В сентябре на Урале под эгидой Роскомнадзора начали тестировать систему, которая позволит российскому сегменту интернета отгородиться от остального мира. В соцсетях появились панические слухи о том, как целые поселки якобы оставались без интернета. Перебои оправдывались бытовыми и техническими причинами, что только укрепляло конспирологические подозрения. Исполнительный директор «Общества защиты интернета» Михаил Климарев рассказал The Insider, почему испытания «суверенного интернета» сейчас в принципе невозможны, а сам проект изоляции Рунета заведомо невыполним.

Не было до сих пор в России закона столь бессмысленного и противоречащего самому себе, как недавно вступивший в силу 90-ФЗ, более известный как «закон о суверенном Рунете». Согласно официальной версии, законопроект предполагает создание некой инфраструктуры для бесперебойного функционирования интернета в России на случай «нападения извне». В первом же абзаце пояснительной записки к документу так и было написано: «подготовлен с учетом агрессивного характера принятой в сентябре 2018 года Стратегии национальной кибербезопасности США».

Сам же закон написан на столь чудовищном канцелярите, что после его принятия специалисты по телекоммуникациям просто не могли его понять, а профессиональные юристы отмахивались от специальных терминов. И это было только начало.

Все лето Минкомсвязи совместно с Роскомнадзором, получающим по этому закону права примерно господа бога, пытались разработать подзаконные акты, чтобы хоть как-то приблизить к реальности галлюцинирующую нелепицу Госдумы. Но не шмогли. Всё телеком-сообщество со смехом наблюдало, как чиновники пыжились изобрести эту новую реальность. Получалось плохо. Многие (да что там — почти все!) нормативные проекты получались либо бессмысленным перечислением номиналов «технических средств противодействия угрозам» (ТСПУ), либо получали отрицательное заключение об оценке регулирующего воздействия. Интересующиеся могут почитать лог создания нормативно-правовой базы, но это чтение не для слабонервных.

Абсурдность стала нарастать за месяц до вступления закона в силу. В конце сентября РБК сообщил, что на Урале началось некое тестирование этих самых ТСПУ. Однако поиски хотя бы косвенных следов этого тестирования оказались тщетны.

Я обзвонил всех известных мне профессионалов уровня главных специалистов и технических директоров (а я многих знаю, имея 20-летний опыт работы в телекоме на Урале). Кто-то утверждал, что о тестировании в первый раз слышит. Кто-то говорил, что к ним приезжали некие «разработчики», но им отказали по причине «отсутствия мест размещения/энергопитания/регламентных документов». И по сей день достоверных сведений о «тестировании» не существует, если не считать ссылок на упомянутое сообщение РБК, включая официальную «Российскую газету». ТАСС ссылался на главу Роскомнадзора Жарова, который вроде бы обещал, что «пилотный проект по тестированию оборудования для реализации закона об устойчивой работе российского сегмента интернета будет проводиться на базе одного региона и завершится в середине октября». О каком регионе речь — непонятно.

Впрочем, давайте я последовательно объясню, почему же подобное тестирование абсурдно и нелепо.

Первое. Служебный подлог

К моменту заявления Жарова не был готов ни один подзаконный акт, который бы регламентировал установку ТСПУ на сетях операторов связи, и этих документов до сих пор нет. Есть единственный документ (да простит меня читатель за длинную и непонятную отсылку к нормативной базе, но там у них всё так) — Приказ Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций от 31.07.2019 г. № 228 «Об утверждении технических условий установки технических средств противодействия угрозам, а также требований к сетям связи при использовании технических средств противодействия угрозам».

Этот приказ получил отрицательную оценку регулирующего воздействия 5 августа 2019 года, хотя подписан 31 июля. В обход существующих процедур приказ был зарегистрирован Минюстом 11 сентября, причем зарегистрированный текст сильно отличается от представленного на портале. Публикация акта — 18 сентября, а вступление в силу — 1 октября. Собственно, это служебный подлог, ст. 292 УК РФ.

В «приказе» ни полслова не говорится о том, что из себя представляет ТСПУ и как оно, «средство противодействия угрозам», должно работать. В приказе имеется:

1. Требование электроснабжения оборудования.

2. Требование допуска сотрудников Роскомнадзора и Главного радиочастотного центра (ГРЧЦ) на объект, где это оборудование установлено.

3. Требование обеспечения охраны этого оборудования.

4. Требование бесплатного предоставления каналов связи от оборудования ТСПУ до «центра мониторинга».

5. И мешанина интерфейсов (способов физического подключения к сети интернет), которая сама по себе нелепа в техническом смысле.

Больше никаких документов не было, включая описание этого самого «центра мониторинга и управления сетью» из пункта 4. До сих пор никто не знает, что это такое.

Из этого следует пункт второй: а что за приборы-то?

Раз нет ни одного регламентирующего документа, то что и как нужно испытывать?

Никто не знает, что такое ТСПУ. Всё, что мы знаем об этих приборах, — домыслы, будто это оборудование DPI, которое должна производить компания «РДП.РУ», а внедрять его будет АО «Данные — центр обработки и автоматизации» под руководством господина Исмаилова — экс-замминистра связи и бывшего главы Nokia в России. (Исмаилов, кстати, прославился тем, что однажды допустил грандиозную утечку чувствительной (а может быть и секретной) информации о принципах работы российских спецслужб).

Третье. Откуда деньги?

В законе недвусмысленно указывается, что установка ТСПУ осуществляется за счет федерального бюджета. Пункт 3 статьи 65-1 Федерального закона «О связи», введенный обсуждаемым законом, гласит:

«Федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по контролю и надзору в сфере средств массовой информации, массовых коммуникаций, информационных технологий и связи, предоставляет на безвозмездной основе операторам связи технические средства противодействия угрозам».

То есть на оборудование должны быть потрачены миллиарды казенных денег. Правда, никто не знает, сколько там должно быть миллиардов, и еще никто не видел закупочных процедур, подчиняющихся закону «О госзакупках». Получается, РКН будет тратить деньги по своему усмотрению? Но максимальная сумма, которую РКН может потратить без конкурса, — 100 тысяч рублей. Пожалуй, в масштабах страны этого не хватит.

Четвертое. Конец карьеры любого технического директора

Исходя из вышесказанного, ни один техдиректор вменяемого оператора связи не согласится тестировать никакое ТСПУ, пусть ему приказывает хоть лично президент. Интернет сегодня — критически важная инфраструктура, в которую вложены деньги абонентов. Если начать тестировать что попало на живых абонентах, это как максимум чревато буквально гибелью людей, а как минимум — перебоями в оказании услуг и убытками оператора. В любой служебной инструкции технического директора оператора связи «обеспечение непрерывной работы оказания услуг» записано первой строчкой в служебных обязанностях. Если техдир этим пренебрегает, его нужно гнать из профессии — это руководитель высшего звена, лично отвечающий за работоспособность предприятия.

Если начать тестировать что попало на живых абонентах, это чревато буквально гибелью людей

Подпись технического директора на документах о вводе в «тестовую эксплуатацию» оборудования — конец карьеры, лучше сразу уволиться.

Пятое, last but not least.

Само слово «тестирование» подразумевает, что действие происходит где-то в лабораториях. Вы же не сможете поверить, что фармацевтические компании новое лекарство испытывают сразу на людях. Или новый автомобиль сразу выпускают на дороги общего пользования.

Поэтому можно допустить, что описываемая господином Жаровым ситуация «монтажа оборудования на сетях для надежного Рунета» происходит где-то в специально созданных лабораториях отдельных операторов связи, без подключения действующих абонентов. Но тогда зачем использовать действующих операторов, да еще и на Урале со всей этой непростой логистикой?

Есть нюанс: cложность построенных систем передачи данных в современных операторах связи превысила уровень понимания одним инженером. Всегда есть детали, где разбирается исключительно узкий специалист, плохо понимающий смежные элементы системы. У разных операторов разная архитектура сетей, разное оборудование, разные бизнес-процессы. И даже абоненты — разные. Одним требуется IP-телефония, а другим — сетевые игры, и всё это делает лабораторные испытания «без абонентов» бессмысленными. Оборудование ТСПУ может «не завестись» при разных условиях включения или сломать уже действующую сеть.

Если в условиях естественного развития операторы постепенно, методом проб и ошибок, накапливали знания и компетенции по оказанию качественных услуг, то рейд Роскомнадзора и, очевидно, не сильно законных «подрядчиков», приведёт к совершенно предсказуемому срыву проекта по срокам, по бюджету и по результатам. Любой, кто хоть раз в жизни участвовал (а лучше — был руководителем) в проектах, где задействовано больше семи человек, это наблюдение подтвердит.

То есть реализация проекта «тестирование сувенирного Рунета» при отсутствии нормативно-правовых документов, в сжатые сроки, без компетентных кадров, с непонятным финансированием и сложной логистикой невозможна по входным условиям, и, скорее всего, является «вбросом» господина Жарова, чтобы хоть как-то оправдать имитацию бурной деятельности по реализации заведомо неисполнимого закона, принятого некомпетентными депутатами.

Завершая, хочу ответить на вопрос, который мне задают почти всегда, когда речь заходит об обсуждаемой теме: «что произойдет, когда заработает суверенный интернет?». Ответ тут очень прост: ничего не произойдет. Потому что «суверенный интернет» никогда не заработает. Как, впрочем, и подзабытый уже «пакет Яровой», технически тоже невыполнимый. Нельзя в маленькую матрешку впихнуть большую. Даже не пытайтесь. Пошумят, потратят (украдут) деньги из бюджета и тихо забудут.