Я вернулась в Донецк.

Всё стало ощущаться ещё хуже.

Хуже только потому, что нельзя узнику делать выходные на свободе. Это пытка. Это как голодному показывать сочащийся соком стейк. Как нарку в абстиненции - заправленный шприц. Невыносимо.

В ста километрах южнее – люди просто жили, ходили на работу, пили холодное пиво, ебашили на своих сотках с сапками, мутили бизнес, ругались, трахались, целовали своих детей, спорили о политике, ездили в гости, выходили на улицы после 10-ти…

А мы только дёргались, как гальванические лягушки. Уже по факту мёртвые, но ещё похожие на живых.

Доносы сыпались, пропавшими людьми заклеено было уже нахрен всё.

Страшно было уже не от слова «прилетит», а от слова «придут».

Нужно было принимать решение. Я не могла. Я слабачка. Моего мужества хватило только на то, чтобы согласиться с мужем и родителями, что да. Надо. Вариантов нет никаких.

Я попросила свою приятельницу-кошковеда, поселиться у нас в доме, смотреть за котами, она согласилась.

И отмазки закончились. Нужно было уезжать.

Я не люблю слово «тяжело», потому что оно ни о чём. У каждого своё «тяжело» и оно меняется, взрослеет вместе с вами.

Кому-то тяжело выйти на улицу не накрашенной, кому-то - удержать себя вертикально после контузии.

Кому-то тяжело кусок проглотить, потому что любимое лицо на стене с черной ленточкой в углу, а кому-то тяжело просто потому, что он заебался, устал от накопившейся кучи мелкого какого-то жизненного хлама.

Сегодня тяжело одно, завтра другое.

Когда-то я искренне рыдала, потому что не сдавалась никак высшая математика и грёбаные плюсминус бесконечности выдавлили мои глаза изнутри.

А теперь мне нужно было просто бросить всё.

Ну как всё…Не всё. Всего-лишь вот эти мелочи, которые накапливались годами и которые значимы только для тебя.

Ну дом- это ясно, это херова гора бабла и сил, это ощутимая всем понятная потеря, её можно посчитать, озвучить и собрать свои «да, блин, сочувствую».

А как посчитать парикмахера и гинеколога? Как посчитать тётю, которая могла клёво подшить джинсы, и старого армянина, которые откладывал тебе хорошую свининку?

Как посчитать друзей, дочины пластинки с Битлами, наши посиделки в кухне?

Как посчитать то, что при любой житейской жопе ты точно знал, кому позвонить?

Понимаете, о чем я? Этого вообще не замечаешь, пока оно есть.

А потом вжух- и ты стоишь посреди чужого совершенно города и пялишь глаза в карту. Тебе надо найти жильё, работу, школу.

А потом ты несёшь сломанную обувь к первому-попавшемуся сапожнику и он делает ужасное говно. А новая соседка говорит- ну да, это тот который на рыночке, возле АТБ? Да, он всегда делает ужасное говно, и никто к нему не ходит.

Я блять хожу. Потому что я- НОВЕНЬКАЯ понаехавшая.

Я не знаю, где вкусный кофе, где нормальное пиво, где приличный рынок и у какой бабульки лучшее сало. Я нихрена не знаю, первый раз в первый класс.

Это, чтоб вы поняли чуть-чуть, что означает даже просто переезд для 40-ка летнего человека.

А ещё нужно бросить трёх котов. Эпилептика, старикашку и рыжего парня, который сам к нам пришел жить. Любимых, своих. На чужих людей.

А ещё нужно бросить фоточки, цветы, посудку, коврики, подушки, статуэточки.

Кухонный уголок, который дарила нам очень рано умершая мама Валерки.

И картину по мотивам биофаковского фольклора, которую рисовал наш БЫВШИЙ друг из Ялты почти 20 лет назад.

Оставшуюся в одиночестве фамильную бронзовую жабу. Комп, гитары. Воспоминания. Все до единого.

Ничего больше случайно на глаза не попадётся, вызывая в памяти картинки из прошлого. Полное форматирование.

Ты можешь взять с собой одну сумку. Одну. Сумку. И сложить туда всю свою предыдущую жизнь, если влезет.

Моя влезла.

Тяжело? Не знаю, не уверена. Это слово ни о чем.

Я ещё не знала, что «донецким не сдаём» и что «я вот не собиралась сдавать, но прочитала твоё объявление, давай созвонимся, есть хороший вариант».

Я ещё не знала, что «вы все там сепары и быдло» и что тебя обнимет посторонняя вообще тётка из Черновцов и будет плакать.

Я ещё не знала, что клёвый чувак Витя Жарый из Днепра легко и беспонтово сдаст нам свою хату, а потом будет поить-кормить нас у себя дома и катать с горки на Новый Год.

И что молодая холёная баба из Оболонского собеса г. Киева будет говорить тебе про Майдан и фашистов вот ровно то, что ты слышал в Донецке. Весной 14-го.

И что ещё несколько друзей перейдут в разряд бывших. И что появятся новые.

Я уезжала из ада. С одной сумкой.

Я уезжала.

Потому что делай, что должен, и будь что будет.

ПыСЫ.

Бронзовую жабу я забрала с собой)