М. Королева― Здравствуйте. Программа «Особое мнение» в эфире. Я — Марина Королева. Напротив – политолог Станислав Белковский. Добрый вечер.

С. Белковский― Добрый вечер.

М. Королева― Рабочая группа новосибирского избиркома отказала в регистрации списка оппозиционной коалиции на базе РПР-Парнас. Как вы думаете, дадут зарегистрироваться? Дадут поучаствовать в выборах?

С. Белковский― Если и дадут, то после серьезной нервотрепки. Во всяком случае, избыточного оптимизма у меня нет в отношении этого дела. В конце концов, Парнас, Алексей Навальный прекрасно знали, на что шли. Там я даже сам записывал ролик в поддержку лидера списка Егора Савина, с которым я встречался и который показался мне весьма харизматичным и политически перспективным молодым человеком. Поэтому я ему желаю успехов, но не предрекаю эти успехи прямо сейчас.

М. Королева― Все-таки давали собирать подписи, вроде бы давали работать, я следила за тем, как все это происходило, довольно бодро происходило, были встречи. Все было. Все такие предвыборные мероприятия происходили. И вдруг на этапе утверждения списков.

С. БЕЛКОВСКИЙ: Путин не любит ходы, которые демонстративно прикладывают часть общества мордой об стол

―

Опыт московских выборов 2013 года, когда Алексея Навального выпустили на них с достаточно широкими возможностями, чтобы как бы легитимировать избрание Сергея Собянина мэром Москвы, признан Кремлем непродуктивным. Навальный набрал слишком много голосов и ситуация подошла к грани второго тура. А при более тщательном подсчете голосов может быть и обернулась бы вторым туром. Поэтому на такие рискованные эксперименты Кремль больше не идет. И рассчитывать на послабление не приходится.

М. Королева― Но с другой стороны если не пускать даже в регионах, даже выборочно оппозицию, то что это будет.

С. Белковский― Владимир Владимирович Путин на это ответил вам, мне кажется следующее. У нас есть оппозиция, это КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия». Кроме того есть еще «Яблоко» и никто не может упрекнуть нас в том, что мы на выборы не пускаем оппозицию. А если люди не в состоянии собрать правильно подписи, то какая разница, являются они провластной партией или оппозиционной.

М. Королева― То есть вам все-таки кажется шансы малы. Даже в Новосибирске.

С. Белковский― В любом случае я не думаю, что Кремль заинтересован в каком-то успехе оппозиции. Даже если Парнас будет допущен до выборов по подписям, я не предрекаю большого успеха, к сожалению, этому списку, за который я сам в минимальной степени, но агитировал.

М. Королева― Скажите, пожалуйста, как к Навальному сейчас в Кремле относятся. Я сравниваю с одной стороны этот запрет чиновникам и руководителям госкомпаний упоминать имя Алексея Навального в публичных выступлениях.

С. БЕЛКОВСКИЙ: Главным политическим сыном и наследником Путина остается Дмитрий Медведев

―

Чтобы не сглазить очевидно.

М. Королева― Ну да. А с другой стороны последнее интервью Михаила Ходорковского Дмитрию Быкову, там Михаил Ходорковский говорит, что в общем, Навальный не конкурент Путину.

С. Белковский― По известному анекдоту про раввина: вы оба правы.

М. Королева― Так не бывает.

С. Белковский― Упоминание Навального запрещено для того, чтобы не популяризировать его присутствие в Интернете и в частности его антикоррупционные расследования. Поскольку любое упоминание бренда Навальный из уст крупного федерального чиновника это рекламная акция.

М. Королева― То есть такое узаконивание имени.

С. Белковский― Привлечение внимания к тому, что Навальный говорит и пишет. Зачем это делать. Это контрпродуктивно. Но это классические законы пиара. Если ты не хочешь популяризировать точку зрения своего оппонента независимо от того, относишься ты к нему серьезно или нет, ты не будешь никогда всуе упоминать его имя.

БЕЛКОВСКИЙ: Медведев ничего не делает, а в этом и состоит основная функция классического путинского премьера

―

Но Интернет все равно он сейчас свободен все-таки, и он полон Навальным. Его твитами, последователями.

С. Белковский― На Интернете свет клином не сошелся. Существуют еще федеральные телеканалы. Печатные СМИ. И так далее. Которым в Кремле уделяют гораздо больше внимания, чем Интернету. Считая, что все равно аудитория Интернета достаточно ограничена. Это не значит, что Кремль боится Навального. Его стратегия в отношении Навального это рутинизация уголовного преследования этого политика. То есть превращение его проблем с Уголовным кодексом в рутину, и как бы вытеснение на периферию. Это не полностью получается, но стратегия именно такова. И она не противоречит запрету на его упоминание. Потому что любое упоминание это легитимация в тех информационных сферах и сегментах информационного пространства, где Кремль хочет доминировать безраздельно и определять единолично и однозначно, кто там может быть, а кого там быть не может.

М. Королева― Тем не менее, если говорить о точке зрения Ходорковского в отношении Навального, то есть вы склоняетесь скорее к тому, что Кремлю не так страшен Навальный и Ходорковский тут скорее прав. Или нет?

С. Белковский― Объективно или субъективно. Объективно Кремлю, конечно, страшноват Навальный. Но Кремль так не считает. Он не воспринимает Навального как серьезного врага. И там Ходорковский говорит о заветных ста миллионах долларов.

М. Королева― Что вообще Кремлю интересны все, не Кремлю, а Путину, интересны все, кто начинаются со 100 миллионов долларов.

С. Белковский― Конечно, это та самая монетократия, о которой я говорю много лет. То есть власть денег. Если у тебя есть большие деньги или хотя бы потенциальные источники их получения, тогда ты опасен. Именно поэтому Ходорковский сел на 10 лет, а Навальный не сел. У Ходорковского были большие деньги, у Навального нет. С точки зрения Кремля и Путина большие деньги могут быть конвертированы во что угодно. Это сакральная субстанция, с помощью которой можно двигать горы.

М. Королева― Но с другой стороны, если растет популярность и растет стремительно. Представим, что популярность Навального растет просто как снежный ком. То она же тоже потом со временем может монетизироваться.

С. Белковский― В общенациональном масштабе она не растет как снежный ком. Давайте согласимся. А эти сто миллионов долларов, о которых Ходорковский говорит, это сумма, за которую уже можно убить президента крупной страны. Он там правда говорит, что за это можно купить ядерное оружие, но это скорее эвфемизм.

М. Королева― Почему эвфемизм?

С. Белковский― Можно купить и ядерное оружие, но думаю, что скорее это эвфемизм. Речь идет о том, что сто миллионов долларов это некая сумма, после которой можно серьезно влиять на политику не конвенциональными средствами. Во всяком случае, Кремль склонен так полагать. Именно поэтому и ведется вся активность по отсечению любых оппозиционных квази— и псевдооппозиционных структур от западного финансирования. Потому что если и когда российская оппозиция лишится независимых источников финансирования, необязательно западных, тут и фонд «Династия» пригодится, тогда она уже неинтересна. Путин не верит в то…

М. Королева― То есть вся история, связанная с НКО, на ваш взгляд связана с тем, чтобы российская оппозиция здесь не могла получать деньги? Так что ли.

С. Белковский― Чтобы она не могла получать денег ниоткуда кроме как из Кремля. Чтобы Кремль полностью и тотально контролировал систему финансирования любых политических структур и проектов на этой территории.

С. БЕЛКОВСКИЙ: Судьба Савченко станет для Кремля предметом торга не только с Украиной, но и с Западом

―

Я можно еще по интервью Ходорковского, потому что довольно много вопросов в Интернете. Ходорковский еще называет возможных преемников Путина. Это Иванов и Патрушев. Спрашивает наш слушатель: это так?

С. Белковский― Этого не знает никто, во-первых, даже сам Путин. Потому что все ключевые решения такого порядка он принимает в последний момент. И за 15,5 лет его пребывания у власти мы в этом неоднократно убеждались. Почти никогда не убеждаясь в обратном. Если говорить о моей аналитической оценке и не более того этой версии, она кажется мне несколько сомнительной при всем уважении к Ходорковскому. И Патрушеву и Иванову за 60. Они практически ровесники Путина, если мне память не изменяет, Николай Платонович Патрушев 1951 года рождения, Сергей Борисович Иванов – 1953.

М. Королева― Вспомните политбюро ЦК КПСС.

С. Белковский― Нет, политбюро, там была совершенно другая институциональная система власти и, тем не менее, она все-таки выдвинула 54-летнего Горбачева на руководящий пост в тот момент, когда стало ясно, что уже в 70-плюс руководить страной больше не надо. Второе это вообще преждевременен сам разговор — кто придет Путину на смену. Мне кажется, что в 2018 году Владимир Владимирович, если у него все будет хорошо со здоровьем, скорее останется на своем посту.

М. Королева― Ходорковский тоже об этом говорит, но говорит, что через год уйдет. То есть избирется и уйдет.

С. Белковский― Я этой версии не исключаю. Может быть не через год, а через два или три, но по-прежнему, на мой взгляд, главным политическим сыном и наследником остается Дмитрий Медведев. А не Патрушев или Иванов. Не говоря уже о том, что у некоторых из них есть проблемы со здоровьем, которые отчасти препятствуют им выполнять даже большие нынешние обязанности, не говоря уже о неподъемных и безразмерных президентских в будущем.

М. Королева― У кого из них?

С. Белковский― Меня учили, что на «Эхо Москвы» не надо слишком глубоко заходить в личные аспекты бытия и сознания. Особенно больших начальников.

М. Королева― Хорошо. Не знаю, кто вас учил. Но неважно. Вот вы сказали Медведев, но Медведев уже был и не то чтобы он как мне кажется, очень сильно устроил как самого Путина, так и его окружение. Вы считаете, что возможен повтор такой ситуации?

С. Белковский― Медведев, во-первых, сдал свой экзамен с честью. Он отказался от президентского поста, на что пошли бы в его ситуации очень немногие. Кроме того, Медведев все-таки человек нового поколения и, так или иначе, он должен придти на смену старому поколению, олицетворяемому Путиным. А то, что он не устраивает окружение, для Путина это хорошо.

М. Королева― Вы всерьез считаете, что возможна вторая попытка и второй заход?

С. Белковский― Конечно, и Дмитрий Анатольевич сделает для этого все. Он очень правильно разыгрывает свою партию. Во-первых, он не принимает никаких важных, тем более болезненных решений. Понимая, что не нужно ущемить сегодня ни одну группу влияния, способную воздействовать на решения о преемнике. С другой стороны он прекрасно разыгрывает идиота. Мировая, а особенно отечественная история учит так, что именно так и должен вести себя наследный принц, чтобы не вызвать излишних подозрений со стороны действующего монарха.

М. Королева― Но у нас еще есть выборы. Его должны выбрать.

С. Белковский― Его уже один раз выбрали. Давайте пойдем индуктивным путем. Один раз выбрали, выберут и второй.

М. Королева― Да, но его тогда не знали в таком качестве. А теперь его уже знали в качестве президента.

С. Белковский― Сейчас элиты будут молиться на Дмитрия Анатольевича. Ну что вы. Ведь при Медведеве порядок был. Не было западных санкций, никто не аннексировал Крым, на полном серьезе происходила Болотная площадь. В послании президента оглашалось возращение к выборам губернаторов. Ну что вы.

М. Королева― Это вы говорите о тех 14%, а не о 86.

С. Белковский― Но мы говорим об элитах, а все-таки они при принятии решения, обеспечении и выполнении решения в смене власти играют весьма значительную роль. Но мы еще раз исходим из того, что пока Владимир Владимирович чувствует в себя физические силы оставаться у власти, он там и будет оставаться. Не будет же никаких свободных выборов в 2018 году, я надеюсь, мы исходим из этого понимания, даже если Владимира Владимировича уже не будет. А по зороастрийскому гороскопу как я имел честь докладывать в этой студии прежде, большой цикл российской политической истории завершается почему-то в марте 2017 года. Я не знаю, почему, не надо меня об этом спрашивать. Это только к Заратустре.

М. Королева― Хорошо. Я к вам сейчас не как к Заратустре. А как все-таки к Станиславу Белковскому. Скажите, пожалуйста, а Путин вообще тот человек, который все-таки готовит себе всерьез преемников. Особенно после того, как у него уже одна такая попытка была.

С. Белковский― Для Путина важно сохранять пространство для маневра до последнего. Руки развязанными настолько долго, насколько это возможно. Как он решал с преемником в минувший раз. И поставил все-таки себя премьер-министром, чтобы еще пролонгировать ситуацию, когда решить, уходить окончательно или нет. И я не сторонник теории, согласно которой Путин собирался обязательно вернуться в 2012 году. Я сторонник теории, согласно которой он вполне допускал уход. Но в путинском случае допускать уход и принять задолго до решение об уходе, это совершенно разные вещи. Руки должны быть развязаны до последнего момента. Решение принимается в последний момент. После того как произошла «арабская весна» и Путин понаблюдал за судьбой в частности Муаммара Каддафи, изнасилованного черенком от лопаты, непосредственно перед крушением этого режима, он решил, что Дмитрий Анатольевич Медведев ситуацию не удержит в аналогичном контексте. И поэтому все-таки принял решение возвращаться, о котором мы узнали в сентябре 2011. Но поскольку Медведев все свои обязательства соблюдал и соблюдает, в том числе на посту главы правительства, он же ничего не делает, а в этом основная функция премьера, путинского премьера классического и состоит. Именно такими были премьер-министры, назначенные и выбранные лично Путиным. Михаил Фрадков, Виктор Зубков, Дмитрий Медведев. Был еще Михаил Касьянов, но его выбирал не Путин, а семья Бориса Ельцина и при первом же удобном случае Путин от него избавился.

М. Королева― Но премьер я согласна, все так. Но ведь президент это не премьер. И там уже совершенно другие функции, другая роль…

С. Белковский― А где будет Владимир Владимирович в этот момент? Когда придет преемник. Может быть, он будет уже в лучшем мире.

С. БЕЛКОВСКИЙ: Объективно Кремлю, конечно, страшноват Навальный. Но Кремль так не считает

―

Ой. Скажете тоже.

С. Белковский― Ну а как.

М. Королева― Давайте я снова вас про Ходорковского спрошу.

С. Белковский― Под лучшим миром может быть я имею в виду Абу-Даби или что-нибудь такое. Красивые курортные места. Мы же не сказали, в каком именно лучшем мире.

М. Королева― Так вот еще Ходорковский говорит, я про окружение хочу вас спросить. Потому что это тоже важно. Он говорит, что некие высокие чиновники делятся с ним информацией, потому что они хеджируют риски. То есть они предполагают, что может что-то измениться в этом не лучшем из миров…

С. Белковский― В царстве князя мира сего. Мы не имеем в виду Владимира Владимировича.

М. Королева― Вы в это тоже верите?

С. Белковский― Это можно и нужно спрашивать только у Ходорковского. Я не готов сказать ни да, ни нет в ответ на этот вопрос. Потому что это очень деликатная тема.

М. Королева― Тогда я продолжу вопросом нашего слушателя.

С. Белковский― Но то, что чиновники могут делиться с людьми, не вполне лояльными Кремлю, я знаю даже по собственному опыту. Поэтому теоретически я не исключаю реальности того, о чем Ходорковский говорит. Но даже если он несколько лукавит, скажем так, это именно то, что называется в современной интернет-субкультуре троллинг, который может быть достаточно успешным, потому что мы же с вами обсуждаем это на полном серьезе. Значит, троллинг удался.

М. Королева― Ну да. То есть потом в окружении Путина будут искать тех, которые там эту информацию. Судорожно будут искать.

С. Белковский― Больше того, я думаю, что конкурирующие кланы уже нашли таких людей. Конкурирующие между собой кланы. В конкурентных кланах да.

М. Королева― Так вот, связанный с этим вопрос нашего слушателя. Как будет вести себя свита нашего дражайшего Владимира Владимировича, если не дай бог что случится. Продолжат ли, например, федеральные СМИ гнуть прежнюю линию и так далее. Вообще как все это будет происходить.

С. Белковский― Это будет происходить, во-первых, в соответствии с указаниями нового руководителя государства, которые могут быть принципиально иными. Я уверен, что настанет момент, когда Дмитрий Киселев напомнит про свою жену англичанку и домработницу филиппинку, и что он первым ввел моду говорить по-русски с англоамериканским акцентом. А почему нет. Он же пытается коллективу РИА-Новости это рассказать. Что это все он несерьезно докладывает про сердца геев и радиоактивный пепел. Нет, это для быдла все. А все свои, поэтому конечно это все не так. Это мы просто отрабатываем.

М. Королева― И любим джаз.

С. Белковский― Мы вообще любим все, что угодно. Джаз в Коктебеле, поэтому Крым нельзя было не присоединить. По линии Дмитрия Киселева. Нет, все может измениться. А, кроме того, у всех представителей российской элиты есть свои весьма заметные ощутимые жизненные интересы на Западе. И это не только счета и недвижимость, это и образование для детей, которые приняли уже необратимый характер. И никто уже не переведет детей из Кембриджа в национальный исследовательский университет Высшая школа экономики и главное это здравоохранение для всей семьи, выражаясь рекламным языком. Потому что никто уже не положит ни себя, ни тем более престарелых родителей в какую-нибудь районную больницу города Москвы. Которая тем более вскоре исчезнет вовсе как класс. В рамках сценария реформ нашего здравоохранения. И эти интересы будут реализовываться независимо от политической воли Кремля. На уровне каждого человека, который имеет эти интересы и отвечает за их реализацию для себя и семьи.

М. Королева― То есть вот такой будет сценарий поведения. То есть все считаете, что все быстро изменится, причем в один момент.

С. Белковский― Может быть не в один момент, но все изменится. Как изменилось после смерти Сталина в 1953 году, не потому что Никита Сергеевич Хрущев и Лаврентий Павлович Берия, вскоре уничтоженные, впрочем, были либералами, а потому что сама логика истории требовала от них отказаться от некоторых больших достижений сталинского режима. Ибо весь аппарат устал от бесконечного страха перед черным воронком и необходимости сидеть на телефоне до 4-х утра в ожидании ужасного и чудовищного звонка вождя. Да и весь народ устал от бесконечного изнасилования. Поэтому и здесь сама логика истории подтолкнет следующее поколение правителей к необходимости отказа от конфронтации с Западом, в которой Россия выиграть не может. От санкций, всякой прочей лабуды. И в общем перемены будут независимо от того, как оптимистично мы сегодня оцениваем тех людей, а это будут непосредственно преемники Путина, конечно, а не Навальный с Ходорковским, которые придут к власти после нынешнего вождя.

М. Королева― Вы о Медведеве как о возможном преемнике, что он все-таки к Западу хорошо относился вроде бы и не было санкций.



С. Белковский― Дело не в этом, он очень надежный и правильный человек. И все делает правильно.

М. Королева― Но сейчас он, например, сказал, что санкции Запада бессмысленны, Россия не будет предпринимать ничего, чтобы как-то санкции отменить. А Владимир Путин сегодня поддержал предложение уничтожать санкционные продукты прямо на границе. Вот это что такое?

С. Белковский― Все логично. Простите, вы когда-нибудь слышали, чтобы Н. С. Хрущев, мы с вами и не могли этого слышать, особенно вы, но кто-нибудь когда-то читал, что Никита Сергеевич Хрущев при жизни Сталина критиковал Сталина. Нет, он транслировал исключительно его позицию. Потом наступил 20-й, 22-й съезд, все что угодно. Конечно, а что должен говорить Медведев. Он должен говорить то же, что и вождь. Он транслирует его позицию, прекрасно понимая, что только это увеличивает его шансы стать-таки преемником в неком обозримом или необозримом будущем. Ну а уничтожение санкционных продуктов на границе это видимо, идея нынешнего министра сельского хозяйства Александра Ткачева. Это по психотипу видно, потому что это воровская идея в чистом виде. Это майский день именины сердца. То есть ясно, что дальше будут акты списания этих продуктов, а сами продукты окажутся у надежных дилеров в приграничных территориях.

М. Королева― То есть никто на границе бульдозерами давить санкционные продукты и сжигать не будет.

С. Белковский― Для камеры Первого канала что-нибудь сожгут. Например, горящее сердце контрабандиста. С украинской фамилией Данко.

М. Королева― Ну скажете тоже. А сыры вынесут все-таки.

С. Белковский― Да, сыры вынесут в надежное безопасное место. И продадут со скидкой страждущим гражданам РФ.

М. Королева― Это «Особое мнение» со Станиславом Белковским. Через несколько минут мы сюда вернемся.

НОВОСТИ

М. Королева― И мы продолжаем «Особое мнение». Из последних новостей о том, что Надежду Савченко доставят в СИЗО Ростовской области. И наши слушатели спрашивают, вот ее везут в Ростов, может быть, чтобы поменять после суда на российских солдат. Что вы думаете об этом деле, — спрашивает Дмитрий.

С. Белковский― Судить, насколько я понимаю ее будут в Донецке. Но не украинском, а городе Донецке Ростовской области РФ. Это приграничная территория. Которая находится под особым контролем ФСБ РФ, специально суд там проводится, чтобы спецслужбы могли регулировать, кто допущен на процесс, а кто не допущен. Включая журналистов и общественных наблюдателей. Обменять Савченко могут, но только после вынесения приговора, то есть не завтра и не послезавтра, а, во-вторых, пока Россия не взяла на себя официальной ответственности ни за одного военнослужащего, оказавшегося на Украине.

М. Королева― Как раз более того, отказалась сейчас от двух.

С. Белковский― Сотрудников ГРУ, отказалась от них официально. Поэтому обменивать можно только тех, кто официально признан военнопленными. А здесь такого статуса быть не может. И не только и не столько потому, что Россия не признает своих военных официально, участвующих в боевых действиях, но и потому что нет никакой войны официально между Россией и Украиной, а значит и нет военнопленных. Поэтому этот вопрос открытый и я думаю, что судьба Савченко станет для Владимира Путина и Кремля предметом торга не только с Украиной, но и с Западом в контексте более широких обстоятельств, в частности того, будет ли создан международный трибунал по катастрофе «Боинга» малайзийских авиалиний и какой вердикт трибунал вынесет.

М. Королева― Вы даже связываете дело Савченко с возможным трибуналом?

С. Белковский― Савченко это естественно показательно-демонстративный процесс, что мы возьмем кого угодно, кого нам надо, вчера Савченко, завтра скажем Коломойского или Петра Порошенко вынем из постели в его резиденции и повезем на суд в Ростов. Но со временем, естественно это дело трансформировалось из просто показательного процесса такого плана в потенциально рычаг воздействия на уважаемых партнеров РФ, как называет их Владимир Владимирович Путин.

М. Королева― Кстати, вопрос от нашего слушателя: с одной стороны Россия заявляет, что она имеет неоспоримые доказательства, что сбила Украина, с другой стороны категорически возражает против создания трибунала, куда она могла бы представить свои доказательства. Как вы это объясняете.

С. Белковский― Я полагаю, Кремль придерживается следующей позиции. Какие бы доказательства мы ни представили, а Путин я думаю, искренне уверен, что «Боинг» сбила Украина, потому что у него лежит огромная папка с доказательствами. Как они были сделаны это второй вопрос. Человек же всегда верит в то, во что он хочет верить. Как гласит психологическое определение, правда — это устраивающая версия. Поэтому для Путина является правдой, что «Боинг» сбит украинцами. Но трибунал это порождение коварного Запада. Это инициировано Малайзией, Украиной, Нидерландами, Бельгией, Австралией. А значит его решение предопределено против нас, независимо от правды. Именно поэтому мы против.

С. БЕЛКОВСКИЙ: То, что Медведев не устраивает окружение, для Путина это хорошо.

―

Еще одно громкое судебное дело, о котором не могу не спросить. Вот сегодня националист Илья Горячев получил пожизненный срок как организатор неонацистской группировки БОРН. И вот там, в частности, внимание журналистов на процессе привлекали упоминания администрации президента настолько, что судья просил от них воздержаться. По вашим сведениям насколько оправданы были эти упоминания.

С. Белковский― Отчасти да, оправданы. И поэтому это предупреждение всем. Когда вы встречаете на улице человека, который дает вам визитку администрации президента или даже показывает удостоверение и поручает вам кого-то убить, ссылаясь на то, что вас всегда Кремль прикроет, знайте, не прикроет вас Кремль. Пожизненное заключение это довольно плохо.

М. Королева― Но насколько оно оправдано в этой ситуации, когда мы говорили в этой студии сегодня, это человек не убийца формально, он никого не убил. У него руки не по локоть в крови. Он просто организатор вот такой группировки, которая могла заниматься убийствами.

С. Белковский― Я думаю, что вместе с осужденным Ильей Горячевым должна уйти в небытие некая информация, раскрытие которой невыгодно неким кремлевским чиновникам. Потому что игры с экстремистскими организациями, попытки их создать или приручить или поставить себе на службу уже существующие, они велись в минувшем десятилетии достаточно активно. И, наверное, сегодня, когда страна перешла в совершенно другой режим работы, такой полуполицейский, эти группировки уже становятся ненужными. Но информация, которую они хранят в глубине души, может быть кому-то нужна. Поэтому лучше избавиться от носителей этой информации максимально жестким образом, а смертная казнь, как известно, в России не применяется.

М. Королева― Поэтому пожизненное заключение.

С. Белковский― Да.

М. Королева― То есть информация закрывается на ключик.

С. Белковский― По крайней мере, да, на тот срок, который необходим для ее выветривания.

М. Королева― Мы с вами сегодня начинали с российской оппозиции, что там есть препятствия для регистрации. А новости с Украины касаются коммунистической партии. Минюст Украины запретил компартии Украины участвовать в выборах из-за закона о декоммунизации. Вот насколько это правильно, естественно коммунисты Украины говорят, что это политическое давление, репрессии и все такое. Имеют они право так считать?

С. Белковский― Да, конечно. Я считаю, что это некоторый перебор, который был обусловлен политической конъюнктурой. И в данном случае носителем этой политической конъюнктуры был бывший исполняющий обязанности президента Украины и экс-председатель парламента Александр Валентинович Турчинов. Для которого это стало коньком своего рода и важной пиар-акцией перед парламентскими выборами минувшего года. Но я не стал бы запрещать коммунистическую партию, но я не украинский политик и не имею права судить за них.

М. Королева― Насколько сейчас реально компартия Украины опасна для нынешних украинских политиков или это скорее такой превентивный шаг.

С. Белковский― Коммунистическая партия уже давно ни для кого не опасна. Это абсолютно рудиментарная структура в политическом пространстве Украины. И конечно она может быть даже могла рассчитывать на преодоление электорального барьера, но с большим трудом. Поэтому это скорее постановочная пиар-акция, которая во многом и поддерживает жизнь в теле компартии Украины. Давно утратившей интерес для значительной части своих прежних избирателей. Лидер компартии Петр Симоненко да, мог рассматриваться как серьезный соперник на президентских выборах в 2000 году, когда он соперничал с Леонидом Кучмой. Но с тех пор коммунистическая партия опустилась ниже ватерлинии. И еще неизвестно, насколько компартии выгоден сам контекст ее запрета. Или невыгоден.

М. Королева― В России такое возможно? Когда-нибудь.

С. Белковский― Запрет компартии? Это было возможно в 1991 году, но тогда этого не произошло. А сейчас нет, потому что компартия является абсолютным элементом властной машины, придатком Кремля и «Единой России», зачем же ее запрещать. Когда она отвлекает свой собственный электорат от социальных проблем и переносит фокус внимания на то, где ставить или не ставить памятник Феликсу Дзержинскому.

С. БЕЛКОВСКИЙ: Это все Киселев несерьезно докладывает про сердца геев и радиоактивный пепел. Нет, это для быдла все

―

Кстати, по поводу памятников. Вы же знаете, тут с Дзержинским вроде бы половина москвичей проголосовали за то, чтобы памятник все-таки появился в Москве.

С. Белковский― Потому что федеральные телеканалы транслировали атмосфэру, которая подвела половину москвичей. Но, правда в опросе, по-моему, приняли 17 или 20% населения. Поэтому это нельзя считать тотальным отражением взглядов москвичей на происходящее. Тут надо относиться к этому спокойно.

М. Королева― Как вам кажется, он появится в результате?

С. Белковский― Может быть и появится. Но не на Лубянке. Я думаю, что для Путина такое решение слишком радикальное и действительно раскалывает общество.

М. Королева― Но куда же его, он большой.

С. Белковский― Ну он же сейчас находится в парке «Музеон», может быть он поедет, например, на территорию службы внешней разведки в Ясенево. Или встанет во внутреннем дворе ФСБ на Лубянке, но так, чтобы быть скрытым от посторонних глаз. Ну можно найти много вариантов. Все-таки в Лубянку мне не верится. Это перебор. Путин не любит такие ходы, которые демонстративно прикладывают часть общества мордой об стол, даже если это де-факто так.

М. Королева― Несколько вопросов от наших слушателей. Вопрос Дмитрия возвращает нас к тому, о чем мы говорили. Об элитах, Путине, о Кремле. «Станислав, наша элита способна совершить дворцовый переворот, как это было с Павлом?»

С. Белковский― Теоретически – да. Но нам никто не скажет об этом дворцовом перевороте заранее. Иначе он точно не состоится. Поэтому ждать и надеяться, как сказал классик. Я имею в виду как общежизненный принцип вне контекста дворцового переворота естественно. Который мы всячески осуждаем.

М. Королева― Давайте лучше про Крым. Вас спрашивают, как вам кажется, из каких источников финансировалась поездка в Крым французских парламентариев?

С. Белковский― Ну вот главный французский парламентарий, как его зовут, Мариани? Он сопредседатель франко-российского форума делового сотрудничества, который насколько я понимаю, финансируется структурами, близкими к ОАО РЖД. Я думаю, что из примерно таких источников все и финансировалось.

М. Королева― Приведет это к чему-то? Я имею в виду к каким-то подвижкам…

С. Белковский― Это все в основном члены делегации, которая ездила в Крым, принадлежат к партии Николя Саркози республиканцы, а у Николя Саркози уже есть опыт получения денег от, скажем, сомнительных партнеров на международной арене.

М. Королева― Вы все о деньгах. А я о том, приведет ли это к каким-то подвижкам в имидже России…

С. Белковский― Я сейчас говорю о том, к чему это приведет. Я просто только начал отвечать. Деньги это пролог к главному. Главное состоит в следующем, вы помните, что Муаммар Каддафи незадолго до гибели заявлял, что он финансировал предвыборную кампанию Саркози. Чем это кончилось для Муаммара Каддафи, в том числе в смысле участия французских войск в спецоперации в Ливии, известно. Вот сейчас может быть Николя Саркози, лишившись верного друга Каддафи, уничтожению которого он поспособствовал в определенный момент, хочет получить финансирование по линии Владимира Путина, а чем это кончится, надо спросить у оставшихся в живых родственников Муаммара Каддафи. Поэтому я призвал бы российские власти с Саркози слишком сильно не заигрывать. А то есть негативный опыт, который сам Владимир Путин видел по телевизору.

М. Королева― То есть вы в приезде этих прекрасных людей в Крым, в том, что им понравился Крым, им нравится, как гуляют люди по Ялтинской набережной, вы видите только меркантильные причины?

С. Белковский― Нет. У Путина действительно много сторонников в Европе, которые видят в нем яркую, сильную, независимую альтернативу.

М. Королева― Это же кроме шуток вы говорите.

С. Белковский― Да. Тусклым европейским политикам, находящимся абсолютно в фарватере США. Но до контрольного пакета все-таки в политической элите Европы этим политикам далеко и поэтому меркантильные мотивы тоже не надо сбрасывать со счетов. Особенно с учетом я еще раз говорю яркой биографии господина Саркози к партии, к которой принадлежит большинство гостей Крыма.

М. Королева― Еще по Крыму вопрос был от нашего слушателя. Неожиданный. Крымчане проголосовали за присоединение Крыма к России. Это правда. Считаете ли вы, что россиян тоже не мешало спросить, хотят ли они этого присоединения.

С. Белковский― Сейчас уже спрашивать бессмысленно, потому что вообще законодательно запрещено отрицание присоединения Крыма Нет, принадлежность Крыма к Украине. Это грозит уголовной ответственностью. Поэтому всякий россиянин, кто скажет «нет», уже почти уголовник без пяти минут. Тем не менее, я считаю, что большинство россиян, причем подавляющее сегодня скажут, что да, это очень хорошо присоединение Крыма к России. И пока не изменится по этому поводу позиция политической элиты во главе с первым лицом, не изменится и позиция большинства, ибо большинство в данном случае есть ментально-информационный придаток…

С. БЕЛКОВСКИЙ: Упоминание Навального запрещено для того, чтобы не популяризировать его присутствие в Интернете

―

А что здесь первично: позиция…

С. Белковский― Да, первична позиция элит и Кремля. Я говорил, по-моему, даже в этой студии в разговоре с вами же, что если бы Владимир Путин поставил перед собой задачу легализовать гей-браки и начал бы за это агитировать, то через пару месяцев, я думаю процентов 40, а там и 50 россиян уже были бы сторонниками такой легализации.

М. Королева― Ну ладно вам.

С. Белковский― Да. Поэтому все апелляции к тому, что народ чего-то не хочет, есть лукавство по определению. Все взгляды народа формируются в элитах. Это элиты чего-то не хотят и ссылаются на народ.

М. Королева― Вы правда так думаете?

С. Белковский― Я правда так думаю.

М. Королева― И по поводу гей-браков.

С. Белковский― Я считаю, что активное творческое меньшинство формирует взгляды народа. Хочет, формирует одни взгляды, не хочет – формирует другие. А терпит все это народ, на который все ссылаются. И говорят, ну конечно, мы провели бы либеральные реформы, но народ же этого не хочет. Народ бы этого захотел, если бы элиты были достаточно последовательны в предъявлении народу такой точки зрения как правильной.

М. Королева― Спасибо. Станислав Белковский, политолог был сегодня в студии «Особого мнения». Всем спасибо, всем счастливо.