05. 04. 2017



Когда соцсети в России взрывает очередной несправедливый судебный приговор, возникает вопрос: как мог судья под этим подписаться? О чем он вообще думал? И тут надо понимать: само устройство работы судьи подталкивает его к тому, чтобы оформлять принятые не им решения. К тому же судьям есть что терять

Суд в жизни россиянина Российские медиа создают весьма противоречивый образ судьи. Они предстают в телевизионных шоу как солидные мужчины, которые оригинально и увлекательно разрешают сложные споры, громко стучат по столу специальным молотком. Но в репортажах из залов заседаний по громким делам это люди, которые в переполненном зале устало и неразборчиво что-то бубнят, а молотка нигде не видно. При этом судебная система — это важнейшая часть нашей жизни. Треть взрослого населения утверждает, что так или иначе сталкивалась с судом. Гораздо большее количество людей сталкивалось с ним, не замечая этого: с карточки списали штраф, пришло письмо о взыскании налогов — все это, как правило, судебные решения. Поэтому так важно понимать, как устроена эта система. Судебная вертикаль Источник: http://www.enforce.spb.ru/images/Issledovanya/court_reform_IRL_4_KGI_web.pdf Иллюстрация Рита Черепанова для ТД Источник: http://www.enforce.spb.ru/images/Issledovanya/court_reform_IRL_4_KGI_web.pdf Суды общей юрисдикции (те, что разбирают дела граждан, а не организаций) состоят из четырех уровней. В 2016 году они пропустили через себя 29,7 миллионов дел и материалов. Первый уровень — мировые судьи. Они рассматривают в первой инстанции уголовные дела о нетяжких преступлениях, гражданские дела, в которых сумма спора не превышает 50 тысяч рублей, и большую часть дел об административных правонарушениях. На них приходится почти две трети дел и материалов. Второй уровень — районные суды. На них в первой инстанции приходится оставшаяся треть дел и материалов. Они являются апелляционной инстанцией для мировых судей. Третий уровень образуют суды субъектов федерации (областные, краевые, верховные суды республик), рассматривающие в первой инстанции дела о самых тяжких преступлениях и отдельные нетипичные гражданско-правовые споры. Они являются апелляционной инстанцией для районных судов. Четвертый уровень — Верховный суд. Шаблон для штрафов и недоимок Если мы посмотрим на судебную статистику, то нас шокирует количество дел. За год суды общей юрисдикции и мировые судьи (те, что имеют дело с гражданами, а не с предприятиями) рассматривают в первой инстанции почти 30 миллионов дел и материалов (материал — это, например, решение о взятии под стражу или об условно-досрочном освобождении). То есть принимают 30 миллионов содержательных решений. А судей в этих судах менее 30 тысяч. Получается более тысячи дел в год или четыре-пять дел на рабочий день на одного судью. Можно ли тут успеть назначить по каждому делу заседание, известить стороны, разъяснить сторонам их права, подготовить и написать решение, огласить его? И на то, чтобы вникнуть в рассматриваемый спор, неплохо бы потратить какое-то время. А ведь судья еще болеет, уходит в отпуск, ездит на курсы повышения квалификации. Получается, что на самом деле остается еще меньше времени на одно дело. Самая серьезная нагрузка у мировых судей – они в 2016 году рассмотрели 19,8 миллионов дел и материалов (здесь и далее расчеты на данных Судебного департамента при Верховном суде), а самих судей лишь семь с половиной тысяч. Минимум 11 решений в рабочий день, менее 45 минут на одно решение. Как такое возможно?

судьи фактически штампуют половину гражданских и половину административных дел

Разгадка довольно проста. Российские суды рассматривают огромное количество дел, которые по сути своей не содержат спора. Например, семь миллионов дел — это иски и заявления о взыскании налоговых и пенсионных недоимок и долгов по квартплате (почти все эти дела рассматриваются в мировых судах). Как это выглядит? В суд приходит сотрудник соответствующей организации — налоговой инспекции или сервисной службы — с пачкой бумаг. Разумеется, в подавляющем большинстве случаев вторая сторона не является. И вот судья с помощником, секретарем и представителем истца (заявителя) сидят и превращают заявления в решения (точнее — в судебные приказы, это такая упрощенная форма судебного решения). Грамотный представитель сразу приносит на флэшке все данные, которые можно быстро перенести в текст шаблонного решения. Читайте также Во все особо тяжкие Исправительная колония номер 56 «Черный Беркут» — не такая, как все. Она похоронена в бесконечных лесах размером в несколько московских областей где-то на Северном Урале. За пятью заборами, рядами колючей проволоки и сторожевыми башнями сидят 260 человек. Они все убийцы. Кроме налоговых, пенсионных и коммунальных «споров» есть еще два с половиной миллиона абсолютно шаблонных дел. Получается, из гражданских дел половину судьи фактически штампуют (девять с половиной миллионов из 18,3 миллионов). То же самое происходит с половиной дел об административных правонарушениях (3,2 миллиона из 6,4 миллионов). Тот, кого обвиняют в совершении административного правонарушения, не является, и судья, опираясь на документы, выносит решение о штрафе. Судебное решение дает всем нашим заявителям возможность обратиться в службу судебных приставов или в банк, чтобы взыскать штраф, налоговую недоимку или долг по квартплате. Шаблон для уголовных дел Но может быть, уголовные дела рассматриваются иначе? Нет, тут все еще шаблоннее: 67% дел идут в так называемом «особом порядке» — подсудимый признает свою вину и просит не проводить судебное следствие (0,6 миллиона из 0,9 миллиона). Судья, по сути, просто провозглашает приговор, воспроизводящий обвинительное заключение с флэшки следователя, и все заканчивается. В целом уголовных дел в России немного. Полиция регистрирует около двух миллионов преступлений (что на душу населения в три раза меньше, чем, например, в Германии). Потом в половине случаев находят преступника, и дело направляется в суд. Более чем в 90% случаев подсудимый признает свою вину. Относительно небольшой поток уголовных дел позволяет следователям отбирать те, в которых признание будет получить относительно несложно. Как правило, обвиняемыми оказываются безработные (60%) или люди, занимающиеся ручным трудом (еще 20%). Денег на адвоката у них обычно нет, и, по сути, защитника им назначает следователь. Конечно же, не такого, который удобен подозреваемому, а такого, который удобен стороне обвинения.

может быть, уголовные дела рассматриваются иначе? Нет, тут все еще шаблоннее: 67% дел идут в так называемом «особом порядке»

На всем пути от признания обвиняемым (это делает следователь) до обвинительного приговора суда (или его аналога — постановления о прекращении дела по нереабилитирующим основаниям — на основании, например, примирения с потерпевшим) система «выбраковывает» около 1% обвиняемых. То есть в 99% случаев следователь или дознаватель, уже предъявляя обвинение, точно знает, что человек получит обвинительный приговор. С чем в результате имеет дело суд? С типовым, простым делом (на работу со сложными у следователей тоже нет времени), которое построено по привычной схеме, и по которому обвиняемый признал свою вину. Скорее всего, если такая возможность есть, обвиняемый, как уже было сказано, сам попросил не проводить судебное следствие. В результате судья фактически вынужден работать в режиме формального контролера и штамповщика. Читайте также Братская жизнь Светлана Рейтер поговорила с бывшими заключенными колонии №5, в которой отбывает свой срок Олег Навальный, о местных нравах и обычаях Cудьи, работающие по уголовным делам, менее загружены, но и они постоянно перерабатывают, а дикий поток гражданских дел не дает возможности выделить дополнительных судей на рассмотрение уголовных. Эта перегрузка подталкивает к тому, чтобы «не выпендриваться»: взять обвинительное заключение (подготовленное профессионалом-следователем и проверенное профессионалом-прокурором) и быстро на его базе изготовить решение. Пробубнить его скороговоркой, как требует закон. И все — следующий. Иначе может возникнуть затор. Конечно, встречаются и дела, в которых подсудимый не признал вину и пригласил сильного адвоката. Такие дела рассматриваются в суде подробно и тщательно. Но их очень немного. В некоторых судах есть даже отдельный судья, который неформально специализируется на подобных «сложных» случаях, пока остальные заняты на конвейере. Остановить судебный конвейер «Проверили оформление документов, подставили в шаблон новые данные, изготовили решение, подписали»… Эта постоянная практика убивает в судье собственно арбитра, человека, суть работы которого — применять закон к конкретному случаю, во многом компенсировать несовершенство этого закона. Если бы закон был абсолютно прозрачен и понятен, то суды были бы не нужны — все бы понимали, как по закону, и действовали в соответствии с ним. Но таких законов не бывает нигде и никогда. Суть юридической работы — разобраться в том, какая норма закона и как приложима в конкретном случае. Это может сделать только человек. И отличие судьи от прочих юристов в том, что именно его трактовка становится основанием для последующих действий в отношении людей или их имущества — кто-то отправляется в тюрьму, с чьего-то банковского счета списывают штраф, кто-то вступает в права наследования. В нашей же системе судья завален заявлениями, с которыми справился бы не то что компьютер — карманный калькулятор из прошлого века. И это накладывает отпечаток на всю судейскую работу. Конечно, в судебной системе работают тысячи добросовестных судей, которые стараются в сложных случаях вникнуть и в само дело, и в законодательство, и в сложившуюся судебную практику. Но привычка, общий формат работы заставляют уделять гораздо больше внимания формальной стороне вопроса, судить «по бумагам», стараться сводить дела к готовым шаблонам. Это ключевой порок нашей судебной системы.

В нашей же системе судья завален заявлениями, с которыми справился бы не то что компьютер — карманный калькулятор из прошлого века