- Нет, люди выходили искренне. Каждый десятник получал какую-то заработную плату за то, что он привел 10 человек с собой. Не за деньги. Это были оргзатраты. По моим ощущениям, наших сторонников пришло чуть меньше, чем у меджлиса, – где-то 60 на 40 в пользу меджлиса. Общее количество митингующих было около 10 000. И депутатам нужно было через эту толпу просочиться. Те депутаты, за которых я отвечал, боялись проходить в здание, и мы вынуждены были выходить из здания, пройти через всю эту толпу и через пожарный вход заводить их. Они сидели по соседству со зданием в кафе, мы их там собирали и пытались их уговорить и затащить в зал. Все задавали один вопрос: «Мы будем голосовать за референдум о присоединении к России?» Я им отвечал так: «А вы как думаете сами?» Кто-то говорил: «Готов голосовать за отставку Могилева, а по этому вопросу давайте еще подумаем». Я соглашался. А на самом деле мы хотели включить этот вопрос в пакетное голосование — и об отставке, и о возможном воссоединении Крыма с Россией, что было антиконституционно. Жестко обсуждали формулировки. Депутат Клычников, начальник главного правового управления Верховного совета Крыма Валентина Шевель и я сидели втроем и никак не могли сформулировать вопрос. Клычников скандалил, Шевель говорила, что мы должны максимально в правовое поле Украины о референдумах вписаться. В итоге мы набрали 51 депутата. Но из Киева пошла команда милицейскому начальству, тогда [Арсен] Аваков был уже исполняющим обязанности министра внутренних дел, милиция не особо вмешивалась. Меджлис дает команду штурмовать. И я с шестого этажа смотрел на это «море», на давку. Было ощущение сюрреализма. Я не мог понять: я это вижу или мне кажется, что это происходит? Я видел, как люди находились в жутком состоянии, кричат, кого-то выносят. И здесь Аксенов себя в первый раз серьезно проявил как лидер. Он вышел вместе с Чубаровым, и, пока мы с Константиновым собирали депутатов, попытался развести в разные стороны этих людей, они вдвоем пытались эту давку остановить. В кабинете Константинова собрались все, там был хаос. Я сказал одному из крымскотатарских сотников: «Прекращайте этот цирк». Это был сотник с киевского майдана, который прибыл к нам на переговоры. Мы его проверили на наличие оружия, боеприпасов. Мы вчетвером – я, Константинов, Аксенов и этот сотник от крымских татар – вели переговоры. Он сказал, что если будет поставлен вопрос по Могилеву, то они поддержат. Но если мы поставим вопрос о воссоединении с Россией, то будет война. Он очень угрожающе себя вел, но мы его успокоили, что второй вопрос мы ставить во всяком случае в тот момент не собирались. Он хотел, чтобы мы чуть ли не поклялись, что этого делать не будем, но естественно, никто из нас не дал ему таких обещаний. Он спустился, и произошла какая-то короткая по времени разрядка. Но потом крымские татары резко пошли на штурм. Взломали двери ломом, оттеснили наших, используя перцовый газ. Они были очень хорошо подготовлены, организованы и все хорошо спланировали. У меджлиса была отличная мобилизационная эффективность – они очень быстро собрали людей, подвозили их. Среди них были хорошо подготовленные мужики с майдана – приехали 200 крымских татар, которые до этого были в Киеве. Они буквально встали колонной, вскрыли двери здания и ворвались, милиция не проявляла активности. Тогда было физически страшно. В итоге сессия была провалена – хотя у нас было необходимое количество депутатов, готовых голосовать. После того как они сорвали сессию, началось успокоение, и я с огромным трудом покинул здание, реально опасаясь за свою жизнь. Как покидал его Константинов, я не знаю. Помню свои ощущения: я вышел из здания, ехал с водителем и тогда испытал полное ощущение провала. Могилев стал с меджлисом ситуационными партнерами. Я приехал домой и попытался убедить супругу уехать с детьми через Керченский пролив. Сам я не допускал мысли уехать, но было ощущение, что все совсем плохо и грозит арест. Но супруга ехать отказалась. За день до этих событий стали активно приезжать депутаты Госдумы. В частности, был Саблин, приехал сенатор [Вячеслав] Фетисов. Всего был десант человек 40. Я начинал догадываться тогда, что наступает время действовать.