«После университета я прошел срочную службу в армии. Уже потом решил пойти на контракт в пограничную службу — я живу в Одесской области, найти работу с хорошим доходом здесь практически невозможно. Это было спонтанное решение: если бы кто-то мне сказал, что после срочки я буду еще служить в армии, я бы посмеялся. В АТО я был несколько месяцев в 2014—2015 годах — военнослужащие ездили туда в командировки.

На службе мы как универсальные солдаты: из-за маленького штаба выполняем работу за нескольких человек. Можем заступить на любой наряд — от дежурного до патрульного на границе.

Город у нас маленький, и некоторые знают, что я гей. Слухи точно ходят. У меня есть друзья, с которыми можно поделиться переживаниями, а есть такие, с кем этого лучше не делать. Но на службе не принято об этом говорить — это считается чем-то постыдным. В подразделении, где я сейчас служу, личную жизнь никто особо не обсуждает. Это твое личное, это никого не касается.

«Это нельзя проявлять на публике».

Некоторые подходили ко мне и в лоб спрашивали: „А правда, что ты не такой?“ Чаще всего я говорил, что на компрометирующие вопросы не даю ответов. Я врал людям, если знал, что завтра от них это узнает вся воинская часть. Правду говорил только тем, кому доверяю.

Самое главное — насколько я знаю, никто ничего не видел, никто ничего не знает и ни у кого нет никаких фактов. Только слухи.

Я бы сказал, что армия процентов на девяносто гомофобна. За ориентацию не увольняют, но могут перевести служить в отдаленные места, чтоб никто тебя не видел, не слышал и не знал.

Воинская часть — это большой рынок. Сегодня о тебе говорят, завтра будут говорить о другом, потому что он совершил что-то из ряда вон выходящее.

Я не знаю других геев у нас в части, но точно есть бисексуалы.

Есть два разных человека: гражданский, который может позволить себе вольности, и человек в форме. Когда я надеваю форму, я безоговорочно соблюдаю устав, никогда себе не позволяю несдержанность. А дома я могу быть собой. Наверное, это игра с моей стороны.

Я вообще считаю, что это нельзя проявлять на публике. Не могу сказать, что я бы участвовал в прайде, — это не про меня.

Украина — гомофобная страна. В Одессе или Львове к геям довольно лояльно относятся, а у нас — пережитки прошлого. Однако ко мне всегда было нормальное отношение: в моем районе все знают, что можно обратиться ко мне за помощью и я никогда не откажу. Но вообще у нас с этим плохо, могут и поколотить. Очень многие скрывают свою гомосексуальность, пытаются уехать в Одессу.

Я и сам думал уехать, но слишком много времени пробыл в армии, уже не приспособлен к гражданской жизни. Все, что я умею, — это отдавать приказы и соблюдать устав. Сложно поменять работу».