Я расскажу очень коротко одну историю, которая случилась со мной в году 1985. Я первый раз ее рассказываю на публике. В 1985 году была уже Перестройка, но пока еще не гласность, она наступит позже — где-то в 86-м, 87-м. Вместе с политическими реформами. В городе Ленинграде в то время только появились «семейные консультации». Одна из таких консультаций была расположена неподалеку от дома, где жили мои предки, на Рубинштейна, 25. Там сейчас питейный квартал.

Слово «семейная» не должно вас смущать, под этим видом тут был открыт первый легальный кабинет сексологии, или, можно сказать, «сексопатологии», как это тогда называли. Мне было лет 17, и у всех было общее представление, что «гомосексуализм» является болезнью, которую нужно лечить.

Я пришел туда. В углу огромной, гигантской барской комнаты сидел доктор. Я изложил ему свою проблему и получил ответ, что мне нужно идти в третий психоневрологический диспансер к врачу Борису Исааковичу Аронову. Куда с каким-то бумажным направлением я и поехал на метро Парк Победы. Шел дворами: цветущая сирень, все такое полупровинциальное. Школа в два крыла, буквой П. И в ней, действительно, некий психоневрологический диспансер. Доктор еврейского вида лет 60 или, может быть, 70 сказал, что тут меня будут лечить аверсивной терапией. Вырабатывать у меня «отвращение к мужскому полу».

Что для этого нужно было сделать? Нужно было написать сочинение о том, как у меня проходит intercourse, то есть знакомство и последующее соитие, выражаясь советским медицинским языком. Я написал сочинение, а жил я в Сестрорецке, это Приморский район. Сказал, что был на свежем воздухе, описал сцену, как я иду, на пляже какой-то юноша, зашли в какой-то недостроенный то ли сортир, то ли что-то вроде руин столовки или пансионата. Ну и «там совершили сладостный процесс, сначала так, а после по-собачьи», как сказал известный пародист Александров.

Довольно длинное получилось сочинение с описанием пейзажа, ну, как положено было. А потом доктор Аронов Борис Исаакович занялся гипнозом. Но сперва переписал сочинение. Начал так: «Вы идете по берегу моря, а навстречу вам идет молодой красивый матрос». Официально я был под гипнозом, но на самом деле ничего у него, конечно, не вышло, потому что мне было ужасно смешно. Ну попробуйте 17-летнего мальчика ввести в состояние гипноза.

Он каким-то молоточком махал у меня перед лицом, а я, в общем, сделал вид, чтобы не мучить старика, ну и чтобы все это не переросло в какой-нибудь галоперидол. Лежал как египетская мумия и пытался не заржать.

...«Идет матрос»…

Так, думаю я, откуда там матрос? В Сестрорецке глубина моря 3 метра! И это если дойти до Финляндии. У нас никогда не было матросов... Матросы в Кронштадте водятся. «И вот этот матрос подходит, распахивает свой китель, вы видите его прекрасную безволосую грудь». Думаю: боже мой, я же этого не писал! Ну ладно, надо не ржать. В общем, лежу.

«Вы заходите в разрушенный туалет на берегу моря, а дальше: милиция, дружинники, вас ведут в отделение. Какой позор! Что скажут ваши родители? Учителя? Ведь вам поступать в университет! Очнитесь!»

Я просыпаюсь, говорю: «Спасибо». У него там стоял еще огромный дилдо в углу и помпа какая-то. Я потом понял, для чего это было. Это так лечили эректильную дисфункцию. На мое счастье меня он определил какой-то девушке, которую звали Екатерина Абелевна Голынкина. Тонкая, красавица. Она тоже врач. Сказала: «Не слушай его, не слушай». Дала мне какие-то книжки Юнга, Фрейда, Фрезера, в общем: «Забудь, нормально, живи, как живешь». Только будешь ко мне ходить, я буду ставить галочки, что ты был, и потом быстро сниму тебя с учета.

Катя, вот этот замечательный доктор, она, кстати, сейчас живет в Париже и является практикующим психоаналитиком, довольно успешным. Французским причем — и полностью забыла про свои советские корни.

В общем, так, слава богу, через полгода все и кончилось. Впрочем, кончилось не совсем. То есть оно бы кончилось, если бы не два замечательных обстоятельства.

Первое: в один непрекрасный день я получил открытку. Если вы не знаете, что такое открытка, то это вот представьте, что вам напишут на стену в Фейсбуке или ВКонтакте. Открытка — это «открытое письмо», которое все могут прочитать.