До войны

Александра Николаевна (далее — А.Н.): «Я родилась в Стругах. Теперь это Псковская область, а раньше был Лужский уезд Петербургской губернии. И наши Струги были узловой станцией: дорога шла из Новгорода на Варшаву. Было паровозное депо, водонапорная вышка, краны... Я еще девчонкой это помню. Уже потом все это разобрали.

Помню, какие были красивые Струги — все в яблоневом цвету. Рядом полигон и Владимирский Лагерь. Весной все время шли составы с оружием, пушками, танками, а по дороге ехали солдатские обозы с продуктами.

Папа был железнодорожником-обходчиком. Мне не было и года, когда умерли мама и две сестры — ее старшие дочери. Они, закончив гимназию, заболели тифом. Остался папа, два сына и две дочки.

Детство прошло очень хорошо. В Стругах был духовой оркестр, военные, у нас все время и танцы были, всякие кружки и соревнования. И папа у нас был очень хороший, такой хозяйственный. Я вообще слово «мама» не знаю: меня не ласкали, не целовали. Но не могу жаловаться на свое детство. Папа и поил нас, и кормил, одевал-обувал.

О том, что было до 1917-го, мы не думали — далеки были от этого. Молодежь разве думает о чем-нибудь? Знаю, что папа был в Китае (отец Александры Николаевны участвовал в Русско-японской войне. — Прим. ред.). Я говорю: „Папа, а почему ты в Китае не остался?“, он: „А у меня семья в Стругах была“. У них с приятелем были шпаги — значит, наверное, он был кавалеристом.

А ведь наши эти Струги были то Белые, то Красные — смотря по тому, какие войска занимали этот пункт».