Впоследствии Татьяна Ахмедова написала своему бывшему мужу письмо, в котором умоляла о прощении, говорится в заявлении бизнесмена, опубликованном азербайджанским изданием. При этом ее юристы пытались оспорить законность развода, зарегистрированного в России, и настаивали на его аннулировании. В 2003 году Татьяна Ахмедова, у которой два гражданства (России и Великобритании), ходатайствовала о разводе в соответствии с английским правом. Но бизнесмен оспорил это ходатайство, сославшись на наличие «российского» развода, говорится в его заявлении.

Английский суд не признал российский развод

Как следует из вердикта английского суда, Ахмедов утверждал, что их брак был расторгнут решением московского суда в августе 2000 года. Но защита жены не обнаружила в архивах этого суда материалов по их бракоразводному процессу, отмечает британский судья, а на совещании с адвокатами сторон перед началом судебного разбирательства 25 октября 2016 года представители Ахмедова не стали оспаривать отсутствие российского решения. Исходя из этого судья сделал вывод, что документы о расторжении брака от 2000 года, на которые ссылался Ахмедов, не были подлинными. С точки зрения британского суда, пара «оставалась женатой до 2013 года во всех смыслах этого слова»: они вместе отдыхали в их доме во Франции, «спали в одной и той же кровати, когда были вместе», делили банковский счет и т.д.

Вопрос о сроке прекращения брачных отношений — принципиальный, так как основная часть «семейных активов» по версии британского суда проистекает из суммы в $1,375 млрд, которую получил супруг от продажи доли в российской компании в ноябре 2012 года.

Экс-супруга «тайно» подала новое ходатайство о разводе в Высокий суд Лондона всего через три дня после того, как Ахмедов получил деньги от продажи НОВАТЭКу 49% «Нортгаза» за $1,375 млрд, пишет Haqqin. Но сначала она не давала хода этому заявлению, утверждает издание. Вместо этого бывшая супруга «стремилась добиться заключения «полюбовного» соглашения с Фархадом Ахмедовым, угрожая новыми карательными мерами развода, обусловленными английским правом, в случае если бы он отказался удовлетворить ее требования». Однако им так и не удалось договориться о мирном решении спора, поэтому Татьяна Ахмедова возобновила разбирательство в лондонском суде, который и вынес решение в ее пользу.

Ахмедов даже не стал участвовать в этом разбирательстве в Высоком суде Лондона. За две недели до начала слушаний по существу он отказался от участия в процессе, потому что «не захотел раскрыть чужому государству и правосудию конфиденциальные документы о «Нортгазе» — об истории создания компании, развитии, геологии, акционерах, судах и тому подобном», заявил он РБК. «Суд даже назначил эксперта, который должен был изучить архивы «Нортгаза», разобраться в его 20-летней истории и оценить его стоимость. Я, естественно, сказал, что какой-то квазиэксперт не сможет разобраться в истории «Нортгаза» с 1993 года, дать оценку компании и определить особенный вклад с ее стороны [Татьяны Ахмедовой] в «Нортгаз». Я их послал и поступил как патриот!» — категоричен бизнесмен.

Ахмедов уверен, что сумма, которую британский суд постановил выплатить его бывшей жене, был бы «в разы меньше», если бы он согласился раскрыть эти конфиденциальные документы о своей газовой компании.

Крупнейшая выплата

Сумма выплаты в почти $600 млн, назначенная Высоким судом Лондона в ходе бракоразводного процесса Фархада и Татьяны Ахмедовых, является крупнейшей в истории «мировой столицы разводов», как называют Лондон (здесь проходит значительная часть бракоразводных процессов, в ходе которых ​юристы нередко добиваются многомиллионных выплат для бывших жен богатых людей), отмечает газета Financial Times (FT). По ее данным, прежний рекорд был установлен в 2014 году: лондонский суд постановил, что управляющий хедж-фондом The Children's Investment Fund Кристофер Хон должен выплатить бывшей супруге ​треть своего состояния в $1,5 млрд, а именно $530 млн. До этого рекорд принадлежал чете Березовских: по соглашению 2011 года, Галина должна была получить от Бориса до £200 млн, но тогда точная сумма компенсации официально не раскрывалась.

В сумму выплаты Татьяне Ахмедовой, установленную британским судом, включены недвижимость (дома во Франции и Лондоне), автомобиль Aston Martin стоимостью ​£350 тыс. и коллекция современного искусства еще на £90,5 млн, а также пять дробовиков Holland and Holland. Но, по словам бизнесмена, после «российского» развода он передал своей бывшей жене дом в элитном районе Сент-Джордж Хилл в городе​ Вейбридже стоимостью около £20 млн, а также тратил «миллионы фунтов в год на ее содержание», передает Haqqin.

А исполнять решение Высокого суда Лондона Ахмедов, судя по его комментариям для РБК, не намерен. «Перспективы у данного судебного решения такие же, как у дырки от бублика, — никакие! Данный вердикт распространяется только на территории Великобритании, где у меня давным-давно ничего нет. Я не гражданин Великобритании, мне там давно уже нечего ловить», — сказал бизнесмен. По его мнению, решение британского суда стоит «не дороже туалетной бумаги для ответчика, а для истца — миллионы и миллионы фунтов стерлингов». «Денег-то нет! И, как видно, не будет. Повторю одно известное выражение: замучаются пыль в судах глотать, занимаясь их поисками!» — коротко прокомментировал усилия британских юристов Фархад Ахмедов.

Юристам Татьяны до сих пор не удалось ничего арестовать из активов ее бывшего мужа, указывает бизнесмен. Он пять лет (в 2004–2009 годах) работал в судебно-правовом комитете Совета Федерации, напоминает Ахмедов. «До и после этого я вел самый необычный корпоративный бой с самыми сильными мира сего (видимо, имеется в виду, в частности, «Газпром», с которым Ахмедов судился из-за «Нортгаза». — РБК). Я с легкостью изучил их [британскую] юриспруденцию и нашел, как защититься тройной броней», — заключает собеседник РБК.

Защищенные активы

По данным английского суда, активы бизнесмена упакованы в траст на Бермудских островах, основным бенефициаром которого сам бизнесмен и является. Доверительным управляющим этого траста является кипрская компания, и ее единоличным директором является сам бизнесмен. Кипрская компания владеет несколькими офшорами на Кипре, на острове Мэн и в Панаме. А на эти офшоры уже записано физическое имущество, включая 60% в некоем объекте московской недвижимости, яхту, частный самолет, вертолет, коллекцию предметов искусства, а также деньги и ценные бумаги на счете в Швейцарии.

Суд утверждает, что в ноябре 2016 года, незадолго до решения по делу, бизнесмен предпринял шаги с целью «спрятать» свои активы: коллекция искусства была перемещена из одной европейской страны в другую, и финансовые активы на сумму около $600 млн были переведены в новую трастовую структуру в одной из европейских стран. «Достаточно очевидно, что этот перевод активов был просто очередной попыткой бывшего мужа избежать своих обязательств», — заявил судья.

С представителями Татьяны Ахмедовой пока связаться не удалось. РБК направил запрос в компанию Payne Hicks Beach, которая представляет интересы заявительницы, они обещали ответить.

В британском семейном праве часто возникают ситуации, когда привести в исполнение такие судебные решения оказывается затруднительно, если лицо-должник живет в другой стране и базирует там свои финансовые операции, говорит РБК партнер в семейном департаменте британской юридической фирмы Seddons Тоби Хейлз. Но у английского суда есть ряд инструментов, которые позволяют попытаться взыскать с такого должника присужденные деньги. В самом крайнем случае судья может заочно приговорить такого человека к тюремному сроку, если сочтет, что деньги у него есть, но он безосновательно отказывается платить, отмечает юрист.

Взыскание денежных средств за рубежом — «гораздо более сложная, длительная и дорогостоящая» процедура, говорит Хейлз. Если речь идет о Евросоюзе, то пока Великобритания из него не вышла, для нее действуют европейские конвенции, которые позволяют признавать и исполнять судебные решения одного государства в другом государстве ЕС. Но за пределами Евросоюза часто оказывается так, что иностранные суды весьма неохотно принимают решения британских судов, особенно учитывая большую разницу в подходах к разделу имущества супругов, подчеркивает эксперт.