+ T -

Поделиться:





«Сноб» и проект «Марабу» продолжают публикацию материалов об образовании. Елена Гельфанд из института геномных исследований Broad Institute of MIT and Harvard — о том, как неграмотная научная журналистика вредит обществу

Есть категория перепостов, от которых во мне вскипает гнев: околонаучные псевдопросветительские статьи о том, что «британские ученые» наконец-то нашли «панацею от рака», она «работает в лабораторных условиях» и вот-вот «будет применена в клинике», и все будут спасены!

Перепосты обычно появляются в моей тщательно курируемой ленте, то есть кнопочку «поделиться» нажимали мои абсолютно вменяемые друзья, умные образованные люди. Я начинаю судорожно тыкать в гиперссылки, изредка (если повезет) встречающиеся в таких статьях. Почти всегда они ведут или на главную страницу журнала, откуда был слышен звон (но не на исходную статью), или вообще на какой-то сомнительный англоязычный ресурс, которому лично я не стала бы доверять только потому, что он англоязычный.

Я трачу пять минут, чтоб понять, что именно перевел автор русскоязычной статьи. Прихожу обычно на научно-популярную статью в достойном англоязычном СМИ. Обычно статья, написанная для англоязычного читателя, содержит гораздо больше подробностей и в разы меньше слепого оптимизма.

Почему это происходит? Почему русскоязычный читатель не настораживается, увидев слово «рак»? Почему ему первым делом не приходит в голову вопрос «какой»? Русскоязычный читатель в среднем хорошо образован и много читал, понимает азы биологии, химии, ну и вообще как-то... Двадцать первый же век на дворе, и вроде все уже в курсе, что рак — это не одна болезнь, а целый спектр разных болезней, разной степени сложности, с разными прогнозами. Бывают полностью излечимые раки, бывают медленные раки, бывают раки агрессивные. Рак с одним и тем же названием может протекать совершенно по-разному у разных пациентов, оттого бесконечные деления на подтипы, гистологические и генетические анализы и тесты, тщательный подбор препаратов, а также новая популярная терапевтическая отрасль под названием Precision Medicine: четко откалиброванный под каждого пациента план лечения. Я читаю оригинал научпопа, переведенного на русский с восторженными криками «рак побежден», и вижу, к примеру, что речь идет о двух подтипах меланомы. Что новая терапия сработала на мышиных моделях и что это может стать новой эрой в лабораторных экспериментах. Я перехожу по ссылке на научную статью в научном журнале, вижу, что именно было сделано и когда, смотрю графики и диаграммы. Я понимаю, что небиолог, конечно, по ссылке не пойдет: во-первых, незачем, во-вторых, не у всех есть доступ к электронным версиям англоязычных научных журналов. Но почему, почему мои друзья из ленты ФБ не чувствуют подвоха и с надеждой и радостью жмут кнопку «поделиться»? Почему журналист, написавший статью по-русски по мотивам того, что он прочел в англоязычных СМИ, недрогнувшей рукой превращает слова «вероятно» в «наконец-то», «не исключено» — в «наверняка», и «некоторые подтипы некоторых раков» — в «рак»? Все будет хорошо, но все же пока не абсолютно все и не прямо сейчас!

Я понимаю, что людям нужна надежда. Особенно тем, кто болен. И их родным и близким. Я знаю, что надежда и вера в будущее — это очень важно. Кому-то помогают разговоры с друзьями, кому-то — группы поддержки, кому-то — молитва и пост, свечи в храме и флажки на ветру. Мне тоже, не поймите меня превратно. И я ни у кого не хочу надежду отбирать. Я хочу только, чтобы люди как-то понимали, где гадание по книге перемен, а где научная статья, и умели видеть разницу.

То, что друг другу перекидывают наши родители по электронной почте, вообще отдельная категория зла. Мама, если ты думаешь, что от последней стадии рака с метастазами кому-то поможет перекись водорода, по четыре капли в день, пожалуйста, дай ему перекись водорода, ради бога, я сбегаю в аптеку и куплю, ради всего святого, я куплю тебе надежду, свечку в храме и гадание по книге перемен. Но реалистично оценивай контекст и понимай, где ритуал, а где доказательная медицина. Взгляни на список статей, на которые ссылается автор трактата про перекись. Тебя не настораживает, что все они написаны одним и тем же человеком, журналы не указаны, точных ссылок нет? Не ты ли сама составляла списки литературы под папиными научными статьями, стараясь точно соблюдать формат?

Почему, когда людям страшно, они перестают вчитываться, понимать механизмы, задавать себе вопросы, искать на них ответы в тексте, а если ответов нет — обращаться к источникам, которым можно доверять?

В какой момент происходит сбой всех систем?

Дорогие журналисты. Имейте совесть. Если беретесь что-то переводить, переводите дословно. Если вам трудно проверять источники и факты, доверьтесь тем, кто это делает хорошо в достойных англоязычных СМИ, откуда вы утягиваете статьи. Не нужно, пожалуйста, отсебятины, передергивания и плакатного искусства. Все-таки речь о жизни и надежде. С такими вещами не шутят. Люди, которые ищут ее, найдут ее и в тщательно переведенных статьях, где все чуть менее радужно, зато правдиво. В правильных терапевтических концентрациях. Не нужно только врать тем, кто уязвим и сломлен.

Дорогие друзья. Вы же умные, критически мыслящие люди, многие из вас владеют английским в совершенстве. Ну ткните вы хотя бы в одну ссылку перед тем, как вешать что-то у себя на стене. Пощадите больных и их близких.

Простите за пафос, наболело.

Читайте также:

Сергей Кузнецов. Образование в XXI веке: как и чему мы будем учиться?

Ася Штейн: Интересная школа, или Как сдать ЕГЭ легко

Елена Гельфанд: Оптимизм должен базироваться на научных фактах