Репатрианты в Израиле. Фото: Mollie Wilson shutterstock

Сколько раз за последние месяцы мы слышали: "Нет никакого "русского голоса". Сколько раз израильским журналистам с ожесточением заявлялось: "Оставьте "русский голос" в покое".

Как часто нам говорили: "Выдумки все это. Нет никакого специфичного голосования русскоязычных. Нет никакой русскоязычной общины. Она существует только в воображении политологов, маркетологов и пиарщиков".

Это мнение нам повторяют настолько часто, что немудрено воскликнуть вслед за булгаковским Воландом: "Он едва самого меня не свел с ума, доказывая мне, что меня нету!"

"Я не гусский"

Любой разговор о "русской улице" в Израиле чаще всего натыкается на визгливый контраргумент: "Я не русский, я еврей". И снова про то, что нет никакого культурного багажа, который должна сохранять община, поскольку и общины никакой нет. Нет никаких совместных ценностей. Не надо учить детей русскому языку.

При этом слово "русский" чаще всего говорят с такой картавостью, что оно звучит как "гусский". Требование говорить только на иврите озвучивается людьми, которые связно писать могут только на великом и могучем.

"Горжусь, что дети языка не знают"

Ни у репатрианта из Франции, ни у приехавшего из США ни на минуту не возникнет желание добиться того, чтобы дети не знали язык страны исхода.

А громогласное заявление: "Я горжусь тем, что мои дети не будут знать русского", звучащее особенно вульгарно, поскольку гордиться незнанием чего-либо пошловато, как правило, является свидетельством педагогического провала. Израильская идентичность детей в таких семьях держится не на том, что имеется, а на том, что отсутствует. Не на знании, а на невежестве. Поскольку вместе с русским языком выбрасывается, чтоб "не выглядеть как русский", и большая часть традиционного джентльменского набора ашкеназских вундеркиндов из Восточной Европы: общая эрудированность, умение играть на музыкальных инструментах, запойное чтение, знание математики, умение играть в шахматы и пр. Главное же, чтобы дети были лишены эмигрантского ореола и проходили у окружающих как стопроцентные израильтяне. Пусть даже за счет своего невежества.

Такое рвение родителей очень часто приводит к противоположным результатам. Есть у меня знакомая. Девушка лет тридцати. По-русски не знает почти ничего. Родители, приехав в 1991 году, сразу начали говорить дома на иврите. Имя девочке заменено было в трехлетнем возрасте сразу после прибытия в Израиль. Ни "русской", ни репатрианткой, ни "полуторным поколением" себя не чувствует. Родители с первых дней даже дома начали говорить только на иврите, чтобы быстрее абсорбироваться, войти в новую языковую среду. И проблема не в этом… Не в том, что девушка не знает русского. Проблема в том, что на единственном языке, который она хорошо знает, она говорит с акцентом - как будто только из аэропорта Бен-Гурион. С большим акцентом, чем родители. Поскольку трехлетний ребенок запоминает слова так, как слышит их от папы и мамы. Позже на него начинает влиять уже среда, произношение сверстников. А для трехлетнего ребенка как мама сказала - так и надо говорить. То есть родители, желая побыстрее избавить ребенка от "русскости", просто протранслировали в будущее собственный акцент.

"Я не русия"

Фото: shutterstock

С особым остервенением о своей "нерусскости" говорят амбициозные дамы из полуторного поколения, которым не нравится, что их называют "русийот", ибо с этим ярлыком связано множество негативных стереотипов: от каламбура "брит ха-моцецот" (союз "сосок") до уверений, что "русия масриха" (вонючая русская) хуже справляется с ведением домашнего хозяйства, как это утверждалось в одном из выпусков программы реалити-шоу "Мама на подмену" ("Има махлифа").

Давая интервью ивритским средствам массовой информации, они заявляют, что нисколько не чувствуют себя "русскими", никогда не голосовали за репатриантские партии, никогда не посещали деликатесные магазины, любят фалафель больше, чем вареники. Они заявляют, что не существует специфических проблем русскоязычной общины. И главное: они не "русийот". У "русийот" плохая репутация. Их это определение оскорбляет. Тем более их оскорбляет отношение к "русийот" склонных к фривольности израильских мужчин и ворчание по этому поводу израильских женщин.

Их недовольство вполне понятно. Но, милые дамы, вы можете сами называть и считать себя кем хотите. Хоть "вагинополыми выходками из Европы". Разве Жмеринка - не Европа?! Отношение окружающего общества таким образом не изменишь. Смотреть иначе от этого не будут. Поскольку изменения отношения можно добиться только явным ощущением силы, пониманием собственной первичности, демонстрацией собственного достоинства. А все это несовместимо с отказом от части себя или собственных корней. Вас не будут уважать больше из-за того, что вы стыдитесь собственного происхождения.

"Не хочу быть таким, как родители"

Феномен негативной идентичности известен со времен классических исследований возрастного развития Эрика Эриксона. Потом была исследована негативная идентичность у детей мигрантов, которые переехали с родителями в новую страну. Дети из семей мигрантов часто с презрением относятся к происхождению своих родителей и всеми силами стараются любой ценой не быть похожими на подругу матери или надоедливого дядюшку со стороны отца. Они всеми силами добиваются, чтобы их воспринимали по-другому. Всеми силами подчеркивают свои отличия. И очень комплексуют по этому поводу.

При этом также со времен первых серьезных психологических исследований миграции известно, что дети мигрантов часто достигают невиданных успехов в новой стране. Израильские представители полуторного поколения очень любят цитировать соответствующие места из книги Лили Галили и Романа Бронфмана "Миллион, который изменил Ближний Восток" о том, что именно их поколению предстоит стать основой будущей элиты и лидерами Израиля. Но манкурты, родства не помнящие, вряд ли способны быть лидерами или хозяевами ситуации. Манкурты - презренные рабы по определению.

Полуторное поколение - это те, кто приехал в Израиль ребенком или подростком. Они родились на территории бывшего СССР, но выросли уже в Израиле. У большинства из них иврит ощутимо лучше русского. Местное образование. Вовремя пройденная служба в израильской армии. И в то же время незабытый шок репатриации, приезда и интеграции в новое общество.

У молодежи полуторного поколения действительно есть потенциал. Но потенциал - это не данность. Уверенность, что сама принадлежность к полуторному поколению может быть гарантией лидерства и элитарности, может вызвать только улыбку. Чтобы быть лидером, чтобы за тобой пошли другие, нужно иметь и демонстрировать что-то первичное, аутентичное, уникальное.

"Ни фиги, ни рэги"

В начале 1990-х социальные психологи придумали такой тест. Людям предлагали убрать за спину левую руку и сделать любую комбинацию из трех пальцев. Каждый ухитрялся как мог. Потом русскоязычной аудитории задавался вопрос: "Кто из вас не подумал о фиге?" И все смеялись. У 90% русскоязычных комбинация из трех пальцев ассоциировалась с кукишем - с большим пальцем, просунутым между указательным и средним. У большинства сабр - с "рэгой", знаком, который означает "секундочку", "мгновение", "подожди", "стоп". Он показывается левой рукой путем прижатия друг к другу возведенных вверх подушечек большого, указательного и среднего пальцев, сложенных в щепотку.

А полуторное поколение (когда я их опрашивал в конце девяностых, это были подростки 12-16 лет) - не демонстрировали ассоциации ни с фигой, ни с рэгой. У второго поколения - наших детей, которые родились тут, - рэга. У нас - фига. А полуторные… от кукиша они уже ушли, до рэги еще не добрались.

Да, в потенциале они могут быть культурным мостом, объединительным умножителем культурных богатств. Но это в потенциале и при соответствующей работе. А без этого - пока ни фиги, ни рэги. Так что они могут предложить? Ради чего за ними идти? Чего ради объединяться?

"А мы есть"

А русскоязычная общность в Израиле есть. Как есть и специфические проблемы "русской улицы". Многие из них, безусловно, являются частью общеизраильских, но русскоязычная община чувствует их острее. Например, все вопросы, которые связаны с неразрывностью государства и религии в Израиле (браки, разводы, гиюры, захоронения), проблемы неуставного поведения полиции, дороговизны жилья, протекционизма, блата. Есть и специфические особенности "русского" голосования. Но это уже тема другой статьи.