Тунисская марка с портретом «героя революции» Мохаммеда Буазизи Лавочника увезли в больницу — через две недели он умер от ожогов. Этот невероятный для ислама поступок в городе заметили: уже через час у мэрии собрался стихийный митинг. На следующий день беспорядки только усилились, а через неделю перекинулись на соседний Мензель-Бузаян. Социальные лозунги против коррупции и произвола полиции сменились политическими. К середине января митинги и погромы сотрясали уже весь Тунис, а 15 января президент Зин аль-Абидин Бен Али сбежал с семьей в Саудовскую Аравию — власть перешла к премьер-министру, который начал формировать новое правительство.

У Мохаммеда Буазизи появилось много подражателей: только в Тунисе самосожжение попытались совершить еще 107 человек в течение полугода после революции. Протестные самоубийства вдруг появились и в Египте, последующие митинги и борьба оппозиции привели к отставке египетского диктатора Хосни Мубарака. «Арабская весна» затем пришла в Алжир, Иорданию, Йемен, Сирию, Бахрейн и Ливию. Протест снизу во всех странах поддерживали местные политические элиты.

Несмотря на революцию в Тунисе, проблему полицейского насилия там искоренить не удалось: в 2014 году местная организация «Против пыток» пикетировала главное здание МВД, требуя расследования убийства Али Снусси и Али Бен Хемаи Луати, матери которых рассказали о пытках в полиции. В министерстве все слухи отрицают.

Почему американцы скандируют «Я не могу дышать!»

Сцены столкновений афроамериканцев с полицейскими пронизывают всю историю США. С избранием Барака Обамы — первого афроамериканца на посту президента — случаи расовой нетерпимости, по данным Associated Press, только участились. Радикальное протестное движение Black Lives Matter («Черные жизни важны») возникло уже после переизбрания Обамы на второй срок. Сначала это был хештег, который пользователи фейсбука добавляли к репосту новости об оправдании дружинника Джорджа Циммермана — в 2012 году он застрелил чернокожего подростка Трейвона Мартина, подумав, что тот хочет ограбить дом соседей. Постепенно фраза «Black Lives Matter» стала универсальным лозунгом движения против полицейского насилия.

Поводом же для массовых волнений в более чем 100 городах США послужила смерть Эрика Гарнера — 43-летнего американца, отца шестерых детей, задушили прямо у продуктового магазина в Нью-Йорке в июле 2014 года. Полицейские заподозрили его в поштучной продаже сигарет и повалили на землю, использовав удушающий захват. Еще несколько минут, лежа на земле, Гарнер повторял только «я не могу дышать», однако полицейские либо не слышали его, либо не восприняли жалобу всерьез. Мужчина потерял сознание и умер в течение получаса — очевидцы записали инцидент на видео, которое разлетелось по соцсетям.

Уже в августе журналисты отыскали новый эпизод гибели чернокожего: 18-летнего Майкла Брауна с поднятыми руками застрелил патрульный в городке Фергюсон, штат Миссури. Беспорядки вспыхнули по всей стране. Тогда несколько тысяч человек в Нью-Йорке прошли маршем с поднятыми руками, скандируя «Я не могу дышать!». В ноябре, когда власти сняли подозрения с патрульного Уилсона, погромы в Фергюсоне повторились, в город была введена Национальная гвардия США. К акциям против полицейского насилия над чернокожими подключились и звезды. Через месяц, когда в суде рассматривалось дело о смерти Эрика Гарнера, баскетболисты «Кливленда» вышли на матч НБА в футболках «I can’t breathe». С ними сфотографировался даже рэпер Джей Зи, владелец соперничающего клуба «Бруклин Нетс». В 2015 году на демонстрации в Нью-Йорке выступил режиссер Квентин Тарантино.

Митинги повторились после смерти Фредди Грея — полицейские задержали его в Балтиморе здоровым, а в участок привезли уже полуживым. Правозащитники заявляли, что полиция часто использует в качестве пытки агрессивную езду, а арестанта в фургоне никак не пристегивают. Полицейские, причастные к смертям во всех упомянутых историях, а также в подобных им делах об убийствах Уолтера Скотта, Лакуана Макдональда, Сандры Бланд, Элтона Стерлинга и других, чьи смерти попали на видео, в большинстве случаев не понесли никакого наказания, кроме увольнения со службы.

Как военная полиция зачищала Бразилию от черных перед большими играми

В 2014 году афроамериканская община в Бразилии переживала кризис. Местная полиция убивала тогда по шесть человек в день, причем чернокожих в три раза чаще, чем представителей других этносов. Всплеск насилия в 2012–2016 годах — дело рук специальных подразделений военной полиции, созданных для борьбы с наркоторговцами.

В преддверии чемпионата мира по футболу и Олимпиады «эскадронам смерти» поставили цель: снизить уровень криминала в трущобах Рио-де-Жанейро — фавелах. И полицейские прибегали к таким же методам пыток и убийств подозреваемых на месте, как и во время борьбы с колумбийскими наркокартелями в 70-х.

Вот только некоторые из случаев насилия, которые описывают бразильские правозащитники совместно с Amnesty International и Human Rights Watch. Летом 2014 года, за день до старта чемпионата мира, военная полиция в Рио задержала троих чернокожих подростков во время рейда по трущобам. Они не были подозреваемыми, но раньше за ними числилось мелкое хулиганство. Мальчиков вывезли на холмы, в безлюдное место. 14-летнего Матеуса Сантоса застрелили в голову, его 15-летнего друга ранили в спину и оставили умирать — впоследствии он стал свидетелем по делу, — еще одному подростку удалось сбежать. Полицейские вернулись в патрульную машину и обсудили, что «хотели убить троих, но если продолжить истребление нынешними темпами, то цель все равно будет достигнута». Диалог был зафиксирован на служебный видеорегистратор — запись использовали во время расследования убийства.

Летом 2013-го полицейские убили 15-летнего Джексона в трущобах штата Байя. Когда семья заявила в полицию о пропаже ребенка, им ответили, что район для поиска слишком опасный и ничего сделать нельзя. Родственники сами нашли расчлененное тело Джексона со следами пыток несколькими днями позже.

Даже в атмосфере террора и страха афроамериканское сообщество в Бразилии нашло в себе смелость протестовать. Самыми активными участниками митингов стали матери. 17 июля 2014 года несколько десятков женщин перекрыли улицу в городе Сальвадоре — они стащили в кучу старую мебель, мусор и подожгли ее, выкрикивая лозунги с требованиями «отстать от бедных районов». Митинги повторились через год, и в них участвовало уже 5 тысяч человек, включая радикальное движение Reaja ou Será Morto («Отвечай или умри»). Однако зимой 2015-го, когда 800 человек устроили мирное шествие в фавеле Маре, их жестко разогнала полицейские — два человека были убиты, трое ранены. Полиция заявила, что акцию «спонсировали наркоторговцы».

Спустя год после октябрьских митингов французскую полицию всколыхнула серия самоубийств — восемь высокопоставленных жандармов свели счеты с жизнью за одну неделю.

Как жандармы поделились на плохих и хороших

Отношения между правоохранителями и обществом во Франции сильно отличаются от предыдущих примеров протеста — эмоции толпы здесь крайне подвижны. Париж сменил милость на гнев в отношении полицейских в течение одного года. С октября 2016-го полицейские устраивали стихийные митинги, требуя улучшений условий работы, прибавок к зарплате, расширения полномочий и больших сроков для преступников. Тогда жители были с ними сдержанно солидарны: последнее нападение группы мужчин с «коктейлями Молотова» на патруль в пригороде Вири-Шатийон 8 октября выглядело варварским, а до этого полицейское сообщество лихорадило от случаев убийств жандармов не во время службы. Но 2 февраля в гораздо менее благополучном северном парижском пригороде Оне-су-Буа стражи порядка безо всякой причины избили рабочего по имени Тео, а затем один из них изнасиловал 22-летнего парня дубинкой. Сам Тео, оказавшийся в больнице на две недели, призвал людей не объявлять войну полицейским. Но было уже поздно, поскольку видеоролик с его избиением также разошелся по французским телеканалам.

Тео незамедлительно стал символом протеста бедных афроамериканских окраин Парижа против полицейского насилия. Митинги сотрясали город весь февраль. Помимо плакатов «Justice pour Theo» («Правосудия для Тео») активисты несли портреты Адама Траоре — 24-летнего француза, который умер в отделении полиции небольшого города Валь-д’Уаза годом ранее. В тот раз протесты остались локальными, но случай с Тео будто сдетонировал. Митинги продолжались вплоть до весенних выборов, когда интрига вокруг нового президента перетянула внимание на себя. Стоит заметить, что спустя год после октябрьских митингов французскую полицию всколыхнула серия самоубийств — восемь высокопоставленных жандармов свели счеты с жизнью за одну неделю. Власти не спешат с выводами, но подтверждают глубокий кадровый кризис в рядах силовиков.

Как Каталонцы бастуют против чужой полиции

Испания пытается удержать свой регион от отделения не только дипломатией и политикой, но и силовыми методами. 1 октября 2017 года во всей Каталонии состоялся референдум о независимости. Его проведению существенно помешала испанская полиция, атаковавшая организаторов и участников голосования, не различая стариков и женщин. Часть отрядов для усмирения беспорядков заранее втихую расквартировали по гостиницам Барселоны.

Обман вскрылся на следующий день, а 3 октября Барселона объявила всеобщую забастовку против полицейского насилия. К стачке в той или иной форме присоединились работники всех отраслей. Футбольные клубы «Жирона» и «Барселона» отменили тренировки. Не отправились 150 поездов, общественный транспорт в столице Каталонии не ходит, метро и такси работали лишь в часы пик. Гостиницы выселяли испанских силовиков, их отказывались обслуживать в барах и ресторанах. Протестующие осаждали представительство испанских властей и полицейское управление, но оборону держали пожарные, которые в дни протеста выступали справедливыми миротворцами.

Любопытно, что Мадрид такая массовая акция совсем не испугала: 17 октября суд арестовал организаторов первых крупных сентябрьских митингов в Каталонии. Через месяц, 11 ноября, Барселона ответила 700-тысячным маршем за освобождение, но это — уже политическая история.

ОБЛОЖКА: Bahrain/Zuma/Интерпресс/Тасс