Тем кто не читал первую часть – рекомендуем прочесть, иначе будет трудно понять контекст.

Наш предыдущий рассказ об операции «Гейша» был только частью истории – не всё, в конце концов, можно выкладывать в один присест, да и интрига, согласно правилам реалистически-литературного жанра, должна быть сохранена. Однако, это повестовавние было одновременно и частью проводившейся на тот момент операции. Вторая часть, о продолжении операции — перед вами. Здесь, возможно, недостает той динамики, которая была в первой, но зато много психологии и логических конструкций.

Изучение психологического портрета объекта исследования – одно из важнейших направлений нашей работы. Не менее важное, чем изучение его связей и послужного списка.

Если говорить о Елене Гейшторовой, то вот вам, дорогие читатели, пример:

Ещё когда мы взяли под контроль переписку её сына и общающегося с нею боевика Романа Порецкого, то отметили, что у Елены масса положительных воспоминаний связана с периодом учёбы в педагогическом училище. Такое впечатление, что на подсознательном уровне это время для нее — самая светлая полоса жизни.

Педучилище это находится в городе Болхов, так что, набирая bolhov в разных раскладках, мы подобрали пароли к двум её почтовым ящикам. Но это – самое простое.

Также мы отметили её патологическую жестокость к пленным и тягу к мужчинам, практически годящимся ей в сыновья. Таким, например, как Антон Курушин.



Обе упомянутые особенности сыграли свою роль позже.

После получения доступа к переписке Елены с информаторами, находящимися в нашем тылу, а также с начала нашего общения с ними от её имени, радость наша была недолгой. Мы сменили пароли на обоих почтовых адресах и на странице в «Одноклассниках»; после этого, без перерывов на сон, в ураганном режиме начали переписываться со всеми подозрительными.

Рассуждали так: что сделает разумный человек, внезапно обнаруживший перехват каналов связи со своими агентами? Разумный человек займётся поисками места, где прокололся, и локализацией провала. Немедленно и любыми путями предупредит всех, кто был с ним на связи — благо, альтернативных каналов связи хватает: от незарегистрированных нами номеров телефонов до проезжающих из Горловки в Торецк «мирных жителей». Сначала даст указание всем немедленно замолчать. Потом составит список тех, кого мы можем вычислить по уже имеющейся у нас переписке, и даст сигнал уходить «за ленточку» либо в любое безопасное место. Остальным – залечь на дно и ждать получения указаний касательно новых каналов коммуникации. Мы, разумеется, немедленно отдавали сведения о вычисленных информаторах пограничникам и СБУ. Ждали, что вот сейчас побегут и тем подтвердят свою причастность к разведсети.

Но, к нашему удивлению – они не побежали. И даже не замолчали. Прошли два дня, три, неделя, вторая – они всё так же выходили на связь и отчитывались о передвижении и дислокации подразделений ВСУ.

Что это может значить? Это может значить, что мы делаем то, что нужно противнику. Проще говоря, нас хотят уверить в полном контроле ситуации, а потом использовать это против нас. Скажем, слить нам какую-то важную дезинформацию. Но какую? И как? Информация, идущая от их агентов, находящихся на нашей территории, таковой быть не может по понятным причинам. Тогда что? И тут возможный ответ тоже нашёлся быстро.

Комбинируя данные, полученные при изучении переписки на почтовых ящиках и общении с информаторами, со сведениями, получаемыми о Елене Гейшторовой по другим каналам (Проценко, упоминавшийся в первой части отчёта Бровченко, её сын, и так далее), мы сначала вычислили неизвестный нам до того почтовый ящик, а потом и подобрали к нему пароль. В ящике было почти пусто. Единственное исключение: в одной из папок – несколько наборов фотографий артвооружения 1-й Славянской бригады с заводскими инвентарными номерами. Позволяющими судить о выпустившем заводе, воинской части, куда была передана соответствующая единица, и т.п. Судя по всему, это ещё одно доказательство российской агрессии против Украины. Но, может быть, нам эту информацию «сливают»? Специально, чтобы уличить в подлоге и раскачать скандал международного уровня? Конечно, плата за это в виде двух десятков «сгоревших» агентов выглядит неадекватно высокой.

Но – откуда нам знать, какого размера «бомба» скрывается в подброшенной нам таким образом информации? А жалостью к «туземной» агентуре российские кураторы никогда не отличались: ради красного словца не пожалеют и полсотни единиц «расходного материала».

Впрочем, есть и альтернативное объяснение. Любой студент-психолог старшего курса подтвердит, что акцентуализированная жестокость, особенно к заведомо не опасному объекту – это очень часто психологическое прикрытие трусости. А сексуальные партнёры намного младше по возрасту – один из признаков неуверенности в себе.

Есть такая старая шутка о том, что психологи разгадали загадочную улыбку Моны Лизы – она, мол, была просто дура. Если исходить из созданного нашими специалистами психологического портрета Гейшторовой – получается, что она просто испугалась. То ли начальства, то ли «боевых товарищей», то ли и того, и другого вместе. И, как человек в себе не очень-то уверенный, не могущий опереться в данной ситуации ни на чей авторитет, вместо локализации провала начала «заметать мусор под ковёр»: сделала вид, что ничего не случилось. Авось пронесёт. Понятно, что в таком случае провал будет лавинообразно расширяться: каждый новый вычисленный информатор давал сведения, позволяющие начать работать по ещё одному-двум. А их оператор засунула голову в песок, позволяя нам «копать» без всяких препятствий.

Если правильно именно это предположение, то бояться и перестраховываться нечего: «бери больше, кидай дальше, отдыхай пока летит». Но и первое, и второе объяснение ситуации являлись на тот момент всего лишь плодом наших рассуждений, без подтверждающих фактов. Нужно было как-то подтвердить их или опровергнуть, желательно – руками самой Гейшторовой.

Подумав немного, мы решили, что нужно заставить её увидеть, что мы успели натворить, работая от её имени; при этом она должна быть убеждена, что это не какая-то фальшивка. То есть, в идеале нужно заставить её вернуть себе контроль над аккаунтом в Одноклассниках, в котором сохранится и её переписка с информаторами, и наша. Чтобы было видно, кого и как мы «спалили». При этом, разумеется, удалить несколько ключевых диалогов, благодаря которым мы вычислили ящик с фотографиями артвооружения и пароль к нему; а также, частично, пару-тройку диалогов с информаторами, чтобы создать впечатление, что они ещё нами не вычислены, но мы уже начали работать в их направлении.

Гейшторова увидит, что информация «не прошла». После этого она либо начнёт экстренно спасать тех, кого ещё можно спасти (частично удалённые диалоги), если это была операция против нас, либо продолжит прятать голову в песок и делать вид, что ничего не случилось, если всё, что было – следствие её трусости и нерешительности. Чтобы предоставить возможность и для первого, и для второго (чистота эксперимента), мы опубликовали в первой части отчёта сведения об очень небольшом количестве выявленных сепаратистов — в основном, о тех, кто (пока что) находится вне прямой досягаемости украинских спецслужб. А основную массу выявленных в ходе «Гейши» временно оставили в закрытой части базы Миротворца.

Как мы заставили Гейшторову мобилизовать ресурсы и вернуть себе контроль над связным аккаунтом после двух с половиной месяцев равнодушного созерцания – это тема для отдельного рассказа. Ради этого пришлось разрабатывать отдельную операцию под кодовым наименованием «Балет» — о ней мы еще расскажем попозже. Но, в конце концов, контроль она вернула. А потом мы дождались и ключевого диалога:



После этого сомнения отпали.

Набор фотографий был передан для дальнейшего проведения расследования и публикации нашим партнёрам из Информнапалма (результат здесь), а мы перевели в открытую часть базы тех, кто был в закрытой.

«Никто не вычисленный» в ходе нашей переписки от имени Гейшторовой – это, например, информатор МГБ ДНР из Торецка Алексей Черток:





которого наша работа привела к закономерному финалу:



Или известный до того всего лишь пятерым людям Александр Малиновский:



Или информатор, специализировавшийся на военных перевозках по железной дороге: Сергей Киценко.

В нём тоже пробудился патриотизм, приведший к деятельному раскаянию в своих злодеяниях.

И, как говорится, «многие и многие другие»: кому не лень – легко найдут их в базе Миротворца, а если лень – можно подождать, мы постепенно расскажем обо всех. Продолжение, как вы все уже догадались – следует, а следствие – продолжается.

Продолжение: операция «Балет».

—