В начале 2010 года представители десятков компаний из Германии подписали договор о создании партнерства по соблюдению принципов корпоративной этики при ведении бизнеса в России. С этой идеей выступили немецкие компании, подписали его также в основном немцы, в том числе российские подразделения Siemens и Deutsche Bank — фигурантов крупных международных коррупционных скандалов, которые уже закончились штрафами и отставками или продолжаются до сих пор. К договору привели именно скандалы вокруг сомнительных бизнес-практик в работающих в России немецких предприятиях.

«Организованная безответственность» в Siemens

Siemens, крупнейший европейский производитель электротехнического и энергетического оборудования, на протяжении своей истории постоянно поддерживал связи с Россией. С концом Советского Союза концерн пришел в Россию официально, основав дочернее ОАО «Сименс». Как писала газета «Ведомости», тогда компании покровительствовали высокопоставленные чиновники выделенного из состава советского КГБ Федерального агентства правительственной связи и информации (ФАПСИ). Называли имена главы ведомства Александра Старовойтова и начальника финансово-экономического управления Валерия Монастырецкого.

Тогда говорили о получении фирмой Монастырецкого «определенного процента от суммы заключенных этой фирмой контрактов». По данным журналиста и бывшего депутата Госдумы Александра Хинштейна, речь шла о 5% от оборота, которые переводились лихтенштейнской компании MKL в виде «платы за консультационные услуги и содействие в поставках оборудования». Хинштейн также связывал Монастырецкого с главой Siemens Хайнрихом фон Пирером, который оставил свой пост только после скандала со взятками в 2007 году.

Попытки расследовать связи чиновников ФАПСИ с Siemens провалились, а масштабы присутствия концерна в России впоследствии только расширялись.

В ноябре 2007 года Wall Street Journal писал о двух десятках российских региональных менеджеров компаний операторов связи, которым, по данным мюнхенского суда, представители Siemens заплатили взяток на €2 млн за поставку телекоммуникационного оборудования. Никаких данных о расследованиях на эту тему после этого не появлялось.

В 2009 году в Forbes писал об откатах, которые Siemens платила в 90-е руководителям российских региональных отделений связи за установку своего оборудования — более старого, но и более дешевого, чем у американских конкурентов. «Брали все: начиная от мелких чиновников и кончая крупным начальством, — описывал атмосферу середины десятилетия бизнесмен Артем Тарасов в книге “Миллионер”. — Со взятками никто не боролся. Мне самому предлагали за $50 000 встретиться с Черномырдиным».

Помимо телекоммуникационных технологий, Siemens начала продвижение в России медицинской техники своего производства. Когда в 2008 году американская Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) выдвинула в адрес концерна обвинения в повсеместной выплате взяток чиновникам из различных государств, сообщалось, что только за период с 2000 по 2007 год компания потратила $55 млн, чтобы добиться заключения контрактов с бюджетными учреждениями в России. В самой компании, заключившей с SEC беспрецедентную сделку о снятии обвинений в обмен на компенсацию, признавали, что до 80% контрактов по медицинскому направлению в России заключалось с использованием «незаконных выплат».

В статье «Ведомостей» про бизнес Siemens в России упоминается, что представителем медицинского подразделения компании на северо-западе в 1992–2008 годах был участник кооператива «Озеро» Николай Шамалов, сын которого Кирилл, по данным Reuters, в 2015 году стал зятем Владимира Путина. Шамалов-отец также является учредителем компании «Росинвест», которая оказалась в центре скандала в нулевых, после того как его бывший деловой партнер Сергей Колесников рассказал в письме Дмитрию Медведеву о сборе с олигархов денег на закупку современного медицинского оборудования. Эти деньги в итоге были потрачены на скупку акций банка «Россия» и компании «Согаз», а также на инвестиции в дворец в Геленджике, предположительно, построенный для Путина.

Проблемы с американскими регуляторами не стали для Siemens самыми серьезными: скандал, который позже назовут «крупнейшим делом века о коррупции в Германии», начался еще осенью 2006 года, когда мюнхенская прокуратура начала расследование по поводу использования «черных касс» для внеконкурентного продвижения своих продуктов и услуг на рынках в России, Нигерии, Греции и других странах.

15 ноября 2006 года две с половиной сотни сотрудников полиции, налоговой инспекции и прокуратуры устроили обыски в штаб-квартире Siemens, в офисах и на заводах по всей Германии и в Австрии, а также в квартирах некоторых сотрудников. Масштаб затрат компании на взятки тогда оценивали в «десятки миллионов» евро, однако позже выяснилось, что общая сумма выплат иностранным чиновникам из «черной кассы» достигала €1,3 млрд. Схема была максимально простой: высокопоставленные сотрудники зарубежных филиалов концерна с одобрения головного офиса систематически раздавали взятки местным чиновникам в обмен на выгодные заказы по поставкам оборудования.

Скандал был настолько громким, что дело дошло до суда: в 2008 году суд в Мюнхене приговорил бывшего топ-менеджера из телекоммуникационного подразделения Siemens Райнхарда Сикачека к двум годам лишения свободы условно и к €108 тысячам штрафа за выплату взяток почти на €50 миллионов в 2001–2004 годах. Суд установил, что деньги забирались со счетов Siemens наличными в отделениях Deutsche Bank и Dresdner Bank, вносились на счета в других банках, в случае необходимости перевозились курьерами через границу с Австрией, а затем поступали на счета офшорных компаний.

Со взятками в компании работали обыденно и даже по-своему педантично: чтобы получить деньги на «полезные расходы», «комиссионные выплаты» или «выплаты консультантам», нужно было заполнить специальную форму о «вознаграждении клиента». Для одобрения нужно было получить строго две подписи — коммерческого директора и технического директора; зачастую их ставили на Post-it стикеры, которые при необходимости можно было легко уничтожить без ущерба для документации. Более того, в Германии для официального списания такого рода расходов долгое время существовал специальный пункт в налоговой декларации; в уголовном кодексе наказывающая за это статья появилась только в 1999 году.

В результате скандала своих постов лишились руководители концерна Хайнрих фон Пирер и Клаус Кляйнфельд. Первый даже успел побывать фигурантом уголовного дела, однако вскоре его закрыли, не найдя состава преступления. Реальных сроков заключения не получил никто; фон Пирер заплатил €5 млн в виде добровольного штрафа, его бывшие коллеги также выплатили компенсации на общую сумму примерно в €20 млн.

До России разгром руководства Siemens дошел в виде решения Всемирного банка, который отстранил дочернюю российскую компанию от участия в тендерах на четыре года за причастность к «махинациям и коррупционным практикам». Российское представительство концерна участвовало в сомнительных сделках по программе развития транспортной инфраструктуры в Москве, которой также оказывал поддержку Всемирный банк. Также в рамках соглашения с банком головной офис Siemens согласился на два года устраниться от тендеров по всем проектам фонда и выплатить $100 млн за 15 лет на мероприятия по борьбе с коррупцией. Общий ущерб концерна после подсчета всех компенсаций и убытков составил около €2 млрд.

Ядерно-газовый лоббизм в EnBW

Немецкий энергетический концерн EnBW, который давно сотрудничает с российскими коллегами по вопросам атомной энергетики и собирался складировать в России ядерные отходы с остановленной АЭС Обригхайм, также стал фигурантом скандала по поводу использования «черных касс».

В 2012 году прокуратура немецкого Мангейма возбудила уголовное дело в отношении семи менеджеров EnBW: их заподозрили в уклонении от уплаты налогов и злоупотреблении доверием из-за сомнительных платежей фирмам российского лоббиста Андрея Быкова, который в советское время работал дипломатом в Берлине, а затем занялся оказанием услуг по помощи в выходе на российский рынок. В прокуратуре сочли, что энергетический гигант и его дочерние компании в 2001–2008 годах переводили Быкову и его структурам деньги за неясные услуги, которые проводили по ведомостям как производственные расходы.

В интервью Handelsblatt Быков рассказывал, что его услугами в EnBW решили воспользоваться из-за «атомного консенсуса» 2000 года между властями Германии и энергетическими гигантами о постепенном прекращении работы действующих АЭС и запрете на строительство новых. Концерн нуждался в новых источниках энергии и планировал активно работать в России, однако отношения нужно было восстанавливать после сорванной сделки по разработке вместе с «Роснефтью» и «Газпромом» Харампурского газового месторождения в Ямало-Ненецком автономном округе. Тогда лоббист утверждал, что получил €200 млн в качестве вознаграждения, а еще €100 млн потратил на благотворительные проекты через фонд святого Николая Чудотворца.

По данным Süddeutsche Zeitung, во время стороннего аудита выяснилось, что выплаты Быкову и его фирмам за установление контактов перечислялись по сомнительным контрактам. Издание отмечало, что в российской традиции такой тип партнерства называют «крышей», за которую платят от двух до пяти процентов от общей суммы инвестиций. «Слово “крыша” можно перевести просто как “взяточничество”», — говорится в статье SZ.

В 2013 году прокуратура Мангейма устроила масштабные обыски в офисах EnBW, но с тех пор мало что изменилось: расследование продолжается, получены многочисленные показания свидетелей. Сроков окончания расследования в прокуратуре не называют.

Deutsche Bank: предчувствие финансового кризиса

С проблемой коррупции в последние годы столкнулся немецкий финансовый институт международного уровня Deutsche Bank. «Эпический коллапс» «второго Lehman Brothers», который может привести к «мировой финансовой катастрофе» — такие заголовки свидетельствуют о периоде как минимум некоторой нестабильности в организации с сотней тысяч сотрудников в семидесяти странах мира.

Deutsche Bank был основан еще в XIX веке для расширения торговых связей Германии с другими государствами. В Россию банк впервые пришел в 1881 году, чтобы финансировать железнодорожные проекты Александра III. Во времена Третьего рейха он сильно испортил себе репутацию, скупая отнятое у евреев золото; после войны долгое время работал в первую очередь на внутренний рынок, однако на волне дерегуляции американских и английских финансовых рынков в восьмидесятых годах смог вернуться на международный уровень и всего за десятилетие вошел в десятку крупнейших международных финансовых организаций. Штаб-квартира осталась во Франкфурте, хотя основная деятельность постепенно перетекла в Лондон. С тех пор банк стал фигурантом сразу трех громких скандалов мирового уровня.

Перед экономическим кризисом 2008 года Deutsche Bank демонстрировал пиковые показатели: $159 за акцию, статус «глобального системно значимого банка». Как выяснилось позже, успехи банка во многом зависели от обеспеченных кредитами обязательств на рынке недвижимости США, с крушением которого организация потеряла до $12 млрд. Эти убытки умело скрывались, пока в 2011 году едва пришедший в компанию риск-менеджер Эрик Бен-Артци с коллегами не сообщил о махинациях в американскую SEC (Комиссию по ценным бумагам и биржам). По его подсчетам, если бы истинное состояние финансов Deutsche Bank было известно в 2008 году, его бы пришлось расформировать вслед за разорившемся на ипотечном «мыльном пузыре» инвестбанке Lehman Brothers.

Махинации обошлись Deutsche Bank штрафом в $55 млн в пользу SEC. Всего с 2008 года банку пришлось выплатить в виде штрафов и компенсаций около $9 млрд за нарушения вроде манипулирования ценами на золото и серебро, нарушения режима американских санкций в отношении Ирана, Сирии, Ливии, Мьянмы и Судана, а также за махинации на рынке недвижимости.

Бен-Артци отказался от вознаграждения SEC за его роль в разоблачении Deutsche Bank. Аналитику должны были выплатить примерно $3,5 млн (менее половины от общей суммы в $8,25 млн после вычета выплат бывшей жене и юристам). В колонке на сайте Financial Times он обвинил SEC в бездействии и потребовал вернуть причитающиеся ему деньги в Deutsche Bank, а штраф взыскать лично с топ-менеджеров, которые скрывали данные о финансовом состоянии организации от акционеров. «Хотя деньги мне нужны сейчас больше, чем когда-либо, я отказываюсь участвовать в ограблении тех людей, которых должен был защищать», — написал он.

43-летний специалист по математике, поработавший аналитиком в Citigroup и Goldman Sachs, он называет себя человеком в целом небогатым, но принципиальным: «Считается, что от денег отказываются люди религиозные или сумасшедшие; это золотой телец, которого обожествляют, ради которого люди готовы продать свои ценности и забыть про этику». В интервью FT он говорит, что перешел на работу в Deutsche Bank в 2010 году ради исследовательской работы со свободным графиком и признает, что после разоблачений путь на Уолл-стрит для него закрыт.

По словам Бен-Артци, причиной столь масштабных нарушений стала сама структура Deutsche Bank, позволявшая коррумпированным топ-менеджерам заниматься мошенничеством. Более того, ситуацию усугубляла сложившаяся в финансовом секторе система «вращающихся дверей»: уличенные в махинациях или неэффективном управлении топ-менеджеры с хорошими связями после увольнения не подвергаются уголовному преследованию, а переходят на работу в государственные надзорные органы — в том числе в саму Комиссию по ценным бумагам и биржам США. Аналитик приводит в пример небольшую фирму Trinity Capital, обвинения в адрес которой были идентичными, что и в случае с Deutsche Bank, но пятеро топ-менеджеров все-таки пошли под суд.

Когда в 2012 году прогремел скандал с манипуляциями вокруг лондонской межбанковской ставки LIBOR, Deutsche Bank оказался в числе участников махинаций, которые позволяли искусственно симулировать кредитоспособность. Выяснилось, что ставку, которую рассчитывали на основе предоставляемой банками информации о предполагаемой стоимости заимствований, искусственно занижали или завышали по договоренности между трейдерами. Так, в материалах Управления по контролю за финансовыми услугами штата Нью-Йорк содержатся выдержки из переписки, в которой глава подразделения Deutsche Bank просит коллегу из другого банка снизить ставку EURIBOR: «Умоляю, не забудь про меня… Пожааааааааааааааалуйстааааааааааа… Прошу на коленях».

По итогам расследования американские и британские регуляторы приказали банку выплатить рекордные $2,5 млрд штрафа и уволить семерых сотрудников из офисов в Лондоне и Франкфурте в рамках досудебных соглашений. Немецкий банк был далеко не единственным участником аферы — наряду с ним упоминались трейдеры UBS, Citigroup, Bank of America, Barclays, Royal Bank of Scotland и JPMorgan Chase, — однако регуляторы особо отмечали, что в организации препятствовали расследованию и затягивали выдачу документов.

Наконец, в апреле 2015 года разразился еще один скандал. На этот раз в центре внимания оказался московский офис Deutsche Bank, который помогал клиентам совершать так называемые «зеркальные сделки» на внебиржевом рынке, позволявшие, по предварительным данным, выводить капиталы из России либо отмывать деньги. Схема опять была подчеркнуто простой: известные банку клиенты на протяжении нескольких лет производили однотипные одновременные операции, покупая ценные бумаги за рубли, а лондонское подразделение сразу же выкупало их за доллары. Крупные, но не огромные суммы не вызывали особенных подозрений у сотрудников, которых теперь подозревают в сознательном содействии коммерсантам — происхождение денег не проверялось должным образом. Общая сумма выведенных из России таким образом средств оценивается в $10 млрд.

Расследование в отношении московского офиса началось в 2014 году с подачи российского Центробанка. В мае следующего года по итогам внутреннего расследования банк уведомил немецкий финансовый регулятор BaFin об отстранении от работы «небольшого числа сотрудников»; подозреваемых трое: глава отдела по размещению российских ценных бумаг Тим Висвелл и его подчиненные Дина Максутова и Георгий Бузник; Висвелл, по данным New Yorker, находится за границей. После этого к расследованию подключились финансовые органы Великобритании, где производилась часть сделок, и США, валюта которых использовалась для вывода средств.

Клиенты Deutsche Bank, которые проводили «зеркальные сделки», по данным агентства Bloomberg, были связаны с людьми из окружения Владимира Путина, в том числе с Аркадием и Борисом Ротенбергами и двоюродным братом президента Игорем Путиным. Так, в марте этого года под арест попал бывший собственник обанкротившегося «Промсбербанка» Алексей Куликов, которого следствие считает причастным к «зеркальным сделкам» по «молдавской схеме» (более 500 участников подозревают в выводе из десятков российских банков денег на общую сумм в $46 млрд); упомянутый Игорь Путин в 2012 году входил в совет директоров этого банка. По словам источника New Yorker, который якобы был одним из создателей схемы «зеркальных сделок», также деньги активно выводили приближенные к Кремлю люди из Чечни.

В июне прошлого года на фоне усиливающегося давления банк решили покинуть совмещавшие пост генерального директора Юрген Фитчен и Аншу Джайн, пост занял британец Джон Крайан, который объявил о намерении провести «очищение» организации. Уже в сентябре прошлого года он объявил об «оптимизации» бизнеса в России, фактически свернув инвестиционно-банковскую деятельность в стране.

Никому из участников схемы пока не предъявлены обвинения. Оставшиеся в банке работники деморализованы: по результатам свежего опроса выяснилось, что меньше половины сотрудников гордятся своим местом работы. Эту новость гендиректор Крайан назвал «отрезвляющей».

Наконец, в середине сентября стало известно, что американский Минюст требует с банка $14 млрд штрафа для досудебного урегулирования претензий по торговле ценными бумагами, обеспеченными ипотечной недвижимостью. Эта сумма может оказаться неподъемной для Deutsche Bank с капитализацией не выше $18 млрд. В конце сентября немецкий Focus написал, что канцлер Ангела Меркель категорически исключает возможность финансовой помощи банку или вмешательства в переговоры с американскими регуляторами. Это привело к крушению акций до €10,58 — низшего уровня с момента выхода на биржу в 1992 году. В руководстве банка повторили, что не планируют просить помощи у государства, однако давление со стороны инвесторов усиливается с каждым днем.

Выправлять ситуацию Крайану и его подчиненным приходится в условиях постоянного падения выручки, рекордно низкой цены акций, возможного вывода штаб-квартиры из Лондона из-за «брексита» и, наконец, неясного позиционирования Deutsche Bank на финансовом рынке: аналогом американского Goldman Sachs на инвестиционном рынке он не стал, и у него нет мощной базы клиентов в родной Германии. Economist отмечает, что в такой ситуации компанию не из финансового сектора уже давно бы разбили на несколько частей, но в случае Deutsche Bank это неминуемо приведет к катастрофическим последствиям для международной экономики.