У меня плохой характер. Лучше он, наверное, уже не будет. Но иногда он становится еще хуже, как, например, сегодня, когда мне с утра позвонил корреспондент «Русской службы новостей» и попросил прокомментировать письмо деятелей культуры, которое я подписал. Я «сова». Я ложусь очень поздно, с утра соображаю плохо, поэтому тупо переспросил: «Какое письмо?» Корреспондент хмыкнул, а я почувствовал себя идиотом, и у меня еще больше испортился характер.

У меня плохой характер. Лучше он, наверное, уже не будет. Но иногда он становится еще хуже, как, например, сегодня, когда мне с утра позвонил корреспондент «Русской службы новостей» и попросил прокомментировать письмо деятелей культуры, которое я подписал. Я «сова». Я ложусь очень поздно, с утра соображаю плохо, поэтому тупо переспросил: «Какое письмо?» Корреспондент хмыкнул, а я почувствовал себя идиотом, и у меня еще больше испортился характер. - Ну, совместное письмо деятелей культуры, о ситуации с Крымом и Украиной, вы же подписали его? Можете откомментировать?

– Я? - Ну, конечно же вы. Не я же. Вы согласны с высказанной в этом письме позицией? – Коллега… Мне трудно вам что-то откомментировать, поскольку я это письмо не подписывал, не читал и о самом факте его существования узнал только что от вас. - Интересно. – Мне тоже. Я вообще коллективные письма не подписываю. Это, однако, не означает, что у меня нет своей позиции по событиям на Украине и вокруг Крыма. - Андрей Дмитриевич, а можно мы свяжемся с вами попозже, когда вы ознакомитесь с текстом письма? – Можно. Если вы мне подскажете, где я могу его прочитать. Коллега любезно разъяснил мне, где я могу найти письмо, под которым стоит моя фамилия. И началось. Позвонили с «Дождя», «Эха Москвы» и из «Новой газеты». Звонили знакомые, друзья и родственники. А мой характер становился все хуже и хуже. И всем я говорил примерно одно и то же. А потом решил, что, пожалуй, стоит изложить свою позицию на «Фонтанке», в формате особого мнения. Итак: 1. Я не подписываю коллективных писем. Просто мне не близок этот формат. Я не люблю ходить строем и хором петь песни, пусть даже и хорошие. Эта аллергия у меня, наверное, еще с армейских времен. В Южном Йемене замполит заставлял нас, тогда младших офицеров, каждый день один час хором петь патриотические песни. И отбил всю любовь к хоровому пению. Я больше люблю выступать соло. Мне нравится персонально отвечать за свои слова и за свою позицию.

2. Я никогда не скрывал свою позицию относительно событий на Украине и в Крыму. Каждую неделю по пятницам в эфире радиостанции «Фонтанка FM» я подробно и откровенно говорил и буду говорить, в том числе, и по этому поводу. И раз уж "пошла такая пьянка", конспективно изложу свою позицию еще раз: а) в серьезных, глубоких конфликтах между странами, хозяйствующими субъектами или просто людьми практически никогда не бывает, чтобы полностью права или стопроцентно неправа была бы только одна сторона. Но в ситуации с Украиной я полагаю, что в позиции России правоты больше. Мне представляется, что российская сторона обладает значительным превосходством на правовом, юридическом поле – с точки зрения международного права. Справедливость и законность – это понятия, которые не всегда совпадают, но и в том, что касается трудноформулируемых аспектов справедливости позиция российской стороны представляется мне более убедительной. Крым слишком обильно полит русской кровью, чтобы считать его чужим. Украина слишком густо удобрена русскими деньгами, чтобы спокойно терпеть откровенно недружеские жесты, шаги и заявления в сторону нашей страны и русских, живущих на Украине.

б) я считаю случившееся на Украине антиконституционным переворотом и насильственным захватом власти. Для меня легитимность нынешней киевской власти весьма сомнительна, а ее нравственный авторитет, по-моему личному мнению, – ничтожен. в) мне отвратителен Янукович. Просто отвратителен. Я не понимаю, почему мы делали ставку на эту фигуру. В этом смысле у меня много вопросов и к нашему правительству, и к нашему президенту. Мне бы очень хотелось получить ответы. Мне это, в конце концов, интересно не только как журналисту, но и как автору более пространных художественных текстов. Я не понимаю, почему Россия столько лет почти никак не занималась развитием гуманитарных отношений с украинским народом – это серьезный провал. г) при наличии всех этих вопросов к правительству и к президенту я считаю, что в этом конфликте нельзя занимать позицию нейтрального наблюдателя. Мне вообще не нравится принцип «и вашим и нашим». Мужчина должен уметь определяться. И даже если аргументы в конфликте раскладываются пятьдесят на пятьдесят – в этом случае надо поддерживать «своих». Для меня никак не могут быть своими хлопцы с Майдана, и особенно радикалы, как ударная сила антиконституционного переворота. И уж тем более новая украинская власть. Но, с моей точки зрения, о раскладе аргументов «пятьдесят на пятьдесят» в данном конфликте и речи нет. И в правовом, и в историческом, и в эмоциональном плане позиция России убедительнее и сильнее.

д) я очень хочу, чтобы конфликт разрешился без выстрелов. Я надеюсь на это. Я молюсь за это. Я очень переживаю, потому что вижу и понимаю искренность боли, гнева и обид с обеих сторон. Но я – русский, и наша боль для меня больнее. Мой взгляд субъективен, но он – мой. 3. Я не собираюсь судиться с теми, кто, не спросив меня, поставил мою подпись под коллективным письмом деятелей культуры. Я, кстати, не считаю себя деятелем культуры – по-моему, у меня другое выражение лица. Я не собираюсь поднимать вселенского скандала, а свое «фэ» тем, кто посчитал возможным распоряжаться моим именем, я уже высказал. У нас в Питере так не принято. Я не собираюсь официально отзывать свою подпись и устраивать из этого шоу. Я не хочу, чтобы допущенная по отношению ко мне неловкость или бестактность использовалась в идущей информационной войне как аргумент со стороны Майдана. Нашим же товарищам, поставившим меня в совершенно дурацкую ситуацию, мне хочется сказать: так не делают, так, в конце концов, не работают, особенно в нынешнее напряженное время. Это просто непрофессионально. Даже если вы знаете мою позицию – это еще не повод записывать меня в хор, не спросив, хотя бы из вежливости, мое согласие.