С 23 по 26 января в швейцарском Давосе прошумит уже 48-й Всемирный экономический форум — пожалуй, главный и наиболее известный среди бессчетного сонма себе подобных. На этот раз примерно 3000 делегатов из ста с лишним стран будут яростно спорить друг с другом на десятках тематических площадок, чтобы в конечном счете соглашаться в главном: о необходимости и плодотворности такого диалога, а также самой привычки слушать и слышать другие точки зрения.

Правда, после нескольких лет безудержного глобалистского оптимизма сам слоган нынешнего Форума «Создание общего будущего в разделенном мире» (Creating a Shared Future in a Fractured World) отражает некоторую неуверенность организаторов в светлом будущем международной координации и сотрудничества. Тем не менее Форум в этом году собираются посетить более 70 глав государств и правительств, среди которых президент США Дональд Трамп (если не помешает бюджетный кризис), первые лица Аргентины, Бразилии, Индии, Канады, Франции, Великобритании, Украины и Еврокомиссии, руководители международных организаций.

Но, как говаривал Остап Бендер, мы чужие на этом празднике жизни. Российская делегация, которую возглавляет вице-премьер Аркадий Дворкович, на этот раз не слишком внушительна; в основном это завсегдатаи форумов прошлых лет из числа руководителей госкомпаний и крупного частного бизнеса. По численности участников представительство России сопоставимо с Объединенными Арабскими Эмиратами, почти вдвое уступая китайскому или индийскому, и впятеро — британскому. Небогата и российская повестка форума: помимо традиционной страновой сессии, отечественные спикеры представят свою точку зрения лишь на нескольких ключевых панелях, посвященных, в частности, китайскому мегапроекту Нового Шелкового пути и состоянию мировой энергетики. Вопреки первоначально сделанному объявлению гости Давоса даже не смогут услышать мнение главы Банка России по такому злободневному для мировой экономики вопросу, как окончание эпохи легких денег, — Эльвира Набиуллина неожиданно отменила свою поездку в Швейцарию.

Разумеется, все это не случайно: дело в том, что взаимоотношения России и мирового сообщества в самом широком смысле сегодня находятся в точке замерзания. И отторжение это носит взаимный или даже взаимосвязанный характер.

Более чем трехлетнее существование в условиях экономических санкций со стороны ведущих иностранных государств плюс недавние допинговые скандалы и обвинения во вмешательстве во внутренние дела других государств не могли не дать о себе знать. Бо́льшая часть российского населения и истеблишмента чувствует страну (и лично себя заодно) несправедливо обиженной зарубежными партнерами, что препятствует продолжению старых и инициированию новых проектов международного сотрудничества и усиливает тенденции изоляционизма. Поскольку с реальным импортозамещением получается не очень, взамен вновь интенсифицируются поиски особого российского пути, которые обычно ничем хорошим для страны не заканчивались.

Все чаще идут разговоры, что санкции являются замечательным поводом для отказа от ранее данных Россией обязательств (начиная от разоруженческих соглашений до стандартов банковского регулирования Базель III и норм ВТО) — вплоть до требования выхода из различных международных организаций, куда мы долго и с таким трудом вступали. Добавим к этому, что немалая часть российской верхушки с замиранием сердца ждет публикации в конце января нового санкционного доклада Казначейства США, и картина становится совсем уж грустной. Действительно, в этих условиях несанкционированная поездка в глобалистский Давос граничит если не с государственной изменой, то с серьезным нарушением коллективной «суверенной» этики.

Неразделенная любовь с Западом оставила у российской элиты глубокую психологическую рану (правда, поиск более комфортных партнеров пока особых результатов не принес). Так что теперь мы больше не хотим нравиться и требуем принимать нас такими, какие мы есть, и уважать ровно за это. Тем более что и на этом самом Западе полно социальных язв и еще неизвестно, кто кого должен учить. Одновременно подобная твердая и принципиальная внешнеполитическая позиция подразумевает отказ от сколько-нибудь самокритичного отношения к нашим последним успехам на социально-экономической ниве.

А успехи эти, прямо скажем, не очень. Хотим мы того или нет, но на сегодняшний день Россия представляет собой медвежий угол мировой экономики, в общем и целом вернувшейся к динамичному подъему. Ожидается, что, по самым оптимистическим прикидкам, наши темпы роста будут примерно вдвое уступать глобальным и еще больше — нашим непосредственным соседям и конкурентам. Экономика России зримо огосударствляется и костенеет; эффективность здесь не является конкурентным преимуществом; теплые места на рынке давно поделены. Для аутсайдера найти правду в суде или где-либо еще практически невозможно: опыт показывает, что лобовая сшибка с частно-государственными инкумбентами может иметь для редкого отважного зарубежного инвестора только один закономерный и неприятный конец. В этих условиях, по большому счету, иностранному бизнесу не очень-то важны наши ярчайшие достижения последнего времени — контролируемый дефицит бюджета и низкая инфляция.

От России никто уже не ждет сюрпризов — ни плохих, ни тем более хороших. Несмотря на «выборный» год, в списке участников Форума отсутствуют потенциальные участники президентской гонки и российские политики как таковые вообще. Остались далеко в прошлом ажиотаж вокруг смотрин наиболее вероятного кандидата в президенты России от компартии Геннадия Зюганова (1996 год), исторический вопрос «Who is Mr. Putin?» (2000 год), а также единственное посещение Форума главой российского государства (Дмитрий Медведев в 2011 году). Хваленая российская стабильность на глазах превратилась в застой, подробности которого мало кому интересны.