Происходящее в последние недели с « Arcelor Mittal Кривой Рог» похоже на дурной сон. Накануне выборов в ходе совещания в Кривом Роге президент Владимир Зеленский подверг резкой критике комбинат за невыполнение плана по экологической модернизации предприятия.

Тогда все восприняли происходящее как предвыборный пиар. На рынке, правда, стали говорить о том, что мэр Кривого Рога Юрий Вилкул использовал Зеленского в своих разборках с индийским инвестором. История отношений градоначальника Кривого Рога и « Arcelor Mittal Кривой Рог» имеет давние корни и крайне негативный контекст.

Однако спустя несколько дней после критики со стороны президента Генеральная прокуратура открыла уголовное дело против руководства меткомбината, обвинив его ни много ни мало в экоциде. После Служба безопасности Украины пришла с обысками на завод и заявила о наличии на нем источника радиоактивного излучения. Позже СБУ сообщила, что деньги, выделенные Лакшми Митталом для « Arcelor Mittal Кривой Рог», были использованы руководством не по назначению. Спецслужба вызвала на собеседование руководство комбината.

Присоединяйтесь к нам в Telegram!

Об этих и других ярких событиях последних недель в интервью рассказал и. о. генерального директора Александр Иванов, которому индийское руководство поручило разбираться с претензиями местных чиновников.

— Давайте начнем с простого вопроса. Президент крайне жестко раскритиковал вас на встрече в Кривом Роге. Потом против вас открыли уголовное дело и начались проверки. Скажите, что это вообще было?

— Я присутствовал на той встрече, которая была с Владимиром Зеленским. Естественно, я был основным оппонентом как первый руководитель « Arcelor Mittal Кривой Рог» на тот момент. Мне показалось, что президент тогда хотел всем показать, что он беспокоится о жизни и здоровье трудящихся и жителей Кривого Рога. Именно на тот момент такое ощущение было. Мы рассчитывали на то, что будет какое-то разбирательство, мы предполагали, что люди почитают документы и станет понятно, где, собственно, этот изъян имеет место быть. К сожалению, через несколько дней мы получили уголовную статью 441 «Экоцид». А еще через пару дней я поехал в облгосадминистрацию и стал объяснять одному из представителей офиса президента, а именно Олегу Бондаренко, какая у нас экологическая программа. Стал анализировать и смотреть, какие оперативные мероприятия можно сделать. Но когда вышел пресс-релиз облгосадминистрации, я увидел одностороннее отношение с их стороны. У меня возникло ощущение, что власть в области пытается доказать свою профпригодность, пытается доказать, что они действительно услышали президента и пытаются что-то сделать так, чтобы надавить на «ArcelorMittal Кривой Рог».

Подписывайтесь на нас в Google News!

— Кто еще был на встрече в Днепре?

— Это был исполняющий обязанности губернатора Дмитрий Батура. Ничего не поменялось. Более того, из этого пресс-релиза я понял, что на самом деле нас представили как компанию, которая многие годы уклонялась от инспекций и каких-либо проверок, находя всевозможные поводы и причины. И вот, наконец, им удалось это сделать – посадить за стол переговоров вот этих строптивых «арселоровцев».

— Как вы оцениваете обвинения в экоциде?

Это абсолютный бред. Мы потратили порядка 6, 2 миллиарда гривен на экологические программы за 13 лет. Если говорить про общие инвестиции, то это порядка $4, 4 миллиарда. Это общие инвестиции за период покупки этого комбината без учета его стоимости. А с учетом приватизации этого комбината – $9, 2 миллиарда.

— Но СБУ обнаружила на меткомбинате радиоактивные вещества….

— Все металлургические комбинаты, на которых работают машины непрерывной разливки стали, используют специальные датчики, которые замеряют уровень стали в кристаллизаторе. Все эти датчики основаны на работе излучателя Кобальт-60, который имеет радиационный фон. Компания, которая поставила нам это оборудование, – это SMS Group, они уже построили около ста таких машин по всему миру. И поэтому сомневаться в их компетентности не стоило. Для того чтобы этот проект полностью соответствовал украинскому действующему законодательству, мы привлекли сертифицированную компанию «Электрон», которую нам предложила Государственная инспекция по радиационному контролю Украины. Это компания из Желтых Вод, она полностью выполнила часть проекта по этому датчику. Мы выполнили собственными силами замеры. Кстати, наша заводская лаборатория также сертифицирована, также имеет соответствующую лицензию на выполнение подобного рода работ. И наши замеры показали, что этих замечаний нет и быть не может.

— Тогда как они появились у СБУ?

— Я думаю, что в продолжение того уголовного дела необходимо было найти вещественные доказательства. И они были, по их мнению, найдены. Мы получили уведомление, что к нам заходит целая комиссия в лице СБУ и в лице областной инспекции по радиационному контролю.

— Когда его сделали?

— Мы получили его за день. Судья Бабушкинского района города Днепра в течении нескольких часов выдал такое разрешение. Причем это разрешение было выдано на изъятие всех документов, касающихся строительства машины непрерывного литья заготовок, МНЛЗ-3, соответственно, проведение любых фактических замеров.

Это решение Бабушкинского суда превратило, по сути дела, визит СБУ в обыск. На территорию комбината зашли в субботу, в 10 часов утра, порядка 20 сотрудников СБУ, которые затребовали ряд документов, в том числе финансовых и строительных проектов, и осуществляли фактические замеры этого самого радиационного фона непосредственно у источника излучения. Причем в том же протоколе, который сегодня демонстрировался на пресс-конференции, было указано, что все показатели находятся в норме. И те люди, которые были там, подтвердили это. Тем не менее, на пресс-конференции СБУ было указано о том, что эта норма превышена. Такие же документы, насколько я понимаю, легли на стол президента.

— Откуда вообще эта информация?

— Сейчас очень много цифр витает в воздухе. Есть санитарные нормы Украины, которые указывают, что над источником излучения уровень радиации не должен превышать 100 микрозивертов в час. На расстоянии одного метра – 4 микрозиверта в час. И в строительных нормах и правилах указано, что на рабочей площадке — 0, 5 микрозиверта. Когда мы стали еще раз делать замеры, выяснилось, что эти показания не превышают 0, 2–0, 25 микрозиверта в час. Затем на пресс-конференции сами специалисты СБУ запутались в микрозивертах и в миллизивертах. Это такие производные. Микро – это одна миллионная часть, милли – это одна тысячная часть. То есть эти специалисты сами не смогли разобраться и понять, что к чему. Они сами интерпретировали эти цифры по-своему и сами допускали какую-то вольную трактовку полученных значений. Тем не менее, специалисты из лаборатории, которые были на площадке, уведомили, что у нас все находится в пределах нормы.

Фото: Перша Шпальта

— На встрече с вами президент говорил о том, что вы не выполняете инвестиционный план, который сами же ранее утвердили. О чем идет речь?

— Существует несколько планов. Существует план, который утвержден Фондом госимущества Украины, который был подготовлен во время покупки комбината, когда он реприватизировался. Соответственно, эти мероприятия все указаны. И с момента приватизации уже прошло более 20 проверок, которые показывали, насколько мы правильно либо неправильно выполняем этот план, то есть достаточно либо недостаточно. Есть другой план – это областная экологическая программа, по которой « Arcelor Mittal Кривой Рог» обещал выполнить определенные мероприятия, позволяющие уменьшить экологическую нагрузку промышленности на город.

У нас было задекларировано 48 мероприятий, из которых не выполнено 5. Из них 4 мероприятия связаны с невыполнением проектов, проектной документации. Проектная документация никаким образом не влияет на экологическую обстановку в городе. А вот на основании этой проектной документации должны быть выполнены в будущие сроки соответствующие инвестиции и строительство определенных газоочисток и так далее – мероприятий, которые действительно позволили бы это улучшить. Но эти сроки мы не потеряли, мы их не увеличили. Не выполнены только эти 4 мероприятия, которые связаны именно с проектами. Поэтому я посчитал, что эти нападения беспочвенны в данный момент.

Есть еще одно мероприятие — вывод из эксплуатации мартеновского агрегата, мартеновской печи. Понимая, что сейчас выводить мартеновский агрегат мы не готовы, в соответствии с разработанным совместно с научно-исследовательским институтом, с Министерством экологии проектом, мы изменили работу этого мартеновского агрегата таким образом, чтобы он выдавал количество выброса на трубу меньше, чем было. Мы превратили этот мартеновский агрегат в современный, выбросы пыли у которого на уровне современных экологических требований — меньше 50 миллиграмм на метр кубический. А если точнее — от 32 до 38 миллиграмм. Кстати, все наши разрешения по переносу сроков были выполнены в соответствии с тем регламентом или с тем порядком, который указан в законодательстве Украины. Поэтому если кого-то винить, то точно не нас. Мы свои обязательства выполняем.

— Но в Кривом Роге есть немало природоохранных организаций, у которых к вам много вопросов. Как вы это объясните?

— Наш комбинат загрязняет город не больше, чем другие металлургические предприятия. Помимо того, наше предприятие более модернизировано, чем предприятия наших конкурентов, где мне тоже посчастливилось поработать. Мы установили дополнительные мониторинговые экологические посты в санитарно-защитной зоне по периметру предприятия, которые позволяют с дискретностью 20 минут получать информацию о наличии в воздухе СО, NO — это окись серы, это сероводород, это аммиак, это пыль и много чего другого. То есть я каждые 2 часа получаю на свою электронную почту, днем и ночью, информацию об увеличении этих ПДК. Они периодически происходят, но никак не постоянно. Это происходит, может быть, раз в несколько дней. То есть я получаю эту информацию от инженеров-экологов. Стоят три поста наши и пять постов непосредственно возле горсовета. В эти посты можно зайти через Интренет, и любой желающий может онлайн увидеть, что там происходит. С моей точки зрения, мы не загрязняем окружающую среду, как нам об этом говорят. Это обычные манипуляции.

— С чем тогда это связанно?

— Это очень правильный вопрос. Мы только в апреле прошли внеплановую проверку экологической инспекции. Через месяц получили опять то же самое уведомление, где масса активистов, экологическая инспекция, депутаты и все остальные люди рвутся к нам на комбинат, чтобы выполнить эту проверку. Непосредственно перед выборами активизируются политики всех мастей. И они пытаются использовать аполитичный « Arcelor Mittal Кривой Рог» в качестве объекта для нападок какой-то политической платформы. Эти люди начинают использовать тему экологии как животрепещущую, которая беспокоит всех людей. Они начинают подбадривать наших людей, требовать для них европейские зарплаты. У нас периодически начинают появляться проблемы с забастовками. Мы видим, что эти забастовки планируются, они поддерживаются кем-то со стороны. Образуются митинги, на которых появляются различного рода личности — как депутаты местного разлива, так и люди, которые находятся возле политики, которых что-то интересует. Если кворум не собирается, эти политики даже не появляются. Они сидят в своих машинах, видят, что там собралось 5-10 человек, и уезжают.

— О ком идет речь?

— Я говорю пока только общими словами. Это те политики, которые у нас есть как в городе, так и в области. Периодически к нам приезжали и премьер-министры, и кандидаты в президенты. Каждый выступал перед коллективом, пытался что-то донести и сказать. Мы никого ни к чему не призываем и стараемся делать свой бизнес.

— То есть, по-вашему, экологические активисты куплены?

— Я уверен, там есть и порядочные люди.

— Так если у них есть претензии, может, действительно ваша деятельность эти претензии рождает?

— Мы абсолютно отдаем себе отчет в том, что промышленность несет определенную нагрузку на экологию, на жизнь людей. Но не нужно эти факты передергивать. Естественно, мы над этим работаем. Я бы хотел посмотреть на другого, кто бы смог за такой короткий период переделать столько агрегатов. То, что мы сейчас делаем, — и так очень много. Эти предприятия нам достались с советского периода. Эти предприятия были построены в черте города в 34-м году. Если бы кто-то строил предприятия сейчас, то ни в коем случае даже на расстоянии километра нельзя было бы размещать никаких жилых поселений. Тем не менее, это было сделано когда-то. И мы сейчас пожинаем то, что есть.

Мы находимся в непосредственной близости от города. И если это было сделано не совсем грамотно в свое время (например, не учтена роза ветров — постоянно ветер дует в сторону города) — это проблема. Тем не менее, мы с этой ситуацией справляемся. И я вам скажу, что все предприятия металлургической промышленности Украины и России имеют точно такую же проблему. Но во время визита президента именно я два часа объяснял первому руководителю государства, что происходит в городе. Все сидели и молчали. Никого не тронули. Когда я через неделю появился в области – присутствовала наша одна компания. Никто больше не присутствовал. Мы это воспринимаем как давление на бизнес. Мы понимаем, что только мы интересны государству. А все остальные – они понятливые, они близкие, наверное, они что-то делают другое.

— Смотрите, но ведь вы действительно единственное металлургическое предприятие в городе Кривой Рог. Остальное – это ГОКи, которые так не портят экологию…

— По формальному признаку к нам предъявили претензии по четырем мероприятиям — по проектах, в рамках которых мы перенесли сроки. Это правда. И по мартеновскому агрегату. Перенос сроков не выполняется в одностороннем порядке. Для того чтобы перенести сроки, необходимо пройти целый ряд процедур. Для этого готовятся новые проекты, готовятся новые корректирующие мероприятия со снижением выбросов. Они согласовываются с общественностью, они согласовываются с горсоветом, и в конечном итоге утверждаются Министерством экологии. Это тот порядок, который существует в Украине. Мы ничего не нарушили.

— У вас в кабинете на стене висит фотография, где на предприятие приехал Петр Порошенко. Ваши проблемы и его визит могут быть связанными вещами?

— Мне кажется, визит Порошенко был достаточно деловой. Он приехал на открытие нашей доменной печи № 6. Символически выполнил ее запуск, выступил перед коллективом, сказал несколько слов и уехал.

— Как вы оцениваете заявления СБУ про то, что Arcelor Mittal нецелевым способом использовал деньги?

— Мне кажется, это заявление просто смешное, оно абсурдное.

— Тогда в чем же его суть?

— Я понятия не имею. Я могу только предположить, что есть потоки инвестиций, и есть кто-то, кто хочет возглавить эти потоки. Им хочется поставить свои подрядные организации, хочется завести тех, кто будет поставлять оборудование или материалы, сырье, топливо. В то время, когда наша компания имеет свое собственное представление о бизнесе, когда мы стараемся быть максимально открытыми. С другой стороны, мы сами делаем этот выбор — нам не нужно подсказок извне, кто бы это ни был.

— Лакшми Миттал уже слышал об этом заявлении?

— Я знаю о том, что мое руководство обеспокоено тем, что происходит. Конечно, мы со своей стороны будем прилагать все усилия, чтобы защищать наши интересы. Уже была определенная реакция со стороны Европейского банка реконструкции и развития, который кредитует нас. Несомненно поступят такие же заявления со стороны глав государств, возможно, Франции, Германии. С моей точки зрения, текущая ситуация выглядит как полный абсурд. Я понимаю так, что задача СБУ – это ловить шпионов. Но уж точно не разбираться, каким образом используются средства нашей компании. У нас для этого есть соответствующие структуры, есть соответствующие службы. Я вас уверяю — нам хватает тех, которые нам подсказывают, что мы делаем так или не так. Но если это делает СБУ, я свою версию представил. Но я надеюсь, что это не так.

— То есть начиналось как предвыборный пиар, и дальше это переросло в театр абсурда?

— На театр абсурда это похоже. Но, по всей видимости, есть какой-то план, наверняка преследуются какие-то цели. Хотелось бы понять, что это за цели. И хотелось бы, чтобы президент разобрался во всем этом. Наверное, ему попадает на стол не та информация.

— Расскажите о том, как у вас проходил обыск СБУ.

— Он длился более 14 часов, до трех часов ночи. Обыск производился в выходной для работников день. Эти документы хранились как в финансовом управлении и у проектантов, так и на рабочей площадке. То есть для того чтобы собрать все документы по строительству МНЛЗ-3, нам потребовалось подключить целый ряд работников и служб, которых мы собрали в праздничный день на работе.

— Почему праздничный?

— Потому что был наш профессиональный праздник – День металлурга и горняка Украины. Для нас это святое. К сожалению, мы видели весь город, заполненный металлургами, при этом сами сидели на заводе на телефонах. И две ночи подряд — не только в дневное время. Для нас это серьезное испытание. У нас были затребованы все документы, была арестована эта установка, и нам запретили выполнять какие-либо действия как по дальнейшему строительству, так и по пусконаладке этой установки. По сути, мы заморозили проект стоимостью $150 миллионов.

— Но по факту вас давно не проверяло Минприроды. Отсюда и возникли вопросы…

— Еще раз повторяюсь, в апреле этого года была проведена внеочередная проверка экологической инспекции. И ровно через месяц к нам запросилась снова экологическая инспекция по инициативе одного из кандидатов в народные депутаты. Причем с подсылом к нам общественников, депутатов и активистов, которые решили еще раз что-то проверить. Естественно, когда мы усмотрели в этом некий иной умысел, чем тот, который касается исключительно проверки, мы сделали все необходимое для того, чтобы не допустить их. Был нарушен нормативный акт по проверке. Соответственно, мы их не допустили. Это было правовое решение.

— У вас уже давно имеют место системные сложности с государственной властью. В чем дело?

— Наша сложность только в одном — европейская компания не привыкла работать по «схемам». Мы платим налоги. У нас нет статьи расходов, которая называется «подготовка предвыборной кампании для какого-то из депутатов». Мы каждый день помогаем городу. Лично я по 2-3 машины в день отправляю, помогаю то одному, то другому району, для того чтобы выполнить обрезку деревьев, чтобы восстановить линию электропередач, чтобы убрать какую-то территорию и так далее. Но у нас нет этой статьи затрат. Мы не такие гибкие, как местные компании, мы не такие понятливые. Мы никому не платим. Есть масса случаев, когда необходимо заплатить и решить вопрос. Но мы это не делаем принципиально. Естественно, у нас возникают определенные сложности.

— Какие у вас отношения с мэром Кривого Рога Юрием Вилкулом?

— Это хороший вопрос. Они достаточно сложные. С одной стороны, мы делаем все необходимое, чтобы помочь городу, понимая, что мы – градообразующее предприятие. С другой стороны, мы ощущаем некое давление в нашу сторону. Да, мы не способны тратить такие деньги на город. Это не наши обязательства. Мы помогаем. Но у нас есть налоги. И эти налоги составляют 8, 8 миллиардов гривен только за 2018 год. Тратьте эти деньги правильно. Может, их надо больше оставлять в бюджете города? Может, надо увеличить экологический налог? После того как мы выиграли ряд судов, отношение к нам изменилось.

— О чем идет речь?

— О плате за землю. Город считает, что мы их обидели на 800 или 900 миллионов гривен. Объясню ситуацию. Есть ставка, которая применяется к предприятиям, занимающимся горнодобывающей деятельностью. В городе несколько горно-обогатительных комбинатов, которые принадлежат «Метинвесту», и один-единственный металлургический комбинат. К землям горнодобывающей промышленности применяются понижающие коэффициенты. Грубо говоря, они платят по ставке 0, 9. И применяется другая ставка для предприятий, которые занимаются металлургической промышленностью. Поскольку такое предприятие единственное в городе, то к нам ставка повышается. Рассматривался вариант и 2, 5, и 4, и так далее.

— А сейчас вы сколько платите?

— Мы платим 2, 5. Суд защитил нас. Теперь по всему городу распространяются слухи о том, что если учителя и врачи недополучают заработную плату, то в этом виноват « Arcelor Mittal Кривой Рог». Вот такая манипуляция осуществляется.

— Проверит ли центральный Arcelor Mittal вашу работу, в том числе осуществление экологических мероприятий?

— Конечно. У нас есть внутренний аудит и есть внешний аудит. Это компании, которые проверяют осуществление нашей хозяйственной деятельности. Любые замечания, которые имеются к нам, появляются в виде мероприятий, в виде требований, даже увольнения бывают. Но такие проверки есть. Второе – у нас есть украинское законодательство, которое мы должны соблюдать. Это наличие разрешения на выбросы. Мы их имеем. Второе – это, конечно же, конкретные выбросы на трубу, которые надо проверить, прийдя в какой-то определенный момент. Это выполняется, осуществляется, люди приходят и делают. Третье – у нас есть экологические мониторинговые посты, которые стоят и показывают, что у нас происходит с точки зрения выбросов. И четвертое – это визуализация. Визуализация – это тот бурый дым, который появляется над комбинатом. То есть тот, который и вызывает у всех это раздражение. Да, металлургический комбинат – это не парк культуры и отдыха. Это понятно. Над ним всегда есть какой-то бурый дым. Наверное, в этом плане к нам есть определенные претензии, которые мы и исправляем. Но от нас требуют гораздо большего. У меня такое ощущение, что власть любыми путями пытается зацепиться за что-то, чтобы нас в чем-то упрекнуть и указать наше место по формальному признаку. Вот радиация – одна из таких причин.

— А кто у вас проводит аудит?

— В этом году Ernst&Young. Этот аудит включает экологические показатели.

— Повлияла ли ваша ситуация на деятельность Arcelor Mittal в целом?

— Наш план производства уже не будет выполнен. Естественно, это повлияет на финансово-хозяйственную деятельность компании. Есть Европейский банк реконструкции и развития, который уже обеспокоен тем, что, возможно, инвестиции в стране осваиваются не так, как запланировано, есть препятствия. Соответственно, нужно ли вкладывать деньги дальше сюда? Появляются некие дополнительные факторы риска, как у любой компании. Вы, наверное, знаете о компании Air Liquide – это самый большой производитель технических газов. Французская компания стала строить кислородный блок в Енакиево на металлургическом заводе. Я сам присутствовал на этом открытии, был там президент, тогда еще Янукович. После начала действий в АТО эта компания ушла с Украины. Она в течение нескольких месяцев пыталась понять, насколько это долго. Они отправили своих работников в Бердянск отдыхать. А потом поняли, что ситуация не меняется, и просто ушли с Украины. Возможно, они зайдут снова, но если ситуация улучшится. Для всех инвесторов «Arcelor Mittal Кривой Рог» – это маячок, показывающий, что дальше делать. А давайте посмотрим, что будет с этим делать самый мощный сталелитейный гигант. Он сможет побороть ситуацию, которая происходит? Смог. Отлично. Это повод для того, чтобы заходить на Украину. Не смог – дальше я не знаю…

— В связи с этой ситуацией готовится какое-то официальное обращение руководства компании к руководству Украины?

— Я уверен, что компания не оставит без ответа эти действия. Так или иначе, что-то должно произойти.

— Что будет дальше?

— Я ожидаю давление. Я ожидаю дальнейшее давление как на наш комбинат, так и на нас лично.

— Это старая история про то, что местный криминал вместе с правоохранительными органами якобы занялись серьезными хищениями на Arcelor Mittal …

— Он не занялся — он всегда занимался. Мы постоянно прекращаем эти схемы. Мы постоянно стараемся уменьшить это воздействие. Мы хотим жить, как в Европе. И когда вы оказываетесь на этом месте, вдруг выясняется, что для этого нужно приложить определенные усилия, возможно, с чем-то расстаться. Самое простое – с иллюзиями. А возможно, со здоровьем.

Все серьезно.

Наших людей избивают. Избили начальника мартеновского цеха, директора сталеплавильного департамента — полгода лечился в больнице. У директора коксохимического производства сожгли личную машину. Мой личный автомобиль сожгли под домом. Это было в 2016 году. Угрозы постоянные.

Я через полгода смог забрать свою машину со штрафплощадки. Обгоревшую, она уже ничего не стоила, но надо было ее забрать. После того как обратился к кому-то из влиятельных руководителей, и замначальника полиции лично ее заталкивал на эвакуатор. До этого полгода было бесполезно о чем-то говорить. Велось следствие, еще что-то.

Вы знаете о том, что в прошлом стреляли по машинам с командой индусов. Главному инженеру кинули гранату в дом. Мне машину сожгли.

Кстати, двух работников нашей службы безопасности избили битами. Их окружили машинами в сельской местности, угрожая огнестрельным оружием, вывели из машины и избили битами. Причем были четко, дозировано, чтобы не убить, а только лишь для того, чтобы показать, что так нужно.

— Как вы думаете, к вашему активу есть интерес у Игоря Коломойского?

— Все говорят об этом. Но, я думаю, что оно ему не по плечу. Если предприятие работает и дает прибыль, наверное, оно интересно любому, кто мало-мальски в этом деле разбирается.

— Как вы закончите этот год? EBITDA будет положительной?

— Надеюсь, да. По крайней мере, в этом году нам удалось серьезно выровнять свое производство, и мы стали показывать хорошие результаты. Теперь многие вещи зависят и от сторонних факторов.

К слову, в наших планах до 2022 года инвестировать $1, 8 млрд в модернизацию. При условии благоприятной ситуации, конечно.

Ошибка в тексте? Выделите её мышкой и нажмите: Ctrl + Enter