В основе многих сюжетов древнегреческой литературы лежат мощные акты возмездия. Но как мог отомстить человек, у которого не было статуса, физической силы или поддержки друзей? Фиона Макхарди, профессор античности в Роугемптонском университете в Лондоне и автор книги «Месть в афинской культуре» (2008), рассказывает, как древние поэты персонифицировали пустые сплетни и слухи, а женщины, не имеющие юридического статуса в античном обществе, благодаря сплетням обладали властью, позволяющей влиять на события и наказывать врагов.

В основе величайших произведений древнегреческой литературы лежат мощные акты возмездия. Мстители одолевают своих врагов благодаря большей физической силе, например, когда Ахиллес в одном бою убивает Гектора, чтобы отомстить за смерть своего побратима Патрокла; или путем хитрости и обмана — так Медея убивает Креонта и его дочь с помощью отравленной одежды в отместку своему неверному мужу Ясону. Но как мог отомстить человек, у которого не было физической силы, магических способностей или поддержки друзей? Женщины с низким статусом, без крепких семейных связей были одними из самых слабых в античном обществе, но они обладали мощным оружием для достижения гибели ненавистного врага – сплетнями.

Древние поэты персонифицировали пустые сплетни и слухи. В гомеровском эпосе молву называют вестницей Зевса. Она мчится с толпами воинов, когда те собираются вместе, что напоминает картину, когда люди передают слух из уст в уста, распространяя его в толпе. Гесиод также изображает молву как в определенной степени божественное явление, но также и то, чего следует остерегаться – слава «худая, быстрая и ее легко разнести, но трудно вынести и сложно от нее избавиться». Афинский оратор четвертого века Эсхин упоминает сплетни о личных делах, что, как казалось, случайно расходились по городу. В античные времена люди всех слоев общества, мужчины и женщины, свободные и рабы, молодые и старые, как считалось, занимались сплетнями, обеспечивая их быстрое распространение по всем уголкам города. Склонность широкого круга лиц к сплетням устанавливала связи между низшими и могущественнейшими, слабейшими и сильнейшими.

Хотя Аристотель предполагает, что сплетни часто были тривиальным, приятным времяпрепровождением, он также дает понять, что они могли иметь злые намерения, когда их распространял тот, кому причинили вред. Этот образ слов как оружия в руках обиженных особенно уместен, когда мы думаем о том, как афиняне использовали сплетни в судах Афин, так как судебные дела античности опирались в значительной степени на оценку характера лиц, участвовавших в судебном процессе, а не на твердые доказательства. При отсутствии профессиональных судей целью сторон было дискредитировать характер своих оппонентов в глазах присяжных, а также представить себя порядочными гражданами. В античные времена участники судебного процесса опасались сплетен, поэтому они тщательно объясняли, почему негативные истории, которые члены присяжных могли услышать о них, не соответствовали действительности и распространялись их лживыми оппонентами.

От древних ораторов мы узнаем, что общественные места, такие как торговые лавки и рынки, были удобными пространствами для распространения ложных слухов, направленных на дискредитацию оппонента, в толпе, что там собиралась. В одном случае, записанном Демосфеном, Диодор утверждал, что его враги распространяют ложную информацию, посылая сплетников на рыночные площади в надежде склонить общественное мнение в свою пользу. Сам Демосфен обвинил своего недруга Мейдия в распространении вредных слухов. Говорят также, что Каллимах неоднократно рассказывал толпам, которые собирались в мастерских, печальную историю о жестоком обращении с ним со стороны его противника. В этих случаях цель сплетников – это распространение ложной информации по всему городу, чтобы создать впечатление об участниках противостояния, которые помогут им выиграть судебные дела.

Суды в Афинах были исключительной прерогативой мужчин, поэтому женщины должны были полагаться на родственников-мужчин, которые действовали от их имени. Однако древние источники четко показывают, что способность женщин к сплетням могла быть полезным инструментом для нападения на врага. Для того чтобы продемонстрировать испорченный характер своего противника в суде, оратор речи «Против Аристогитона I» описывает случай, касающийся насильственного и неблагодарного поведения Аристогитона по отношению к жительнице без гражданства по имени Зобия, которая, очевидно, помогла ему, когда он был в беде, но как только он восстановил свои силы, Аристогитон нанес физический вред ее здоровью и угрожал продать в рабство. Поскольку она не была гражданкой, Зобия не имела доступа к официальным правовым каналам в Афинах. Однако она в полной мере использовала неофициальные каналы, рассказывая знакомым об издевательствах над собой. Несмотря на ее пол и низкий статус, использование Зобией сплетен, чтобы пожаловаться на то, как Аристогитон обошелся с ней, означало, что его репутация ненадежного и жестокого человека распространилась по городу. Эта сплетня была использована в суде мужем-участником процесса с целью показать непорядочный характер Аристогитона суду присяжных, состоявшему из мужчин.

Еще один пример, когда в суде ссылаются на женские сплетни, появляется в речи Лисия «Об убийстве Эратосфена». В этом выступлении подсудимый Евфилет утверждает, что законно убил Эратосфена, так как он застал его за совершением прелюбодеяния со своей женой. Евфилет рассказывает историю о том, как старуха подошла к нему возле его дома, чтобы сообщить об измене его жены с Эратосфеном. Этот рассказ частично предназначен для того, чтобы подчеркнуть якобы наивный характер Евфилета, которому кто-то должен явно указать на неверность его жены, и частично – показать ужасное поведение Эратосфена, которого старуха описывает как серийного прелюбодея.

По словам Евфилета, старуха пришла не по своей воле, а ее послала брошенная любовница Эратосфена. Составляя эту часть речи, Лисий обращается к лексике, связанной с актами мести в древнегреческой литературе: он характеризует жену как злую и враждебную к своему любовнику и оскорбленную его поведением с ней. Это означает, что женщина намеренно передала слух о связи между Эратосфеном и женой Евфилета, чтобы подтолкнуть к мести кого-то со способностью действовать против Эратосфена либо через официальные правовые каналы, либо собственными силами. Женщина, которая не в состоянии добиться возмездия за такую несправедливость и не имеет власти действовать против своего врага, может достичь мести благодаря силе речи.

Афиняне были хорошо осведомлены об умышленном использовании сплетен для нападения на врагов, и они искусно применяли слухи в своей риторике, чтобы оговорить соперников в судах. Наличие в судебных делах женских сплетен, включая слухи, которые распространяли низкостатусные члены общества, говорит о том, что афиняне не различали свидетельства по источнику, а пользовались всеми видами сплетен в своих попытках победить противников. С помощью находчивого использования сплетен женщины, лица без гражданства и рабы без доступа к официальным юридическим рычагам влияния владели мощным оружием в своих попытках отомстить обидчикам.

Статья впервые была опубликована на английском языке под названием «Gossip was a powerful tool for the powerless in Ancient Greece» в журнале «Aeon» 1 февраля 2019.



Переводчик: Павел Шопин

Обложка: Wikimedia Commons