Реклама

Андраник Мигранян посоветовал из Нью-Йорка читателям "Известий" различать между двумя Гитлерами и понимать, что фюрер, занимающийся "собиранием земель без единой капли крови", мог бы остаться в истории "политиком высочайшего класса", если бы не развязал Вторую мировую войну. Это высказывание вызвало ожесточенную полемику между либеральной общественностью, пораженной тем, что теперь даже такое возможно, и общественностью "патриотической", вдохновившейся тем, что в новое время можно прославлять то хорошее, что она всегда замечала в национал-социализме, но только боялась сказать.

Те, кто счел Миграняна городским сумасшедшим, в своем стремлении оправдать первое лицо и российскую политику отклонившимся слишком далеко от официальной идеологии, просто забыли, что это не Мигранян следует за властью, а власть за Миграняном. Политолог еще в либеральные ранние 90-е писал о необходимости "сильной руки" и авторитарного правления - и вся либеральная общественность над ним посмеивалась, потому что подобные мысли в эпоху краха коммунизма казались дичью и маргинальщиной. Но маргиналами оказались все мы, а вот Мигранян стал востребован и был отправлен на западное направление еще тогда, когда даже талант Дмитрия Киселева еще не раскрылся в полной мере.

Еще совсем молодым журналистом я поинтересовался у Виталия Третьякова, тогда либерального редактора демократической "Независимой газеты", зачем он печатает на наших полосах миграняновские призывы к диктатуре, и получил простой ответ: Мигранян – это будущее России. Еще совсем молодым журналистом я – впервые в карьере – был изгнан Миграняном с его пресс-конференции как "замаскированный украинец", которому не место среди настоящих русских патриотов, собравшихся в одном из залов Государственной думы. Спустя два десятилетия есть все, о чем тогда говорил и писал Мигранян, – и "сильная рука", и предатели-украинцы. И он идет дальше.

Идет не потому, что проницателен, а потому, что информирован куда лучше многих из нас. И точно знает, о чем думают люди, с которыми он связал свою карьеру и благополучие еще до перестройки. Эти люди хотели "сильной руки" в 90-е и стремятся к "собиранию земель" в наше время. Адольф Гитлер никогда не был для них чудовищем – просто неожиданным противником, так и не сумевшим оценить всех преимуществ союза, заключенного с ним другим, куда более удачливым "собирателем земель". Дело даже не в том, что Мигранян не сказал никакой крамолы, – он не сообщил никакой новости с точки зрения тех, от кого зависит его настоящее и будущее.

Собирание земель, чистые улицы, жесткая власть, сильный лидер... "В свое время Германия была поднята из руин благодаря очень жесткой власти. И не все только было плохое связано в Германии и с известным Адольфом Гитлером... Германия поднялась благодаря сильной власти, благодаря тому, что вся нация сумела консолидироваться и объединиться вокруг лидера..."

Это ведь уже не Мигранян. Это Лукашенко, причем давным-давно. И эти высказывания никого в России – между прочим, ельцинской, не путинской – не покоробили кроме все той же пресловутой либеральной общественности. Более того – именно в те годы популярность Лукашенко в России была настолько велика, что многие всерьез говорили о нем если не как о наследнике, то как об альтернативе стареющему президенту "с демократией в сердце".

Лукашенко говорил о тех же самых "двух Гитлерах", о которых говорит Мигранян. Нужно просто понять, что "первый Гитлер" всегда был и остается кумиром тех, кто сегодня правит Россией, – просто потому, что к 1939 году он сделал все, что хотели бы совершить они, и еще не начал движения к неотвратимому краху. И не нужно им говорить, что "первый Гитлер" всегда пораждает второго, – они вам все равно не поверят, а Мигранян им не расскажет, хоть и знает. Его и в Нью-Йорке неплохо кормят.