Фото: Reuters / Jessica Rinaldi

Российское руководство не зря при каждом удобном и не очень случае повторяет, что главное сейчас – уберечь наш суверенитет. Потому что в этой области Запад последнее время творит совершеннейший беспредел. Что там говорить про свержение неугодных режимов, беспричинные бомбежки и цветные революции, когда даже в такой базовой и интимной сфере, как сексуальная жизнь, многие государства сегодня не могут чувствовать себя достаточно суверенными. Они не могут отрегулировать эту сферу так, как того требует их традиционная культура, религия и национальная самобытность, потому что к ним тут же являются страны Запада, чтобы угрозами и силой навязать свои бездуховные порядки.

Несколько лет Уганда, несмотря на тяжелую экономическую ситуацию, пыталась занять достойное место в мировом интернационале защитников сексуального суверенитета. Встать в этой борьбе плечом к плечу с Саудовской Аравией, Ираном, Россией. Отстоять на международной арене право государств на сексуальное самоопределение. Но нет, в ответ Запад задушил излишне самостоятельную Уганду санкциями и под угрозой полного паралича системы здравоохранения не дал перевешать всех угандийских геев. Даже просто пожизненно посадить не позволил – то есть никакой готовности к компромиссу и учету чужого мнения, только полное подчинение.

Угандийские скрепы

Уганда начала борьбу за традиционные сексуальные ценности раньше России, еще в 2009 году. Дело в том, что президент Уганды Мусевени в отличие от Путина возглавил страну не в 2000-м, а аж в 1986 году и давно успел перепробовать и конституционную реформу, и посадки оппозиции, и военные вторжения в соседние государства. Ничего из вышеперечисленного не принесло Уганде процветания, поэтому в 2009 году дело дошло до геев и защиты христианских ценностей, особенно традиционных для Уганды, где первые христианские миссионеры появились только в конце XIX века.

Первоначальный вариант антигейского закона, предложенный депутатами парламента, который в Уганде полностью контролируется правящей президентской партией, должен был решить проблему гомосексуализма в стране быстро и окончательно. Без лишней сентиментальности угандийских геев предлагалось приговаривать к смертной казни, если они неоднократно занимались однополым сексом, или занимались однополым сексом, болея СПИДом, или занимались однополым сексом с лицом, не достигшим 18 лет. За однократный однополый секс полагалось 14 лет тюрьмы, за попытку заняться однополым сексом – 7 лет.

Кроме того, для пущей надежности предлагалось сажать на срок до трех лет тех, кто, зная об акте однополой любви, не сообщил эту информацию властям. А тех угандийцев, кто попробует заниматься однополым сексом за границей, должны были экстрадировать на родину и уже там судить по всей строгости. Ну и, конечно, были там и штрафы за пропаганду гомосексуализма: до $40 тысяч или до семи лет тюрьмы.

Польза от нового закона, по словам его авторов и сторонников, должна была выйти огромная. Во-первых, вместе с геями в Уганде тут же бы исчез СПИД, от которого она сейчас очень страдает. Исчезновение СПИДа в свою очередь сэкономило бы огромные деньги угандийский системе здравоохранения и увеличило бы продолжительность жизни угандийских налогоплательщиков. Защищенные от гей-пропаганды традиционные семьи наплодили бы еще больше будущих налогоплательщиков для бюджета Уганды. Но главное – это, конечно, не деньги, а дети, которых надо было срочно спасать с помощью этого закона. Иначе живущие на иностранные деньги правозащитники успели бы перевербовать их всех в геев поголовно.

Добрая воля, уступки, диалог

Естественно, мировое гей-лобби не могло допустить такого прорыва в борьбе с гомосексуализмом. Поэтому оно заставило подконтрольные ему западные правительства оказать давление на Уганду. Лидеры Запада и международные благотворительные организации пригрозили президенту Мусевени остановкой финансовой помощи, если антигейский закон будет принят.

Из-за международного давления и провокаций антигейский закон проваландался туда-сюда в угандийском парламенте четыре года. За это время депутаты, священники и прочие общественные деятели, неравнодушные к судьбам родины, успели так накрутить население своей защитой детей, кознями Запада и традиционными ценностями, что людям начало казаться, что их Уганда просто не выживет, если срочно не принять этот антигейский закон, – счет идет буквально на часы.

Президент Мусевени в это время изображал на международной арене взвешенность и умеренность. Он объяснял, что закон никак не нарушает права геев, потому что им никто не собирается отказывать в каких-то государственных услугах, их просто просят уважать традиционные ценности Уганды. Вмешательство Запада в этот вопрос его вообще удивляет – ведь Уганда не навязывает Западу свои ценности. Нет, руководство Уганды понимает, что у западных государств исторически сложилась другая практика, и уважает их выбор, так пусть и они уважают суверенное право Уганды перевешать своих геев ради повышения президентского рейтинга.

Чтобы продемонстрировать добрую волю западным партнерам, президент Мусевени согласился пойти на серьезные уступки: смертную казнь в законе заменили пожизненным заключением, а наказание для тех, кто просто не известил власти об актах однополой любви, вообще выкинули. Но Западу не ведомо ни искусство компромисса, ни уважение к чужим традициям, поэтому угроза заморозить помощь осталась в силе.

В итоге в декабре 2013 года парламент Уганды все-таки принял антигейский закон в смягченной редакции. Взвешенный и умеренный президент Мусевени, чтобы еще раз подтвердить свою взвешенность и умеренность, сразу подписывать его не стал, а заявил, что сначала дождется результатов научных исследований, которые подтвердят, что гомосексуализм – это штука не врожденная, а добровольная. В феврале 2014 года он такое научное подтверждение, не уточняя откуда, получил и подписал закон с чистым сердцем. Выгоды от сотрудничества всегда получают обе стороны, объяснял тогда президент Мусевени, и если Запад не хочет сотрудничать с Угандой из-за геев, то ему же хуже, найдем и других партнеров.

Месть Запада

Однако вскоре выяснилось, что президент Мусевени немного переоценил выгоды, которые получает Запад от предоставления финансовой помощи Уганде. В течение нескольких месяцев после вступления в силу антигейского закона выделять деньги Уганде прекратили Дания, Швеция, Норвегия, Нидерланды и еще несколько международных организаций. Великобритания заморозила свою помощь еще в 2012 году из-за проблем с коррупцией. Всемирный банк отказался предоставлять Уганде новый кредит $90 млн, а США не только остановили помощь по линии USAID, но и заморозили все военное сотрудничество, а также пригрозили закрыть въезд тем угандийским чиновникам, кто окажется причастен к нарушению прав геев.

В 2011 году, в последний год перед началом постепенной заморозки, Уганда получила международной помощи в сумме на $1,6 млрд, что составляло около 8% ВВП страны. Если взять отдельно систему здравоохранения, то там вообще большая часть расходов обеспечивается иностранными донорами. И когда Запад заморозил всю эту помощь в наказание за антигейский закон, никто не вызвался выйти на замену и подарить Уганде за просто так $1,6 млрд. Так же, как никто не вызвался вместо США помогать правительству Уганды бороться с бандами повстанцев.

Президент Мусевени продержался на своей любви к традиционным ценностям меньше полугода. 1 августа антигейский закон отменили. Конечно, президент не мог унизиться до того, чтобы прогибаться лично, поэтому дело поручили Конституционному суду Уганды. Тот охотно отменил антигейский закон, но не потому, что он противоречит Конституции страны или базовым соглашениям ООН, а по формальным основаниям. Оказалось, что в парламенте, когда этот закон принимали, не было кворума, а значит, он считается недействительным. Специально для тупых пресс-секретарь правительства Уганды после вердикта пояснил, что решение суда наглядно доказывает, что у них в стране настоящая демократия, поэтому западные страны могут с чистой совестью возобновлять свою финансовую помощь.

Правда, отмена нового антигейского закона в Уганде никак не скажется на работе старого, оставшегося еще с колониальных времен, который тоже предполагает уголовную ответственность за гомосексуализм, но тут интереснее посмотреть на общие принципы борьбы за национальный суверенитет в третьем мире. Страны Запада не вводили в Уганду войска, не организовывали там цветных революций, не устраивали управляемого хаоса и прочей подобной дребедени. Уганде просто прекратили предоставлять помощь, которую ей предоставлять никто не обязан. Не разделяете наши гуманистические принципы – ну и отлично, живите там сами как умеете.

И оказывается, что не умеют никак. Понтов про взаимную выгоду, альтернативных партнеров и опору на собственные силы не хватает даже на полгода. Без западной помощи все начинает разваливаться с такой скоростью, что всего через несколько месяцев приходится забыть про гордость и бежать назад к донорам с просьбами понять, простить и вернуть все обратно. Но к счастью, к России пример Уганды никак не относится. У нас в отличие от Уганды есть нефть, газ и ядерное оружие, поэтому никакой бездуховный Запад своими санкциями не сможет нам запретить суверенно вешать всех, кого нам только заблагорассудится, ради поднятия президентского рейтинга.