В Чертановском суде столицы продолжается, пожалуй, самый скандальный процесс постперестроечной эпохи.Оппозиционного активиста и молодого политика Даниила Константинова вторично судят по обвинению в умышленном убийстве незнакомого молодого человека, которое произошло почти 3 года назад.

Казалось бы, заурядная уголовщина: вечером 3 декабря 2011 года у входа в метро «Улица Академика Янгеля», из-за какой-то ерунды повздорили две группы молодых людей. Ссора переросла в драку, та — в поножовщину, в результате которой москвич Алексей Темников получил смертельный удар ножом в сердце и скончался на месте.

Единственный свидетель преступления — участник драки Алексей Софронов — через несколько месяцев вдруг опознал Даниила Константинова, как человека, вступившего в драку с убитым и заявил, что видел в руке у Даниила нож. Правда, до этого он его никогда не видел и о нем не слышал, даже составленный фоторобот являет перед нами совершенно другого человека: стриженого деятеля со светлыми глазами. Внезапно это «светлострженый» превращается в «темнолысого», откуда-то сразу появляется имя-фамилия-отчество. «Из интернета» — тупил Софронов (хотя компьютера у вора-рецидивиста тогда не было, это ему потом государство подарило), а разницу между стриженым, бритым и лысым сей деятель не понимает до сих пор. И следователь Звонков, как бы с высшим образованием, даже на последнем допросе в суде заявил, что не видит разницы. Однако — ударили тогда по рукам — и состряпали. В полной уверенности, что все пройдет как по маслицу, суд моментально подмахнет, общество скушает и не подавится.

Уверенность эта была не случайно. Курировали фальсификаторов настолько серьезные люди, насколько это вообще возможно. С изумлением мы обнаружили в деле документ, что «оперативное сопровождение совершается Центром Э МВД РФ и Управлением М ФСБ РФ».

Мощь этого «сопровождения» мы ощутили сразу же. Я даже не о прослушках телефона и дома — это обычный «задний фон», в нем нет ничего экстраординарного (но, кстати, разрешение на официальную прослушку семьи давала та же судья, которая сейчас судит). Но вот вам маленький характерный пример Огромными усилиями адвокаты выяснили, кто же такой у нас свидетель обвинения, ведь нам все время писали, что это — уважаемый член общества. И вдруг выясняется, что он прямо тогда получает приговор, как вор, совершивший серию краж. (это будет его не первый и не последний приговор). Мы ставим на Данин сайт ссылку на тот приговор Вачского суда (откуда родом наш вор, это Нижегородская область), но через 40 минут ссылка исчезает, а сайт суда оказывается полностью зачищен! 40 минут — это три звонка: от «следящего за сайтом — своему начальнику, тот — своему, и уже в суд).

Очень смешные хлопоты. Не говоря уже о том, что сразу же была совершена еще одна серия краж, новый суд и новый приговор вору. Правда, тогда все приговоры были «почему-то» условными, самому ему была предоставлена Госзащита (как второму лицу в государстве). Это сейчас он сидит, а тогда жил кум королю и сват министру. Деньги получал, балдел (во всех смыслах), воровал (а охрана на стреме стояла?).

Но это все выяснилось немного попозже и явилось только одной из сенсаций, не самой горячей.

Но тогда их сочиненная нехитрая фабула устраивала. К ней они только пытались пристроить очень смешные детали, которые, впрочем, тоже никак не желали пристраиваться.

Но такова была и остается официальная версия.

Но проблема в том, что буквально каждый из нескольких сотен человек, побывавших в качестве свидетелей, журналистов или зрителей на этом суде, ни секунды не колеблясь, скажет вам, что эта версия не имеет ничего общего с действительностью. Что процесс носит откровенно политический характер, а обвинение против Даниила сфальсифицировано от начала до конца. Это же вам скажет любой юрист, посмотревший выставленные нами в интернете полные материалы дела или такое же полное видео всех судебных заседаний с прошлого года.

Так же всем уже понятно, что некая ссора на Янгеля началась не просто так, что-то там происходило, нечто преступное, что в этом месте в этот же час «встретились два одиночества», две силы: одна, транслирующая политический заказ сверху (сотрудники центра Э, почему-то оказавшиеся первыми на месте происшествия) и — местные оперативники, покрывающие кого-то своего.

Для меня это дело началось 6 декабря 2011 года, вскоре после скандальных выборов в Государственную Думу. Если помните, выборы состоялись 4 декабря, а на следующий день — 5 декабря — на Чистых прудах прошла первая массовая акция протеста, положившая начало движению «За честные выборы». Данила принял в ней самое активное участие, на многочисленных видео хорошо видно, как он скандирует положенные лозунги, в том числе «Свободу политзаключенным» (это горькая ирония судьбы). За это он был задержан полицией и препровожден в ближайший РОВД. Ночь он провел в камере, а на следующий день его доставили в мировой суд, для разбирательства, куда подъехал и я.

Вот там, в коридоре суда, сын и рассказал мне о странном и неприятном разговоре, который состоялся вечером 5-го в тверском РОВД. Выяснилось, что там его посещал некий важный чин из Главного управления по противодействию экстремизму МВД РФ (Центр «Э» — отечественный вариант «эскадронов смерти»), который пытался завербовать Данилу, угрожая ему в случае отказа серьезными неприятностями, от убийства до фабрикации уголовного дела.

Данила от сотрудничества категорически отказался, но отнесся к прозвучавшим угрозам не слишком серьезно.

К сожалению, я тоже подумал, что это обычное запугивание, с которым сталкиваются многие политические активисты.

Лишь через три месяца мы убедились в серьезности прозвучавших угроз.

Утром 22 марта я должен был лечь на плановую операцию. И, как раз в тот момент, когда я уже парковался возле клиники, раздался звонок от сына.

В квартиру, где они проживали с женой Мариной ломились оперативники. Через дверь они сообщили ему, что он обвиняется в совершении тяжкого уголовного преступления. Я сказал, что немедленно выезжаю к ним и постараюсь быстро прислать адвоката. Но доехать до места я не успел: минут через 20 мне позвонила жена и сообщила, что и в нашу квартиру ломится полиция. Я посоветовал ей никого без меня не пускать и срочно направился к дому. И тут же раздался третий звонок — с моей работы; испуганные сотрудники сообщили, что в офис явилась группа оперативников Центра «Э», возглавляемая «целым» полковником, и приступила к обыску.

Три обыска одновременно с арестом сына — это то, что получилось вместо запланированной медицинской операции…

Тут же начали всплывать весьма странные обстоятельства: в постановлении на обыск квартиры, которое было предъявлено оперативниками, сообщалось, что мой сын подозревается в совершении бытового убийства и, одновременно, шла речь о его участии в организации и проведении различных политических акций «экстремистского характера». Какова связь между убийством и политикой, понять было совершенно невозможно. Да и в тот момент я находился в таком шоке, что был не в состояние

размышлять на эту тему.

Уже много позже, познакомившись с материалами уголовного дела, я понял в чем был замысел спецслужб (а в этом деле кроме Центра «Э» засветилась и Федеральная служба безопасности).

Один из самых любопытных документов называется «Постановление о рассекречивании сведений, представляющих государственную тайну и их носителей» от 18 июня 2012 г., подписанное заместителем начальника Центра «Э» полковником В.Н. Диденко.

В этом замечательном постановлении содержится утверждение, что не только мой сын — Даниил Константинов, но и я — Илья Константинов, являлись руководителями неких экстремистских организаций, в которых, якобы, отвечали «за вопросы финансирования, организацию и проведение несанкционированных акций, помощь лицам, арестованным за совершение преступлений экстремистского характера».

Вот так — не больше и не меньше!

Сразу разъяснились и почему обыск с полной выемкой проводился в моем офисе (где Даниил не работал), и почему моего сына после задержания несколько часов возили в автомобиле по Москве и, угрожая оружием, требовали рассказать о его политических связях, и почему в деле присутствует десятки документов, не имеющих никакого отношения к убийству на Академика Янгеля, но напрямую связанных с политикой. Понятны стали и причины, по которым большинство оперативных мероприятий по делу проводил не уголовный розыск, а Центр «Э» , и какое отношение к нему имеет Федеральная служба безопасности.

Спецслужбы намеревались организовать большой показательный процесс над якобы разоблаченным ими страшным оппозиционным подпольем, отправить за решетку десятки невиновных людей и запугать общество. Они были уверены, что деморализованный тяжестью предъявленного обвинения, Даниил даст им любые показания, а у меня в офисе, хорошенько порывшись, они найдут какие-нибудь финансовые нарушения, позволяющие вдоволь пофантазировать о финансировании оппозиции.

Почему на роль ритуальной жертвы были выбраны именно члены нашей семьи, вопрос отдельный, и в одном из следующих материалов я обязательно на нем остановлюсь.

Но факт, что политическое решение разоблачить вымышленный «заговор» где-то наверху было принято.

Не вышло: Данила оказался куда мужественнее, чем они предполагали, да и в моих финансовых документах не нашлось ничего криминального. Новая «операция «Трест» не получилась, но признавать свою полную несостоятельность спецслужбы не собирались и к реализации был принят «Вариант Б» — любой ценой добиться осуждения Даниила Константинова хотя бы за убийство, к которому, как им было прекрасно известно, он не имел никакого отношения.

Но, поскольку первоначально обвинение в убийстве планировалось использовать только для затравки большого политического процесса, то дело было сфальсифицировано на скорую руку, настолько небрежно и тупо, что у любого прочитавшего все это «дело» человека сразу же возникает как минимум головокружение. Эшники не удосужились даже проверить, где на самом деле Даниил находился в момент совершения преступления. Они даже не пробили семейные даты! Тут их ждал невиданный сюрприз.

Хотя это было совсем не сложно сделать, ведь 3 декабря — день рождения моей супруги и матери Данилы и выяснив этот факт, можно было предположить, что вечером члены семьи соберутся за праздничным столом, следовательно — у моего сына будет железное алиби. Да и прочих «открытий чудных» их ожидало немерено…

Но продолжали действовать топорно: запугали участника поножовщины Алексея Софронова тем, что на него повесят убийство; сделать это было не сложно, поскольку Софронов уже проходил к тому времени по многочисленным делам о кражах — удобный клиент. Других свидетелей драки «не нашли», телефон и фотоаппарат убитого «потеряли» с концами прямо в Следственном Комитете, вместе со смывами крови, сделанными на месте убийства, сочинили легенду о панках, к которым якобы принадлежал Темников, чтобы хоть как-то объяснить причину конфликта (дескать, внешний вид убитого спровоцировал драку, хотя впоследствии оказалось, что Темнков, скорее, относился к националистам, а еще там есть очень нехорошие данные о связях с сатанистами) и стали дожидаться, пока не подойдет время стирать записи на камерах наружного наблюдения. Исчезли все видеозаписи — ресторана, магазина М-видео, где покупался подарок, нашего подъезда и даже банка, рядом с которым Даня парковал машину!). Чтобы, значит, случайно не выскочила запись Даниила, сделанная совсем в неподходящем для следователей месте. Выждали три месяца и поехали задерживать, радостно предвкушая скорые награды и повышения по службе. Не догадались они только уничтожить записи видеокамер из метро того вечера, где Данилы, естественно, нет, но есть некоторые фигуранты дела.

А какое шоу устроили в Чертановском суде, при избрании меры пресечения! Это нужно было видеть: три десятка спецназовцев с автоматами, ОМОН, собаки и даже бронетранспортер за зданием суда. Непосвященный человек мог подумать, что война начинается. В действительности же начинался позор всей правоохранительной системы, который продолжается уже два с половиной года.

Продолжение следует…