На волне моды на благотворительность появился новый вид мошенничества — сбор денег на больных детей на улицах и в пробках. Лидия Калоева устроилась «волонтером» в такой фонд и изнутри узнала, как здоровые люди наживаются на жалости к больным детям

Офис фонда «Светлое сердце помощи» расположен в самом центре Москвы — из окон видно Кремль. Чтобы попасть внутрь, нужно позвонить мужчине-работодателю у входа — он выйдет и проводит. Самому дойти почти невозможно, нужная дверь скрывается в лабиринте узких коридоров, нет ни указателей, ни таблички на двери — тех вещей, которые обычно внушают доверие. Офис — это пустая комната с голыми голубыми стенами. Из мебели — два стола, за которыми сидят мужчины, и шкаф, где хранятся боксы для сбора пожертвований. Оба мужчины одеты более чем обычно: черные туфли, джинсы и черные кожанки. Только у одного из них, Артема, золотая цепь на шее, такой же браслет, перстень и шестой айфон. На ключах второго мужчины, Сергея, брелок с гербом России. В кабинет заглядывает женщина, которая собирала деньги вчера, один из мужчин вытаскивает кошелек и дает ей несколько купюр. Она уходит. Эта организация называет себя благотворительным фондом, хотя то, чем они занимаются, больше похоже на прибыльный теневой бизнес.

Псевдоблаготворительные фонды не редкость ни в Москве, ни в регионах. Вакансии «волонтера-промоутера» с обещанием высокой зарплаты и ежедневных выплат есть почти на каждом сайте поиска работы, а люди в белых накидках с призывами спасти детей появляются у станций метро или в пробках все чаще. На деле собранные деньги не доходят до детей, а если организации что-то и перечисляют, отследить, сколько действительно собрали, невозможно — ни отчетов, ни даже сайтов у них нет. Зато есть многочисленные нарушения не только этики благотворительности, но и законодательства.

«Псевдофонды — еще одна личина нищенской мафии. Только теперь стало меньше калек и ветеранов Чечни, зато больше беременных женщин и вот таких вот сборщиков, — объясняет исполнительный директор благотворительного собрания «Все вместе» Наталья Луговая. — Ни один приличный фонд не выйдет на улицу на ежедневные сборы нала. На улице это может быть только в одном формате — когда, например, в парке организуется фестиваль, это анонсируется, то есть это целенаправленная акция на один-два дня».

***

В кабинете «Светлого сердца помощи» сидят еще трое новичков, пришедших устраиваться на работу. Всех оформляют одного за другим. Постоянно звучат удары штампа по бумаге — клац-клац-клац. Три печати — и в благотворительный фонд устроен новый сотрудник.

Очередь при приеме на работу Фото: Лидия Калоева Очередь при приеме на работу

«Первый день — стажировочка, если нормально получается, заплатим полторы тысячи, если не очень — вечером пересчитаем деньги и отдадим 40 процентов», — объясняет Артем, основатель организации. Сколько денег считается «нормальным», никто не поясняет. Один из новичков, мужчина лет пятидесяти, лишних вопросов не задает, быстро подписывает все бумаги.

«Набор волонтера» — бокс с надписью «Помогите!» и фотографией маленькой девочки, накидка и файл с документами: заключенным договором, доверенностью и разрешением на сбор денег. Все это сложено в зеленую тряпичную сумку супермаркета. Когда новичкам выданы наборы, все отправляются на работу.

«Если будут спрашивать, девочке требуется дорогостоящая операция, — поясняет Артем. — У нее тяжелая форма эпилепсии, проблемы с сердцем, в общем, много разных болячек».

Нас с молодым парнем Артем берет себе, за остальными тремя будет следить Сергей. Артем выбрал место у станции метро «Университет», из-за двух светофоров там всегда стоит пробка из 8-15 машин.

«Полиция вас не будет трогать, вы же не попрошайки какие-нибудь. Да и нас они знают, — успокаивает он. — Вообще, обычно только паспорта проверяют, документы-то у нас не какие-нибудь липовые. Будь они липовые, мы бы даже не открылись. Тут все строго. Я в этой сфере давно. Сам сначала волонтером работал, полгода отработал, потом решил основать свой фонд».

Уже у перехода я надеваю накидку и вешаю на шею бокс. Самый тяжелый момент — выйти с пешеходного перехода прямиком в пробку, на дорогу. Идти вдоль разметки куда легче. На то, чтобы обойти машины, есть около полутора минут, потом загорается зеленый, и с дороги надо уходить.

Главное — не смотреть на лица водителей. Можно рассеянно смотреть в их сторону, в стекла, но не в глаза. Каждый раз, когда кто-то с улыбкой или пожеланием выздоровления кидает деньги в бокс, на меня накатывает сильный горячий стыд.

Пока мы с напарником ходим вдоль пробки, Артем разговаривает по телефону, вышагивая туда-сюда по тротуару, но глаз с нас не спускает. Периодически, когда мы проходим мимо него, он смотрит в боксы или подбадривает: «Не всегда дают, ничего-ничего».

Надев накидку и повесив на шею бокс, сборщик готов работать. С собой у него свидетельство о регистрации НКО и договор о добровольческой помощи Фото: Лидия Калоева Надев накидку и повесив на шею бокс, сборщик готов работать. С собой у него свидетельство о регистрации НКО и договор о добровольческой помощи

Большинство тех, кто жертвует деньги, просто молча опускают стекло. Некоторые улыбаются. Никто не спрашивает, кому собираются деньги, что за девочка на коробке, и чем она больна. Единственный, кто задает вопрос о работе фонда, — мужчина-дальнобойщик — удовлетворяется ответом «Да, точно детям». Постепенно в боксе набираются монеты и купюры по 50 и 100 рублей.

Через полтора часа напарник не выдерживает — сдает Артему накидку и бокс. Тот смотрит на ящик: «Сколько ты собрал? Ну, рублей триста. На тебе сто, чтобы не зря ездил», — достает он купюру из своего кошелька. Парень убегает.

Рабочий день с девяти утра до семи вечера, но в первый день разрешают отработать половину — только за это время шагомер насчитывает больше 13 километров. В конце дня я отдаю накидку и бокс Артему, а он уезжает в офис. По моим подсчетам, за полдня я собрала около полутора тысяч рублей. Зарплату иногда выплачивают и вечером, но чаще делают это утром следующего дня.

***

Девочка, фотографию которой поместили на боксы для сбора денег в «Светлом сердце помощи», — Ульяна Зайцева из Краснодарского края. Она действительно страдает эпилепсией. Ее мама, Ксения Зайцева, больше полугода назад открыла сбор в группах «Вконтакте» и в «Одноклассниках». Тогда у врачей появились еще и подозрения на опухоль мозга. Деньги на обследование в израильской клинике собрали еще в октябре 2015 года — подтвердилась только эпилепсия. Теперь для стабильного состояния нужно лекарство.

В начале марта Артем сам нашел эту семью и предложил материальную помощь. Какие-то деньги фонд действительно перечисляет, — за это время мама несколько раз получала переводы по тысяче рублей, всего шесть тысяч.

Однако в сентябре прошлого года Ксения Зайцева столкнулась с псевдоблаготворителями. О мошенническом сборе она узнала случайно, — незнакомый человек позвонил, желая помочь, и рассказал, что на одном из московских вокзалов некий фонд «Поможем вместе» собирает деньги якобы на лечение Ульяны. За пару месяцев позвонили еще четверо — сотрудников этой же организации видели в разных концах Москвы. Но никакому фонду согласия на сбор средств для ее ребенка Ксения не давала.

Сбор денег для детей больных раком Фото: Павел Волков для ТД Сбор денег для детей больных раком

«Я была в шоке от этой ситуации, я, наверное, неделю плакала, когда узнала, — рассказала Ксения по телефону. — Мне как матери больного ребенка было очень тяжело слышать, что где-то мошенники собирают будто бы на мою Ульяну средства и нам не перечисляют ни копейки, когда мы действительно в них нуждаемся. Когда я позвонила в «Поможем вместе», они спросили: «Вы спонсировать хотите эту девочку?» А я им говорю: «Это, вообще-то, моя дочь». Мне хотелось понять, готовы ли мне перечислить собранные, по их словам, 18 500. Тогда нам нужна была срочная госпитализация и лекарство, а у нас нет возможности платить за него из своего кармана, оно дорогое. На что мне ответили: «Вы нам сначала представьте документы, что вам вообще нужно в больницу и прописано лекарство»».