— Мне совершенно не нравится Берни, но я смотрю: он побеждает-побеждает-побеждает, а потом они говорят, что у него нет шансов на общую победу! У республиканцев система еще менее честна! — Трамп выступает в холле своей башни на Манхэттене в вечер праймериз в Нью-Йорке. Он победил с огромным перевесом, набрав 60% голосов, а на момент речи вел еще сильнее. Из 95 делегатов от штата он получил больше 90, хотя еще утром говорил прессе, что надеется получить 70−75. Ни один прогноз не обещал его соперникам разгрома. И такая победа была бы невозможна без ненавидящих Трампа системных республиканцев, журналистов и конкурентов.

Дело в том, что за последний месяц республиканцы провели праймериз лишь в одном штате, в гонке случилась пауза. Этот промежуток был заполнен митингами и интервью, а также съездами партийных отделений в уже проголосовавших штатах.

Журналисты шутили в новостях «Утром в Центральном парке установили картонное надгробие с именем Трампа» — такое сложно представить про любого другого кандидата — и мусолили каждую неудачную фразу лидера гонки. Весь месяц рекламные паузы телеканалов были заполнены антитрамповскими роликами, на размещение которых были потрачены миллионы долларов.

Но главное — съезды. На них определялось, кто именно поедет от штата на национальный съезд партии в июле. И если в первом раунде голосовать делегаты будут в соответствии с исходом праймериз в своем штате, то во втором — он случится, если никто не получит большинства голосов — такой привязки не будет, они смогут сами выбирать, за кого отдать голос. За счет низовой организации радикальный консерватор Тед Круз сумел провести своих сторонников в качестве делегатов Трампа — и во втором раунде они могут переметнуться на его сторону. Более того, в Колорадо партия вообще не проводила общего голосования, делегаты распределялись на таком съезде, Круз получил их всех, а твиттер-аккаунт республиканской партии в Колорадо отреагировал твитом с хештегом #NoTrump.

Все это мобилизовало сторонников Трампа — он и без этого создавал у сторонников ощущение «осажденной крепости», а теперь этим занялась вся страна. Сам Трамп же сумел убедительно провести одновременно двойную кампанию — лидера гонки и жертвы системы.

После триумфа в Нью-Йорке Трампу будет чуть легче собрать 1237 делегатов, необходимых для получения номинации после первого раунда голосования на съезде. Впереди удобные ему Пенсильвания, Мэриленд и огромная Калифорния с огромным количеством делегатов. Загадкой и, возможно, решающим штатом станет Индиана — структура населения там может помочь и Крузу, и Трампу, а телефонные опросы с помощью принятого в штатах робота-поллстера запрещены законом штата.

Республиканцы еще на шаг приблизились к неприятнейшему выбору — либо номинировать Трампа и отпугнуть неопределившихся избирателей (тем более, что консервативное крыло партии грозится выставить тогда третьего кандидата), либо отказать ему в номинации (после чего он может выдвинуться в качестве независимого кандидата) и рисковать полноценным расколом в партии.

***

— Мне очень сложно говорить, поэтому всего два слова: мадам президент!

Экс-конгрессвумен Гэбби Гиффордс была ранена в голову 5 лет назад во время встречи с избирателями: стрелок убил шестерых участников мероприятия. Теперь Гиффордс участвует в кампании Хиллари Клинтон. На Манхэттене ее встречают овацией: вычурный зал отеля в мидтауне заполнен, Клинтон выступает на митинге, посвященном проблемам женщин. На барочных балконах висят плакаты: «Место женщины — в Белом доме».

Зал гудит при упоминании республиканцев, но Трампа, за пару дней заявившего три разных позиции по вопросу абортов, освистывают все же с меньшей яростью, чем Теда Круза, выступающего за полный их запрет. «Женщина, голосующая за Круза — как курица, голосующая за полковника Сандерса», — говорит со сцены Сесиль Ричардс — президент Planned Parenthood, организации, помогающей планированию семьи.

Сама Хиллари Клинтон также делает упор на правах женщин и с особым пылом говорит о разнице в зарплатах мужчин и женщин: «Женщина, работающая на той же работе, что и мужчина, на каждый доллар его зарплаты получает 77 центов. Но когда я иду в магазин, я не плачу 77 центов за каждый доллар стоимости!»

Клинтон в Нью-Йорке вообще старалась исправить свой образ бездушного робота, неловко ведущего себя в любой требующей эмоций ситуации. Она играла в домино в доме престарелых, ездила на метро и рассказывала о своих переживаниях во время теракта 11 сентября. «Если следовать только логике — она идеальна», — говорили в толпе после ее митинга в зале для торжественных церемоний в самом отдаленном районе Нью-Йорка, Статен-айленде. Но ее выступления исключительно просчитаны: на консервативном острове она хвалит Джорджа Буша-младшего за помощь городу после 9/11, а на Манхэттене ругает за ошибки в экономике.

Клинтон победила с отрывом в 15%, хотя опросы обещали ей победу с отрывом процентов в 10, не больше. В модном районе Бруклина Уильямсбурге у участка стоит молодая пара: он уже проголосовал за Клинтон, «потому что пора избрать женщину-президента», а она еще не решила. Возможно, для еще более крупной победы Клинтон не хватило как раз человечности — и тем не менее, номинация ей теперь практически гарантирована.

***

Человечностью привлекает людей как раз Берни Сандерс, 74-летний «демократический социалист». Он провел в Нью-Йорке 3 огромных митинга — от нескольких тысяч участников в Квинсе до почти тридцати тысяч на Манхэттене и Бруклине (рекорд Клинтон — 1300 человек в гарлемском театр). Сандерса активно поддерживает молодежь, но очень слабо национальные меньшинства. Поэтому в своих речах он теперь апеллирует именно к ним:

— Наша кампания слышит афроамериканцев и будет бороться против несправедливого отношения полицейских к вам… Слышит женщин и будет бороться за равную зарплату… Слышит индейцев и слышит природу и будет бороться против глобального потепления, против добычи нефти и за возобновляемую энергию!

Молодые люди голосуют за него, потому что он не меняет своих позиций и уделяет бОльшее внимание проблемам образования — Сандерс обещает ввести налог на «спекуляции Уолл-стрит» и на эти деньги сделать бесплатными все государственные колледжи и университеты. Берни родился в Бруклине, на Брайтон-бич — тогда эти кварталы были еще еврейскими. У него специфичный акцент, и толпа с улыбкой хором тянет его фирменные фразы — «Среднее пожертвование на нашу компанию — 27 долла’ов!» Во время митинга у Нью-Йоркского университета на сцену выходит гей-активист из штата Вермонт, куда Сандерс переехал в молодости, где стал мэром города и независимым сенатором, выигравшим выборы у кандидатов обеих партий. Активист рефреном повторяет фирменное сандерсовское словечко yuuuuuge (от «huge» — огромный). Это внимание к бруклинскому акценту кандидата — от его попытки стать своим в Нью-Йорке: Хиллари родом из Чикаго, но именно от крупнейшего города страны была избрана в Сенат в начале нулевых.

Сандерс строит кампанию на низовой активности — Нью-Йорк заполнен его фирменными стикерами, в метро по вагонам ходят сторонники с плакатами, студенческие площади изрисованы мелом. Эти же активисты собираются у отеля, где на республиканском гала выступает Дональд Трамп: его в тысячу глоток называют расистом. Вечером активисты прорываются с места согласованного митинга на Таймс-сквер, по пути крича «Fuck the police», когда рядом полиция, и «Fuck Citibank», когда рядом оказывается отделение одного из крупнейших банков страны.

Берни Сандерс отчаянно пытается переломить ситуацию в гонке — он заостряет свою позицию по многим вопросам, иногда находя неожиданного союзника в лице Трампа — например, по вопросу «нечестности» устройства НАТО. Он постоянно атакует Клинтон за получение пожертвований от работников сырьевых компаний.

Хиллари сумела победить в Нью-Йорке с огромным перевесом, и даже математических шансов ее догнать у Сандерса почти не осталось — в каждом оставшемся штате ему нужно побеждать с 59%. Вот только эта победа может оказаться пирровой: в Нью-Йорке миллионы человек не смогли проголосовать из-за партийных правил — регистрация на праймериз закрылась еще в октябре. Обострение риторики в нынешней гонке и правила, оставляющие за бортом выборов многих молодых избирателей, заинтересовавшихся политикой только сейчас, могут навредить демократическому флангу не меньше, чем ситуация с Трапом — республиканскому.