Показания о личных беседах с президентом Трампом 9 июня 2017, 19:44 Цей матеріал також доступний українською

Экс-директор ФБР Джеймс Коми дал показания специальному комитету Сената по разведке о личных встречах и беседах с президентом Трампом

Заявление для занесения в протокол

Специальный комитет Сената по разведке

Джеймс Коми

08 июня 2017 года

Меня попросили дать сегодня показания и рассказать о своих беседах с избранным президентом и президентом Трампом на темы, которые, насколько я понимаю, представляют для вас интерес. Я не включил в свое выступление все детали моих бесед с президентом, но я постарался включить ту информацию, которая может иметь отношение к задачам Комитета.

6 января. Брифинг

Я впервые встретился с избранным президентом Трампом в пятницу, 6 января, в конференц-зале нью-йоркского отеля Trump Tower. Я находился там вместе с другими руководителями Разведывательного сообщества США (РС) для того, чтобы ознакомить его и его новую команду по вопросам национальной безопасности с результатами анализа, проведенного РС о попытках России вмешаться в выборы. В конце брифинга я остался один на один с избранным президентом, чтобы сообщить ему о некоторых фактах личного характера, содержавшихся в материалах, которые были собраны в ходе анализа.

Руководство РС полагало, что крайне важно — по разным причинам — предупредить будущего президента о существовании этого материала, несмотря на то, что данные были недостоверными и носили непристойный характер. Вот эти причины:

1. Мы знали, что СМИ собираются обнародовать этот материал, и считали, что РС не следует скрывать от избранного президента то, что нам известно о существовании этого материала, и что он вскоре будет опубликован.

2. Мы могли предупредить попытки скомпрометировать и смягчить негативные последствия подобных действий, проведя брифинг в качестве упреждающего шага.

Учитывая мою должность, директор Национальной разведки попросил меня лично провести эту часть брифинга. Кроме того, этот материал имел отношение к тому, что входит в обязанности ФБР в сфере контрразведывательной деятельности. Мы также приняли решение, что я сделаю это без посторонних, чтобы минимизировать чувство неловкости, которое могло возникнуть у избранного президента.

Президент сказал: «Мне нужна преданность». Я ответил: «Вы всегда можете рассчитывать на мою честность»

Важно понимать, что контрразведывательные расследования ФБР отличаются от широко известных уголовных расследований. Цель Бюро – понять технические и поведенческие методы, которыми пользуются враждебные иностранные государства, чтобы оказывать влияние на Соединенные Штаты или похищать наши секреты. ФБР использует эти сведения для пресечения таких действий. Иногда ФБР предупреждает человека, являющегося потенциальным объектом вербовки или влияния со стороны иностранного государства. Иногда эти меры предполагают повышение уровня защищенности компьютерной системы, которая подвергается атаке. Иногда приходится превращать завербованного человека в двойного агента или публично разоблачать его действия, прибегая к таким мерам воздействия, как санкции или высылка из страны разведчиков, работающих при посольствах. В некоторых случаях для пресечения разведывательной деятельности используется уголовное преследование.

В этом контексте еще до той встречи 6 января я обсудил с руководством ФБР, следует ли мне подготовиться к тому, чтобы заверить избранного президента Трампа в том, что мы не ведем расследования в отношении него лично. Это действительно было так. Мы не вели никакого разбирательства в отношении Трампа по линии контрразведки. Мы договорились, что я сделаю это, если того потребуют обстоятельства. Во время нашей встречи с глазу на глаз в Trump Tower, я заверил его в этом, хотя напрямую он меня об этом не спрашивал.

Я счел необходимым задокументировать свой первый разговор с избранным президентом. Чтобы мои записи были более точными, я начал набирать текст на ноутбуке сразу же после брифинга, сев в служебный автомобиль возле Trump Tower. С того момента я решил записывать содержание своих личных бесед с президентом Трампом. Раньше я этого никогда не делал. С президентом Обамой я беседовал лично два раза (и никогда не говорил с ним по телефону). За четыре месяца у меня с президентом Трампом было девять бесед наедине – три беседы во время личных встреч и шесть разговоров по телефону.

27 января. Ужин

В пятницу, 27 января в 18:30 мы с президентом ужинали в Зеленой комнате в Белом доме. В тот день он позвонил мне в обед и пригласил прийти вечером на ужин, сказав, что хотел пригласить всю мою семью, но в этот раз решил позвать лишь меня. С семьей я приду уже в следующий раз. Из разговора было непонятно, кто еще будет присутствовать на ужине, хотя я предполагал, что будут и другие люди.

Оказалось, что нас было только двое. Президент начал спрашивать меня, хочу ли я остаться на посту директора ФБР, что показалось мне странным, потому что раньше во время других бесед он уже дважды выражал надежду, что я останусь, а я уверял его, что собираюсь остаться. Он сказал, что на мое место претендуют многие, и что, если бы я захотел уйти, он бы понял, учитывая те нападки, которым я подвергался в прошлом году.

Я инстинктивно чувствовал, что и эта встреча с глазу на глаз, и то, что он делает вид, что мы впервые говорим о моей должности, означали, что обед был устроен, чтобы заставить меня попросить его сохранить за мной эту должность. И чтобы между нами сложились отношения с оттенком покровительства с его стороны. Это очень обеспокоило меня, учитывая независимый статус ФБР в органах исполнительной власти.

Я ответил, что люблю свою работу и намерен остаться и дослужить свой десятилетний срок на посту директора. Я добавил, что не являюсь «надежным» в том смысле, в котором это слово используют политики, но он всегда может рассчитывать, что я буду говорить ему правду. И еще я сказал, что в политическом плане я ничью сторону не занимаю и на меня нельзя рассчитывать в традиционном политическом смысле этого слова.

Через несколько секунд президент сказал: «Мне нужна лояльность, я ожидаю верности». Воцарилось неловкое молчание, во время которого я замер, не произнес ни слова и не изменился в лице. Мы просто сидели и молча смотрели друг на друга. Затем разговор продолжился, но ближе к концу нашего ужина он вновь затронул эту тему.

Он заверил, что очень рад тому, что я хочу остаться. И добавил, что слышал обо мне много хорошего от Джима Мэттиса, Джеффа Сешнса и многих других. Затем он сказал: «Мне нужна преданность». Я ответил: «Вы всегда можете рассчитывать на мою честность». Он помолчал, а затем сказал: «Вот это мне и нужно. Честная преданность». Я помолчал, а потом сказал: «Можете на это рассчитывать». Как я отметил в своих записях, которые сделал сразу после ужина, мы, возможно, по-разному поняли смысл словосочетания «честная преданность», но я решил, что было бы нецелесообразно развивать эту тему. Термин «честная лояльность» помог закончить трудный разговор, а из моих объяснений было ясно, на что он должен рассчитывать.

14 февраля. Встреча в Овальном кабинете

14 февраля я отправился в Овальный кабинет на запланированный брифинг, на котором мы должны были ознакомить президента с состоянием дел в области борьбы с терроризмом. Я сидел прямо напротив президента между заместителем директора ЦРУ и директором Антитеррористического центра. В кабинете присутствовало много других людей, сидевших за нами на диванах и креслах.

Президент дал понять, что брифинг закончен, поблагодарив нашу группу и сказав присутствующим, что он хотел бы поговорить со мной наедине.

Когда дверь рядом с напольными часами закрылась, и мы остались одни, президент произнес: «Я хочу поговорить о Майкле Флинне». Флинн накануне ушел в отставку. Президент начал с того, что Флинн, беседуя с россиянами, не сделал ничего плохого, но ему пришлось его уволить, потому что тот ввел в заблуждение вице-президента. Он добавил, что в связи с Флинном его беспокоит другое, но что именно, он тогда не уточнил.

Президент сказал: «Надеюсь, вы знаете, как это все постепенно закончить, как забыть про Флинна. Он — хороший парень. Я надеюсь, вы сможете спустить это дело на тормозах». В ответ я лишь повторил, что «он хороший парень». (У меня на самом деле был положительный опыт работы с Майклом Флинном, когда он был моим коллегой и занимал пост директора Разведывательного управления Минобороны в самом начале моей работы в ФБР). О том, что я «спущу это дело на тормозах», я не сказал.

30 марта. Телефонный разговор

Утром 30 марта президент позвонил мне в ФБР. Он назвал расследование российского дела «тучей», которая негативно влияет на его способности действовать в интересах страны. Он сказал, что никак не связан с Россией, что в России не имел отношений с проститутками, и что всякий раз, находясь в России, он предполагал, что его разговоры записываются. Он спросил, что мы можем сделать, чтобы «убрать эту тучу». Я ответил, что мы стараемся вести расследование как можно быстрее, и что было бы очень хорошо, если бы мы добросовестно выполнили свою работу и при этом ничего не нашли.

Затем президент сказал, что, если кто-нибудь из его сподвижников действительно совершил что-то противозаконное было бы хорошо об этом узнать. Он также заявил, что он лично ничего плохого, не совершал и надеется, что я найду способ официально сообщить о том, что расследования его действий мы не ведем.

В конце разговора он сделал акцент на проблеме «тучи», которая мешает ему действовать во благо страны, и выразил надежду, что я смогу найти способ сообщить официально, что в отношении него никакого расследования не ведется. Я пообещал ему, что мы подумаем, что можно сделать, и что мы будем вести расследование как следует и как можно быстрее.

11 апреля. Телефонный разговор

Утром 11 апреля президент позвонил мне и спросил, что я предпринял в ответ на его просьбу «сообщить официально» о том, что в отношении него следствие не ведется. Я ответил, что передал его просьбу исполняющему обязанности заместителя Генерального прокурора, но ответа не получил. Он сказал, что «туча» мешает ему выполнять свою работу. И не исключил, что поручит своим людям связаться с исполняющим обязанности заместителя Генпрокурора и побеседовать с ним. Я ответил, что именно такова процедура оформления его просьбы.

Он ответил, что так и поступит, и добавил: «Потому что я был очень лоялен к вам, очень лоялен. У нас кое-что было – сами знаете, что». Я не ответил и не спросил, что он имел в виду под этим «кое-что». Я лишь сказал, что в соответствии с порядком оформления запроса юрист Белого дома должен обратиться к исполняющему обязанности заместителя Генерального прокурора. Он ответил, что так и сделает. На этом наш телефонный разговор закончился.

Это был мой последний разговор с президентом Трампом.

Полную версию читайте на CNN

Больше мнений здесь