Андрей Илларионов aillarionov



Игорь Малашенко: президентским проектом Чубайса был Потанин (часть 40) Интервью Наталии Ростовой. 31 января 2018 г. Часть 40 в серии материалов по делу



...

— Правильно ли я понимаю, что

— Мы встречались с Собчаком, была одна короткая встреча. Летали туда втроем, насколько я помню — [Евгений] Киселев, [Олег] Добродеев и я, но для нас все-таки главным действующим лицом была [руководитель петербургского телевидения и сторонница Бориса Ельцина] Белла Куркова. Согласовывала ли она свои решения с Собчаком, я просто не знаю. Наверное. Не могу убедительно ответить на ваш вопрос. Я не знаю, какие были порядки в Петербурге. Мы имели дело в основном с Беллой Курковой.

— А с Путиным?

— С Путиным? Тогда? Нет, в глаза не видели, и фамилии не знали такой.

— Если принял решение Собчак, то Путин — технически уже…

— Технически он мог где-то появиться, но я еще раз говорю — ни Путина не видели, ни фамилии такой не знали. Никто из нас, уверяю.

...

Параллельно шла работа, чтобы получить временную лицензию на часть четвертого канала, который был не пойми чем. Когда-то он был образовательный, а в то время — вовсе какой-то винегрет. Я в этой работе участвовал очень мало, это пролоббировали Гусинский, который не очень делился рассказами о своих усилиях, и Сергей Зверев. Ну а я вместе со Зверевым поехал однажды уговаривать [Олега] Попцова, который возглавлял Российское телевидение, отдать нам вечернюю часть канала.

— Он очень влиятельный был тогда?

— Не такой влиятельный, как году в 1992-м, но был довольно влиятельной фигурой. К нашему изумлению, Попцов завизировал ельцинский указ, который был опубликован. А потом он был отменен, потому что Ирена Лесневская побежала к Наине Иосифовне и пожаловалась, что канал отдали незнамо кому, а надо было отдать ей. И Наина Иосифовна, видимо, пошла к Ельцину, и указ отменили. Это все происходило где-то в октябре-ноябре, и нас послали договариваться с Лесневской. С нею, мол, договоритесь, и будет вам канал. Требованием Лесневской было, чтобы мы показывали ее программы, при этом ценники на этих программах стояли возмутительно высокие, но выбора у нас не было, мы договорились с Лесневской, после чего указ был вновь опубликован. Так что если вы возьмете сборник указов президента Российской Федерации за конец 1993 года, то обнаружите удивительную вещь: в самом конце 1993 года есть два абсолютно одинаковых указа, разделенных несколькими страницами, под разными номерами…



(Первый указ — «Об эксплуатации восьмого частотного канала телевидения (г. Москва)» за № 1975, был



Мы подготовились и 17 января [1994 года] вышли в эфир [четвертого канала]. Вышли хорошо, всем понравилось. А дальше вы знаете.

— Эти программы Ирены Лесневской долго еще просуществовали?

— Долго, по-моему, хотя я и не помню уже, какие были программы.

— Исторически у вас сложные отношения, словом.

— Нет. У нас нет никаких особых отношений. Мы с Иреной Стефановной не дружим и не враждуем, — «здрасьте-здрасьте». Я уважаю Лесневскую за деловую хватку, она воспользовалась своим ресурсом, как принято говорить. Нас это, конечно, не порадовало, но как-то это мы пережили.

...

— У меня есть вопрос о Филиппе Бобкове. Я где-то недавно увидела такое мнение, что олигархия, которая нанимала бывших сотрудников спецслужб, думала, что начала их контролировать, а на самом деле это они внедрялись в олигархическую среду…

— Я не знаю, где это было, но знаю, что это просто тешило самолюбие Гусинского. Он нанимал на работу

— А внутри «Моста» следили друг за другом? Вот эти вот люди — за сотрудниками «Моста»?

— Я не знаю, возможно, там были какие-то внедренные люди, возможно, они за кем-то следили, но это не было системой. Я об этом не знал, и вообще мне было наплевать. Знаете, я девять лет проработал в институте США и Канады, где сотрудников КГБ было полно, и я уже как-то привык, что за мной следят, а кто-то пишет отчеты. Мне было решительно на это наплевать, потому что я приучил себя к тому, что всегда вслух говорю то, что кто-то услышит, прочитает. Мне было решительно все равно, следит кто за мной или не следит.

— Я нашла

— Я никогда не видел Гусинского в компании мафиози, не считаю, что связи у него такие были, а статью не помню, врать не буду. Все это было сказано в зарубежной прессе, причем, кстати говоря, не про мафиози, а про связь с КГБ. Гусинский судился и выиграл процесс, [решение по которому] у него висело в рамочке…

— Статья была о связях с мафией через Лужкова, и что вот эти новые структуры…

— Ну что я вам могу сказать? Если там связь через Лужкова с мафией, тогда у нас мафия всегда где-то в одном шаге была. Гусинский никогда не был мафиози, и, по-моему, ему никогда не бросали этих серьезных обвинений. Не помню статью, врать не буду. Но вообще Щекочихин был странный человек, конечно. Однажды, я извиняюсь, заговорю о покойном, на каком-то фуршете, ко мне подошел сильно нетрезвый Щекочихин и задал потрясший меня вопрос: « А ты чем занимался до 1991 года? » В ЦК КПСС работал, говорю, еще какие вопросы? Охреневший Щекочихин как-то на этом разговор прекратил. Не был Гусинский мафиози, никогда не слышал я серьезных обвинений в его адрес. И никогда бы он не был без всяких проблем принят на Западе, если бы у него такие проблемы были. Вот поиграть, набрать каких-нибудь бывших генералов ФСБ, и гордиться, что у него есть такое украшение на фасаде, — это он мог, а по-серьезному — нет.

А иногда он действовал просто как дурак. В какой-то момент, скажем, московские заправки, которые были захвачены разного калибра бандитами, он начал отбирать по просьбе Лужкова и собирать обратно в какую-то единую компанию. Как ему башку не отстрелили, я не знаю. Он, кстати, и сам удивляется.

...

Не прошло и трех месяцев, как к нам прибежала Video International и предложила весьма выгодный контракт. [Сооснователи Юрий] Заполь с [Михаилом] Лесиным явились.



(Интервью с первым генеральным директором компании Video International Павлом Корчагиным



— А не было, кстати, вокруг рекламы мафиозных «разборок»?

— Я не знаю. Если они и были, то нас это не касалось. Говорят, что всем занимался Лесин, но ни подтвердить, ни опровергнуть я этого не могу, да и Михаил тоже, поскольку, к сожалению, умер. Но да, говорили, что реклама — очень опасная среда, где есть какие-то мафиозные разборки. Но, если какие проблемы и были, то Video International занималось этим само. Помощи они нашей не просили, об этом не распространялись, свои обязательства аккуратно выполняли.

...

— Кремль, вы говорите, впервые начал давить на канал во время войны в Чечне.

— Да, как только началась операция так называемых добровольцев. Причем они же сами не понимали, что происходит! Когда это все началось, я поехал в Кремль, к помощнику президента Юре Батурину, который много кому помогал по юридической части, в том числе — и НТВ. Это был единственный человек, к которому я мог обратиться со словами «Юра, многоточие, что происходит?» В дверях его кабинета я столкнулся с хорошим человеком, имени которого называть мне даже не хочется, с Евгением Савостьяновым, который тогда возглавлял московский КГБ. Мы были знакомы, я хорошо к нему относился. И Женя сказал мне тогда убившую меня фразу: « Игорь, ну, потерпите две недели. Мы в Чечне все закончим, и я вам сам все расскажу ». Я просто лишился дара речи. Мне было ясно, что мы влезли в такую помесь болота с осиным гнездом, что какие там две недели?! Но они искренне так считали, он меня не обманывал, считал, что за две недели они разберутся. Разобрались, блин.

...

— Про Чечню у меня еще есть вопрос. Вам позволялось очень критически относиться к этой войне. Это было признаком демократии или признаком слабости государства в этот момент?

— Стоп. Нам не позволялось! Я же рассказывал, как нам угрожали закрыть НТВ! Понимаете, основой всякого правительства является общественное мнение, вы будете смеяться (давайте забудем сейчас об опросах общественного мнения). Тысячу лет власть держалась только на мнении общества. В то время НТВ нельзя было закрыть, ну вот просто нельзя! Общественная реакция была бы такова, что мало какое правительство выдержало бы.

...

— Расскажите про Ельцина. Когда вы с ним впервые встретились? Какие личные ощущения?

— Олигархи побывали в Давосе [в феврале 1996 года], заключили водяное перемирие, и Гусинский мне об этом рассказал. Я сначала отнесся к этому со скепсисом, потому что уже сто раз видел, как они о чем-то договоривались, а на следующий день все об этом забывали. Ну потом ко мне приехали Таня и Валя, то есть Татьяна Дьяченко (это та фамилия, которую она тогда носила) и Валентин Юмашев. Попросили меня принять участие в избирательной кампании Ельцина. Предложение было несколько удивительным, если учесть, как бескомпромиссно мы освещали чеченскую войну, и то, что в эфире уже шла программа «Куклы». В Кремле она, конечно, совершенно не нравилась. Тем не менее я безусловно хотел, чтобы победил Ельцин, а не Зюганов, и я считал, что его низкий рейтинг объяснялся, в основном, глупостью людей, которые его кампанией занимались. Через пару дней после визита Тани и Вали меня пригласили к Ельцину, и мы с ним поговорили о кампании. Я даже специально не готовился к этому разговору, потому что понимал, что по-заученному говорить с ним не надо. Сказал ему очень простую вещь: ваша задача — создавать новости каждый день, причем те, о которых вам будут говорить люди, которые умеют анализировать ситуацию. Ему прежде каждый день клали на стол опросы, которые почему-то производило ФАПСИ, федеральная служба правительственной связи. В них гордо писалось, что у них выборка — аж 50 тысяч человек. Это абсурд, потому что после определенного предела выборку увеличивать бессмысленно, так как статистическая погрешность не меняется практически. И, естественно, это были не опросы, а чистая фикция. Его задача, сказал я, работать с людьми, которые умеют работать с опросами общественного мнения, с настоящими опросами причем, и много ездить по стране, обращаться к тем проблемам, которые волнуют избирателей. В общем, достаточно стандартные, очевидные вещи. Ельцин был очень восприимчив. Он мгновенно понимал, что я ему говорю, и он согласился со мной. Представляете, так действительно бывает. Пришел к нему человек и сказал ему то, что он на самом деле думает. Иногда вот читаешь статью, и говоришь — во! Давеча мне в голову пришла абсолютно та же мысль, тот же тезис, я очень рад, что там вот Вася Иванов ее высказал.

— Я правильно понимаю, что вы не хотели, не соглашались на это, но вас уговорил Гусинский?

— Ну, это сильно сказано, хотя да, я не хотел, я хотел заниматься своим НТВ. Не сочтите за гордыню, но потом я просто понял: ну не ищется у них другой человек, который может заниматься содержанием кампании. И я в этой кампании занимался довольно узким, но очень важным вопросом, — содержанием и смыслом. Поэтому, как говорил покойный Черномырдин, если не мы, то кто же?

— А конфликт интересов? Как вы его себе объяснили?

— Ну а что конфликт интересов? Я никогда не был редактором, никогда не был главным редактором. На НТВ главным редактором был Добродеев, который, кстати, не сразу пришел на НТВ. Он очень долго еще сидел на первом канале, опасался, хотел посмотреть, что из всего этого получится. Вот уйдет он с первого канала, а там ничего не получится, и что же будет? Значит, редактором я никогда не был, журналистами никогда не руководил. Я был управленцем. Да, естественно, плохо, что мне пришлось этим заниматься, но жизнь часто представляет выбор из двух зол. Я выбрал это, потому что совсем не хотел прихода к власти Зюганова. Теперь есть теория, что, если бы пришел Зюганов, так оно было бы лучше, потому что он бы оскандалился и провалился в первый срок своего президентства, и все было бы по-другому, и не было бы Путина, и жили бы мы счастливо, и так далее… Вот эти «если бы, да кабы» я не понимаю.

Что я могу сказать? По большому счету, о выборе своем не жалею. Но еще раз — журналистом я никогда не был.

— А то, что журналисты не сообщили все-таки о четвертом инфаркте кандидата за неделю до второго тура? Вы не видите в этом проблемы?

— Вижу проблему, [ответственность] лежит целиком на мне. Я кстати не знаю, был ли это инфаркт, мне никогда не было сказано, что это инфаркт, хотя я тоже думаю, что это был он. Я это скрыл ото всех, в том числе и от журналистов. Я не сказал об этом никому. Когда потом меня в этом упрекали, я сказал, что предпочитал избрать труп Ельцина, чем живого Зюганова. Это было правдой. Это я взял на себя. Это на мне.

— При этом вы же не один управленец [из СМИ], который знал об этом. Был консенсус.

— Я еще раз говорю, я об этом не говорил никому — ни Киселеву, ни Добродееву. Что там знали другие медийные управленцы, я не знаю. Но всем было ясно, что с Ельциным что-то не так, потому что он перестал появляться на публике. И понятно было, что это что-то внезапное со здоровьем.

— В результате чего появилось фейковое интервью «Интерфаксу». Фейкньюс!

— Я не помню. Что за фейковое интервью?

— Появилось интервью с Ельциным до второго тура — о том, почему он пропал, в то время, как его главный оппонент…

— И чего там было написано?

— Было придумано все интервью — от и до.

— Я не помню.

— Первый вопрос был о том, куда он пропал. А Ельцин говорит, что он — президент, помимо того, что он — кандидат, и у него очень много работы, и пока Зюганов пиарится…

— Окей. Возможно. Интервью я не писал, поэтому абсолютно не помню, что это такое.



(Интервью под заголовком «Президент Ельцин отвечает на вопросы агентства «Интерфакс» вышло на ленту 30 июня 1996 года в 18:37. Первый вопрос интервью звучал так:

«ИНТЕРФАКС»: До выборов осталось три дня. Вся страна с волнением ждет результатов. Ваш соперник ежедневно проводит брифинги, постоянно на виду. Вы же предпочитаете не мелькать на широкой публике в последние предвыборные дни. Чем это объясняется? Чем вы заняты в эти дни?»

Ответ: « Каждый день работаю со своим избирательным штабом, веду консультации с союзниками, переговоры по составу и структуре будущего правительства, контролирую исполнение своих указов, встречаюсь с руководителями регионов, с председателем правительства, очень много работаю с журналистами – записал несколько десятков теле— и радиоинтервью региональным СМИ. Даже голос сильно «посадил». А по поводу моего соперника – у него одна тактика, у меня – другая. Он каждый день выступает с пресс-конференциями и делает упор на яростную антиельцинскую пропаганду. Я же занимаюсь конкретными делами. И вообще, я считаю, что за политика, который является действующим Президентом, говорят его дела». — Н.Р.,



— Я

— Наверное. Я вам уже ответил честно. Я взял грех на душу. Мое решение.

— Поступили бы так же сейчас?

— Будь моя воля, я бы в период ломки 1990-91 года нашел бы себе какую-нибудь совсем другую профессию. Но думаю, что поступил бы так же, хотя это и гипотетический вопрос. В принципе, это, естественно, не в традициях СМИ, это нарушение кодекса СМИ, потому что общественность имеет право знать. Ну что вы хотите я могу отвечать только за себя вам. За себя я ответил. Да, мое решение — моя вина.

— Это не было давлением на вас, например, Гусинского или Березовского?

— Нет-нет. Абсолютно нет.

— Тема, которую в свое время много обсуждали — это близость НТВ к «Семье», и это та связь, которая потом нарушилась. А в какой момент произошло охлаждение? В какой момент вы стали критичными настолько, что «Семья» почувствовала себя…

— Мы не стали критичными. Пошли какие-то публикации о зарубежной собственности, о чем-то еще, а я тогда придерживался идеалистических воззрений, что не надо вмешиваться в работу редакции. А Таня и Валя восприняли это как скоординированную кампанию. Как же так, я же только что Ельцина им помогал избирать, а теперь такое? Ну, а потом Березовский им продал (в русском смысле «продал») тезис о том, что мы сделали ставку на Лужкова. Очень успешная и эффективная разводка Бориса Абрамовича.

— Это было не так?

— Абсолютно не так. Мы никогда не делали ставку на Лужкова. Я с Лужковым встречался, помню, один раз, году в 1997-м. И сказал ему примерно то же, что говорил Ельцину. Но Лужков — это просто дерево, которое не понимало, что ему говорят. Ему хотелось как можно скорее закончить этот разговор. А мне стало понятно, что его политическая карьера ничем хорошим не закончится, потому что он просто не чувствовал политическую материю, в отличие от Ельцина. Он меня вежливо поблагодарил, сказал, что мы будем встречаться, и больше мы никогда не встретились. Нет, на Лужкова мы не работали. Мы работали так, как привыкли работать. Когда Примаков объявил, что он выдвигается кандидатом в президенты, у нас это была новость номер один, а у Доренко это была новость, которая проходила на 17 минуте. Что я могу сказать? Нас упрекали, что мы поддерживаем Примакова с Лужковым, хотя на самом деле работали мы нормально, просто по канонам информационной журналистики.

Таня и Валя записали нас, видимо, в круг врагов. Но ничего особенного не происходило, и, когда Путин был избран президентом, были проблемы с тем, что кредит какой-то досрочно пытались отозвать, ВТБ или чей-то еще. И стало понятно, что руководитель администрации Волошин нам не друг, хотя в принципе компания работала.

— А в чем проблема с Волошиным?

— Где-то в мае 1999 года, по-моему, был у нас с ним долгий разговор, неважно уже, по какому поводу. И тогда он заявил, что решения принимаем здесь мы, а ваша задача — их исполнять. Я говорю — Александр Стальевич, вы, наверное, что-то перепутали, звоните на гостелевидение, если они выполняют ваши приказы, а НТВ будет работать так, как положено телевидению. И никаких ваших указаний мы выполнять не будем. С тех пор я с Волошиным больше не встречался, а Гусинский мне сказал, что я не умею с ним разговаривать. Сам встречался с ним несколько раз, но не преуспел ни в каком взаимопонимании. И когда Путин пришел к власти, была произведена известная операция. Но что тут рассказывать, дальше вы все знаете.

— Какая позиция не устраивала Волошина?

— Тогда это был разговор о назначении Аксененко премьер-министром. Это была закухонная история и на самом деле — провокация, Аксененко они назначать не собирались. Я поехал к Волошину, поскольку мне это казалось совершенно неправильным, дурацким решением. И о назначении Аксененко мы долго говорили. И хотя Волошин уже знал, что будет назначен на самом деле Степашин, он, видимо, решил поучить меня уму-разуму. И вот в конце разговора и прозвучала эта фраза.

— Это мне напоминает то, что, как говорят некоторые редакторы, звучало от Чубайса в 1996 году. В смысле, что мы вам скажем, то вы и будете делать.

— Это вранье, потому что Чубайс с редакторами вообще не общался.

— А летучки у Чубайса?

— Какие летучки у Чубайса?

— Когда он стал главой…

— А, когда он стал главой администрации? Этого я просто не знаю. Врать не буду, ни на одной этой летучке я не был, фразу в таком исполнении я не слышал, что он говорил — не знаю. Во всяком случае мне кажется, что влияние Чубайса на СМИ в тот период было минимальным, он был нацелен на возвращение в правительство и реализацию своей собственной политической повестки. Не знаю, ставил ли он уже целью получение жирного куска пирога в виде РАО ЕЭС, врать не буду, но для него «руководитель администрации» — это промежуточная остановка. Он не сильно старался, я бы сказал.

— Как вы помните

— Она началась, с моей точки зрения, по достаточно простой причине, и, в основном, — из-за Чубайса. Он сначала заверял Гусинского, что да, он получит «Связьинвест», никто из олигархов, которые уже нахапали куски, поощряться не будет, но он должен был выставить, естественно, приличную сумму, и все там было бы пристойно. В нарушение всего этого на конкурс выставился Потанин, а он был политическим проектом Чубайса, который видел его президентом. Он накачал Потанина деньгами, сверх всякой меры, отдав ему счета таможни (а на таможенных счетах тогда были совершенно гигантские остатки), поэтому для Потанина не составляло никакого труда перебить заявку Гусинского.

— Подождите, но там еще был Сорос, [в консорциуме] со стороны Потанина.

— Ну и что? Сорос давал фиксированную сумму, а вот эту дельту давал Потанин. Я считаю, что в этой истории со «Связьинвестом» и войной 1997 года Чубайс виноват, он всех развел, столкнул лбами, но в результате, правда, это кончилось тем, что он вылетел из правительства тоже, да и вообще политическая карьера Чубайса по большому счету была на этом закончена. Остальных я тоже, впрочем, не оправдываю. Я был категорически против каких-то медийных войн, что тоже давно отражено в каких-то книжках и моих интервью. Но, к сожалению, Березовский жил по своим правилам, и Доренко в первой же программе после аукциона стал громить правительство. Гусинский не удержался тоже, и, отдавая указания напрямую, вовлек в эту войну НТВ. Я никого не хвалю. Но, если вы хотите знать, кто нажал спусковой крючок в ситуации, то я считаю, что это был Чубайс.

...

— В чем главный конфликт с Путиным?

— Главный конфликт с Путиным заключается в том, что Путин, как выходец из КГБ, считает, что безопасно только то, что находится под твоим контролем, а то, что не находится под контролем, опасно по определению. Поэтому НТВ было опасно по определению. НТВ зиждилось совершенно на других основах, на бесконтрольности со стороны государства, если угодно. В этом был основной конфликт.

— То есть помимо того разговора вашего с Волошиным были еще какие-то разговоры с Гусинским. Да?

— В смысле?

— Вы говорите, что конфликт с государством начался с Вашего с Волошиным разговора.

— Нет, я это привел просто как пример. Ну хорошо, не важно. В чем вопрос?

— Чего требовало государство, что вы отказывались выполнять?

— В момент того разговора Волошин формально требовал поддержки Аксененко, который в результате не был выдвинут. Дальше требовали поддержки Путина, когда он был назначен премьером. Поддержки начала второй чеченской войны. Всего подряд!

— А у Гусинского при этом не было своей политической повестки?

— Нет. Гусинский считал, что состояние общества и государства таково, что «Медиа-Мост» (НТВ разрослось — это было уже не только НТВ) при любой власти сохранится, устоит, уцелеет, — называйте как хотите. В этом заключалась, конечно, большая ошибка, и моя в том числе. Мне надо было яростно оспаривать эту точку зрения, и я не сделал того, что должен был сделать. Видимо, надо было остановить Гусинского, хотя я и не знаю, что именно нужно было сделать. Сказать во время второго срока Ельцина, что пора продавать НТВ? На меня бы все посмотрели, как на сумасшедшего. Не знаю. Короче говоря, не было у него своей политической повестки. Политическая повестка была одна — строить гигантскую медиаимперию.

— Какую роль сыграл для журналистики Ельцин?

— Ельцин сыграл очень хорошую роль, потому что, во-первых, Ельцин понимал, что, как бы его ни щипали, ни кусали в СМИ, по большому счету средства массовой информации — это его стратегический союзник, и всегда исходил именно из этого. Он был человеком терпеливым, хотя ему от СМИ и от НТВ в частности много доставалось, но тем не менее СМИ при Ельцине чувствовали себя по большому счету, в безопасности. И это было важно для утверждения СМИ как четвертой власти, — роль от которой, впрочем, СМИ быстро и охотно отказались после 2000 года. Ельцин позволил развиться СМИ так, как ни один российский правитель. И он умел разговаривать со СМИ. Понимаете, когда он хотел, когда начинал работать по-настоящему со СМИ, то давал осмысленные интервью. И думал о СМИ. Во время избирательной кампании, например, понимал, что, разговаривая в поездках с людьми, которые перед ним стоят, он разговаривает с телекамерой, за которой — все население страны. По большому счету он ценил и чувствовал СМИ, и это было, конечно, хорошо и важно.

...

— И проблемы журналистики начались с приходом Путина, а не с 1996 года?

— Нет, я не вижу, как они начались с 1996 года. Ну, окей, еще раз. 1996 год, конечно, не очень хороший опыт для СМИ, потому что они оказались меж двух огней. Ты работаешь совершенно бесстрастно, беспристрастно и имеешь шанс получить завтра президента Зюганова, который просто все это прихлопнет. С другой стороны, СМИ понимали, что слишком открытая симпатия к Ельцину — это тоже поперек журналистской профессии. Вы посмотрите реально на статистику, чего там было, и посмотрите на эфиры тех пор.

— Я смотрела!

— Сколько раз там в прямом эфире был Зюганов. Часами!

— Все равно меньше.

— В прямом эфире, кстати, больше, чем Ельцин, это я вам железно говорю. Потому что Ельцин мало давал интервью, он много ездил.

— Я имею в виду новости. (Анализ того, как освещались кампании кандидатов в президенты в новостях программы «Время» (ОРТ) и «Сегодня» (НТВ), сделан американским профессором Сарой Оатс, и

— Ну, новости — наверное. А чего в новостях было много Зюганова показывать? Чего он делал? Он же боялся власти и не хотел ее, и ничего по большому счету не делал. Показывать, как он с красной мордой танцует гопака? Было показано, но не великая это новость.

...

— А не было фальсификаций голосов?

— Фальсификаций не было. Во-первых, не было установок на это. Во-вторых, есть данные [социолога Александра] Ослона…

— Который тоже работал на Ельцина.

— Нет, ну Саша точно не подделывал цифры. Я вам голову даю на отсечение. Что я могу еще сказать? Ну работал, да, но не опросами же ФАПСИ нам было пользоваться? Да, мы пользовались данными Ослона. Была там какая-то пара удивительных историй, я не помню, в трех что ли регионах, когда в первом туре с большим отрывом выиграл Зюганов, а во втором — Ельцин, с большим отрывом. Но, вы понимаете, ну не ко мне это. Это Башкортостан, Татарстан, я помню…

— В Татарстане, я помню, было 600 000 голосов каких-то сомнительных, которые даже в суде…

— Ну, ребята так понимали конъюнктуру. Это не ко мне.

— Медведев же

— Я не знаю, что знает Медведев. Ни черта он не знает, с моей точки зрения. Ему, может быть, очень хотелось свои выборы приукрасить? Но ему слово «выборы» лучше не произносить, не напоминать. Те выборы были честными. Ельцин выиграл честно.

http://www.yeltsinmedia.com/interviews/malashenko/?fbclid=IwAR078d3Qo8dAHd4v_azMFiBkspJj5ADCudzujIz4yvDALWOLubKudt1EUBg

Часть 40 в серии материалов по делу Операция «Преемник» «Почему и как они придумали Путина?» ...— Правильно ли я понимаю, что решение о том, чтобы канал появился , принял Анатолий Собчак?— Мы встречались с Собчаком, была одна короткая встреча. Летали туда втроем, насколько я помню — [Евгений] Киселев, [Олег] Добродеев и я, но для нас все-таки главным действующим лицом была [руководитель петербургского телевидения и сторонница Бориса Ельцина] Белла Куркова. Согласовывала ли она свои решения с Собчаком, я просто не знаю. Наверное. Не могу убедительно ответить на ваш вопрос. Я не знаю, какие были порядки в Петербурге. Мы имели дело в основном с Беллой Курковой.— А с Путиным?— С Путиным? Тогда? Нет, в глаза не видели, и фамилии не знали такой.— Если принял решение Собчак, то Путин — технически уже…— Технически он мог где-то появиться, но я еще раз говорю — ни Путина не видели, ни фамилии такой не знали. Никто из нас, уверяю....Параллельно шла работа, чтобы получить временную лицензию на часть четвертого канала, который был не пойми чем. Когда-то он был образовательный, а в то время — вовсе какой-то винегрет. Я в этой работе участвовал очень мало, это пролоббировали Гусинский, который не очень делился рассказами о своих усилиях, и Сергей Зверев. Ну а я вместе со Зверевым поехал однажды уговаривать [Олега] Попцова, который возглавлял Российское телевидение, отдать нам вечернюю часть канала.— Он очень влиятельный был тогда?— Не такой влиятельный, как году в 1992-м, но был довольно влиятельной фигурой. К нашему изумлению, Попцов завизировал ельцинский указ, который был опубликован. А потом он был отменен, потому что Ирена Лесневская побежала к Наине Иосифовне и пожаловалась, что канал отдали незнамо кому, а надо было отдать ей. И Наина Иосифовна, видимо, пошла к Ельцину, и указ отменили. Это все происходило где-то в октябре-ноябре, и нас послали договариваться с Лесневской. С нею, мол, договоритесь, и будет вам канал. Требованием Лесневской было, чтобы мы показывали ее программы, при этом ценники на этих программах стояли возмутительно высокие, но выбора у нас не было, мы договорились с Лесневской, после чего указ был вновь опубликован. Так что если вы возьмете сборник указов президента Российской Федерации за конец 1993 года, то обнаружите удивительную вещь: в самом конце 1993 года есть два абсолютно одинаковых указа, разделенных несколькими страницами, под разными номерами…(Первый указ — «Об эксплуатации восьмого частотного канала телевидения (г. Москва)» за № 1975, был подписан президентом 22 ноября 1993 года , но в тот же день его действие было приостановлено. По сообщению президентской пресс-службы, — «до окончательного согласования интересов вовлеченных сторон». Второй указ — «Об эксплуатации восьмого частного канала телевидения (г. Москва) и сети его распространения» за № 2259, был подписан президентом 22 декабря 1993 года . Версия основательницы Ren-TV Ирены Лесневской доступна тут . О том, как Наина Ельцина установила отношения с Лесневской, дав накануне апрельского референдума интервью Эльдару Рязанову, см. 22 апреля 1993 г. ).Мы подготовились и 17 января [1994 года] вышли в эфир [четвертого канала]. Вышли хорошо, всем понравилось. А дальше вы знаете.— Эти программы Ирены Лесневской долго еще просуществовали?— Долго, по-моему, хотя я и не помню уже, какие были программы.— Исторически у вас сложные отношения, словом.— Нет. У нас нет никаких особых отношений. Мы с Иреной Стефановной не дружим и не враждуем, — «здрасьте-здрасьте». Я уважаю Лесневскую за деловую хватку, она воспользовалась своим ресурсом, как принято говорить. Нас это, конечно, не порадовало, но как-то это мы пережили....— У меня есть вопрос о Филиппе Бобкове. Я где-то недавно увидела такое мнение, что олигархия, которая нанимала бывших сотрудников спецслужб, думала, что начала их контролировать, а на самом деле это они внедрялись в олигархическую среду…— Я не знаю, где это было, но знаю, что это просто тешило самолюбие Гусинского. Он нанимал на работу начальников бывшего Пятого управления , и в какой-то момент у него их работало аж три человека, а всего их было пять в истории. Это были Бобков, Иванов, а третьего не помню, он ушел в Думу довольно быстро. Ну, да бог с ним. Они у себя сидели, писали какие-то аналитические доклады, которые представляли раз в неделю, и к реальности эти доклады не имели никакого отношения. Просто как если бы люди с Марса написали что-то. Филипп Денисович, к которому я хорошо отношусь по-человечески, не сыграл, ну, решительно никакой роли во всей этой истории [разгрома «Медиа-Моста» в 2000-2001 годах], насколько я знаю.— А внутри «Моста» следили друг за другом? Вот эти вот люди — за сотрудниками «Моста»?— Я не знаю, возможно, там были какие-то внедренные люди, возможно, они за кем-то следили, но это не было системой. Я об этом не знал, и вообще мне было наплевать. Знаете, я девять лет проработал в институте США и Канады, где сотрудников КГБ было полно, и я уже как-то привык, что за мной следят, а кто-то пишет отчеты. Мне было решительно на это наплевать, потому что я приучил себя к тому, что всегда вслух говорю то, что кто-то услышит, прочитает. Мне было решительно все равно, следит кто за мной или не следит.— Я нашла статью «Страх», Юрия Щекочихина , это одна из первых статей о мафиозных связях Гусинского, которые потом, как я понимаю, опровергались где-то за рубежом. Причем в России он не обращал на это внимания. Как вы видите связь первых олигархов русских с мафией?— Я никогда не видел Гусинского в компании мафиози, не считаю, что связи у него такие были, а статью не помню, врать не буду. Все это было сказано в зарубежной прессе, причем, кстати говоря, не про мафиози, а про связь с КГБ. Гусинский судился и выиграл процесс, [решение по которому] у него висело в рамочке…— Статья была о связях с мафией через Лужкова, и что вот эти новые структуры…— Ну что я вам могу сказать? Если там связь через Лужкова с мафией, тогда у нас мафия всегда где-то в одном шаге была. Гусинский никогда не был мафиози, и, по-моему, ему никогда не бросали этих серьезных обвинений. Не помню статью, врать не буду. Но вообще Щекочихин был странный человек, конечно. Однажды, я извиняюсь, заговорю о покойном, на каком-то фуршете, ко мне подошел сильно нетрезвый Щекочихин и задал потрясший меня вопрос: «» В ЦК КПСС работал, говорю, еще какие вопросы? Охреневший Щекочихин как-то на этом разговор прекратил. Не был Гусинский мафиози, никогда не слышал я серьезных обвинений в его адрес. И никогда бы он не был без всяких проблем принят на Западе, если бы у него такие проблемы были. Вот поиграть, набрать каких-нибудь бывших генералов ФСБ, и гордиться, что у него есть такое украшение на фасаде, — это он мог, а по-серьезному — нет.А иногда он действовал просто как дурак. В какой-то момент, скажем, московские заправки, которые были захвачены разного калибра бандитами, он начал отбирать по просьбе Лужкова и собирать обратно в какую-то единую компанию. Как ему башку не отстрелили, я не знаю. Он, кстати, и сам удивляется....Не прошло и трех месяцев, как к нам прибежала Video International и предложила весьма выгодный контракт. [Сооснователи Юрий] Заполь с [Михаилом] Лесиным явились.(Интервью с первым генеральным директором компании Video International Павлом Корчагиным можно прочитать по этой ссылке .)— А не было, кстати, вокруг рекламы мафиозных «разборок»?— Я не знаю. Если они и были, то нас это не касалось. Говорят, что всем занимался Лесин, но ни подтвердить, ни опровергнуть я этого не могу, да и Михаил тоже, поскольку, к сожалению, умер. Но да, говорили, что реклама — очень опасная среда, где есть какие-то мафиозные разборки. Но, если какие проблемы и были, то Video International занималось этим само. Помощи они нашей не просили, об этом не распространялись, свои обязательства аккуратно выполняли....— Кремль, вы говорите, впервые начал давить на канал во время войны в Чечне.— Да, как только началась операция так называемых добровольцев. Причем они же сами не понимали, что происходит! Когда это все началось, я поехал в Кремль, к помощнику президента Юре Батурину, который много кому помогал по юридической части, в том числе — и НТВ. Это был единственный человек, к которому я мог обратиться со словами «» В дверях его кабинета я столкнулся с хорошим человеком, имени которого называть мне даже не хочется, с Евгением Савостьяновым, который тогда возглавлял московский КГБ. Мы были знакомы, я хорошо к нему относился. И Женя сказал мне тогда убившую меня фразу: «». Я просто лишился дара речи. Мне было ясно, что мы влезли в такую помесь болота с осиным гнездом, что какие там две недели?! Но они искренне так считали, он меня не обманывал, считал, что за две недели они разберутся. Разобрались, блин....— Про Чечню у меня еще есть вопрос. Вам позволялось очень критически относиться к этой войне. Это было признаком демократии или признаком слабости государства в этот момент?— Стоп. Нам не позволялось! Я же рассказывал, как нам угрожали закрыть НТВ! Понимаете, основой всякого правительства является общественное мнение, вы будете смеяться (давайте забудем сейчас об опросах общественного мнения). Тысячу лет власть держалась только на мнении общества. В то время НТВ нельзя было закрыть, ну вот просто нельзя! Общественная реакция была бы такова, что мало какое правительство выдержало бы....— Расскажите про Ельцина. Когда вы с ним впервые встретились? Какие личные ощущения?— Олигархи побывали в Давосе [в феврале 1996 года], заключили водяное перемирие, и Гусинский мне об этом рассказал. Я сначала отнесся к этому со скепсисом, потому что уже сто раз видел, как они о чем-то договоривались, а на следующий день все об этом забывали. Ну потом ко мне приехали Таня и Валя, то есть Татьяна Дьяченко (это та фамилия, которую она тогда носила) и Валентин Юмашев. Попросили меня принять участие в избирательной кампании Ельцина. Предложение было несколько удивительным, если учесть, как бескомпромиссно мы освещали чеченскую войну, и то, что в эфире уже шла программа «Куклы». В Кремле она, конечно, совершенно не нравилась. Тем не менее я безусловно хотел, чтобы победил Ельцин, а не Зюганов, и я считал, что его низкий рейтинг объяснялся, в основном, глупостью людей, которые его кампанией занимались. Через пару дней после визита Тани и Вали меня пригласили к Ельцину, и мы с ним поговорили о кампании. Я даже специально не готовился к этому разговору, потому что понимал, что по-заученному говорить с ним не надо. Сказал ему очень простую вещь: ваша задача — создавать новости каждый день, причем те, о которых вам будут говорить люди, которые умеют анализировать ситуацию. Ему прежде каждый день клали на стол опросы, которые почему-то производило ФАПСИ, федеральная служба правительственной связи. В них гордо писалось, что у них выборка — аж 50 тысяч человек. Это абсурд, потому что после определенного предела выборку увеличивать бессмысленно, так как статистическая погрешность не меняется практически. И, естественно, это были не опросы, а чистая фикция. Его задача, сказал я, работать с людьми, которые умеют работать с опросами общественного мнения, с настоящими опросами причем, и много ездить по стране, обращаться к тем проблемам, которые волнуют избирателей. В общем, достаточно стандартные, очевидные вещи. Ельцин был очень восприимчив. Он мгновенно понимал, что я ему говорю, и он согласился со мной. Представляете, так действительно бывает. Пришел к нему человек и сказал ему то, что он на самом деле думает. Иногда вот читаешь статью, и говоришь — во! Давеча мне в голову пришла абсолютно та же мысль, тот же тезис, я очень рад, что там вот Вася Иванов ее высказал.— Я правильно понимаю, что вы не хотели, не соглашались на это, но вас уговорил Гусинский?— Ну, это сильно сказано, хотя да, я не хотел, я хотел заниматься своим НТВ. Не сочтите за гордыню, но потом я просто понял: ну не ищется у них другой человек, который может заниматься содержанием кампании. И я в этой кампании занимался довольно узким, но очень важным вопросом, — содержанием и смыслом. Поэтому, как говорил покойный Черномырдин, если не мы, то кто же?— А конфликт интересов? Как вы его себе объяснили?— Ну а что конфликт интересов? Я никогда не был редактором, никогда не был главным редактором. На НТВ главным редактором был Добродеев, который, кстати, не сразу пришел на НТВ. Он очень долго еще сидел на первом канале, опасался, хотел посмотреть, что из всего этого получится. Вот уйдет он с первого канала, а там ничего не получится, и что же будет? Значит, редактором я никогда не был, журналистами никогда не руководил. Я был управленцем. Да, естественно, плохо, что мне пришлось этим заниматься, но жизнь часто представляет выбор из двух зол. Я выбрал это, потому что совсем не хотел прихода к власти Зюганова. Теперь есть теория, что, если бы пришел Зюганов, так оно было бы лучше, потому что он бы оскандалился и провалился в первый срок своего президентства, и все было бы по-другому, и не было бы Путина, и жили бы мы счастливо, и так далее… Вот эти «если бы, да кабы» я не понимаю.Что я могу сказать? По большому счету, о выборе своем не жалею. Но еще раз — журналистом я никогда не был.— А то, что журналисты не сообщили все-таки о четвертом инфаркте кандидата за неделю до второго тура? Вы не видите в этом проблемы?— Вижу проблему, [ответственность] лежит целиком на мне. Я кстати не знаю, был ли это инфаркт, мне никогда не было сказано, что это инфаркт, хотя я тоже думаю, что это был он. Я это скрыл ото всех, в том числе и от журналистов. Я не сказал об этом никому. Когда потом меня в этом упрекали, я сказал, что предпочитал избрать труп Ельцина, чем живого Зюганова. Это было правдой. Это я взял на себя. Это на мне.— При этом вы же не один управленец [из СМИ], который знал об этом. Был консенсус.— Я еще раз говорю, я об этом не говорил никому — ни Киселеву, ни Добродееву. Что там знали другие медийные управленцы, я не знаю. Но всем было ясно, что с Ельциным что-то не так, потому что он перестал появляться на публике. И понятно было, что это что-то внезапное со здоровьем.— В результате чего появилось фейковое интервью «Интерфаксу». Фейкньюс!— Я не помню. Что за фейковое интервью?— Появилось интервью с Ельциным до второго тура — о том, почему он пропал, в то время, как его главный оппонент…— И чего там было написано?— Было придумано все интервью — от и до.— Я не помню.— Первый вопрос был о том, куда он пропал. А Ельцин говорит, что он — президент, помимо того, что он — кандидат, и у него очень много работы, и пока Зюганов пиарится…— Окей. Возможно. Интервью я не писал, поэтому абсолютно не помню, что это такое.(Интервью под заголовком «Президент Ельцин отвечает на вопросы агентства «Интерфакс» вышло на ленту 30 июня 1996 года в 18:37. Первый вопрос интервью звучал так:«ИНТЕРФАКС»:Ответ: «». — Н.Р., читать подробнее о той кампании. — Я спрашивала Николая Сванидзе 20 лет спустя, не имел ли права народ Российской Федерации, который одновременно был избирателем, знать о том, что произошло с главным кандидатом…— Наверное. Я вам уже ответил честно. Я взял грех на душу. Мое решение.— Поступили бы так же сейчас?— Будь моя воля, я бы в период ломки 1990-91 года нашел бы себе какую-нибудь совсем другую профессию.хотя это и гипотетический вопрос. В принципе, это, естественно, не в традициях СМИ, это нарушение кодекса СМИ, потому что общественность имеет право знать. Ну что вы хотите я могу отвечать только за себя вам. За себя я ответил. Да, мое решение — моя вина.— Это не было давлением на вас, например, Гусинского или Березовского?— Нет-нет. Абсолютно нет.— Тема, которую в свое время много обсуждали — это близость НТВ к «Семье», и это та связь, которая потом нарушилась. А в какой момент произошло охлаждение? В какой момент вы стали критичными настолько, что «Семья» почувствовала себя…— Мы не стали критичными. Пошли какие-то публикации о зарубежной собственности, о чем-то еще, а я тогда придерживался идеалистических воззрений, что не надо вмешиваться в работу редакции. А Таня и Валя восприняли это как скоординированную кампанию. Как же так, я же только что Ельцина им помогал избирать, а теперь такое? Ну, а потом Березовский им продал (в русском смысле «продал») тезис о том, что мы сделали ставку на Лужкова. Очень успешная и эффективная разводка Бориса Абрамовича.— Это было не так?— Абсолютно не так. Мы никогда не делали ставку на Лужкова. Я с Лужковым встречался, помню, один раз, году в 1997-м. И сказал ему примерно то же, что говорил Ельцину. Но Лужков — это просто дерево, которое не понимало, что ему говорят. Ему хотелось как можно скорее закончить этот разговор. А мне стало понятно, что его политическая карьера ничем хорошим не закончится, потому что он просто не чувствовал политическую материю, в отличие от Ельцина. Он меня вежливо поблагодарил, сказал, что мы будем встречаться, и больше мы никогда не встретились. Нет, на Лужкова мы не работали. Мы работали так, как привыкли работать. Когда Примаков объявил, что он выдвигается кандидатом в президенты, у нас это была новость номер один, а у Доренко это была новость, которая проходила на 17 минуте. Что я могу сказать? Нас упрекали, что мы поддерживаем Примакова с Лужковым, хотя на самом деле работали мы нормально, просто по канонам информационной журналистики.Таня и Валя записали нас, видимо, в круг врагов. Но ничего особенного не происходило, и, когда Путин был избран президентом, были проблемы с тем, что кредит какой-то досрочно пытались отозвать, ВТБ или чей-то еще. И стало понятно, что руководитель администрации Волошин нам не друг, хотя в принципе компания работала.— А в чем проблема с Волошиным?— Где-то в мае 1999 года, по-моему, был у нас с ним долгий разговор, неважно уже, по какому поводу. И тогда он заявил, что решения принимаем здесь мы, а ваша задача — их исполнять. Я говорю — Александр Стальевич, вы, наверное, что-то перепутали, звоните на гостелевидение, если они выполняют ваши приказы, а НТВ будет работать так, как положено телевидению. И никаких ваших указаний мы выполнять не будем. С тех пор я с Волошиным больше не встречался, а Гусинский мне сказал, что я не умею с ним разговаривать. Сам встречался с ним несколько раз, но не преуспел ни в каком взаимопонимании. И когда Путин пришел к власти, была произведена известная операция. Но что тут рассказывать, дальше вы все знаете.— Какая позиция не устраивала Волошина?— Тогда это был разговор о назначении Аксененко премьер-министром. Это была закухонная история и на самом деле — провокация, Аксененко они назначать не собирались. Я поехал к Волошину, поскольку мне это казалось совершенно неправильным, дурацким решением. И о назначении Аксененко мы долго говорили. И хотя Волошин уже знал, что будет назначен на самом деле Степашин, он, видимо, решил поучить меня уму-разуму. И вот в конце разговора и прозвучала эта фраза.— Это мне напоминает то, что, как говорят некоторые редакторы, звучало от Чубайса в 1996 году. В смысле, что мы вам скажем, то вы и будете делать.— Это вранье, потому что Чубайс с редакторами вообще не общался.— А летучки у Чубайса?— Какие летучки у Чубайса?— Когда он стал главой…— А, когда он стал главой администрации? Этого я просто не знаю. Врать не буду, ни на одной этой летучке я не был, фразу в таком исполнении я не слышал, что он говорил — не знаю. Во всяком случае мне кажется, что влияние Чубайса на СМИ в тот период было минимальным, он был нацелен на возвращение в правительство и реализацию своей собственной политической повестки. Не знаю, ставил ли он уже целью получение жирного куска пирога в виде РАО ЕЭС, врать не буду, но для него «руководитель администрации» — это промежуточная остановка. Он не сильно старался, я бы сказал.— Как вы помните информационную войну 1997 года ? Почему она началась?— Она началась, с моей точки зрения, по достаточно простой причине, и, в основном, — из-за Чубайса. Он сначала заверял Гусинского, что да, он получит «Связьинвест», никто из олигархов, которые уже нахапали куски, поощряться не будет, но он должен был выставить, естественно, приличную сумму, и все там было бы пристойно. В нарушение всего этого на конкурс выставился Потанин, а он был политическим проектом Чубайса, который видел его президентом. Он накачал Потанина деньгами, сверх всякой меры, отдав ему счета таможни (а на таможенных счетах тогда были совершенно гигантские остатки), поэтому для Потанина не составляло никакого труда перебить заявку Гусинского.— Подождите, но там еще был Сорос, [в консорциуме] со стороны Потанина.— Ну и что? Сорос давал фиксированную сумму, а вот эту дельту давал Потанин. Я считаю, что в этой истории со «Связьинвестом» и войной 1997 года Чубайс виноват, он всех развел, столкнул лбами, но в результате, правда, это кончилось тем, что он вылетел из правительства тоже, да и вообще политическая карьера Чубайса по большому счету была на этом закончена. Остальных я тоже, впрочем, не оправдываю. Я был категорически против каких-то медийных войн, что тоже давно отражено в каких-то книжках и моих интервью. Но, к сожалению, Березовский жил по своим правилам, и Доренко в первой же программе после аукциона стал громить правительство. Гусинский не удержался тоже, и, отдавая указания напрямую, вовлек в эту войну НТВ. Я никого не хвалю. Но, если вы хотите знать, кто нажал спусковой крючок в ситуации, то я считаю, что это был Чубайс....— В чем главный конфликт с Путиным?— Главный конфликт с Путиным заключается в том, что Путин, как выходец из КГБ, считает, что безопасно только то, что находится под твоим контролем, а то, что не находится под контролем, опасно по определению. Поэтому НТВ было опасно по определению. НТВ зиждилось совершенно на других основах, на бесконтрольности со стороны государства, если угодно. В этом был основной конфликт.— То есть помимо того разговора вашего с Волошиным были еще какие-то разговоры с Гусинским. Да?— В смысле?— Вы говорите, что конфликт с государством начался с Вашего с Волошиным разговора.— Нет, я это привел просто как пример. Ну хорошо, не важно. В чем вопрос?— Чего требовало государство, что вы отказывались выполнять?— В момент того разговора Волошин формально требовал поддержки Аксененко, который в результате не был выдвинут. Дальше требовали поддержки Путина, когда он был назначен премьером. Поддержки начала второй чеченской войны. Всего подряд!— А у Гусинского при этом не было своей политической повестки?— Нет. Гусинский считал, что состояние общества и государства таково, что «Медиа-Мост» (НТВ разрослось — это было уже не только НТВ) при любой власти сохранится, устоит, уцелеет, — называйте как хотите. В этом заключалась, конечно, большая ошибка, и моя в том числе. Мне надо было яростно оспаривать эту точку зрения, и я не сделал того, что должен был сделать. Видимо, надо было остановить Гусинского, хотя я и не знаю, что именно нужно было сделать. Сказать во время второго срока Ельцина, что пора продавать НТВ? На меня бы все посмотрели, как на сумасшедшего. Не знаю. Короче говоря, не было у него своей политической повестки. Политическая повестка была одна — строить гигантскую медиаимперию.— Какую роль сыграл для журналистики Ельцин?— Ельцин сыграл очень хорошую роль, потому что, во-первых, Ельцин понимал, что, как бы его ни щипали, ни кусали в СМИ, по большому счету средства массовой информации — это его стратегический союзник, и всегда исходил именно из этого. Он был человеком терпеливым, хотя ему от СМИ и от НТВ в частности много доставалось, но тем не менее СМИ при Ельцине чувствовали себя по большому счету, в безопасности. И это было важно для утверждения СМИ как четвертой власти, — роль от которой, впрочем, СМИ быстро и охотно отказались после 2000 года. Ельцин позволил развиться СМИ так, как ни один российский правитель. И он умел разговаривать со СМИ. Понимаете, когда он хотел, когда начинал работать по-настоящему со СМИ, то давал осмысленные интервью. И думал о СМИ. Во время избирательной кампании, например, понимал, что, разговаривая в поездках с людьми, которые перед ним стоят, он разговаривает с телекамерой, за которой — все население страны. По большому счету он ценил и чувствовал СМИ, и это было, конечно, хорошо и важно....— И проблемы журналистики начались с приходом Путина, а не с 1996 года?— Нет, я не вижу, как они начались с 1996 года. Ну, окей, еще раз. 1996 год, конечно, не очень хороший опыт для СМИ, потому что они оказались меж двух огней. Ты работаешь совершенно бесстрастно, беспристрастно и имеешь шанс получить завтра президента Зюганова, который просто все это прихлопнет. С другой стороны, СМИ понимали, что слишком открытая симпатия к Ельцину — это тоже поперек журналистской профессии. Вы посмотрите реально на статистику, чего там было, и посмотрите на эфиры тех пор.— Я смотрела!— Сколько раз там в прямом эфире был Зюганов. Часами!— Все равно меньше.— В прямом эфире, кстати, больше, чем Ельцин, это я вам железно говорю. Потому что Ельцин мало давал интервью, он много ездил.— Я имею в виду новости. (Анализ того, как освещались кампании кандидатов в президенты в новостях программы «Время» (ОРТ) и «Сегодня» (НТВ), сделан американским профессором Сарой Оатс, и доступен в тексте о выборах 1996 года по этой ссылке . — Ну, новости — наверное. А чего в новостях было много Зюганова показывать? Чего он делал? Он же боялся власти и не хотел ее, и ничего по большому счету не делал. Показывать, как он с красной мордой танцует гопака? Было показано, но не великая это новость....— А не было фальсификаций голосов?— Фальсификаций не было. Во-первых, не было установок на это. Во-вторых, есть данные [социолога Александра] Ослона…— Который тоже работал на Ельцина.— Нет, ну Саша точно не подделывал цифры. Я вам голову даю на отсечение. Что я могу еще сказать? Ну работал, да, но не опросами же ФАПСИ нам было пользоваться? Да, мы пользовались данными Ослона. Была там какая-то пара удивительных историй, я не помню, в трех что ли регионах, когда в первом туре с большим отрывом выиграл Зюганов, а во втором — Ельцин, с большим отрывом. Но, вы понимаете, ну не ко мне это. Это Башкортостан, Татарстан, я помню…— В Татарстане, я помню, было 600 000 голосов каких-то сомнительных, которые даже в суде…— Ну, ребята так понимали конъюнктуру. Это не ко мне.— Медведев же в 2012 году сказал, что мы все знаем — Я не знаю, что знает Медведев. Ни черта он не знает, с моей точки зрения. Ему, может быть, очень хотелось свои выборы приукрасить? Но ему слово «выборы» лучше не произносить, не напоминать. Те выборы были честными. Ельцин выиграл честно. Tags: Ельцин, Путин, Чубайс, власть, дезинформация, информвойна, история, кадры, политика, почему и как они придумали Путина, спецоперации

From: evgeniy_efremov Date: February 26th, 2019 07:57 am (UTC) (Link)

И

этот выходец из аппарата ЦК КПСС. From: tigr6 Date: February 26th, 2019 01:42 pm (UTC) (Link) И у всех при разговоре о выборах 1996 года одна и та же мысль: Противостояние Ельцин - Зюганов. И никто почему-то не вспоминает о том, что могла быть третья фигура, которая могла бы составить конкуренцию этим двоим. Я говорю о Г. В. Старовойтовой, которая тогда пользовалась большим доверием общества, можно сказать была одним из нравственных камертонов. Но её даже не зарегистрировали кандидатом, хотя она собрала намного больше необходимого миллиона подписей. Видимо она совсем не вписывалась в структуру олигархической власти созданной Ельциным, Гайдаром, Чубайсом и т. д. From: gillian_f Date: February 26th, 2019 07:44 pm (UTC) (Link) Да, именно. Тоже этот вопрос, почему выбор был из этих двоих? Как могло не появиться нормальной не одиозной и не коммунистической оппозиции? Про то Г.В.Старовойтову даже не зарегистрировали, я не знала. From: leonid_shvedov Date: February 27th, 2019 07:38 am (UTC) (Link) "почему выбор был из этих двоих?"

- очень хороший вопрос, на который ни тогда, ни сейчас не даётся грамотного ответа. У меня тоже нет ответа, но вот что осталось в памяти с того времени. Очень значительная часть общества, не менее трети, не хотела выбирать президентом ни Ельцина, ни Зюганова, отсюда и третье место Лебедя, невзирая на все призывы выбирать между Ельциным и Зюгановым. Что могло (должно) быть далее, но не случилось? Ведь тогда ещё был совершенно законный путь убрать эту парочку из политики и провести повторные выборы с новыми лицами. Согласно закону того времени, если бы во втором туре против обоих кандидатов проголосовало бы больше, чем за любого из них, то были бы новые выборы, с новыми кандидатами, но без этой парочки. Вот и вопрос, почему об этой реальной альтернативе практически ничего не писалось и тем более не агитировалось? А ведь даже в условиях такой информационной блокады кандидат "против всех" набрал почти 5%, около 4 млн голосов From: viniz Date: February 28th, 2019 10:52 am (UTC) (Link) Технология предвыборных кампаний кремля



Г.В.Старовойтову кремль не мог зарегистрировать. Тогда бы "сломалась" пропагандисткая предвыборная кампания Ельцина. Она заключалась в том, что население запугивали коммунистами, возврату к сталинским репрессиям... И альтернативой, в пропаганде, был только Ельцин.



И Ельцин и коммунисты - имперцы, диктаторы, попирающие право, демократию, против люстрации...

Старовойтова на их фоне - против империи, диктатуры, за право, демократию, люстрации... Была не возможна для участия в выборах.



Edited at 2019-02-28 10:54 am (UTC) Тут об этом: https://aillarionov.livejournal.com/1102909.html?thread=97918269#t97918269 Г.В.Старовойтову кремль не мог зарегистрировать. Тогда бы "сломалась" пропагандисткая предвыборная кампания Ельцина. Она заключалась в том, что население запугивали коммунистами, возврату к сталинским репрессиям... И альтернативой, в пропаганде, был только Ельцин.И Ельцин и коммунисты - имперцы, диктаторы, попирающие право, демократию, против люстрации...Старовойтова на их фоне - против империи, диктатуры, за право, демократию, люстрации... Была не возможна для участия в выборах. From: Катя Катина Date: February 27th, 2019 08:28 pm (UTC) (Link) Папинька у этого сыночка Малашенко был таким же военным бюрократом как Бобков с Ивановым, которых на работу взял Гусинский. Да и милый мальчик Малашенко пролез в эти телевизионные структуры по этой же причине, а потом сочинил свою сказочку, да и про подтасовки ему никто не расскажет, а у Медведа были факты уже задним числом. Жизнь прожил этот мальчик и ума не нажил, крутили им бабоньки, дергали за пипирьку, та и остался кабельком, еще полаивал из за угла иногда, да и миллионы за рубеж вывел, жил там с семьей, потом разводился, делил награбленное вместе с истеричками. Жизнь смешная, а смерть еще смешнее. From: viniz Date: February 28th, 2019 10:25 am (UTC) (Link) Б.Н.Ельцин был марионеткой Н.И.Ельциной ...К нашему изумлению, Попцов завизировал ельцинский указ, который был опубликован. А потом он был отменен, потому что Ирена Лесневская побежала к Наине Иосифовне и пожаловалась, что канал отдали незнамо кому, а надо было отдать ей. И Наина Иосифовна, видимо, пошла к Ельцину, и указ отменили. From: viniz Date: February 28th, 2019 11:53 am (UTC) (Link) Роль пропаганды для удержания власти И.Малашенко: "Я же рассказывал, как нам угрожали закрыть НТВ! Понимаете, основой всякого правительства является общественное мнение, вы будете смеяться (давайте забудем сейчас об опросах общественного мнения). Тысячу лет власть держалась только на мнении общества. В то время НТВ нельзя было закрыть, ну вот просто нельзя! Общественная реакция была бы такова, что мало какое правительство выдержало бы". From: viniz Date: February 28th, 2019 01:01 pm (UTC) (Link) Пропаганда НТВ при Ельцине

В предвыборный период НТВ работает на Ельцина, в т.ч. в его штабе.



http://www.kasparov.ru/material.php?id=5466247792382

Сергей Григорьянц:

Внешне это было нетрудно — в сравнении с партийной советской скукой, это, действительно, было либеральное телевидение, даже с невиданными остротами в адрес Ельцина и Черномырдина. Но столь же успешно молодые люди замалчивали в отданных им на откуп СМИ все основные события и процессы происходившие в России: раздел всех ее богатств между десятком "своих", создание Ельциным нелигитимного управления страной, сложные отношения между Кремлем, КПСС (над которой был проведен декоративный суд, но ни один преступник не был найден, зато все "свои" разместились в новых руководящих креслах) и КГБ, где к тому же не было единства. Насчет полезности своей власти во всех частях КГБ сомнений не было, насчет необходимости уничтожения демократии — тоже, но споры насчет того, кто из "своих" эту власть получит, сохранялись и были все горячее. В межвыборный период - программа "Куклы", якобы НТВ - это оппозиция.В предвыборный период НТВ работает на Ельцина, в т.ч. в его штабе.Сергей Григорьянц:Внешне это было нетрудно — в сравнении с партийной советской скукой, это, действительно, было либеральное телевидение, даже с невиданными остротами в адрес Ельцина и Черномырдина. Но столь же успешно молодые люди замалчивали в отданных им на откуп СМИ все основные события и процессы происходившие в России: раздел всех ее богатств между десятком "своих", создание Ельциным нелигитимного управления страной, сложные отношения между Кремлем, КПСС (над которой был проведен декоративный суд, но ни один преступник не был найден, зато все "свои" разместились в новых руководящих креслах) и КГБ, где к тому же не было единства. Насчет полезности своей власти во всех частях КГБ сомнений не было, насчет необходимости уничтожения демократии — тоже, но споры насчет того, кто из "своих" эту власть получит, сохранялись и были все горячее. From: viniz Date: February 28th, 2019 01:21 pm (UTC) (Link) Потанин-Чубайс-Связьинвест. Раскол кланов

Что же касается конкретно банды Филина, то несмотря на ошибку с Евгением Ананьевым и с корпорацией МАПО - как оказалось, мы все же частично угадали правильно: до 1996 года эта банда из военной разведки ГРУ входила в клан Коржакова.

Но в 1996 году этот коржаковский клан раскололся. Притом “раскол” был очень странный - с вершины власти тогда свергли только небольшую группу номинальных руководителей этого клана: Коржакова, Барсукова и Сосковца. Только эти деятели и некоторые их ближайшие соратники летом 1996 года были изгнаны со своих постов. После этого государственного переворота личная группировка уволенного начальника СБП Коржакова превратилась в мелкую маргинальную группу, которая больше не играла никакой значительной роли ни в политике, ни в бизнесе.

Получается, что в 1996 году в клане Коржакова просто сменилась руководящая верхушка. А настоящий раскол в этом “коржаковском клане без Коржакова” произошел немного позднее, в 1997 году – тогда он раскололся на кланы Чубайса-Потанина и Березовского-Абрамовича (пресловутый “семейный клан”).

Что интересно, банда Филина при этом расколе 1997 года оказалась в клане Чубайса (назовем его так, очень условно) – а Евгений Ананьев получил в августе 1997 года свой пост гендиректора Росвооружения уже как ставленник “семейного клана”.

Банда Филина работала на клан Чубайса-Потанина по крайней мере до осени 2003 года. Дальше опять начались какие-то дрязги и расколы уже и внутри этого клана (что-то не поделили, как всегда). Все это кончилось изгнанием весной 2004 года деятеля из этого чубайсовского клана Михаила Касьянова с поста премьер-министра - и только тогда банда Филина перестала наконец работать на Кремль и перешла в настоящую оппозицию. О.Греченевский: ИСТОКИ НАШЕГО "ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО" РЕЖИМА ( http://grechenevsky.com/html/sources/25.htm ):Что же касается конкретно банды Филина, то несмотря на ошибку с Евгением Ананьевым и с корпорацией МАПО - как оказалось, мы все же частично угадали правильно: до 1996 года эта банда из военной разведки ГРУ входила в клан Коржакова.Но в 1996 году этот коржаковский клан раскололся. Притом “раскол” был очень странный - с вершины власти тогда свергли только небольшую группу номинальных руководителей этого клана: Коржакова, Барсукова и Сосковца. Только эти деятели и некоторые их ближайшие соратники летом 1996 года были изгнаны со своих постов. После этого государственного переворота личная группировка уволенного начальника СБП Коржакова превратилась в мелкую маргинальную группу, которая больше не играла никакой значительной роли ни в политике, ни в бизнесе.Получается, что в 1996 году в клане Коржакова просто сменилась руководящая верхушка. А настоящий раскол в этом “коржаковском клане без Коржакова” произошел немного позднее, в 1997 году – тогда он раскололся на кланы Чубайса-Потанина и Березовского-Абрамовича (пресловутый “семейный клан”).Что интересно, банда Филина при этом расколе 1997 года оказалась в клане Чубайса (назовем его так, очень условно) – а Евгений Ананьев получил в августе 1997 года свой пост гендиректора Росвооружения уже как ставленник “семейного клана”.Банда Филина работала на клан Чубайса-Потанина по крайней мере до осени 2003 года. Дальше опять начались какие-то дрязги и расколы уже и внутри этого клана (что-то не поделили, как всегда). Все это кончилось изгнанием весной 2004 года деятеля из этого чубайсовского клана Михаила Касьянова с поста премьер-министра - и только тогда банда Филина перестала наконец работать на Кремль и перешла в настоящую оппозицию. From: Морозов Евгений Date: March 13th, 2019 07:51 am (UTC) (Link) Унас нет коррупции. Мы неумеем работать вместе В СССР, в МВТУ имени Н.Э.Баумана меня учили: причина нынешних бед - сложившийся за века низкий уровень производственных отношений. Мы не умеем без срама работать друг с другом и друг на друга, складывать знания и умения, обходиться без общего начальника. (Матерщина - язык рабов и надзирателей.) Причина этого - место страны на Земле. Веками мы копировали достижения Европы (прежде всего орудия насилия), осваивая Север, Юг, Восток, где жили народы с еще более убогими общественными отношениями. Так получилась Российская империя. Единственный пример самостоятельности - СССР. В эпоху промышленной революции рабочий (раб машины) стал главным действующим лицом. Страна рванула вперед, но ненадолго.



Ныне главные на Земле - работящие мужики, толковые инженеры и любопытные естествоиспытатели, которые умеют ВМЕСТЕ искать правильные решения новых задач умножения не на слух, а на ощупь, и окружающая среда их благосклонно поддерживает.



Больше всего их в США. В России их надо искать как мутантов. Иначе Дядя Вова- Миротворец (невежественный воинственный лицедей) всех погубит.



"О сжигании бытовых отходов при советской котельной."(гугл).



"Новое буровикам: скважинный фильтр и пальцы для шнеков." (гугл)