Взятки

В дореволюционной полиции сохранялась многовековая традиция вознаграждения чинов полиции «праздничными» деньгами на религиозные и государственные праздники. До середины ХIХ века эта система была абсолютно официальной — существовала даже городская легенда, что император Николай I на праздники посылал деньги квартальному надзирателю, в ведении которого был район Зимнего дворца. Легальная практика получения «праздничных» денег прервалась после реформ Александра II, которые затронули и деятельность силовых структур империи.

Петербургский обер-полицмейстер Федор Трепов в 1866 году издал приказ, в котором писал: «Чины полиции, получая скудное содержание, по необходимости существуют приношениями от частных лиц, известным под именем праздничных денег. При этом выражено мною, что такой порядок вознаграждения служащих роняет достоинство полиции в общественном мнении, стесняет чинов её в преследовании нарушений закона, поставляя их в зависимое от частных лиц положение, словом, составляет неизбежную причину нравственного растления полиции и источник глубокого зла. Государь Император… Высочайше соизволил на увеличение содержания полиции в такой мере, что скромное безбедное существование на службе сделалось для них возможным, и поэтому самому, безукоризненное исполнение долга безусловно обязательным. Таким образом, не одно вымогательство, но и принятие ими добровольных от частных лиц приношений становится уже в настоящее время преступлением и будет преследуемо мною со всей строгостью».

Но практика показала, что антикоррупционные действия властей привели к тому, что полицейские стали брать ещё больше взяток. Жалованье нижних чинов оставалось небольшим. Столичные городовые в день получали сумму, которая была меньше платы квалифицированных рабочих. Естественным выходом было неофициальное получение «праздничных» денег и других взяток. Зачастую «праздничные» шли на оплату городовым сверхурочных. Финансирование по установленному бюджету также было недостаточным, и даже те небольшие суммы, которые были установлены по закону, до полиции не доходили, не хватало оружия. Часто полицейский не мог защитить ни себя, ни других граждан.

Новый курс на старом основании. «Тащить и не пущать» (карикатура из журнала «Будильник», 1906 год)

В тяжёлых финансовых условиях и при нехватке кадров, на работу в полицию принимали людей без нужной профессиональной квалификации и морально нечистоплотных. Среди полицейского начальства среднего звена было много армейских офицеров, изгнанных из полков за непотребное поведение, пьянство и нечестные карточные игры. Получение взяток было распространено по всей вертикали полицейской власти, от обер-полицмейстера до простого городового. Иногда в таком подозревали даже градоначальников, в том числе, обеих столиц (Драчевского в Петербурге и Рейнбота в Москве).

Взятки делились на «сделки с совестью» (получение денег за противоправные действия) и «сделки с самолюбием» (получение денег в знак «уважения» к должности полицейского, «праздничные деньги»). Руководство полиции пыталось бороться с первыми и закрывало глаза на вторые. Обвинённых во взяточничестве, как правило, не судили, а негласно увольняли со службы или переводили в другой город. Руководство Министерства внутренних дел старалось избавиться от коррупционеров, но до реальных сроков дело не доходило. У подследственных могли оказаться высокопоставленные покровители или «ухудшиться самочувствие». Нередко свидетели отказывались от дачи показаний.

Подношение денег чинам полиции было для обывателя традицией: «как наши отцы давали и как после нас будут давать». Были случаи, когда высокопоставленным взяточникам приходилось чуть ли не силой вынуждали полицейских брать конверты с деньгами. Вот что пишет об этом историк Игорь Говоров: «Петербургский полицмейстер Ф. Ф. Дубисс-Крачак в своих воспоминаниях приводит реакцию придворного сановника, генерала, владевшего несколькими домами в столице, на отказ участкового пристава принять „праздничные“ от его управляющего. Он вызвал пристава к себе и буквально вынудил его взять конверт с 300 руб.».

Обычные люди не считали взятку полицейскому противозаконным деянием, а вполне обычным и приемлемым средством ускорить работу неповоротливого бюрократического механизма. На полицейских жаловались не тогда, когда они в принципе требовали денег, а когда завышали традиционные суммы.

Так, москвичи жаловались на пристава 2-го участка Арбатской части Жичковского: «Когда Жичковский, расплодив в своем участке всюду тайную торговлю вином и нажив на этом деле состояние, купил для своих двух содержанок автомобиль, пару лошадей и мотоциклет двухместный, то его, четыре месяца тому назад, перевели в 3-й Пресненский участок… Хозяином положения по винной торговле остался его старший помощник Шершнев, который скрыл от нового пристава все тайные торговли вином в участке и месячные подачки стал получать один за себя и за пристава в тройном размере».

Повсеместными были поборы с малого и среднего бизнеса. Денег требовали с клубов, трактиров, ресторанов, публичных домов и букмекерских контор, работавшие на ипподромах. Тех, кто отказывался платить, подвергали многократным санитарным проверкам, проверяли документы владельцев и посетителей, могли и закрыть заведение.

Источником дополнительного дохода была выдача паспортов и видов на жительство. В условиях черты оседлости, важными клиентами становились состоятельные евреи, желающие проживать в Санкт-Петербурге и Москве. Некоторые полицейские были готовы предоставить «крышу» даже уголовникам.

С началом Первой мировой войны появился новый вид взяток: полицейские стали брать деньги за помощь в получении военных льгот. Например, после победы революции выяснилось, что полицейский надзиратель Иван Асонов брал с этой целью деньги у родственников солдат, но паёк эти семьи так и не получили.

Сенатор Кузьминский, проводивший ревизию полицейских учреждений в Баку в 1905 году, писал: «Редкое преступление совершается без того, чтобы полиция не извлекла из него материальные выгоды или за сокрытие виновных, или за освобождение от задержания и ответственности лиц, которые при отсутствии каких-либо против них данных, привлечены к дознанию с исключительной целью получить выкуп за освобождение. Многие преступники и преступления скрываются: составляются протоколы об измышленных обстоятельствах, указываются подставные свидетели или же, наоборот, путём применения угроз и истязаний подозреваемых лиц создаются ложные обвинения, искусственность которых обнаруживается на предварительном следствии. Таким образом, всякое преступление служит для полиции источником дохода».