Обвал мировых цен на нефть — главная проблема российской экономики, заявил в интервью Financial Times глава Сбербанка Герман Греф. Экономист Сергей Алексашенко считает такое заявление явным преувеличением, предлагая разделять экономику и бюджет.

Падение нефтяных цен постоянно используется российскими политиками для объяснения плохого положения дел в нашей стране. Вот и Герман Греф поставил этот фактор на первое место. Мне, однако, представляется, что зависимость экономики от нефтяных цен сильно преувеличивается. Иначе чем можно объяснить тот факт, что российская нефтяная промышленность в прошедшем году не провалилась вниз, а установила абсолютный рекорд по добыче «черного золота»?

Спору нет, снижение экспортных цен в три раза по сравнению с серединой 2014 года является сильным негативным шоком для экономики России. Но благодаря реформам 90-х годов наша экономика является рыночной. А это значит, что она, не ожидая указаний от правительства или президента, реагирует на шоки и находит новое равновесие за счет свободы изменения цен. И здесь надо отдать должное российским властям, которые не только не попытались замораживать цены, но даже не стали всерьез обсуждать эту идею.

Нефтяники, потеряв в экспортных доходах, выиграли от ослабления рубля, которое обесценило их издержки в валютном выражении. Кроме того, политика правительства по замораживанию доходов помогла реальному сектору снизить давление работников в пользу повышения зарплат. В результате и объемы добычи нефти удалось нарастить, и необходимые объемы инвестиций удержать, и транспорт загрузить.

Вот кто не смог приспособиться к внешнему шоку, так это федеральный бюджет. Система налогообложения нефтяных доходов построена так, что десять лет бюджету доставалась львиная доля прироста мировых цен. Зато сейчас, когда цены на нефть ушли вниз, именно бюджет является главным пострадавшим. Поэтому фраза об унизительной зависимости от нефтяных цен применима только к государству и к его бюджетной политике.

Теперь вся страна может наглядно убедиться в том, что два триллиона нефтедолларов, полученных Россией в тучные годы, оказались просто проеденными. Бюджет тратил сотни миллиардов рублей на создание и поддержку госкорпораций и госбанков. На финансирование гигантских, но бессмысленных для будущего военных расходов и инвестиционных проектов. Не сделав при этом ничего для диверсификации экономики, которая могла бы обеспечить устойчивость доходов.

Сегодня, в условиях экономического спада, Минфин адаптирует бюджет к падению доходов только путем сокращения расходов, связанных с будущим страны. Пуская под нож финансирование образования, здравоохранения, науки и культуры. Но, идя по этому пути, бюджет никогда не сможет соскочить с нефтяной иглы. И, значит, политики снова и снова, как мантру, будут повторять слова о нефтяной зависимости российской экономики. Вместо того чтобы задуматься об истинных причинах кризиса.