На пленарное заседание петербургского Законодательного Собрания 3 мая все депутаты по просьбе председателя Вячеслава Макарова пришли с георгиевскими ленточками.

Все кроме «Яблока» — мы с Михаилом Амосовым пришли с «ленинградскими», светло-зелеными ленточками, в цветах медали «За оборону Ленинграда».

Именно с этими, — а не с георгиевскими ленточками петербургское «Яблоко» в последние годы ходит на все мероприятия, посвященные памяти о Великой Отечественной. Считая их наиболее близким для нас символом войны и блокады.

Но когда я поднялся на трибуну ЗАКСа, — чтобы предложить внести в повестку дня вопрос о референдуме по статусу Исаакиевского собора (замечу: парламентское большинство его в повестку так и не включило, и сегодня же мы обжаловали бездействие ЗАКСа в суде), спикер сделал мне замечание – почему пришел без георгиевской ленточки? Без символа победы над коричневой чумой — фашизмом?

Пришлось ответить, что для меня, сына и внука блокадников, «ленинградская» ленточка – ничуть не меньший символ победы и памяти. И что замечаний такого рода я не принимаю – ввиду их явной несправедливости.

К тому же, к повестке дня заседания ЗАКСа (где не было ни одного вопроса, связанного с военной темой), ношение тех или иных ленточек никак не относится. И до праздника Победы – почти неделя. Не говоря уже о том, что депутаты – свободные люди, и сами решают, что им носить, а что не носить…





Впрочем, проблема куда глубже, чем (на мой взгляд, возникший на пустом месте) конфликт на заседании городского парламента.

«Георгиевские» цвета использовались еще в советское время – на колодке медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», на открытках и плакатах. Но широкого распространения не имели.

12 лет назад, — в мае 2005-го, — георгиевские ленточки стали массово раздавать во время празднования 60-летия Победы. Почему? Скорее всего, таким путем хотели создать новый массовый символ Победы – уйдя от красного флага, традиционно связанного с коммунистами и их идеологией.

Идея оказалась удачной – ленточка и вправду получила широкое распространение. Потому что давала многим ощущение личного участия в праздновании Победы. Ощущение сопричастности к истории своей страны.

Увы, длилось это недолго – хотя и сегодня сотни тысяч людей совершенно искренне носят георгиевские ленточки, и не только во время празднования Победы.

Чем дальше – тем больше георгиевская ленточка превращалась из личного символа в казенный символ государственного патриотизма. Символизирующий уже не столько память о войне, сколько лояльность власти и ее курсу.

Чем дальше – тем больше первоначальное объединение людей при помощи георгиевских ленточек становилось формальным. Именно тогда ленточки стали повязывать куда угодно – в том числе, на хозяйственные сумки и собачьи ошейники.

И чем дальше – тем больше распространялось представление, что только так – прикрепив георгиевскую ленточку, — «правильный» патриот и должен праздновать День Победы. А кто не прикрепил – тот патриот «неправильный». Или не патриот вообще.

В результате патриотизм превращался в псевдопатриотизм, причем, все более и более агрессивный в отношении тех, кто «не такой». Как внутри страны, так и за ее пределами.

Внутри страны георгиевские цвета и ленточки стали все чаще использоваться воинствующими провокаторами из прокремлевских движений, нападающими на оппозиционных активистов. В сочетании с фиглярством уровня подворотни (типа «Обама чмо» и «можем повторить»).

А вне страны эти цвета – особенно, с весны 2014 года, — стали символом внешней политики путинского режима.

С его «присоединением» Крыма, отправкой «добровольцев» и «трактористов» на восток Украины и угрозами силового расширения «русского мира» до пределов бывшего СССР.

Символом того лица, — державно-хамского, агрессивно-наглого и уверенного в своей безнаказанности (заметим: до первого отпора), которым этот режим повернут к окружающему миру.

В этих условиях не надо удивляться тому, как к георгиевской ленточке относятся за пределами России.

И не надо удивляться тому, что в самой России многие, — как автор, — не считают возможным ее носить.

При этом идея, как уже сказано, была хорошая. Но была испорчена – как все, что власть стала использовать в своих интересах.