Политолог рассказал Sobesednik.ru о серьезных политических болезнях России и ее шансах на выздоровление.

Sodesednik.ru обсудил с известным политологом Дмитрием Орешкиным, какую игру ведет Рамзан Кадыров на самом деле, что будет с ним после ухода Владимира Путина, а также почему Алексею Навальному нельзя доверять единоличную власть.

— Дмитрий Борисович, одной из главных тем, обсуждавшихся в последнее время, стала история вокруг возможной отставки Рамзана Кадырова. Сам глава Чечни то заявляет о том, что он сделал все на своем посту, то говорит о том, что готов остаться ради команды. Как бы вы прокомментировали эту ситуацию с «игрой в отставку»?

— Тут комментировать нечего. Надо открыть «Бориса Годунова» и читать первые несколько строк: «Чем кончится? Узнать не мудрено: народ еще повоет да поплачет, Борис еще поморщится немного, <...> и наконец по милости своей принять венец смиренно согласится». Господин Кадыров играет в те же игры. Все это признак того, что ему стало скучно.

— Что вы имеете в виду?

[:rsame:]

— Он свой пост, в его представлении, перерос. Поэтому он подсел на иглу информационного возвеличивания. Он себя уже видит как минимум главой всего Кавказа. Соседи этому вовсе не рады. Поэтому всякие патриотические автопробеги, которые затевает господин Кадыров, довольно жестко и неласково встречаются на границе Дагестана силовиками. И в Ингушетии Кадырова не очень радостно приветствуют. «Сиди в своей Чечне и не высовывайся». А он человек амбициозный. Ему кажется, что он все контролирует и он может и большим масштабом командовать. Одна проблема — языков не знает, а так бы и в мировом масштабе. Вот и в Москве он пытается «разруливать».

— Чего он хочет добиться?

— В некотором смысле он играет. Не в отставку он играет — это мелочи. Он играет в политика федерального уровня. И в общем-то, неплохо получается. Если посмотреть имена тех, кто упоминается в СМИ, то он точно входит в первую пятерку. На мой взгляд, все настолько очевидно и заурядно, что плюнуть да забыть. Но вот видите, мы обсуждаем.

— В связи с Кадыровым очень часто вспоминают убитого политика Бориса Немцова. Были ли вы на марше памяти Немцова в Москве?

— К сожалению, я был в это время за границей. Я бы обязательно пошел.

— На ваш взгляд, каков главный вклад Бориса Немцова в политику России?

— Главный вклад — психологическое здоровье. У нас сейчас глубоко больная политика. Истеричная, болезненная, обидчивая. А Борис был абсолютно здоровым. Он был красивым, умным, крепким мужчиной, который любит женщин. На фоне всего того извращения, в котором сейчас колупается наша политика... У Бориса всего этого не было. Он был просто нормальным человеком, выросшим в нормальной конкурентной борьбе. Он был чужд ненормальной, болезненной ментальной ситуации, в которой находимся мы сейчас. Эта ситуация его и убила. И тут даже неважно, как именно она это сделала. Она бы его убила так или иначе.

Дмитрий Орешкин / Global Look Press

— Это был образ «чистой» политики?

— Довольно глупо говорить о том, что он — «чистый» политик. Политика — это такое дело, в котором всегда и компромиссы, и сделки, и секретные ходы. «Чистый» политик — это только тот, кто ледяной душ принимает. Это неправильный русский подход. Найдите мне «чистого» политика. Так не бывает. Идеальных нет.

— Есть ли в России достойный Немцова продолжатель?

— Кто есть — мне кажется, это Навальный. Во-первых, он умный, в отличие от своих оппонентов. Во-вторых, у него есть политическое чутье. Кстати, может, даже побольше, чем у Бориса — он в этом смысле был немножко наивен. В-третьих, у него есть те штучки, которые, как говорится, отличают дедушку от бабушки. Дефицит этих вещей очень остро чувствуется в политике. При этом Навальный — человек опасный.

[:rsame:]

— В чем его опасность?

— Ему нельзя, как мне кажется, доверять единоличную власть. Его обязательно нужно уравновешивать сильным парламентом. Это, в общем, нормально. Любой политик, если его не уравновешивать, рано или поздно влетит в ситуацию авторитаризма.

Как говорится, подчиненные бывают двух типов: одни ни на что не способны, а другие способны на все. Я предпочитаю второй тип. И в политике так же: одни ни на что не годятся, а другие способны на все. С одной стороны, это опасно. С другой стороны, это лидеры. Пожалуй, Навальный — единственный при нынешнем наборе, у которого есть то, что называется лидерскими качествами. И в этом смысле он вызывает некоторые опасения.

— К слову: только что руководимый Навальным «Фонд по борьбе с коррупцией» потребовал признать факт отсутствия на федеральных телеканалах сюжетов об убийстве няней ребенка в Москве цензурой. Наверняка вы слышали об этом. Что вы думаете обо всей этой ситуации?

— Мне трудно говорить — федеральные СМИ я уже два года не смотрю. Думаю, что Навальный правильно делает, потому что он должен «активничать».

Алексей Навальный / Global Look Press

Думаю, что ничем это не закончится. Найти свидетельства того, что кто-то звонил на телеканалы и говорил не показывать, невозможно. Это будет спущено на тормозах.

— Цензура тесно связана с пропагандой. Одной из главных пропагандистских тем в России в последнее время была Сирия. Верите ли вы в перемирие и в то, что Россия, как это преподносится, сыграла в нем главную роль?

— Кто-то, может, и верит, но точно не я. Это типичная, отработанная в 90-х годах логика: сначала бандиты создают ситуацию, а потом используют своих посредников в ее разрешении. Россия вошла в Сирию, а теперь за то, что она оттуда выйдет, она хочет получить «откупные» в виде каких-то политических очков.

Но это работает только в России. На мировом уровне все давно поняли эту стилистику. Это работает на пропагандистском уровне. Задача Путина — уйти из Сирии, пока не дошло до серьезных наземных столкновений. Но уйти надо не просто [так], а с выражением победы на лице.

— Как это сделать?

[:rsame:]

— Делается это следующим образом: «Путин всех обыграл» — не позволил втянуть себя в войну и с победой возвращается домой. Он — дальновидный и мудрый. Хотя что он выиграл, совершенно непонятно. Он вошел и вышел. Какие плюсы? Нет никаких, кроме пропагандистских.

— Дмитрий Борисович, подводя резюме, назовите самые болезненные, на ваш взгляд, точки в российской политике.

— Их нельзя назвать точками. Это болезненные процессы. На поверхности вещи очевидные: экономический кризис, ухудшение социальных стандартов и прочее. Про это говорить не надо, это само собой.

— А что скрыто?

— Два серьезнейших момента. Первое — деградация климата социального доверия. Никто никому не верит. В частности, в этом большая заслуга путинской вертикали, которая врет и всех убеждает, что все врут.

Борис Немцов / Global Look Press

— Неужели это работает?

— Такое ощущение создается. Выборы фальсифицированы, парламент никакой, политические партии тоже. Осознанно или неосознанно, но у людей это присутствует. Люди ни во что не верят, кроме как во Владимира Путина. Это удобно для Путина, но крайне опасно для страны.

— А второй момент в чем?

— Вторая проблема тоже не видна поверхности. Это деградация государственности. Государство перестало существовать. Это связано и с институтами, и с доверием. Если институты разрушаются, то разрушается и государство. Эта тенденция становится все более очевидной. Нет ни суда, ни конституции. Все зависит от личности конкретного человека. Это, на мой взгляд, все очевиднее приближает очередной этап раскола страны. Все замкнуто на Путине, который все контролирует.

— Можно ли привести конкретный пример?

— Уходит Путин — куда девается Кадыров? У Кадырова одна гарантия безопасности — Путин. На место Путина придет любой человек — у Кадырова проблемы.

Если бы это была демократическая страна, то работали бы законы, а не личные отношения. А когда работают личные отношения, уход первого лица несет за собой непредсказуемые последствия для всей страны. Это очень опасно, но об этом не очень говорят.

— Есть ли у России выход из политического кризиса?

— Развилка на выход пройдена лет десять назад. Сейчас выхода нет.