В шорохе мышином,

В скрипе половиц

Медленно и чинно

Сходим со страниц…

Встречи час желанный

Сумерками скрыт…

Все мы капитаны,

Каждый — знаменит…

Это хаттифнаты! Помните? Шляпа меняет отдельные свойства попавших в неё предметов на противоположные. Из едомого вышло ядомое, из грозного морского льва ежик, из губоцветных Хемуля — джунгли… Дальше — что мы знаем о хаттифнатах? Отдалённо, по цвету и форме они напоминают зубы. Активные путешественники в противовес Ондатру. А поскольку шляпа уже была замечена за оживлением неживых предметов (Помните про разбежавшиеся слова из иностранного словаря?) то версия с ожившими зубами кажется мне единственно верной. Не верите? Хатифнатты на шведском Hattifnattar. Hatt — шляпа. Natta — ночь. Хатифнатты — ночующие в шляпе. Все тайное стало явным!



— Мне плевать на все!.. Мне плевать на Голконду! Это подло, товарищ Ермаков! Я не уйду! К черту! Я остаюсь один…

Быков увидел, как лицо Ермакова стало серым. Командир планетолета не шевельнулся, но в голосе пропали дружеские нотки: — товарищ Юрковский, прекратите истерику, приведите себя в порядок!

Приказываю надеть шлем и приготовиться к походу!

— Так? Да? Так? — выкрикнул он.— Пусть! К черту! Я остаюсь один!

Быков схватил его за плечо.

— Куда? Без шлема, сатана!..

Юрковский ударил его прикладом в лицо, брызнули темные капли на силикетовую ткань костюма. Быков, навалившись, рвал у него из рук оружие, ломая пальцы. Оба рухнули на пол. Юрковский сопротивлялся бешено. Перед глазами Быкова блестели оскаленные зубы, в ушах хрипел задыхающийся шепот:

— Сволочь!.. Пусти, гад!.. Кирпичная морда… Жандарм, сволочь!..

«Джельсомино в Стране Лгунов» Джанни Родари Итак, задолго до того, как Джельсомино попал в эту страну, там появился хитрый и жестокий пират по прозвищу Джакомоне, что значит Большущий Джакомо. Он был до того огромен и толст, что носил свое тяжелое имя безо всякого труда. Но был он уже немолод и потому стал подумывать о том, как бы поспокойнее провести старость.



«Молодость прошла, и бороздить моря мне уже надоело, – решил он. – Брошу-ка я свое старое ремесло да поселюсь на каком-нибудь островке. И уж, конечно, не один, а вместе со своими пиратами. Я произведу их в мажордомы, сделаю лакеями, конюхами и управляющими, и они не будут в обиде на своего атамана».



Сказано – сделано. И пират стал подыскивать подходящий остров. Но все они были слишком малы для него. А если остров устраивал самого Джакомоне, то не нравился кому-нибудь из его шайки. Одному пирату непременно нужна была быстрая река, чтобы ловить в ней форель, другой хотел, чтобы на острове был кинотеатр, третий не мог обойтись без банка, где можно было бы получать проценты с пиратских сбережений.



– А почему бы нам не поискать что-нибудь получше острова? – сказали пираты.

Дело кончилось тем, что они захватили целую страну с большим городом, в котором были и банки, и кинотеатры, и целый десяток речушек, где можно было удить форель и кататься по воскресеньям на лодке. И в этом нет ничего удивительного – то и дело случается, что какая-нибудь пиратская банда захватывает ту или иную маленькую страну.



Завладев государством, Джакомоне решил назвать себя королем Джакомоне Первым, а своим приближенным он присвоил титулы адмиралов, камергеров и начальников пожарных команд.

Разумеется, Джакомоне тут же издал приказ, которым повелевал именовать себя «ваше величество», а каждому, кто ослушается, отрезать язык. И чтобы никому не приходило в голову говорить о нем правду, он приказал своим министрам составить новый словарь.



– Нужно поменять местами все слова! – пояснил он. – Например, слово «пират» будет означать «честный человек». Если кто-нибудь назовет меня пиратом, он попросту скажет на новом языке, что я честный малый!



* Возглавлявшую список самых редких книг «Мастера и Маргариту» — не могли достать даже они. Это была самая редкая книга СССР — о которой все говорили, но которую из моих знакомых никто не читал.



Сцена после титров



Читателю, привыкшему к классическому развитию сюжета, читать было непривычно, но интересно. Потом я, правда, узнал, что зарубежные читатели смотрят на этот роман несколько иначе: для них «Мир-кольцо» — это очередная история в серии «Известный космос», все тайны которого давно растолкованы в предыдущих произведениях. Их я тоже прочитал, но позднее. С удовольствием, но без восторга.



Поэтому и считаю свой порядок чтения этой серии идеальным. Настолько, что решил попробовать осознанно повторить, представив на суд сразу четвертое произведение из цикла «Я у мамы инженер». Нам постмодернистам так можно.



Зы. Повесть написана после дискуссий на Хабре, в которых звучали жалобы на то, что научной фантастики нынче пишут мало. А в той что пишут взрывы в космосе бабахают и астероиды как клецки в супе кишат.



Ну, я и решил написать повесть — где есть все вышеозвученное. И имплантаты. И бои в космосе на истребителях. И прекрасная инопланетянка. И пусть тот, кто заявит что это не твердая НФ первым бросит в меня камень! снежок!



Записки I-тетрамино

Когда-то, давным-давно, когда я еще был сержантом Красной армии, я купил книгу «Мир-кольцо» Ларри Нивена. И… Тррах! Бах! Уау! Аи-и-и-и! Ду-ду-ду-ду-ду! Все пять моих чувств были травмированы одновременно. Сюжет начался с места в карьер — на второй странице появляется кукольник, на третьей кзин, на пятой они летят за инопланетным артефактом… Автор смело манипулировал неизвестными читателю сущностями, ничего не поясняя. Дальше, быстрей, вперед!Читателю, привыкшему к классическому развитию сюжета, читать было непривычно, но интересно. Потом я, правда, узнал, что зарубежные читатели смотрят на этот роман несколько иначе: для них «Мир-кольцо» — это очередная история в серии «Известный космос», все тайны которого давно растолкованы в предыдущих произведениях. Их я тоже прочитал, но позднее. С удовольствием, но без восторга.Поэтому и считаю свой порядок чтения этой серии идеальным. Настолько, что решил попробовать осознанно повторить, представив на суд сразу четвертое произведение из цикла «Я у мамы инженер». Нам постмодернистам так можно.Зы. Повесть написана после дискуссий на Хабре, в которых звучали жалобы на то, что научной фантастики нынче пишут мало. А в той что пишут взрывы в космосе бабахают и астероиды как клецки в супе кишат.Ну, я и решил написать повесть — где есть все вышеозвученное. И имплантаты. И бои в космосе на истребителях. И прекрасная инопланетянка. И пусть тот, кто заявит что это не твердая НФ первым бросит в меняснежок!

Как-то раз, уже на излете СССР я прочитал распечатку отдельных мест знаменитой кулинарной книги 1861 года г-жи Е. И. Молоховец: «Подарокъ молодым хозяйкамъ, или Средство къ уменьшенiю расходовъ в домашнемъ хозяйстве». Рецепты в стиле: «Самую красивую копченую голову старого вепря очистить, сварить, как копченый окорок...» или «Если к вам пришли гости, а у вас ничего нет, пошлите человека в погреб, пусть принесет фунт масла, два фунта ветчины, дюжину яиц, фунт икры, красной или черной и приготовьте легкий ужин по следующему рецепту…» читались уморительно смешно. Людям, не заставшим СССР, наверное, уже не понять над чем я тогда смеялся.Поздний СССР был удивительным, во многом забавным и парадоксальным обществом тотального дефицита. Искусственно создаваемый властями дисбаланс цен приводил к тому, что многие товары, продававшиеся дешевле рыночной цены, практически никогда не доходили до прилавка, распределяясь среди «своих», сразу переходя на черный рынок.Но цель этой статьи вовсе не обличение пороков СССР. Я хочу рассказать о личном опыте маленького мальчика, жившего в стране с непредсказуемой историей и неясным будущим. Мальчика, который больше всего на свете любил читать книжки.Читать я начал поздно — в первом классе школы. И до сих пор скептически отношусь к рассказам знакомых книгочеев, о том, что они к пяти годам успели одолеть несколько толстых книг, включая неадаптированного «Робинзона». Мнится мне, что это скорее проказы памяти, чем реальные воспоминания — и некоторые случаи, когда выросшие дети восторженно рассказывая о том, как они в пять лет читали Хоббита, изданного на русском в год, когда им стукнуло десять, убеждают меня в этом.Первой моей книгой был «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна. Несмотря на то, что эта книга была издана местным, Пермским издательством, купить её в магазине было невозможно. В городской библиотеке дворца им. Ленина её тоже не было — поскольку книги имели высокую ценность, некоторые читатели просто присваивали их себе. Штраф за утерю книги был меньше цены книги на черном рынке.И именно на черный рынок в поисках Капитана Немо и пошла моя мама. Книжные развалы были запрещены, так что книгами торговали из под полы. В точности, как радиодеталями в «Иван Васильевич меняет профессию». Стоил старина Жюль 10 рублей — не малую по тем временам сумму. Но он того стоил.Мучительно, по слогам, читая первые главы, я был настолько увлечен потоком фантазии автора, что искренне верил в то, что это документальный рассказ о недавних событиях.Следующей моей книгой была «синенькая» — «Таинственный остров» того же автора. Книга запомнилась мне не искаженным рецептом производства нитроглицерина, а совершенно лютым, нереальным финтом автора — в конце книги всплыл — вот ни за что не догадаетесь! КАПИТАН, мать его, НЕМО!!! — из первой прочитанной мной книги!Извиняюсь за невольный спойлер. Я был так взволнован и воодушевлен этим поворотом, что буквально бегал по стенам. До этого я не знал, что так можно — что герои из одной книги могут заехать погостить в другую. Прибежав к маме, я захлебываясь рассказал о этом эпохальном открытии.Мама оторвалась от мольберта, взъерошила мне волосы и сказала: «Так ты только сейчас узнал что это трилогия? Есть еще и третий роман, «Дети капитана Гранта» и он связан с первыми двумя».Узнав об этом, я принялся перебирать события романов, пытаясь догадаться, о чем будет третья история. Конечно, я помнил об Айртоне, мутноватом типе, спасенном колонистами с соседнего острова. Но мысль о том, что он персонаж третьего романа, казалось мне совершенно нелепой. Ну, как если бы автор Хоббита, решив продолжить сюжет, не отправит Бильбо в новое путешествие, а начнет… ну, я не знаю даже что — распишет на три тома историю найденного им в подземелье колечка, например.Проблема была в том, что «Детей капитана» было не достать. В библиотеке книги не было. И не было на черном рынке — Пермское книжное издательство, не иначе как желая моей смерти, не стало печатать этот роман, издав какого-то «Пятнадцатилетнего капитана», которого и без этого показывали по телевизору и в котором из фантастики был только сгоревший заживо алкоголик.Проблему не решили даже мои неоднократные обращения в библиотеку — решив, что забравший книгу домой человек рано или поздно её вернет, я начал ходить в библиотеку чуть ли не каждый день. Устав разводить руками кудрявая библиотекарша нашла в книжном фонде «Клуб знаменитых капитанов» Климентия Минца и Владимира Крепса.«Почитай, — говорила она, — в книжке все знаменитые капитаны участвуют. Небось и капитан Грант есть. Или сам, или его дети».Худшего решения сложно было придумать.Дело в том, что эта книга — умная, талантливая, тонкая — рассказывала историю «Клуба знаменитых капитанов». Таинственной организации, в которой состоят герои популярных приключенческих книг: капитан Немо, капитан Гулливер, капитан Мюнхгаузен (барон), капитан Гаттерас, капитан Тартарен (из Тараскона), капитан Артур Грэй и прочая, прочая, прочая… Был даже этот несносный пятнадцатилетний выскочка Дик Сэнд — поскольку тоже являлся капитаном.Спев песню капитаны начинали расследование какого-нибудь таинственного случая. С массой приключений, которые приводили их на страницы описанных в книгах интересных мест. Или сталкивали с интересными людьми — которые тоже были описаны в книгах.Проблема была в том, что этих книг было не достать. Их просто не было. Ни в продаже ни в библиотеке. Знаменитые капитаны были известны во времена книжного изобилия 50тых-60тых, а к 80тым, все эти книги оказались в личных библиотеках или были изношены в пыль.Забегая вперед, скажу что я завершил этот квест уже став взрослым — последнюю упомянутую в «Клубе» книгу, «Пятьсот миллионов бегумы» с первым «Доктором Зло» в мировой литературе, я сумел найти уже служа в армии.Но вернемся к нашим капитанам. Следующая встреча с ними, увы, была разочаровывающей. Проходя мимо книжного магазина «Букинист», я увидел книгу «Необычайные приключения Тартарена из Тараскона». Ага, сказал я. А я тебя знаю. И поспешил в магазин.Где, выражаясь эзоповым языком, встретился с птицей обломинго. Тартарен стоил ПЯТНАДЦАТЬ рублей. То есть выданных мне на школьные завтраки рубля и двадцати копеек не хватало. Подобная цена объяснялась тем, что магазин был букинистическим. Фактически — книжной барахолкой. Лазейкой, при помощи которой работники книжных магазинов могли легально и официально спекулировать книжками, копя денежную массу для грядущей приватизации.С Тартареном мне помогла бабушка. Несмотря на то, что сумма в 15 рублей составляла четверть её пенсии, она нашла эти деньги, купив мне вожделенную книжку. И тут меня ждал второй облом — книжка оказалась никакая. Тартарен не был капитаном. Это был толстенький хвастливый болван, не совершивший, ровным счетом, ничего героического. Минц и Крепс чудовищно польстили пухлику, пригласив его в свою книгу, вынужден был вконстатировать я.Книга отправилась на полку, а Тартарен надолго занял почетное второе место среди самых нелюбимых мной книжных персонажей. (Первое место занимал Дик Сенд, если вы забыли).После серии нечленораздельных жалоб на Тартарена, которые я вывалил библиотекарше, я получил ответ — конечно, во всем был виноват я сам. Мне нужно читать книги, подходящие мне по возрасту.— Пробовал уже, — заныл и захныкал я, — Эти бессмысленные и плохо написанные истории нам задают в школе. Там только описание природы и прочий кромешный ужас.— Книжки из школьной программы включили в неё с умыслом, — сказала библиотекарша, подняв кверху палец, — чтоб заранее приготовить вас к тяготам и лишениям. А ты попробуй вот эту:И протянула мне книгу «Муми-тролль, Людвиг Четырнадцатый и совсем другие» в которой были три сказки скандинавских писателей. Эта зачитанная до дыр книжка уцелела, потому что в библиотеке её не выдавали кому попало.Конечно, я был очарован. Я вновь и вновь брал в библиотеке эту книгу, читая и перечитывая сказки. Пока, без малого, не выучил наизусть. Книга развлекала, учила, пугала и задавала вопросы. Что такое дружба? Что такое любовь? Могут ли разумные существа преодолевать навязанные им природой и обществом роли? И во что именно превратились вставные зубы ондатра в шляпе волшебника?Пользуясь случаем, спешу поделиться ответом на последний вопрос — который я сумел отыскать после сорокалетних неустанных поисков: Ииии (барабанная дробь)— Да, — был вынужден признать я, возвращая книгу — детские книжки тоже могут быть интересными.— Вот, — сказала библиотекарша, — а ты не верил.И выдала мне следующую книгу — «Волшебник Изумрудного Города» с бесподобными иллюстрациями Леонида Владимирского. Её и следующие книги, я прочитал взахлеб. И несколько раз перечитывал, поражаясь фантазии автора. При чтении я заметил некоторую не очевидную тонкость — первая книга в серии нравилась мне заметно меньше других. Она отличалась — и только став взрослым, я узнал почему. Таким образом, сам того не зная, я прочитал первый фанфик и получил документальное подтверждение тому, что фанфик талантливого автора может быть лучше оригинала.И в первый раз столкнулся с советской цензурой. Последняя книга серии, «Тайна заброшенного замка» по какой-то необъяснимой для маленького меня причине была опубликована в крохотной казахской газете «Дружные ребята». В отдельных выпусках, которые выходили на протяжении четырех лет.Вот это была подстава!Прочитать я книгу всё же сумел — подшивка газеты нашлась в читальном зале городской библиотеки им. Ленина. Мама ходила туда делать выписки по работе и меня пускали с ней, взяв с меня обещание не шуметь. Но, не успел я прочитать книгу, как советское правительство сняло негласный запрет, напечатав этот роман после десятилетия забвения в одном из центральных издательств.Заполучив новую книгу я перечитал её… и ужаснулся. Текст романа был совершенно другим. Сглаженным, упрощенным, детским. Не спасали ситуацию даже традиционно великолепные иллюстрации Владимирского.Сейчас мне известно, что в СССР тех лет имелась сложная система подготовки книг к печати. По замыслу, эта сложная система правил должна была оградить советского читателя от ужасов капиталистической действительности. В реальности же служила для оболванивания, упрощая и кастрируя литературу.Так например, знаменитая сцена из «Страна багровых туч» Аркадий и Бориса Натановичей, была существенно урезана цензурой:Цитирую по изданию 1959 года.… имела на самом деле продолжение, в котором герои показали себя с неожиданной стороны:Не буду строить предположения, чем закончит страна, народ которой несколько поколений убеждали в том, что единственная борьба — борьба хорошего с лучшим. Вы и без меня знаете, чем все кончилось.Могу только отметить, что эта цензура неожиданно аукнулась мне, когда я сам стал писать книги — многие читатели в письмах укоряют меня, что космонавты-де, описанные в моей книге, ругаются матом и устроили безобразную драку в финале. «В советских книгах, — пишут мне, — космонавты себе такого не позволяли!»Позволяли, дорогие мои! Просто вас об этом не информировали.Но, снова вернемся в 1982 год. После того как я дал шанс детским книжкам, ситуация с чтением немного улучшилась. Я прочитал Хоббита, Буратино, Незнайку и все сказки Джанни Родари. Последнего, я не так давно перечитывал сыну и не могу удержаться, чтоб не процитировать фрагмент — до того это современно и актуально звучит сегодня.Были пойманы даже скрывающиеся от меня дети капитана Гранта! Родственниками из Москвы, где книги всё-таки иногда да продавались в магазинах, они были куплены и пересланы мне по почте. Читая их, я с удивлением обнаружил не только Айртона, но и долговязого и нескладного Паганеля, уже знакомого мне по повестям Минца и Крепса.«Оказывается, чтоб попасть в клуб капитанов — ВОВСЕ НЕ НУЖНО БЫЛО БЫТЬ КАПИТАНОМ!» — возмущался я. Это было нелепо. Это ломало всю стройную схему!Следующий удар нанесенный мне мирозданием, был сильнее и горче. Я узнал, о существовании заговора библиотекаршей. Да, да — эти злокозненные дамы, сговорившись, решили оградить меня от «неподходящих мне по возрасту книжек» — утаив от меня несколько уцелевших томов из собрания сочинений Жюля Верна 1954 года.Моя месть была страшна своей симметричностью.Я упросил маму обратиться к знакомым из «Системы». И очень скоро стал счастливым обладателем двух из трех* самых редких советских книг: «Анжелики» Анн и Сержа Голон и «Часа Быка» Ивана Ефремова.И если первая была, по гамбургскому счету, всё же хорошим, интересным — но всё же женским романом, попавшим под запрет из-за сцены интимного бритья главной героини, то судьба второй достаточно показательна. В этом романе автор осторожно, с оговорками попробовал вынести на обсуждение кризис социалистической системы.После чего роман был объявлен несуществующим — оставшиеся в библиотеках копии перестали выдавать, а в собрании сочинений 1975 года о романе не вспомнили даже в послесловии.Поэтому, увидев в руках у ребенка оба этих раритета, библиотекарши взвыли в голос. И тут же попросили книги «на почитать».— Ну… я даже не знаю… — многозначительно протянул я, — достаточно ли вы взрослые, чтоб читать эти книги…После чего обоими высокими (и одной низенькой) договаривающимися сторонами было заключено соглашение. По которому я мог даже заходить в святая святых библиотеки — в хранилище.Впрочем, одержанная победа очень скоро обернулась поражением — жизнь подготовила мне очередную каверзу. Читая одну из научно популярных статей Петра Васильевича Маковецкого, я натолкнулся на упоминание некой планеты Саракш. В статье рассматривалось математическая модель сильной рефракции, из-за которой поверхность планеты кажется ее обитателям вогнутой.Но меня, как вы понимаете, интересовало не это. А сам Саракш — из разбросанных по статье намекам было очевидно, что это изумительно интересное место. Попробовав найти эту книгу — я узнал о существовании «Списка не рекомендованной к распространению литературы» — в котором оказалась вся космическая фантастика двух десятилетий.Но, об этом я расскажу уже в следующей статье.