Уроженку Новосибирска Янку Дягилеву называют последней культовой фигурой советского рока. Ее песни знают и любят даже за рубежом, но в родном городе власти рок-поэтессу не ценят. Деревянный дом, в котором жила Янка, уже несколько лет под угрозой сноса: на его месте компания «Расцветай» планирует построить высотку. Эта история шире, чем просто про дом рок-звезды — она про весь деревянный Новосибирск. Подробности — в материале «7х7».

Янка Дягилева родилась 4 сентября 1966 года в Новосибирске в семье инженеров. После школы поступила в Новосибирский институт инженеров водного транспорта, но проучилась там только три семестра. В студенческие годы познакомилась с новосибирским рок-сообществом и рок-бардом Александром Башлачёвым. Отец Янки запомнил, что сказал о ней Башлачёв: «Ваша дочь знает о жизни гораздо больше, чем вы можете подумать…» В 1986–87 годах Янка начала исполнять свои песни публично, познакомилась с Егором Летовым, выступала сольно, аккомпанируя себе на акустической гитаре, и с панк-рок-группами «Гражданская оборона», «Великие Октябри» в Петербурге, Москве, Новосибирске, Барнауле, Тюмени, Киеве, Иркутске, Харькове, Череповце. Принципиально оставалась в андеграунде, поэтому качественных студийных и концертных записей Янки немного, ее песни поклонники переписывали с кассеты на кассету. В мае 1991 года Янки не стало. К окончательным выводам следствие так и не пришло — либо самоубийство, либо несчастный случай. Подробнее о Янке Дягилевой можно прочитать здесь.

Дом Янки. Две экспертизы

Янка жила в центре Новосибирска, в одноэтажном деревянном доме, построенном в начале прошлого века. Рядом главная городская магистраль — Красный проспект. Символично. В большом городе, на перекрестке оживленных улиц — но в старой избушке. 24 года жизни и 25 песен, среди которых нет проходных, случайных: простые слова и при этом сложнейшие ассоциативные ряды. Сегодня Янку Дягилеву помнят и слушают не только те, кто был на ее редких концертах и квартирниках, но и родившиеся позже.

Дом — старый, почерневший, но с добротным фундаментом из лиственницы, которая с годами становится только прочнее. В нем две квартиры, в одной жила семья Дягилевых, во второй — оперная певица Надежда Дезидериева-Буда, в 1970-е она уже оставила сцену и возглавляла детскую музыкальную школу, где Янка училась играть на фортепиано.

Все детство и юность Дягилевой связаны с этим домом: здесь начала писать стихи, здесь прошли последние недели ее жизни. В конце 1980-х, когда колесила по стране, связи с отцом и с домом Янка не теряла, жила там в перерывах между поездками. В конце 1980-х в доме Янки состоялся квартирник Александра Башлачёва, в доме бывали известные поэты и рок-музыканты, в частности Егор Летов.

В 2013 году чиновники не разрешили установить на ее доме мемориальную доску. Тогда активистам помогли Борис Гребенщиков, Диана Арбенина, Дмитрий Быков, Борис Акунин — они публично высказались в поддержку памяти рок-поэтессы. В 2014-м доску на доме все-таки установили.

Весной 2019 года состоялась первая экспертиза: дом, где жила Дягилева, признали объектом, представляющим историческую и культурную ценность. Но осенью компания-застройщик «Расцветай», купившая дом Янки, заказала еще одну экспертизу, которая пришла к противоположным выводам.

Андрей Поздняков

Краевед Андрей Поздняков рассказал, что вторую экспертизу провел Александр Мартынов по заказу компании «Главное звено», которая принадлежит учредителю группы компаний «Расцветай» Алексею Капустину. По словам Позднякова, мартыновская экспертиза выполнена крайне небрежно и с массой фактических ошибок. Аргументы Мартынова: в годы творческой активности Янка не была связана с этим домом, никто из деятелей рок-культуры там не бывал.

В «Расцветае» на официальный запрос «7х7» ответили: «Участок, на котором расположен дом Янки Дягилевой, принадлежит ГК „Расцветай“. В настоящее время вопрос по этому дому прорабатывается».

В защиту дома

Историей дома заинтересовались несколько молодых архитекторов. Валерия Яковлева в 2017 году изучила чертежи и пришла к выводу, что постройка представляет ценность для города, где памятников деревянного зодчества осталось совсем мало. Такими памятниками нельзя разбрасываться, считает Яковлева.

Заявление с фотографиями дома и ссылками на архивные документы она отправила в комиссию, решающую судьбу объекта. Тогда же послушала записи Янки, но полюбила песни не сразу — поняла их чуть позже, когда повзрослела и переживала непростой период.

Яковлева участвует в работе литературно-художественной «Студии 312» при Государственной публичной научно-технической библиотеке Сибирского отделения Российской академии наук. Этой студией руководит Антон Метельков — поэт, куратор литературных фестивалей и поэтических слэмов в Новосибирске. На рубеже 90-х и нулевых в студенческой среде знание текстов Янки и других сибирских рок-подпольщиков было своеобразным паролем, культурным кодом, но Метельков не считает, что песни и стихи Янки — поколенческое явление:

— В этих текстах привязка ко времени — дело десятое. Мне 35, недавно пригласили на форум молодых писателей в Ульяновск. У множества участников, которые младше меня на 10–15 лет, при упоминании Новосибирска первая ассоциация — Янка.

Антон Метельков

Метельков думал, что защитников у дома Дягилевой и без него достаточно, пока Яковлева не показала ему картинку-проект: застройщик хотел поставить на месте дома высотку, а на первом этаже открыть рок-кафе, отделка которого керамогранитом больше напомнила руководителю «Студии 312» склеп.

Он пришел на заседание комиссии, решающей судьбу дома, и добился, чтобы должностные лица выслушали мнение в защиту здания приехавших в город на фестиваль «Книжная Сибирь» чешского филолога-слависта Томаша Гланца и московского поэта Германа Лукомникова, дружившего с Янкой.

Метельков опубликовал на сайте «Реч#порт» подборку: по его просьбе о Янке и ее месте в российской культуре и в защиту дома высказались более 40 литераторов, филологов, музыкантов, художников из разных городов и стран. Вместе с соратниками по студии Метельков организовал лабораторию, посвященную Янке: побродили «янкиными тропинками», побывали и у ее дома. Почти все места, связанные с Янкой, можно обойти пешком: стадион, дом культуры завода «Жиркомбинат» (вероятно, про него и строчки Янки «Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода»»), гимназия.

Жиркомбинат Бывшая школа №42, где училась Янка

— Сейчас у дома статус выявленного объекта культурного наследия. Этот статус дается на год, в течение которого выявленный объект надо либо признать, подтвердить, либо снять статус. Прошло уже полтора года. Если дом лишат статуса, то моментально снесут, — уверен краевед Андрей Поздняков.

Он входит в инициативную группу, которая ведет переговоры с представителями компании-застройщика. По его словам, выхода из ситуации пока не нашли.

В инициативную группу, отстаивающую дом Дягилевой, входит и Константин Голодяев — председатель общественного совета при Инспекции охраны памятников Новосибирской области, сотрудник музея Новосибирска, автор монографий об истории города:

— Плохо у нас в городе с охраной памятников. В совете депутатов сплошь представители застройщиков, а не народа. Все последние 20 лет мы сносим и сносим. И не только «деревяшки», но и особняки с красивой каменной кладкой. Это и дом Жернавкова на улице Чаплыгина, и конструктивистский ЖАКТ «Пятилетка» на улице Каменской, и каменный терем мылзавода на той же улице Шамшиных. Но есть и удачи. Дома Барабанова на улице Потанинской, кинотеатр «Металлист», который уже начали сносить и на который застройщик тоже заказал отрицательную экспертизу. Но не получилось — конструктивистское здание стало все-таки памятником.

Голодяев надеется, что с представителями компании-застройщика удастся договориться. Вариантов не так много. Например, разобрать и передвинуть дом метров на 10 или, не трогая дом, «встроить» его в высотку — прецеденты есть и в мировой практике, и в самом Новосибирске. Вариант с переносом дома в другой район защитники памяти Янки считают абсурдным.

В сентябре 2019 года чешские деятели культуры отправили в администрацию Новосибирска письмо, в котором попросили сохранить дом Янки. За несколько месяцев до этого депутат Законодательного собрания Новосибирской области Вадим Агеенко написал, что дом Дягилевой городу не нужен, а про нее саму — что «девочка сама научилась играть на гитаре, стала писать тексты и исполнять их на „домашних концертах“, т. е. сама для себя и своих друзей. Тексты странные, игра на гитаре не виртуозная, манера исполнения — у меня нет слов».

Станислав Михайлов

— Депутата Агеенко если и вспомнят, то только в связи с тем, что он на Янку нападал. Дом нужно защищать до конца, а иначе эти <…> застройщики снесут весь деревянный Новосибирск, как снесли половину деревянного Томска, — считает поэт Станислав Михайлов, который был знаком с Дягилевой. — Даже если дом Янки разрушат, даже если этот участок колючей проволокой обнесут, все равно люди будут приходить и оставлять цветы на колючей проволоке. Янку невозможно никуда деть. Янка навсегда.

Для чего сохранять дом

Активисты считают, что первоочередная задача — сохранить дом, а что с ним делать дальше — уже вторично: есть разные идеи, вплоть до организации там арт-центра.

Ник Рок-н-Ролл (Николай Кунцевич) пел с Янкой на одной сцене. Сохранилась видеозапись их совместного концерта в Череповце в 1990 году.

— Просто дом как памятник? Яна посмеялась бы! — считает Ник.

Янка Дягилева и Ник Рок-н-Ролл

Янка много путешествовала, и, по его мнению, ее дом может стать хостелом, пристанищем для таких же странствующих музыкантов, как она. Для кого-то дом — просто место, куда можно прийти и помянуть.

— Приезжая в Новосибирск, я всегда шел к этому дому — постоять, подумать, помянуть… — говорит Глеб Успенский, поэт, музыкант и бывший фронтмен томской рок-группы «Будни Лепрозория». — Для меня дом Янки значим. Конечно, я хочу, чтобы он был.

Анна Волкова — близкая подруга Янки, ей Дягилева посвятила «Нюркину песню». Она не участвует в кампании за сохранение дома — чтобы помнить Янку, ей не нужны ни стены, ни сборники ее стихов, ни мемуары. Но она будет благодарна активистам, если им удастся отстоять дом. С распространенным мнением, будто Янка «пропагандировала» депрессию, которое взяли на вооружение оппоненты активистов, Волкова категорически не согласна:

— Янка — это почти всегда звонкий, заливистый смех.

Валерий Григорьев — музыкант, организатор новосибирского фестиваля «Янкин день»:

— Не считаю нужным обязательно сохранить дом. Вот сохраним, а дальше что? На какие финансы и кто будет содержать это строение? С другой стороны, если найдутся меценаты, то было бы круто, чтоб в Энске [Новосибирске] был такой флэт-музей, для проведения квартирников андеграундных музыкантов и поэтов, встреч единомышленников. Необязательно это должен быть дом на Яндрицевской, но хорошо бы, если в центре города. Как относятся энские чиновники к Янке и к памяти о ней? В каждом случае это отдельный человек и его мнение. Мне видится, что во власть не попадают люди, которым интересно творчество Янки.

Фестиваль «Янкин день» в 2019 году состоялся уже в седьмой раз, и только дважды, по словам Григорьева, власти помогали: в 2014 и 2015 годах за аренду зала с организаторов взяли небольшую сумму.

Скромным тиражом издавались сборники стихов Янки и мемуары о ней. Но не в Новосибирске. Мемориальную доску на доме в 2014 году инициативная группа установила за свой счет. Разве что в государственном автономном учреждении культуры — новосибирском театре «Глобус» — собираются ставить спектакль о Янке Дягилевой и Егоре Летове, но подробности о нем «7х7» узнать не удалось. Параллельно петербургский режиссер Михаил Патласов и драматург Алина Шклярская при участии «Студии 312» ставят о Янке спектакль-променад (в таких постановках нет четкого разделения на актеров и зрителей, часто спектакль разворачивается во время прогулки).

Андрей Новашов, «7х7»