Фото: ИТАР-ТАСС / Борис Кавашкин

Сегодня Владимир Путин, вне всякого сомнения, пожалеет, что полгода назад подписал указ о помиловании Михаила Ходорковского. Россия проиграла Третейский суд в Гааге, который признал нарушение Россией подписанной еще в 1991 году Энергетической хартии. Группе «Менатеп» (GML) присудили более 50 миллиардов долларов. Хотя истцы (а иски подавались от имени трех структур, контролируемых GML) и требовали 114 миллиардов, разница более чем в два раза между требуемым и присужденным не столь существенна, поскольку, по мнению суда, стоимость компании на момент ее «конфискации» составляла около 40 миллиардов долларов, а остаток суммы (10 миллиардов!) суд определил как «потенциально невыплаченные дивиденды», что само по себе очень неплохо для истцов. После почти пяти лет раздумий суд пришел к выводу, что государство посредством предъявления налоговых претензий осуществило непрямую экспроприацию активов компании и, как следствие, вложений, сделанных ее акционерами-инвесторами.

Путь истцов к 50 миллиардам был крайне сложен. Краеугольной проблемой являлось признание наличия у суда юрисдикции в соответствии с Энергетической хартией, которую Россия так и не ратифицировала. Этот барьер истцы успешно преодолели еще в 2009 году, чем был сам по себе создан один из принципиальных прецедентов при рассмотрении подобного рода инвестиционных споров.

До настоящего момента никто не присуждал обиженным инвесторам таких сумм. Впрочем, суд слегка подыграл и России, указав, что компания «пыталась уклониться от полной выплаты налогов через подставные структуры в Мордовии», чем легализовал разом, вслед за Европейским судом, все уголовные дела против сотрудников ЮКОСа по уклонению от уплаты налогов. Основным же итогом «дела десятилетия» является то, что с января 2015 года (момента, до которого должно быть исполнено решение) Российская Федерация и, как следствие, фактически сам Владимир Владимирович Путин попадают в долговую кабалу к Группе «Менатеп», которой неофициально руководит ее основной акционер, бывший заместитель Михаила Ходорковского, бывший ректор РГГУ Леонид Борисович Невзлин.

Ситуация с многомиллиардным долгом существенно политически отягощается еще и тем, что господин Невзлин несколько лет назад был осужден российским судом за организацию заказных убийств к пожизненному лишению свободы, которого он успешно избежал благодаря тому, что израильские суды и пальцем не шевельнули для исполнения многочисленных запросов российских властей о его выдаче. И пусть даже сам Михаил Ходорковский отказывается от части присужденных денег, косвенным политическим бенефициаром решения является, разумеется, он сам. Что отнюдь не добавит Российской Федерации желания в исполнении воли Третейского суда.

Разговоры о беспрецедентности взысканной с Российской Федерации суммы и путях ее взыскания могут продолжаться долго, но итог все равно может быть только один: Россия не заплатит акционерам Группы «Менатеп» даже одного доллара. Ни добровольно, ни принудительно. Платеж любой суммы GML в политическом плане будет приблизительно равен бесплатной поставке новейших систем залпового огня украинской армии. Чего быть допущено, разумеется, не может. Причем размер суммы исключает принципиально любую возможность договориться с истцами «по-тихому», включая фактический «выкуп» долга «Газпромом» и «Роснефтью», – ни одна компания таких расходов не потянет. А из государственного бюджета взять подобные деньги просто невозможно, поскольку тогда будет полностью подтверждена теория, что «Роснефть» Игоря Сечина обогатили за счет врачей, учителей и прочих бюджетников. То есть денег нет и не будет.

В результате Россия имеет два возможных выхода из сложившейся ситуации. Во-первых, она может оспорить вынесенное решение в соответствующий, уже государственный суд Королевства Нидерланды, мотивируя необходимость его отмены нарушениями процессуального свойства, а также противоречием решения «публичному порядку». Ранее одно из решений инвестиционного арбитража по иску акционеров ЮКОСа уже отменялось по сходным основаниям. Процесс обещает быть очень долгим (суды Нидерландов, как показывает практика, никуда не торопятся) и предельно горячим. Результат его невозможно предсказать, учитывая беспрецедентность самого оспариваемого решения.

Однако трудно предположить, что до момента, когда соответствующий суд Нидерландов примет решение о том, что Третейский суд не нарушил интересов истца, решение Третейского суда будет приведено в исполнение западными судами и какие-либо зарубежные активы России арестованы. Цивилизованные суды в подобной ситуации явно предпочтут не рисковать. Отмена же решения нидерландским судом приведет к тому, что дело может пойти на второй круг и потеряться в неведомой временной дали, когда оно будет уже совершенно неинтересно сторонам. Но до этого момента Российской Федерации придется очень и очень сильно напрягать своих юристов, дабы избежать всевозможных неожиданностей. И заодно постоянно отвечать на вопросы о «конфискации» активов ЮКОСа.

Во-вторых, российские власти могут вернуться к отложенному на полку третьему «делу ЮКОСа» и, увидев после десяти лет следствия «организованное преступное сообщество», предъявить новые масштабные обвинения бывшим сотрудникам компании, которые уже успешно забыли о своем факте работы в ней. Учитывая, что соратник Ходорковского Платон Лебедев после своего освобождения проживает в России, а бывший сотрудник службы безопасности компании Алексей Пичугин продолжает отбывать пожизненное тюремное заключение, определенные «уголовно-правовые» рычаги воздействия на ситуацию у властей еще остались. К тому же на руку партии сторонников реинкарнации «дела ЮКОСа» будет играть и активная общественно-политическая деятельность Михаила Ходорковского, заявившего об отсутствии у него каких-либо обязательств перед Владимиром Путиным, и текущее состояние ползучей «холодной войны» между Россией и Западом, когда никакое, даже самое беспрецедентное уголовное дело уже не скажется отрицательно на имидже России. Трудно сказать, к каким последствиям может привести применение «уголовного пресса», но российские власти в безвыходных ситуациях всегда склонны к беспорядочному возбуждению уголовных дел.

Особняком стоит вопрос о том, как решение Гааги скажется на «Роснефти», фактически владеющей большинством активов ЮКОСа. С формальной точки зрения должником GML выступает Российская Федерация, и прийти так просто к «Роснефти» с исполнительными документами не получится. В ответ на неминуемые упреки в «присвоении краденого» «Роснефть» представит убедительные юридические заключения международных фирм, что все активы она приобрела на публичном аукционе, проводимом государством, и на момент его проведения ни о каких нарушениях не догадывалась. British Petroleum, как акционер «Роснефти», вообще не будет комментировать ситуацию, так как формально не имеет к спору вообще никакого отношения. Имидж «Роснефти» на фоне примененных к ней санкций тоже упасть ниже уже не может. Стоит ли «Роснефти» опасаться за свои активы? Чтобы обратить взыскание на зарубежные активы «Роснефти», придется в соответствующих западных судах доказывать, что компания находится под столь существенным контролем государства, что является его «инструментом». А поскольку «Роснефть» является не госкорпорацией, а акционерным обществом с десятками тысяч миноритарных акционеров, сделать это будет очень не просто.

Итогом уже одиннадцати лет судебных разбирательств ЮКОСа и государства, Ходорковского и Путина, акционеров компании и силовиков стало то, что Россия оказалась в долгу у своих злейших врагов. В таком долгу, который нельзя урегулировать переговорами и который, вне всякого сомнения, ведет к новому, третьему «делу ЮКОСа», правила и фигуранты которого определятся в самое ближайшее время. Теперь очередь России везде и всюду сообщать миру, что она «жертва международного политического преследования». Главное, правда, чтобы потом стороны опять не поменялись местами.