О. Бычкова― Доброе утро. Это программа «Особое мнение». Это Александр Невзоров тут уже подал голос. Доброе утро. Подождите, вам еще рано вступать.

А. Невзоров― Я пока безобразничал и еще не успел ничего натворить.

О. Бычкова― Я еще должна поздороваться со слушателями, сказать, что у микрофона Ольга Бычкова. Что мы в Питере, между прочим. Гостиница «Гельвеция».

А. Невзоров― Подтверждаю.

О. Бычкова― Что это Александр Невзоров с программой «Особое мнение». И мы как всегда будем обсуждать текущие новости и события должна я сказать непременно. Ну вот, я сказала, теперь можете сказать – здравствуйте.

А. Невзоров― Здравствуйте.

О. Бычкова― Доброе утро, уважаемые слушатели. Ну Мефистофель конечно у нас на повестке дня-то. Меня знаете, что смущает больше всего в этой истории. При всей моей любви к культуре и нелюбви к вандализму, нет никаких доказательств прямых, что именно церковники имеют к этому отношение. Ну нету. Какие-то там мутные казаки Петербурга возникли сразу же, понятно, что это непонятно откуда. Не пришей ни к чему. Еще что-то. И все сразу…

А. Невзоров― Припутали туда тихого бедолагу Бурова, который чуть ли уже ни оплатил…

О. Бычкова― Вообще какая-то очень странная история. А почему сразу все решили, что это, потому что каким-то православным не понравилось изображение этого демона.

А. Невзоров― На эту тему замечательно ответил всем включая тебя, Ричард Докинз, когда ему объясняли, что смотрите, у вас же нет прямых доказательств того, что между определенными видами гоминидом существовали переходные формы. Докинз замечательно говорил, что вспомним ситуацию, при которой расследуется убийство, а в доме установлены камеры слежения и мы видим дворецкого, который открывает буфет, достает нож, мы видим, как он идет по коридору. А вот в библиотеке камеры нет, и мы не видим, как он проходит по библиотеке. Но мы видим, как он идет по биллиардной, а в следующей комнате опять нет камеры и мы опять не можем сказать, что это дворецкий. Но потом мы видим труп хозяина с ножом в груди и мы понимаем, что больше это было сделать некому. Здесь автоматически главный виновник и главный подозреваемый все равно РПЦ. Даже если это были не какие-то конкретные бородатые толстые попы, которые там ползали. Но они просто не могли ползать по фасадам в силу своей комплекции.



А.НЕВЗОРОВ: Патриотизм — это апробированный путь заставить идиотов умирать за небольшую группу других идиотов

―

По фасадам ползали какие-то рабочие, которые просто с инструментом это сбивали.

А. Невзоров― То в любом случае…

О. Бычкова― Никакие не попы.

А. Невзоров― …повинен тот, кто раздул эти настроения, кто подпитал эти настроения. Кто делает эти настроения нормой. И очень забавно выглядел народный сход, это были прелестные люди, очаровательные, беспробудно наивные. Такая питерщина, интеллигентщина махровая. А ведь что такое интеллигент. Интеллигент, который совершенно не понимает никакой разницы между причиной и следствием. Для него это что-то, что не укладывается в его филологические представления о мире. Нечто совершенно такое чужое, неинтересное. Я не удивлюсь, если выяснилось бы, что у половины участников всего этого энергетического схода в защиту Мефистофеля в машинах болтаются колорадские ленточки. И они еще ходят, извините за выражение, что при дамах, яйца светить.

О. Бычкова― Вот очень сомневаюсь.

А. Невзоров― То в этом не будет ничего удивительного.

О. Бычкова― Вы просто давно не ходили ни на какие мероприятия, вы просто не знаете, кто туда ходит.

А. Невзоров― Я знаю, кто туда ходит. Я знаю, что туда идут люди, которые говорят, что мы не собираемся бороться с причиной. Мы будем недовольны естественными следствиями этой причины. И это действительно типичная интеллигентская черта. Вряд ли…

О. Бычкова― А причина это что?

А. Невзоров― Причина это мракобесие…

О. Бычкова― Следствие — это поломатый Мефистофель.

А. Невзоров― А все эти безобразия, которые устраивают мракобесы это уже следствие. Я думаю, что в принципе ну происшедшее я оцениваю как весьма положительный факт, потому что лишний раз вам напомнили, что вам придется жить не по своим вкусам, не по своим правилам. А по тому, какие нормы для вас установят полуграмотные, злобные и фанатичные люди. И что эти люди со своим инициаторским восторгом, со своей способностью влезть всюду и быть удобным как они думают сейчас власти, они легко поставят вас на необходимое количество точек и будут вас учить жизни, учить, что любить, на что смотреть, на какие выставки ходить, какие оперы слушать, книжки читать и так далее.



А.НЕВЗОРОВ: Все эти погромщики и активисты — это трусливые, одиночные, точно так же рефлексирующие ребятки

―

Подождите. Вот вышли люди, которых вы вот так сейчас как-то походя назвали наивными и еще какими-то.

А. Невзоров― Нет, я не походя, я о них отозвался, подчеркиваю, с огромной симпатией.

О. Бычкова― Не, ну смотрите. Они вышли ровно для того, чтобы сказать, вот мы не хотим, чтобы это все, что вы сейчас перечислили с нами происходило, и с нами делали. Они не должны были что ли выходить?

А. Невзоров― Они должны были выходить. Но отсутствует принципиальная… Как в истории с Исаакиевским собором. Отсутствует какая бы то ни было принципиальность. Ведь каков разговор. О чем идет речь. О том, что вообще мы за духовность, мы за веру, мы за благочинность, но вот только давайте не будем отдавать попам Исаакий. Вот только давайте вы не будете трогать наших культурных святынь, которые противоречат… Ведь люди, которые сделали это напрасно, люди, которые сделали и погром в московском Манеже, и запрет «Тангейзера»…

О. Бычкова― А кстати Энтео выставили уже счетик некоторый. На миллиончик рубликов.

А. Невзоров― Энтео хороший, его не надо обижать.

О. Бычкова― Ага, Энтео, вы видели, как он в РБК сидел тут на днях.

А. Невзоров― Я не видел.

О. Бычкова― Он сидел, его спросили: а кто финансирует вас. А он говорит: нас финансирует Иисус Христос. Вот прямо сидит так на голубом глазу.

А. Невзоров― Ему надо немножко поработать с лексикой. Потому что он…

О. Бычкова― Конечно, ему надо просто поработать над методами симуляции мне кажется еще.

А. Невзоров― Его лексика как раз не православная, а сектантская, а мне бы хотелось, чтобы он, когда говорит, чтобы сразу понятно, что это человек православный. Нет, это все скажем так, одного поля ягода. И одного порядка события. И Мефистофель, и Манежи, и я думаю, что должно случиться еще какое-то более масштабное, более серьезное событие, которое наконец всем этим интеллигентам, которые считают, что религия это не система жесткого навязывания своих взглядов одной частью общества другой части общества. Вот это их должно немножко отрезвить.

О. Бычкова― Но они же пытаются, вот эти условные «они», про которых вы говорите, хотя они конечно все наверное разные, но они же пытаются проявлять человечность. Они пытаются не навязывать свою точку зрения тем, кто навязывает свою точку зрения другим. То есть не становиться вот такими же. Но они говорят, вы там занимайтесь своими делами, а нас не трогайте и культурные ценности наши не трогайте. И Мефистофелей наших не бейте.

А. Невзоров― А вот так не бывает.

О. Бычкова― Ну как. А тогда они превратятся …

А. Невзоров― Оль…

О. Бычкова― Тогда они превратятся в таких же мракобесов.

А. Невзоров― По сути дела они такие же мракобесы.

О. Бычкова― Ой, я вас умоляю.

А. Невзоров― Оля, они такие же мракобесы.

О. Бычкова― Ну нет конечно.

А. Невзоров― Абсолютно такие же.

О. Бычкова― Тогда они бы уже давно бы пошли…

А. Невзоров― Я же помню, как они сопровождали каждый удар танкового снаряда в Белый дом, аплодисментами и визгами.

О. Бычкова― Ничего подобного.

А. Невзоров― Не надо мне про них рассказывать.

О. Бычкова― Вот ничего подобного.

А. Невзоров― Знаю я им цену.

О. Бычкова― Разные были люди и тогда тоже.

А. Невзоров― Но основная реакция либералов была именно такой. Я говорю совершенно о другом. О том, что мне пришлось за эти дни дать штук 5-6 всяких интервью, и очень милые интеллигентские…



А.НЕВЗОРОВ: Сертификат революционера Сенцов уже получил. Это солидный сертификат. Это не двушечка

―

Все про мракобесов?

А. Невзоров― Нет, как раз связанных с Мефистофелем. Меня пытались уверить, что никакого отношения вера и религия к этому не имеют. Что это хулиганы, что это негодяи, что какие-то отщепенцы, которые действуют неизвестно как и сами по себе. Но, во-первых, надо понимать, что кто бы это ни делал, мифические или православные казаки или просто какие-то православные активисты или просто какие-то верующие безумцы, в любом случае такие вещи никогда не делаются без благословения того или иного священника. Это серьезное действо. Это помимо всего прочего уголовное преступление и верующий человек всегда придет за благословением и не будет это делать на свой страх и риск.

О. Бычкова― А может это неверующий человек. А может быть это человек, который считает себя верующим, непонятно во что верит, непонятно куда ходит, и последний раз был непонятно где и когда. Я знаю многих верующих людей, которые таковыми себя считают и которые в шоке от всех этих историй и никогда сами так не сделают.

А. Невзоров― Я тебе могу сказать, они плохие христиане. Потому что настоящие христиане, которые живут по законам Евангелие, которые живут в соответствии со святоотеческой традицией, в соответствии со священными писанием и приданием и решениями соборов так, как и должен жить христианин. Это Милонов, это Цорионов, это те, кто, судя по всему, расправились с бедолагой Мефистофелем. Вот это настоящие христиане. Вот эта вся ваша декоративная интеллигенция с червячками на беретиках, которая что-то начинает потихонечку ворковать про духовность…

О. Бычкова― Какими червячками?

А. Невзоров― Знаешь, беретики были такие, у беретиков был такой червячок.

О. Бычкова― В серединке такая штучечка.

А. Невзоров― Да, они очень любили бродить с этюдниками в таких беретиках повсюду и рассуждать об Андрее Белом.

О. Бычкова― Ну так что они должны делать-то? Во-первых, снять свои червячки, это мы поняли. А дальше что. Взять этюдники и этими этюдниками пойти…

А. Невзоров― Они не способны этими этюдниками делать ничего, к сожалению. Им придется ждать, пока за них судьбу их ценностей не решит кто-нибудь другой. Каково будет это решение, увы, никто гарантии дать не может. Хотя, как я уже говорил, особо пугаться не стоит. Не надо. И дурную роль здесь как всегда оказывает телевидение, которое показывает каких-то казаков, каких-то погромщиков. На самом деле надо помнить, что все эти погромщики и активисты — это трусливые, одиночные, точно так же рефлексирующие ребятки, которые по сути являются таким же дерьмом, как и любые другие хулиганы. Но просто у этих хулиганов есть некая возвышающая их цель и какие-то права. Не надо их бояться. Не надо бояться этого безумца Борецкого с подкладными плечами.

О. Бычкова― Это который в красном пиджаке был.

А. Невзоров― Да, потом, правда, выяснилось, что казачество не одобрило его поведение. И потребовало, чтобы он свой позор…

О. Бычкова― Кровью искупил.

А. Невзоров― Он кровью сможет искупить, только если у него начнутся месячные. Другого способа у Борецкого нет.

О. Бычкова― А вот я вспомнила видео, которое вы мне сейчас показывали.

А. Невзоров― Это не я показывал. Это тебе твой Интернет показывал. А мне про это видео рассказала теща уже из состояния глубокого обморока.

О. Бычкова― Да, я тоже упала почти в обморок как ваша теща. Речь идет про этот замечательный ролик, снятый на днях буквально в Севастополе, где на такой красивой летней открытой сцене в парке, наверное…

А. Невзоров― Появляется какой-то хрен в белом костюмчике.

О. Бычкова― Увешанный красными флагами и портретами Сталина.

А. Невзоров― И начинает дергаться, приплясывать, трясти конечностями.

О. Бычкова― Такой дынц-дынц.

А. Невзоров― И все это выдержано в духе эстрады 80-х.



А.НЕВЗОРОВ: Власть и церковь сплелись рогами, как это часто бывает с оленями

―

Музыкальный материал, мягко говоря, сомнительный. Верните Сталина народу.

А. Невзоров― Но песня: верните Сталина.

О. Бычкова― Верните там какого-то героя.

А. Невзоров― Вождя. У сокола зоркого… Но ладно бы, вылез какой-то придурок и орет, но дело не в этом. Дело в том, как ведет себя зал. Зал встает. Один за другим. Встают боровички ветераны. Смахивают слезы, начинают агрессивно и истово хлопать. Встают дебелые страшные тетки с многоэтажными прическами и начинают тоже вытирать себе слезы и носы. И тоже начинают хлопать. И потом стоит весь зал. И вот тут задумайся, до какой степени презираемый и ненавидимый Кремль все-таки деликатен. Потому что понятно, что этим градусом маразма кто-нибудь другой мог бы воспользоваться гораздо более широко. Потому что я тебе могу сказать…

О. Бычкова― Здравствуйте, пожалуйста.

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― А «Крымнаш» и вот это все. А это не тот же самый градус, извините.

А. Невзоров― Нет.

О. Бычкова― Не та же подкладка от того же самого.

А. Невзоров― Нет, этим ребятам зачем-то надо спасти территориальную целостность. По крайней мере, в ее географической картинке. Мне не очень понятна эта задача. Но они ее решаю, и в ход идет все. Дерьмовое, злобное, глупое. Все, что работает, все, что скрепляет эти 85%, все идет в ход.

О. Бычкова― Но если бы Сталин скреплял все 85%, то и он бы пошел в ход.

А. Невзоров― Да.

О. Бычкова― Никуда бы не делся.

А. Невзоров― Во-первых, мы же не занимаемся спиритизмом и ясно, что никто Иосифа Виссарионовича сюда не пригласит. И места ему здесь, в общем, не окажется. Я только про то, что ты представь себе на секундочку, что если бы там послезавтра или вчера или сегодня на одной из площадей какого-то провинциального города кого-нибудь бы сожгли, а СМИ сообщили бы о том, что в Мордовии открывается концентрационный лагерь для интеллигенции, 85% населения аплодировало бы и неистовствовало бы от восторга. Народец — это ведь весьма мерзкое явление по сути своей. Это надо понимать. Они как дети. Они жутко опасны для самих себя. Они очень милы, их можно любить, но надо помнить про то, что они не свободны от соблазна как порыгать, почесать грудь и зад, показать кулак, дать кому-нибудь в морду. То есть вот самые простейшие проявления для них являются наиболее искренними и естественными. Их все время, к сожалению, необходимо контролировать. И не давать им совать пальцы в розетку, потому что в сегодняшнем мире такая неандертальщина, что со Сталиным, что с будущими лагерями она ведь безнаказанно не пройдет.

О. Бычкова― Но интересно, а 20 лет Сенцову, например, это что такое.

А. Невзоров― Я не понимаю, что тут, собственно говоря, все драматизируете и чего вы все в такой панике.

О. Бычкова― Ничего себе. 20 лет вообще.

А. Невзоров― Да хоть 40 лет.



А.НЕВЗОРОВ: Это та импотентская интеллигентщина, которая вынудила бедный Кремль искать союзников в лице мракобесов

―

Непонятно за что.

А. Невзоров― Подожди. Секунду. Ведь приговор, Оля, это не только приговор. Это еще нимб. Человек, который хочет заниматься политикой, должен пройти каторгу.

О. Бычкова― Нимб это двушечка. Понимаете. Это нимб.

А. Невзоров― Это маленький нимбик, это маленький вшивый нимбик, как выяснилось.

О. Бычкова― А 20 лет знаете это все.

А. Невзоров― Мы же понимаем, что это не 20 лет. Как только ситуация поменяется, а она все равно поменяется, то этот человек выйдет. Но у него будет уже нимбище.

О. Бычкова― Так она и поменяется через 20 лет.

А. Невзоров― Нет, она поменяется гораздо быстрее. Поэтому надо понимать, что власть по сути дела начала формировать, ковать кузницу революционных кадров. Потому что просто так побегать по какой-нибудь Болотной площади в норковой шубке и повизжать, это не революционеры. А революционер делается на настоящей каторге. Где он доводится до состояния нужной степени озлобления. Нужной степени решимости, где в нем взращивается отвага и умение пускать пулю в лоб, не изменяя интонации голоса. Поэтому, наверное, это происходит и сейчас это происходит на примере Сенцова и надо понимать, что просто мальчик получил старт в большую политику. И он по всей вероятности этим воспользуется. И конечно ему 20 лет сидеть не придется. Но сертификат революционера он уже получил. Это солидный сертификат. Это не двушечка.

О. Бычкова― А вы понимаете все-таки чем руководствуется условная власть. Ведь понятно, что все всё видят. Все видят Савченко, Сенцова, что происходит.

А. Невзоров― Чем руководствуется – я думаю, что возможностью принять самое простое и самое примитивное и эффективное на данный момент решение. Вероятно, она подозревает, что она тем самым работает против себя и на будущее этих людей, потому что и Савченко, которая вся уже просто из себя Жанна Д’Арк и Сенцов, это уже серьезные революционные кадры в отличие от тех интеллигентов, которые бегают и подглядывают за тем, какие часики у Пескова на руках или пользуются какими-то невероятными космическими приспособлениями, чтобы разглядеть, на какой именно плавает… Радоваться надо, что в Кремле есть нормальный человек.



А.НЕВЗОРОВ: До какой степени презираемый и ненавидимый Кремль все-таки деликатен!..

―

С часиками.

А. Невзоров― Который любит хорошие часики, красивых теток. Который, выкинув всякую дурь из головы, где-то бороздит на яхтах. Он же должен быть близок. Но вот и это не так.

О. Бычкова― Так и пускай он бороздит…

А. Невзоров― Вы хотите, чтобы это опять был какой-нибудь хрен в косоворотке, со вшами, в смазанных сапогах.

О. Бычкова― Подождите. Бороздишь — борозди. Но он же сразу стал отказываться. Он говорит, что он не бороздит, поэтому мы не знаем, так ли он хорош, как вы его описываете.

А. Невзоров― Я не говорю, что он хорош. Я говорю, что он всего-навсего адекватен сегодняшнему дню.

О. Бычкова― Он сказал, что он не бороздит. Убрал все геолокации.

А. Невзоров― Имеет право.

О. Бычкова― А с часиками тоже все, в общем, нет, чтобы сказать, да, у меня часики. Да.

А. Невзоров― Я просто подозреваю, что вы его засмущали.

О. Бычкова― Кто его засмущали?

А. Невзоров― Ну вы. Вообще. Я имею в виду либеральную общественность. Он бы всегда сказал, чрезвычайно обаятельный персонаж.

О. Бычкова― Ну это же не значит, что…

А. Невзоров― Значит.

О. Бычкова― Что можно забыть про часики и про это все.

А. Невзоров― Значит, Оленька.

О. Бычкова― Так девушки рассуждают. Обычно. Он обаятельный персонаж, поэтому я ему прощу все.

А. Невзоров― А я же не девушка, но я тоже считаю: не по хорошему мил, а по милу хорош.

О. Бычкова― Ну то есть это вопрос вкуса.

А. Невзоров― Конечно.

О. Бычкова― Возвращаясь к Сенцову и ко всем этим историям и к Савченко, и эти же примеры приводит Михаил Ходорковский, который в результате говорит, что если законы несправедливые, (перекладываю я своими словами) то российские граждане имеют право им не подчиняться.

А. Невзоров― Вот спасибо. Когда точка зрения Ходорковского станет директивной и исполняться во всех судах, наверное, тогда можно будет ей последовать. Но вообще законам следуют не по причине их справедливости или разумности, а из элементарного нормального страха. Я бы сам с удовольствием нарушил множество законов, если бы не боялся бы определенного рода последствий и меня не интересует, какие это законы. Справедливые или нет. Поэтому вот такое очень расслабленное и тоже очень интеллигентское заявление Ходорковского из далекой Швейцарии с призывом: ну вы там смотрите, какие законы исполнять, какие не исполнять, как-нибудь уж там не исполняйте особо глупые. Это все та отвратительная и пресная, и импотентская интеллигентщина, которая и вынудила бедный Кремль искать союзников не в вашем лице, а в лице мракобесов, черносотенцев и других уродов.

О. Бычкова― Бедный маленький Кремль. Как мне его жалко. Господи, Боже мой. Просто вынужден кидаться в объятия…

А. Невзоров― Я думаю, что ты окажешься на днях в Москве, погладь его по головке.

О. Бычкова― Хорошо. Там говорят много этих башен, еще непонятно по какой гладить.

А. Невзоров― Там же есть большая. Которые во времена Ельцина были из зеленого бутылочного стекла, сейчас снова красные. Звезды.

О. Бычкова― Во времена Ельцина они не были из зеленого бутылочного стекла.

А. Невзоров― Оля, это метафора.

О. Бычкова― Я хотела вас поймать на искажении фактов. Ладно, попробую в следующий раз через несколько минут. У нас сейчас перерыв в программе «Особое мнение». Это Александр Невзоров. Потом продолжим.

НОВОСТИ

О. Бычкова― И мы продолжаем программу «Особое мнение».

А. Невзоров― Наш очаровательный диалог, да.



А.НЕВЗОРОВ: Я бы сам с удовольствием нарушил множество законов, если бы не боялся бы определенного рода последствий

―

Да, и наше очаровательное «Особое мнение». Александр Невзоров с особым мнением. Вот я читаю цитату. Прекрасно просто. Кто сказал, называется, угадай автора. «Сегодняшние времена во многом напоминают времена военные. Именно молодежь, как правило, находится в перекрестье идеологического оружия, становится жертвой разлагающей западной пропаганды. Вещи, казавшиеся неприемлемыми в обществе 5-10 лет назад, становятся нормой». Вот это кто сказал и в каком году.

А. Невзоров― Судя по твоей хитренькой улыбочке, сказал это кто-нибудь сегодня. Может быть, опять какой-то мерзавец поднял веки Мизулиной. И она разразилась этой тирадой.

О. Бычкова― Это Милонов.

А. Невзоров― Это одно и то же. Это такая триипостасная…

О. Бычкова― А третий кто?

А. Невзоров― Есть этот самый бесноватый, который Федоров, по-моему.

О. Бычкова― Ну это…

А. Невзоров― Который сообщил интимным шепотом всей РФ, что московских пенсионеров право на бесплатный проезд лишил лично мерзавец Обама. А я вот удивляюсь, почему они не ответят адекватно и не лишат нью-йоркских пенсионеров тоже, например, каких-то льгот или возможности недоплачивать за Интернет и электричество.

О. Бычкова― Они уже лишили нью-йоркских пенсионеров права отдыхать в крымских здравницах. Вы разве не знаете.

А. Невзоров― Страшная месть. Так у нас закончились каникулы и этот вурдалак, я имею в виду ГД, сейчас снова бродит по стране…

О. Бычкова― Не вурдалак, а депутат законодательного собрания. А вы говорите…

А. Невзоров― Я вообще говорю, снова бродит по стране, высматривая какую-нибудь шейку поаппетитнее. И думает о том, как бы еще людям затруднить, испортить и усложнить жизнь. И без того сложную.

О. Бычкова― Милонов предлагает назвать эту организацию Доброделы. Или Союз Святого Георгия. Нужное подчеркнуть.

А. Невзоров― Тут надо быть благодарным Милонову, потому что он как всегда указывает на одну из самых принципиальных проблем. Действительно, когда он говорит о том, что необходимо воспитывать детей изначально в духе патриотизма, тем самым на нормальной русский человеческий язык это можно перевести как: ребята, берегите детей от патриотизма. Поймите…

О. Бычкова― Так это и так все знают.

А. Невзоров― Это все знают. Но об этом забывают. Вот сейчас вручат этих бедных несчастных существ с цветами и бантами в руки школьным работникам.

О. Бычкова― Буквально завтра это произойдет.

А. Невзоров― И не поймут и потеряют контроль над тем, что происходит. И надо понимать, что патриотизм — это тот долгий, но апробированный путь заставить идиотов умирать за небольшую группу других идиотов. Потому что так просто сказать, вот сходи, умри за меня, пожалуйста.

О. Бычкова― За небольшую группу других умных.

А. Невзоров― Но они тоже не очень умные. Поэтому понятно, что от любого патриотизма, тем более от военного патриотизма, от культа солдафонства детей надо тщательно беречь. И надо понимать, что вторую подсказку о необходимости адекватного воспитания дает господин Мединский, который справедливо говорит: из всех искусств для нас важнейшим является история. Тем самым…



А.НЕВЗОРОВ: Его спросили: а кто финансирует вас. А он говорит: нас финансирует Иисус Христос

―

Так это его любимая тема.

А. Невзоров― Да. Тем самым обнажая то, что да, действительно история это сырье для идеологии, ни для чего больше не нужно и он, Мединский уже сделал из этого сырья воздвиг, слепил, склеил эту башню, ну и коль скоро Мединский говорит, что из всех искусств важнейшей является история, я например, просто чувствую необыкновенный задор эту башню развалить и искусство разоблачить, поскольку это ведь не искусство, это иллюзион.

О. Бычкова― А как вы это сделаете.

А. Невзоров― Я это делаю, кстати, в том числе благодаря вам. Благодаря замечательному изданию Сноб.

О. Бычкова― А толку.

А. Невзоров― Ну как сказать толку. Вы прямо сразу хотите толк.

О. Бычкова― Ну конечно.

А. Невзоров― Я же отщепенец.

О. Бычкова― Ну а что, потому что вы разоблачаете. Еще кто-нибудь тоже глаголом жжет. И чего. А это все продолжает и продолжает. И еще больше-больше.

А. Невзоров― Во-первых, Оль, все очень волнообразно. Я думаю, что паниковать не надо и совсем уж так ставить какой-то крест на РФ тоже не надо.



А.НЕВЗОРОВ: Радоваться надо, что в Кремле есть нормальный человек

―

РФ между тем довольно большое количество процентов согласно опросу ВЦИОМ считает, что США это аморальная, бездуховная, расистская страна. А в отношениях между жителями США нет человеческой теплоты. Это странно очень. Потому что все только и делают, что смотрят американские фильмы и сериалы.

А. Невзоров― Это именно те 84%, которые никогда в США не были.

О. Бычкова― Их там не 84, поменьше.

А. Невзоров― У нас всегда должно, Оль, ты не путай. Привносишь в точную науку социологию…

О. Бычкова― Всегда должно 146.

А. Невзоров― …непонятные вольности.

О. Бычкова― Александр, 146.

А. Невзоров― Их всегда должно быть 84.

О. Бычкова― Ну хорошо, сойдемся на этом. Я не понимаю, ладно, они не были в США, но американское кино все смотрели. Там же сплошная какая-нибудь тебе просто розовая вода на киселе.

А. Невзоров― Ну там не только розовая вода, там есть тот кстати здравый разумный патриотизм, когда страна не только может отправить на смерть, но и отвечать за то, что она сделала и быть по-настоящему благодарной за то, что она сделала. Я же не говорю о том, что не надо ходить под танки за родину. Я просто говорю о том, что родина должна компенсировать такой поход и такой поступок достаточно щедро и достаточно адекватно. А наши жулики, вот за них сходишь под танк, а они потом делают вид, что они вообще ни при делах.

О. Бычкова― И никакого танка не было.

А. Невзоров― Про танки не слышали. Никого не посылали. Ничего не знают.

О. Бычкова― А ваш автомат Калашникова вы купили в Военторге.

А. Невзоров― Конечно. Поэтому Милонов ведь именно к такому патриотизму призывает. К патриотизму, который очень трусливо скрывается от всякой ответственности.

О. Бычкова― А мы не знаем, к чему призывает Милонов. Мы знаем только, что все плохо.

А. Невзоров― Если он требует, чтобы все российские дети исполняли бы правила какого-то единого патриотического танца, музыку которого будет писать он сам, тряся рыжей бороденкой, то легко понять, какой патриотизм имеется в виду.



А.НЕВЗОРОВ: Народец — это ведь весьма мерзкое явление по сути своей

―

Да понятно какой.

А. Невзоров― Тот самый хамский, бесстыжий…

О. Бычкова― Который был всегда раньше с красными галстуками и все. Совершенно понятно. Еще мне очень нравится история сегодня про Роскосмос. Который решил сократить на треть, вроде бы решил бюджет космической программы, и в частности сэкономить на Луне.

А. Невзоров― Секретная база на Луне, из которой должен был в сентябре, по-моему, Рогозин разрезать ленточку. И даже уже купил огромные антигравитационные ножницы. Я не знаю, что это такое. Но поскольку когда рядом стоят слова: Рогозин, Луна, база и Роскосмос. Вот здесь можно маразмировать и фантазировать и произносить любые слова, это все будет в строку. Купил специальные ножницы и собирался разрезать ленточку на этой секретной космической базе. Этого не произойдет. Ты меня огорчаешь.

О. Бычкова― Он сказал, что освоение Луны слишком затратно. На Луне сэкономили. Луна не наша.

А. Невзоров― Отлично.

О. Бычкова― Не разу не наша. Ну даже не знаю, чем еще вас развлечь.

А. Невзоров― Меня можно развлечь чего там, кстати, происходит дальше с Исаакиевским собором.

О. Бычкова― А у нас ничего не происходит, кроме того, что сейчас вдруг внезапно почему-то директор Исаакиевского собора начал фигурировать в этой истории с Мефистофелем. Хотя он сказал тут же всем в интервью, что конечно все это какая-то ерунда. А что, есть какие-то новости?

А. Невзоров― Нет. Я-то помню эту историю и констатировал, последнее мое внимание привлек тот факт, что власть, церковь сплелись рогами и как это часто бывает с оленями, которые во время брачного боя не могут расцепиться. И потом дохнут. Вот они так замерли в некой неподвижности. Кстати знаешь, почему собор…

О. Бычкова― А кто выступает в качестве бедной, все потерявшей обездоленной самки оленя.

А. Невзоров― Самка оленя…

О. Бычкова― Ну эти там сцепились рогами.

А. Невзоров― Вот тебя как-то сразу интересует судьба самок.

О. Бычкова― Естественно. Разумеется.

А. Невзоров― Я вот наблюдаю за страшными сценами между этими самцами, которые решили пободаться за Исаакиевский собор. Знаешь, почему он Исаакиевский. Почему он там не Крестовоздвиженский, не какой-нибудь Вознесенский.



А.НЕВЗОРОВ: Это маленький вшивый нимбик, как выяснилось

―

Почему?

А. Невзоров― Ну потому что был такой Исаакий Далматский. Вообще существо, которое никакого отношения к Петербургу вроде бы иметь не мог и не должен был.

О. Бычкова― Был такой.

А. Невзоров― И у этого Исаакия Далматского, святого был единственный в жизни яркий эпизод, благодаря которому он был канонизирован. Он все время прорывался ко двору императора Валенты. А тогда христиане были поделены на множество злобных в отношении друг друга враждующих группировок, естественно, конкурировали они за близость как всегда к чему – к бюджету. И вот Исаакий Далматский до такой степени достал этого императора Валенту, что слуги Валенты столкнули Исаакия в глубокую канаву.

О. Бычкова― Бедняжечка.

А. Невзоров― На дне которой было болото. И в этом болоте он несколько дней пробыл и чувствовал себя прекрасно. Поскольку Санкт-Петербург как ты знаешь…

О. Бычкова― В смысле «болото» ключевое слово. Я поняла.

А. Невзоров― Да, «болото» ключевое слово. И поэтому его назвали «болотным святым» хотя никому было непонятно, а в чем, собственно говоря, заключается святость.

О. Бычкова― Все. Это была программа «Особое мнение» с Александром Невзоровым. А не историческая хроника, как это кто-нибудь мог подумать.

А. Невзоров― Это меня вчера Латынина заразила своей…

О. Бычкова― Да, да.

А. Невзоров― Своей историчностью глубокой и неподдельной.

О. Бычкова― Все, пока.