Ю.ЛАТЫНИНА – Добрый вечер! В эфире Юлия Латынина. «Код доступа». Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45 Президент Обама выступил в ООН и назвал лихорадку Эбола главной угрозой для человечества. Президент Путин занял второе место, а Исламский халифат – третье. Ну, то есть про нас это, знаете, как в одном известном анекдоте: «Ты такой чудак, ты такой чудак, что даже на конкурсе чудаков ты бы занял второе место. Вот мы заняли второе место. После того, как мы так оскорбительно заняли второе место и впереди нас вышла лишь лихорадка Эбола, я решила разобраться, что же это такое лихорадка Эбола. И вы не думайте, что я слишком далеко ухожу от темы, потому что, как выяснилось, борьба с Лихорадкой Эбола имеет очень много общего с борьбой с украинским фашизмом. Американский президент борется с лихорадкой Эбола, а мы боремся с украинским фашизмом.



У меня это как-то существовало в фоновом режиме. Я слышала, что это какая-то странная вещь, которая в Африке, что там чуть ли не стопроцентная смертность, что печенка лопается, что там вакцины нет, что там лекарств нет, в общем, какой-то конец света. Это с одной стороны, существовало так, а с другой стороны я подозревала, что дело не совсем ладно, потому что в силу своего культурологического и исторического образования я как-то помнила, что из Африки приходило довольно много эпидемий. Например, в 6-м веке пришла эпидемия чумы, которая уничтожила добрую половину Римской империи: от 20 до 80 процентов населения. В 14-м веке опять же из Африки пришла эпидемия чумы, которая уничтожила от 30 до 80 процентов населения Западной Европы по разным регионам. А как-то вот лихорадка Эбола почему-то не приходила, притом, что, как понимаете, антисанитария была та еще, и как-то тоже все передавалось.



Есть еще такое понятие, которое называется Columbian Exchange – колумбов обмен. Он сейчас очень популярен среди той части историков, которая занимается совершенно новой и совершенно потрясающей историей, которую можно назвать историей биогеоценозов, экологической историей – историей того, как те или иные цивилизационные достижения человечества влияли на окружающую среду. И, например, не знаю, знаете вы или нет, но для меня было в свое время большим удивлением узнать, что когда-то дельта Амазонки было совершенно замечательное место. Там не было малярии и желтой лихорадки. А в ад дельту Амазонки превратили европейцы, которые занесли туда малярию и желтую лихорадку и занесли, заметьте, из Африки вместе в рабами, с теми самыми рабами, которых они брали в той самой Африке, в которой теперь свирепствует лихорадка Эбола, которая угрожает всему человечеству.



И мне в фоновом режиме было как-то немножко странно, как это европейцы тогда желтую лихорадку занесли, а лихорадку Эбола они что-то забыли занести. Я результаты своего немедицинского… потому что это не медицинскому профилю – это как раз по моему любимому профилю: о деструктивных мемах и массовых идеологиях, массовых пугалках. То, что я говорю, напечатано в «Новой газете», но я сейчас расскажу с некоторыми прибавлениями.



Итак, поехали. Первое, что бросается в глаза до сих пор со страшной лихорадкой Эбола, которой нас устрашают, это малочисленность эпидемии. Вот в 2007 году вспышка в Уганде унесла 37 жизней, в 2013 – 17 жизней. Даже сейчас – вот уже, действительно, несколько месяцев продолжается эпидемия лихорадки Эбола в Африке – погибло 3 тысячи человек. Для сравнения: грипп в год уносит 250-300 тысяч человек. Это первое. Возникает вопрос: Как же это такая страшная вещь, а все-таки, простите меня погибает гораздо меньше, чем, условно говоря, в месяц в России в ДТП?



Второе: Всемирная организация здравоохранения утверждает, что смертность от Эбола составляет до 90%. Вот я должна сказать вам, что это вранье. Причем вранье особого вида. Я долго искала название вранью умолчанием, вранью, когда вы говорите одно, что формально является правдой, а на самом деле ваш собеседник понимаем вас по-другому, и вы прекрасно понимаете, что он поймет вас по-другому, и вы на это и рассчитываете. Я рада сказать, что в исламе есть такой термин, он называется «таврѝя». Это, когда человек говорит нечто, что формально соответствует правде, но прекрасно знает, что поймут его не так. Вот до 90% — это вранье, потому что 90-процентной смертность Эбола достигла один раз – это было в 2003 году в Конго, тогда заболели 143 человека и погибли из них 128. Вот даже в нынешней эпидемии смертность составляет около 50%, бывали случаи до 25%. Правда, надо сказать, что есть разные вирусы Эбола и от них тоже зависит смертность. Но вот, от чего она еще зависит – чуть пониже.



Второе, самое главное. Вот вопрос на засыпку: Как распространяется эта страшна и ужасная Эбола, которая угрожает всему человечеству? Ответ: она не распространяется воздушно-капельным путем. То есть, она распространяется через контакт с кровью, она распространяется через контакт с рвотой, с поносом больного, то есть в переводе на русский эпидемия Эбола случается только в обстановке тотальной антисанитарии. И здесь нам ВОЗ тоже врет, потому что, если вы посмотрите методичку, то на первой странице вы обнаружите, что Эбола распространяется от человека к человеку. Еще раз: вирус, который передается только, если вы пользуетесь зараженным шприцом или заходите туалет типа сортир, не может стать эпидемией в развитой стране.



Вот, когда захватили, помните, еще сомалийские пираты украинское судно, — а мы тогда еще с Украиной дружили, еще тогда не было украинских фашистов и практически они считались как наши моряки – то Миша Войтенко, который этим судном как всегда занимался, рассказал мне замечательную картинку о том, как эти пираты себя вели и рассказал как кок, который готовил пищу пиратам и, соответственно, пленникам – пленники наблюдали, как он, извиняюсь, срет с борта корабля, подтирает то, что у него там висит, а у него там длинная штука висит, и потом этой же рукой, которой он подтер, идет разделывать козла. Вот, если вы живете в таких условиях, вам лихорадка Эбола опасна. Если вы помоете руки перед едой – она вам будет значительно менее опасна.



Наконец, самая главная фишка. Знаете ли вы, какой главный фактор смертности при Эболе? Ответ: тот же, что при холере – обезвоживание. То есть, если вы дадите пациенту достаточно питья и главное, дадите ему физраствор, потому что вам надо восполнять не только воду, но вам надо восполнять: калий, магний, натрий – все элементы, которые абсолютно необходимы для жизнедеятельности организма, для нормальных реакций между клетками, то извините, ваши 90% смертности превратятся в 90% выживаемости.



И тут я вам должна сказать, что эта страшная пугалка про сосуды, которые просто растворяются, которые разрываются, про печень, которая растворяется – это как раз не результат действия вируса, это результат вымывания из организма со рвотой и поносом необходимых для функционирования минеральных веществ.



Дальше я вам скажу еще такую фишку. Во время этой эпидемии лихорадкой Эбола заболели 4 американца. Все четверо, естественно заразились в Африке, все четверо были врачи, вернее, трое врачи, одна медсестра – их перевезли в США. Знаете, какая среди них была смертность? Приз в студию! Ноль процентов. Три выздоровели, один лечится.



Каким образом они выздоровели? Медсестра Нэнси Райтбол получила экспериментальное лекарство, оно называется ZMapp. Доктор Кент Брэнтли – он отказался в пользу медсестры от этого лекарства, потому что лекарства хватало только на одну порцию, но он все равно выздоровел. Доктор Ричард Сакра получил кровь от выздоровевшего доктора Брэнтли и еще другое экспериментальное лекарство, которое называлось TKM-Ebola. Самое главное, они получили уход — вот ту самую капельницу и то самое питье. И врачи, которые их лечили, сказали, что, в общем, не знают, что большее влияние оказало: лекарство или, как они выразились, общая поддерживающая терапия.



То есть – внимание! – при нормальном уходе смертность о Эбола тут же составило ноль процентов. В нормальной стране заразность Эбола упала тут же до ноля процентов. Причем очень интересно, вот подумайте на секунду, если бы Эбола, действительно, представляла из себя смертельную опасность в любых условиях, то мы понимаем, что не при каких коврижках четыре американцы, хоть бы они были какие угодно, заразившиеся в Африке, не были бы перевезены в Америку, более того, они не были перевезены в какие-то страшные лаборатории, где все ходят в скафандрах высшей степени защиты. Они были перевезены в госпиталь, более того, они были перевезены в два разных госпиталя. То есть врачи, которые их перевозили, они прекрасно понимали, что, грубо говоря, ничего страшного нет. Более того, после того, как эти люди выздоровели, они давали пресс-конференцию.



Еще один путь распространения лихорадки Эбола – это со спермой мужчины, который три месяца лихорадкой Эбола болел, то есть до трех месяцев сохраняется в крови и семени. То есть тот человек, который давал конференцию – в нем еще был вирус Эбола, и врачи понимали, что ничего страшного. Точно так же, как ВИЧ-инфицированный может давать пресс-конференцию, вот с вирусом Эбола — тоже пожалуйста.



Более того, я вам еще скажу. Эбола же открыли в 1976 году. До этого времени просто было непонятно, чем люди болеют, и, как я уже сказала, не очень много болели. А в 72-м году еще один американский врач-миссионер, его звали Том Кёрнс – он тоже перенес Эбола. Он просто не знал, что это Эбола. У него в госпитале лежал человек, который страдал геморрагической лихорадкой, который умер, Кёрнс заразился при вскрытии – он поранился о скальпель, и Кёрнс выжил, знаете, как? Его жена в хижине с банановыми листьями ставила ему капельницу.



Это еще не все. Нам говорят, что от Эболы нет лекарства. Вранье! Оно есть. Я уже назвала: ZMapp и TKM-Ebola. То есть у нас есть медицинская бюрократия, которая громко орет, что «тут самая страшная такая штуковина, которая нас всех сейчас убьет», и эти самые люди в силу своей неповоротливости и, в том числе, в силу некомпетентности не могу одобрить лекарство от Эболы. Ну, знаете, тогда означает, что смертельной является на Эбола, а сама бюрократия. Потому что, знаете, ну можно запретить лекарство от туберкулеза, и потом орать: «Туберкулез – смертельная болезнь, от нее нет лекарств».



От Эболы нет вакцины – опять вранье! Есть вакцина. GlaxoSmithKline создал вакцину от Эбола. В начале этой эпидемии позвонил во Всемирную организацию здравоохранения, спросил: «Не нужна ли вам вакцина?» Ответила ВОЗ: «Не нужна». Конечно, понятно, в чем дело. И тот факт, что и лекарств и вакцин, действительно, от тяжелой болезни, — потому что понятно, что удар, который Эбола наносит по организму трудно переоценить что их, этих лекарств не позаботились еще одобрить, как раз связано с тем, что все врачи прекрасно знают: развитым платежеспособным странам Эбола не угрожает. Эпидемия Эболы происходит в Африке, только в Африке из-за тотальной антисанитарии и тотального же отсутствия медицины. И знаете, еще один момент: А, как заражаются Эболой? Вы будете смеяться, один из главных источников заражения – это мясо шимпанзе и орангутангов, потому что они ей болеют. И, как вы думаете, сколько европейцев за время пребывания своего в Африке, скушали шимпанзе и орангутангов? Понятно, что — ну, как? – это людоедство, потому что тот же шимпанзе обладает мозгом 4-летнего ребенка. Он понимает, как 4-летний ребенок, у него примерно такой же словарный запас, если его научить знакам. Вы будете есть 4-х летнего ребенка? Вот в Конго едят, притом не только шимпанзе, но и пигмеев едят.



То есть это совершенно та же самая история, что с землетрясением на Гаити. Помните, было землетрясение на Гаити, магнитуда – 7, убило 220 тысяч человек. Потом было через несколько месяцев землетрясение в Чили магнитудой 8,8. Напомню, что при увеличении магнитуды на единицу энергия землетрясения увеличивается в 32 раза, то есть приблизительно в 90 раз было мощнее землетрясение в Чили, и там погибло 700 человек. Потому что на Гаити люди гибли не из-за землетрясения, а из-за тотальной нищеты и дерьма, из которого они строили дома.



Я до сих пор помню картинку. Вот магнитуда 7 – это нижняя граница разрушительных землетрясений, и одним из характерных признаков разрушительных землетрясений являются огромные трещины в земле, когда сама земля расходится. И вот на Гаити их практически не было. Там было гигантское количество всякого сору, домов из этого птичьего дерьма, из которого они сделаны, разрушившихся. А вот этих трещин не было.



Я помню картинку из Чили. Стоит новый автобан. Через этот новый автобан идет двухметровая трещина, которая идет глубоко-глубоко в землю. Дальше она уходит вперед и она пересекает дом. Дом не небоскреб, но такой – 9-12 этажей, солидный дом. И две половинки этого дома разошлись друг от друга и висят как две березы: одна в одну сторону, другая – в другую. И дом не упал.



То есть в современном мире почти нет природных катастроф. За исключением Фукусимы. Есть такие вещи, как землетрясение в Японии – действительно, там все мыслимые баллы перешибает. Но все-таки природных катастроф почти нет, есть природо-социальные катастрофы, и для вирусов этот так же верно, как и для землетрясений.



В чем проблема, почему существует лихорадка Эбола в африканских странах? Потому что в них чудовищная нищета и антисанитария. И это всего лишь на самом деле симптом той социальной болезни, которой они болеют. Вот мы имеем это. Дальше мы имеем международную бюрократию, которая, как я уже говорила, не может зарегистрировать вакцины и лекарства, которые уже существуют, но при этом, когда жареный петух клюет, начинают кричать: «Дайте нам денег! Сейчас все человечество погибнет. Это угроза для человечества номер один».



Но самое главное: мы имеем президента Обаму. Президент Обама не может совладать с реальными проблемами в Америке, с 50-ми миллионами американцев, которые сидят на продуктовых карточках, с Исламским халифатом, с Владимиром Владимировичем Путиным, поэтому Обама объявляет главной проблемой лихорадку Эбола, которая ни с какого боку Америке не угрожает. То есть, когда вы не умеете решать настоящих проблем, надо выдумать фальшивую и ее решить. Вот поэтому исламисты вместо нищеты и невежества борются с Америкой, Путин вместо воровства и коррупции борется с Америкой, а Америка борется с Эболой. Телефон для sms: +7 (985) 970 45 45.



И, собственно, я не случайно говорила об Эболе. Сейчас я объясню, почему – потому что я перехожу к теме, о которой я две недели не говорила – об Украине. А не говорила я две недели ровно потому, что война закончилась. Вот, как я в позапозапрошлую субботу сказала, что все, перемирие подписано – это будет, как с Россией и Грузией: больше ничего серьезного не будет, по крайней мере, долгое время. В этот момент все еще били себя в пальцем в грудь. Украинцы говорили: «Да мы сейчас отвоюем!». ДНР говорил: «Да, мы сейчас тоже!» Как видите, мой прогноз оправдался. Перемирие, в общем, практически перманентно. Конечно, в Лугандонии остался ХАМАС, там ХАМАС будет перманентный; там, естественно все будет, как в Южной Осетии, то есть там жрать будет нечего, жить будет не на что, единственная форма жизни будет – борьба на деньги Российской Федерации против украинских фашистов.



С моей с точки зрения президент Порошенко поступил абсолютно правильно. Я не являюсь поклонником Порошенко – сколько я здесь про него гадки слов сказала и еще скажу. Я думаю, что с военно-политической точки зрения он абсолютно прав. Тот, кто говорит, что перемирие, подписанное Порошенко, это предательство национальных интересов Украины, как это говорит партия Тимошенко – это, конечно, абсолютная глупость, потому что, если честно, по сути, в той конфигурации, которая зафиксирована, Украина не потеряла ничего, кроме девичьей чести. Обидно, оскорбили, унизили. Кроме этого Украина потеряла минус 2 миллиона люмпенизированного населения, которое всегда тянуло ее обратно в совок. Напомню, что Луганская и Донецкая область – ЛНР и ДНР – ну, я для краткости буду говорить «Лугандон», чтобы не ломать язык – приблизительно треть территории Луганской и Донецкой области находятся под контролем сепаратистов, но на этой трети проживает приблизительно 2 миллиона населения, даже чуть больше.



Еще недавно у Украина была опасность раскола по языковому признаку: русский язык,— нерусский язык. Вот мы сейчас видим данные опроса потрясающего, который провел нам Навальный. Данные опроса абсолютно убийственные для России, вернее убийственные для Кремля и очень обнадеживающие для Украины. Людей спрашивают: «На каком языке вы говорите дома и на работе?» Абсолютно большинство людей отвечает: «Мы говорим дома и на работе на русском». Напомню, что этот опрос проводился в областях потенциальной Новороссии, не являющихся Лугандоном, там, где по мнению «кремлевских мечтателей» эти все люди мечтают присоединиться к России. Действительно, большая часть этих людей говорит на русском дома и на работе, при этом большая часть этих людей плохо относится к Путину. Вот это то, что мы достигли в результате этой нашей квазипартизанской войны с «Градами». То есть из Украины исчез избиратель Партии регионов, которая тянула ее в совок. Недаром Партию регионов распустили.



Украина сейчас может сама себя реформировать. Собственно, на мой взгляд, это самая хорошая новость. И понятно, что Порошенко зафиксировал убытки. Они, еще раз повторяю, с точки зрения государственной целостности, единства нации — очень невелики по сравнению с тем, что могло бы быть. Более того, в украинских руках остался Мариуполь – это уже, вообще, невиданный бонус, потому что. Насколько я понимаю, между негласному соглашению между Путиным и Порошенко Мариуполь должен был отойти Путину. И мы видим, что гигантское было реальное наступление на Мариуполь, и что это было абсолютно необходимо, чтобы пробить коридор в Крым – я потом поговорю, что будет с Крымом без Мариуполя и без коридора. И украинская армия из Мариуполя отошла. И в этот момент – это был последний день до перемирия – украинская армия от Мариуполя отошла, батальон «Азов», который должен был защищать Мариуполь, сказал: «Нас 200 человек боеспособных, как мы будем защищать против не просто армии, — там была не просто плотность огня…, там просто все выжигалось перед наступающими танками «Градом», — как мы против этого можем противостоять?» И дальше, с моей точки зрения, героем обороны Мариуполя, в общем оказался губернатор Тарута, который сделал две вещи. Во-первых, он навез в Мариуполь гигантское количество всяких знаменитостей, который за день до уже фактически свершившейся сдачи города плясали там на улицах и весь Фейсбук был заполонен словами: «Мариуполь наш!»



Второе, и самое важно, что Тарута сделал – он ведь металлург по образованию. У него там два завода в Мариуполе: «Азовсталь» и другой – оба изготавливают слябы. Сляб – это, кто читал мою книжку «Охота на Изюбря», там даже главного героя Сляб зовут – это такая здоровенная штуковина, стальная балка гигантская, широкая, из которой потом делают прокат и разные другие вещи. Вот они стали эти слябы варить и делать из них домики, которые выдерживают прямое попадание «Града», выдерживали до 17 прямых попаданий «Града». И они эти домики стали ставить в качестве обороны перед наступающими танками. И после плясок в Фейсбуке вернулся батальон «Азов», потому что ему стало стыдно, залез в эти домики. И выяснилась такая ситуация: фактически уже сдан город Мариуполь, наступают танки, которые, конечно, российские танки. Перед ними все выжигается градом. Танк наступает по выжженной земле – вдруг из этого домика вылезает человек и начинает стрелять из гранатомета – подбивает танк. Один раз, другой, третий раз – наступление остановилось. Мариуполь был спасен, вернее Мариуполь бы не сдал наступающим, будем говорить честно, русским войскам и, насколько я понимаю, это был бонус, потому что Порошенко, скорей всего, Мариуполь сдал. Перерыв на новости.



НОВОСТИ



Ю.ЛАТЫНИНА – Добрый вечер! Юлия Латынина, «Код доступа». Я подбивала бабки после трех недель перемирия, кто с чем остался – Россия, Украина. И завершила рассказ о том, что Украина, с моей точки зрения очень хорошо отделалась. Да, у нее теперь будет на боку сидеть ХАМАС, но, как показывает опыт Израиля, ХАМАС, наоборот, очень мобилизует. Израиль совершенно не был бы тем процветающим государством, если бы 160 миллионов арабов не хотели его уничтожить. На этом, к сожалению, у меня для Украины хорошие новости кончаются и начинаются плохие, потому что не заметно в Украине никакого стремления к тем реформам, которые позволят ей стать как Израиль, Грубо говоря. Потому что мы видим, что украинское правительство абсолютно… Вот, сколько времени прошло с февраля, когда убежал Янукович? И мы понимаем, что, если мы вычтем Порошенко, там те же самые люди, тот же самый Яценюк, который очень хорошо выступает… где он сейчас выступал? – по-моему, в ООН ездил выступал. Я забыла, где он именно выступал, но выступление было замечательным.



Но проблема в том, что за все время украинская экономика, которая представляет собой жуткий сплав популизма с олигархией, причем это традиционная дли нищих стран ситуация, потому что политики все обещают народу, а в итоге все достается олигархам — ничего не происходит. Там не объявлен дефолт для начала, который надо было объявить еще в феврале, не пересматривается радикально та же газовая история, хотя сейчас повышают вроде бы цены для населения в четыре раза. Не пересматривается радикально бремя государственных расходов в Украине, которое чудовищно, которое составляет, по-моему, выше 40% ВВП, что что совершенно чудовищно для страны, которая эти деньги разворовывает, и мы видим, что не только никто не наказан из людей Януковича, которые остались в Украине – еще бог с ними, я не кровожадная – но они, в общем и не лишились влияния.



И, конечно, если говорить о новом раунде борьбы между Кремлем и Украиной – я не будут говорить, между Россией и Украиной, потому что я надеюсь все-таки, что мы братские народы, я, во всяком случае, как российский гражданин, не чувствую в себе потребности бороться с украинской; с кем с кем, а с Украиной нет – и понятно, что следующий раунд борьбы будет покупка этих самых людей, покупка депутатов – ну, вся старая история.



Если так будет продолжаться – я надеюсь, еще раз: я не полагаю, а я надеюсь, — что произойдет третий Майдан, и после этого третьего Майдана, который на этот раз будет происходить уже не просто с помощью пассионарного меньшинства, а с помощью пассионарного меньшинства, которое воевало в батальонах «Донбасс», в батальонах «Азов», в батальонах «Киев» — что этот новый Майдан возьмет власть в свои руки и не отдаст власть, завоеванную пассионарным меньшинством в руки человека, избранного люмпенизированным меньшинством. Потому что все предыдущие две украинские революции расшибались именно об это: делает революцию пассионарное меньшинство, в котором существуют разные люди, но в большинстве своем они достаточно высокомотивированы и преданы родине. А дальше происходят выборы, и на этих выбора побеждает то Янукович, то в данном случае, Порошенко. И, вообще, надеюсь, что это станет трендом времени – что в нищих странах пассионарное меньшинство перестает так все время оглядываться на то самое большинство, которое часто делает довольно странные вещи и перестанет считать мнение большинство гласом истины.



Это, что касается Украины. Что касается России, начнем с малого. Россия, на мой взгляд, после всей этой истории в сплошных минусах. Начнем с малого – что Путин не получил того, чего хотел. А хотел он двух вещей: как максимум он хотел всей Украины, чтобы Украина сдалась; как минимум он хотел Новороссию, то есть 6 областей, которые как показывают сейчас опросы общественного мнения, никак не могут служить топливом для этого пожара; и коридора для Приднестровья, ну, как совсем уже абсолютный минимум – коридора до Крыма. Кремль не получил ни того, ни другого, ни третьего, ни даже коридора для Крыма. Я рассказывала, что даже Мариуполь в самый последний момент выскочил из этого капкана.



Дальше возникают две гигантские гири, которые получила Россия. Одна называется Крым, другая называется Лугандон.



О Крыме и о коридоре. Для Кремля чрезвычайно был важен коридор в Крым в рамках той логики, в которой живет Кремль. На самом деле в рамках современно логики в современном мире такие коридоры не очень важны, и, собственно, это одно из достоинств современно мира. У современного мира много недостатков, и у открытого общества много недостатков. Но это одно из несомненных достоинств.



Я как-то говорила, но здесь повторю, что меня как-то поразило. Я была в Пуэрто-Рико, и соответственно, я стояла там в крепости, которая господствовала в течение нескольких столетий практически над Карибским морем, потому что торговые ветра были устроены так, что корабли, идущие из Карибское море и из Карибского моря должны были проходить мимо этого мыса – это единственное место, где можно пристать. Тот, кто контролировал этот мыс, контролировал и море, соответственно, из-за этого Испания была такая жирная. Соответственно, из-за этого была испано-американская война. Еще в Первую мировую войну там, в этой крепости стоял гигантский гарнизон. Еще во Вторую мировую войну там стояли какие-то зенитки и были круги в старых вековых стенах фортификаций, стальные врезаны круги, по которым перемещались зенитки. А в 60-х годах, когда появились баллистические ракеты и мир стал другой – это отдали под музей. Под музей. Это была точка, за которую резались люди в течение нескольких столетий. Вдруг она перестала что-то значить вообще, с точки зрения стратегии.



Вот с этими самыми коридорами сухопутными, морскими – то же самое. Если вы живете в нормальных отношениях со своими соседями, например, с Украиной – неважно, кому принадлежит этот коридор. Все равно она поставляет вам туда воду и так далее. Если вы живете в таких отношениях, в которых мы сейчас – то, естественно, коридор крайне важен. Коридора нет – что это означает? Ну, во-первых, Крым уже – 2 миллиона человек – не все из них живут туризмом. Многие из них живут сельских хозяйством. Сельское хозяйство накрылось – орошать его будет нечем. Понятно, что украинцы перережут канал и правильно с их точки зрения, дадут правильную «обратку». Рано или поздно они это сделают. Когда этого канала не было, в Крыму жило несколько сотен тысяч человек в конце 40-х годов, то есть там была просто другая плотность населения и другая структура занятости, потому что в степном Крыму никогда не выращивался, условно говоря, рис – другой был климат.



То же самое касается крымских портов. Там замечательные порты, но все эти порты будут работать только на Крым, который превращается с геополитической точки зрения в остров, потому что ничто, что везет свой груз дальше в Россию или Украину, или куда-либо, не будет разгружаться в этом порту. Соответственно, портовые рабочие тоже накрылись, как место занятости. Я, конечно, думаю, что мы построим Керченский мост, но у меня сейчас есть сомнения даже в этом, потому что очень большие проблемы с деньгами, судя по всему, у России наступают – я об этом буду позднее говорить.



А самое главное, та структура власти, которая существует именно в Крыму, этому не способствует, потому что все-таки премьером Крыма является человек, у которого была кличка Гоблин – это сказывается. Я этого долго не говорила, я внимательно смотрела, что происходит в Крыму. Мы видим, там происходит сильное притеснение, мягко говоря, крымских татар. Дело сейчас даже не в правах человека – дело в экономике. Что это означает с точки зрения экономики? Это означает, что люди, которые хозяйствуют в Крыму, ничего не умеют другого, кроме как стучать дубинкой, угрожать и так далее. И это, как Южная Осетия. Вот в Южную Осетию мы после войны сколько дали Кокойты? Официально – миллиард. И ничего – это миллиард куда-то растворился.



Если у вас есть определенный тип хозяйствующего субъекта, — а премьер по кличке Гоблин ничем от Кокойты не отличается, в общем – то у вас эти деньги растворяются, они просто не работают, они исчезают. И ходили слухи, что на Крым назначат каких-то компетентных людей – вот Козака ходили слухи, что назначат. Козак, очевидно, отмотался – ему не хочется быть в списках.



В результате санкций Крым оказался под теми хозяйствующими субъектами, под которыми он оказался, и это будет очень плохо, потому что единственным, кто в таких условиях окажется крымским туристом – это или бюджетник, который отдыхает на те деньги, которые все равно заплатило предприятие или, так скажем, сильно люмпенизированный человек, который готов провести пять дней отпуска в бензиновом чаду в очереди на переправу туда и те же самые пять дней еще в бензиновом чаду – обратно. Понятно, что таких в людей в России много. Мы видели гигантские очереди в этом году. Но проблема в том, что статистически это особый контингент людей, которые так ценят свое время. Они его ценят в ноль. Если он ценит в ноль, то оно обычно и стоит ноль. И эти люди много денег не потратят. Это знаете, как в Абхазии мне один знакомый владелец ресторана говорит: «Ну, кто же к нам едет – к нам едут люди, которые заказывают один шарик мороженого на двоих. Вот люди, которые заказывают один шарик мороженого на двоих поедут в Крым, бюджетники поедут в Крым и, конечно, немногочисленное число людей, которые просто привыкли отдыхать в Крыму – вот у них там может быть дачка и так далее. И это очень серьезная проблема.



И, кстати, молчала долго об этой проблеме, потому что не факт, чтоб она бы образовалась, потому что было ощущение, что любую проблему можно залить в России деньгами. Теперь, как я уже сказала, видно, что денег нет. Если «Роснефть» требует полтора триллиона из Фонда национального благосостояния, если распотрошен Пенсионный фонд, если налог на землю уже повышают в два раза, то я даже не на сто процентов уверена, что мы найдем денег на Керченский мост, хотя, учитывая, что его будет строить Ротенберг, конечно, найдем.



Когда Кремль брал Крым, то он брал его из расчета, что там будет устроен советский рай. Вот там советский рай не получится – там получится гибрид между Сицилией и Южной Осетией. Там не будет никакой экономики, поскольку там будет очень сложно назвать то, что происходит в Крыму, словом «курорт», если под «курортом» иметь в виду мировые стандарты.



Вторая проблема еще большая: ДНР и ЛНР — это чисто Южная Осетия. Там уже никакого курорта никогда не намечалось. Как я уже сказала, там 2 миллиона человек. И вот вам простой вопрос: Как их кормить? Понятно, что их кормить Украина не будет; понятно, что единственной кормежкой там будет раздача денег, на которые они будут бороться против украинских фашистов – это будет единственная работа, это будет единственная форма жизни. Никакого бизнеса там быть не может, потому что единственный эффективным капиталом там будет насилие.



Я уже как-то говорила, что есть страны, в которых капиталом являются деньги и страны, в которых капиталом является насилие. Вот в Америке капиталом являются деньги. Если у тебя есть деньги, ты вкладываешь их в производство, ты вкладываешь их во что-то – ты становишься более уважаемым человеком. В Афганистане, если у тебя деньги есть, а оружие нет – у тебя эти деньги просто отнимут. В Афганистане ты должен быть вождем банды, тогда ты становишься все более уважаемым человеком, тогда про тебя будут говорить: «О! Он похищает людей, он убивает людей – он уважаемый человек. К нему надо пойти работать в банду». И вот, в принципе, мир делится на те страны, в которых капиталом является насилие и на те страны, в которых капиталом является что-то другое.



Безусловно, тот ХАМАС, который образуется на территории части Луганской и Донецкой области, там капиталом будет являться насилие. Кормить их — надо будет нам. Как я уже сказала, Южной Осетии мы официально дали миллиард. Я не знаю, сколько мы неофициально дали в первые несколько лет – на 15 тысяч человек. Этот миллиард растворился без следа. Вопрос: Если просто 2 миллиона в той же пропорции – надо давать 100 миллиардов? 100 миллиардов долларов – это большие деньги. Откуда мы их возьмем? У нас сейчас нет таких денег. Кстати, обратите внимание, что до сих пор гражданам Донецкой и Луганской республики не дали гражданство, как гражданам Южной Осетии. Почему они сейчас беспокоятся, почему они сейчас в такой ажитации, почему продолжаются перестрелки, почему продолжаются их перестрелки, почему они вдруг нашли эти трупы беременных женщин, которые оказались трупами длинноволосых мужчин и так далее? Потому что они пытаются привлечь к себе внимание, прежде всего, России, напомнить, что «слушайте, ребята, вы тут нам должны, мы же как-то вот…».



Что там будет происходить, конечно, очень страшно подумать, потому что, еще раз повторяю, как бы то ни было, это были регионы с более-менее нормальным уровнем жизни. То есть там будет сплошной сектор Газа. Почему в сектора Газа никогда нельзя было наладить промышленного производства? Там же еще в 50-х годах, как только появились лагеря беженцев, огромное количество людей приходило в лагеря палестинских беженцев со словами: «Хо! Так у вас тут дешевая рабочая сила. Давайте мы построим какой-нибудь завод?» Там же всегда происходило по одной схеме. Приходят люди, собирающиеся строить заводик – к этим людям приходит вооруженный араб и говорит: «Вам надо взять на работу Мусу, вот вам надо взять на работу Ахмеда». А дальше два варианта: либо берут на работу Мусу и Ахмеда и Муса и Ахмед уворовывают все, либо Мусу и Ахмеда не берут на работу – тогда завод взрывается. Вот примерно это будет происходить в Донецке и Луганске.



Еще раз повторяю: с точки зрения затрат и Крым и Лугандон оказываются очень затратными проектами, которые мы в другой ситуации могли бы вынести, но ведь у нас в России, извините, финансовый кризис уже. Причем у нас финансовый кризис, который развивается в два этапа. Первое, что мы видим, это огромные долги государственных компаний или компаний, достаточно близких к Кремлю. При отказе в западном финансировании, плюс еще моральная необходимость компенсировать людям, близким к Путину потери, понесенные в свете западных санкций. Я уже говорила, что в этих условиях «бычий цепень» начинает жрать сам себя. Уже распечатали Пенсионный фонд, уже распечатали Фонд национального благосостояния. «Новатэк» просит 100 миллиардов рублей, «Роснефть» полтора миллиона. Правда в Госдуму внесен закон, который позволяет господину Ротенбергу и прочим другим друзьям Путина, попавшим под санкции, получить компенсацию за аресты из зарубежных дворцов из российского бюджета.



Далее просто смотрите, какие идут налоги. 3-процентный налог на землю планируют. Было раньше 1,5% от кадастровой стоимости. Закон о деофшоризации. Ну, правда, он готовился еще раньше. Вот свежая новость о том, что производителей программного обеспечения обложат 10-процентным налогом, который пойдет на государственную поддержку отечественного программирование. Ну, это понято – это перераспределение денег от тех, кто умеет работать и писать программы, к тем, кто умеет лизать государственную задницу. У нас господин Ашманов бегает уже много лет с идеей создания отечественного поисковика. Напомню, что господин Ашманов – это тот человек, который создавал «Рамблер». Рамблер проиграл, как поисковик Яндексу. Вот с этого момента господин Ашманов и бегает насчет государственного поисковика. А деньги, условно говоря, отберут у Яндекса, а дадут Ашманову.



Отбирают компанию у Евтушенкова, как я уже сказала. Раньше платили – теперь отбирают. Очень интересные вещи происходят на таможне. Импорт у нас уменьшился, продажи в торговых центрах упали на 30% уже. Продажи автомобилей упали на 30%, а для некоторых классов – на 50%. А таможенники сидят на таможне – им жрать-то хочется, Лексус-то хочется. И они начинают с удвоенной силой шарить по тем, кто что-то везет и свирепствовать, и, соответственно, товары становятся еще дороже, а, соответственно, поток импорта сокращается. Даже уже начинаются санкции к рядовым покупателям, потому что заметим, что у нас очень много, для того, чтобы решить какую-то конкретную техническую проблему, принимается законов, которые под соусом патриотизма наносят ущерб всей стране. Например, я убеждена, что закон насчет 20-процентной доли иностранцев в СМИ принимался с расчетом только на конкретно одно издание – газету «Ведомости», которая единственная остается реально независимой по сравнению с «Коммерсантом» и так далее. Но, чтобы задушить газету «Ведомости», приняли еще закон, под который попадет под раздачу еще куча народу и станет очень дорого.



То же самое с продуктовыми санкциями. Я, конечно, понимаю, что санкции продуктовые принимались не только затем, что дать преференции компании «Русское море», которая принадлежала господину Тимченко, когда он ее сразу в разгар санкций продал – не помню – кажется зятю. Но, тем не менее, норвежский лосось вписался в продуктовый санкции, кстати, вопреки логике. Уж, если делать продуктовые санкции против Запада, чтобы западным производителям было плохо, то, вообще, по геополитической логике Норвегию бы следовало от этого отделять – она не является прямым членом ЕС, надо было дифференцировать. Но как раз норвежского лосося и вписали, и, соответственно, главный конкурент норвежцев — «Русское море» тут же поднял цены. То есть вот экономика «бычьего цепня». Есть господин Тимченко, который жалуется в интервью, что подлые империалисты даже отказываются обслуживать его личный самолет, так что бедолаге придется сейчас летать чартерами. И надо же как-то компенсировать. А компенсировать, за счет кого? За счет тех людей, которые раньше покупали лосося.



Я обращу ваше внимание на еще один замечательный закон – о том, что нельзя будет отныне звонить по мобиле за границу через дешевых интернет-операторов, а только через сотовые операторы в законе: МТС, «Билайн», «Мегафон». Понятно, это опять делается под соусом патриотизма и кажется, чего-то «они мешают проведению розыскных мероприятий». Обращу ваше внимание, что они стали эти дешевые интернет-операторы мешать проведению розыскных мероприятий в тот самый момент, когда, как я уже сказала «бычий цепень» начал жрать сам себя. Мы прекрасно знаем, сколько стоят международные звонки у этих крупных компаний. Где-нибудь США они давно бы попали под монопольное расследование о картельном сговоре и так далее, потому что их цены ни на что не похожи.



Вот еще новость: «Газпром» просит Федеральную службу по тарифам согласовать продажу газа с нового Киринского месторождения – это шельф Сахалина – в размере 4 тысячи рублей за одну тысячу кубов, причем это на скважине, то есть реальная цена потребителю будет где-т на уровне 7 тысяч рублей. А значит, ребята – ау? – сланцевый газ у Америки гораздо дешевле. Это вот про который Миллер говорит, что «этот пузырь сейчас лопнет». Причем заметьте, что уже сейчас средняя цена газа для потребителей внутри России практически 100 долларов за тысячу кубов. Это тоже наступление того, о чем я когда-то говорила. Это можно называть внутренней газовой колонизации России. Стратегия «Газпрома», стратегия Кремля – потому что мы говорили Кремль – подразумевали «Газпром, говорили «Газпром» — подразумевали Кремль – стратегия «Газпрома» раньше заключалась в том, что типа «заграница никуда от нас не денется, мы безумные бабки заработаем на Западе». То есть мы видим, что «Газпром» сократил уровень экспорта с 39% до 24%. Цены тоже сейчас падают. Страны ближнего зарубежья, которые когда-то зависели только от «Газпрома», то есть они не могли в другом месте взять газ, стремительно обзаводятся всякими этими терминалами сжиженного газа и так далее. А жить-то как-то надо «Газпрому»? Значит, единственным объектом, где можно безраздельно повышать цены и с кого-то можно чего-то выкручивать, является внутренний потребитель. Понятно, что это значит для экономики.



Или вот еще история, о которой я достаточно давно говорила – история с модернизацией вагонов. Постановление правительства, постановление Медведева, которое требует ремонт вагона приравнять к модернизации и, которое, как я говорила, когда-то пробивала компания господина Несиса, потому что она построила крупный вагоностроительный завод и хотела, чтобы новые вагоны покупали перевозчики. Понятно, что все это вроде бы мелочи. Ну, подумаешь, в Америке вагоны ездят по 60 лет, в Америке с ее ВВП, а у нас мы скажем, что вагон должен ездить 22 года, а после этого его ремонт является модернизацией – идите покупайте вагоны Несиса или вагоны «Уралвагонзавода».



Это мелкая история, но когда представишь себе, что это миллион вагонов, что это на рынке, где уже падают опережающими темпами по сравнению с ВВП перевозки, потому что уже кризис – они еще больше будут падать. Понятно, что история с вагонами, история с газом, история с интернет-операторами, история с налогом на землю, история даже с Евтушенковым – они сами по себе все маленькие истории, но, когда все эти истории накапливаются вместе, то мы видим, что это начинается коллапс экономики, потому что мы видим, что каждый человек, который имеет в России административный ресурс – даже неважно, это господин Ашманов, это МТС и «Билайн», я не знаю, конечно, у нас МТС принадлежит частично Евтушенкова – как она сейчас будет? – в «чистых» или «нечистных»; Несис или господин Тимченко, которому, насколько я понимаю, по другим причинам выгодна эта история с вагонами – каждый из них пытается этот стремительно уменьшающийся пирог отгрести себе так, чтобы оставить себе прежнюю долю. И от этого пирог уменьшается еще стремительнее.



И самое главное, другое, потому что это – о чем я говорю – это еще краткосрочные последствия, это мы их видим прямо сейчас. А самое долгосрочное последствие заключается в том, что цена на нефть падает. Хаос в мире растет, есть Исламский халифат и так далее, а цена на нефть впервые за это время падает, и падает она именно из-за принятых системных решений, и системных решений по поводу России. Она падает а) в первую очередь, потому что идут переговоры с Ираном, который начнет добывать больше нефти и начнет добывать больше газа и поставлять его в Европу, и б) оттого, что США добывают все больше сланцевой нефти и все больше открывают рынок нефти. И очень большая вероятность того, что в условиях депрессии мировой экономики цена на нефть упадет до 80 долларов. У нас бюджет не срастается при 93-х, и, как я уже сказала, это кончится одним – введение фиксированного курса валюты, как в Венесуэле или Туркмении. Кончится ли это недовольством народа? Я полагаю, что нет, точно так же, как в Венесуэле и Туркмении, но это кончится уничтожением среднего класса в России. Всего лучшего, до встречи через неделю!