Это жуткое убийство в Нижнем Новгороде стало обсуждаемым событием исключительно потому, что убиты были сразу шестеро детей и беременная женщина. Если где-то на просторах России отец убивает одного ребенка, это не попадает в новости. Если в шести разных городах в разное время шесть отцов убьют шестерых детей по отдельности, мы ничего про это не узнаем.

Между тем разные люди, всерьез занимающиеся в России проблемой домашнего насилия, говорили мне, что, по их подсчетам, в каждой четвертой российской семье бьют (а могут и убить) женщину или ребенка. А люди, всерьез занимающиеся помощью заключенным, говорили мне, что в тюрьмах нередко встретишь заключенную женщину, которая убила мужа, защищая ребенка или себя.

Домашнее насилие существует. Это серьезная беда. И она тем серьезней, что происходит в частных квартирах, за закрытыми дверьми, вне поля зрения кого бы то ни было, кто мог бы вмешаться и помочь.

Государство, которое у нас совсем съехало с глузду и тщится регулировать все на свете, включая моду на женские трусы и степень тонировки автомобильных стекол, спешно теперь пытается решить и проблему домашнего насилия тоже. Вот арестовали в Нижнем троих участковых милиционеров, вот завели уголовное дело против главы Нижегородского управления образования. Вот уже по разным регионам ретивые чиновники принялись изымать детей из неблагополучных семей. И эта попытка сладить с домашним насилием посредством государственной машины — такая же глупая, как в советское время глупой была попытка планировать развитие легкой промышленности.

Государство слишком большое и неповоротливое. Государство может спланировать военпром или захватить сопредельную территорию. Но государство не может уследить за изменчивой модой на женские юбочки и не может остановить каждого хама и пьяницу, который в каждой четвертой квартире бьет жену и ребенка. Помните, даже в советское время женщины, которых бил муж, жаловались ведь не в милицию, а в партком мужу на работу. Даже в насквозь тоталитарном и насквозь вертикальном Советском Союзе понятно было, что проблему домашнего насилия должны решать не государственные организации, а общественные — партия, а не правительство.

И некоторое время назад я знавал множество крохотных общественных организаций, которые в разных городах России пытались домашнее насилие победить. Вот, была, например, женщина, которая в районных отделениях милиции устраивала для личного состава семинары: разъясняла, что такое домашнее насилие, как отличить его от женской блажи, какие меры принять, как предотвратить… Вот бы она пять лет назад провела такой семинар для нижегородских участковых, глядишь, и спасли бы детей. Но нету больше этой женщины, уехала в Америку на ПМЖ.

А еще я знавал женщину, которая устраивала психологические группы для мужчин, неспособных удержаться от рукоприкладства. Что-то вроде групп анонимных алкоголиков, но только для анонимных насильников — говорят, помогало. Но нету больше и этих групп, перегорела активистка, не смогла работать без поддержки общества и государства.

А еще я видел в нескольких городах убежища, куда, если муж разбушевался, женщина может спрятаться и спрятать детей. В большинстве своем убежища эти закрылись, а те, что продолжают работать, перебиваются с хлеба на воду. Государство не помогает им. Государство помогает Залдостанову гонять на мотоцикле и размахивать флагом.

Слышь, государство! Ты с проблемой домашнего насилия не справишься. У тебя для такой тонкой работы слишком толстые пальцы. Чтобы отцы не убивали детей, а женщины не убивали мужей, защищая ребенка, нужны тысячи противостоящих домашнему насилию общественных организаций. В каждом городе, в каждом районе.

Но их и раньше-то было мало, а теперь не стало почти совсем, потому что жили они в основном на зарубежные гранты.

Ты, государство, их извело. Ты зарезало их своими запрещающими законами, как этот нижегородский безумец зарезал своих детей. А теперь в неуклюжем бессилии сажаешь милиционеров, вместо того чтобы учить тонкой работе.