Семь месяцев спустя после фальшивой аварии на заводе Columbian Chemicals я сидел в тёмном кафе в тихом уголке Приморского района Санкт-Петербурга. Вокруг находились уродливые советские многоэтажки и не менее уродливые офисные здания недавней постройки. Среди них стоит и дом 55 по улице Савушкина. Его серый, идеально симметричный фасад с прямоугольными колоннами подъезда напоминает своей неприступностью средневековую крепость. За стеклянными дверьми стоит пара металлических турникетов, которые охраняют вход на небольшую лестницу, ведущую в фойе. На дворе стоял апрель, была пятница, 9 часов вечера, и всё здание, за исключением лестницы и фойе, было абсолютно тёмным.

Мою собеседницу это удивило. Я сидел на встрече с бывшей сотрудницей агентства по имени Людмила Савчук. Она покачала головой и отодвинула тяжелую занавеску, чтобы ещё раз посмотреть на тёмное здание. Мы сидели в традиционном русском ресторане, обставленном в стиле салона начала 20 века, с венскими стульями и антикварным глобусом, на котором Аляска ещё была частью Российской империи. Пятилетний сын Савчук сидел с нами и хлебал уху. Савчук рассказывала мне, как она работала в этом здании сменами по 12 часов, которые всегда начинались в 9 утра и заканчивались в 9 вечера. «Ровно в 9 часов отсюда выходила целая толпа народу», – говорила она. «Ровно в девять». Одна российская газета подсчитала, что в организации работало около 400 человек, а её бюджет составлял как минимум 20 миллионов рублей (около 400 тысяч долларов) в месяц. При Савчук в организации было множество отделов, каждый из которых производил контент для определённой социальной сети: в одном писали посты для Живого Журналa, в другом — статусы для Вконтакте.Были отдельные подразделения, занимавшиеся Facebook, Twitter и Instagram. Целый отдел писал комментарии на сайтах российских СМИ. По оценкам одного из сотрудников, организация занимала как минимум 40 кабинетов.

Каждый день в «Агентстве интернет-исследований», рассказывала Савчук, проходил одинаково. Первым делом в начале рабочего дня каждый сотрудник подключался к прокси-серверу, который скрывал его настоящий IP-адрес (иногда по такому цифровому адресу можно выяснить личность его владельца). Каждый день Савчук выдавали список тем, которые нужно пропагандировать. Каждый сотрудник получал «технические задания» - подробно расписанные интерпретации самых актуальных событий. В каждом задании важное место занимала Украина, где шла гражданская война между сепаратистами, которых поддерживала Россия, и украинской армией. Савчук и её коллеги должны были публиковать комментарии с оскорблениями в адрес президента Украины Петра Порошенко и описаниями зверств, совершённых украинскими военными. Много приходилось писать и о российских внутренних делах. В прошлом году в России случился финансовый кризис, рубль обвалился, и армия профессиональных троллей принялась сочинять оптимистические посты о том, как оперативно власти страны восстанавливают экономический баланс. Савчук рассказывала, что в марте, когда убили лидера оппозиции Бориса Немцова, весь её отдел перевели в группу комментариев на сайтах российских СМИ и дали указание писать о том, что оппозиция сама подстроила это убийство.

По словам Савчук, она делила кабинет с полудюжиной коллег. Её группа была меньше остальных, потому что принадлежала к элитному отделу спецпроектов. Если другие отделы выдавали на-гора одинаковые прокремлёвские комментарии, то она и её коллеги должны были создавать правдоподобных персонажей, выделявшихся из толпы. У Савчук было три таких персонажа, каждый из которых вёл блог в Живом Журнале. Одним из альтер-эго Савчук была гадалка по имени Кантадора. Духи из потустороннего мира давали ей советы касательно отношений, снижения веса и фэн-шуй – а также время от времени консультировали по вопросам геополитики. На просторах Вселенной она общалась с энергетическими сущностями, которые неизменно благоволили России. Кантадора предсказывала победу Владимиру Путину и поражение Бараку Обаме и Петру Порошенко. Задача Савчук состояла в том, чтобы аккуратно вплетать пропаганду в якобы повседневные рассуждения аполитичного человека.

По сути, Савчук была троллем. Термин «тролль» появился в начале 90-х в качестве неодобрительного обозначения людей, которые вмешивались в беседы в сети Usenet. Они заполняли эфир бесконечной руганью или потоком отвратительных фотографий, отчего любая дискуссия захлёбывалась в потоке дерьма. Интернет рос и развивался, и проблема троллей становилась всё более актуальной, хотя их тактика со временем совершенно не менялась. Тролль в наши дни — это сторонник ИГИЛ, который под псевдонимом пишет оскорбления в адрес критически настроенного журналиста или американский агитатор правых взглядов, который пытается дискредитировать демонстрацию против полицейского насилия, притворяясь демонстрантом-хулиганом. По обе стороны любого крупного конфликта в интернете воюют целые армии троллей.

Но «Агентство интернет-исследований», по словам Савчук, вывело искусство троллинга на промышленный уровень. Руководство агентства было одержимо статистикой: просмотры страниц, количество постов, место блога в рейтинге Живого Журнала. Руководители отделов добивались нужных результатов в работе при помощи целой системы поощрений и штрафов. «В компании царил очень сильный командный дух», - говорит Савчук. Её рабочий график состоял из двух подряд дневных смен по 12 часов, за которыми следовали два выходных. За одну такую смену она должна была выполнить норму в пять политических постов, 10 неполитических и от 150 до 200 комментариев к постам других сотрудников. Со временем работа начала вызывать у неё тошноту: ей приходилось писать гадости про лидеров оппозиции, о которых она лично не имела никакого мнения, или про украинцев – при том, что украинцами были её ближайшие знакомые, включая бывшего мужа.

Средний возраст сотрудников агентства не превышал 30 лет, но происходили они из всех слоёв российского общества. Впечатление было такое, будто в агентство набирали вообще всех, кто откликался на одно из многочисленных объявлений о вакансиях, вне зависимости от уровня образования или политической подготовки. Посты кишели логическими и грамматическими ошибками. «Какие же они тупые», – говорит Марат Буркхардт, который два месяца проработал в отделе, занимавшемся интернет-форумами. В день он должен был запостить не меньше 135 комментариев на одном из небольших форумов, посвященных жизни в отдалённых российских городах. «Там работают молодые люди с кучей татуировок. Они смотрятся очень модно, как будто приехали прямиком из Нью-Йорка. В модной одежде и с модными татуировками, как будто они из Вильямсбурга (район Нью-Йорка — прим.пер). Но страшно тупые». В офисных беседах сотрудники агентства отзывались о Петре Порошенко, используя оскорбительные обозначения геев, а Барака Обаму называли обезьяной. Для ликвидации безграмотности руководство пыталось проводить лекции для сотрудников. Другим сотрудникам устраивали уроки «политологии» с целью разъяснения позиции России по разным вопросам.