Вконтакте Facebook Twitter

Ярослав Золотарёв

4 (17) июля 1918 года, ровно 100 лет назад, правительство коренного сибиряка, национал-демократа Петра Вологодского, пришедшее к власти в результате восстания сибирского народа против московского большевизма, провозгласило независимость Сибирской Демократической Республики.

Это точка максимальной самостоятельности Сибири, никогда ни до того, ни после того, у восточной колонии российского государства не было большей самостоятельности – на тот момент от Москвы наша страна отделялась не то что границей, а прямо-таки линией фронта. Сибирская национальная армия к середине июля стала основным соединением на фронте и успешно наступала на Екатеринбург и в Забайкалье.

Чего хотели авторы Декларации о государственной самостоятельности? В первой же строке Сибирь объявлена отдельной страной, в чем тогда и большевики не сомневались, даже Сталин в работах весны 1918 года описывает Сибирь как один из субъектов планируемой РСФСР. «Центросибирь», то есть красное правительство нашей страны, имело свою собственную армию и даже органы государственной безопасности (СибЧК). На момент принятия Декларации «Центросибирь» бежала из красной столицы Иркутска, то есть политическая ситуация описывается в тексте предельно правдиво: «после изгнания узурпаторов-большевиков». Как отмечал Г.Н. Потанин в своих статьях лета 1918 года, в нашем случае узурпаторы в основном состояли из венгерских и немецких военнопленных (единственные боеспособные части «Центросибири»), так что выглядели как натуральные оккупанты.

Временное Сибирское Правительство (ВСП) обращается к предыдущей декларации Сибирской Областной Думы, которая была достаточно широким демократическим форумом, разогнанным большевиками примерно в то же время, что и всероссийское Учредительное собрание. Таким образом, не имея возможности в условиях гражданской войны провести полноценный референдум, ВСП все же ссылается на волю сибирского народа в лице его представителей в Областной Думе, и эта воля заключалась в «предоставлении Сибири самых широких прав государственного характера», то есть в независимости.

Декларация отмечает, что легитимной российской государственности летом 1918 года не существует – Учредительное собрание разогнано, власть большевиков нелегитимна, западные регионы бывшей Российской империи вообще оккупированы немцами, Дон и Кавказ фактически отделились. То есть никакой преемственностью с Россией сибирская власть более не связана, империя развалилась, а последний законный орган власти – Учредительное собрание – ликвидирован.

Комментарий из настоящего: ситуация незаконности центральной власти сохраняется в общем-то и до сих пор. Чтобы обеспечить юридическую преемственность с добольшевицкой Россией, надо было в 1991 году созвать Учредительное собрание и реально судить коммунистов за государственный переворот и последовавшие за этим преступления. Но поскольку этого сделано не было, перед нами государство именно посткоммунистическое, а никакой не наследник Российской империи начала прошлого века, как бы путинская пропаганда это ни имитировала. Никакого отношения они не имеют ни к тем царям, ни к той России, которой клянутся. Отношение они имеют только к тем самым большевикам, которые ту Россию уничтожили.

Далее в Декларации 1918 года следует утверждение фактической независимости по состоянию на тот момент: ВСП «одно вместе с Сибирской Областной Думой является ответственным за судьбы Сибири, провозглашая полную свободу независимых сношений с иностранными державами, а также заявляет, что отныне никакая иная власть помимо Временного Сибирского Правительства не может действовать на территории Сибири или обязываться от ее имени».

Сибирское правительство, тем не менее, выражает надежду, что легитимная российская государственность будет когда-либо восстановлена, после чего «характер дальнейших взаимоотношений между Сибирью и Европейской Россией будет определен Всесибирским и Всероссийским Учредительными Собраниями». То есть отношения, тем не менее, предполагаются как между отдельными государствами, их будут определять соответствующие парламенты Сибири и России соответственно. Однако что это будет – федеративное государство или межгосударственный договор, в Декларации не уточняется. Будет решать парламент независимой Сибири, в случае если Россия в какой-то форме восстановится. Потому что на момент принятия Декларации России вообще нет, а Сибирь – есть. Такова юридическая позиция авторов.

Интересна одна историческая параллель, правда, скорее символическая: день принятия Декларации о независимости Сибири (по старому стилю) совпадает с Днем независимости США (по новому стилю). Сибирь и США в 19 веке часто сравнивали, молодые Потанин и Ядринцев хотели даже создать Соединенные Штаты Сибири. Однако этому не довелось тогда реализоваться, и поэтому весьма показателен нынешний контраст – процветающее демократическое американское государство и несчастная угнетаемая тоталитарным путинским режимом азиатская колония, не имеющая даже своей политической субъектности, просто какое-то собрание областей на востоке империи.

А ведь были у нас и силы, и победы, и люди, которые могли бы сотворить из Сибири если не Америку, то хотя бы Канаду. Сибирские областники из правительства, провозгласившего независимость, в полной мере к ним относятся. Это были люди демократических либо умеренно-социалистических убеждений, в современной европейской политической палитре соответствующие левым либералам и социал-демократам, то есть как раз господствующим в политической жизни Европы партиям. Лето 1918 года было летом их побед, когда удалось освободить родину, провести важные демократические и социальные реформы, прекратить безумное большевистское ограбление. Даже за несколько дней до своего падения красная «Центросибирь» все еще пыталась отправить в европейскую Россию награбленный у сибирского народа хлеб, настолько воровским и беспринципным было владычество поставленных большевиками бандитов и узурпаторов.

Конечно, в Европейской России промышленность тогда была на порядок более развита, и большевики при поддержке немцев, а затем и самостоятельно, сумели подавить сибирское восстание, отбросив нашу страну к временам государственного феодализма, уничтожив на корню демократические и рыночные традиции сибирского народа. Областники продолжали свое существование в эмиграции, где была сформирована сибирская диаспора, выходили книги и воспоминания о гражданской войне. В какой-то степени этот феномен можно сравнить с современной сибирской политической эмиграцией, это сопоставление делает и американский аналитик Пол Гобл.

Мечта сибирского народа о свободе возродилась во время Перестройки, когда снова возникло массовое областническое и одновременно демократическое движение. После подавления и этой революции утвердившийся авторитарный режим подвергает областнические идеи практически тотальному запрету, фабрикуются обвинения в «сепаратизме», который уголовно преследуется в РФ даже за мысли и слова, то есть сегодня просто невозможно свободно обсуждать проблематику сибирской самостоятельности и политической субъектности сибирского народа.

Однако если в прошлом не всё было печально, значит, возможно и славное будущее. Великая борьба сибирских областников 1918 года – это тот исторический луч света, который освещает нам дорогу вперед, когда после неизбежного падения кремлевского имперского режима сибирский народ вновь должен будет решать всё самостоятельно, как он уже начал определять свою судьбу в 1918 году.