В тюрьме Сан-Педро нет администрации в привычном смысле этого слова, поэтому и точной статистики по учреждению не ведется. Известно, что здесь содержатся от 1 300 до 1 500 человек, примерно 75% из них только ожидают суда. 80% оказались здесь по обвинениям, связанным с нелегальным оборотом наркотиков. На территории почти открыто производится кокаин и действуют два детских сада — около 200 детей живут здесь вместе со своими отцами-заключенными. Фотографы Аша Майлз и Надя Пьянкова рассказывают о пенитенциарной утопии (или антиутопии), осуществившейся в самом центре полуторамиллионного боливийского города Ла-Пас.

«Первое впечатление, когда попадаешь в Сан-Педро, довольно неожиданное: кругом бегают дети, продавцы готовят свежевыжатые соки, в печках вертится курица-гриль, а большая часть заключенных просто отдыхает, играя в бильярд, шахматы, карты или шашки. Здесь есть спортзал, парикмахерская, бассейн, храм и детский сад. Судя по внушительного размера остаткам рождественской елки, в тюрьме и праздники отмечают с размахом. Если б не высокие стены по периметру, ничего бы и не напоминало о хоть каком-то ограничении свободы. Сан-Педро сегодня является единственной в мире тюрьмой — закрытым городом».

«С виду тюрьма ничем не отличается от небольшого городского района. Расположена она прямо в центре высокогорного Ла-Паса, в крепости, построенной еще в 1895 году. Охранники стерегут лишь границы, внутри вы их не встретите. На первый взгляд это просто один из трущобных районов города, жизнь в котором не так уж сильно отличается от происходящего за пределами крепостных стен».

«Большинство заключенных отбывает здесь наказание за "не особо тяжкие", а многие находятся лишь в ожидании суда. Осужденных за убийство вы здесь не встретите, а вот воровство и продажа наркотиков — сплошь и рядом».

«Квадрат тюрьмы занимает площадь в чуть больше одного гектара. Территория предназначена для 400 заключенных, но в действительности здесь находится не менее 1 500 человек. Камер внутри нет: обычные здания, дворики и узенькие улочки. Сан-Педро практически полностью находится на самоуправлении».

«Тюрьма разделяется на восемь секторов, каждый сектор имеет свое название и своих лидеров, которые и формируют общий тюремный совет».

«Власти во внутренний уклад почти не вмешиваются, так что, можно сказать, в Сан-Педро формально царит демократия. Конечно, с оговоркой на коррупцию и местных авторитетов».

«Сектора различаются престижностью, у каждого есть своя футбольная команда. К матчам относятся более чем серьезно, можно заработать и на футбольных ставках. По слухам, ежемесячный оборот [тюремных букмекеров] достигает $20 тысяч».

«Что удивительно, заключенные должны здесь сами платить за свое содержание. В зависимости от финансовых возможностей они могут выбрать себе те или иные условия. Кто-то живет в "однокомнатных камерах", но большинство все же предпочитает жилье подешевле — общие комнаты с множеством кроватей».

«Родственники имеют возможность не только посещать заключенных, но даже всей семьей на время переехать в тюрьму, ведь жилье здесь обходится дешевле, чем в городе. О том, чем это оборачивается для находящихся здесь детей, ходит немало разговоров. С одной стороны, у преступников проще некуда "научиться плохому", с другой стороны — в городе такие дети [из неблагополучных семей] также оказываются изгоями. Боливийцы считают нахождение детей в тюрьме меньшим из двух зол».

«В 2013 году здесь был громкий скандал, когда 13-летняя девочка забеременела в результате изнасилования группой мужчин, одним из которых был ее отец. Сами заключенные утверждают, что к насильникам в Сан-Педро принимают жесткие меры, ведь очень многие живут с семьями».

«Полное отсутствие камер и "работы тюремщика как упражнения в тирании" (выражение Фуко) позволяет считать Сан-Педро одной из самых гуманных тюрем мира. Другое дело, чем может оборачиваться подобная свобода. Так, вышедшая в 2003 году книга бывшего заключенного Rusty Young "The Marching Powder" навсегда связала название Сан- Педро с нелегальной продажей кокаина. Боливия сегодня является одним из лидеров на кокаиновом рынке, а в тюрьме, по слухам, можно приобрести наркотик по самым низким ценам».

«До 2009 года туристы могли посещать Сан-Педро в рамках экскурсий, однако власти решили это прекратить — нетрудно догадаться, что зачастую иностранцев в тюрьму приводил далеко не культурный интерес. Что происходит сейчас на тюремной кокаиновой фабрике, сказать сложно».

«Когда-то Coca-Cola была официальным дистрибьютором напитков для тюрьмы. Сегодня от былого сотрудничества остались пластиковые столы и стулья с корпоративной символикой, что добавляет тюрьме курортного антуража. Как известно, в 2012 году Боливия отказалась от такой американщины, как кока-кола и "Макдоналдс"».

«Удивлены мы были, услышав русскую речь:

— Девушки, вы русские? — окликнул нас голос с едва заметным акцентом.

Так мы познакомились с Фредди, боливийцем, отбывающим наказание за аферу с некими бумагами. У Фредди русскоговорящая жена. По словам Фредди, осужден он по ошибке — о том, что бумаги были не в порядке, он не знал. В тюрьме ему в целом нравится. Наличие внутри чего-то вроде "жизни по понятиям" или некоего варианта дедовщины он отрицает; говорит, здесь стараются не забывать о человеческом достоинстве. Фредди рассказал нам, что русских в тюрьме он видит не впервые — ранее здесь отбывал наказание заключенный, попавший сюда за контрабанду наркотиков».