Москва, 1988 год. Перед тем как повеситься у себя на кухне во вторую годовщину Чернобыльской аварии, советский химик Валерий Легасов (Джаред Харрис) наговаривает на кассетный магнитофон последние важные соображения о ее причинах. Он прячет кассеты в тайном схроне во дворе, под пристальными взглядами агентов КГБ делая вид, что выносит мусор, и оставляет снующему под ногами котику вдоволь еды. На этом его миссия на земле заканчивается, и осиротевший котик печально умывает мордочку лапкой, пронзительно глядя с экрана в глаза зрителю.

Эту донельзя мелодраматическую сцену можно считать протоколом о намерениях: по словам создателя сериала Крэйга Мазина, он ни в коем случае не хотел делать на материале чернобыльской трагедии фильм-катастрофу по голливудскому шаблону, а стремился «показать события через частные человеческие истории». Это означает, что градус мелодраматизма в сериале будет только нарастать, по мере того как в тлеющем реакторе будет плавиться ядерное топливо.

«Для меня взрыв реактора — наименее интересная вещь из тех, что там произошли», — утверждал Мазин в интервью. Но как сценарист ни открещивался от жанрового шаблона, хроника событий 26 апреля 1986 года выглядит настолько впечатляюще, что тянет не просто на образцовый фильм-катастрофу, но и на полноценный хоррор. Под вой сирен на фоне взбесившихся датчиков в темных коридорах атомной станции мечется обезумевший персонал в нелепых белых халатах. Поднятые по тревоге пожарные (без всяких средств спецзащиты) заливают дымящийся корпус станции, их лица покрываются кровавыми волдырями, кто-то валится замертво, на его место тут же заступает другой... И вот роковой момент: один из них поднимает с земли кусок черного слоистого вещества и с удивлением его рассматривает. Это радиоактивный графит, выброшенный из самого сердца реактора, но пожарному невдомек, что отныне его дни сочтены.

Как фильм-катастрофа сериал работает на всю катушку; самая безжалостная рецензия на сериал в газете The New York Times так и называется — «„Чернобыль“ — фильм-катастрофа», как будто это что-то плохое. Но придирчивый нью-йоркский критик атакует «Чернобыль» с неожиданной стороны: «История о катастрофе рассказана в духе советской пропаганды. Безусловно, методы советской пропаганды очень похожи на методы Голливуда: сюжет упрощен и спрямлен, подлинные события искажены для создания одномерных образов героев и злодеев, и повсюду вульгарный символизм».

Мазину досталось не вполне справедливо: сценарист тщательно изучал историю катастрофы, и если и исказил события, то лишь ради драматического эффекта. Вот пример: умирающий от лучевой болезни в московской клинике пожарный Василий Игнатенко (Адам Нагаитис) просит жену (Джесси Бакли) рассказать, что она видит за окном.

Эпизод взят из книги Светланы Алексиевич, где Людмила Игнатенко говорит мужу, что видит праздничный салют над Москвой 9 мая. Но в сценарии Мазина сцена выглядит совсем душераздирающе: вместо того чтобы сказать умирающему правду, что из окна видна лишь стена соседнего корпуса, Людмила начинает описывать сказочный вид на Красную площадь с Кремлем, ведь они так мечтали попасть в Москву и вот попали.

Единственная героиня сериала, у которой нет реального прототипа, — физик-ядерщик Ульяна Хомюк (Эмили Уотсон) из Института ядерной физики в Минске. В субботу, 26 апреля, эта чудо-женщина открывает окно лаборатории в Минске и, когда датчики издают сигнал тревоги, тут же понимает, что нужно взять пробы пыли из воздуха. Обнаружив в ней повышенный уровень радиации, Ульяна с сомнением произнесет: «Игналина?» — но очень скоро догадывается, что причина в Чернобыле и бросается на помощь Легасову, пройдя сквозь все кордоны уже оцепленного города, как нож сквозь масло. Игналинская атомная станция, закрытая в 2009-м, упомянута не случайно: там стоял реактор того же типа, что и в Чернобыле, и именно там работала съемочная группа сериала.

Академик Легасов, директор Курчатовского института, разработавший план ликвидации аварии, спустя пару лет попадет в опалу у руководства страны и покончит с собой. С этого начинается сериал, и это не спойлер, а реальная биография советского ученого, попавшего между номенклатурных жерновов. Его образ в «Чернобыле» никак нельзя назвать одномерным, как и историю его взаимоотношений с Борисом Щербиной (Стеллан Скарсгард) — советским аппаратчиком, которого направили руководить спасательными работами. Скарсгард, загримированный даже не под реального Щербину, а под собирательный портрет со стены в обкоме, — жесткий, нетерпимый к чужому мнению, прошедший огонь и воду на партийной службе. Он резко обрывает Легасова на первом совещании правительства после аварии, уверяя Горбачева (Давид Денсик), что все под контролем и уровень радиации превышен незначительно. Но Легасову удается убедить Горбачева, что, если на земле у четвертого блока АЭС обнаружены куски темного минерала, это может быть только графит, и раз он оказался снаружи, то, значит, реактор разрушен.

Если кто и выглядит в сериале супергероем, от которого исходит сияние, то это сам Горбачев, традиционно почитаемый на Западе как великий реформатор, покончивший с коммунистической идеологией. Мудрый правитель немедля отдаст приказ строптивому Щербине лететь вместе с Легасовым на место катастрофы (которая пока числится лишь «происшествием») и осмотреть реактор. Это станет началом прекрасной дружбы: прибыв на место, Щербина скоро поймет, что кабинетный ученый Легасов не банальный паникер, здесь все всерьез. Если не принять беспрецедентные меры, на станции рванет снова, и наступят воистину апокалиптические последствия: огромная территория, включая Европу вплоть до Германии, может стать непригодной для жизни.

Конечно, сериал временами выглядит как супергеройская сага. Опустевший на второй день после аварии Чернобыль напоминает мрачный Готэм, а драматические ходы сценария похожи на обычные голливудские выдумки об империи зла, где ходящим по пятам за персонажами кагэбэшникам отведена стандартная роль суперзлодеев. Впрочем, в сериале практически нет клюквы, и это не «propaganda», а мощная легенда! Речь ведь идет о беспрецедентной угрозе и таком же необычайном героизме ликвидаторов, и никакой пафос тут не выглядит чрезмерным.

Сериал можно смотреть на Амедиатеке и КиноПоиске (по подписке «КиноПоиск + Амедиатека»).