Фото: ИТАР-ТАСС / Alexander Zemlianichenko

Девятое ноября (1989) – день, когда рухнула Берлинская стена, – мог бы стать главным национальным праздником Российской Федерации. Вместо случайного, бессодержательного и безликого 4 ноября.

Девятое ноября – фактический день окончания Третьей мировой войны, она же холодная война. (Да, не будем обманываться, Третья мировая у нас не в будущем, а в прошлом.) Та великая война завершилась поражением СССР, что и создало необходимые предпосылки для:

– распада коммунистической империи;

– возникновения РФ в ее современных границах и формате.

Вот почему праздник.



Можно, конечно, назвать еще памятные даты, способные претендовать на большой праздничный статус.

15 марта (1990) – день, когда Михаил Горбачев избрался президентом СССР, отодвинув тем самым от власти идеократические структуры КПСС. Этот шаг означал, что Советский Союз больше не строит коммунизм, не реализует проект «развитого социализма». А значит, и сам по себе более не нужен. Поскольку главный смысл существования СССР – согласитесь, государство с таким названием могло бы сформироваться в любой части мира – состоял в коммунистическом проекте. Нет проекта – нет и СССР, что очень хорошо поняли тогдашние элиты союзных республик.

21 августа (1991) – дата краха ГКЧП СССР, когда союзный центр полностью лишился реальной власти. И роспуск Империи стал тактико-техническим вопросом.

4 октября (1993) – день расстрела приказом Бориса Ельцина последнего советского парламента, из чего возник новый конституционный РФ-строй.

Так или иначе, как мы видим, рождение России по смыслу вытекает из гибели СССР. РФ родилась в войне с Советским Союзом, которую выиграла. Россию, как и США с Европой, можно считать бенефициаром холодной войны. И в принципе, РФ при наличии стратегического желания могла бы создать с Америкой и ЕС коалицию держав-победительниц.

В том и состоит одна из важнейших внутренних проблем, которые испытывает сегодня РФ. С одной стороны, она – формальный правопреемник СССР, наследующий его ядерное оружие, постоянное кресло в Совете Безопасности ООН и остаточные сверхдержавные амбиции. И заодно большую часть советской символики, поскольку новой за минувшие четверть века придумать почти не удалось. А если удалось – получилось как-то коряво и неубедительно, подобно 4 ноября.

С другой стороны, Российская Федерация – это анти-СССР. И не только по способу своего возникновения, но и по содержанию. Советский Союз опирался на: примат единой государственной идеологии; коллективизм; закрытость; низкий уровень коррупции; войска и военно-промышленный комплекс. РФ стоит на: отсутствии государственной идеологии; индивидуализме; относительной (изначальной) открытости; тотальной коррупции; сырьевом комплексе.

Российская Федерация – это типичный Эдип, убивший отца своего. Но отказывающийся этот факт признавать. Наш Эдип отрицает свою роль в гибели Лая, ежегодно оплакивает его и любит порассуждать о том, как хорошо бы отцу воскреснуть.

Зависнув между фантомной (существующей только в нашем болезненном пассеистском сознании) империей и несложившимся (пока что) национальным государством, РФ впала в тяжкий кризис идентичности. Что и породило нынешние локально-глобальные выкрутасы имени президента Путина.

Оборона тупика Когда Владимир Путин говорит, что нимало не возрождает империю и не ищет для своей страны исключительного места в мире (см. в том числе речь на недавнем Валдайском форуме – 2014 в Сочи), он не лукавит. Он действительно занят не нападением, а обороной. Обороной исторического тупика, в котором оказалась РФ.

К середине второго десятилетия XXI века зримо ощутилось, что у страны нет ни доминирующей идеи, ни образа будущего. Она способна (хочет) только застыть в ее нынешнем состоянии и летаргически просидеть в нем сто лет. Но это невозможно, потому что быстро и бурно развивается окружающий мир. Ставя перед Россией, хочет она того или нет, все новые и новые вызовы.

Как же обеспечить нам безопасный и комфортный летаргический сон? Все очевидно: четырьмя способами.

1. Объявить единой и единственной национальной идеей наш главный tangible asset – Владимира Путина.

2. Придумать, что США пытаются нас расчленить и уничтожить (с помощью Украины и вообще). И потому последний смысл нашего существования – противостоять этому расчленению. Любой ценой. Гарантия нерасчленения – существование Путина (см. пункт 1). Пока он жив, жива и Россия, о чем на сочинском «Валдае» сказано в открытую. Остальное второстепенно или вовсе не важно.

3. Убедить себя в том, что тот самый бурный окружающий мир катится в бездну, а мы – тихая гавань. В которой никогда не будет легализованных гей-браков и прочей социокультурной ерунды.

4. Соорудить быстренько некую Берлинскую стену light – чтобы она по возможности спрятала от наших натруженных глаз роковую (для нас) динамику окружающего мира.

Субъект обороны тупика – понятное дело, Путин, а главный инструмент обороны – шантаж окружающего мира большой войной: дескать, мы воевать не хотим, но в принципе готовы, так как нашему народу на миру и смерть красна. А вы, изнеженные гомофилы, не хотите и не готовы. Так что у нас заведомое военно-психологическое преимущество.

Мы победим.

Логика поражения На самом деле, мы, то есть нынешняя РФ, проиграем.

Всякий человек, корпорация и страна умирают не от старости и/или болезней, а по мере исчерпания жизненного задания. Так стало с СССР (см. выше). К этому идет РФ в силу вышеозначенных причин.

Но, кроме всего прочего, современная логика «обороны тупика» – это поход против истории. А против истории не следует идти, потому что в ней всегда случается то, что должно произойти. Субъект же истории – Господь Бог, который не терпит неповиновения на длинной дистанции.

Путин и Ко так болезненно обращаются к прошлому, поскольку любой разговор о будущем для них концептуально невыносим. Но в карете прошлого далеко не уедешь, как правильно заметил драматический классик.

Кремль неслучайно так прикипел в последние годы к Великой Отечественной войне. И прославлению ее ветеранов, которых уже почти не осталось в живых. Путину чудится, что мы все еще живем в ялтинско-потсдамском мире, источником легитимности которого была Вторая мировая. О том, что нынешний миропорядок рожден уже Третьей мировой и 9 ноября (а не 9 мая), он, кажется, заставляет себя забыть.

Из нафталина вынимаются какие-то геополитические конструкции сугубо прошлых столетий, не имеющие отношения к актуальной современности: постоянные сферы влияния государств; тяжелые вооружения как источник власти; контроль над территориями как заведомое условие национального выживания.

В то время как в этом мире имени 9 ноября власть достигается с помощью экспорта идей, моделей и технологий, а не сухопутными войсками, оккупирующими те или иные территории. Но поскольку у нас нет идей, моделей и технологий, то мы предпочитаем впасть в отрицание современности.

(К тому же в 2003 году началась Эра Водолея, которая предполагает максимальную открытость и унификацию мира. Россия, страна Водолея, вдруг решила пойти еще и против собственной эры.)



Это все не получится. Вопрос лишь в том, сколько времени осталось до поражения. И сколько мы все за это заплатим.

А победителем в войне, как и 25 лет назад, окажется Россия. Следующая Россия – национальное государство европейского образца.

С праздником!

