Специально для Sobesednik.ru Георгий Сатаров объясняет, зачем на самом деле бюрократы преследуют «Комитет против пыток».

На прошлой неделе Минюст объявил иностранным агентом «Комитет по предотвращению пыток». На сей раз ведомство применило занятную инновацию. Дело в том, что в Оренбургской области некогда был зарегистрирован «Комитет против пыток». И он прекрасно работал, пока Минюст не счел его иноагентом. Тогда правозащитники закрыли не угодивший чиновникам орган и создали новый – «Комитет по предотвращению пыток».

Новый комитет существовал на частные пожертвования. Но Минюст считает, что среди жертвователей есть те, кто работает на предприятиях с акционерным капиталом, а среди акционеров есть зарубежные держатели акций. Значит, зарплата таких россиян, из которой они отчисляют свои пожертвования, и есть зарубежное финансирование... Что называется – «Автора!»

[:rsame:]

Тот сокрушающий право и здравый смысл поток законо­творчества и «правоприменительной» практики, который захлестывает страну, большей частью основан не на воле центра, как принято думать, а на групповом (социальном) инстинкте самосохранения.

Как запускается и работает этот инстинкт? Вот пример. Семь лет борьбы (сначала «Комитета против пыток», а потом его преемника – «Комитета по предотвращению пыток») – и вот наконец вынесен приговор суда полицейским в Оренбургской области, применявшим пытки к одному из граждан. Теперь юристы комитета ставят вопрос об ответственности следователей, которые покрывали преступление. Что же удивительного, что региональное отделение Минюста вынесло свой приговор комитету?

Есть суровый закон природы: если бюрократия бесконтрольна, она начинает работать на себя. А пытки (не менее древняя социальная практика, чем коррупция) – это привилегия правящей бюрократии. Пытки – это средство утвердить свое особое положение в обществе. Пытки – это механизм психологической компенсации неизживаемого ощущения ущербности.

/ Игорь Верещагин / Global Look Press

Не случайно, что пытки расцвели в России через 3–4 года после начала эпохи Путина, когда бесконтрольность бюрократии стала не только социальным, но и психологическим фактом. Именно тогда в исследованиях было зафиксировано формирование в регионах прочной круговой поруки, спайки, направленной на взаимную поддержку и самозащиту, между разными органами власти и их представителями.