YouTube-канал Александра Невзорова

Instagram Александра Невзорова

О.Журавлева― 21 час и 6 минут. Вас приветствуют «Невзоровские среды» в своем традиционном составе: Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга – Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Мы на месте.

О.Журавлева― Ура!

А.Невзоров― Это мы. Мы здесь, в «Гельвеции».

Вот скажи мне, Оля, ты ведь хаживала когда-нибудь в мясные магазинчики?

О.Журавлева― Да, у меня даже лавочка есть. Мясная называется.

А.Невзоров― Отлично. Ты видела, что там обычно на стене есть такая схема разделки туши.

О.Журавлева― Забудьте, уже нет давно. Но раньше было. В детстве видела.

А.Невзоров― Раньше было. И вот там обязательно обозначено, где подкромка, где пашина, где рульки.

И вот я подозреваю, что что-то подобное, конечно, есть в центральном офисе РПЦ. Потому что необходимо сразу представлять себе – должна быть плановость, – какой епархии должно отойти какая часть мощей в случае обретения или приобретение какого-то нового благодатного объекта. Но не имеет ни малейшего отношения к кончине уважаемого попа Чаплина и к его возможной канонизации. Об этом мы поговорим чуть позже. Я хотел бы все-таки об антисемитизме.

О.Журавлева― Внезапно.

В Дымарский― Подождите, подождите. С антисемитизмом мы успеем. А вот я помню, у вас в Инстаграме, по-моему, или в YouTube был такой сюжет: некто в разрезе.

А.Невзоров― У меня много кого было в разрезе.

В Дымарский― Представлено вот так, тушей…

А.Невзоров― Давайте не будем отвлекаться. Давайте про антисемитизм. Потому что мне в Израиле надо быть 24 апреля. Но до меня туда, значит, смотался, как мы знаем, Путин.

О.Журавлева― На разогреве.

А.Невзоров― А Израиль, вообще, действует расслабляющее. Развеваются пейсы, пахнет манго. И кто-то там, понимаешь, очень мило ляпнул про еврейскую бабушку, которую юный Путин носил на руках. И тут-то понеслось. И возникла, как выяснилось, адская неловкость. И чтобы кто-нибудь случайно не подумал, что это у Путина еврейская бабушка, на уши встала вся пресс-служба Кремля. Причем возникло опасение, что кто-нибудь решит, что еврейская бабушка имеет отношение к главе государства.

О.Журавлева― Я поясняю: это соседка.

А.Невзоров― Да, на фоне пафосной борьбы с антисемитизмом это всё смотрелось особенно пикантно. Потому что обычно всякие технобедствия – пожары, крушения, скандалы – Кремль молчит, либо насвистывает, показывая, что ему до всего этого нет дела. А тут немедленная, молниеносная реакция: «Это не его бабушка… Бабушка не его!»

Да понятно, что не его. Но вот в этой торопливости, в этой суетливости, в срочности этого объяснения и резкое акцентирование на том, что еврейская бабушка не имеет к Путину никакого родственного отношения, – изумительная по своей силе демонстрация реального состояния еврейского вопроса в России.

Вот убийственно ли это для большого политика – наличие еврейской бабушки? Судя по реакции, все-таки, убийственно. И ведь как всё прозвучало – что в одной парадной этажом выше жила себе какая-то еврейская старушка, ее все время все носили туда-сюда. Вот как увидят – сразу носят ее на пятый этаж. Бывают такие старушки, увидев которых, хочется их сразу донести на пятый этаж.

О.Журавлева― Невыносимые.

А.Невзоров: Они собираются поставить счетчики на унитазы. Чтобы количество съеденного можно было сопоставить с чеком

В Дымарский― То есть Путин один из многих.

А.Невзоров― И тут одновременно несение старушки, силовая тренировка, поскольку все-таки дзюдо, и президент пару раз отнес. В общем, отмазали. Выдохнули. Спецоперация идеологическая закончилась. Это было чарующим моментом, который почему-то не заметила пресса.

О.Журавлева― Но. Кстати, есть еще еврейская девочка.

В Дымарский― Тоже носил?

О.Журавлева― Нет. Вот буквально сейчас подписал Владимир Владимирович помилование Наами Иссахар. И говорят, что уже даже мама стоит возле колонии и уже ждет.

А.Невзоров― Ее поменяли на очень неплохую недвижимость в Израиле, насколько я знаю. Вот сейчас, в принципе, в Петербурге гостят два очень именитых француза. Если им дать лет по 8 быстренько, то можно, вероятно, получить, по крайней мере, Версаль.

В Дымарский― Один из них, между прочим, французский космонавт.

А.Невзоров― Кстати, у нас же умер Чаплин. И мне его будет очень сильно не хватать, потому что не было в России человека, который ценил бы его лучше, чем я. Он был прекрасным врагом и прекрасным объектом для изучения. Это был такой ходячий концентрат православия. Злобный, знойный, приторный. И он последнее время жил в таком тяжелом пограничном состоянии очень тревожного, очень болезненного недоумения: а как это, собственно говоря, мир не слушается его бога?

И вот когда я в Инстаграме своем сказал, что, конечно, он не умер, он был задушен злобой, я не имел в виду ничего плохого. Потому что он был настоящим, эталонным христианином. И злоба и должна была быть доминирующим его свойством.

Он же постоянно баловал публику своими откровениями. И то, что остальные попы прячут за всякими кудрявыми словесами, Чаплин высказывал со всей удивительной прямотой. Он мечтал видеть мир, который снова будет покорен церкви, как в XVI веке, мир во вшах, озаренный лучинами, кострами, в которых корчатся и чернеют отступники и атеисты.

О.Журавлева― Александр Глебович, а вам кажется, это было, действительно, искренне, это была не маска, не троллинг, ни что-нибудь?

А.Невзоров― Это было действительно искренне. Он люто ненавидел шутников. Он люто ненавидел еретиков, науку и всякую живую мысль.

О.Журавлева― А говорят, он писал какие-то романы.

А.Невзоров― Да, да. Он был безупречным мракобесом-церковником. И, кстати говоря, сегодня еще до романов, могу вам сказать, что зарождается культи его почитания. Потому что поползи первые шепоты о чудесах, которые исходят от той лавочки, на которой он умер. И люди ходят, целуют лавочку, соскабливают что-то с нее и принимают от коронавируса. Да, да. И вот эта поцелованная лавочка, она…

В Дымарский― Она так скоро переедет в Китай.

А.Невзоров― Выяснилось, что имеется и другое применение. Она еще и роковая лавочка. И сейчас главное, чтобы не возникли какие-нибудь мерзавцы, которые начнут эту лавочку таскать по Москве и подставлять ее к тем церквям, где служит иногда Гундяев, соблазняя его присесть.

В Дымарский― А, кстати, для Гундяева, для патриарха это потеря?

А.Невзоров― Нет, это не потеря, судя по тому, что на отпевании Чаплина не присутствовало ни одного архиерея, ни одного церковного чиновника, – это демонстрация того, что он, в общем, был лютым врагом, потому что Гундяев всегда чувствовал себя на его фоне бледновато.

О.Журавлева― Там было драматическое расставание с этим отделом церковных связей. Потом как-то судьбы их разошлись. Вы знаете, почему это произошло?

А.Невзоров: Нафиг убрали Игнатьева? Он образцовый штатный путинский херувим

А.Невзоров― Мы сейчас не будем всего этого поднимать и ворошить. Я думаю, что со временем, конечно, Чаплина канонизируют, потому что православие остро нуждается в современных откормленных в Макдональдсах святых, злых и агрессивных.

Жизнь Чаплина, как известно, действительно, закончилась на этой лавочке возле церкви примерно в 16-30. И в этот же момент в этом же самом месте – Дымарский, держитесь! – скончался Арон Шемайер, писатель-фантаст, известный своими невероятными сексуальными фантазиями. Арон Шемайер, он от первого лица писал: «Вот я пришло. Я интерсексуал, я могу быть и садо и мазо и гомо, и гетеро, и педо, и некро…». И его герои сладострастно примеряют лифчики и красят глаза.

Такие реплики, они, конечно, не являются прямой уликой, но они кое-что говорят об авторе. И очень мало кто знает, что поп Чаплин и фантаст-извращенец Арон Шемайер – это одно и то же лицо. Чаплин под этим псевдонимом писал, публиковался, даже получал всякие литературные премии.

Я об этом, в общем, знал всегда, но я считаю, это, во-первых, пустяком, хотя он тщательное последнее время это скрывал. И не говорил я об этом, потому что, вы же сами понимаете, что всегда лучше еще один заряженный пистолет держать за спиной, потому что вполне возможно, что придется снова схлестнуться в эфире. Всегда надо иметь какие-нибудь аргументики, о которых не подозревает собеседник. Хотя попам запрещено со мной разговаривать, но, может быть, что-нибудь еще изменится.

Вообще, у него были, конечно, очень красивые мечты. Он свирепо отстаивал христианскую семью, хотя сам был целибатным попом, то есть лишенным права на брак. Это был такой сочный и симпатичный враг. И, конечно, сотни безликих легойд его мне никогда не заменят.

Я надеюсь только на одно – что главной неловкости не произошло, и что сейчас Чаплину не приходится сидеть и писать длинные, нудные объяснительные на имя Осириса или Одина, почему, собственно, он так прокололся с фамилией, именем и отчеством генерального директора Вселенной.

Меня больше волнует судьба Коли Кутового. Это Красноярский митрополит Пантелеймон. Вот там, действительно, ужас. Я представляю себе, какой штраф этому Коле напишет Володин. Потому что бедняже Водонаевой за безобидный термин «быдло» он прописал, если не ошибаюсь, штраф в 100 миллионов. А вот Пантелеймону придется, вероятно, выложить уже 300 миллионов штрафа, потому что он взял и обозвал проститутками значительную часть российских женщин. Что на него нашло, непонятно.

О.Журавлева― Не только женщин, прошу заметить.

А.Невзоров― Он прямо заявил со своей кафедры, что пластические операции – это чистая проституция. Украшаться надо верой. Так вот и ходить с толстым слоем веры на лице. И он, конечно, не первый. Я вспоминаю, как, по-моему, в Новгородской епархии доверили иеромонахам проверять, не злоупотребляют ли прихожанки силиконом в груди. А монахи, как один, все отказались от этого послушания, заявив, что женщины противные и что они готовы ощупывать, только если грудь будет достаточно волосатая.

В общем, все проститутки – это уже понятно. Я помню этого Колю Кутового по семинарии еще в 70-е, 80-е годы. Он был такой, относительно беззлобный, мирный парень. Вероятно, он сейчас выведен из равновесия проделками своего фаворита. Оля подняла карандашик – значит, у нас минута рекламы.

РЕКЛАМА

О.Журавлева: 21―19. Мы продолжаем. Александр Глебович, мы, наверное, еще не закончили с Красноярском.

А.Невзоров― Мы не закончили с Красноярском, потому что там ожидаемый и необычайно красивый, конечно, скандал.

И вот послушайте минуточку, это очень важно, потому что я хочу сообщить, что на основании множества прецедентов последнего времени мы можем вывести, наконец, любопытную закономерность. Если человек часами говорит о семье, о нравственности, о многодетности, об устоях, о скрепах, о вере, о духовности, то это значит, что его подпольную порностудию пора закрывать.

Потому что в процессе закрытия, разумеется, выяснилось, что новосибирский борец за нравственность, основатель всяких фондов патриотических, военно-патриотических и получатель почти миллиона государственных грантов для создания своих порношедевров в основном использовал детей от 13 лет, причем сам не оставался в стороне и то, что называется, присовывал артисткам.

Ну, духовность, она такая. Главное, чтобы все совершалось с молитвой и с госгрантами желательно. И этот фигурант, он, действительно, такой чистый херувим позднего путинизма образцовый, который, действительно, украшен верой.

В Дымарский― Он тоже священник?

А.Невзоров― Наоборот, основатель фондов…

О.Журавлева― Виталий Наумович, есть прекрасное определение, я в газетах вычитала в СМИ: набожный порнодилер он.

А.Невзоров― Причем вот застуканный ОМОНом в голом виде со всеми этими маленькими девками, он первым делом взвыл, как вы думаете, о чем? Об оскорблении его чувств – чувств верующего.

И вот с этого мы можем аккуратно перейти на быдло.

В Дымарский― Водонаевой?

А.Невзоров― Нет, мы, вообще, я полагаю, должны перевести понятие «быдло» в такую социологическую категорию, разминировать его и декриминализовать, просто снять обидный привкус и на основании огромного количества фактуры, которая характеризует многих женщин страны, определить их именно таким понятием. И ничего страшного в этом нет.

Если уж решили для бомжих, алкоголичек и наркоманов превратить процесс коростного залета в бизнес, то надо понимать, что в первую очередь это будут практиковать те, кому все эти дети по фигу.

Я много приводил примеров того, как они с этими детьми обращаются. Им деньги же предлагают за то, чтобы родить, а не за то, чтобы вырастить. Им миллион сулят не за то, чтобы проводить этого ребенка в Стокгольм через 26 лет и получить с ним в месте Нобелевскую премию… Ладно там Нобелевскую премию – хотя бы выиграть приличную математическую олимпиаду. Нет, просто за то, чтобы зачать, родить и забыть.

А.Невзоров: «Суверенную демократию» Сурков придумал в качестве стёба, издевки

О.Журавлева― Ну, Александр Глебович, простите, это как раз большая иллюзия, что материнский капитал – это денежки, которые выдают в кассе и на них можно уж покупать водку, памперсы и прочие радости. Это денежки, которые не выдают.

А.Невзоров― Нет, существуют механизмы обналичивания.

О.Журавлева― Нет, я просто много читала об этом. У меня нет материнского капитала, так что я свободна.

А.Невзоров― Вот смотри, у нас, понятное дело, что все равно это запустят некие процессы и на призыв Кремля, который звучит: «Рожайте пьяненькие, рожайте обдолбанные, рожайте соромницы – все равно возникнет определенного рода оживление. Но это обычное быдло.

В Дымарский― Там не мама, а папа, который оставил детей в Шереметьево…

О.Журавлева― Мама их оставила чуть раньше, насколько я понимаю.

А.Невзоров― У нас есть поинтересней фактики, потому что у нас помимо обычного быдла есть быдла религиозные. На этой неделе отметился Пермский край. Там некая Анна Г., многодетная православная, верующая мать убила, задушила двух своих детей – а было их четверо, – потому что ими овладели бесы. И она душила одного малыша годовалого, другого пятилетнего и прислушивалась к тому, как хрипит и задыхается в их маленьком тельце, вероятно, Люцифер или кто-то еще из дьявольского воинства.

Я видел причем фотки, посмотрел: там милый малыш, целый год мечтал о лопаточке. Виноват он был исключительно тем, что засмеялся, когда в телевизоре увидел попа. Вот 32 года было Анне.

А вот в Нижнем Новгороде набожная гражданочка специально освятила хоккейную клюшку, чтобы избивать ею ребенка. И делала ему постоянно инъекции димедроловой группы. Как выясняется, димедрол очень не любят бесы. И причем там тоже налицо была одержимость, потому что у ребенка менялся все время рост, цвет глаз, то есть происходили какие-то нормальные возрастные изменения.

А в Омске мамаша заморила девочку 14 лет, она весит 24 килограмма. Ее вынуждали поститься. И когда пришла полиция, она увидела шевелящийся забитый скелет. Причем ни одна из этих теток не состояла никогда на учете в психоневрологическом диспансере. И они, поубивав детей чисто по религиозным причинам, в общем, всегда числились очень благополучными. И здесь нельзя винить ни соцслужбы, ни чиновников, ни медицину.

Я просто объясню, откуда берутся эти проявления дикие и почему они сейчас представлены в таком богатом ассортименте и с такой регулярностью. Вот возьмем классику психиатрии, начиная с Корсакова с Крепелина и с Сербского. Вот религиозное помешательство (paranoia religiosa) – это ужасно коварная штука. Я этот предмет знаю досконально. Но давайте лучше прикроемся классикой и возьмем прямые ссылки на Сербского.

Он пишет, что религиозные психозы возникают стремительно, и нет возможности определить, когда будет пройдена та грань, которая отделяет просто усердную религиозницу от опасной уже фанатички. И проблема острого религиозного бреда заключается в том, что он является как бы естественным продолжением вроде безобидного и одобряемого состояния набожности.

По наблюдению Сербского, Корсакова, Крепелина, Бехтерева вход в эту паранойю совершается так легко, потому что он очень хорошо готовится предыдущей практикой. И классика клиническая с этим разобралась и вынесла свое определение, что вот религиозная особь, которая уже привыкла жить среди химер, нарастания так называемой веры, когда возникает обострение религиозного сознания, ей уже никуда не деется, ей не свернуть, ей никуда не уйти, кроме как в эту острую фазу.

А в этой острой фазе капкан паранойи защелкивается, из него не уйти, и начинается динамика паранойи. И штука эта, честно говоря, конечно, страшнее китайского вируса, потому что с китайским вирусом борются, а религиозную паранойю поощряют и нагнетают.

В Дымарский― Но это все-таки не единственная причина.

А.Невзоров― Это не единственная причина.

О.Журавлева― У нас много необследованных в психиатрическом смысле людей, которые безо всякой религии могут то схватить обрез и начать кого-то убивать, то еще что-то такое. Согласитесь, этого и в мире и в нашей стране достаточно.

А.Невзоров― Совершенно верно. Мы говорим о том, что мы добавляем еще к той красивой и уже имеющейся психиатрической картине. Она, кстати, еще обогатилась и группой, которая занимается усовершенствованием Конституции. Да, такое групповое изнасилование Конституции. Вот большая стая путинских херувимов слетелась, вносит изменения, причем вносит изменения не куда-нибудь, а еще и в преамбулу.

В преамбуле, действительно, там, что ни слово, то вранье. Там примерно 100 слов и враньем является каждое из них. Но я удивляюсь, почему они так робко вносят. Президент же дал абсолютно понятную отмашку: делайте что хотите. И эту преамбулу можно было бы сформулировать откровенно, без туманного вранья.

А.Невзоров: Китайцы распиарили обалденный вирус, но он, как всё китайское, обещает быть массовым, но не очень надежным

О.Журавлева― Я надеюсь, Александр Глебович, что вы сформулируете, но дело в том, что у нас осталось буквально несколько секунд до перерыва, поэтому я боюсь упустить какое-то важное слово из этой амбулы или преамбулы, которую вы собираетесь…

А.Невзоров― Хорошо.

О.Журавлева― Скажите, а из того, что вы слышали о поправках, что вам больше понравилось? Оглашали разные предложения.

А.Невзоров― Мне нравятся эти вот внесения в преамбулу. Но поскольку у меня больше прав, чем у кого бы то ни было, потому что, как ты помнишь, в 93-м году среди несколько десятков идиотов, которые решили за Конституцию сложить голову, был и я. Поэтому я хотел бы предложить свою преамбулу.

О.Журавлева― Она будет после новостей. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева вернутся к вам.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. Мы снова с вами. Александр Невзоров, Виталий Дымарский, вы с нами? Как там преамбула наша?

А.Невзоров― Да, мы возвращаемся к Конституции. Вспомним часть этой преамбулы. Она сейчас до переделок звучит вот так: «Утверждая права и свободы человека, чтя память предков, передавших нам любовь к Отечеству, веру в добро и справедливость…». Вот давайте здесь не будем акцентироваться на том, что за все время истории этой несчастной страны у нее было всё: были и триумфы, были и горести, были и стройки, были и разрухи, было всё, кроме добра и справедливости не было никогда.

И я бы предложил свою редакцию, свою реалистическую, невзоровскую редакцию преамбулы с сохранением позиции добра и справедливости. И вот моя преамбула Конституции: «Чтя память предков, передавших нам идеалы опричнины, энкавэдэвщины, чекизма, черносотентства, стукачества, опыт лагерей, опыт массовых расстрелов и пыток, СМЕРШей, штрафбатов, коллективизаций, сбора макулатуры и сдачи стеклотары, расправ с инакомыслием, оккупацией всех соседей, казней и церковного мракобесия и руководствуясь их мерзкими заветами, забыть к чертовой матери и изъять из обращения слова «добро» и «справедливость» как не имеющие никакого смысла на территории Российской Федерации». Ну, а дальше сам массив Конституции…

В Дымарский― Добрый, вообще, Невзоров.

О.Журавлева― Он просто честный, Виталий Наумович.

В Дымарский― И справедливый.

А.Невзоров― Вот я надеялся, что меня никогда не заклеймят этим словом и не разоблачат. И пират, и наемник.

О.Журавлева― Хорошо. Откровенный.

А.Невзоров― Да. Будет, кстати, очень симпатично.

Есть, кстати говоря, тема посерьезней Конституции. Это смерть котиков в самолете. Вы знаете, что погибло три кота. Погибли в отсеке самолета брошенные туда коты. Удивительно, что наземные службы Шереметьево до сих пор не довели расследование того, по чей вине это произошло. Понятно, что это их грузчики. Там торговец котами мутнейший. Но вот пока это, скажу так, гораздо важнее. Почти так же важно, как история с коронавирусом.

О.Журавлева― А это страшно, кстати, скажите, Александр Глебович? Надо бояться?

В Дымарский― Коронавирус ты имеешь в виду?

А.Невзоров― Ну, вот смотрите, китайцы давно обещали выдвинуть на мировой рынок некий продукт, о котором будут все говорить, потому что китайские автомобили и китайские бюстгальтеры, они не производят впечатления. А китайские бюстгальтеры отличаются некой раскосостью, что удобно не всем дамам.

О.Журавлева― Я никогда не видела китайский, честно скажу.

В Дымарский― Когда-то это называлось «Дружба».

А.Невзоров― Хорошо. Но вот китайцы блеснули: изготовили и распиарили обалденный вирус, но он, как всё китайское, обещает быть массовым, но не очень надежным.

Это я к чему говорю – что не имеет смысла срочно что-нибудь покупать на Алиэкспрессе, какую-нибудь китайскую дрянь и вытирать ею дверную ручку соседа. Или чтобы потом иметь возможность плюнуть в кофе соседу в офисе, не имеет смысл целоваться взасос со всей экскурсией китайской в Царском Селе. Во-первых, это опасно. Китайцы едят всё и целовальника просто обгрызут. Гражданин РФ – это, конечно, не очень круто, но вкуснее тухлой собаки.

И возникает вопрос, а вот есть ли что-нибудь у России, что можно было бы противопоставить этому коронавирусу? Во-первых, есть портреты Онищенко, которые можно расположить на границах.

А.Невзоров: Да, такое групповое изнасилование Конституции…

В Дымарский― Он уже заявил, что у нас опасней грипп, чем их коронавирус.

А.Невзоров― Да, что вирус тут же меняется в лице и мутирует в обычную простоквашу. Потом, иконы, молебны.

О.Журавлева― Провели уже, кстати, китайские молебны.

А.Невзоров― Результативность этого вируса пока низковата. Но китайцы над этим работают. Мы прекрасно понимаем, что если бы Поднебесной коммунистической империи что-нибудь всерьез угрожало, если бы эта опасность была реальной, то примерно 500 миллионов китайцев тут же бы отправились к городу Ухань и возложили бы свои айфоны, мгновенно создав гигантский курган, который покрыл бы и транспорт, и граждан, и дома. Этот курган бы еще пикал эсэмэсками некоторое время, потом затих бы.

И Китайская Коммунистическая партия с традиционной лживостью коммунистов тут же бы заявляла, что не было никакого Уханя. Это всё ошибки картографов, а на этом месте просто свалка отработанного электрооборудования, и этих 12 миллионов людей тоже никогда не существовала.

Ну, а вместо этого предпринимаются потешные меры предосторожности, потому что маска спасает… Ну, во-первых, спасает от прямого плевка в лицо и отучает плеваться. И у маски есть еще один секрет. Вы знаете, она оставляет руки совершенно свободными тому, кто хочет высморкаться и не требуются ни платок, ни пальцы. А китайцам, вообще, не мешает носить маски даже без всякого вируса, потому что эта славная привычка сморкаться везде, которая характерна для этого прекрасного народа, от нее страдают картины в Эрмитаже, в Русском музее.

В Дымарский― Могу засвидетельствовать про «Сапсан».

А.Невзоров― И в «Сапсане» тоже окна… Вы сидели в «Сапсане» у окна после того, как там съездили китайцы? Я сидел. Пейзажей было не видно.

Легенды о происхождении этой китайской дряни разнообразны. Кто-то говорит, что это был половой акт студента академии дизайна с усталой коброй прямо на рыбном рынке почему-то.

О.Журавлева― Потому что там, на рынке всё это и покупалось, вся эта оригинальная кулинария.

А.Невзоров― Оля, тогда возникает вопрос, кто из этой сладкой парочки заболел, и кто распространял?

О.Журавлева― Говорят, что какие-то жуки с тараканами, какие-то змеи с какими-то лягушками в природе никогда не встречались, а тут они все на одном рынке в соседних клетках сидели. Заразили друг друга, а там глядишь, и до продавцов и покупателей дело дошло.

А.Невзоров― Мне гораздо больше нравится версия про то, что это император Цинь Шихуаньди в свое время в древности сварил этот вирус из своих ногтей и девственных улиток.

О.Журавлева― Красиво.

А.Невзоров― Да, это умилительно. То есть я хочу сказать, что рассчитывать на вирус, который в ближайшее время придет, снесет кабинет министров новый, освободит массу парковочных мест во дворах, сократит очередь в сберкассу, не стоит.

Из этой же оперы у нас есть еще одна новость тоже про вирус. Это уход Славы Суркова.

О.Журавлева― Мы должны скорбеть, Александр Глебович?

В Дымарский― Давайте скажем, во-первых, что уход в хорошем смысле этого слова.

А.Невзоров― Конечно.

О.Журавлева― В смысле холя ногтей.

А.Невзоров― Вот Славу Суркова знает практически весь мир как очень большого художника. И вот донбасская война – это творение Славы, которое нарисовано настоящей кровью. И шедевр кремлевского гения потребовал всего 40 тысяч литров человеческой крови. Это если считать по всем убитым. Правда, мир не оценил изящество мазков и силу образов.

Сурков был еще помимо художника еще и скульптор. Он понимал, насколько мир современный нуждается в героях. И этот Пигмалион хренов, в общем, он брал страшное сырье и из всяких скучных криминальных забулдыг высекал что-нибудь типа Моторолы, вдыхал в них жизнь через медиа, а потом скидывал, когда ему эти персонажи надоедали.

Помните, у нас есть в России замечательны скульптор Боппосов, которые делает скульптуры из чистого дерьма. Он в Якутии. Он очень знаменит.

О.Журавлева― Помним, помним.

А.Невзоров: Если человек часами говорит о семье, о скрепах, о духовности — его подпольную порностудию пора закрывать

В Дымарский― Вы про него уже рассказывали.

А.Невзоров― Потому что те фигуры из говна, которые в Якутии, они неподвижные. А вот Сурков из того же материала делал прямо фигуру усатого реконструктора, заставил ее двигаться, давать интервью.

О.Журавлева― Голем – была такая легенда, помните?

А.Невзоров― Да, и это всё лишнее напоминание нам о том, как нельзя к реальной политике допускать романтиков, особенно поэтов, потому что ту же самую «суверенную демократию» Сурков придумал в качестве стеба, издевки.

В Дымарский― А «глубинный народ»?

А.Невзоров― И глубинный народ. Этот пример ничего не обозначает, примерно как металлическое сало. Вот суверенная демократия. Электричество не может быть православным или железнодорожным или французским. Вот демократия, она едина абсолютно везде.

И сейчас ведь никто уже не может вспомнить, зачем вообще эту дрянь на Донбассе затеяли. Вот все сидят и чещут репы – на фига? Вот зачем России, у которой и так хватает с лихвой так называемых дотационных регионов, мог понадобиться еще один регион депрессивный и разваленный. Преимуществ – ноль. Бесконечные потери, чушь, и что самое неприятное продемонстрирована была рекордная слабость российской армии.

В Дымарский― А куда бы вы его отправили работать, чтобы он как можно меньше вреда принес?

А.Невзоров― Да нет…

В Дымарский― Он же не будет дома сидеть сейчас.

О.Журавлева― Будет. Сказали, что будет месяц сидеть, медитировать.

А.Невзоров― Он вскипел, потому что ему дали в соавторы жесткую, жилистую руку Козака, который абсолютно этих всех поэтических бредней не воспринимает.

А Слава себя всегда считал не херувимом путинским, а таким архангелом. Он, вообще, очень симпатичный парень, но никакие полномочия ему, конечно, давать нельзя.

Вообще, я не понимаю, чем он мог задурить голову Путину, что он мог пообещать в результате Донбасса. Мог сказать: «Вот через полгода Одесса будет наша. Мы захватим привоз и сможем там торговать нашей воблой и копчеными двуглавыми орлами». Вот бессмысленность этого всего донбасского действия – это главная донбасская загадка, особенно после Приднестровья, после того, как мы имеем наглядный пример, во что превращаются такого рода смешные авантюры. Приднестровье, оно живет под стук пластмассовых своих денег в полной нищете, бессмыслице и деградации.

О.Журавлева― Ну, слушайте, а у других людей проблемы. Это же не для того, чтобы Донбассу было хорошо, это для того, чтобы Украине было плохо. Разве нет?

А.Невзоров― Но должна быть какая-то внятная заманка.

О.Журавлева― Чего уж лучше.

А.Невзоров― И помимо того, что плохо Украине достаточно плохо и России, которая теперь не знает, как из этой ситуации вылезать.

Притом, что, действительно, пример Приднестровья. Его еще делали для того, когда реальность вырастила поколение крайне незатейливых подонков, потому что мы, которые сражались за Приднестровье и завешаны были орденами за боевые действия за Приднестровье, мы, грубо говоря, были совершенно другими – мы были затейливыми подонками.

И я помню дивные сцены. Взяли Григориополь в очередной раз. И иду я мимо полуразгромленного здания. Открываются окна во всю ширь и появляется тогдашний командир ополчения, которое брало Григориополь и орет: «Глебыч, приходи расстреливать. Потому что тут неудобная ситуация. У нас люди с повязкой на глазах второй час у стенки стоят. Расстрелять некому». Я значит, сухо объясняю, что мне некогда…

О.Журавлева― А вы чего-то не любите расстреливать, да?

А.Невзоров― Мне, действительно, было некогда. И там, действительно, стоят два часа, переминаются с ноги на ногу какие-то, с точки зрения ополченцев предатели, которые перешли на румынскую сторону. Но всё закончилось там хорошо. Им развязали глаза, и все уселись пить красное вино…

В Дымарский― Хорошо, что вам было некогда.

А.Невзоров― И распевать эти молдаванские песни. Причем пели так, что я, в принципе, пожалел, что мы куда-то торопились и расстрел не состоялся.

О.Журавлева― Вы тонкий ценитель музыки, я давно знала.

А.Невзоров: Не было в России человека, который ценил бы Чаплина лучше, чем я

А.Невзоров― Там было весело, чудесно. Потому что когда по радио объявили, что всем желающим женщинам Приднестровья Лебедь будет делать детей – причем это сообщил кто-то из пьяных рижских омоновцев, которого допустили… Ну, помните, этот дикий фильм «Пришельцы», где они чего-то свистят в микрофоны? Вот такими же дикими были и рижские омоновцы, которые воевали на стороне Приднестровья.

И вот самое лучшее, что им могло прийти в голову – это сообщить. Как тут же выстроилась очередь. Там было человек 60 от 10-летних до 80-летних. Я в первый раз тогда увидел, как российский генерал спасается бегством бледный и перепуганный, потому что Лебедь всё воспринял очень всерьез.

О.Журавлева― Ну, он был красивый и обаятельный, ну что вы хотите. Еще и военный.

А.Невзоров― Я понимаю. Но там они, вообще, стояли, скандировали: «Хотим ребенка от Лебедя». Есть все эти хроники. Вообще, понятно, что Приднестровье тоже надо было забыть как страшный сон и когда-нибудь ночью подбросить его обратно Молдавии с запиской в кармане: «Простите великодушно. Ошибочка вышла». И вообще, понять, что откол кусков страны у соседей, он абсолютно бессмыслен. Во-первых, с этих краев ничего хорошего не отколешь.

Потом мы все-таки хотели еще разобраться, что постоянно заводит Путина. Потому что у нас его опять завел Зеленский, который тоже, наконец, вписался в хор брякнувшись, что СССР Вторую мировую разжег – и сразу ответом кремлевская истерика. Вообще, можно было давно плюнуть и согласиться. Ну, в конце концов, разожгли и разожгли, дело прошлое. Вот Германия не скрывает того, что она разожгла и является одной из самых благополучных стран в мире и ничему это не мешает.

В Дымарский― И называть эту триумфом.

А.Невзоров― Совершенно верно.

Вот важный вопрос и важная тема. Мы знаем, что убрали главу Чувашии.

О.Журавлева― Да. Уже поставили исполняющим обязанности Олега Николаева вместо Михаила Игнатьева. За что, Александр Глебович?

А.Невзоров― Так вот нафиг его убрали? Он образцовый штатный путинский херувим. Он же не глупый. Оля, он понимает, что он живет в стране подпрыгивающих офицеров. Вот если бы не подпрыгнул…

Я просто представляю себе, кто-нибудь бы пришел с этим орденом или с этими ключами к рижскому или питерскому омоновцу и попробовал бы ему сказать: «Ну-ка, служи Отечеству! Служить!» – вот попробовал бы кто-нибудь это сделать в отношении настоящего офицера. Но этот-то понимал, что он в стране подпрыгивающих офицеров, и что они будут служить Отечеству, и что дикий кадровый голод и управленцев нет, и придет точно такой же.

Насчет управленцев вообще беда. Дошли до министра культуры. И министром культуры назначили Любимову. Мы помним красавца Мединского, который выкормил ее своей грудью. И страшно представить себе, какие представления о хромосомах непосредственно уже у Любимовой. И не надо забывать, что всякие панфиловцы, «Т-34» – это именно ее рук дело. Не надо преуменьшать беду, Дымарский.

В Дымарский― В каком смысле ее рук дело?

О.Журавлева― Она же за кинематограф отвечала.

А.Невзоров― Совершенно верно. Не надо приуменьшать беду, не надо думать, что матерная футболка – это признак вменяемости. И теперь понятно, что культуркой в России будет управлять Михалков, используя Любимову в качестве такого робота-манипулятора типа тех, при помощи в автоматах берут жвачку, мягкие игрушки. И Бесогонушка, конечно, совершенно счастлив. Он такой образцовый херувимчик позднего путинизма.

И понятное дело, что с ее приходом будут продолжать всех душить блокадами, победами, и что понимание того, что не существует некой единой российской культуры, что российская культура давно раздроблена, она давно расслоилась на несколько субкультур, в том числе и очень крупных, и эти блокады, победы тоже субкультура, и она не является доминантной, а количество, скажем так, привлеченных, количество сторонников ни о чем не говорит.

Потому что, если, выражаясь моим языком, мы возьмем XIX век, Сеченова с его представлениями, возьмем небольшой кружок читателей «Рефлексов головного мозга» и возьмем 99,99% всего остального населения России, – вот кто был влиятельней и важнее: эти 99% или те?

Давайте перейдем на ваш язык. Вот есть так называемая культура. Есть Дельвиг, Баратынский и 99% абсолютно бессмысленного населения.

В Дымарский― Какие познания.

А.Невзоров― …Которое живет дичайшими представлениями, и кто из них культура? Вот я подозреваю, что все-таки, скорей всего, Дельвиг.

В Дымарский― Но в этом году блокада как-то спокойно прошла.

О.Журавлева― Да. Только вот эти упаковочки блокадного хлеба, это кормление кашей, а так все О’кей.

А.Невзоров: Чтобы кто-нибудь случайно не подумал, что у Путина еврейская бабушка, на уши встала вся пресс-служба Кремля

А.Невзоров― Я могу сказать, что все равно какая-то референтная группа у этой субкультуры есть. И она будет развиваться, и она будет существовать какое-то время. И понятно, что на нее все-таки взят государственный курс. Государство просчитало здесь.

Вот Мишустин, новый…

О.Журавлева― Премьер.

А.Невзоров― Он уже самым глупым все объяснил, сразу первым делом повысив зарплату жандармам, которые умеют только дубинками махать и бить интеллигентов. Кстати, опять ваша интеллигенция, она очень глупо распричиталась…

В Дымарский― Она общая.

А.Невзоров― Хорошо. Она распричиталась про Юнармию и ноет и ноет, что этой Юнармии подарили военную технику, пошили форму, подарили 25 автоматов – как это всё ужасно. Я объясню на простом примере. Смотрите, в Мексике в штате Герреро перешли на вооружение детей. Там вооружили детей всякими дробовиками и устроили учение с тем, чтобы дети могли бы при случае давать отпор боевикам наркокортелей.

И вот шла тренировочка. Из всех этих ломаных дробовичков дети палили и выкрикивали очень правильные лозунги. И в этот момент приехали представители наркокортелей, сверкая золотом зубов, они поставили несколько сумок с «глоками», «моссбергами», «смит и вессонами» в масле, роскошные современные револьверы и пистолеты и сказали: «Пусть тренируются, пусть осваивают оружие. Все равно придет время, уйдут к нам, но уйдут подготовленными». Поэтому ничего такого страшного в Юнарамии нет.

О.Журавлева― Красивый пример.

А.Невзоров― Понятно дело, что все равно протестность будет возрастать. Вот Мишустин, он, конечно, может этот вопрос решить, потому что он может заставить всех россиян остаток дней провести в заполнении налоговых деклараций.

О.Журавлева― Но в электронном виде.

А.Невзоров― Чтобы ни на что другое не осталось бы времени. Но вот как он собирается осуществить эту тотальную слежку за всеми и за каждым человеком? Только ли это будут дроны висеть под окнами… Я знаю, что, например, повышать стукачественность пока не удается…

В Дымарский― Распознаватель лиц.

А.Невзоров― Но есть четкая идея, как можно осуществить эффективную, продуктивную, стопроцентную, глобальную слежку. И эта идея прорабатывается, и эта технология Роскосмоса. Но, вообще, это секрет, Оля. Они собираются поставить счетчики на унитазы. И вот по весу…

О.Журавлева― Там же, я так понимаю, будут сразу брать анализы?

А.Невзоров― Нет. Вот по весу спускаемого в канализацию – это будет сопоставлять с месячным чеком семьи… А вы не расслышали, что там?

В Дымарский― Я просто думаю, как холодная и горячая вода: два счетчика или…

О.Журавлева― На вход и на выход, Виталий Наумович, извините.

А.Невзоров― По весу. Для того, чтобы количество съеденного можно было сопоставить с чеком и выяснить, не предается ли гражданин каким-нибудь излишествам, ускользнувшим от внимания налоговых органов и не переедает ли и не живет ли кто-нибудь не по средствам.

Вообще, чувствуется, что ему нравится это дело, потому что насилие – это вообще увлекательная шутка. Налоговое насилие – это экзотический вид, особый, специфический вид насилия. Правда, там что-то накопал Навальный. Я надеюсь, что то, что он накопал, это правда, потому что если это правда, то все-таки и в премьер-министре тоже есть что-то человеческое, а это обнадеживает.

О.Журавлева― Спасибо за оптимистичный финал. Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский, и Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго!