В настоящее время их пять: Беллинсгаузен (где уже с 2004 года постоянно действует храм Святой Троицы и зимуют представители духовенства), Новолазаревская, Мирный, Восток и Прогресс. "Был проект строить на станции Новолазаревская храм, уже батюшка ездил — иеромонах Гавриил (Богачихин) из лавры (Троице-Сергиевой – ред.) — место выбрал, а с финансированием возникли сложности. Поэтому приостановилось дело. Но, с Божьей помощью, надеюсь, удастся его продолжить", — отметил собеседник агентства.

По его словам, периодическое посещение священником полярных станций реально организовать уже с 2017 года, а дальнейшие планы на возведение храмов-часовен будут зависеть от того, "когда найдутся люди, готовые вкладывать средства в то, чтобы строить храмы".

При этом епископ Каллистрат отметил, что по предварительной договоренности с руководством Института Арктики и Антарктики, зимовать священник может только на станции Беллинсгаузен. "На Беллинсгаузене зимует, а на всех остальных – пришел на два дня с НЭС, послужил и ушел", — сказал епископ.

Такое условие, пояснил он, связано тем, что каждого зимующего "надо обеспечивать продовольствием, и не только". "Институт помогает. Сейчас двух зимующих наших священников оформляют в штат. Они живут вахтовым методом: год одни, год другие. И если мы даем кандидатуру священника и его оформляют, то он несет и какое-то послушание, кроме церковного, осуществляет какую-то работу на станции. У него должна быть какая-то квалификация, чтобы он мог эту работу осуществлять", — добавил представитель РПЦ.

На вопрос о том, что было самым сложным во время жизни в Антарктике для него лично, епископ Каллистрат ответил: "один и тот же круг лиц неделю, месяц, полгода". При этом свою "карьеру" на полярной станции он начал с ежедневного выноса мусора с камбуза, а в дальнейшем и при операции приходилось ассистировать.

Отвечая на вопрос, зачем полярникам священник и храм, собеседник агентства отметил, что храм помогает снимать "эмоциональное напряжение", а "рядом со священником люди волей-неволей задумываются о том, что у каждого в сердце, что направлено к небу, к Богу".

"Многие полярники, те, кто вслух не исповедует веры, приходили в храм ночью — просто постоять, как-то по-своему помолиться или свечку поставить. Причем я об этом узнавал через какое-то время — через полгода, год. А кто-то приходил ко мне, просил исповедаться, причаститься, но при этом говорил: "Я не хочу, чтобы кто-то знал". И я говорил: "Хорошо, никто не узнает". Мы служили там в шесть утра литургию, никто и не знал об этом. И много разных других было случаев", — поделился епископ Каллистрат.