О. Чиж― 15.08 в Москве. У нас в северной столице наша коллега Ольга Бычкова. Добрый день.

О. Бычкова― Добрый день. Мы в гостинице «Гельвеция». Тут на Марата с Александром Невзоровым.

О. Чиж― «Персонально Ваш» публицист Александр Невзоров. Здравствуйте.

А. Невзоров― Добрый день, дорогая моя.

В. Бойко― Хотелось бы начать вот с какого вопроса. Цитирую газету «КоммерсантЪ». На недавнем заседании валдайского клуба один из членов клуба неназванный спросил президента: кто же все-таки Владимир Путин: «ястреб или «голубь». Я «голубь», — коротко ответил российский президент. Но у меня очень мощные железные крылья, — в добавление Владимир Путин плавно помахал руками перед носом у члена клуба, демонстрируя широту размаха этих крыльев. А в сегодняшний политический момент с каким зверем может быть или кем-то другим…

О. Чиж― Али птицей.

В. Бойко― Видится вам наш президент.

А. Невзоров― Ну, я бы не стал его сравнивать ни с каким представителем фауны или даже флоры. Потому что вполне достаточно той характеристики, которую он дал себе сам. Правда, лязг у крыльев мы расслышали совсем недавно. Если это лязг. Если это не фонограмма. Потому что в России надо быть готовым ко всему, я могу сказать, что существует прелестный набор киношных эффектов, когда под совершенно картонные или пластиковые соприкосновения предметов подкладывается страшный лязг и создается эффект железа или стали. Но я бы вообще не рисковал кому бы то ни было сравнивать себя с голубем. Потому что мне с голубями приходилось много работать. И они часто бывают объектами физиологических опытов, у них довольно интересное поведение. То есть понятно, что это… я не знаю, сколько надо было выпить литров Фалернского, чтобы обозначить эту птицу символом миролюбия и вообще мира. Более склочных, гадливых, авантюрных и хамских птичек, чем голуби представить себе невозможно. К тому же голубь такая я бы сказал пространная очень ассоциация. Есть же и городские голуби, отличающиеся особым изяществом. Которые населяют помойки.

О. Бычкова― А может быть голубями с мощными железными крыльями, как сказал Путин, вам же наверняка не приходилось иметь дело. В ваших биологических опытах. А это другой вид может быть.

А. Невзоров― Тогда это мало известный науке голубь мутант. Я не сомневаюсь, что он должен быть занесен в Красную книгу и тщательно охраняем. Впрочем, это уже делает ФСО.

В. Бойко― Я еще один вопрос в дополнение хочу задать. Вы сказали о киношных спецэффектах. А Владимир Путин, когда вы говорите о фонограмме и наложении звуков ударов, снимает скорее фильм с голливудскими спецэффектами или спецэффектами индийского кино?

А. Невзоров― Какой дерзкий вопрос. Знаете что, я вам рекомендую, давайте я переадресую, трусливо переадресую его, задайте его Володину. Потому что, насколько я знаю, сейчас всякие иконописцы в различных иконописных монастырях уже затачивают карандашики и готовят кисти для того, чтобы писать новый образ. Образ – Володин, побеждающий, победивший змея Интернет.

О. Бычкова― Где победил-то?

А. Невзоров― Он победил. Потому что вы имеете 90% рейтинга. Это вам ответ на возможности вашего протестного, вашего либерального, вашего свободного, вашего мыслящего Интернета и о том, что на самом деле он может. Вот реальное влияние Интернета. Не надо думать, что все произошло само собой.

О. Бычкова― А не надо думать, что все нарисовалось само собой?

А. Невзоров― Нет, я думаю, что не нарисовалось. Я думаю, что скорее еще занижено. Я думаю, что всех тех, кто не входит в число безоговорочных сторонников Владимира Владимировича, скоро уже будут знать пофамильно. И списки их будут вывешены. Их немного. Я думаю, что на самом деле мы должны говорить о 95%, но просто цифры немножко стыдливо занизили. И в этом нет ничего удивительного. Поскольку я не знаю, какими усилиями ему далась победа над Интернетом, он ведь понимаешь то, что называется Володин — во всех смыслах этого слова. То есть можно говорить Володин, можно говорить – Вовин. Можно говорить как угодно. Тем не менее, он верен и удивительно ритмичен в своих победах. И это надо признать.

О. Бычкова― Я тогда еще один задан вопрос по мотивам того же ньюсмейкера. Ужасно философский. Потому что он сказал, что его ленинградская улица, на которой он вырос, научила, что если драка неизбежна, то надо бить первым. Меня, например, ленинградская улица ничему не научила. Я не росла на ленинградской улице. Вы точно росли.

А. Невзоров― Я точно рос. Оль, во-первых, ты точно не президент РФ, хотя…

О. Бычкова― Кстати, да.

А. Невзоров― Поэтому плохо, что тебя не научила улица. К тому же мы теперь знаем, какое учебное заведение должен закончить человек, чтобы стать президентом РФ.

О. Бычкова― Ленинградскую улицу.

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― Так вы тоже не президент РФ. Ха-ха.

А. Невзоров― Меня туда не заманишь никакими калачами. И вообще нормальный человек на такую работу никогда не согласится. Надо быть абсолютным безумцем. К тому же я тебе могу сказать, да, рекомендация бить первым это очень хорошая рекомендация в том случае, если ты способен со стопроцентной вероятностью оценить неизбежность драки. Чаще всего это ошибка. Чаще всего как раз это иллюзия. Вот как мы напридумывали. На самом деле, какие враги. Вот где, какие у нас враги. Все враги изобретены и придуманы нами. Начиная с США. Есть НАТО, в которое давно можно было вступить, войти. Влиться. Наконец организовать некое общеевропейское нормальное единство. Почему швейцарцы не беспокоятся, что у них на расстоянии ста метров стоит итальянская армия. Ну никого это не волнует. Никакое ни подлетное время, ни испанские танки. Ну вот неинтересно им про это даже беседовать. Точно также могло быть у нас. Но поскольку мы воображаем и придумываем себе постоянных врагов, которых на самом деле нет, потому что все только заинтересованы, чтобы все было в общем тихо, мирно и благородно. И единственный, кто бушует это мы. Вот мы воображаем, что должна начаться драка, и начинаем бить по мордасам. Хотя, в общем, как выяснялось, никакой драки и не предполагалось. Но поскольку мы уже дали, то драка началась.

О. Бычкова― Ну и в результате мы оказались правы. Драка же началась.

А. Невзоров― В результате мы оказались правы, но вероятно как всегда биты.

О. Бычкова― Вот драка, вот мы, вот мордасы.

А. Невзоров― …как всегда битые. К тому же не забывай, что такие вещи говорятся очень часто конечно под влиянием собственного рейтинга. Но когда мы говорим, в сотый раз повторяю и пытаюсь эту мысль донести и сделать это максимально понятно. Когда мы говорим слово «народ», давай для легкости понимания заменим некое абстрактное понятие, давай договоримся — народ это существо. Это существо, которое в год выпивает 900 миллионов бутылок водки. Это статистика. Совершает десятки тысяч убийств и изнасилований. Не имеет ни малейшего представления о том, за что Эйнштейн получил Нобелевскую премию. Или Павлов. А это означает, что у него утрачена резкость, правильность, четкость восприятия. Что он не может воспринимать современный мир адекватно. То есть те проблемы невежества, которые есть. Поэтому удивляться, в общем, особо нечему.

О. Бычкова― Скажите лучше, почему вы не приняли сакральную жертву гражданина Цорионова и не дали ему яду. Как он вам только что предлагал в этих наших Интернетах.

А. НЕВЗОРОВ: Природа научных открытий больших и малых такова, что спрятать их невозможно

А. Невзоров― Во-первых, я считаю, что всю ту же самую историю можно провернуть гораздо веселее и интереснее. Я не увидел, как всякий воробей, как всякий капитан Джек воробей, от этого не пахло корыстью. А какая моя выгода. Вот, собственно говоря, что я выигрываю. Труп бедняжки Цорионова. Мне он не нужен. Моего выигрыша не предполагалось.

О. Бычкова― Ну как это. Он же вам там все описал очень подробно. Он сказал, что он не сомневается в том, что, приняв из ваших рук ядовитую пилюлю, его спасет его искренняя вера и тогда вам придется раскаяться, и вы бы тогда вступили, наконец, на путь истинный. Хорошо же.

А. Невзоров― Опять-таки я не вижу своей выгоды. Но дело не в этом. Я ответил встречным гораздо более интересным предложением. Что если уже мы перешли на какие-то евангельские тесты, то надо начинать с первого теста. Который описан в Евангелие от Матфея 17-я глава, 20-й стих. О том, что если у человека есть вера с горчичное зерно, то есть самое минимальное количество, самая минимальная мера, которую знал античный мир, то он легко может передвинуть гору. Причем я не говорю про Джомолунгму, я не говорю про какие-то отдельные фрагменты Памира. Я предлагаю…

О. Бычкова― Ну можно холмик какой-нибудь.

А. Невзоров― Да, я предлагаю просто даже кучу строительного мусора.

О. Бычкова― Чтобы вас не обвиняли…

А. Невзоров― В прямом эфире.

О. Бычкова― … в том, что вы завышаете сложность задачи.

А. Невзоров― Совершенно верно. Потому что то, что он предложил, от этого пахнет 110-й…

О. Бычкова― Справедливо.

А. Невзоров― Как бы дело ни повернулось. Понятно, как оно может повернуться. В любом случае это доведение до самоубийства. Ну вот если бы я принес ему цианистый водород или что-нибудь полегче и повкуснее, бедняжка пьет и умирает. Несмотря на все манипуляции, которые он производит. В любом случае виноватым в его смерти буду я. Я предложил вариант, при котором все остаются целы, плюс…

О. Бычкова― А он написал, что Невзоров включил заднюю.

А. Невзоров― Я не знаю, у меня традиционная ориентация. Поэтому я не очень понимаю, что он имеет в виду. Это на каком-то их языке. Но я могу сказать, что этот парень мне симпатичен. Я думаю…

О. Бычкова― Ой, он всем симпатичен. Он всем так симпатичен.

А. Невзоров― А вот зря вот так. Потому что я думаю, что еще будет много неожиданных поворотов. Он, судя по всему, горяч, темпераментен и он ищущий. Вон он сейчас нахлебается всей этой РПЦшной бодяги и наверняка кинется искать истинную, себе будет искать какого-нибудь Бога в каком-нибудь другом месте. Я не уверен, что он в конце станет атеистом, хотя вполне возможно. Но то, что он уйдет в какие-то, в крутое пике альтернативщины и еще много интересного с ним будет связано, я не сомневаюсь.

О. Бычкова― Это зависит от того, как будет колебаться генеральная линия. Если у нас теперь будет атеизм государственной религией…



А. Невзоров― Нет, у нас не будет никакой атеизм. Я надеюсь, у нас никогда не будет ни атеизм государственной религией, ни вообще какой бы то ни было государственной религии, хотя вот сейчас, судя…

О. Бычкова― Хорошо, если атеизм будет более ликвидным, чем государственная религия.

А. Невзоров― Так он и есть государственная религия. Атеизм. И на самом деле атеисты все. И когда я беседую с верующими, я говорю: ребята, вы что же, все абсолютнейшие атеисты. Просто вы…

О. Бычкова― А они начинают закидывать вас камнями.

А. Невзоров― Я им начинаю объяснять, что я не верю в 400 богов, а вы не верите в 399. Вы верите в Осириса? Нет, не верим. Вы верите в Кетцалькоатля. Не верим. Я не верю еще и в такого-то. Но, судя по тем симптомчикам, которые мы можем наблюдать которые очень хорошо и тонко описаны, рекомендую всем, такой есть портал Кредо.ру. Это вроде бы религиозный портал, но до такой степени разумный, взвешенный, без хамства традиционного для религиозников. С такими хорошими материалами по религиоведению, что рекомендую всем читать его. Там, но не с такой прямотой, но сделаны аккуратные прогнозы, что же означает рукоположение архимандрита Тихона Шевкунова во епископа Егорьевского. Понятно, что…

О. Бычкова― Только что это произошло.

А. Невзоров― Понятно, что вероятно взят курс на замену патриарха.

О. Бычкова― Да ладно.

А. Невзоров― Да. Безусловно. И мне, честно говоря, притом, что у нас патриарх пожизненный и вроде бы несменяемый. Но нарисовался как бы более удачный и серьезный кандидат на это место.

О. Бычкова― А почему более удачный и серьезный?

А. Невзоров― По множеству причин. Давай сейчас не будем занимать эфирное время, это тоже очень интересный персонаж. Но мне стало тревожно, вот поверишь, и я задумался: такс, неужели опять сортир, неужели опять задняя ушная вена и запрет на судмедэкспертизу. Вот стало мне тут не по себе. Очень бы не хотелось, чтобы так было. Кирюша, конечно, еще тот фрукт. Но у него все-таки как много в нем нормального человеческого. Смазливая повариха, часики, квартирки…

О. Бычкова― Я вас умоляю. Остановитесь. Невзоров.

А. Невзоров― Я как раз хвалю человека, объясняю, что он мне симпатичен. А у того, кто его может заменить, там похоже вообще полная лиссэнцефальность и одна извилина и та крестиком. И понятно, что если, скажем так, вот эта ситуация назреет и каким-то образом будет решаться, вся та многочисленная гвардия, которую наплодил себе Гундяев, его не спасет. Потому что все его назначенцы так, нолики с крестиками, которые тут же откозыряют новому хозяину. В общем, как я выяснил только что, я гораздо лучше отношусь к Гундяеву, чем думал об этом.

О. Бычкова― А вот эта история с православной едой, какие-то там чипсы, энергетики, генномодифицированные ваши любимые продукты. Они теперь будут не православные.

А. Невзоров― Да, попов же постоянно колбасит от всяких слов, которые они не очень понимают. И вот этот дикарский ужас, дикарский примитивный какой-то даже уже не питекантропный, это австралопитечий ужас перед ГМО-продуктами, которые являются единственной перспективой накормить эту прожорливую землю. Других вариантов у нас все равно нет.

О. Бычкова― А еще потому что у мусульман и у иудеев есть с едой всякие штуки.

А. Невзоров― И поэтому хочется… Это знаешь, как над болотом иногда вырастает такой большой белесый пузырь, потом – бамц – он лопается. Это вот из разряда этого. Это какие-то выходят древние примитивные газы. С самых нижних слоев. Но они не в состоянии существенно отравить атмосферу.

А. НЕВЗОРОВ: Мы сами раздуваем проблему из абсолютно пустякового вопроса, кому принадлежат те или иные косточки

О. Бычкова― То есть, исходя из того, что вы сказали очень разнузданно в предыдущем абзаце…

А. Невзоров — Я― разнузданно?

О. Бычкова― Да.

А. Невзоров― Я по-моему был образцом корректности…

О. Бычкова― Значит ли это…

А. Невзоров― Оль, хочешь, чтобы я поговорил разнузданно у вас в эфире «Эхо Москвы».

О. Бычкова― Мне уже достаточно того, что я слышу. Так вот…

А. Невзоров― Я как раз воплощенная корректность.

О. Бычкова― Абсолютно. Получается, что вот эта концепция православных чипсов и этого всего, она устарела и теперь в следующей каденции ее не будет.

А. Невзоров― Нет, ее не будет, потому что это все пузыри, точно так же как пузыри у нас в России вообще все.

О. Бычкова― Вообще все?

А. Невзоров― Практически все. Притом что они вроде бы пугающие пузыри. Вот взяли и нашу с тобой любимицу, не знаю как твою, мою, по крайней мере, точно гражданку Мизулину бодрую чиновницу из ГД назначили…

О. Бычкова― Сенатором. Зампред конституционного комитета.

А. Невзоров― Вот допустить Мизулину к Конституции это все равно, что прошу прощения за сравнение – крысу поставить сторожить крупу. Понятно, что она все изгрызет и изгадит, потому что ни один человек такого пренебрежения к Конституции как чиновница Мизулина за последнее время не продемонстрировал. Ну может быть только есть еще дитя ее гнезда, ее может быть дочь Яровая.

О. Бычкова― Ваш любимый персонаж Милонов.

А. Невзоров― Милонов уже по сравнению с этими дамами блекнет. Я надеюсь, что он что-нибудь отмочит в ближайшее время, чтобы снова о себе ярко напомнить. Причем я знаю, что с Мизулиной все было не так просто. Сперва она предполагалась в Совет Федерации, у нее была очень ответственная задача. Было нужно пересчитать огнетушители на этажах. Но интеллектуальная задача оказалась тяжеловата, и ее назначили на конституционное законодательство как все-таки на то, что больше соответствует возможностям. Тут я могу сказать, ты видишь, я всегда стараюсь говорить о людях что-нибудь хорошее. Я всегда сдержан и корректен. Но когда эта вот совершенно невежественная тетка вдруг на себя берет смелость определять и решать, как жить огромному количеству взрослых, состоявшихся, профессиональных и свободных людей. То вот эта наглость, притом, что я сторонний наблюдатель, меня не очень волнуют тут ваши эти все российские страсти, вот эта наглость даже меня пронимает.

О. Бычкова― Почему все так за Мизулину-то схватились? Как будто бы она одна такая.

А. Невзоров― Она не одна. Она один из тех агональных симптомов…

О. Бычкова― Там же таких просто не в смысле в Совете Федерации или в ГД, а вообще во всяких окрестностях. Это же такой модный тренд, ужасно ликвидный. Милое дело.

А. Невзоров― Милое. Ты на что намекаешь?

О. Бычкова― А прицепились к одной бедной женщине.

А. Невзоров― Но она понаглее прочих, конечно. Надо помнить, что за всем этим наблюдает бесстрастно око Валентины. Я не знаю, что она думает на самом деле. И что она чувствует. Но мы помним про то, что Валентина Ивановна это такой специальный биоробот, изготовленный в секретных подвалах ЦК.

О. Бычкова― Вам же нравится Валентина Ивановна.

А. Невзоров― Мне ужасно нравится, кстати, ей всегда об этом говорил, что она биоробот, изготовленный в секретных подвалах ЦК и чертежи после изготовления были уничтожены. И идеальная номенклатурная единица, была задача изобрести идеальную номенклатурную единицу. Она воплотилась в Валентине Ивановне. И неслучайно именно поэтому первичной задачей для Мизулиной все-таки был подсчет огнетушителей. Ну а когда не справилась, тогда уж конституционное законодательство.

О. Бычкова― Коллеги, нам там не пора на новости уходить.

О. Чиж― Мы пересчитываем огнетушители.

В. Бойко― Самое время.

О. Бычкова― А вы справляетесь?

В. Бойко― Мы пытаемся.

О. Бычкова― Они тоже не справляются.

НОВОСТИ

В. Бойко― 15.35 в Москве. В северной столице Ольга Бычкова, главный редактор «Эхо Москвы» в Санкт-Петербурге, и публицист Александр Невзоров. +7-985-970-45-45 телефон для того, чтобы задать ваши вопросы. И у Оксаны тоже есть вопрос.

О. Чиж― Большой был у вас блок по церкви. С сентября следим за тем, как возобновилось расследование по гибели членов царской семьи. Сегодня в Следственном комитете сообщили, что по инициативе святейшего патриарха принято решение о вскрытии гробницы императора Александра Третьего. Понятно, почему. Потому что дополнительные исследования проводятся для подтверждения подлинности останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии. А РПЦ решило удостовериться в подлинности перед захоронением в Петропавловском соборе. Это правильно ориентироваться сейчас на мнение РПЦ? Или нужно просто поставить точку и все.

А. Невзоров― Мне все равно, честно говоря. Поскольку попы приобрели некоторую власть как в этом вопросе, так и в другом, вероятно, они могут дирижировать и проведением экспертиз. Для меня совершенно непонятно, какая разница, кого именно там погребут, кого закопают. Это все дела настолько давно минувших дней, столько эпох и реальностей сменилось. И вот эти танцы с костями совершенно бессмысленные затратные, никому ненужные и неинтересные по большому счету. И никому ничего не дающие. И не вносящие никакого мира в это истерзанное общество. Не способные ответить… Ну такие кости, ну сякие кости. Какая разница, что там вообще лежит. Даже если там упаковка Нарзана или коробка фиксатуара, как было принято в царское время подкладывать в мощи. Вот мы сами раздуваем из абсолютно пустякового и незначительного вопроса, кому принадлежат те или иные косточки. Раздуваем вдруг какую-то проблему. А проблемы на самом деле нет, потому что все, что связано с монархией, давным-давно и навсегда проехано, и уже не вернется и не может быть возвращено никогда просто в силу того, что это абсолютно лишнее. И сейчас в России есть гораздо менее приятные реальности и гораздо более насущные. Чем, например, все эти танцы с костями.

А. НЕВЗОРОВ: Ни один человек такого пренебрежения к Конституции как Мизулина за последнее время не продемонстрировал

О. Бычкова― А про менее приятную реальность можно я спрошу прямо сейчас. В том городе, где мы находимся, в Санкт-Петербурге некоторое время назад погиб пятимесячный ребенок. Таджикский.

А. Невзоров― Не знаю эту историю.

О. Бычкова― Да ладно.

А. Невзоров― Откуда. Я санитарка что ли.

О. Бычкова― Да нет, ну вы что.

А. Невзоров― Откуда мне знать.

О. Бычкова― Проводили рейд. Обнаружили там какие-то претензии к таджикской паре. У них был младенец пятимесячный. Его забрали у матери. Отнесли в полицейский участок, потом в больницу. А потом он взял и умер через несколько часов. Не давали ему еды. Вы что, сегодня весь город просто…

А. Невзоров― Я не знаю, честно говоря, они должны были грудью кормить. Частный случай.

О. Бычкова― Должны были не отнимать, по крайней мере.

А. Невзоров― Много чего должно было бы происходить иначе. Случай вероятно крайне неприятный и трагический, но абсолютно частный. И подозреваю, что даже в цивилизованных странах мира нечто подобное происходит. И не является характеристичным для этих стран.

О. Бычкова― Когда это происходит в цивилизованных странах, то там поднимается страшный…

А. Невзоров― Буча.

О. Бычкова― Конечно, а тут все так, ну в Интернетах конечно там покрикивают, сегодня в Санкт-Петербурге к таджикскому консульству несут какие-то цветы. Потому что задела людей эта история. Но так, чтобы прямо все встали на уши, и всех это заставило все бросить и заниматься этим, хотя мне кажется это логично. Этого не происходит.

А. Невзоров― То, что называется, вот налились силушкой правоохранительные органы. Которая вот бурлит в них и кипит. И ищут они себе употребление уже всюду. Это следствие естественно всех тех игр с силовыми вопросами, с обоготворением солдафонщины, с полностью придумыванием себе какой-то героической истории. Хотя история, мягко говоря, не так героична. Это вполне естественная ситуация. Я думаю тоже это волнообразно, это уйдет, мы помним тех бедолаг милиционеров 90-х, мы помним бедолаг эфэсбэшников, которые ходили в общем, с протянутой рукой и очень неуютно себя чувствовали. А вот сейчас они уже просто кладут ножки на стол и требуют, чтобы им принесли на рецензию обычную работу, перед тем как ее публиковать.

О. Бычкова― В иностранном журнале.

А. Невзоров― И в ВАКовских тоже журналах. В любых рецензируемых, как только научная информация считается, выходит на поверхность, то уже перевести ее, не только иностранные журналы. Притом я могу сказать, что это какая-то беспробудная глупость, потому что хотел бы я посмотреть при всей моей симпатии к чекистам, между прочим, нескрываемой, хотел бы я посмотреть на тех чекистов, которые в состоянии оценить публикацию по скалярным полям. Или даже…

О. Бычкова― По любым полям.

А. Невзоров― По ржаным возможно. Но ржаное и скалярное поле это несколько разные поля. По скалярному тяжело ходить скажу я тебе и невозможно брать пригоршни злаков.

О. Бычкова― Я не ходила по ржаным полям. Не могу возразить.

А. Невзоров― Дело не в этом. Дело в том, что в любом случае ни одно, пойми, природа научных открытий больших и малых такова, что спрятать их невозможно. Мы уже играли в это все. Действительно когда-то, будешь смеяться, но именно в России, в Советском Союзе был изобретен не в полном смысле слова, но практически в полном мобильный телефон.

А. НЕВЗОРОВ: У нас никогда не будет атеизм государственной религией

О. Бычкова― И телевизор.

А. Невзоров― Да, но это изобретение было запрятано глубоко под партийное сукно. И использовалось только для всяких секретных разработок КГБ. А буквально через полтора года к тем же самым выводам пришли американцы. Я имею в виду научным выводам. И немедленно запустили этот телефон, сделали его широко распространенным бытовым предметом. Есть закон непреодолимой поступательности, когда все равно количество информации провоцирует на открытие. Когда количество знаний приговаривает человечество к тому, что открытие будет совершено. Не Дарвиным, так Уоллесом. Не кем-то одним, так другим. Замечательно об этом сказал Макс Борн, когда его чествовали, по-моему, в 1913 году на физическом конгрессе в Берлине. Он сказал: знаете, я чувствую себя неловко, я чувствую себя как человек, который принимает лавры, как шахтер, который обнаружил жилу и эта жила очень богата и сильна, но если бы я этого не сделал, это бы сделал мой товарищ, который шел рядом. И в этом вся суть науки. Ничего спрятать нельзя. Только обидно, что оттого что те разработки, которые в России изначально всегда были сильны, я имею в виду физические, астрономические. Между прочим, еще до открытия Пензиаса и Вильсона, за которую они получили Нобелевскую премию, вопросы реликтового излучения практически были уже открыты у нас в Пулковской лаборатории. Это тоже было спрятано и положено под сукно как великая государственная тайна.

О. Бычкова― А по-моему просто диверсанты, вредители и враги народа окопались в этих структурах. Наверняка они докладывают регулярно своему Обаме о том, как им удалось прекрасно справиться с российскими учеными. И теперь никто никогда не встанет с колен. Враги, честно говоря.

А. Невзоров― Оль, давай эту версию как лично твою персональную, это будет специальная гипотеза Бычковой. Давай мы ее и оставим.

О. Бычкова― А, кстати, вы приходили в прошлый раз с Чебурашкой. И рассказывали долго и подробно…

А. Невзоров― С каким Чебурашкой?

О. Бычкова― У вас на журнале Geo или…

А. Невзоров― Это был не Чебурашка. Это был якобы денисовский какой-то человек.

О. Бычкова― Неандертальский какой-то. Да Чебурашка там была.

А. Невзоров― Я понимаю, что дамам позволено многое, но все-таки нет.

О. Бычкова― Вы в курсе, что ваш любимый журнал закрывают теперь? И они уходят.

А. Невзоров― Хреново. Но закономерно. Потому что когда вообще прокаженный, вставший с колен пытается передвигаться, от него начинают отваливаться всякие нужные детали. В виде носа, челюстей, ушей. Выпадать глаза, отваливаются пальцы рук. Это печально, но это неизбежно. Но это еще один сильный научно-популярный журнал, который как я понимаю, покидает русский рынок. Ну черт возьми, мы на один…

О. Бычкова― Новые акционеры сказали, что он не нужен, невыгоден.

А. Невзоров― На один Geo мы станем тупее. Хотя в принципе мы и так могли бы всей страной сниматься в известном кино.

О. Бычкова― В каком?

А. Невзоров― Тупой и еще тупее. Но Geo добавляет нам шансов на призовые возможности в этом кастинге.

О. Бычкова― Это правда, что вы в Театре Эстрады выступаете?

А. НЕВЗОРОВ: Уже скоро всех, кто не входит в число безоговорочных сторонников Путина, будут знать пофамильно

А. Невзоров― Да. Правда.

О. Бычкова― Это не шутка. Не в цирке.

А. Невзоров― Не в цирке. Удивительно, что не в цирке. И удивительно, что не на арене и неудивительно, что не христиане бросили меня на сжирание гиппопотамам. Это в Москве, в Театре Эстрады. Но Театр Эстрады используется как площадка, а сам я притом, что я не очень склонен к откровенности ни в какой ситуации, будучи рептилией. Но, тем не менее, я постараюсь хотя бы на треть вопросов ответить искренне.

О. Бычкова― Вопросы будут задавать.

А. Невзоров― Поскольку вопросы опять ко мне появились, и как я понимаю, их довольно много.

О. Бычкова― Да, коллеги. Есть ли у вас еще вопросы. Или нам уже пора заканчивать.

О. Чиж― Вдогонку к журналу Geo, есть у меня вопрос. На самом деле тут социологи ВЦИОМа провели опрос об отношении россиян к журналистам. Так вот почти половина россиян с недоверием относятся к прессе. Считая, что в журналистской среде, вы не поверите – существует коррупция. Интересно, что не первый год такие исследования проводятся. И рейтинг доверия к журналистам в 2015 снизился до минимального значения. 2,6% из 5 возможных. Вроде странно, с одной стороны нам действительно доказывают, что мы очень верим телевизору. А с другой стороны получается, что фигу-то в кармане держим.

А. Невзоров― Я думаю, что эта фига скоро прорвет карман. Такое уже было в истории российского государства. Когда она растет, пухнет, потом начинает трещать карман, а потом мы видим лиловую с грязным обломанным ногтем фигу, которая решила, что она уже больше, чем даже ее обладатель.

О. Бычкова― И потом что происходит?

А. Невзоров― Потом эта фига начинает движение хаотическое страшное. И непредсказуемое. Об этом движении очень любят писать поэты, снимать всякие революционные фильмы. И потом потомкам всегда очень интересно поковыряться – а что же это такое у вас было.

О. Бычкова― А, кстати, вы слышали…

А. Невзоров― А фига действительно растет, вы правы.

О. Бычкова― …что теперь чуть ли ни запрещать Толкиена будут.

А. Невзоров― У нас же есть вот этот народившийся новый класс, это чиновничество, которое везде ищет себе применение. И вот они выдумывают для себя задачи, они решили, что традиционные ценности России размываются движением толкиенистов и необходимо на уровне комиссии по делам или агентства по делам молодежи наконец-то в этом тоже навести порядок. Притом, если вы не дай бог, Оля, вас призовут в агентство по делам молодежи…

О. Бычкова― А меня в качестве кого туда могут призвать?

А. Невзоров― В качестве молодежи, черт возьми.

О. Бычкова — А―а, о-о, о-о, да.

А. Невзоров― Вы только не задавайте, пожалуйста, одного вопроса, который они вам не простят.

А. НЕВЗОРОВ: В России надо быть готовым ко всему

О. Бычкова― Не кидайте меня в розовый куст.

А. Невзоров― Не спрашивайте, какие ценности в России являются традиционными и не просите их назвать хотя бы одну традицию России. Потому что вот этого они сделать не смогут. И придут в ярость. Это все существует только в представлении. Никаких отдельных, особенных уникальных традиций, к сожалению, не существует. Потому что если говорится про какое-то особое отношение к семье, к детям, вспомним, давайте почитаем «Судебную гинекологию» профессора Мержеевского. Это полный и наиболее ответственный свод 1914 года, который дает представление, причем беспристрастное представление о реальных взаимоотношениях в русских семьях. И больше мерзостей, гадостей, педофилии, избиений, изнасилований и всей возможной пакости, которая только могла бы быть, а Мержеевский был очень дотошным исследователем и собрал практически всю цифирь, которую можно было, вы не увидите. Поэтому даже на этом поле найти какую-то особую российскую… А что еще традиция, какая еще традиция. Подставлять лоб золотому петушку под клевание. Это вопрос не к нам, это вопросы к президентам, потому что это царское дело. Петушку или голубю.

О. Чиж― Но есть варианты. Например, запрещайте толкиенистов, научите их ставить ролевые игры по «Слову о полке Игореве».

О. Бычкова― Ничего себе. Чиж, ты загнула.

А. Невзоров― Вот действительно чиж. Действительно чиж, а не голубь. Чувствуется, что не голубь. И чижи ведь они начинают такое стремительное движение и хаотически скоростные полеты перед большой грозой.

О. Чиж― Вы на что намекаете, Александр?

О. Бычкова― Я потеряла нить, если честно.

А. Невзоров― Я намекаю на исторический вектор развития нашего государства. Судя по всему. И я хочу сказать, что да, возможно. И вообще все то, что делается в отношении несчастной молодежи, обеспечит молодежь таким зарядом ненависти ко всякой патриотике, казенщине, правильности, традициям, скрепам и корням. Это будет такой заряд ненависти, который никогда бы не смогло сгенерировать ни одно гнусное либералистическое…

О. Бычкова― Лобио.

А. Невзоров― …издание или какая-то радиоточка.

О. Бычкова― А это же казалось бы так очевидно.

А. Невзоров― Это очевидно, но этим почему-то…

О. Бычкова― Все же учились в средней школе и все помнят.

А. Невзоров― Да. Ты рисовала Брежневу рожки? Естественно рисовала.

О. Бычкова― Нет.

А. Невзоров― А Ленину фингал ты рисовала? Я рисовал буквально на всех предметах.

О. Бычкова― Я точно помню, что то, что вдалбливают сильнее всего, от того больше всего тошнит потом. И даже во взрослом состоянии.

А. Невзоров― И сейчас они взялись вдалбливать, то есть они обеспечат молодежь такой протестной энергией против всей этой ахинеи, что на самом деле мы с вами могли бы и помолчать сегодня.

О. Бычкова― Мы не помолчим. Это никто не дождется. Кто же нам даст помолчать.

А. Невзоров― И еще раз, я хочу последние слова сказать про эту эфэсбэшно-научную историю. Тут тоже не надо всех собак вешать только на эфэсбэшников. Они все-таки значительно цивилизованнее, чем все остальное государство…

О. Бычкова― А зачем они это все нам придумывают?

А. Невзоров― Понимаешь, вот здесь виноват Кремль. Но виноват не сегодняшний Кремль, а виновата та фараонская традиция, которая всегда существовала в России, власть рассматривает страну как собственность. Она и науку рассматривает как собственность. Не как свободный поиск, свободный эксперимент.

О. Бычкова― А как шарашку.

А. Невзоров― Свободная мысль свободных людей. А как собственность, над которой они имеют власть. Их дело – обеспечить и направить налоги на поддержание этих милых ребят, которые проводят жизнь за микроскопами. А совсем не регулировать их деятельность, не определять им.

О. Бычкова― Ну потому что они не должны проводить жизнь за микроскопами. Они должны создавать бомбу. Например. Или еще что-нибудь полезное.

А. Невзоров― Сделают бомбу, если им дать дышать. Вот когда бомба была нужна, блин, к 1945 году, то ее как раз и не было. Потому что на каждом углу стоял какой-нибудь дяденька в сине-золотых погонах и с немецкой овчаркой. Которая лаяла громче, чем дяденька. Или дяденьки тогда лаяли громче, чем овчарки. Это попытка рассмотреть страну как собственность, как нечто принадлежащее им, чем они имеют право распоряжаться, вот эта идущая с Древнего Египта принципиальная и глупейшая ошибка любой власти, которая либо искренне тоталитарна, либо поигрывает в тоталитарность. Либо является пузырем.

О. Чиж― Вот здесь мы ставим многоточие. «Персонально Ваш» сегодня был публицист Александр Невзоров. Ольга Бычкова из Санкт-Петербурга.