В новом «Маленьком эпизоде большого экономического пазла» Сергей Алексашенко анализирует, откуда Росстат берет мощный несырьевой экспорт, в период, когда некоторый рост показывает только отгрузка углеводородов, объясняет, как правильно читать пресс-релизы Центробанка и как правительство отказывается от антикризисных мер, провоцируя инфляцию.

Росстат говорит, что все хорошо...

Росстат решил порадовать всех и опубликовал пересмотренные данные о динамике российского ВВП за 2014-2016 гг. В самих пересмотрах ничего странного нет ― это обычная практика работы статистических органов. Проблема, на мой взгляд, состоит в другом: новые данные Росстата не очень хорошо бьются и между собой, и с оценками других экспертов. Вот, например, Росстат утверждает, что мощным драйвером роста в прошедшем году стал неуглеводородный экспорт, и данные по отгрузке угля и металлических руд показывают рост, соответственно, на 16,4% и 13,7% по сравнению с 2015 г., но при этом объемы производства в этих секторах выросли 7% и 0,8%, соответственно. Все в жизни бывает, конечно, но поверить в то, что по итогам прошлого года российские компании накопили столь огромные запасы нереализованной продукции, трудно. Тем более, что статистика запасов в структуре ВВП говорит обратное.

Вот, что говорит по поводу данных Росстата зампред ВЭБа, бывший замминистра экономики Андрей Клепач: «Годовая динамика части компонент счета производства ВВП не в полной мере соответствует динамике за первые три квартала и месячной статистике по отгрузке. Это касается обрабатывающих производств и производства электроэнергии, газа и воды. Динамика добавленной стоимости госуправления, образования, здравоохранения и финансовой деятельности также оказалась выше, чем можно было ожидать, исходя из отчетных данных по трем кварталам 2016 года. Возможно, Росстат стал по-другому учитывать эти сектора, поскольку мы видели, что они были также пересмотрены вверх в 2014-2015 годах.

Со стороны использования ВВП настораживает высокий показатель динамики валового накопления основного капитала и товарного экспорта. Эти показатели должны были демонстрировать очень высокий рост в четвертом квартале, что не полностью соответствует косвенной оценке инвестиционной активности по данным о строительных работах и производстве машиностроительной продукции, а также данным таможни по экспорту».

Извините, за длинную цитату, но вы должны хорошо понимать, что данные Росстата удивляют не только меня. В этой связи мне вспомнился анекдот советского времени, когда поезд, в котором ехал Брежнев, остановился, и генсек предложил раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения. Мне кажется, что сейчас Росстат пытается создать иллюзию роста, в который верится с трудом, и подтверждения которому пока не видно. По крайней мере, об этом не говорит динамика реальной заработной платы (о плачевной динамике потребления вообще промолчу) ― вы верите, что работники готовы работать и производить больше, не получая за это адекватного вознаграждения?

График. Динамика строительства, сезонно и календарно сглажено, 2008-2010 и 2014-2016 гг. (100 = июнь 2008 = июнь 2014)

Источник: Росстат, сглаживание — Центр развития НИУ ВШЭ.

...а Минфин улучшения не ощущает

Определенным свидетельством если не лукавства Росстата, то, по крайней мере, его новой методологии может служить динамика доходов федерального бюджета в 2015-2016 гг. (в этой связи я вспомнил, как на заре моей научной карьеры динамика производства электроэнергии в СССР была наилучшей аппроксимацией динамики ВНП). В том, что касается нефтегазовых доходов все выглядит логично и вполне стыкуется с другими фактами ― рост нефтяных цен в первой половине 2015-го привел к росту доходов казны, падение нефтяных цен к январю 2016 вылилось в падение доходов бюджета, и затем новая волна роста нефтяных цен, которая привела к росту доходов бюджета.

График. Доходы федерального бюджета, 2015-2016 гг. (млрд.руб. в квартал)

Источник: Минфин

В том же, что касается ненефтегазовых доходов, ситуация выглядит гораздо менее очевидно — их средний рост составляет чуть менее 1% в квартал, что с поправкой на инфляцию не оставляет места для их роста в реальном выражении. Кроме того, хорошо видно, что в четвертом квартале, когда по утверждению Росстата экономика начала ускоряться, рост номинальных доходов исчез вовсе; по крайней мере их объем оказался меньше, чем год назад (естественно, из суммы доходов этого квартала я убрал доходы от приватизации пакета акций «Роснефти», которые показаны не как источник финансирования дефицита, а как дивиденды, т.е. как ненефтегазовые доходы).

ЦБ гнет свою линию. Интересно, удастся ли ему сломать хребет экономике?

Банк России принял ожидавшееся, но не ставшее от этого более осмысленным решение о сохранении на текущем уровне (10%) ключевой ставки. Еще больше меня удивила заключительная фраза из пресс-релиза ЦБ относительно этого решения: «С учетом изменения внешних и внутренних условий потенциал снижения ключевой ставки Банком России в первом полугодии 2017 года уменьшился» ― то есть, не ждите!

У меня немедленно возник вопрос: а какие такие изменившиеся условия имел в виду Банк России? Вот, что на эту тему сказано в пресс-релизе:

— Годовая инфляция продолжает снижаться в соответствии с прогнозом Банка России.... Существенно замедлилась инфляция на рынке непродовольственных товаров. — Честно говоря, не вижу в этом ничего тревожного!

— Дезинфляционное влияние внутреннего спроса сохраняется. Домашние хозяйства продолжают придерживаться сберегательной модели поведения... Динамика потребительского кредитования не несет инфляционных рисков. ― Опять, ничего тревожного!

— Восстановление экономической активности в 2016 году происходило несколько быстрее, чем ожидал Банк России — Ну, если, наш ЦБ боится восстановления экономической активности, то нужно ожидать не снижения, а повышения ставки, так как восстановление экономической активности всегда является нормальным состоянием экономики после достижения «дна».

— Есть новое! Операции Минфина России по покупке/продаже иностранной валюты на валютном рынке, связанные с появлением сверхплановых доходов в бюджете. Но, ЦБ тут же нас успокаивает: эти операции будут учитываться Банком России при управлении ликвидностью банковского сектора, и их влияние на ставки денежного рынка будет близким к нейтральному. Правда, несколькими абзацами ниже, говоря о рисках ЦБ, сообщает: Поддержание умеренно жестких денежно-кредитных условий позволит ограничить инфляционные риски, в том числе краткосрочные риски в связи с началом покупок Минфином России иностранной валюты на валютном рынке. Судя по пресс-релизу Минфина, он намерен потратить в феврале на покупку валюты 113 млрд. рублей ― во-первых, готов поспорить, что эффект будет близким к нулю, а, во-вторых, ЦБ же сказал, что он намерен элиминировать этот эффект своими другими операциями!

Венцом творения авторов ЦБ-шного пресс-релиза стала следующая фраза: Положительные реальные процентные ставки будут поддерживаться на уровне, который обеспечит спрос на кредит, не приводящий к повышению инфляционного давления, а также сохранит стимулы к сбережениям.

Интересно, а они, авторы пресс-релиза, знают, что спрос на кредиты в России падает? Что по итогам 2016 года объем кредитов экономике снизился на 2,4% (с учетом курсовой разницы)? А если этот показатель очистить от капитализации процентов, да еще добавить 5,5% инфляции, то получится, что в реальном выражении спрос на кредиты упал процентов на 9-10! Интересно, каким же должно быть падение спроса на кредиты, чтобы окончательно убрать инфляционные риски?

Новые автомобили населению не нужны

Январские данные о продаже в России новых легковых автомобилей оказались для меня очень неожиданными. Анализируя итоги года, я указывал на то, что ситуация к декабрю начала заметно улучшаться, и надеялся, что в январе этот тренд подкрепится новыми данными, но ... Падение продаж на 5% говорит о том, что население (по крайней мере та его часть, которая располагает доходами, позволяющими покупать автомобили) не видит того, что экономика прошла «дно». Понятно, что сами по себе январские данные мало, о чем говорят ― в конце концов, январь не лучшее время для покупки автомобиля, что хорошо видно на графике, но... После кризиса 2008-го восстановление продаж началось в четвертом квартале 2009-го, т.е. примерно через квартал после прохождения «дна». А на этот раз? Впрочем, про прохождение «дна» уже давно никто не вспоминает, Росстат даже не может сказать, когда это прохождение случилось, вот и приходится ждать у моря погоды!

График. Продажи новых легковых автомобилей в России, 2009-2016 гг. (штуки/месяц и скользящая шестимесячная средняя)

Источник: Ассоциация европейского бизнеса

Правительство не хочет оживления

Данные о выдаче новых ипотечных кредитов появляются примерно через два месяца, поэтому сегодня я буду говорить об итогах ноября, которые (как и январские продажи новых автомобилей) мало репрезентативны ― нужно ждать итоговых данных за год. Ясно одно ― оптимизма данные ноября не добавляют: хотите, говорите о тенденции слабого роста, хотите ― о стагнации. Но, в сочетании с данными Росстата об ускорившемся к концу года падении темпов роста жилищного строительства, у меня это вызывает тревогу. И эти данные точно не могут служить объяснением странному решению, которое приняло правительство: прекратить программу поддержки ипотечного кредитования за счет бюджета. Я много раз говорил, что эта программа является одной из наиболее эффективных антикризисных мер, поскольку, с одной стороны, поддерживает напрямую конечного потребителя, население, а, с другой, жилищное строительство поддерживает широкий спектр отраслей внутренней экономики. Аргумент в пользу отказа от этой программы, озвученный первым вице-премьером И.Шуваловым: «Сейчас коммерческие банки предлагают уже ипотечные ставки от 12 и ниже процентов, а в рамках антикризисного плана мы как раз добивались того, чтобы для заёмщика ставка была не больше 12 процентов». Для меня этот аргумент выглядит смешным: когда решение о субсидировании ставки за счет бюджета принималось уровень инфляции был существенно выше, чем сегодня. 12% ипотека при 5% инфляции?! Нужно быть экономически неграмотным заёмщиком, чтобы на это соглашаться.

График. Количество выдаваемых в России ипотечных кредитов, 2010-2016 гг. (штуки/месяц)