— К каким основным выводам вы пришли? Было ли что-то, удивившее лично вас, не совпавшее с ожиданиями?

— Да. Дело в том, что есть популярная психологическая теория отрицания, —

в частности, диагноза. Человеку ставят диагноз «ВИЧ», у него включается механизм отрицания, поскольку ему трудно, психологически некомфортно принять реальность. Из-за этого он якобы становится СПИД-диссидентом. Согласно теории отрицания, СПИД-диссиденты — просто фрики, неадекватные люди, сторонники паранойяльной теории заговора, которые не признают научные доводы. А оказалось, что это не так (хотя, безусловно, психологические механизмы играют роль).

Я сидел в группе, читал посты и комментарии. И видел, что у многих пользователей были абсолютно легитимные вопросы про свой диагноз. Дело в том, что в массовом сознании, да и в популярном медицинском дискурсе, существует некий, как я его называю, СПИД-шаблон: представление о том, как протекает болезнь. Человек заражается ВИЧ, после чего передает вирус через незащищенные контакты. У человека постепенно падает иммунитет, растет количество вируса в организме…

Но часто происходит не так. Например, в дискордантных парах (где один из партнеров инфицирован, а другой нет) незащищенный секс не приводит к заражению здорового партнера. Или иммунитет, который, по СПИД-шаблону, должен неуклонно линейно падать, наоборот, растет. С точки зрения научной теории это, кстати, объяснимо: случаев дискордантных пар вовсе не один на миллион.

Таким образом, человек, который знает из СПИД-шаблона, как должно протекать заболевание, видит несостыковки. Он начинает задавать вопросы: почему так происходит? И часто не получает информацию от своего лечащего врача. Тот говорит: «Слушай, оставь эти вопросы при себе, я врач и лучше знаю». Человек идет в интернет и попадает на диссидентские сайты. И там ему говорят: «Видишь, никакого ВИЧ нет, все это туфта». Личный опыт — один из важных факторов, почему люди становятся СПИД-диссидентами.

Второе — это то, что оказалось, что теории заговоров, «золотого миллиарда» (ВИЧ выдуман фармкомпаниями, чтобы продавать лекарства) не играли почти никакой роли при обращении к СПИД-диссидентству. Это было ясно из наших интервью. Гораздо важнее — субъективное личное самочувствие и успешные истории людей, которые называют себя «живым свидетельством того, что ВИЧ нет». Еще один фактор — необходимость принимать антиретровирусную терапию, пить эту «химию», «отраву».

И уже после того, как человек на основании этих факторов принимал СПИД-диссидентскую позицию, он начинал нуждаться в дополнении картины мира. Если ВИЧ нет — то почему есть СПИД-центры, лекарства, вся эта система? И вот тогда наступает время теорий заговоров — они второстепенны, с их помощью человек устраняет когнитивный диссонанс с окружающей реальностью .

— Вы сказали, что обычных СПИД-диссидентов особо нигде не исследовали. Но все же есть понимание, что общего и в чем разница между «нашими» и теми же СПИД-отрицателями на Западе?

— 80–90 % материалов, которые публикуются в группе СПИД-диссидентов во «ВКонтакте», — переводные. И у них, и у нас есть «иконы». Например, Питер Дюсберг (профессор молекулярной и клеточной биологии Калифорнийского университета. — Прим. ред.) и Кэри Муллис (лауреат Нобелевской премии по химии за изобретение метода ПЦР. — Прим. ред.). К слову, нет ни одного СПИД-диссидента, который был бы мало-мальски значимым вирусологом. Наши «иконы» — один патологоанатом и одна дама-врач, не буду называть их имена.

СПИД-диссиденты очень любят бравировать своими героями-учеными, которые пошли против системы. Но все это очень старые истории. Все, что публикуется на СПИД-диссидентских сайтах, — пережеванные материалы конца 80-х — начала 90–х годов, ничего нового не было выдумано. Последовательность событий была такая: 1983 год, какая-то болезнь косит прежде всего геев (в меньшей степени — наркоманов). Когда все только начиналось, у научного сообщества были сомнения: вирус это или нет? Довольно быстро вирус был найден. Вся дискуссия закончилась к концу 80-х. Ну а окончательный гвоздь в могилу научного СПИД-диссидентства вбило появление в середине 90-х антиретровирусной терапии. Она била по конкретным механизмам размножения вируса, оказывалась эффективной, и довольно большая часть (не все) западных диссидентов открыто признавалась, что они заблуждались.

У нас очень отрицательное влияние оказала «научно-развлекательная» программа Александра Гордона, которая шла по НТВ лет десять назад. Помните, была передача, в которой он постоянно курил трубку, — дым стоял столбом? Один из выпусков был посвящен ВИЧ. Многие наши информанты говорили об этой программе. Вероятно, было так: человек уже склонялся к СПИД-диссидентству, ну а раз про это рассказали по телеку, — значит, точно правда.

Новый толчок развитию СПИД-диссидентства дали социальные сети. Явление уже замирало. Раньше, если ты становился СПИД-диссидентом, тебе надо было ехать на какую-то сходку — покупать билет, лететь в Сан-Франциско, чтобы встретить единомышленников. Сейчас стоимость входа в диссидентское сообщество снизилась до бесплатного клика. Одна секунда — и ты среди своих.