История, Литература, Антропология

Что читали советские школьники

Как проводили уроки литературы наши родители, бабушки и дедушки, какие книги их заставляли читать — и зачем это было нужно

Автор Михаил Павловец

Традиционно главным результатом изучения литературы в школе считается освоение книг, входящих в так называемый национальный литературный канон. Чьи имена и произведения должны там быть? У каждого писателя есть свое лобби в академических и педагогических кругах; те же авторы, что при жизни претендуют на статус классиков, могут лично принять участие в борь­бе за право оказаться в учебнике. Возникло даже понятие «школьный канон» — это тоже список, иерархически организованный и производный от националь­ного литературного канона. Но если большой национальный канон формиру­ется самими механизмами культуры, то список обязательного чтения для школь­ников составляется иначе. Так, на отбор конкретного произ­ведения для школь­ного канона, помимо общепризнанной художественной и культурно-историче­ской ценности, влияет:

возраст читателя, то есть то, кому оно адресовано (школьный канон делится по читательским группам — учебным классам);

наглядность воплощения в нем литературных или общественных явлений, которые изучают в школе (при этом средние прямолинейные произведения могут быть куда удобнее шедевров);

воспитательный потенциал (каким образом заложенные в тексте ценности, идеи, даже его художественные особенности могут благотворно повлиять на сознание школьника).

В СССР школьный канон стремился к неизменности и при этом постоянно менялся. Программы по литературе разных лет — 1921, 1938, 1960 и 1984 го­дов — отражали все происходившие в стране изменения, а также процессы в самой литературе и системе образования.

1921 год Внимание к ученику и отсутствие жесткого регламента Военный коммунизм постепенно закончился, и началась эпоха нэпа. Новое правительство считало образование одним из прио­ритетных направлений своей деятельности, но кардинально перестроить дореволюционную систему обучения не позволял начавшийся после револю­ции кризис. Положение «О единой трудовой школе РСФСР», которое гаран­тировало всем право на бесплатное, совместное, внесословное и светское образование, вышло еще в октябре 1918 года, и только в 1921 году появилась первая стабилизирован­ная программа. Она делалась для школы-девятилетки, но из-за отсутствия в стране денег на образование и общей разрухи обучение пришлось сократить до семи лет и поделить его на две ступени: третий и четвертый годы второй ступени соответствуют последним двум выпускным классам школы. Состав программы

Список книг в основном повторяет дореволюционные гимназические программы Количество часов

Не регламентируется Авторы

Специалисты Государственного ученого совета (ГУСа) Наркомпроса III год второй ступени 3-й год 2-й ступени Устное поэтическое творчество: лирика, старины, сказки, духовные стихи

Старинная русская письменность: «Слово о полку Игореве», «Повесть о Юлиании Лазаревской»; повести о Ерше Ершовиче, о Горе-Злочастии, о Савве Грудцыне, о Фроле Скобееве

Михаил Ломоносов. Лирика

Денис Фонвизин. «Недоросль»

Гаврила Державин. «Фелица», «Бог», «Памятник», «Евгению. Жизнь Званская»

Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)

Николай Карамзин. «Бедная Лиза», «Что нужно автору?»

Василий Жуковский. «Теон и Эсхин», «Камоэнс», «Светлана», «Невыразимое»

Александр Грибоедов. «Горе от ума»

Александр Пушкин. Лирика, поэмы, «Евгений Онегин», «Борис Годунов», «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Повести Белкина»

Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Демон», «Герой нашего времени», «Песня про купца Калашникова»

Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Тарас Бульба», «Старосветские помещики», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», «Шинель», «Портрет», «Ревизор», «Мертвые души»

Алексей Кольцов, Евгений Баратынский, Федор Тютчев, Афанасий Фет, Николай Некрасов. Избранные лирические стихотворения IV год второй ступени 4-й год 2-й ступени Александр Герцен. «Былое и думы» (отрывки)

Иван Тургенев. «Записки охотника», «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Новь», «Стихотворения в прозе»

Иван Гончаров. «Обломов»

Александр Островский. «Свои люди — сочтемся» или «Бедность не порок», «Доходное место», «Гроза», «Снегурочка»

Михаил Салтыков-Щедрин. Сказки (три-четыре по выбору преподавателя), «Пошехонская старина»

Федор Достоевский. «Бедные люди», «Братья Карамазовы» или «Преступление и наказание»

Лев Толстой. «Детство», «Отрочество», «Юность», «Война и мир», «Хаджи-Мурат», «Исповедь», «Алеша Горшок»

Глеб Успенский. «Нравы Растеряевой улицы», «Власть земли»

Всеволод Гаршин. «Художники», «Красный цветок»

Владимир Короленко. «Сон Макара», «Слепой музыкант», «Река играет», «Лес шумит»

Антон Чехов. «Степь», «Мужики», «Вишневый сад»

Максим Горький. «Челкаш», «Песня о Соколе», «Бывшие люди», «Песня о Буревестнике», «На дне», «Мать», «Детство»

Леонид Андреев. «Жили-были», «Молчание», «Жизнь человека»

Константин Бальмонт, Валерий Брюсов, Александр Блок. Избранные стихотворения

Крестьянские и пролетарские поэты нашего времени В 1921 году Государственный ученый совет Наркомпроса представил в «Про­граммах для I и II сту­пени семилетней единой трудовой школы» первый ста­бильный список после неразберихи списков пореволюци­онных. Работой по созда­нию программы по литературе руководил литературовед и лингвист Павел Сакулин, и в ней отчетливо проглядывают идеи, обсуждавшиеся в педа­гоги­ческой среде незадолго до революции, в частности в 1916–1917 годах на I Все­российском съезде преподавателей русского языка и словесности. Сакулин воспроизвел в своей программе многие принципы, сформулированные на этом съезде: вариатив­ность в обучении (четыре варианта программы вместо одного с че­тырьмя соот­ветствующими списками произведений), внимание к интере­сам и потребностям не только учите­лей, но и учеников. Основу программы состав­ляла в основном русская литера­турная классика XIX столетия, тогда как лите­ратура предыдущих веков, а также только зарождающаяся советская лите­ра­тура занимали в ней довольно скромное место. Урок литературы в школе при заводе «Красный богатырь». Начало 1930-х годов © Getty Images Задача одолеть этот список целиком не ставилась — для составителей програм­мы были куда важнее эмоциональное восприятие и самостоятельное осмысле­ние школьниками прочитанного. «Внимание учащихся, конечно, все время фиксируется на тексте самих про­изведений. Занятия ведутся индуктивным методом. Пусть учащиеся прежде узнают Рудина и Лаврецкого, а потом уже о философских настроениях русской интеллигенции, о славянофильстве и западниче­стве; пусть прежде сживутся с образом Базарова, а потом услышат о мыслящих реалистах шестидесятых годов. Даже биография писателя не должна бы предварять непосредственного знакомства учащихся с произведениями. В школе II ступени нет возможности стремиться к исчерпывающему изучению историко-литературных направлений. Если по­надобится, пусть преподаватель исключит из предлагаемого ниже списка те или другие произведения, даже того или другого писа­теля. Еще раз: non multa, sed multum «Много, но не многое» — латинская пого­ворка, означающая «много по значению, а не по количеству».. И главное, в центре — сами художественные произведения» Программы для I и II ступени семилетней единой трудовой школы. М., 1921. . Литературное образование, тесно связанное с дореволюционным, вряд ли могло устроить идеологов партийного государства, в котором литература на­ряду с другими видами искусства должна служить пропаганде властной идео­логии. К тому же программа изначально имела ограниченную сферу распро­странения — и потому, что в стране было мало школ II ступени (большинство выпускников I ступени пополняли ряды пролетариата или крестьянства), и потому, что во многих регионах были свои собственные образовательные программы. Уже через несколько лет она потеряла силу регулирующего доку­мента, оставшись па­мятником отечественной гуманитарной и педагогической мысли.

1938 год Учитель и учебник — единственные источники знаний Между программами 1921 и 1938 года лежит такая же пропасть, как между ре­волюцией и последними предвоенными годами. Смелые поиски 1920-х годов в самых разных областях науки, культуры и образования постепенно сошли на нет. Теперь задачей науки, культуры и образования стало строительство сверхиндустриального и милитаризированного тоталитарного государства. В результате чисток и политических репрессий кардинально изменился и со­став тех, кто руководил изменениями в образовании и культуре. Состав программы

80 % русской классики, 20 % советской литературы Количество часов

474 (с 1949 года — 452) Авторы

Специалисты Управления средней школы (УСШ) Наркомпроса 8-й класс Устная народная поэзия (фольклор)

Русские былины

«Слово о полку Игореве»

Михаил Ломоносов. «Ода на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны», «Разговор с Анакреоном»

Гаврила Державин. «Фелица», «Приглашение к обеду», «Памятник»

Денис Фонвизин. «Недоросль»

Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (отрывки)

Николай Карамзин. «Бедная Лиза»

Василий Жуковский. «Светлана», «Теон и Эсхин», «Лесной царь», «Море», «Я музу юную, бывало…»

Кондратий Рылеев. «К временщику», «Гражданин», «Ах, тошно мне…»

Александр Грибоедов. «Горе от ума»

Жан-Батист Мольер. «Мещанин во дворянстве»

Александр Пушкин. Лирика, оды, «Цыганы», «Евгений Онегин»

Виссарион Белинский. «Сочинения Александра Пушкина»

Джордж Гордон Байрон. «Паломничество Чайльд-Гарольда» (отрывки)

Михаил Лермонтов. Лирика, «Герой нашего времени» 9-й класс Николай Гоголь. «Мертвые души», т. 1

Виссарион Белинский. «Похождения Чичикова, или Мертвые души», письмо Гоголю от 3 июля 1847 года

Александр Герцен. «Былое и думы»

Иван Гончаров. «Обломов»

Александр Островский. «Гроза»

Иван Тургенев. «Отцы и дети»

Николай Чернышевский. «Что делать?»

Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»

Михаил Салтыков-Щедрин. «Господа Головлевы»

Лев Толстой. «Анна Каренина»

Владимир Ленин. «Лев Толстой как зеркало русской революции», «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение», «Л. Н. Толстой и его эпоха» 10-й класс Антон Чехов. «Крыжовник», «Вишневый сад»

Максим Горький. «Старуха Изергиль», «Коновалов», «На дне», «Дело Артамоновых»

Владимир Ленин о Максиме Горьком

Вячеслав Молотов. «Памяти А. М. Горького»

Александр Серафимович. «Железный поток»

Александр Фадеев. «Разгром»

Владимир Маяковский. Cтихи, поэмы

Николай Островский. «Как закалялась сталь»

Михаил Шолохов. «Поднятая целина»

Песни народов СССР К 1923–1925 годам литература как предмет исчезла из учебных планов, раство­рившись в обществоведении. Теперь литературные произведения использова­лись в качестве иллюстраций к изучению общественно-политических процес­сов и явлений, чтобы воспитать подрастающее поколение в коммунистическом духе. Впрочем, во второй половине 1920-х годов литература вернулась в сетку предметов — значительно обновленной. Следующие пятнадцать лет программы будут шлифовать, добавляя произведения советской литературы. К 1927 году ГУС выпустил комплект стабилизированных, то есть неизменных в ближайшие четыре года программ. У учителя все меньше прав заменять одни произведения другими. Все больше внимания уделяется «общественным идео­логиям» — прежде всего революционным идеям и их отражению в литературе прошлого и настоящего. Половина девятого, выпускного класса школы-девятилет­ки была отдана молодой советской литературе, только справившей свой деся­тилетний юбилей: рядом с Горьким, Блоком и Маяковским имена Константина Федина, Владимира Лидина, Леонида Леонова, Александра Неверова, Лидии Сейфуллиной, Всеволода Иванова, Федора Гладкова, Александра Малышкина, Дмитрия Фурманова, Александра Фадеева, большин­ство из кото­рых сегодня известны разве что старшему поколению и специали­стам. Про­грамма обстоятельно излагала, как трактовать и под каким углом рассматри­вать то или иное произведение, отсылая за правильным мнением к марксист­ской критике. В 1931 году был подготовлен проект другой стабилизированной программы, еще более идеологически выверенной. Однако сами тридцатые годы с их по­трясениями и постоянным авралом, чисткой элит и перестройкой всех начал, на которых держались и государство, и общество, не позволяли программам устояться: за это время сменилось целых три поколения школьных учебников. Стабильность наступила лишь в 1938–1939 годах, когда наконец бы­ла подго­товлена программа, без особых изменений продержавшаяся до хру­щевской оттепели, а в основном своем ядре — и до сегодняшнего времени. Утвержде­ние этой программы сопровождалось пресечением любых попыток экспери­мен­тировать с организацией учебного процесса: после признанных неудач­ными опытов с внедрением американского метода, когда учитель должен был не столько давать новые знания, сколько организовывать самостоятельную деятельность учеников по их добыче и применению на прак­тике, система вернулась к традиционной, известной с дореволюционных вре­мен классно-урочной форме, где учитель и учебник — основные источники знаний. Закре­пление этих знаний осуществлялось по учебнику — единому для всех школь­ников. Учебник следовало читать и конспектировать, а полученные знания воспроизводить максимально близко к тексту. Программа жестко регламенти­ровала даже количество часов, отводи­мых на ту или иную тему, причем это время предполагало не подробную рабо­ту с текстом, но получение, заучивание и воспроизведение готовых знаний о тексте без особой рефлексии над прочи­танным. Важнейшее значение в программе придавалось заучиванию наизусть художественных произведений и их фрагментов, перечень которых был также жестко определен. На совещании, посвященном преподаванию литературы в средней школе, 2 марта 1940 года известный педагог и учитель литературы Семен Гуревич высказал большие опасения по поводу нового подхода: «Прежде всего одна большая неприятность у нас в преподавании лите­ратуры — это то, что преподавание стало трафаретом… Трафарет неве­роятный. Если выкинуть фамилию и начать рассказывать о Пушкине, о Гоголе, о Гончарове, Некрасове и т. д., то все они народные, все они хорошие и гуманные. Кем-то пу­щенное слово „изнародование“ литера­туры заняло такое место в препода­вании литературы, как несколько лет тому назад занимали эти социологиче­ские определения… Если несколь­ко лет назад ребята выходили из школы с мнением, что Некрасов — это кающийся дворянин, Толстой — это философствую­щий либерал и т. д., то сейчас все писатели — такие изумительные люди, с кри­стальными характерами, с замечательными произведениями, которые только и мечтали, что о социальной революции». В конце 1930-х годов общий список курса литературы более чем на две трети совпадал со списком 1921 года По подсчетам не­мецкой исследовательницы Эрны Малыгиной.. В основе все так же были произведения рус­ской классики, но главная задача этих произведений была переосмыслена: им предписыва­лось рассказать о «свинцовых мерзостях жизни» при царизме и вызревании революционных настроений в обществе. О том же, к чему при­вели эти настро­ения и каковы успехи построения нового государства рабочих и крестьян, повествовала молодая советская литература. Урок литературы в 5-м классе. У доски — будущий молодогвардеец Олег Кошевой. Украин­ская ССР, Ржищев, январь 1941 года © Фотохроника ТАСС Отбор произведений определялся не только их безусловными художественны­ми достоинствами, но и способностью встроиться в логику советской концеп­ции литературного развития Нового и Новейшего времени, отражающей посту­пательное движение страны к революции, построению социализма и комму­низма. В 1934 году школь­ное образование стало десятилетним и историко-литературный курс занимал уже три года вместо двух. Перед произведениями фольклора, русской и совет­ской литературы стояла еще одна важная воспита­тельная задача — давать образ­цы подлинного героизма, боевого или трудового, на которые могли бы рав­няться юные читатели. «Показать величие русской классической литературы, воспитавшей многие поколения революционных борцов, огромное принципиальное отличие и морально-политическую высоту советской литературы, научить учащихся разбираться в основных этапах литературного разви­тия без упрощенства, без схематизма — такова историко-литературная задача курса VIII–X классов средней школы». Из программы средней школы по литературе за VIII–X классы 1938 года.

1960 год Сокращение часов и расширение списка: крушение надежд на обновление предмета После разрухи военных и первых послевоенных лет наступило время жесткого идеологического прессинга и кампаний: целые отрасли науки становились объектами репрессий, факты искажались в угоду идеологии (к примеру, превозносилось превосходство русской науки и ее пер­венство в большинстве отраслей научного знания и техники). В этих условиях учитель превращался в проводника официальной линии в образовании, а шко­ла — в место, где уче­ник подвергается идеологическому давлению. Гуманитарное образование все больше утрачивает свой гуманисти­ческий характер. Смерть Сталина в 1953 го­ду и наступившая следом оттепель сопровождались надеждой на изменения в стране — в том числе и в области образования. Казалось, школа обратит вни­мание на ученика и его интересы, а учитель получит больше свободы в орга­низации учебного процесса и отбора учебного материала. Состав программы

Треть курса отдана советской литературе, существенно сокращены древне­русская литература, литература XIX века и зарубежная литература Количество часов

429 Авторы

Сотрудники Главного управления школ Министерства просвещения РСФСР 8-й класс «Слово о полку Игореве»

Денис Фонвизин. «Недоросль»

Александр Радищев. «Путешествие из Петербурга в Москву» (избранные главы)

Александр Грибоедов. «Горе от ума»

Александр Пушкин. Лирика, «Цыганы», «Евгений Онегин», «Капитанская дочка»

Михаил Лермонтов. Лирика, «Мцыри», «Герой нашего времени»

Николай Гоголь. «Ревизор», «Мертвые души», т. 1 9-й класс Иван Гончаров. «Обломов» (избранные главы)

Александр Островский. «Гроза»

Иван Тургенев. «Отцы и дети»

Николай Чернышевский. «Что делать?» (избранные главы)

Николай Некрасов. Лирика, «Кому на Руси жить хорошо»

Михаил Салтыков-Щедрин. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Коняга», «Премудрый пискарь»

Лев Толстой. «Война и мир»

Антон Чехов. «Ионыч», «Вишневый сад»

Уильям Шекспир. «Гамлет»

Иоганн Вольфганг Гёте. «Фауст», ч. 1 10-й класс Максим Горький. «Старуха Изергиль», «На дне», «Мать», «В. И. Ленин» (в сокращении)

Владимир Маяковский. «Левый марш», «Прозаседавшиеся», «Товарищу Нетте — пароходу и человеку», «Стихи о советском паспорте», «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!», вступление к поэме «Во весь голос»

Николай Островский. «Как закалялась сталь»

Михаил Шолохов. «Поднятая целина»

Александр Фадеев. «Молодая гвардия» Как уже было сказано, сложившийся к концу 1930-х годов советский школьный канон впоследствии менялся мало. В нем пока еще не было места «сомнитель­ным» Достоевскому и Есенину, мелодраматическая «Анна Каренина» с ее «мыс­лью семейной» была заменена на патриотическую «Войну и мир» с ее «мыслью народной» в годы войны, а модернистские течения рубежа веков были втисну­ты в шесть ча­сов под самый конец девятого класса. Десятый, выпускной, класс был полно­стью посвящен советской литературе. Школьницы в музее-заповеднике Пушкина «Болдино». 1965 год © Жиганов Николай / Фотохроника ТАСС В этот период определяется квадрига русской классики, запечатленная на фронтонах типовых школьных пятиэтажек 1950-х годов: два великих поэта — русский дореволюционный гений Пушкин и советский Маяковский — и два великих прозаика — дореволюционный Лев Толстой и советский Горь­кий Одно время вместо Толстого на фронтонах лепили Ломоносова, но его фигура нарушала геометрическую стройность четырехуголь­ной пирамиды школьного канона, увенчанной первыми авторами своей эпохи (два поэта — два прозаика, два дореволюционных — два советских автора).. Особенно много времени составители программы отводили изучению Пушкина: в 1938 году — 25 часов, в 1949-м — уже 37. Остальным класси­кам часы пришлось подрезать, так как они попросту не умещались во все раз­бухаю­щий, прежде всего за счет классиков советских, школьный канон. Заговорить не только об обновлении состава школьного кано­на, но и о подхо­дах к его формированию и наполнению, а также принципах организации лите­ратурного образования в целом удалось только во второй поло­вине 1950-х го­дов, когда стало понятно, что страна взяла курс на некоторое смягчение идео­логического режима. Издание для учителей, журнал «Лите­ратура в школе», печатал стенограммы обсуждений проек­та новой про­граммы по литературе, а также письма простых учителей, школьных и ву­зовских методистов и библиотекарей. Звучали предложения изучать лите­ра­туру ХХ века не один, а два последних года или включать ее в курс 8–10 клас­сов. Находились даже смельчаки, спорившие с тем, что «Войну и мир» следует обязательно изучать в полном объеме: по мнению учителей, большинство их подопечных были неспособны осилить текст. Урок литературы в 10-м классе. Ученик читает стихотворение Александра Блока. Ленинград, 1980 год © Белинский Юрий / Фотохроника ТАСС Однако долгожданная программа, вышедшая в 1960 году, стала большим разо­чарованием для всех, кто надеялся на перемены. Больший объем нужно было втиснуть в еще меньшее количество часов — составители программы предла­гали учителям самим решить проблему и каким-то образом успеть пройти все предписанное не в ущерб глубине постижения. Не спасало ни изучение некоторых произведений в сокращенном виде, ни уменьшение часов на зарубежную литературу. В изучении литературы провозглашались принципы систематичности и историзма: живой литературный процесс укладывался в ленинскую концепцию «трех этапов револю­ционно-освободительного движения в России» Периодизация дореволюционного литера­турного процесса в послевоенных програм­мах и учебниках опиралась на три этапа революционно-освободительного движения в России, выделенные Лениным в статье «Памяти Герцена» (1912). Дворянский, разно­чинский и пролетарский этапы в истории литературы соответствовали первой и второй половинам XIX века и рубежу XIX–ХХ веков. После этого история русской литературы заканчивалась, уступая место советской.. Материал по-прежнему требовалось просто запоминать в изложении учителя и (или) учебника. «Необходимо предостеречь преподавателей от чрезмерно детально­го анализа произведения, а равно и от упрощенных трактовок лите­ра­турных явлений, вследствие чего изучение художественной ли­терату­ры может утратить свою образно-эмоциональную сущность». Из программы средней школы на 1960/61 учебный год.