— «Артдокфест» существует десять лет, и за это время многое изменилось в кинематографе — и в плане поддержки государством, и в законодательстве, касающемся кино. Как это сказалось на фестивале?

— Когда мы готовили юбилейный «Артдокфест», то вольно или невольно оглядывались назад и смотрели на предыдущие программы. И обнаружили, что фестиваль абсолютно не изменился за десять лет: каким родился, таким и продолжает свою деятельность. Но при этом кардинально изменилась страна. Фестиваль — это как дом, который стоит на своем фундаменте, в своем населенном пункте. И сейчас дом вроде остался на месте, но весь населенный пункт ушел под воду. Вроде бы дом тот же, а уже ни жить в нем нельзя, ни жизни нет вокруг. Всё вокруг изменилось настолько кардинально, что мы уже стали каким-то чуть ли не революционным, оппозиционным фестивалем.

— Но изменение страны вокруг не могло не сказаться на содержании тех работ, которые попадают на фестиваль.

— Мы с первого года представляли художественный осмысленный взгляд на реальность, созданный авторами как живущими в России, так и снимающими за ее пределами, но о российском мире в широком понимании слова. Это, например, и жизнь русской эмиграции в Израиле, Канаде, Германии, и актуальные вопросы украинского гражданского общества. Всё это присутствовало на «Артдокфесте» с первого дня.

Но в 2007 году украинская картина, показанная в России, не была никаким особенным жестом или актом противостояния. Это была просто украинская картина — и точка. А теперь, по сути, покажи любую украинскую картину, даже посвященную общим гуманитарным вопросам, и это уже воспринимается как определенный вызов. А уж если картина посвящена вопросам Крыма или войны на территории Украины, то это уже не просто вызов — это жест, выходящий за рамки принятых в России норм.

Не говоря о том, что за последние годы ужесточилась цензура до какой-то запредельной степени. Запретили показывать фильмы без прокатных удостоверений, таким образом пытаясь отлучить от публичной жизни целый пласт андеграундного независимого кинематографа. Это, например, фильмы, снятые на телефон любителями, у которых, конечно же, нет никакого юридического лица. Даже если фильм посвящен маме или любимой кошке, он по определению не может быть публично показан на территории Российской Федерации. Это не просто абсурд — это преступление против культуры, которое совершает министерство культуры. В прошлом году оно, вообще, подало в суд на то, что «Артдокфест» показал восемь фильмов, по их мнению, без прокатного удостоверения.

— А в этом году власти пытались ограничить программу фестиваля?

— Попытки ограничить программу фестиваля начались ровно с того момента, как на должность министра культуры был поставлен Мединский (Владимир Мединский заявил, что ни один из проектов Манского не получит денег от государства, пока он «является министром культуры» — прим. «Бумаги»). Но, конечно, «Артдокфест» сильнее всех мединских вместе взятых, потому что он существует не по какой-то чиновничьей разнарядке — он существует, потому что его рождает сама жизнь. Фестиваль — неотъемлемая часть культурного существования общества. Конечно, нам приходится учитывать то, что на высоких должностях в России находятся неадекватные люди, и с этой неадекватностью мы работаем. Поэтому те фильмы, на которые чиновники могли бы подавать в суд, будут показаны в Москве, но не на территории Российской Федерации. Одна из площадок «Артдокфеста» в этом году — территория посольства европейской страны. Туда будут приходить люди и смотреть замечательные российские фильмы, которые «культурные» чиновники не допускают до российского зрителя.