Лиза Биргер не устает обозревать для читателей «Горького» главные новинки переводной литературы. Сегодня знакомимся с тремя романами, вышедшими в декабре. Все три — исторические, все три — о реальных личностях, но все они разные и по-особенному увлекательные.

Патрисия Данкер. Джеймс Миранда Барри. М.: Синдбад, 2019. Перевод с английского Александры Борисенко и Виктора Сонькина

Случай, скандализировавший пуританское викторианское общество: в середине XIX века женщина сделала себе карьеру в армии (и еще какую!), на протяжении полувека выдавая себя за мужчину. Когда после смерти английского хирурга и военного врача Джеймса Барри обнаружилось, что она была кем угодно, только не Джеймсом, армия засекретила всю связанную с ней информацию на сто лет, авось забудут. Но никто ничего не забыл, а Джеймс Миранда Барри со смертного одра отправился прямо на страницы романов и биографий, и так и не сходит с них.

Чем актуальнее для общества становятся вопросы пола и гендера, тем привлекательнее фигура женщины, еще за 150 лет до нас доказавшей искусственность всех гендерных ограничений своей впечатляющей карьерой: Барри действительно был выдающимся хирургом. Например, он стал одним одним из первых, кто при кесаревом сечении смог сохранить жизнь и матери, и ребенку, а после его реформы ухода за ранеными те резко перестали помирать. Английская писательница Патрисия Данкер в своих романах и рассказах (на русский переводился только сборник «Семь сказок о сексе и смерти», и тот давно и случайно) исследует двойственную природу пола, гендера и секса, и Барри, конечно, ее герой. Удивительнее факт перевода этого романа на русский язык 20 лет спустя, да и какого перевода: каждое решение кажется здесь наилучшим из возможных.

Роман Патрисии Данкер вышел в 1999 году, а почти сразу вслед за ним, в 2003-м и 2006-м, были опубликованы две основательные биографии Джеймса Миранда Барри. К ним можно обратиться за фактами, поскольку в романе Данкер отношение к фактам сугубо прагматическое. Грубо говоря, она вертит ими как хочет. Она из того поколения постмодернистов, для которых биография — это только точка входа для погружения в эпоху. Она может позволить себе переписать путь реального героя, всех героев, передвинуть исторических личностей по доске мира на свое усмотрение или прибавить им по 10–20 лишних лет жизни, если того требует сюжет. Но описание застолья, английского сада или повседневной жизни английских колоний требует при этом исключительной точности. Основная биография Барри, его послужной список, проносятся стремительно, а вот отправная и финальная точки пути, детство и старость, описаны маняще и подробно: как цвели герани, вились в дверях крошечные мошки и музыканты перед балом настраивали скрипочки в конюшнях — ей удается создать пространство, обещающее бесконечное удивление в каждом своем закутке. Почти авантюрная, приключенческая биография вырастает уже из этого общего для всех людей желания удивиться.

Данкер совершает здесь совершенно замечательный ход: описывая жизнь человека-загадки, делает загадкой не его самого. Спекуляции и неясности начинаются в романе Данкер уже на первых страницах, где героиня, еще маленькая девочка, висит на шее у матери Мэри Энн и нежно называет ее «Любимая». Любимая — молодая и прекрасная вдова — окружена мужчинами, с каждым из которых ее связывают весьма таинственные отношения, будь это ее брат, легендарный художник Джеймс Барри, ее любовник, революционный генерал Франциско де Миранда, или ее покровитель Дэвид Эрскин, одиннадцатый граф Бьюкан.

Девочка наблюдает за матерью издалека, подслушивает сплетни, подглядывает семейные сцены. Генерал, будущий освободитель Венесуэлы, зовет девочку «Солдат», учит читать и объясняет устройство звездного неба. Мрачный и неприветливый дядя требует, чтобы Любимая позировала ему обнаженной для античных сюжетов. Добрый лорд Эрскин привечает всех подряд в деревенском доме в Шропшире, где вдова с дочерью проводит лето. Мать тут — та самая тайна, что так и остается неразгаданной: какая она, когда не играет на публику, и кто, например, из этих троих настоящий отец Джеймса Миранды Барри. На августовском летнем балу, где Солдат, наотрез отказавшись надеть платье, танцует в пошитом для нее солдатском мундире, трое мужчин договариваются отныне считать ее мальчиком и оплатить ей образование. Историческая встреча происходит в саду, на рассвете, в сердце тисового лабиринта, закрепленная сигарным дымом.

Центральная для романа, эта встреча демонстрирует, помимо прочего, и его плотный густой символизм: союз войны, искусства и денег, ночь, сигары, лабиринт. Но всего больше она демонстрирует, насколько же в романе все продумано. Ничто не случайно и внимательный читатель, наприметив на стенах первых страниц с десяток ружей, пройдет через весь роман под их торжествующий залп. Мир здесь — это театр, подмостки, бесконечный маскарад с переодеваниями, где каждый может выбирать себе роль, но только однажды.

Феминистский посыл тут не в том, что без мужских штанов женщине не выжить (а Барри не единственная женщина в штанах), а в том, что единожды избранная маска прирастает к тебе навсегда. Все наши роли в этом мире условны, но выйти из них уже никогда не получится: будь ты женщиной, мужчиной, любовницей, актрисой, врачом, ты обречен так ими и оставаться. И чем условнее наши роли, тем важнее, из чего мы сделаны под ними, какие там детские тайны, незаживающие любови и воспоминания таятся внутри.

Если маску нельзя снять, то остается осознавать, насколько все за масками искусственно. Тут и пригодился Джеймс Миранда Барри, поскольку он, его же словами, «не только король маскарада, но и мастер разоблачения». Его собственный секрет позволяет раскрывать чужие, а его собственная внутренняя тяга к справедливости позволяет видеть истинное устройство вещей и сочувствовать им — будь это положение рабов на Ямайке, холера на Корфу или тайны чужого сердца. Герой, который при всей своей двойственности настолько равен себе, настолько настоящий, что само его появление становится для читателя проверкой на подлинность всех навязанных обществом представлений одновременно: о сексе, о гендере, о расе, о неравенстве и о себе.

Микаель Ниеми. Сварить медведя. М.: Фантом Пресс, 2019. Перевод со шведского Сергея Штерна

Предыдущий роман Микаеля Ниеми «Популярная музыка из Витуллы» поведал нам о жизни деревушки на границе с Финляндией в 60-х годах прошлого века, в которой сколотили свою группу местные мальчишки с самодельными гитарами, лабающие рок наперекор взрослым. Очень частный шведско-финский быт становится практически мини-моделью мира: тут своя революция, своя молодость, свои битлы.

В книге «Сварить медведя» Ниеми повторяет тот же фокус, выстраивая мини-модель мира на земле саамов, только переносит действие еще на 100 лет назад. Время действия — 1852 год, глухая деревушка на самом севере Швеции. Здесь гибнет молодая девушка, и по всем приметам ее задрал медведь, так что жители отправляются в лес на поиски медведя-людоеда. И только местный пастырь (прост, как священников называют в тех краях) уверен, что медведя подставили. Вместе со своим учеником, полудиким Юсси, он проверяет почву вокруг места преступления и ищет у трупа следы неместных растений, замеряет глубину порезов на теле и вообще подходит к делу с основательностью современного криминалиста. Этот пастырь — Ларс Леви Лестадиус — реальное историческое лицо, человек, обративший саамов в христианство.

В послесловии Ниеми говорит, что на книгу его вдохновило жизнеописание Лестадиуса, написанное через тридцать лет после смерти сподвижника. Но и сам он вырос в Пайале, в десяти километрах от финской границы и совсем рядом с бывшей усадьбой проповедника. Тут есть чем вдохновиться: Лестадиус привлекает и своими духовными поисками, и успешной ботанической карьерой, и тем, что благодаря своим проповедям, доводившим местных жителей до религиозного экстаза, фактически обратил в христианство целый народ.

Детективная линия, в которой происходит действие романа, — это не только поиск убийцы, но и в некотором роде поиск исходной точки целого народа, как он рождается из этой религии и этой ботаники. Как у того же Эко, «Имя розы» которого неоднократно в связи с Ниеми поминают, главным событием этого рождения становится записанное слово. Рассказ ведется от имени спутника Лестадиуса, мальчика Юсси. Прост в буквальном смысле подобрал его на обочине: сына матери-алкоголички, лишенного человеческого облика, он воспитал, научил читать и писать и брал с собой в ботанические экспедиции. Юсси неоднократно повторяет, как благодарен просту за то, что он есть: «Он — мой создатель. Он прикрепил меня к времени, и после этого я стал человеком. Мое имя вписано в церковную книгу, и теперь оно никогда не будет забыто. Нет ничего худшего, чем быть забытым еще при жизни. Прожить жизнь, не будучи освященным буквами».

«Сварить медведя» — роман почти безупречного строения, где много линий (детективная, этнографическая, ботаническая, религиозная) в итоге сводятся в одну тему, и она о том, что такое быть человеком. Мальчик Юсси — создание проста — тут практически животное, которое стало человеком, приобретя речь. Убийца, по следам которого идет прост, — человек, ставший животным. Есть только то, чему дали имя, записав в книжку. Все остальное не освящено буквами.

Эдвард Кэри. Кроха. М.: Эксмо, 2019. Перевод с английского Олега Алякринского

Героиня этой книги Анна-Мария Гросхольц — дитя-недомерок размером с два маменькиных кулачка — тоже вполне реальное и всем известное историческое лицо, пусть на первых страницах эту крошечную девочку с выдающимся носом и подбородком еще не опознать. Далее — нищета; переезд к эксцентричному доктору, препарирующему трупы, чтобы делать восковые модели внутренних органов; открытие искусства восковой лепки; Версаль, где она будет давать уроки самой принцессе Елизавете; французская революция; тюрьма и, наконец, переезд в Англию, куда она привезла с собой историю Франции (сложив в ящики и обложив ватой и тряпьем), хоть Вольтер и Марат слегка помялись по пути. В 1835 году на Бейкер-стрит откроется ее первый музей — сейчас музеи ее имени есть во многих странах мира.

И пусть история героини повторяет историю знаменитой мадам Тюссо, «Кроху» никак не получится читать как биографию. Это скорее кунсткамера, собрание всяких удивительных историй и баек, столь же причудливых и притягивающих взгляд, как выдающиеся черты лица героини: заспиртованные внутренности в кабинете доктора Куртиуса, шкаф в Версале, положенный ей вместо комнаты. Вот это причудливое пространство, нарочитое и немного «чересчур», без всякой высшей писательской цели, только чтобы чрезвычайно позабавить читателя, устроено точно так же, как и восковой музей мадам Тюссо: чисто развлечься и для фоточек. В отличие от многих авторов исторических романов Кэри видит историю как пространство анекдота, где вдоволь есть чем позабавиться шутнику. И, что скрывать, такое ее прочтение тоже доставляет читателю исключительное удовольствие: смотрите, Наполеон! голова Робеспьера! Вольтер восстал из мертвых!