Создание РОЦИТ 20 лет назад было попыткой объединить интернет-сообщество. Организация стояла у истоков Российского интернет-форума (РИФ). В конце 2014 – начале 2015 года центр перезапустился и решил взять курс на рядовых пользователей. Для этого были реализованы четыре основных проекта — «Горячая линия», «Голос рунета», «Индекс цифровой грамотности» и образовательная площадка Buduguru. К ним также присоединилась база знаний об использовании информационных технологий — «Wiki РОЦИТ».

Реклама

«Законодатели пытаются контролировать то, что уже неактуально»

— С какими главными проблемами организация столкнулась за эти полтора года?

— В первую очередь это, конечно, государственное регулирование сферы информационных технологий.

Мы столкнулись с неполным пониманием со стороны законодательных и исполнительных органов того, каким образом работает интернет.

close

Например, депутаты пытаются регулировать те проблемы, которые можно решить при взаимодействии с отраслью. Или же законодатели пытаются контролировать то, что уже не является актуальным.

Но это не что-то новое, подобное нас преследует на протяжении всей нашей работы с интернетом в России. Если же говорить непосредственно о РОЦИТ, то мы увидели, что позитивные вещи не так хорошо расходятся в интернете, как негатив. Когда ты пытаешься доносить образовательный материал и в принципе несешь благое, то тебя не слышат. При этом критика и выступления против чего-то собирают, к сожалению, больше людей.

— Ваш ответ подталкивает спросить про так называемый пакет Яровой. Против него как раз выступили не только общественные организации, но также бизнес, отдельные министерства и простые пользователи. Какова позиция РОЦИТ?

— Нас не устраивает то, как он был принят. После того как Леонид Левин возглавил комитет Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи, ни один закон, который касался бы интернета, не проходил без обсуждения с отраслью. «Пакет Яровой» не обсуждался с нами ни разу. Мы не собирались ни на площадке комитета по информации, ни на комитете по безопасности, который возглавляет Яровая. Соответственно, Госдума не услышала мнение пользователей и бизнеса.

Да, сейчас многие могут сказать: «Интересы государства превыше всего». Но мы же все-таки живем в цивилизованном обществе, у нас работает бизнес и есть 80 млн пользователей.

Если закон начнет действовать в том виде, в котором принят, то мы с вами как пользователи будем не защищены.

Все переписки, все действия в интернете будут где-то храниться практически в незашифрованном виде. Как этот контент не окажется у злоумышленников, мы, в РОЦИТ, не знаем. И гарантировать, что в какой-то единой глобальной базе данных эта информация будет защищена, мы не можем.

Кому пользователь будет жаловаться в случае утечки? Своему оператору? ФСБ? Депутату Яровой? Нам очень долго пытались навязать, что интернет — это что-то особенное. Да нет, интернет — это не что-то особенное. Так что давайте к нему применять и Конституцию, и законодательство, которое действует на территории России. Частная жизнь неприкосновенна. А тут получается, что власти хотят читать переписку и видеть данные, но при этом защищать информацию никто не хочет.

— Другим возможным побочным эффектом закона является рост тарифов на связь. Какие у вас прогнозы на этот счет?

— Мне очень не нравится (и я это неоднократно заявлял) спекуляция операторов на пользователях. Компании не смогли пролоббировать, чтобы закон не принимался или был отложен, а теперь говорят, что вырастут тарифы для абонентов. РОЦИТ будет следить за тарифной линейкой операторов и будет обращаться в ФАС и Минкомсвязи в случае повышения цен.

Конечно, жизнь дорожает и тарифы могут расти, но я говорю про кардинальный рост, в два-три раза, о котором заявили все операторы связи. Я уверен, что этого не произойдет, потому что компании уважают своих клиентов и за счет дивидендов и инвестиций смогут выстроить необходимую инфраструктуру, а не за счет абонентов, которые им создали миллиардные прибыли.

Да, закон принят, но с ним нужно что-то делать. Сейчас мы видим, как появляются дополнительные разъяснения. Надеюсь, та позиция, которая была от РОЦИТ и других общественных организаций, где-то на подсознании была услышана.

«Проблемы, на которые указывает РОЦИТ бизнесу, в будущем принесут компаниям выручку»

— А на что в настоящее время жалуются пользователи?

— На недавнем форуме «Интернет+торговля» мы заявили о грядущем жестком регулировании онлайн-магазинов. Решение как раз связано с теми жалобами, которые отправляют пользователи на нашу «горячую линию». Больше 30% — это мошенничество в интернет-магазинах.

Особенно часто из регионов мы получаем жалобы вроде «я заплатил за iPad, но не получил его». Подставные магазины не отвечают на звонки, а через какое-то время просто исчезают.

Вернуть же деньги практически невозможно. Для этого надо жаловаться в МВД, правоохранительные органы. Но не было кейсов, когда пользователю возвращали средства.

— Не так давно все активно обсуждали подготовку рейтинга интернет-магазинов.

— Да, мы анонсировали, и Левин заявил, что при участии РАЭК (Российская ассоциация электронных коммуникаций) будет создан такой рейтинг. Это как раз наша попытка ввести добровольное регулирование, сертификацию, регистрацию. Как угодно это можно назвать.

— Зарубежные площадки смогут в него попасть?

— Туда смогут попасть любые площадки, которые хотят быть ближе к пользователю. Это не обязательно, но мы будем вести такой рейтинг, проверять магазины из него, устраивать контрольные закупки.

— Какая вообще статистика обращений на «горячую линию» РОЦИТ?

— С момент запуска поступило более 5 тыс. жалоб. Плюс мы входим в международное сообщество Insafe, где отдельная «горячая линия». В целом те проблемы, на которые указывает РОЦИТ бизнесу, в будущем принесут компаниям выручку. Качество сервиса равняется лояльному покупателю.

«На стыке образования детей и молодежи мы привлекаем остальные слои населения»

—В прошлом году вы говорили о крайне низком уровне цифровой грамотности. Что-то изменилось?

— Пока сложно говорить, мы только готовим анкеты. Но я не думаю, что увидим какие-то мегасвершения по итогам 2016 года. Не было предпосылок для того, чтобы индекс кардинально вырос.

— Как его вообще повышать?

— Это глобальная задача, которая должна быть вынесена на уровень, скорее всего, Министерства образования.

Повышать надо через университеты, школы и дошкольные учебные заведения. На стыке образования детей и молодежи мы привлекаем и остальные слои населения.

В школе рассказывают, как правильно переходить дорогу, однако ни на одном уроке не учат пользоваться интернетом. Я не беру занятия по информатике, где говорят, как быстро печатать и как открывать Word. Речь идет о вещах, с которыми мы ежедневно сталкиваемся. Например, надо учить детей не нажимать на какие-то баннеры, не переписываться во «ВКонтакте» и Facebook в группах, которые опасны.

Но министерство считает иначе, вместо того чтобы согласиться, что мы живем в эру цифрового общества. Если мы не подготовимся к этому, то так и останемся на индексе цифровой грамотности, который не дотягивает даже до пяти из 10 возможных.

— Подвижек в обсуждении этого вопроса с Минобром нет?

— Пока нет. Это одно из самых закрытых гуманитарных министерств, которое не хочет слушать никого и считает себя самым умным и правильным. У нас есть опыт проведения с ними урока по информационной безопасности детей. Но только потому, что подключилась сенатор Людмила Бокова. Какого-то особого эффекта от него мы не увидели, потому что это должно быть не разово, а на постоянной основе.

Нужно в раздел ОБЖ ввести понятия «информационная безопасность», «информационная грамотность» и «цифровое общество».

Надо идти в этом направлении, обучать учителей преподавать цифровое общество, цифровую грамотность.

— А кто будет учить самих учителей?

— Нужно начать как минимум с разработки методик, а не говорить о том, что у нас нет кадров, которые готовы преподавать. Если мы будем только говорить, то они и не появятся.

— Что делать родителям?

— Родителям в первую очередь нужно воспитывать детей, а не отдавать няням, как это сейчас очень модно. Это не касается интернета, это офлайн-история. Интернет физически не может навредить.

Все преступления, которые не связаны с экономическими кибератаками, происходят в офлайне.

Говорить о том, что интернет привел к тому, что выросло, например, количество самоубийств, — это глупость.

— Еще одна актуальная тема — недавно принятый «налог на Google». На ваш взгляд, коснется ли он конечных пользователей?

— Я думаю, он никаким образом не затронет пользователей. РОЦИТ неоднократно поднимал вопрос, что с введением НДС для зарубежных компаний может повыситься стоимость цифровой продукции. Но этот рынок настолько конкурентный, что цены здесь на протяжении большого количества времени только идут вниз. Музыки, программ и игр так много, что пользователь выбирает все равно самое дешевое и качественное.

Тот, кто начнет повышать их, просто вымоется из отрасли самими пользователями, которые будет голосовать рублем и пойдут туда, где дешевле.

Какого-то массового сговора производителей и поставщиков контента мы не наблюдаем.

— Но фактически у нас только два игрока, предоставляющих мобильный контент. Это Google Play и App Store.

— Все-таки цену на мобильное приложение назначает не компания, а продавец. Автор приложения может разместить его как за сто рублей, так и за тысячу. А магазины в любом случае будут брать свои, кажется, 30% комиссии.

«Пиратство — это плохо… Наверное»

— Как вы оцениваете борьбу с пиратским контентом?

—Это еще одна головная боль. Пиратство — это плохо… Наверное. Но благодаря нему очень многие компании и программы стали самыми популярными в мире. Вряд ли кто-то в 90-е мог поставить себе софт за $2000, и компании закрывали глаза на пиратов.

Сейчас же мы говорим про контент другого уровня: это фильмы, музыка и отчасти книги. Пользователь не отличает (и не должен отличать) пиратский контент от легального. Я заплатил 600 рублей за безлимитный интернет в месяц, зашел в «Яндекс» или Google и нашел фильм, который меня интересует. Почему он там лежит, а я как пользователь его нашел? Это не моя проблема, а легального поставщика контента, который, скорее всего, потерял 200 рублей, а я посмотрел тот фильм, который хотел, и получил удовольствие.

В настоящее время идет дальнейшее ужесточение антипиратского закона. Мы видим, что правообладатели стремятся полностью изжить из интернета любой контент, который считают нелегальным. Но для пользователей цены на легальный контент очень высоки. По двести с лишним рублей за стриминговый фильм — это дорого. Поэтому я уверен, что

в ближайшее время способ потребления цифрового контента в сети немного изменится, мы перейдем на подписную модель.

— Но уже сейчас многие ресурсы предлагают подписку.

— Я думаю, только такой формат и будет. Вообще пользователям не хватает агрегатора онлайн-кинотеатров. Как Anywayanyday или AviaSales для авиабилетов. Нужен сервис, где пользователь мог бы забить «Москва слезам не верит» и увидеть, что вот здесь можно посмотреть бесплатно, но с рекламой, тут — за 100 рублей, а на третьей площадке — за ежемесячную подписку в 500 рублей. РОЦИТ представит такой проект где-то в конце осени.

— Разве потребление контента на сомнительных ресурсах не связано с уровнем медиаграмотности?

—Конечно, связано. Но мы не против того, чтобы пользователи смотрели пиратские фильмы, мы против того, чтобы они на ресурсах, которые предлагают такой контент, получали вирусы, уходили на сайты, которые предлагают услуги, запрещенные в России и во многих других странах мира. Например, казино, азартные игры. Конечно же, если пользователь будет заходить на легальный ресурс, он вряд ли столкнется с такой информацией. А для этого он должен знать и понимать, что же является легальным или нелегальным.

— Какие основные тренды в российском интернете может выделить РОЦИТ?

— Мы видим не просто переход на потребление мобильных услуг, а использование только мобильного интернета. Таких пользователей уже несколько миллионов.

Также мы наблюдали тренд на носимую электронику. Он прошел, но думаю, что через полтора года компании представят что-то новое, и пока сложно предсказать, что это будет. Скорее всего, мы уйдем на уровень личного интернета, когда для каждого пользователя личное пространство будет чуть-чуть важнее, чем публичность. К сожалению, мы разучились отдыхать и общаться друг с другом без смартфонов. Это проблема, которая существует, но

она не связана с тем, что интернет — это плохо или хорошо. Интернет просто есть. И им надо правильно пользоваться.

Как это делать — тоже задача РОЦИТ.

— В интернете также активно обсуждают границы личного пространства, к слову, к ним должно было относиться и так называемое право на забвение. Как вы оцениваете этот закон?

— Законодатели дали каждому пользователю возможность удалить ту информацию о себе, которую он считает недостоверной и потерявшей актуальность.

Мы не рассматриваем тут резонансные истории, звезд и воров в законе, а берем рядовых пользователей. Особенно в маленьких городах, где все друг друга знают.

Кто-то про кого-то написал гадость, все начинают на этого человека указывать пальцами. Если есть возможность удалить такую информацию, то это же хорошо.

Кроме того, люди совершают ошибки. И это не означает, что последствия должны преследовать человека всю жизнь и он как прокаженный будет нести этот крест. Если посмотреть на тюремную систему, то наказание, которое несут люди, — это путь к исправлению. Если человек осознал за год-два-три, что он нарушил закон, то зачем всем об этом знать? Наша задача — говорить о пользователях, которых много. Как у всех есть право что-то писать о себе в интернете, так же должно быть право что-то удалить.

— Какие ближайшие цели стоят перед РОЦИТ? И каковы планы на будущее?

— Начну с будущего: сделать так, чтобы количество пользователей в интернете было 100% от населения нашей страны. Чтобы в любых уголках России люди имели возможность пользоваться интернетом и мобильной связью. И конечно же, чтобы интернет воспринимался как удобное средство для всего того, что мы делаем. Из ближайших планов — запуск новых проектов, участие в различных мероприятиях и дальнейшее просвещение пользователей на предмет того, как совершать меньше ошибок в сети.