Жертвами домашнего насилия чаще всего становятся женщины и другие члены семьи, находящиеся в материальной зависимости от агрессора. Распространены такие случаи не только в светских семьях, но и в религиозных православных. При этом, обычно Русская православная церковь не пытается разобраться в проблеме, а действует по принципу корпоративной солидарности, когда священника обвиняют в преступлении.

Об очередном случае систематического домашнего насилия стало известно из петиции Ксении Голинченко на сайте Change.org, в которой она обвинила своего бывшего мужа — священника Федора Голинченко — в побоях. Об этой истории женщина решила рассказать через пять лет после разрыва отношений с мужем, после того как узнала, что теперь он будет руководить целой епархией в Красноярском крае — 17 июля состоялось наречение архимандрита Игнатия (Федора Голинченко) в епископа Енисейского и Лесосибирского.

Ксения уже пять лет не живет в Красноярском крае, где жила в замужестве с Федором. Она не обращалась в полицию, но случай с «повышением» бывшего мужа считает несправедливым: «Я была возмущена, как вообще такого человека допускают на такую должность. Ладно монашество, но епископство я считаю просто недопустимым. Этот человек абьюзер. Пусть меня это не касается, хорошо, но тут вопрос справедливости. Этот человек меня избивал несколько лет, при этом он идет на повышение. Я не понимаю, как это происходит — с его моральным обликом».

В самой епархии заявили, что все обвинения будущего епископа в насилии — клевета. Там говорят, что брак между священником и Ксенией давно расторгнут, и сама женщина не возражала против развода и дала согласие на монашеский постриг бывшего мужа.

Сама Ксения говорит, что до сих пор не получила копии документа о расторжении брака: «Оформлен развод или нет, для меня это вопрос. Когда документы отправляют, разводят через суд по заявлению одного из супругов, то обязательно приходит копия. Мне ничего не приходило. Я ему отправляла адрес, он в курсе, куда отправить документ. Мне ничего не приходило, никаких уведомлений, чтобы обновить данные в паспорте, поставить штамп о разводе. Задним числом был в итоге сделан документ, или липовый он, я не знаю».

Вместе с Федором Ксения прожила 3 с половиной года. Но первый случай насилия произошел еще до свадьбы: «Первый год-полтора все было идеально, это был очень мягкий человек, который трепетно ко мне относился. Проблемы появились позже, он стал проявлять характер, или в отношениях что-то пошло не так. Сначала были словесные перепалки, мат в мой адрес, грубости. Но первый эпизод случился за несколько дней до нашей свадьбы, мы поссорились по какой-то мелочи, он замахнулся на меня табуреткой. Я тогда очень испугалась».

Несколько месяцев после свадьбы все шло хорошо, но потом случаи насилия возобновились с заметной регулярностью: «Долгое время ничего подобного не было, иногда он отвешивал пощечины. Но когда он понял, что я каждый раз ему это прощаю, становилось все хуже. В конечном итоге последние два эпизода были уже в виде избиения ногами. После такого эпизода я ушла от него осенью 2014 года, этот случай уже был критичным. В августе, когда мы ездили к друзьям в другой город, он толкнул меня, я упала, ударилась об угол кровати. После этой ситуации я поняла, что больше терпеть нельзя, мы съездили в отпуск к родителям, затем я просто купила билет и уехала в другой город».

По словам Ксении, бывший муж списывал свое поведение на проявление вспыльчивого характера: «Он не соизмерял силу, никогда не извинялся и всегда во всем винил меня. Причины были абсолютно бытовые. Был один эпизод, когда мы поссорились, после того, как я устроилась на работу в Сбербанк. Я уговорила его, что так будет лучше, потому что мне скучно дома. Он согласился, — рассказывает женщина. — В первый же день, как я вернулась с работы, он устроил мне скандал, что я ничего не приготовила к ужину. Началась ссора, он говорил, зачем нужна такая работа. В итоге я уволилась через неделю».

Когда после очередных побоев Ксения пригрозила Федору полицией, она тут же получила пощечину: «В один из эпизодов, когда я сильно испугалась его агрессивного поведения, я сказала, что обращусь в полицию и сниму побои. В ответ я получила по лицу, он сказал, что как только я туда пойду, он меня тут же убьет».

Поначалу женщина не хотела подавать на развод: она объясняет это сложной ситуацией у родственников бывшего мужа. Но осенью 2014 года она все-таки уехала из Красноярского края:

«Я просто жалела его, не хотела его травмировать, оформлять документы. Потом, когда я уже была в другом городе, я думала, что территориальная привязка имеет место, и развод будет сложно провести, поэтому никто ничего делать не стал. Потом он начал требовать с меня этот документ (согласие о расторжении брака. — „МБХ медиа“). Я сказала, что у меня нет времени ходить по загсам и оформлять, потому что я много работаю. Он мне звонил несколько раз: сначала уговаривал, потом начал угрожать. Потом стал говорить, что если в его карьере что-то пойдет не так по моей вине, то мне будет плохо. В конечном итоге, я ему эти документы подписала и отправила».

Про то, почему разошлись Ксения и Федор, знали и их родители: «Он сам рассказал моим и своим родителям причину развода — конкретно, рукоприкладство. Мои родители планировали писать на него жалобу митрополиту. Тогда он стал мне снова угрожать».

То, что митрополит решил никак не реагировать на обвинения Ксении в адрес ее бывшего мужа и будущего епископа, женщину не удивляет: «Я другой реакции просто не ожидала. Корпоративная этика сильна в РПЦ, священников покрывают в таких случаях, им гораздо проще загнобить, обвинить кого-то, чем признать вину. Я не понимаю, почему я должна оправдываться перед епархией. Есть факт, они его узнали. Если они мне не верят, то как минимум они должны это проверить».

С момента принятия поправок о декриминализации домашнего насилия, количество штрафов для насильников выросло, как и сами случаи побоев. Эксперты считают, что отмена уголовной ответственности за домашнее насилие будет способствовать росту таких преступлений из-за отсутствия угрозы уголовного наказания для насильников.