К различиям, что существуют меж Украиной и Россией и увеличиваются с каждым днем, привыкли не все. Обсуждал с одним френдом ситуацию в русской журналистике. Тот ссылался на свой опыт. Пришлось сказать, что он подобен сотруднику парижской газеты середины тридцатых годов, который судит о нравах и обычаях прессы третьего рейха, полагая, что они такие же, как во Франции.

При этом по воле агитпропа и стихийно возникают точки соприкосновения в освещении событий в Украине и России. Вот о двух таких кампаниях стоит поговорить. Одна из них может быть названа убаюкивающей. Вторая... Да, в общем, тоже, но она направлена на российскую аудиторию, которую начали готовить к думским выборам, возможно, досрочным.

Первая кампания обречена на успех. «Людям так хочется мира». И еще больше хочется поражения кремля в его пока успешной политике на постсоветском пространстве. Поэтому анекдотический рассказ об ультиматуме кремлю госсекретаря Керри, у которого есть волшебная флешка с чудо-компроматом на Путина, идет на ура. Как и рассказы о поражении Путина, его растерянности, крахе и развале империи, который приветствует все цивилизованное человечество.

Особенно трогательны эти сказки рядом с сообщениями о наращивании военной группировки России на границе с Украиной, о постоянных провокациях, о движении донбасских сепаратистов к созданию квазигосударственных образований. Даже и не надо спрашивать, кому выгодна эта дезинформационная кампания, направленная на дезориентацию и ослабление украинцев. Мало внушить, что Россия не представляет опасности. Надо еще уверить людей, что весь цивилизованный мир мечтает о ее распаде.

Это большое заблуждение, с которым я постоянно сталкиваюсь. Понятно, когда это страшилка агитпропа, чтоб напугать россиян, но ведь и противники кремлевского режима в нее верят, хотя развал — кошмар западных политиков и общественности. Они сделают что угодно, чтобы его не допустить: позволят Путину любой террор, любые репрессии, любые территориальные захваты, чтобы этого не произошло.

Одна существенная деталь. Те люди, которые говорят о поражении кремля в Украине, свободно разъезжают по России с лекциями о «рецидиве автаркического и авторитарного режима». Это очень интересные выступления. В них утверждается, что все происходящее в России временно и случайно. И никто не может счесть себя обиженным, ознакомившись с содержанием этих лекций. А главное — русское общество предстает в них таким милым, демократически настроенным, внутренне свободным. И нет никакой украинофобии, паранойи.

И вывод — все на выборы.

Вот об этом стоит поговорить подробно, потому что и в Украине, и в других странах есть люди, которые до сих пор рассматривают выборы в России как настоящие. Между тем... нет, это не фарс, они и при советской власти фарсом не были. Это один из механизмов обновления правящей элиты, ее кооптация. И здесь необходимо упомянуть о такой священной корове прогрессивной общественности, как средний класс. Мол, он единственная опора демократии, потому что она ему выгодна. И он это понимает, а потому...

Фундаментальная ошибка. Демократия, в отличие от тоталитаризма, рационально не утверждается. Ее преимущества не могут быть логически доказаны, потому что их нет. Демократия либо становится частью личностной самоидентификации, а на этой основе — общественной и национальной идентичности, либо нет. И не мной это придумано.

Не мной открыто и другое. Именно по этой причине демократия несет в себе тоталитарный потенциал. Она рационально уязвима на обыденном уровне. И на более высоких уровнях тоже. Что же до среднего класса, то он был опорой Гитлера, Муссолини, Франко, Пиночета. Наблюдаемое сейчас в России говорит о сознательной политике, направленной на сокращение численности населения за счет социально неперспективных групп, снижение образовательного и культурного уровня, обнищание значительной части населения.

Путин делает все это в интересах своего среднего класса. Не придуманного невежественной, но прогрессивной интеллигенцией, а реального, сложившегося за последние пятнадцать лет вокруг трубы, силовых ведомств, в госкорпорациях, на госслужбе, в медиа. Это все путинский средний класс, тоталитарный. Он даже у Сталина был, не говоря о Брежневе. И парламентские выборы — один из способов обновления его верхушки. Но не только. Они еще служат легитимации режима. И уже на предыдущих выборах было ясно, что принимать в них участие — помогать в этом кремлю.

Однако выборы — это бизнес той части путинского среднего класса, что числится в интеллектуалах и работает в медиа. Поэтому на предыдущих выборах был выдвинут лозунг: голосовать за кого угодно, лишь бы не за «Единую Россию». Перспективы были самые радужные. Вот так их обозначил политолог для особых поручений Александр Кынев:

«И кажущаяся управляемой партийная система может очень быстро измениться в случае общих изменений политической и экономической ситуации в стране. С этой точки зрения нынешние партии могут служить предварительным субстратом построения иной партийной системы, а сами выборы-2011 в условиях мобилизации всего властного административного ресурса различных уровней в пользу единого партийного списка играют роль демонстрации доверия не собственно к партиям, а к политической системе как таковой. Именно тогда, когда в системе появятся предпосылки к институциональным переменам (а итоги выборов могут к этому подтолкнуть), и несистемные смогут стать системными.

И, выбирая одну из альтернатив, сами сторонники несистемной оппозиции могут помочь ускорить эти перемены».

После единогласного принятия Думой самых одиозных законов этот прогноз выглядит смешно. Но на самом деле это был приговор: главным достижением несистемной оппозиции должно было стать ее превращение в системную.

Сейчас спецполитологи занялись тем же самым. Они кучкуются вокруг газеты «Ведомости» и призывают идти на выборы. О их интеллектуальном уровне можно судить по словам Екатерины Шульман:

«Силами технического прогресса и новых информационных технологий исторические процессы стали происходить быстрее».

Это ж райкинское: «партия учит нас, что газы сжимаются и расширяются». Вот так интеллектуалы врастают в тоталитарную элиту. И нет ничего неожиданного в том, что лидером прогрессивной общественности, очередного «предварительного субстрата построения иной партийной системы» объявляется Алексей Навальный — популист, имперец, националист и крымнаш.

Об объединении оппозиции и Навальном как ее лидере заговорил Леонид Гозман — старый подсадной оппозиционер. Это значит, что проект становится неприкрыто кремлевским и денежным. Раз Навальный, то ничего, кроме первобытного популизма и национализма, ждать нельзя. Кремль создал оппозицию, просто посмотрев на себя в зеркало.

Все это было бы смешно, но сразу после убийства Бориса Немцова стало ясно (писал об этом в газете «День»), что оно делает Навального единственным лидером оппозиции, что устранен не враг Путина, а конкурент Навального. Продолжение было мрачным. После провала попыток скомпрометировать Владимира Буковского он неожиданно заболел. Потом отравили Владимира Кара-Мурзу-младшего. До того при неясных обстоятельствах умерла Валерия Новодворская, а раннюю смерть Егора Гайдара многие связывают с неудавшейся попыткой его отравления в Дублине одновременно с убийством Литвиненко. Из жизни ушли те, кем трудно было управлять, чего не скажешь о Навальном с его двумя условными приговорами — дело невиданное в стране, где можно сесть на пять лет за ведро картошки.

Так что объединенная оппозиция во главе с Навальным проект мародерский.

Множество людей, ориентируясь исключительно на собственное окружение, говорят о том, что в России существует некое общество, которое лучше своей репутации. Оно, мол, спит, одурманенное пропагандой. Все это фантазии. А о реальном положении дел, так сказать, в толще народной можно судить по истории двух грушников, взятых в плен в Украине.

Встречаю рассуждения: вот теперь, когда русские контрактники узнают, как родина отреклась от двух пленных... Могут и не узнать. Но, скорее всего, знают и считают это абсолютной нормой.

Во всех лагерных воспоминаниях и в нынешних репортажах видна связь жестокости по отношению к ближнему с жестокостью по отношению к себе. Саморубы и прочее членовредительство, проглоченные бритвы, прибитые к шконке мошонки, а ныне коллективно вскрытые вены — все это признаки настоящего человека в блатном понимании, героя.

Среда в казарме, особенно в спецназе, боец которого должен быть готов к суициду или к тому, что его убьют свои, в сущности, ничем не отличается от лагерной по своей внутренней первобытной природе. Одни инициационные обряды чего стоят. Эти двое получили шанс очеловечиться в плену. Что касается остальных, то они останутся прежними, потому что по тем же понятиям живут дворовые компании, поставляющие рекрутов для организованной преступности, полиции, контрактной армии, бизнеса. Та же атмосфера в школах и семьях. На этом вырастает и правящая элита и ее рабы, и олигархи и бомжи, и интеллектуалы и бандиты.

В России нет ни общества, ни государства.

Дмитрий ШУШАРИН, историк, публицист; Москва, специально для «Дня»