Мы продолжаем серию интервью с известным петербургским журналистом и политологом профессором Дмитрием Запольским, в которой он рассказывает о годах становления «путинизма» – пожалуй, единственного примера в новейшей истории, когда организованная преступность смогла полностью захватить власть над ядерной державой, одной из сильнейших в военном отношении и богатейших стран мира, Российской Федерацией. Рассказы Дмитрия Запольского о питерских «лихих 90-х» – ценные свидетельства непосредственного очевидца событий, лично знакомого с большинством из ключевых фигур современной российской элиты. Они могут быть крайне полезны для понимания сути происходящего в РФ сегодня. Это второе интервью из большого цикла, в котором Дмитрий рассказывает о периоде становления криминально-чекистского клана «питерских». В этой части речь идет о периоде с 1990 по 1994 годы.

Русский Монитор: Для начала – откуда вообще взялся Путин?

Дмитрий Запольский: Мы все знаем его официальную биографию: профессор Собчак взял своего ученика-юриста помощником. Но это только 1/10 правды. В 1990 году демократически избранный Ленсовет принял на себя ответственность за жизнь Ленинграда. Старый исполком сложил полномочия, на депутатов упала забота обо всех аспектах жизни огромного мегаполиса – прежде всего о снабжении города продовольствием, о функционировании хозяйства. Городской парламент, поговорив пару месяцев сам с собой, четко осознал: еще немного – и начнутся бунты (Невский проспект уже перекрывали несколько раз, магазины громили, предприятия останавливались, назревали забастовки врачей и учителей), экономическое положение горожан ухудшалось с каждым днем. Надо было что-то делать, каким-то образом учиться управлять. Авторитета у Совета не было. Более того, не было и лидера – вообще никто из “видных” городских депутатов не имел контроля даже над четвертью голосов. Кресло председателя оставалось пустым. А обстановка все ухудшалась с каждым днем. Самые дальновидные пришли к выводу – надо умерить амбиции и призвать “варяга” – кого-то из “прорабов перестройки”, имеющих всесоюзную известность.

Рассматривали несколько кандидатур, но “прорабы” наотрез отказывались – кто-то просто не хотел ввязываться в местечковые ленинградские проблемы, кто-то “глядел в Наполеоны” и рассчитывал на общесоюзную карьеру в Москве. А кто-то хотел и был готов, но вызывал такую ненависть у простых горожан, что всем было ясно: через месяц после выборов такого председателя народ с булыжниками придет разбираться со всеми депутатами Ленсовета.

Кое-кто из народных депутатов СССР был горьким пьяницей, а кто-то — открытым гомосексуалистом, что это значит для политика в гомофобной стране вам, наверное, понятно. Согласился баллотироваться Собчак. Тут надо сделать очень важное отступление: Анатолий Александрович был видным мужчиной, эффектным оратором, обладал очень важным для городской интеллигенции имиджем «университетского профессора». Но он был клинически глуп и скверно образован. То есть интеллект его был реально очень невысок, но это с лихвой перекрывалось самоуверенностью. Однажды при мне он обратился к делегации англичан как к американцам, по простоте душевной перепутав Кембридж с Гарвардом (городок, в котором расположен кампус Гарвардского университета, по иронии судьбы носит название Кембридж). Протоколисты Смольного, представитель МИДа, даже репортеры, – все подавали знаки мэру, мол, неудобно, путаница, ошибка, поправьтесь, это дипломатический скандал. Но Собчак так был увлечен своим выступлением, что никаких знаков не увидел. И подобные проблемы возникали постоянно. Если Анатолий Александрович открывал рот, он говорил ровно 45 минут. И только после этого смотрел на часы. Профессорская привычка…

Повседневное поведение мэра тоже выглядело весьма странно. Собчак был рассеян, заносчив, медленно соображал и вообще был напрочь лишен дара дипломатии, то есть не умел выстраивать отношения с людьми. Все его контакты с окружающим миром сводились к парадигме отношений “профессор – студент”: “Так, какой у вас вопрос? Отвечайте! Ну, батенька, вам надо читать, читать и читать, иначе на следующем курсе вы у меня не сдадите. А сейчас “три”. Давайте зачетку!”

Именно по причине своей наивности Собчак снисходительно согласился возглавить Ленсовет и участвовать в срочно организованных “довыборах” по свободному округу (он был народным депутатом СССР, но в Ленсовет не входил). Я участвовал в этих уговорах. Уже тогда было понятно, что мы подарим городу и миру самодовольного павлина со значком депутата. Но альтернатива была хуже – нас бы просто растерзала голодная толпа прямо на Исаакиевской площади. Вскоре выборы состоялись, и Собчак занял кресло председателя. Город облегченно вздохнул: в Ленинграде появился лидер. В приемную Собчака выстроилась очередь – решения требовали тысячи вопросов, с которыми не мог справиться исполком, так как везде нужно было принять какое-то компромиссное или политическое решение, а исполком, находясь под полным и неусыпным надзором депутатов, не имел никакой возможность отступать от буквы закона. И Собчак, ощутив себя Политиком с Большой Буквы, начал ежечасно принимать решения, которые нарушали закон (а законы СССР были совершенно не приспособлены под экономические реалии поздней перестройки с ее бесконечными бартерами, обвальной приватизацией, крахом госплановского “фондового распределения ресурсов и сырья”).

Накуролесил Анатолий Александрович за пару месяцев так, что восстановил против себя и депутатов, и горожан, и Горбачева, и Ельцина, и тогдашние “элиты” Ленинграда – и силовиков с военными, и директорат крупной промышленности, и влиятельную интеллигенцию. Короче, недолго музыка играла – город, как был в безвластии, так в нем и остался.

И вот тут возникла идея. Она витала в воздухе. Ее высказывали совершенно с противоположных точек: Собчаку срочно нужно взять помощников, которые курировали бы главные силы в городской элите и могли найти с этими элитами общий язык. В Ленинграде 1990 года было три основных силы: партийно-хозяйственная “номенклатура”, которая не могла говорить на языке “демократического Ленсовета”, она рассуждала совершенно материальными понятиями, а не перестроечными абстракциями типа “рынок все расставит на свои места”.

Вторая мощнейшая сила – военные, милиция, суды, прокуратура и самое важное звено – КГБ, единственная структура, имевшая неразрушенную систему связи и управления с выходом в военные части через свою контрразведку (особистов), в зарубежные представительства, минуя официальный МИД, могла как-то проконтролировать милицию и вообще имела информацию от своей агентуры о реальном положении дел. И третья структура – бандиты, захватывающие город с каждым днем. Ленинград вообще в этом отношении был особенным регионом, в нем были очень слабы воровские традиции в отличие от Москвы. Поэтому город мгновенно захватили бандиты нового типа, в которых стремительно превращались полуофициальные “спортсмены” – боксеры, качки, каратисты-дзюдоисты. К ним из деревень и маленьких городков устремились родственники- друзья, наладилась связь с тюрьмами. Короче, серьезные банды возникли в течение полугода, взяв под контроль все сферы наличного денежного оборота, накапливая в своих “общаках” десятки миллионов долларов ежемесячно. И к моменту описываемых событий ленинградские бандиты были уже весьма влиятельной силой. Вот тогда стало ясно – Собчаку нужно минимум три помощника-советника: по делам партийно-хозяйственным, по вопросам взаимоотношений с КГБ и по делам бандитов.

Тут, надо сказать, был настоящий кастинг. На роль “советника по бандитам” смотрели многих, но выбор пал на Юрия Шутова, отсидевшего чиновника статуправления, удивительно общительного, блестящего артистичного болтуна, заверившего своего будущего работодателя, что сможет договориться со всеми и обо всем. (Вообще он был как бы “зеркальным отражением” Анатолия Александровича: самовлюбленный краснобай, истероидный психопат, жадный до любого внимания к себе, но абсолютно безответственный и поверхностный. Ну и жестокий невероятно. Закончил свою жизнь в камере, приговоренный к высшей мере, но, как говорят знающие люди, вовсе не за то, что совершил в действительности).

Русский Монитор: Известно, что Шутов стал одним из врагов Путина. Когда началась их вражда?

Дмитрий Запольский: Конфликт с Шутовым возник с первых дней, потому что Шутов был не великого ума человек, но с совершенно воспаленным самомнением. Начали вскрываться факты его двойной игры, но главное, он реально не мог удержаться от глупостей – например, помогал Невзорову и ГРУшникам мочить мэра, думая, что век Собчака закончится в 1992 году. Даже в 1991.



Знаменитые невзоровские 600 секунд с очередной порцией черного пиара против мэра Собчака и его семьи наглядно демонстрируют накал политической борьбы в тот период.

По делам партийно-хозяйственным нашелся удивительный человек – секретарь райкома Валера Павлов, тоже болтливый и павлинистый, но знакомый со всеми комсомольско-партийными секретарями и имевший через них выход на директорский корпус. И третий советник должен был осуществлять контакты с КГБ. На эту должность был настоящий конкурс: претендентом был Павел Коршунов (Кошелев), впоследствии глава Петроградского района и кино-начальник, весьма подходящая фигура. Рассматривали опера-депутата по фамилии Мамедов, претендовали еще какие-то особисты, но Собчак, не советуясь со своим окружением, внезапно пригласил Путина. Почему? Тогда такой вопрос не возникал: все, кто разбирался в реальной жизни, понимали: Собчак в университете был на связи КГБ, то есть стучал (об этом мне говорили многие его коллеги), и его куратором был сотрудник Первого отдела ЛГУ, помощник ректора по международным делам Владимир Васильевич Платов (Путин). Говорят, что агентом Путина был и аспирант Медведев. Поэтому Анатолий Собчак и взял именно Путина: он, во-первых, имел с ним достаточно доверительные отношения как агент, а во-вторых, опасался, что его работа на КГБ может всплыть в виде компромата, а рекрутировав Путина, он себя оградит от этой опасности.

Я впервые увидел Путина в Большом зале Мариинского дворца, где шла сессия Ленсовета. Нас познакомил Чубайс, занимавший должность заместителя председателя Ленгорисполкома по экономическим вопросам. Они с Путиным оказались знакомы. Владимир Владимирович представлял собой типовое изделие того времени по ГОСТУ “подполковник КГБ в действующем резерве”: безликий, с хищными жуликоватыми прозрачными глазами, слегка сутулый блондин, старающийся спрятаться в толпе, но при этом все замечать вокруг себя. Из представления Чубайса я понял, что Собчак остановил свой выбор на Путине в качестве советника “от КГБ”.

Сейчас я пытаюсь вспомнить свои впечатления от того заискивающего мимолетного рукопожатия с будущим величайшим злодеем современной истории. Но ничего не могу вспомнить, кроме того, что он был как бы в презервативе, в каком-то мешке – вроде бы живой человек, а в то же время робот, искусственный андроид, без вкуса, запаха и каких-либо примет.

Впоследствии я много раз обращал внимание именно на этот «чехол». Он никогда не выходил из своего футляра. Словно бы его тело – наблюдательный пункт, внутри которого живет некая сущность, задача которой все видеть и держать под контролем. Единственное, что бросилось в глаза – поразительная миниатюрность.

Рядом с почти двухметровым Собчаком Путин выглядел крохотным и незаметным. Первые полгода он таким, собственно, и был.

Русский Монитор: А что началось в следующие полгода?

Дмитрий Запольский: Собчак становится мэром, получает возможность контролировать экономику города и начинает ломать дрова. Путин,Павлов и Шутов становятся “теневым” кабинетом и залезают в темные истории. Экономика летит под откос, и вот тут наша “тройка” + Собчак начинают придумывать мутные схемы, которые сейчас предъявляют Путину как коррупционные. Но все не так просто…

Деньги в тот период брал себе не Путин. И не Собчак. Наличка нужна была для решения вопросов в городе. И это очень тонкий момент – Собчака окружали враги, даже на Шутова он не мог до конца положиться, особенно после того, как всплыли подробности пожара в гостинице «Ленинград», которая контролировалась «бригадой Шутова». А вот на Путина мог. И понеслась… ВВП за год-два стал контролировать огромный поток черного нала и серого бартера.

Русский Монитор: А что вы скажете про выводы комиссии Салье?

Дмитрий Запольский: Комиссия Марины Евгеньевны Салье – это был междусобойчик из моих коллег-депутатов, которые не умели ничего анализировать. Я присутствовал на этой комиссии, точнее, рабочей группе, когда выносилось знаменитое решение: рекомендация Собчаку уволить вице-мэра Путина. И комиссия такое решение вынесла, с формулировкой, позволявшей Собчаку кинуть эту бумажку в корзину и никого не увольнять.

Почему? Тут надо дать пояснения. Ленсовет в своей общей массе (идиотов было немало, но все-таки не более четверти) понимал, что ситуация в городе висит на волоске. То есть, каждый день катастрофически растут цены, каждый день падает покупательная способность рубля, в любой момент может начаться реальный голод. Например, пенсия условной бабушки 100 рублей. Она получит ее 15 числа следующего месяца. Цена килограмма сахара 1 рубль. Через неделю сахар стоит уже 15 рублей. Еще через неделю – 30 рублей. И к моменту получения пенсии бабушка сможет купить на нее в лучшем случае полкило сахара. Значит, надо каким-то образом зафиксировать цены на сахар. Но тогда его по этой цене выкупит армянин Арам Ашотович из киоска у станции метро и продаст за три цены в течение часа. Выпустим талоны? Но в жилконторе украдут талоны и продадут тому же Араму Ашотовичу. Раздать сахар пенсионерам бесплатно тоже не получится: его украдут в процессе раздачи. Поставить в каждую жилконтору милиционера? Ну, тогда воры из ЖЭК возьмут мента в долю.

Значит, надо договариваться. С бандитами – о том, что они могут воровать, например, бензин, но не трогают продукты первой необходимости. С жилконторами – о том, что в процессе раздачи талонов они могут взять (украсть) не более 10 процентов. (А если больше, то придут бандиты и отнимут квартиры, то есть надо договариваться и с бандитами, о том, что им подскажут – какие квартиры можно отбирать у сволочей из ЖЭКа, какие нельзя. А если бандиты отнимут те квартиры, которые нельзя? Значит, их посадят менты. С ментами тоже надо договориться о том, каких бандитов можно сажать, а какие – правильные, свои. А как с ними договориться? Надо платить деньги. Причем левые, не зарплату, а реальные настоящие наличные деньги. И круг замыкается – деньги можно получить только через бандитов, которые отнимут их у Арама Ашотыча). Ну, еще можно получить деньги у комсомольцев, которым будет отдано право не платить налоги за торговлю нефтью, и у кооператоров, которым надо отдать право торговать беспошлинно машинами.… Ну, и так далее.

Вот этим занималась та часть мэрии, которая реально работала. И Путин в роли вице-мэра. А Собчак просто тупо не понимал происходящего, но знал, что его заместитель «из этих» – то есть КГБ знает и одобряет происходящее.

Город выжил. Роль Путина в этом достаточно значительна. Если бы он тогда тихо отвалил бы за границу, прихватив с собой пару миллионов, не исключено, что многие сейчас вспоминали бы о нем с умилением и восхищением: Остап Бендер нервно курил бы в сторонке, глядя на схемы, которые проворачивали Путин, Чубайс, Кудрин, Чуров, Медведев, Козак и прочие сотрудники аппарата Анатолия Собчака. Сам Анатолий Александрович при этом разъезжал по презентациям, где пожирал бутерброды с икрой, раздавал бессмысленные и невыполнимые обещания и при этом умудрялся ссориться с весьма нужными ему людьми.

Русский Монитор: Но ведь от того, что эти схемы были в каком-то смысле жизненно необходимыми, они же не становятся менее криминальными?

Дмитрий Запольский: Криминал? Вот это трудный философский вопрос… Криминал – это то, что сделал Путин со свободой слова в России, с парламентаризмом, то, что он сделал с народом страны, с образованием, со здравоохранением, с социальной системой. С экономикой в итоге. А то, что происходило в 1990 году, было не совсем криминалом, если учесть то, что я говорил выше – о том, что советские законы в новых условиях были просто неприменимы. Наверное, есть какой-то другой термин для этого. В экономической сфере это не было криминалом, это было «особенностями национальной экономики». Я думаю, что в 1990 году практически все нарушали законы. Не надо из Путина той эпохи делать криминального лидера и мафиози, он был типичным представителем своего чекистского цеха, считал своей миссией сделать все, что в его силах, для спасения своего клана, своих коллег. Он был химически чистой функцией, эталоном «шустрого кагэбешника, внедрившегося в систему управления».

Криминальной сверху и донизу была сама система, в которой он находился.

Русский Монитор: Но ведь дело не только в «распределении» талонов на сахар, но и в реальных убийствах…

Дмитрий Запольский: Я вот не убивал и не воровал. Так я и не вошел в эту славную когорту. Я все это наблюдал и помогал тем, кто был беззащитен и нуждался в поддержке власти. Я инспектировал тюрьмы и изоляторы, принимал до сотни посетителей в день, писал сотни запросов и писем. Бился за то, чтобы людей не выкидывали из квартир, чтобы пересматривали дела незаконно осужденных, чтобы отпускали за границу евреев, которые случайно стали секретоносителями. И мне помогали в этом иногда Мутко, Путин и Собчак. Очень часто – Рома Цепов. Почти всегда – Кумарин и Костя Могила, Руслан Коляк и Боря Иванов, Саша Крупа и дядя Слава Кирпичев.

Что касается убийств, то они соответствующими персонажами заказывались и осуществлялись. Факт. А если бы не осуществлялись, убивали бы их. Это была война. От них всегда пахло кровью. Особенно от Чубайса почему-то. Как я говорил – в 1990 году законы невозможно было не нарушать. Но кое-кто нарушал не просто советский уголовный кодекс, но и нравственный закон. Вот этот кое-кто и был Владимир Путин, потому что он работал в КГБ СССР. И не только, как считают сегодня многие. В 1999 году мне принесли пленку, где человек, похожий на Путина, в Дрездене передавал коробочку с микрофильмом агенту BND. Я об этом рассказывал на радио «Свобода», могу и вам подробно рассказать в следующей беседе.

В конце 1991 года в мэрии Санкт-Петербурга уже полностью решался вопрос со всеми сколько-нибудь значимыми криминальными фигурами. То есть все были четко разведены «по углам», а те, кто не принимал на себя обязательств сотрудничать – те или садились всерьез и надолго, или находили свой последний приют под аляповатыми гранитными памятниками, наскоро изготовленными на средства братвы.

Братва быстро находила тех, кто шел правильным путем и не ссорился с властью. Такими были Кумарин, Гавриленков, Костя Могила и другие. Потом к ним примыкали новоявленные авторитеты, созданные не без помощи власти вообще и КГБ – в частности. Такими были известные в городе братья Мирилашвили, Ткач, Глущенко и многие другие.

Все работало как часы. Чужаков в город не пускали, дисциплину поддерживали строжайшую. У Путина в этом отношении был советником Роман Цепов. Ну, и Виктор Золотов, начальник охраны Анатолия Собчака, тоже проявил себя как великолепный организатор. Кстати, Михо Кутаисский (Михаил Мирилашвили) себя никогда к бандитам не причислял и мне в частных беседах всегда это подчеркивал. А потом мне рассказывал один оперативник ФСБ, что он был у него агентом, секретным сотрудником, но в 1991 году его досье изъяло начальство и передали в другое подразделение…

Русский Монитор: Говоря о Питере начала 90-х, нельзя не упомянуть Невзорова. Насколько я понимаю, Александр Глебович имел тогда всероссийскую известность в качестве ярчайшего выразителя шовинистически-имперских взглядов, да еще имеющего возможность вещать на всю страну в прайм-тайм. Кто тогда стоял за ним, каковы его отношения с тогдашним Путиным?

Дмитрий Запольский: Я когда-то очень давно служил военным фельдъегерем и возил совершенно секретную почту по всяким разведточкам. Одна из них находилась в Лисьем Носу, там располагалась какая-то совсем секретная шифровальная точка ГРУ. Так вот в начале 90-х ее не то продали, не то подарили Александру Глебовичу Невзорову. Теперь там его особняк в меру роскошный. Таким образом, вы можете сами ответить на свой вопрос.

Отношений с Путиным у него не было, но Рома Цепов был с ним в близкой дружбе, так что связь, конечно, была хорошая. И когда Невзоров «мочил» Собчака перед выборами, Путин не сделал ничего, чтобы его остановить, только натравил на него меня. Из чего я еще тогда сделал вывод, что Путин работал не на Собчака, а против. Но это отдельная история.

Невзоров выражал точку зрения «красного директората», генералитета спецслужб (тогда как молодежь в КГБ прекрасно понимала, что старый мир рухнул безвозвратно, и надо спасать бабки и связи, а не воевать с ветряными мельницами). Помогали Александру Глебовичу и бандиты, жаждавшие иметь своего человека на ТВ, поэтому через Цепова и еще одного его приятеля, Руслана Коляка, на Невзорова оказывалось определенное давление. Но это не было решающим фактором, просто он тогда занимал свою четкую нишу, которая была свободна. Он вообще очень талантливый человек, надо отдать ему должное, но увлекающийся. Ну, и не секрет, что Шутов, когда его прогнал Собчак, стал сотрудничать с Невзоровым и всячески содействовать очернению Собчака, что было совсем несложно. В то время много было разных забавных историй на городской телерадиокомпании. Когда шла предвыборная компания, кто-то принес на телевидение пленку, где была заснята одна юная близкая родственница мэра, нюхавшая какой-то белый порошок в туалете модного ночного клуба. И Людмила Нарусова в панике приехала ко мне домой на Проспект Испытателей с круглыми глазами: что делать? Я посоветовал срочно обратиться к Путину, а сам позвонил Цепову. На следующий день Людмила Борисовна рассказала, что проблема решилась: вечером на телевидение привезли еще одну пленку, где некий известный телеведущий целовался в гостиничном номере со своим телеоператором. Компроматы взаимно аннигилировались. Допускаю, что Нарусова мне просто соврала, а пленку у того журналиста купили за хорошие деньги…

Русский Монитор: А каким же образом Невзоров стал доверенным лицом Путина на последних выборах? Кто его туда сосватал?

Дмитрий Запольский: Я думаю, что Виктор Золотов, больше вроде бы и некому. Кстати, сегодняшние антиклерикальные выступления Александра Глебовича многие тоже связывают с большой политикой, с недовольством ролью РПЦ в формировании общественного мнения. Но это надо еще проанализировать, конечно.

Русский Монитор: Знаменитая фирма СПАГ появилась в тот период?

Дмитрий Запольский: Ничем эта фирма не знаменита. То есть когда этот шум возник, выяснилось, что таких фирм были сотни. И наличие в них Путина ну вообще ни о чем. Можно было и меня и тебя туда записать. Увы, это ерунда на постном масле. Возможно, сам Кумарин пытался таким образом «заложить» компромат. Путин все-таки не дурачок. Тогда все были записаны в каких-то фирмах, кооперативах, какие-то акции – хренакции приносили, приходя на прием в качестве презента.

Никто не придавал этому значения. Я думаю, что в конце 90-х ФСБ столько этих бумаг уничтожило, выкупило и каким-то образом ликвидировало огласку! Поймите: тогда в кабинет Ромы Цепова приносили чемоданы с наличкой. Игорный бизнес давал в день сотни тысяч долларов. Открытие бензоколонки сопровождалось миллионными взятками, а АЗС открывались каждую неделю. Почти каждый день в люксовых отелях шли презентации западных фирм, открывающих представительства в Петербурге, автостанции, магазины, производства, совместные предприятия. Никому были не нужны следы в виде сомнительных конторок с сомнительными соучредителями. Я кстати, был на пресс-конференции по случаю создания банка Россия и на их презентации в отеле «Невском палас». Общался тогда с Ковальчуком и Петровым, еще какими-то ребятками оттуда. Это был нормальный банчок с деньгами КПСС и КГБ. Это не Путин и его друзья украли бабки, это им в конце-концов доверили “национальные богатства” СССР. Однажды вице-мэр Щербаков (удивительный, кстати, был человек) мне в доверительной беседе сообщил, что за неделю ему предложили пять взяток наличкой и что на столе у него лежало 20 миллионов долларов за одну неделю, но он не взял. Я думаю, тогда никто так мелко не брал.

Русский Монитор: А поставки кокаина через эту фирму?

Дмитрий Запольский: Да херотень этот колумбийский кокаин через фирму СПАГ. Смешно. В 1990-м Путин курировал порт Ломоносов, это была военная база, где у него сидел «свой» адмирал. И через эту дыру ежедневно ввозились и вывозились безо всякого оформления сотни, а может и тысячи тонн грузов. Там ни таможни не было, ни погранцов, ни контрразведки. Смешно! Кокаин в Питере как зубной порошок был. Вообще везде. Даже в Смольном у особо шустрых парней. В ночных клубах одно время хозяева все столики покрыли стеклом, так как “золотая тусовка”, видите ли, ходила туда, где удобно было «пахать дорожки» прямо на столах. Тогда все говорили, что кокаин приходит из Колумбии, но везли его прямо в ящиках с бананами и потом хранили в морге судебно-медицинской экспертизы, пряча свертки среди «бесхозных» трупов. Зачем в этой схеме какие-то фирмы?

Сам же порт Ломоносов формально принадлежал компании «Русское видео», которая контролировалась, с одной стороны, Кумариным, но руководил ею Михаил Мирилашвили. Глава компании Дмитрий Рождественский поддерживал теплые отношения с Путиным, Чубайсом, с Нарусовой. Одно время я работал на телеканале, принадлежавшем этой компании. Так вот, буду краток: Путина я там пару раз видел. Но утверждать, что он как-то особо контролировал наркотрафик – смешно: он контролировал гораздо больше. Кокаин тогда вообще не был очень серьезным бизнесом в криминальной индустрии. Впрочем, вся информация обо всех криминальных потоках мимо трио Цепова-Золотова-Путина пройти не могли в принципе. Если кто-то вытащил у бабушки в трамвае кошелек, то он имел разрешение (отсылал долю в общак) от своего “цеха”, а значит, держатель общака знал, значит, знал Цепов, ну и так далее…

И это вовсе не означает, что Путин был «главным по черному налу», просто он в силу своего положения был обязан держать под контролем все «черные потоки» в регионе. Если бы он упустил что-то, мгновенно бы этот поток пошел на политические цели, на подкуп депутатов, на киллеров для мэра или вице-мэра. В начале 90-х власть не могла упустить ни один криминальный ручеек, иначе грош цена была бы этой власти. Вся оргпреступность была под контролем властей. И руководил этим контролем и официально, и неофициально Путин. Это была его работа – решать вопросы и разруливать темы. Для этого его позвал Собчак, а потом и Ельцин сотоварищи. Возможно, именно это умение Путина контролировать все потоки, и вознесло его на нынешнее место, так как он – идеальный менеджер корпорации, в которой акционеры стремятся сохранить и приумножить свой капитал.

Русский Монитор: В этой связи многие упоминают нынешнего главу ФСКН Виктора Иванова. Вы его знали?

Дмитрий Запольский: Я его знал отлично. Это служака. Доверенное лицо ВВП. Иванова я видел в неформальной обстановке, когда Путин его ко мне прикомандировал на пару-тройку дней (!) во время выборов Собчака. Чтобы он мне помогал добывать компромат на Яковлева и Невзорова. Потом я работал с ним два года в одном здании, почти каждый день вместе кофе пили, пока Путин срочно не выдернул его в Москву – на службу собственной безопасности ФСБ. И ФСКН, полагаю, что и сегодня, разумеется, контролирует трафик кокаина – и не только кокаина. А как же его не контролировать? Логика там простая: его ведь нельзя остановить! Значит, надо знать – куда, откуда, кому. И понимать, куда идут деньги. Ладно, если на рублевские дворцы или замки в Европе. А если на финансирование оппозиции? Нельзя такое допустить!

Русский Монитор: В предыдущем интервью вы рассказывали о распродаже пароходства, деньги от которого пошли на закупку недвижимости в Испании. Это начало той истории, которую сейчас распутывают испанские прокуроры?

Дмитрий Запольский: Да. Можно сказать, я первым эту аферу и обнаружил. Испания всегда любила «серые» деньги и легко их принимала. И паспорта раздавала всем желающим. Тепло и сыро, и пахнет гнилью, как писал Максим Горький. Вот Александр Малышев и организовал там базу. Что связывает испанскую группировку с Путиным? Риторический вопрос: таким же образом можно связать Путина с любой группировкой в Санкт-Петербурге. У Романа Цепова (кстати, никогда у него не было клички «Продюсер»!) в собственности было предприятие «Балтик-Эскорт», это ЧОП. Учредителями были Цепов и Золотов. В этой конторе главбухом работала некая Уварова. Муж Уваровой – начальник петербургского РУБОПа. А в момент создания «испанской группировки» Уваров был начальником отдела по лидерам оргпреступности, а замом начальника был Николай Аулов, который фигурирует в прослушках испанских спецслужб. Он же – соавтор Андрея Константинова в его книгах и сценарии сериала “Бандитский Петербург”. А спонсировал Цепов.

Но такие же связи были с тамбовскими, и с Костей Могилой, и с «пермскими» (лидер группировки Ткач у Цепова числился охранником), и с Мирилашвили, и с чеченскими (у Цепова были нежнейшие взаимоотношения с «чехами»), и с казанскими, но их как-то гнобили и совсем умножили на ноль в начале двухтысячных.

Ромушка как-то при мне (а мы были близкими друзьями) пошутил, назвав РУБОП «управлением по работе с плохо организованной преступностью». То есть надо четко и ясно понимать: власть разрешала работать определенным криминальным структурам, которые декларировали лояльность власти, полную информационную открытость своих финансовых потоков, обязались пресекать на корню любые поползновения на власть и готовы были при необходимость выполнять грязную работу – в любой момент убрать кого-то, разорить, разрушить собственность и так далее. Потом власть сказала «спасибо, теперь выбирайте — либо вы становитесь официальным бизнесом, и мы вам прикомандировываем своих чекистов, чтобы вы их кормили заодно и не дурковали, либо…» Ну, в общем, выбор небольшой: Иван Кивилиди позвонил по телефону, намазанному солями таллия, Костя Могила получил очередь из «Калашникова», Кумарин глухо сидит. Ну а Ромушка Цепов, друг мой сердешный, выпил чайку с полонием… Ну и так далее…

Русский Монитор: Вы говорили о том, что изначально у Собчака было три советника по разным направлениям. Роль Путина, как куратора направления по связи со спецслужбами, сразу виделась основной – или полномочия перераспределились в его пользу по итогам его деятельности, то, есть фактически, это было подключение к управляющему интерфейсу?

Дмитрий Запольский: Да, хорошее сравнение.

Русский Монитор: Ниточки уходили в Москву?

Дмитрий Запольский: Насчет Москвы не уверен. Зачем вообще нужны были в 1989 году нити в Москву? Все решалось на местном уровне, в Москве была полная неразбериха – СССР, РСФСР, Ельцин, Горбачёв, депутаты СССР и РСФСР, кому это все было нужно в Питере?

Русский Монитор: А Лубянка, она имела какие-то координирующие функции?

Дмитрий Запольский: Вы имеете в виду, Путин был посланником Лубянки при Собчаке? Нет! Лубянка сидела на попе ровно и томилась от неизвестности.

А сам Путин никому был неизвестен и неинтересен в Москве. Там вообще не было никакого механизма власти.

Русский Монитор: Ну, а что же было центром?

Дмитрий Запольский: Ничто не было центром.

Русский Монитор: А чьи интересы в таком случае представлял Путин?

Дмитрий Запольский: Свои, прежде всего. Его выдавили из ПГУ как подозрительного двойного агента, он вообще был никем. Халтурил бомбилой по вечерам.

Русский Монитор: Тогда о каком интерфейсе идет речь?

Дмитрий Запольский: О! Тут все гораздо круче: через Путина Собчак подключился к реальности…

Русский Монитор: То есть, можно предположить, что подобные же процессы протекали по всей стране, просто питерская мафиозно-чекистская группировка оказалась самой успешной?

Дмитрий Запольский: Можно сказать. Но в других регионах было немного по-другому. Где-то имели большой авторитет партийные власти – и там секретари обкомов становились мэрами, а местных чекистов подключали через свои связи. Где-то чисто бандитская власть образовывалась, где-то действительно какие-то посланцы из Москвы приезжали, где-то иностранные интересы были столь велики, что появлялись реальные «агенты влияния» на прямой подкормке из-за рубежа. И, конечно же, местные чекисты подключались к власти, которая разрешала им часть черного нала брать на свои нужды. Наивно даже предполагать, что хоть один губернатор в начале девяностых не контролировал бы финансовые потоки, 90 процентов которых шло в виде наличных долларов. Но в большей части регионов губернаторы взаимодействовали либо с ворами, либо с чекистами. Бандиты были в Казани, Свердловске, на Кавказе и больше всего – в Ленинграде, который был “обижен” на Москву, много десятилетий эта обида копилась. И этот феномен имел следствием реальную ненависть ко всему московскому. Оттого и московских воров в город не пустили, а создалась своя бандитская власть, воров над собой почти не признающая, даже “смотрящими” от всесоюзного воровского общака назначали в Питер “положенцев”, например, Костю Могилу. И во власть “варягов” не допустили. Так и сварилось это адское варево, которое потом назвали питерской мафиозно-чекистской группировкой.

Русский Монитор: То есть, получается, что ситуацию можно охарактеризовать так: в момент распада СССР по стране бродило некоторое количество активных проходимцев, принадлежавших к разным социальным слоям, которые просто скоординировались между собой, чтобы поднять власть и собственность, которые валялись на земле. А среди этих проходимцев на главенствующие роли вышли бывшие чекисты – сначала у себя в регионах, а потом стали координироваться во всероссийских масштабах. И в итоге мы имеем тот режим, который имеем?

Дмитрий Запольский: Да. Они хватали все, что плохо лежит, а потом как шарики ртути сливались воедино – в то, что мы сейчас наблюдаем.

Русский Монитор: Но получается, что в ситуации изначально был немалый залог и децентрализации. Был ли шанс придти не к сверхцентрализованной модели, а к реальному регионализму и федерализму?

Дмитрий Запольский: Шанс был. Но в том числе здесь сыграл фактор Запада, который ставил условия Москве об обязательной концентрации власти в единых руках во избежание потери контроля над ядерным оружием. Вот ведь как наша гордость – атомная бомба – оказалась проклятьем России! Целые поколения отбросила назад!

В 1990-1992 годах таможни были на границах областей. То есть специально выставляли ментов, чтобы не выпускать продовольствие из области, а за ввоз товаров, которые в области производились, собирали пошлину!

И были попытки ввести свои деньги в виде купонов в разных регионах. Шанс, еще какой был!

Татарстан готов был провозгласить независимость (и ведь почти провозгласил!) Чечня. Ингушетия. Калмыкия. Башкирия. Ведь потом с Кирсаном Илюмжиновым договаривались, чтобы он не отделялся. И с Татарстаном.

Русский Монитор: Какими были отношения питерской власти с Москвой в тот период?

Дмитрий Запольский: А никаких. Вообще. Вообще никаких отношений. Ну, какие могли быть отношения? Москва только деньги печатала, которые не успевали в баулах из хранилища Госбанка доехать до города, а уже превращались в бумажки. Никакой переписки толком не велось с Москвой. В Ленсовет однажды фельдъегеря не впустили с пакетами. Я помню, как в составе миротворческой миссии был в Молдове, пытались Мирчу Снегура помирить со Смирновым, предотвратить кровопролитие в Приднестровье. Вечером ко мне в номер врывается Николай Егоров, специальный посланник Ельцина. «Кто вам позволил! Кто вы такие?! Какое вы имеете право вмешиваться во внешнюю политику России?» Я его спрашиваю: «Коньяк будешь?» Он слюной брызжет, продолжает наезжать. Ну, раз не хочешь, иди крысам на помойке расскажи про внешнюю политику. Я его просто вытолкал на улицу. Кто он был для меня такой? Какой посланник? Какого Ельцина? Нас, петербургских депутатов, тут пригласили обе стороны для переговоров, для них Москва была как красная тряпка для быка – и плевать нам было на федеральные интересы!

Вот поэтому Москва и решила убрать Собчака. Да и Советы на местах распустил Ельцин не в борьбе с коммунистами, а из-за полного неподчинения. Ну, и сказки о Верховном Совете РСФСР, который стоял на пути демократических реформ, проводимых демократом Ельциным, тоже надо рассказывать не нам, видевшим совершенно противоположное. По иронии судьбы, именно демократически избранные советы в тот момент представляли единственную силу, сопротивлявшуюся натиску криминально-чекистской мафии уже в масштабах всей страны. К 1993 году опыт Петербурга получил значительное распространение…

Русский Монитор: А как себя позиционировали Собчак и его окружение в противостоянии Ельцина и парламента, которое началось в начале 93-го года и вылилось в сентябрско-октябрьский кризис?

Дмитрий Запольский: Собчак был на стороне Ельцина, так как мечтал сам занять кресло лидера страны. Да и не позволял ему занять другую позицию образ «демократа». (Надо четко понимать, что никаким демократом он в реальности не был, ни в какое народовластие не играл, а к людям относился высокомерно. Вообще ко всем: от пенсионера до генерала. Считая, что в мире по каждому вопросу существует только два мнения: одно его, а другое неправильное). Окружению Собчака было понятно, что дни советов сочтены, и надо ставить на властную вертикаль. Тогда многие мечтали оказаться в качестве министров и руководителей ведомств при будущем президенте России – Анатолии Собчаке. Собчак был всего лишь носовой фигурой на бушприте этого пиратского фрегата, шедшего под всеми парусами, чтобы взять на абордаж всю государственную собственность в стране.

Русский Монитор: В какой момент процесс формирования той самой ЗАО РФ, о котором вы говорили в первой части нашего интервью, стал виден опытному глазу?

Дмитрий Запольский: В 1994-1995 годах. Когда анархия исчерпала себя совсем. А к 1997-1998-му это ЗАО стало полностью управляемой структурой с вертикальным менеджментом.

Русский Монитор: Был ли Питер центром кристаллизации – или питерская команда эффективных менеджеров в какой-то момент понадобилась архитекторам процесса?

Дмитрий Запольский: После 1994 года центр стал постепенно перемещаться в Москву, а Питер после проигрыша Собчака перестал быть центром кристаллизации окончательно. Все уехали в Москву: Путин, Кудрин, Чубайс, Греф, Медведев. Все.

Окончательно процесс оформился к 1998 году. Я помню очень примечательный факт: осенью 1997 года телеканал ГТРК, знаменитая «3-я кнопка», Ленинградское телевидение, вещавшее на всю страну, было закрыто, а на его месте создан канал «Культура», которому отошли все сети. Организатором проекта был Анатолий Чубайс. Целью было окончательно закрепить статус Москвы как идеологического центра. Питер больше не имел права голоса в масштабах страны. Укрощение строптивых закончилось.

Русский Монитор: Мы немного забежали вперед – за временные рамки нашего текущего интервью. Можете рассказать, что собой представляла неформальная управленческая структура, во главе которой стоял Путин? Как она координировала свою деятельность с формальным главой – Собчаком, а также какие персоналии за какие направления отвечали?

Дмитрий Запольский: Дело в том, что формально Путин был главой комитета по внешним связям, а неформально – ответственным за силовиков, кроме военных (для этого у Собчака был целый адмирал Щербаков в роли вице-мэра), за «скользкие темы» типа охраны и безопасности, взаимоотношения с игорным бизнесом, вопросами стратегического запаса и мобрезерва. За взаимоотношения с ГАИ и выдачу номеров-мигалок-непроверяшек. Ну и за таможню, внешнюю торговлю, международный транспорт. За кадры всей мэрии. Поначалу за “криминал” отвечал Шутов, но вскоре спалился на какой-то ерунде – типа взял деньги якобы для передачи Собчаку и не донес, жаба задушила. С отстранением Шутова эта тема опять же легла на хрупкие плечи Путина. Его кабинет был на первом этаже Смольного, возле входа в огромную столовую, напротив дверей в маленький спецбуфет. В приемной за столом стоял секретарь. То есть когда не было посетителей, секретарь сидел, а когда кто-то входил, он вставал. И стоял навытяжку, ведя любезную беседу (так было модно тогда у всех начальников УКГБ – в приемной были вежливые и очень образованные адъютанты). Секретаря звали Игорь Иванович Сечин. Дверь в кабинет Путина была всегда приоткрыта, типа никаких секретов – все демократично.

https://www.youtube.com/watch?v=oRZnE-crYus

Напротив был кабинет заместителя по фамилии Аникин, маленького жуликоватого человечка, еще ниже Путина. Впоследствии его осудили за рейдерство – и Путин не вступился. Напротив в кабинете сидел, вальяжно обложившись книжками и сувенирами, «уполномоченный по странам Прибалтики» Володя Чуров, любитель долгих неспешных бесед о жизни. Еще были юристы во главе с Медведевым, тоже очень невысоким молодым человеком. В кабинете сидел старенький еврей Лев Леваев, отвечавший за взаимоотношения с ГАИ, у него всегда были все бумажки на столе текстом вниз: конспирация. Он отвечал за мигалки и непроверяшки. Ну и еще была пара-тройка сотрудников: Алексей Миллер, еще кто-то, кого и не вспомнить сейчас. Компактная была структурка.

Еще рядом работал Зубков, тоже очень невысокий ростом (Путину некомфортно было работать с теми, кто выше его), а неформально решал вопросы сам Путин, а не его сотрудники.

Чуть позже в команду влились Кудрин, Маневич и Козак, формально к КВС не имеющие отношения. Кудрин вообще был равным Путину, тоже вице-мэр. Еще был вице-мэром Виталий Мутко, кстати, его все считали очень порядочным и душевным человеком, готовым отдать нуждающемуся последнюю рубашку.

Русский Монитор: Кудрин равным по должности – или в неформальной иерархии?

Дмитрий Запольский: По должности. Да и по иерархии. Он же весь бюджет города контролировал. Весь бюджет города. И никто не мог в это дело влезть, кроме Собчака, но Собчак ни черта в деньгах не разбирался, вот и не лез. Поэтому, конечно, аппаратный вес Кудрина был не ниже Путина, но неформально Кудрин видел в Путине более сильную личность и смотрел на него с подобострастием.

Русский Монитор: А что решал Чуров?

Дмитрий Запольский: Он мог общаться с эстонскими депутатами, часами обсуждая бартер рыбы на лес (или наоборот), но в тогдашней команде Путина «неформальные» вопросы мог решать он сам, Дмитрий Медведев и отчасти Зубков. Но не остальные.

Русский Монитор: Из ваших слов получается, что Собчак был почти декоративной фигурой. Что от него вообще зависело?

Дмитрий Запольский: Поедание бутербродов на презентациях и болтовня на заседаниях. Ничего от него не зависело. Он стал абсолютно декоративной фигурой. Но к ужасу своего окружения умудрялся подписывать незавизированные распоряжения о передаче черт знает чего черт знает кому. И это повергало команду в шок. При мне он так передал несколько гектаров заповедного соснового леса почти на берегу Финского залива в самом дорогом месте Курортного района секте свидетелей Иеговы. Зачем? Есть разные версии. Некоторые считают, что на эти деньги он купил себе квартиру в роскошном квартале Парижа. Некоторый думают, что просто сдуру. Я не знаю…

Собчак был ужасен в контексте реального городского хозяйства. Кстати, все хозяйство «висело» на Владимире Яковлеве, и он вытягивал город из тьмы, организовывал ремонт канализации и водопровода, трамвайных путей и метро. Короче, городом управлял он, «вопросы решал» Путин, пенсионеров обеспечивал Мутко, а Собчак выступал на презентациях и попивал дорогой коньячок, поучая собеседников-собутыльников жизни. Мне приходилось принимать участие в таких посиделках. Забавный был человек Анатолий Александрович, мог и анекдот рассказать, и за девушками ухлестнуть, и вообще подшофе представлял собой очень компанейского профессора. Но к реальной жизни отношения никакого не имел. Вообще.

Русский Монитор: Собчак догадывался о своем положении?

Дмитрий Запольский: Нет, не догадывался. Никогда и ни о чем. Как там у Пушкина? «…Рогоносец величавый, всегда доволен сам собой, своим обедом и женой».

Русский Монитор: Насколько влиятельны были все эти уголовные решалы вроде Цепова или Кумарина в окружении Путина. Были ли они лишь инструментом, либо могли претендовать на самостоятельность?

Дмитрий Запольский: Но они не состояли «при Путине», нет! Они были самостоятельным явлением, огненно-яркими ядовитыми грибами на гниющем трупе страны.

Про того же Кумарина нельзя сказать, что состоял при Собчаке. Он был сначала влиятельным главарем банды, потом авторитетным бандитом, а впоследствии бизнесменом с уголовным бэкграундом, миллиардером, владеющим огромной бизнес-империей, банками, заводами, СМИ, нефтепеработкой. Он был влиятельным человеком, спонсором РПЦ, меценатом, помогавшим артистам, дававшим деньги на кино, на журналы, на издания книг, на концерты в филармонии даже. Но при этом он с азартом играл в карты, участвовал в «сходняках» и «терках», в бандитских «судах чести». И охотно занимался рейдерством, причем весьма несерьезным по масштабам его бизнес-империи, отнимая у «лохов» совсем «мелкий» бизнес на 1-2 миллиона долларов. В конце девяностых – начале двухтысячных Кумарин мог такую сумму раздать за вечер, сидя на террасе ресторана в кольце охранников. Естественно, не нищим с улицы, а каким-то «продвинутым ходокам». Например, он при мне дал 100 тысяч долларов на поддержание школы каскадеров при киностудии, так как ему нравились конные трюки и мотогонки…

Цепов тоже крутил миллиардами, азартно разбрасывался своим влиянием, тратил безумные деньги на ерунду.

Русский Монитор: В каком году Кумарин появился на питерском горизонте в качестве «самостоятельного явления»?

Дмитрий Запольский: В середине восьмидесятых – к 1995-му он был уже главарем самого влиятельного клана, потеснив Малышева, Могилу, Гавриленковых, Васильевых, Кирпича. В начале 90-х он сидел крепко, но сидел в роли лидера сообщества, а не рядового.

Русский Монитор: То есть не выключался из процесса, даже будучи на зоне?

Дмитрий Запольский: Не выключался. Он освободился в 1993-м, за год фактически подмял под себя город, в 1994-м был почти убит, уехал в Германию, лечился и в 1995-м вернулся снова в Питер. Но все это время он контролировал город.

Русский Монитор: Как выстраивалось взаимодействие Путина и криминалитета?

Дмитрий Запольский: Через Цепова. Напрямую Кумарин в Смольный не заходил. А с Романом Игоревичем общался тесно. Второй вектор – Мирилашвили и «Русское видео». В резиденцию «К-0» на Каменном острове белый бронированный джип Кумарина приезжал минимум раз в неделю. Там проходили встречи Кумарина с Мирилашвили (который, в свою очередь, через Дмитрия Рождественского тесно общался с Нарусовой), с Владиславом Резником, который уже тогда был лидером «страховщиков» России. Бывала там и Галина Старовойтова со своими юными помощниками Русланом Линьковым и Виталием Милоновым, и губернатор Ленобласти Вадим Густов. В резиденцию Кумарина на Березовую аллею неподалеку от «К-0» приезжал сам Цепов (в офисе «Балтик-Эскорта» на Фонтанке, 90 были неприятные проходные дворы, и охрана Кумарина его туда не пускала). Допускаю, конечно, что Путин мог и сам встречаться с Кумариным, но зачем им это было бы надо? Вопросы прекрасно решались через «цеповское звено». Какие это были вопросы в масштабах города? Ну, например, снабжение городского хозяйства бензином и дизтопливом. Было очевидно, что городу нужна топливная компания, которая всегда по нормальной цене могла бы обеспечивать общественный транспорт топливом, милицию, пожарных, скорую помощь, машины мэрии. При этом компания должна была находиться под очень жестким контролем, иначе ее владельцы могли просто в любой момент подставить власть. Например, накануне выборов вдруг закрыть заправки или повысить цены. Или отказаться отпускать бензин в долг, если по каким-то причинам казначейство не переводило бы деньги. Короче, такая компания была создана силами Кумарина, назвали ее ПТК, и стала она надежным партнером власти. А за это ей столько всего дали, что волосы шевелятся – и заправки, и трубопроводы. Ну, и гарантии неприкосновенности в плане налогов там, наездов контролирующих органов. Ну, а поставщиком бензина выбрали «Сургутнефтегаз», принадлежащий близким к Путину людям.

Вот так и взаимодействовали. Во всем. От распределения мест для абитуриентов в вузах до снабжения шоколадных фабрик свежими орешками. Считается, что Путин был инициатором сознания корпорации «Нева-Шанс», которая должна была взять под тотальный контроль все казино, игральные залы и лотереи. Но что-то не срослось…

Когда требовалось обеспечить режим наибольшего благоприятствования соответствующей братве, Кумарин или кто другой обращался к Цепову, заносил деньги. Цепов по цепочке передавал содержание «хотелки» наверх. Например, вопрос о том, чтобы отпустить конкретного пацана на УДО. Или прекратить беспредел какой. Или наоборот, наказать крысу примерно, четко! Вопрос согласовывался и получал (или не получал) визу. Тогда Цепов встречался с соответствующим силовиком (с судейским корпусом контактировал только лично Путин, я наблюдал его визиты к председателю городского суда, возможно, в следующей беседе мы об этом поговорим). И соответствующий полковник или генерал спускал вниз указание. Ну, и тоже выдвигал «хотелки». Например, сына пристроить в мэрию или земельный участок в Зеленогорске увеличить. Цепов ехал в ресторан «Чайка», где излагал встречную «хотелку», докладывал результат и получал новые задания.

В самом начале 90-х, когда сидели и Малышев, и Кумарин, в городе был момент вакуума. И в Петербург хлынули московские воры. Но очень быстро их попросили вон. Вот кто управлял в 1992 году, кто был смотрящим? Возможно, Могила, возможно, Гавриленков. Но Кумарин через Глущенко и Пашу Кудряшова, через Коляка и других авторитетов держал руку на пульсе четко. А Цепов обобщал информацию, координировал ее, служил связующим звеном. И его «охранные услуги» заключались именно в этом. Считается, что именно он решил вопрос с уголовным делом против Малышева, которому сначала «светили» 10 лет строгого режима, но потом он вышел «за отбытым» и вскоре уехал в Испанию. А судья, как мне говорил Цепов, получил у него из рук 200 000 долларов налом и вышел в отставку. Может быть, это он специально придумал, чтобы очернить кристально честного служителя Фемиды.

Первое интервью цикла: “Дмитрий Запольский: Путин всего лишь наемный менеджер корпорации ЗАО РФ”

Продолжение: Дмитрий Запольский: постыдная тайна Владимира Путина

В следующей части Дмитрий Запольский расскажет о роли Путина а в предвыборной компании Собчака, а также о том почему сразу после проигрыша своего шефа он получил место в управлении делами президента, где смог распоряжаться объектами загрансобственности РФ, стоимостью в миллиарды долларов. И еще много о чем…

Записал для Русского Монитора Виктор Ларионов

От Редакции: напоминаем, что мнения героев наших интервью могут частично или полностью не совпадать с мнением и позицией Редакции.