Финансовый аналитик Слава Рабинович прокомментировал корреспонденту Newsader ситуацию вокруг приглашения России в альянс, направленный против ИГИЛ. Эксперт постарался развеять опасения, связанные с тем, что Путин якобы может выйти из геополитической изоляции на фоне возможной помощи, которую от него ожидает Запад.

Примерно два месяца назад военный аналитик и эксперт Павел Фельгенгауэр очень аргументированно обрисовал невозможность для России провести удачную кампанию в Сирии даже в случае, если целью Путина действительно была бы борьба с ИГИЛ (а такой цели нет): Россия не располагает военными средствами для того, чтобы удачно провести эту военную кампанию. Он имел в виду как недостаточность российских вооружений в Сирии, так и, что самое главное, отсутствие качественного целенаведения: если бы даже РФ вознамерилась бомбить ИГИЛ, ей бы пришлось брать точные координаты у иностранных разведок, которые, разумеется, никогда не поделятся этой информацией с Москвой.

Второй аспект: никто Путину не верит. Нет никаких изменений по поводу его статуса международного изгоя, имеющего репутацию стопроцентного лжеца. Между встречей "двадцатки" в Брисбене и нынешним саммитом G20 в Анталье не произошло никаких событий, которые могли бы изменить положение Путина на международном уровне: ничего не изменилось ни по Донбассу, ни по Крыму. Более того, за год его репутация многократно ухудшилась из-за новых эпизодов лжи и новых террористических действий, которые заключаются в том, что происходит в Сирии, где его дела не просто напрямую расходятся с его словами: там гибнут люди, в том числе мирные жители, в районах, не имеющих никакого отношения к ИГИЛ. Очевидно, что его "клиентом" в регионе является Башар Асад.

Не забывайте еще и о том, что, в то время, как встреча в Брисбене прошла вскоре после гибели малазийского "Боинга", саммит в Турции состоялся спустя три месяца после наложения Москвой в Совбезе ООН вето на создание международного трибунала по расследованию крушения лайнера в Донецкой области — беспрецедентного вето с целью замести следы собственных преступлений и оказать давление на международное правосудие, отказав жертвам и их семьям в расследовании того, в чем повинна сама Россия. Как известно, вскоре будет опубликован новый доклад международной следственной группы, в котором укажут на виновников трагедии, в числе которых — вся цепочка командования вплоть до Верховного главнокомандующего.

В этой ситуации Путин вновь появляется на "двадцатке", где все знают, что он обладает ядерным оружием. Фактически, всему миру приходится иметь дело с уголовным преступником и террористом, который прячется под маской главы государства и занимается ядерным шантажом — помимо прочих преступлений, которые он совершает.

Аргумент о наличии атомной бомбы и готовности ее применить, о чем неоднократно говорил Путин, в том числе в контексте аннексии Крыма, является относительно серьезным фактором. Однако еще более серьезным фактором является то, что никто со времен Второй мировой войны не занимался ядерным шантажом на таком уровне — разве что за исключением Хрущева в ситуации Карибского кризиса. Сейчас же мы видим многомесячную ядерную истерию, которая по продолжительности и накалу является абсолютно уникальной.

Это происходит в традициях каких-то фильмов ужасов, описывающих, как международные террористы захватили ядерное оружие. Сейчас таким террористом является российское государство в лице Путина. Соответственно, диалог с Путиным если и ведется на встрече "двадцатки", то исключительно с пониманием того, что этот человек вооружен и очень опасен. Там нет никаких точек соприкосновения и не может быть в принципе — даже с точки зрения разницы в уровне образования. Одно дело — президент США Барак Обама с дипломом университета Гарварда, другое дело — Путин, не окончивший фактически даже юрфака ЛГУ. С его же слов известно, что он прогуливал занятия, попивая пиво по барам. С какой бы стати ему прикладывать усилия к учебе, если, будучи завербованным "кагэбэшником", он должен был получить диплом фактически нахаляву?

Такие люди, как Марко Рубио, открыто дают оценки Путину. Вероятно, у него развязан язык в качестве частного лица, не говорящего от имени Соединенных Штатов, однако дух слов Обамы на самом деле не отличается от печатных знаков Рубио.

Кроме того, думаю, что Запад рассматривает помощь Кремля как бесплатный опцион, который заключается в том, что, если Путин и мечтает заслужить симпатию западных лидеров, то было бы глупо не воспользоваться данным предложением. Если Россия может разбомбить некоторые позиции ИГИЛ — пускай бомбит. Почему бы и нет? При этом Запад прекрасно понимает, как Россия связана с ИГИЛ с точки зрения финансирования, агентов, инструкторов. Даже Кадыров не стесняется говорить об этом. Он только что заявил об определенном количестве человек, ранее служивших в чеченском МВД и в 2014 году перешедших на сторону ИГИЛ. Какова его мотивация, сказать сложно, так же как сложно сказать, почему он поначалу открыто поддержал лиц, подозреваемых в убийстве Немцова.

Таким образом, Запад не имеет и не может иметь каких-либо иных точек зрения на Путина. Может лишь меняться дипломатическая оболочка отношений с ним, чтобы эта обезьяна с гранатой не нажала на ядерную кнопку и в тактических вопросах помогла Западу, который в этом случае сможет поиметь хоть шерсти клок с паршивой овцы.