Статья публикуется в сокращении. Оригинал читайте на сайте GQ.

…Конец октября 2003 года. Марк сидит за столом в своей квартире в Западном Голливуде и подделывает собственное свидетельство о смерти. Метамфетамин, который он употребил накануне, придает уверенности: «Ты гений, им тебя ни за что не поймать!»

За основу для подделки Марк, как обычно, взял свидетельство о смерти своего брата Люка, умершего больше десяти лет назад. Он меняет в фотошопе имена, даты, другие данные. (Какая замечательная вещь фотошоп! Когда он подделывал свидетельство о смерти в первый раз, ему приходилось пользоваться ножницами и клеем.) Импортирует в файл подпись чиновника Министерства здравоохранения. Последний штрих — тисненая печать, купленная в канцелярском магазине.

Глубокой ночью он закончил работу над свидетельством и написал сопроводительное письмо в лос-анджелесское отделение пробации. Подписал его именем Люка.

«С горечью вынужден сообщить, — писал „Люк“, — о смерти своего брата, Марка Олмстеда, от сопутствующего СПИДу заболевания. Члены семьи Марка были потрясены, когда обнаружили среди его вещей свидетельство о его недавнем аресте. Марк не посвящал семью в свои проблемы с законом. Прилагаю к письму опубликованный в New York Times некролог и заверенное свидетельство о смерти».

Через несколько дней «Люк» получил ответ: округ Лос-Анджелес немедленно снимает все обвинения с его покойного брата Марка.

…Более чем через десять лет после того, как округ Лос-Анджелес официально признал его мертвым, Марк Олмстед связался со мной в твиттере. Он рассказал, что в тридцатилетнем возрасте ему диагностировали СПИД и он никогда не рассчитывал дожить до сорока. Но вместо того чтобы умереть, он поддался своего рода временному безумию, которое длилось много лет.

Чтобы финансировать жизнь, которая, как он считал, может закончиться в любой момент, он изобретал все более творческие и безрассудные виды мошенничества. Он несколько раз инсценировал собственную смерть. Он также инсценировал смерть своего брата, несмотря на то, что к тому времени брат уже давно умер. Его махинации приносили огромные деньги, но сейчас у него осталась только его странная история — история про двух человек, которые, не будь они братьями, вряд ли стали бы друзьями.

Он также инсценировал смерть своего брата, несмотря на то, что к тому времени брат уже давно умер.

…Люк, брат Марка, был старше на два года. Он был идеальным ребенком: трудолюбивый, спортивный, лучший скаут своего отряда. В старшей школе он был звездой команды по плаванью, встречался с хорошей девушкой. Когда их сестру Сандру избил бойфренд, она обратилась за защитой именно к Люку, а не к их вечно пьяному отцу. По ее словам, Люк всегда был для них скорее отцом, чем братом.

Марк боготворил старшего брата, но они были совсем разными. Люк завоевывал любовь окружающих своими добродетелями, Марк — своим остроумием; Люк встречал неприятности с поднятой головой, Марк стремился сбежать от них. Кажется, единственное, что между ними было общего, — оба были геями. Только про себя Марк всегда это знал, а вот про своего безупречно мужественного брата даже не подозревал, пока в восемнадцатилетнем возрасте не получил от него письмо. Люк, который уже уехал в колледж, ругал Марка за то, что тот расстроил семью своим каминг-аутом. «Я чувствую то же самое, — к глубочайшему изумлению Марка написал он, — и ничего, сдерживаюсь».

Несколько лет спустя, когда Марк уже учился в нью-йоркской киношколе, а Люк готовился поступать на медицинский факультет, он попросил младшего брата показать ему нью-йоркские гей-места. В кои-то веки Марк оказался в чем-то опытнее брата. Он выполнил просьбу, но Люк так и не научился заходить в бары и завязывать знакомства с той же легкостью, как Марк. Казалось, его сексуальная ориентация его подавляла.

После одного из своих крайне редких свиданий Люк вернулся домой с выражением крайнего ужаса на лице. Марк уже собирался его поддразнить, но брат едва мог говорить. «Презерватив порвался», — пробормотал он.

Тогда, в 1982-м, тестов на ВИЧ еще не существовало (да и название вирус получил только четыре года спустя), но Марк заверил Люка, что шансы заразиться минимальны: в конце концов, это был всего-то третий партнер в его жизни.

У самого Марка партнеров были сотни. И когда несколько недель назад он обнаружил у себя симптомы, которые тогда уже начали соотносить с ВИЧ-инфекцией (повышенная температура в течение нескольких недель, похожее на ОРВИ недомогание, опухшие лимфатические узлы), он поначалу всерьез перепугался. Он не рассказал об этом брату, но с тех пор всегда предохранялся.

…В конце 1988 года Люк, уже работавший врачом в Сан-Диего, приехал в Бруклин навестить Марка. Глядя на брата в окно, Марк узнавал его и в то же время не узнавал: человек на улице выглядел как отражение Люка в комнате смеха. «Почему ты такой худой?» — первым делом спросил он. Люк поспешно заговорил о своей макробиотической диете, но Марк прекрасно понимал, что диета ни при чем.

«Я ВИЧ-положительный», — перебил он Люка.

«Я тоже», — как ни в чем не бывало ответил брат.

У Марка закружилась голова. Это была его вина! Это же он подбивал Люка ходить в бары и флиртовать с незнакомцами. Но Люк не собирался тратить время на жалость к себе или поиск виноватых. Он пристально следил за исследованиями в области СПИДа, изучал все, что выходило на эту тему. Это просто научная проблема, и Люк был уверен, что сможет ее решить. Никто из них не умрет.

Вирус сблизил братьев. В начале 1990 года Люк предложил Марку переехать к нему в Калифорнию: младший брат мечтал быть сценаристом, и здесь у него появилось бы больше возможностей. Но дело, конечно, было не только в этом. Они заключили пакт: тот, кто заболеет первым, может рассчитывать на заботу другого.

Марк переехал в Лос-Анджелес и устроился клерком в рекламное агентство (где тайком от начальства писал сценарии). Люк тем временем работал в ведущей клинике по изучению СПИДа. Знаний о болезни было накоплено еще совсем мало, поэтому в ход шли самые сомнительные исследовательские методы: Люк пил собственную мочу, принимал селен и цинк, сидел на макробиотической диете, часами лежал в солярии, переливал себе кровь бессимптомных ВИЧ-положительных и даже пытался стимулировать иммунный ответ, вводя себе вакцину от брюшного тифа. Ничего не помогало, но Люк не унывал и каждый раз верил, что уж следующий способ обязательно сработает.

Это просто научная проблема, и Люк был уверен, что сможет ее решить. Никто из них не умрет.

При отсутствии терапии ВИЧ убивает в среднем за десять лет; оба брата уже приближались к этому рубежу. Первыми симптомы проявились у Люка: он таял на глазах, все время мерз и кашлял. Как многие врачи, он оказался ужасным пациентом. Например, подхватив пневмоцистную пневмонию, Люк наотрез отказался ложиться в больницу, хотя прекрасно знал, что именно это заболевание часто становится непосредственной причиной смерти от СПИДа.

Через несколько месяцев коллеги Люка были вынуждены попросить его больше не приходить на работу («Доктор не должен чувствовать себя хуже, чем пациенты»). Еще через полгода, в феврале 1991-го, Люк умер в возрасте 34 лет.