В России, судя по всему, проводятся массовые задержания украинцев. Их бросают в застенки за «хулиганку», а допрашивают как террористов с Майдана. История одной из жертв

Маша – из небольшого промышленного городка Донецкой области, у нее двое детей, она живет с мамой-пенсионеркой. В январе Маша поехала в Россию на заработки – так здесь поступают многие. Работодатель оказался не совсем честен, платил копейки, но это история не о скудных буднях «заробитчан» (хотя и об этом тоже). Это история о массовых (судя по всему) задержаниях украинских граждан в России, которые начались в марте, о майданофобии в РФ и о том, как вслед за «кавказцами» и грузинами записными «террористами» здесь стали украинцы. Мы не будем называть фамилию Маши и показывать ее лицо. После того как ее дважды задерживали в России, ей удалось вернуться домой, в Украину. Но она живет в страхе, не выходит из дому. Тем более что то, чем пугали ее и других граждан Украины на допросах – российский Донбасс – становится все более вероятным. Не сочтите за пораженчество. Историю, которая произошла с Машей и которая является, в сущности, продолжением известной истории о 25-ти задержанных в РФ украинских «террористах», она рассказала нам по Скайпу.

Мы не знаем, насколько достоверной является эта информации. Более того, вызывает подозрение то, что информационную волну вокруг этой темы поднимают такие СМИ как НТВ в России и газета «Сегодня» в Украине, которая принадлежит сами-знаете-кому. Цель публикации этого интервью – привлечь внимание к истории Маши, которая кажется нам вполне вероятной. Тем более что недавно в интервью ЄвромайданSOS один из «крымских пленных» Владислав Полищук рассказывал, что его и других людей, приехавших с материка, задерживали именно по обвинению в мелком хулиганстве, а истязали как «террористов» с Майдана. Так или иначе, нам кажется, что и Омбудсман, и МИД должны были бы эту информацию проверить, отреагировать, помочь хотя бы тем людям, которые уже возвратились из российских застенок домой под глубоким впечатлением от общения с ФСБ. Должны отметить, что никаких иллюзий относительно того, что сейчас украинские власти способны повлиять на «антитеррористическую» паранойю восточного соседа у нас нет.

— Объявление о работе администратором по фотографии в Творческом объединении «Запад-Восток» я увидела в газете. Работа с детьми, обещали хороший заработок. Поехала на собеседование в Днепропетровск. Собеседование проводил Тимофей Редько (или Репка), точно не помню. Прошла четырехдневное обучение. После меня и еще одного новенького фотографа Антона (он тоже потом отсидел 10 суток непонятно за что) направили в Волгоград, где нас встретили люди, которые на тот момент уже там работали — администратор, фотограф Виталик и куратор Инга. Они уже на тот момент снимали квартиру, в которую мы заехали. Сначала нас там жило пятеро, потом Ингу отправили в Казань.

— Это все были граждане Украины?

— Да.

— Вам объясняли, почему именно граждан Украины набирают? Рабочая сила дешевле или другие были мотивы?

— Если честно, я даже не спросила об этом. Видимо, знали наше украинское положение.

— Какого числа вы приехали в Волгоград?

— 22 января.

— И все это время, до марта вы нормально работали, никаких проблем у вас не возникало?

— Да, нас никто не трогал, к нам никогда не подходила полиция. Заходя в школы, садики, мы предоставляли свои документы о том, что мы граждане Украины. Мы не прятались.

— Когда и как начались проблемы с правоохранителями?

— 16 марта, когда из Элисты (город в Калмыкии, — прим.Ред.) меня отправили в Астрахань. Туда должны были подъехать ребята-фотографы – Кирилл Пилипенко, Андрей Кравченко и Алексей Воронов. Но они так и не приехали, а Тимофей (упомянутый выше, который координировал деятельность из Днепропетровска, — прим.ред.) мне сказал: ты же получила свои 2 тысячи, уезжай домой. Подумала, что меня уволили. Позвонила коллеге Василию (фамилию не публикуем из соображений безопасности) в Ростов, попросила его встретить меня, пересадить на донецкий автобус. 16 марта я приехал в Ростов на автобусе в 5.30 утра. И там вместе с Василием нас схватило ФСБ.

— С чего вы взяли, что это было именно ФСБ?

— Они очень быстро проговорили: «Федеральная служба…» Уже потом в Ленинском райотделе нам сказали: «вами занимается ФСБ».

— Они были в штатском?

— Да, в штатском.

— Сколько людей проводили задержание? Хотя бы приблизительно…

— Около семи. Кроме меня и Василия, задержали также молодого человека, с которым я познакомилась в автобусе – Игоря Деркачева. Он сам из Астрахани, гражданин России. В последствии, его тоже закрыли на 10 суток.

— Вам объяснили, за что вас задерживают в момент задержания?

— Мне сказали, что нас разыскивают.

— Каким транспортом вас доставляли в РОВД?

— В обычных легковушках – все трое в разных машинах.

— Применяли ли силу при задержании?

— Нет, просто взяли под руки и отвели. Применяли больше силу к Игорю, он начал отпираться, спрашивать «Что случилось?», на что ему было сказано, что если он будет кричать, ему поломают руки-ноги и потом закинут в машину.

— Что происходило дальше, после того как вас привезли в Ленинское РОВД?

— Поскольку я была с багажом, его начали проверять. Потом один из них сказал: «У нее ничего нет». Чего нет – я не поняла.

— Кто вас допрашивал? Эти люди представлялись?

— Они только имена называли. Допрашивать начали спустя 3-4 часа после задержания. Все это время нас держали за решеткой.

— О чем именно вас спрашивали во время допроса?

— Что мы здесь делаем, какова цель приезда… Сначала я не хотела говорить, что мы работаем, рассказывала, что приехали отдыхать. Но они начали давить, смотреть мой ноутбук, и я призналась, что работаю здесь в такой-то фирме, рассказала, чем занимаюсь.

— Сколько длился допрос?

— Часа четыре. В основном спрашивали, с какой целью я приехала, зачем я фотографирую детей.

— Вам задавали вопросы, связанные с Майданом?

— Во время первого допроса – нет, эти вопросы начались потом. На следующий день был суд, во время которого нам присудили 10 суток. Там мы узнали, в чем нас обвиняют – мелкое хулиганство, утверждали, что мы шумим, матюкаемся, писаем на лавочки, пристаем к людям. Мы признали свою вину, хотя нам ничего не дали прочитать. Судили всех троих сразу.

— Вам был предоставлен адвокат?

— Нет. После суда нас повезли в спецприемник. Милиционеры нам очень хорошие попались. Они нас не обидели.

— В спецприемнике были еще задержанные украинцы?

— Нет.

— У вас были еще допросы?

— Да. В спецприемник приехали ФСБшники, Василия забрали в одну комнату, меня в другую и начали допрашивать. Тут уже нам сказали, что мы – террористы.

— Эти люди представились как ФСБ?

— Да, только имена, без фамилий. Нас еще потом вывозили на допросы два раза. По дороге мы опускали голову, Василию полотенце на голову вешали, чтобы не запомнил дорогу, мне капюшон на голову одевали.

— Попробуйте вспомнить, о чем вас спрашивали.

— Что именно мы фотографировали, сотрудничаем ли мы с СБУ, какие фотографии мы делали, работают ли наши работодатели с СБУ, кто нас завербовал. Мне вообще говорили, что я Зоя Космодемьянская, мол, ничего не рассказываю. Потом один из них мне сказал: «Пойдешь на полиграф?» Я спросила, что это, мне сказали, что детектор лжи. Я согласилась. Задавали те же вопросы. Мне сказали, что я во всем честна.

Руками нас не трогали, хотя до слез доводили. Когда они узнали, что я из Донецкой области, то сказали, мол, чего ты будешь дергаться, Донецк скоро будет наш, русский. Это говорили сотрудники ФСБ. Они же пугали тем, что за то, что я террористка мне дадут лет 20, и когда выйду, а у меня уже дети будут взрослые.

— Майдан упоминали?

— Да. Спрашивали меня, с какого я сектора – правого или левого. Я говорила, что я вообще не участвовала в таких мероприятиях, оно мне не надо, меня это все не интересует, я этого всего боюсь, сижу дома тихонечко молча. Последний раз меня допрашивали 25-го, перед тем как нас должны были выпустить. Приехал ФСБшник, меня одну взяли на допрос. Когда я перечитывала протокол, то обнаружила, что они написали о том, что я получала деньги за фотографии, хотя такого не было. То есть они еще что-то свое там добавляли…

— Когда вас выпускали, вам дали понять, что у вас еще могут быть проблемы?

— Нет, нас наоборот ребята со спецприемника пришли провести. Я надеялась ухать на автобусе в этот же день. До этого решила пересидеть у Василия. Но когда мы вышли за сигаретами, нас снова задержали – на этот раз уголовный розыск Ленинского райотдела. Происходило это так: к нам подошли и спросили документы. Мы показали. Документы они нам так и не отдали и пригласили пройти в райотдел. На вопрос «За что?» нам объяснили, что сейчас все проверяется, все бумажки о въезде-выезде, регистрация на подлинность, мол, много подделок. Мы приехали в отдел, где нас опять задержали. Когда нас увидел дежурный, то спросил «А что вы опять здесь делаете? Вы что, им дорогу перешли?» Они все знали, что мы – «ФСБшные». Нас опять задержали по статье «мелкое хулиганство». В этот раз мы свою вину не признали. 27-го был суд, во время которого мне стало плохо из-за проблем сердца. Судья мне вызывал бригаду скорой помощи, суд присудил мне штраф 500 рублей. А Василию дали 10 дней. Он, кстати, уже тоже дома, в Запорожской области.

— А что было с третьим человеком, который был задержан с вами в первый раз?

— Сразу же после освобождения он уехал. Мы посадили его на астраханский автобус. Он был в шоке. Он даже как-то так выразился, мол, «Ладно вас, а меня-то за что? Я россиянин, меня чего трогают?» Неприятно было… Но на это его замечание в дежурной части ему сказали, что, мол, «а ты просто паровоз».

— Вы упоминали еще о каких-то задержанных ребятах? Кто они? Как вы о них узнали?

— Мне сказали – не помню кто – что задержано около 60 человек, которые работали на нашей фирме. Например, ребята, которые жили со мной в Элисте – Кирилл, Андрей, Алексей, Инга. Я им звонила после 15-го, никто не берет трубку. Звонили жены ребят (я с ними общаюсь), но связи нет. Я в интернете посмотрела программу на «1+1» о троих задержанных. Но узнала только Кирилла, остальных двух я не знаю.

— Откуда информация, что задерживали работников только этой фирмы?

— Я, Василий, его сын (он тоже работал на эту фирму, его тоже задержали в Волгодонске, он освободился 1 апреля, по той же статье, те же обвинения в терроризме).

— Вы пытались связаться с работодателем после задержания?

— Да. Первый раз, когда нас задержали и мы им об этом сообщили, нам посоветовали просить депортацию, на что нам ответили, что для депортации необходимо отсидеть полгода в тюрьме. Потом нам сказали, чтобы мы не переживали и что они все решат и нас выпустят. Когда мы отсидели 10 дней, оказалось, что их телефоны отключены.

— Вы пытались связаться с правоохранительными органами в Украине по приезду домой?

— Пока нет. Сижу дома и никуда не выхожу. Боюсь. У меня остался страх того, что как только я выйду на улицу – меня заберут.

После общения с Машей у нас возник ряд вопросов.

Каким образом ФСБ и уголовный розыск вычисляют из толпы украинцев? Ведь, к примеру, Маша и ее коллеги довольно часто перемещались из города в город. Кто дает наводки?

Сотрудники каких еще фирм, кроме указанной, задерживались? И имеет ли значение род деятельности этих людей?

Почему украинские власти не говорят об массовых задержаниях наших граждан в России? Понятно, что именно сейчас не до этого, но ведь эта атака начались еще в марте.

Мария ТОМАК, Центр Гражданских Свобод, ЄвромайданSOS, для «InfoResist»

Читайте также: Дело «украинских террористов в РФ»: задержано около 60 человек