На сверхжесткие меры вроде ограничений на покупку российских нефти и газа Запад пока идти не готов

Немногим более года назад, выступая в Нью-Йорке на Генеральной ассамблее ООН, российский президент произнес свое послание «граду и миру», смысл которого сводился к простому тезису: Россия, как и США, является великой державой и потому, как и США, может делать то, что считает нужным, не обращая внимания ни на кого, не советуясь ни с кем. Собственно говоря, и до этого, в 2008-м в Грузии и в 2014-м на Украине, Россия предпочла использовать язык силы, а не дипломатии, чтобы защитить свои мнимые или реальные интересы. Поэтому с точки зрения Кремля ничего нового год назад не случилось и это была лишь публичная политическая декларация. Однако в отличие и от Грузии и от Украины на этот раз было решено использовать военную силу в том регионе, который никогда не провозглашался сферой российских интересов. Кроме того, применение российских вооруженных сил произошло там, где западная коалиция во главе с США пыталась «наказать плохого парня» — сирийского президента Асада с использованием своих вооруженных сил. Таким образом, российские военные оказались в ситуации потенциального столкновения с силами НАТО.

Успешное наступление

Надо отдать должное Кремлю, российская позиция была в этот раз более четко артикулирована и сводилась к следующим пунктам: 1) Сирия должна оставаться единым государством, 2) все разговоры о замене действующего президента должны решаться в ходе мирного диалога, а прекращение гражданской войны является обязательной предпосылкой такого диалога, 3) вытеснение боевиков «Исламского государства» (запрещенная в России организация. — РБК) с территории Сирии соответствует интересам России и Запада. В противоположность этому цель Запада была гораздо менее понятной и прочной: любыми средствами убрать президента Асада, при том что сегодня редкий западный политик не признает, что операции по устранению иракского президента Саддама Хусейна и лидера Ливии Муаммара Каддафи были явными ошибками, которые привели к дестабилизации ситуации в регионе.

Применение российских вооруженных сил резко изменило ситуацию в Сирии и заметно усилило позиции правительства Асада, которое до того последовательно теряло контроль над страной. Переход военной инициативы к силам президента Асада и явное нежелание западных стран идти на прямое использование своих вооруженных сил для проведения наземной операции в Сирии подорвали боевой дух оппозиции, которая поняла, что в таких условиях одержать военную победу практически невозможно. Предложенный Россией подход к разделению оппозиции на умеренную, с которой можно и нужно вести переговоры, и непримиримую, радикально-исламскую, окончательно разрушил единство оппозиции и позволил запустить переговорный процесс.

Провал перемирия

Переговоры не были ни простыми ни легкими, они постоянно прерывались то тут, то там вспыхивающими боевыми столкновениями и дипломатическим демаршами. Тем не менее к сентябрю этого года, казалось, переговоры привели к очевидному успеху, по крайней мере все стороны согласились на перемирие. Впереди даже замаячили мирные переговоры о будущем устройстве Сирии, но 17 сентября американская авиация нанесла воздушный удар, в результате которого погибли несколько десятков солдат правительственной армии. Хотя американские военные и политики немедленно признали свою ошибку, эта ситуация была воспринята Кремлем как преднамеренное нарушение перемирия, а согласно нью-йоркской доктрине Путина, «что положено Юпитеру, то положено и России», 19 сентября был нанесен удар по гуманитарному конвою ООН. Российские военные и дипломаты, как обычно, говорят, что «знать не знаем и ведать не ведаем», хотя достаточно быстро на стол стало выкладываться все больше доказательств, что это был именно удар российской авиации.

Этот момент, похоже, стал переломным в ситуации вокруг Сирии и в попытках Запада наладить диалог с Россией. В такой ситуации Россия и лично Владимир Путин уже оказались после военной авантюры в Донбассе, в которой активно участвовали российские военные «отпускники» с оружием и амуницией, «купленными в военторге». Если бы Украина была более последовательной и решительной в проведении внутренних реформ, то, несомненно, ее поддержка Западом в рамках минского процесса была бы более ощутимой, а давление на Россию нарастало бы со временем. Но явное отсутствие реформаторских усилий Киева привело к тому, что Запад решил довольствоваться малым в полном соответствии с русской поговоркой «худой мир лучше доброй ссоры»: замораживание конфликта в Донбассе сегодня оказывается выгодно всем, и никакого желания обострять отношения с Россией у Запада давно не прослеживается. Более того, активное на протяжении последнего года подключение США к попыткам политического диалога вокруг минского процесса говорило о том, что в Белом доме возобладала вера в то, что с российским президентом можно договориться. Однако, похоже, уничтожение гуманитарного конвоя ООН и последующее поведение российских политиков и чиновников окончательно перечеркнули эту надежду.