Одетый в некрасивую одежду или в то, что удалось купить на рынке у новоиспеченных кооператоров (джинсы «варёнки», некачественная обувь, неприглядные куртки), он был хмур и готов к молниеносному отпору. Ненавидел обкомовских и горкомовских, терпеть не мог «ментов»; ходил с оглядкой, испытывая жажду насытиться хоть какими-то благами далекой и манящей цивилизации. В лучшем случае – у него была машина. «Копейка» или «семерка» - у тех, кто побогаче. «Волга» - верх автомобильного шика. Мечта автолюбителя – «иномарка». Он еще не разбирался в тонкостях: «Мазда» или «Тойота», «Фольксваген» или «Вольво» - одно слово: «иномарка». А еще – вечная тревога насчет еды, которая исчезала с прилавков с космической скоростью. С той самой, с какой СССР втягивался в гонку вооружений с Западом, будучи обреченным на поражение.

И тут грянул август 91-го. Политизированность населения к тому времени достигла своего пика, подогретая прямыми трансляциями Съездов народных депутатов по телевидению, в которых советский человек увидел Ельцина и Сахарова, Собчака и Афанасьева, Глдяна и Иванова. Зритель слушал их, раскрыв рот и оставлял «зарубки» на память, усваивая главное: страна движется не туда, коммунисты окончательно заврались и ожирели, и надо срочно передавать бразды правления кому-то другому. Наверное, Ельцину с Собчаком. Им и передали, отбросив за ненадобностью обветшалые мифы марксизма вместе с бредовым «Кодексом строителя коммунизма», про который усвоили главное: идея проста, но – недостижима в своей утопичности. Отбросили, и устремились в «зону потребления».

Поначалу было трудно. Еды не хватало. Казна была пуста. Запад помогал «гуманитаркой». В стандартной посылке обычно присылали подсолнечное масло, муку, макароны, консервы с сосисками (позже выяснилось – корм для домашних питомцев), спред, сухое молоко, крекеры, тушенку. В 91-м получить такую посылочку удавалось не всем. Гуманитарка разворовывалась и перепродавалась на рынках втридорога, и не один из посредников по поставке гумпомощи сколотил в те времена свои первые миллионы. Тогда же появились и первые «крыши». Раньше-то все было просто: «Партия – наш рулевой», она и «крышует». С исчезновением «руководящей и направляющей руки КПСС» в стране появились десятки тысяч новых «рук и ручонок», тянущихся к кошелькам новоиспеченных бизнесменов. Они враждовали между собой, боролись за сферы влияния, отстреливали друг друга, собирались на «сходняки», договаривались и снова воевали, выкашивая пространство для влияния и неустанно расширяя его для себя. В итоге остались самые жизнеспособные, подлые, кровавые, жестокие. Но – способные договориться с властями, с которой им приходилось находить общие точки соприкосновения и сферы интересов – экономических и политических.

Обыватель в это время насыщался. Он уже переоделся из «варёнок» в фирменные джинсы, пересел из «Жигулей» в «Форд-фокус» и даже пару раз съездил на Канары и в Турцию. Он с головой нырнул в желудочный сок и собирался плавать в нем до тех пор, пока не почувствует абсолютную сытость. Ему было невдомек, что сытость – штука преходящая, и сама по себе никакой ценности не представляет, а якобы «равноценный обмен» свободы и равной ответственности всех перед Законом на набитый до отказа желудок отнюдь не гарантирует его наполнения. В моду вошли пост-советские поговорочки «не на…шь – не проживешь» и рекламные слоганы «бери от жизни все». При этом подразумевалось, что брать необходимо любыми средствами и методами, ничего не отдавая взамен. Рос и ширился культ потребления в обход закона и норм человеческой морали. И вот уже неприметный подполковник, набивший свои карманы в эпоху обмена нефти на продовольствие, разгуливал по коридорам Лубянки, пристреливаясь взглядом в сторону Кремля…

Все, что происходило в «нулевые», можно назвать экстатическим слиянием потребительского населения с криминалом, стремительно легализовавшимся на всех ветвях власти. Вчерашние бандиты оделись в цивильные костюмы, спецслужбисты быстро и оперативно вытеснили вчерашних «крышевателей» и нуворишей, заменив их на всех криминальных этажах. Бандитские ристалища переместились с улиц в кабинеты чиновников и силовиков. Здесь «перетирали» и «забивали стрелки». И, пока закрывали независимые СМИ, главный «решала» произносил с трибуны сладкие речи о том, что Россия, стремительно «поднимающаяся с колен», вот-вот настигнет Португалию и «удвоит ВВП». С каждым годом страна погружалась в пучину нефтяного самообмана, отбросив идеи научно-технического развития и вооружившись шприцом и экстази на тему «величия» и «непобедимости». Рос и ширился контингент патриотов, испытывающих оргазм от мысли о неизбежно надвигающемся процветании, стройными рядами шагали офисные конформисты и карьеристы, не производящие ничего, кроме «понтов». В это время «под сурдинку» уже клепались новые законы и обкатывались политические схемы по достижению вечной власти правящей преступной группировки, подмявшей под себя все и всех. Накачивали мышцы силовики, распускали «пальцы веером» коррумпированные чиновники, почувствовавшие вкус «распилов» и «откатов».

Уже в начале 2010-х стало понятно, что Россия сваливается в сторону экономической пропасти и политического коллапса: нефтяная «игла» перестала работать. Выяснилось страшное: для того, чтобы поддерживать живое дыхание страны, необходимо постоянное повышение цен на нефть, а это попросту невозможно. Ну, не может «бочка» стоить 400 долларов, 500, а потом – тысячу, полторы, и расти в цене бесконечно. А для того, чтобы избавиться от углеводородной зависимости, стране необходимы глубокие политические и экономические реформы. Но для их проведения нужна воля политического руководства, которое никогда на это не пойдет, ибо «заточено» оно только на подавление и разрушение всего живого. Кремлевская чума сразила всю систему, превратив ее в порочный самопожирающий механизм, всасывающий в себя человеческие и природные ресурсы, и производящий на свет только продукты ненависти, страха и безответственности.

Так и жила Россия вплоть до конца 2013-го, пока не грянул Майдан в Украине. У кремлевских экспансионистов «снесло башню», и они пошли на «отжим» Крыма и войну на Донбассе. Что было потом – история совсем недавняя, и нет смысла ее повторять: осуждение международного сообщества, экономические санкции, громкие коррупционные разоблачения, скандал с офшорами, изоляционизм, возгонка пропаганды и нагнетание атмосферы ненависти через кнопку «победобесия». Война в третьем тысячелетии не ведется посредством взятия Брестской крепости и не объявляется голосом Левитана по радио. Она ведется информационными и экономическими средствами. И она уже идет. «Горячая фаза» - с воспетыми по «ящику» Искандерами и «радиоактивным пеплом» - не нужна никому, и вряд ли до этого дойдет: даже с учетом воздушных кульбитов путинских «Сушек», крутящих «бочки» в балтийском поднебесье. Причем, если Запад экономически бьет по болевым точкам кремлевских бандитов, то эти самые бандиты «мочат» по всей площади уже подведомственное им население, вводя против него собственные санкции на продукты и отравляя общественную атмосферу информационной бациллой тотальной ненависти. И вот уже ряженое «казачье» избивает в Анапе группу Навального, а вертухаи уродуют во время этапирования акциониста Павленского; беснуются путинские выкормыши НОДа, заходятся в истерике нанятые спец-патриоты: «Пятая колонна, вон из России!..»

У кремлевских стратегов дела настолько плохи, что им остается лишь одно: экстраполировать идею войны со всем миром на собственное население, заняв его спасительным для самих себя делом – отстрелом друг друга. И пока «холоп» будет выпускать кишки своему соседу – грести последнее, что еще осталось. Но в этой войне «всех против всех» победителей не будет – включая тех, кто мнит себя бенефициаром данной хитроумной спецоперации, ибо «управляемый хаос» неизбежно выйдет из-под контроля его инициаторов.

Плата за стремление в потребительский «рай» любыми путями будет страшной. Возможно, окончательной ценой станет исчезновение самой нынешней России. Да и можно ли достичь райского процветания, плетя всей страной цепь адовых преступлений? Очень скоро ответ на этот вопрос придет сам собой. И его первые аргументы уже слышны эхом выстрелов на Хованском кладбище, которое грозит превратиться в главную декорацию грядущих событий.