Опросы, проведенные агрегатором Rotten Tomatoes, показали: зрители считают «Властелин колец: Возвращение короля» лучшим фильмом среди всех победителей премии «Оскар» в категории «лучший фильм». Оригинальная трилогия Джона Толкина остается одним из самых популярных литературных произведений на планете. Однако история переводов «Властелина колец» на русский язык была непростой – однозначно признаваемого фанатами Толкина перевода не существует до сих пор. Почему так получилось, разбирался Владимир Афанасьев.

– Странно мне, – задумчиво произнес Колоброд.

(из перевода Н. Григорьевой и В. Грушецкого)

Если взять любого русского читателя, не понаслышке знакомого с творчеством Дж.Р.Р. Толкина, растолкать его среди ночи и страшным голосом вопросить: «Что не так в русских переводах «Властелина Колец»?», он не задумываясь выпалит: «Имена!», а затем перечислит десяток-другой «несуразно» переведённых фамилий (разных Сумниксов, Кролов, Скромби, Пескунсов и Охряков), прозвищ (Шатун, Шаркич), названий земель (Ристания, Бурятье), возможно, посетует на «неправильную» транслитерацию разнообразных наименований (мифрил, который на самом деле митрил), а под конец обязательно припомнит «злосчастного» Всеславура. Разумеется, список этот будет меняться в зависимости от того, к какому «лагерю» принадлежит читатель («КистяМур», «ГриГру», «КамКар» и так далее), но вердикт будет один: с именами в русских переводах «Властелина Колец» дела обстоят весьма… неоднозначно. Разберёмся, почему так сложилось и рассмотрим несколько интересных примеров. Однако для начала немного теории.

Откуда взялась отсебятина?

В любом художественном произведении роль собственных имён исключительно велика. Если в повседневной жизни смысл имени оказывается стёртым и лишь опосредованно связанным с носителем, то в литературе, как говорил Ю.Н. Тынянов, нет незначащих имён, и даже «нулевые» онимы наподобие гоголевских Ивана Иваныча и Ивана Никифорыча будут значимы уже одной своей типичностью.

Именно поэтому перевод имён собственных рассматривается как отдельная переводческая задача. Конечно, во многих случаях переводчику достаточно передать имя фонетически в соответствии с устоявшейся традицией транслитерации. Однако если произведение изобилует вымышленными именами на разных языках, образующими, к тому же, сложную, хорошо продуманную систему, – задача моментально перерастает в значительную, подчас даже устрашающую проблему.

Должно быть, ни для одного романа эта проблема так не насущна, как для «Властелина Колец».

Дж.Р.Р. Толкин будто бы специально старался возложить на переводчиков столь тяжкую ношу, видя в них не иначе как крепких хоббитов, способных на одном дыхании дойти до самой Роковой горы, ни разу не споткнувшись о камни, как подводные, так и наземные.

Впрочем, убедившись на примере первых переводов, что без хорошей провизии хоббитам далеко не уйти, Толкин даровал им спасительный лембас в виде «Руководства по переводу имён собственных из «Властелина Колец»[1]. В этом Руководстве приведён внушительный список тех имён, которые должны быть, по мнению Профессора, переведены по смыслу, для чего почти каждое из них истолковано этимологически.

Руководство отчасти достигло своей цели: во многих европейских переводах, выполненных с оглядкой на предписания Толкина, проблема имён была довольно успешно решена. Возникает в таком случае вопрос: откуда в русских переводах взялись все эти Беббинсы, Всеславуры и Колоброды? Ведь если добросовестно следовать Руководству можно избежать как откровенных ошибок, так и излишней «отсебятины»…

Ответ довольно прозаичен: в условиях цензуры и строго ограниченного потока зарубежной прозы первые русские переводчики[2] просто-напросто не имели доступа ни к Руководству, ни к другим источникам, без которых работа над переводом «Властелина Колец» теперь немыслима, то есть к письмам Толкина, «Сильмариллиону» и примыкающим к нему сказаниям, 12-ти томам «Истории Средиземья», содержащим, между прочим, черновики романа, и многому другому. Всё, что было у первопроходцев – приложения к эпопее, которые содержали лишь весьма краткие сведения об огромном мире, созданном Толкином.

Переводчик оставался наедине с текстом, за пределами которого существовала целая мифология, придававшая роману особенную смысловую глубину.

И поскольку восполнить её незнание было решительно нечем, оставалось одно – додумывать и переизобретать. В свете этого так называемые «отсебятины», которые принято усматривать в большинстве существующих переводов «Властелина Колец» оказываются неизбежны и отчасти оправданы.

Другое дело что некоторые переводчики не в силах были совладать с собственной творческой силой. Таковы, прежде всего, А.А. Кистяковский и В.С. Муравьёв («КистяМур», КМ), авторы самого читаемого и, как следствие, самого ругаемого русского перевода. Первая часть «Властелина Колец», изданная в 1982 году под названием «Хранители»[3], спровоцировала настоящий переводческий бум в перестроечные и в девяностые годы, когда переводы романа стали издаваться один за другим: перевод Н. Григорьевой и В. Грушецкого («ГриГру», ГГ), перевод В.А. Маториной (ВАМ), академический перевод В. Каррика и М. Каменкович («КамКар», КК), перевод В. Волковского и Д. Афиногенова (ВАТ), перевод А. Немировой (Н).

И всё же ни один из них не добился феноменального успеха «КистяМура» и не повлиял на лицо «русского Толкина» в такой степени. Перевод КМ написан чрезвычайно живым, не скупым на яркие детали языком. Переводчики основательно русифицировали имена и названия: в тексте можно встретить как «царевен» и «князей», так и Исправноры, Генералиссимуса и уже упомянутого Шаркича[4]. Не обошлось и без курьёзных ошибок. Например, не раз уже упомянутый Всеславур стал детищем неверного истолкования имени Glorfindel (glor-findel на сероэльфийском – «златовласый»): переводчики не распознали эльфийского имени и, по-видимому, прочитали его как схожее с glory-finder – «нашедший славу». Так легендарный эльфийский воитель Глорфиндел стал могучим богатырём Всеславуром.

Другой пример: транслитерация звука [θ] (th) в неанглийских именах и названиях осуществляется Кистяковским и Муравьёвым семью различными способами – Amroth, Minas Tirith, Luthien, Orthanc, Arathorn, athelas, mithril в их переводе читаются как Эмрос, Минас-Тирит, Лучиэнь, Отханк, Арахорн, ацелас, мифрил. Последнее слово, ошибочно транслитерированное, уже прочно вошло в русскую культуру именно в таком написании.

(Справедливости ради отметим, что в более поздних изданиях этого перевода Арахорн уже стал Араторном, что значительно ближе к оригиналу)

И всё же перевод «КистяМура» полон изобретательных находок и удачных решений, в том числе и в области ономастики. Трудно перевести Barrow-wights лучше и образнее, чем Умертвия, освободившись при этом от прямой привязки к русскому фольклору. Непросто вообразить Mount Doom иначе, чем Роковую гору, а Misty Mountains – не Мглистыми горами. В конце концов, даже фамилия Торбинс – привычный предмет читательского неудовольствия – отнюдь не преступна, её отторжение вызвано скорее сильным влиянием русской адаптации кинотрилогии П. Джексона, в которой исходное имя (Бэггинс) – транслитерировано.