В правительственную программу входят не столько меры по борьбе с распространением ВИЧ-инфекции, сколько меры по дестигматизации инфицированных людей. Люди с ВИЧ обладают теми же родительскими правами, что и люди без ВИЧ. Они долго живут и могут нести ответственность за ребенка и его будущее.

Людей, которые хотят усыновить детей, вообще немного, в отличие от людей, которые хотят вставить зуб. А вы попробуйте лечить зубы или прооперироваться с ВИЧ-инфекцией. С вас будут требовать справки, тянуть время. По закону вам не имеют права отказать в госпитализации, но сделают все, чтобы вы на эту операцию не легли.

Власти не признают эпидемию ВИЧ в России, поэтому правительство ничего не делает для того, чтобы ВИЧ не распространялся. У нас каждый год по официальным данным инфицируются более 100 тысяч человек, по неофициальным — 200 тысяч. Сейчас с ВИЧ живет около 1,7 миллиона россиян. Власти отрицают необходимость реальных, системных мер по борьбе с распространением и употреблением наркотиков, из-за этого началась эпидемия. Сейчас Россия вышла на новый этап потребления наркотиков: большинство употребляют не опиаты, а синтетические наркотики, с которыми не работает метадон. Здесь нужны другие программы снижения вреда. Пока в России не декриминализируют наркопотребление, говорить о серьезной борьбе с ВИЧ-инфекцией не приходится. Рекламные кампании про крепкую семью, все эти бессмысленные акции и марафоны не останавливают эпидемию. Из-за кризиса растет число депрессивных регионов, а значит, эпидемия будет распространяться дальше.



В Африке ситуация с лекарственным обеспечением гораздо лучше, чем у нас

У нас нет нормальных лекарств — людей с ВИЧ кормят каким-то чудовищным старым говном. Россия пытается разговаривать с западными фармкомпаниями ультимативным образом, забывая, что оборот некоторых компаний больше бюджета нашей страны. В Африке ситуация с лекарственным обеспечением гораздо лучше, чем у нас. Российский рынок не является первостепенным для компаний, которые производят главные таблетки для людей с ВИЧ-инфекцией. У нас, только по официальным данным Минздрава, почти миллион инфицированных. Думаете, Россия закупает миллион годовых комплектов? Нет! 200 тысяч! А число инфицированных растет. ЮАР закупает 5 миллионов комплектов. В той же Беларуси разрешена метадоновая терапия, проводятся программы по снижению вреда, бесплатно меняют шприцы в кабинете врача. Наркопотребителей не сажают. И таблетки людям с ВИЧ дают нормальные.



Западная компания сняла молекулу с разработки 7 лет назад, мы за огромные деньги покупаем формулу и начинаем синтезировать

У нас есть нормальный зарегистрированный препарат — «Эвиплера». Российский закон заставляет компанию-производителя продать его на переупаковку. Это называется «локализация производства», хотя ничего у нас тут не производится. В Россию привозят отдельно баночку, отдельно таблетки, и тут уже таблетки кладут в баночку, потом другая компания продает препарат. В этом году «Эвиплера» попала в федеральный список ЖНВЛП — жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов. До этого ее закупали, по-моему, в пяти регионах, то есть это несколько тысяч коробок — вообще ничего. Те же компании поставляют миллионы коробок в США.

Россия закупает у отечественных производителей лекарства, лицензия на которые кончилась несколько лет назад. Производители всем рассказывают, что это уникальные современные препараты. А если посмотреть на их линейку — ни одна западная компания не производит эти лекарства уже 10 лет. Что такое российские препараты: западная компания сняла молекулу с разработки 7 лет назад, мы за огромные деньги покупаем формулу и начинаем синтезировать. Никаких российских современных препаратов, никаких инновационных разработок не существует в природе.

Подготовила Анна Алексеева