Относительно того, как относиться к штрафу в 1000 рублей. Тут важно понимать, что тех людей, которых оформляли вместе со мной, оштафовали на 10000 (минимальная санкция по этой статье). Так что в любом случае мой результат — огромный успех. Тем более, что я защищалась сама — как учил нас незабвенный Валерий Абрамкин, гражданин должен уметь защищаться самостоятельно. При этом отдельное спасибо адвокату Марине Андреевой за консультацию.

Я строила свою защиту на презумпции невиновности и на том, что в деле недостаточно доказательств (не доказано, что митинг не был согласован, не доказано, что это вообще был митинг в понимании закона о митингах), при этом я не отрицала, что была там и что пришла туда специально. Формально говоря, судья и не должна была бы меня оправдывать, а должна была бы вернуть дело — и они, несомненно, добыли бы все доказательства, если бы успели.

Ее решение — это был компромисс: оправдательный вердикт для нее ЧП, отмена решения в вышестоящей инстанции тоже, а она догадалась, что эта зануда будет обжаловать, если что. Поэтому она назначила 1000 — и тут тоже надо понимать, что решение Конституционного суда, на которое я ссылалась, допускает назначение по этой статье наказание ниже низшего, но в 10 раз ниже минимума — это, в сущности, отказ от наказания. Обжаловать решение я не буду, не только из лени, но и по существу.

Новый закон о митингах чудовищен, репрессивен и антиконституционен, но если бы все бумажки были аккуратно собраны, она имела бы право по этому закону назначить 10 000.

И вот тут возникает вопрос — а стоит ли вообще бороться в конкретном судебном заседании, если проблема в самом законе (ну натренируются менты гладко писать бумажки — и что?)? Мне кажется, стоит. Дело не в сэкономленных 9 000. Просто поляки в свое время правильно нашли два ключевых слова для жизни в ситуации, в которой и мы сейчас находимся: сопротивление и солидарность.

Оригинал

Ирина Левонтина была задержана в тот момент, когда у нее брал интервью германский телеканал WDR.