Смотрю митинг дальнобойщиков на Старой площади («Дождь», конечно, кто же еще его покажет) — и чувствую себя Марти Макфлаем. В сегодняшнем мире трудно изображать «простого человека», но выступающие — и шоферы, и так называемые коммунисты — стараются, как могут. Воспроизводят ухватки героев из каких-то советских фильмов, в которых изобретением «простого человека» занимались довольно непростые авторы. И думаю об этой самой простоте и сложности.Мы живем в очень сложном мире. Может показаться, что электричество, пар и цифра, посудомоечная машина, стиралка, айпед и жпрс-навигаторы сильно упростили жизнь, но это не так. Они усложнили и управление ею, и постановку задач, и поиск решений. Удобство — привлекательно. Но сложность — нет.Я подумал, что именно стремительно наступавшая в России с начала двадцатого века, с начала промышленной революции сложность вызвала катастрофическую реакцию испугавшихся людей. Людей, которые с невероятной жестокостью и яростью бросились защищаться от сложности и связанной с нею личной ответственности.Если вы вдруг вздумаете почитать философские работы Ленина, вам с пугающей ясностью откроется, что он идиот. Всякий, кто прочитал три книжки по философии, даже не станет ему возражать — ну, как сегодня никто не станет разговаривать с Жириновским. Конечно, ленинские работы — воплощение именно варварства, столкнувшегося со сложностью мира и пытающегося обосновать, почему все на самом деле просто. Пролетарий сталкивался с этой сложностью на фабрике. Ленин — в области мысли, философии, права — потому что выбрал для себя работать головой, а не руками.Но простоты не существует, как нет никаких простых людей. Есть люди, которые знают, что в свободном соревновании мысли и умелости они проиграют. Для них уничтожение любой сложности — вопрос выживания. Поэтому они всегда будут объявлять любую сложность — ненормальностью, извращением, преступлением. Но все равно проиграют, потому что мир не прост.Я, само собой, желаю дальнобойщикам победы над этими простыми людьми.