Текст: Петр Моисеев *

Фото с сайта Татьяны Устиновой

Наверное, все уже привыкли, что имя Татьяны Устиновой упоминается через запятую с именами Донцовой и Марининой. Например, вот так: «К числу известных авторов, НЕ работающих в жанре детектива, относятся Дарья Донцова, Александра Маринина и Татьяна Устинова».

Что — неужели и Устинова тоже? Увы — да. И она.

Устинова хорошо владеет двумя способами рассказывать криминальные истории. Способ первый: рассказать сразу все — чтобы читатель сразу знал, кто кого за что и чем. И сочувствовал тем, кому надо, а тем, кому не надо, не сочувствовал. Вот, например, роман «Мой личный враг»: тут надо сочувствовать журналистке Александре Потаповой, у которой злодейка-разлучница увела мужа — и мало того, что увела, так теперь бедную Александру еще и убить пытается. Разумеется, добродетель восторжествует; разумеется, прекрасный принц не замедлит. Единственная крупинка занимательности, которую добавляет автор в свое блюдо, - таинственность, окружающая принца. Настолько густая, что он, может, даже и не принц вовсе. Но, так или иначе, а детективом здесь и не пахнет.

Хоть ты сто раз пали в рюкзачок героини из пистолета, а для детектива нужна загадка.

Способ второй — прямо противоположный: рассказывать как можно меньше. Возьмем роман «Мой генерал». Главная героиня — 35-летний профессор математики — приезжает в санаторий где-то на Волге. И в первый же день находит труп. Прекрасно! Мы уже потираем руки, рассчитывая, что сейчас узнаем; а) кого убили, б) в каких отношениях с ним находились другие отдыхающие и, как следствие, в) кто мог убить, а кто не очень. Не дождетесь! - говорит нам коварный автор. О том, кто, собственно, убит, нам сообщат ближе к концу романа. Допустимо ли это? В принципе, допустимо… но только не в том случае, если об этом знает главный герой! Но он (тот самый генерал) знает и… не говорит. Ни героине, ни нам. Почему? Да вот скрытный он очень. Болтуны-то, они — находка для шпионов. Так что главный герой все знает — и молчит. Честная игра автора с читателем? Не, не слышал. Героине (даром, что она профессор) тоже не приходит в голову поинтересоваться такой мелочью — кого это она тут из пруда вытащила. А зачем? Предположений она и без того построит выше крыши. Насколько обоснованных? Ну, это другой вопрос. Как она с таким презрением к логике стала математиком? А вот это вы уж совсем что-то придираетесь.

Чем будет наполнен роман, в котором читателю мало что сообщается по делу? Перво-наперво — подозрительным поведением всех персонажей.

Правда, привязать всех этих подозрительных героев к убийству не удается — но что за беда? Введем в повествование второго убийцу с совсем другими мотивами, а если поклонники детектива будут морщиться от того, что казавшаяся цельной картина начинает рассыпаться на части, то это их личное дело. Кстати, «разваливать» пазл (или, скорее, некое подобие пазла) на два не связанных друг с другом Устинова вообще любит — ты думаешь, что герои расследуют одно дело — а дел-то и два.

Слишком просто? К сожалению — да.

Способом — рассказывать, не рассказывая — Устинова тоже пользуется достаточно часто.

Скажем, в романе «На одном дыхании» у героини погибает муж. Уже после его смерти появляется журнальная статья, посвященная любовнице мужа (мужем и оплаченная). Одна из фотографий в статье привлекает внимание героини. Вы думаете, нам сообщат, чем именно привлекает? Разумеется, нет. Ведь намеков на эту фотографию хватит на добрую половину романа. Если же сразу сказать, в чем дело, станет ясно, что и загадки-то никакой нет. А в конце и вовсе выясняется, что главная героиня знала о происходящем… почти все. Во всяком случае, гораздо больше, чем мы. Это расхолаживает. Любитель детектива готов проиграть автору — но что толку в фокусах, если фокусник выключает свет?

Настоящему детективисту всегда свойственно определенное бесстрашие — он обманывает, не обманывая и не утаивая информации.

Впрочем, Устинова пишет не для любителей детективов. Чем озабочены ее героини больше всего? Не сюжетными хитросплетениями, не тем, кто, как, почему и т. д. Нет; для них все гораздо проще — ЛЮБИТ? НЕ ЛЮБИТ??? Говорили ведь чеховская Нина и горьковская Настя — должна быть любовь! Непременно!

Устинова и пишет — для Насти и для Нины Заречной. А доктор Дорн... пусть что-нибудь другое почитает.

* Петр Моисеев — кандидат философских наук, литературовед, специалист по истории и теории детективного жанра