В 2010-х Нобелевскую премию по литературе вручили писательнице, которая сочиняет на русском языке. То есть как сочиняет: Светлана Алексиевич стала лауреаткой одной из самых престижных книжных наград в мире за «многоголосное творчество», работая, скорее, как монтажер, соединяющий реплики-судьбы в масштабное историческое полотно. Ее «Нобеля» хочется уподобить «Оскару», который — против всех правил — вдруг дали документальному фильму; теперь это (журналистика, публицистика, научпоп — в широком смысле нон-фикшн) тоже может считаться высокой словесностью: санкция получена. «Время секонд-хэнд» — последняя на сегодняшний день книга Алексиевич — посвящена растерянности (пост)советского человека после либеральных экономических реформ. Автор трактует 90-е как эпоху колоссальных потрясений, период эмоционального обвала и утраты ориентиров: ее герои — не беспечные рейверы, пользующиеся новыми возможностями, а те, кого логика рынка чуть не вынесла в кювет. Читатель этой довольно монотонной, несмотря на постулируемую полифонию интонаций и мнений, прозы вправе задаться вопросом о писательской технике Алексиевич, пределах ее вмешательства в пассажи персонажей, но не отметить интерес к одному из самых неоднозначных периодов российской истории невозможно.

Любопытным образом Алексиевич стала важной фигурой для современного кино и ТВ: создатель «Чернобыля» Крэйг Мэйзин черпал вдохновение в «Чернобыльской молитве», а Кантемир Балагов задумал «Дылду», прочитав «У войны не женское лицо».