Уезжал Болотов из ЛНР «ненадолго», однако уже 2,5 года живет в Москве. © Фото из архива В.Болотова

Осенью 2014-го года стало понятно: проект «Новороссия» на Украине похоронен. Все завершились образованием двух «самопровозглашенных государств» — Донецкой и Луганской народных республик. Однако первый глава ЛНР Валерий Болотов, живущий сегодня в Москве, в интервью «Росбалту» заявил, что продолжает верить в эту идею, а также в то, что на Украине возможно широкое движение против нынешней власти. Беседу с ним мы начали с просьбы дать оценку текущей ситуации в Донбассе.

— Пожалуй, уже полгода переговоры в Минске не приводят ни к каким существенным изменения. Как вы считаете, вообще у них есть перспектива разрешить конфликт?

— Я думаю, по итогам переговоров ничего не меняется, потому что Украина, как всегда, хочет действовать лишь на своих условиях. Вот, к примеру, они же очень хотели открыть КПП «Золотое» в одностороннем порядке, несмотря ни на что. Поэтому я сомневаюсь, что в ближайшее время что-то сдвинется в лучшую сторону, ситуация будет только обостряться.

— То есть вы считаете, что может возобновиться вооруженный конфликт?

— Он особо и не затихал, просто в силу того, что появилось больше наблюдателей от ОБСЕ, с той стороны стали вести себя тише. Но мы всегда выполняли соглашения, а украинская сторона как всегда вела себя обманным путем: где-то отводила войска, а где-то заводила. И сейчас обстрелы продолжаются.

— Вернемся на некоторое время в прошлое. В событиях 2014-го года до сих пор очень много белых пятен, в частности, и по вашей, так сказать, «временной отставке» с поста главы ЛНР. Официально вы уехали на лечение после ранения, но еще тогда говорили, что вас «сливают».

— Так и было. Например, я неоднократно, буквально с первых дней, отдавал приказ взять аэропорт, но все мои указания игнорировались. А позже на меня последовали доносы, что якобы это я не отдавал такой приказ. Не нужно быть военным, чтобы понимать, что недопустимо иметь у себя в тылу вражеское вооруженное формирование. У нас были силы отбить аэропорт, не обязательно даже путем штурма. Можно было просто окружить его, перекрыть доступ к воде, и они сами бы сдались через некоторое время. Но этого сделано не было. Военные намеренно находили кучу нелепых доводов, почему нельзя или нецелесообразно захватывать аэропорт.

— Это был намеренный саботаж? Командиры вам не подчинялись?

24938 «Мои боевые товарищи не поймут, если я буду молчать»

— Я бы сказал так: это был один командир, которого я же и назначил — он саботировал выполнение важных боевых задач.

— Вы можете назвать его имя?

— На тот момент — министр обороны Игорь Плотницкий.

— Известно, что Игорь Плотницкий командовал батальоном «Заря», в Луганске ходят слухи, что именно этот батальон устраивал провокации и обстреливал Луганск летом 2014-го. Это так?

— Да. И не только «Заря». Сюда было заслано много людей, которые должны были совершать диверсии и разлагать дисциплину. А в «Заре» оказался самый большой процент этих «диверсантов».

Я в свое время отдал приказ Плотницкому собрать батальон для защиты правопорядка в городе, участия в боевых действиях и защиты границ ЛНР. Однако, как оказалось, батальон «работал» для другого. Я пытался, но у меня не было времени, ресурсов и возможности, чтобы все время находиться рядом и контролировать набор людей. Я доверился Плотницкому, и он сформировал батальон «для себя». Эти люди выполняли приказы Плотницкого, а не мои.

— Вы наделили Плотницкого широкими полномочиями, потому что хорошо знали его раньше?

— Нет.

— А как же он тогда появился в вашей команде, откуда?

— Это интересный вопрос даже для меня. Первый раз его увидели во время штурма военкомата в Луганске, это был уже далеко не первый день нашего противостояния, до этого мы уже захватили несколько воинских частей. Но на тот момент я очень нуждался в военном человеке, человеке с офицерским званием и опытом. И то ли специально было так сделано, то ли так сложились обстоятельства, что я не мог найти в своем окружении такого человека.

Я не помню, кто ко мне привел Плотницкого. И скажу честно, первое впечатление от него было хорошее. Он был такой «бравый солдат», внушал доверие, показал себя человеком дисциплинированным. И тогда я взял его командиром батальона, а впоследствии назначил министром обороны. Предательства от него я не ждал.

— Ранее вы заявляли, что Плотницкий занял ваше место незаконно, так как вы не уходили в отставку, а лишь на время оставили ЛНР. А это как-то официально оговаривалось?

— Я только сделал публичное устное заявление, что ухожу временно. Но еще до этого уже была проведена работа с моими противниками, были договоренности за моей спиной, был заговор, естественно, в нем участвовал и Игорь Венедиктович. Когда я уехал, я назначил его своим заместителем. Естественно, все обстоятельства моего выезда я сейчас рассказать не могу, но пока меня не было, быстро провели выборы. И заранее было ясно, что выберут Плотницкого.

— Вы говорите о противниках, то есть с самого начала в руководстве ЛНР было два противоборствующих лагеря?

— Изначально была одна команда, но были люди, которые специально пытались нас рассорить, внушали командирам всякую ложь. Некоторым даже нашептывали, что я их «заказал». Специально изнутри кто-то подрывал дисциплину, ссорил нас.

— А эти заговорщики не пытались угрожать вам, заставить уйти силой?



— Были попытки отстранения, но в лицо откровенно никто ничего не заявлял и не угрожал, все делалось за спиной приближенными ко мне людьми. И самое смешное, когда я покинул Луганск, и они планировали занять какие-то места и получить свои «ватрушки», всех их тоже убрали. Из бывших, с кем мы начинали, у власти никого не осталось.

— Игорь Плотницкий тоже говорил, что его пытались устранить. Этим летом на него было организовано покушение…

— Это все глупости. Он сам устроил это представление. Куда он ехал в такую рань в субботу? Я знаю, что он даже в туалет без охраны не идет, а тут вдруг сам куда-то отправился. Неужели за дешевыми помидорами на рынок? Просто ему захотелось пиара. Вон Захарченко ездит на передовую, встречается с людьми, а Плотницкий боится выйти открыто к народу, естественно, авторитета у него поэтому и нет. Вот ему и понадобилось что-то громкое — взрыв, переворот. Хоть что-то, что поднимет ему рейтинг.

— После отъезда вы не общались с Плотницким?

— Ни разу. Я знаю, что в его секретных приказах было распоряжение арестовать меня, как только я появлюсь.

— Отставных чиновников ЛНР, да и ДНР постоянно обвиняют в том, что при отъезде они вывезли с собой «несколько КАМАЗов». Не могу не спросить хотя бы для порядка: сколько «числится» за вами?

6890 Контролируемый взрыв

— Говорят, что очень много, но я ни одного не видел. Но по тем суммам, что называют, должна была быть неплохая колонна. Я когда уезжал, поставил охрану во всех банках, собирался восстановить финансовую систему, все банковские запасы до моего отъезда были не тронуты. Я выехал в Россию в футболке, спортивных штанах и шлепанцах, так и остался здесь. А слухи обо мне ходят разные, будто бы я даже танками торговал. Правда, у нас тогда еще и танков-то не было, но говорят, я 12 штук отправил на сторону. А еще — фуру шуб вывез. Слухи распространяют разные, так как у меня остался определенный авторитет, вот меня и пытаются очернить.

— Давайте поговорим о вашей команде, ваших соратниках. Алексей Карякин, бывший глава парламента, пожалуй, единственный, кому повезло: ну, по крайней мере, он жив. Как вы думаете, что произошло с Геннадием Цыпкаловым — экс-премьером ЛНР, мог ли он покончить с собой?

— С Цыпкаловым мы не один день были вместе, он был одним из моих заместителей, я хорошо его знал. И то, что он покончил жизнь самоубийством, — это ложь. Абсурдно звучит заявление, что он испугался и поэтому решился на такое. Я считаю, что его пытали, возможно, в процессе «переборщили», возможно, убили специально, а потом засунули в петлю. Но это не был суицид.

— А за что с ним так?

— Цыпкалов был неугоден Плотницкому, он был неуправляемый, неподчиняющийся — у него был другой «куратор» в Москве. Цыпкалов, естественно, мог что-то не то говорить, делать, мог что-то знать и мог это рассказать, поэтому его и убрали. Кроме того, у него был авторитет и за ним могли подтянуться люди, если бы он начал отклоняться от курса Плотницкого. Даже у Беднова был авторитет, которого не было и нет у Плотницкого. Да и вообще очень много исчезло неугодных людей, это вы видите только яркие примеры, такие как Цыпкалов.

— Кстати, если уж заговорили о Беднове-Бэтмене, действительно ли он был мародером и преступником, как озвучило следствие, или вы знали его другим?

— Я скажу так: конечно, есть командир, но всех проконтролировать невозможно. Наше ополчение формировалось не из профессиональных военных, были люди разные, с разным прошлым. У Беднова было много людей, проследить за каждым физически он не мог. Возможно, к нему попадали нечестные люди, совершавшие в итоге какие-то преступления. Но это не вина Беднова.

— То есть вы считаете, что Беднову приписывают всю «славу» его подчиненных?

— Я только предполагаю, что могло быть так. Но склоняюсь к мнению, что очернение Беднова просто кому-то выгодно, выгодно, чтобы его считали мародером, убийцей… Точно такая же ситуация и со мной: очень много грязи было вылито в мой адрес и она продолжает литься. Вот и Беднову, Мозговому, Дремову приписывают разное в силу того, что они даже после смерти имеют большой авторитет среди людей. Конечно, это не нравится нынешнему руководству ЛНР, потому что никто из них не участвовал ни в боевых действиях по защите ЛНР, ни в акциях протеста. Зато некоторые из них участвовали в АТО — с другой стороны.

— Думаете, что все полевые командиры погибли не случайно?

13982 ЛНР рискует стать «круглой сиротой»

— Мое личное мнение: они были устранены. Убрали всех, кто начинал протестное движение. В анкетах армии ЛНР сейчас есть вопрос: участвовали ли вы в событиях 2014 года? Так вот, если человек участвовал, то в нынешнюю армию его не берут. Это говорит о том, что в ЛНР делается то же, что и на Украине — искоренение памяти и истории. Нынешнему руководству не нужны идейные люди, те кто помнит, с чего все начиналось и для чего. Плотницикий узурпировал власть и не потерпит никакой критики или конкуренции. Я даже знаю, что ему просто неприятно слышать мою фамилию, она раздражает его, возможно, даже пугает.

— А как же Дейнего — зампред парламента и переговорщик в Минске?

— Дейнего ничего не значит. От этого человека не исходит никакой угрозы — что он есть, что его нет. Он никогда не был инициативным лидером. Он обычный исполнитель поставленных задач, не более. Своего мнения у него нет.

— Но из старой команды остались еще министр МВД Игорь Корнет и глава МГБ Леонид Пасечник.

— Корнет при мне не занимал такой высокий пост, но он был в ополчении, подчинялся мне. Корнет и Пасечник — действительно старая гвардия, но не приближенная в свое время ко мне.

— Вам кто-то знаком по протестному движению из нынешнего состава Совмина? Знаете, кто эти люди?

— Мне самому интересно, кто они. Если посмотреть на состав прокуратуры, то невооруженным глазом видно, что создана она из проукраински настроенных людей, тех, кто уехал и потом вернулся, тех, кто работал на СБУ.

Мне часто пишут люди, которые поддерживали народное восстание, были на референдуме. Они рассказывают, что сейчас их массово увольняют, а их места занимают вернувшиеся из Украины. Расцвело кумовство, руководящие должности занимают люди без профильного образования, неспособные управлять чем бы то ни было. Потихоньку власть в ЛНР приближается к краху, а люди, которые более или менее способны руководить, уже выполняют задачи для Украины. Если сейчас что-то не поменять, то боюсь, что результаты будут плачевными.

— А как поменять? Народное восстание, переворот?

— Народное восстание никто не даст поднять. Из армии убрали идейных, набрали необстрелянных, зато управляемых. Даже если люди захотят подняться, то это закончится плохо, нынешняя власть будет сопротивляться до последнего.

7416 Плотницкого хотели свалить, устроив «детский майдан»?

— И снова о прошлом, но связанном с настоящим. Скажите, когда все начиналось в 2014-м, вы уже тогда понимали, что впереди война?

— Никто даже не подозревал, какие будут последствия. Несколько дней после захвата СБУ мы были в растерянности, ведь не знали — поддержат ли нас. Мы ждали, что нам помогут, как помогли Крыму, а помощь все не приходила, и мы не знали, чем все закончится. Потом на свой страх и риск начали действовать дальше.

— Главным лозунгом тогда было присоединение к России, но, тем не менее, обещанный референдум по присоединению так и не провели. Почему?

— Потому что мы отослали гонцов, промониторили ситуацию и поняли, что вряд ли Россия нас признает, поэтому не имело смысла затевать второй референдум. Мы хотели, чтобы у нас было, как в Крыму, хотели быть русскими, чтобы украинский фашизм нас не коснулся. И я считаю, что нужно было дожимать до конца, не отдавать наши земли украинским войскам. Но был саботаж… «Благодаря» этому мы и сдали тех людей, на чьих территориях прошел референдум, и я представляю, как злы они на нас: мы ведь их фактически бросили.

— То есть вы считаете, что нужно было идти вперед и не соглашаться на перемирие?

— Перемирие — это когда стороны могут выторговать что-то каждая для себя. А перемирие 2014-го было однобоким. Мы ничего не получили. Мы тогда и не нуждались в нем, потому что украинские войска начали бежать. У нас тогда было преимущество, кроме того, за нами могли подняться другие регионы Украины. Но нам «влили» в головы, что перемирие необходимо.

— Именно тогда, я так понимаю, был похоронен проект «Новороссия»?

— Да. Наверное, он кому-то сильно помешал: и тем кто в Минске сейчас, и олигархам, которые хотят быть у нас царьками.

— Но была еще перспектива ДНР и ЛНР объединиться между собой, но инициативу Александра Захарченко отвергли.

— Игорю Венедиктовичу очень удобно ходить в короне. И на это он не пойдет. Хотя логично было бы объединиться против общего врага.

— А при вас такой идеи не было?

— Тогда было не до этого. Да и Захарченко пришел позже. Если бы он появился, когда я еще был в Луганске, и предложил такое мне, то я бы согласился. Вместе мы смогли бы противостоять врагу более эффективно и более эффективно работать в экономическом плане.

— Вы чем занимались после отъезда из Луганска?

— Разной деятельностью: организовал общественное движение, в последнее время занимаюсь бизнесом…

— А по слухам, вы собираетесь попытаться вернуться в кресло главы ЛНР, уже готовите «плацдарм».

— Мне сейчас не составит особого труда подъехать к границе и известить всех, что я «захожу». Не хочу себе льстить, но поддержка будет. Но я и не думал никогда смещать Плотницкого силой, я хочу действовать в правовом поле. Думаю, что после силовых действий нам как государству можно будет вообще забыть о каком-либо признании. Моя главная цель, чтобы все нами начатое дошло до логического завершения. Я чувствую ответственность перед людьми, с которыми мы вместе начинали, которые в нас верили. А потому сидеть, сложив ручки, я не собираюсь.

Мои инициативы направлены не только на Луганск. Я общаюсь с представителями различных регионов Украины. Во многих областях недовольны нынешней экономической и политической ситуацией, люди хотят сопротивляться киевской власти, и это политическое движение охватывает всю Украину. Даже если в Минске достигнут какого-то результата, мы от своей идеи не отступим. Будет съезд нашего движения, на котором мы изберем лидеров. На него приглашены представители Харькова, Запорожья, Херсона, даже из западных областей.

— А из ЛНР?

— Естественно. Скажу так, пуcть не большинство жителей Луганской народной республики мои сторонники, но подавляющее их большинство — это противники действующей власти.

— Так чего ждать и бояться Украине?

— Мы уже видели на примере Донбасса, к чему приводит восстание и что такое война. Будем разговаривать политическим языком.

— Делаете ставку на то, что другие регионы потребуют у Киева автономию?

— Не знаю, спасет ли сейчас нас автономия, но конфедерация — возможно, так как она предусматривает возможность отделения и присоединения к другой стране. Но с чего-то нужно начинать. Может и с автономии. Посмотрим, о чем удастся договориться.

— То есть вы допускаете для Донбасса жизнь в составе Украины?

— Если у нас будет какой-то особый статус, то почему бы и нет. Но только при условии, что мы сможем плотно сотрудничать с РФ. «Наедине» с украинцами мы уже не сможем. Мы для них тоже чужие. Посмотрите, они выходят на митинги против тарифов ЖКХ, но ни разу никто не вышел на митинг с требованием прекратить войну. Это потому, что им своя рубаха ближе к телу. Так пусть и у нас будет «своя рубаха».

— Как вы себе представляете весь этот механизм?

— Я считаю, что нужно провести референдум и спросить, куда люди хотят идти дальше. Но я считаю, что Донбассу нужно право голоса, нужна однозначно такая децентрализация, которая позволит нам ориентироваться на Россию. Она нам нужна не только для реализации инициатив в экономической сфере, она нам близка духовно, у нас русские корни. Но нам не обязательно в итоге к кому-то присоединяться, мы можем жить и самостоятельно.

4963 Нормандский неформат

— Кстати, согласно одному из недавних опросов, большинство украинцев не поддержали бы на референдуме даже особый статус Донбасса, не говоря уж о «независимости». А вы всерьез полагаете, что на 90% «дотируемая» сегодня ЛНР в будущем сможет выжить в одиночку?

— Я думаю — да. Мы ведь в свое время просчитывали все с экономистами, хотя тогда, конечно, еще не было таких разрушений. Если сейчас начать работать, создавать и вкладывать, а не пилить, то у нас все придет к процветанию. У нас есть предприятия, ресурсы, а главное — люди.

— А как вы оцениваете нынешнее состояние экономики ЛНР?

— Мне очень много бизнесменов пишут, что сейчас там творится какое-то мракобесие: все обложено налогами, которые в итоге уходят неизвестно куда — даже Украине, а в ЛНР как не было финансов, так и нет, как и экономики. Народ обирают, вместо того, чтобы помогать ему. Всех обложили данью. Даже гуманитарка людям не достается. Она сбывается в магазинах, принадлежащих Игорю Плотницкому, его жене, родственникам. Выдают помощь лишь некоторым. Делается все, чтобы «слить» республику.

— Считаете, ситуация не изменится, руководство ЛНР не исправит свои ошибки?

— Думаю, что нет. У них другая задача — раскачать республику и показать, что при Украине было лучше. Их задача, как можно быстрее вернуть Донбасс в состав Украины, потому что она без нас задыхается. Они противники той идеологи, с который мы поднимались. Мы видим, что получилась революция не для людей, а против людей. Кроме того, сейчас в Донецк и Луганск возвращаются представители Партии регионов, местные олигархи. Кстати, они сторонники «мини-автономии», им хотелось бы быть фактически независимыми от Киева и управлять ресурсами ЛНР и ДНР. Они хотят свое маленькое государство, у которого будут маленькие царьки в их лице, так что у нас есть еще угроза не только со стороны Украины, но и со стороны олигархата.

— Если все так плохо в ЛНР, то почему же Россия не вмешается?

— Вы видите, какая сейчас обстановка в России? После Крыма с нее еще не сняли санкции, а если РФ признает Донбасс, то на нее спустят всех собак.

— Я не совсем это имела в виду: Россия может ведь, наверное, заменить нынешних руководителей, чтобы улучшить ситуацию в ЛНР?

— Я думаю, Плотницкого поменяют в ближайшие несколько месяцев. Он уйдет «по состоянию здоровья», или придумают иную причину. В России понимают, что если это не сделать сейчас, то мы потеряем ЛНР полностью. Ведь Плотницкий не занимается республикой. Он занят своими делами, бизнесом, личным обогащением, как и остальные. Мне известно, например, что в некоторых бюджетных организациях ЛНР зарплату выдали лишь на 50% деньгами, а остальную сумму предложили забрать товарами в магазинах Плотницкого. Выглядит это так, как-будто ему нужно срочно «обналичиться». Видно человек очень торопится сбежать.

Беседовала Марина Воронцова



