Станислав Белковский, политолог:

Между федеральными силовиками и Рамзаном Кадыровым начинается серьезный конфликт. Силовики уверены, что Кадыров организовал убийство Немцова и это — большой удар по Путину. А Кадыров и не собирается ничего отрицать: с его точки зрения убить врага России очень почетно и плох тот чеченец, который не способен на серьезное преступление. Конечно, Путин никаких поручений Кадырову напрямую не давал, но есть общая концепция борьбы с врагами России. Но для ФСБ все это выглядит как преступная самодеятельность.

У Путина нет иллюзий по поводу того, кто убил Немцова, но, если он это публично признает и сдаст Кадырова, на Северном Кавказе может произойти дестабилизация. Президент оказался перед одним из сложнейших выборов в своей жизни. Думаю, он будет пытаться максимально его отложить. Он же Весы по гороскопу, ему свойственно колебаться. Но слишком долго затягивать у него не получится: все уже понимают, кто стоит за этим большим преступлением, и внутренний конфликт в путинских элитах нарастает. Это будет самая большая драка между субъектами правящей элиты России. Силовики впервые открыто пошли в атаку на Кадырова, и, если Путин будет его жестко прикрывать и не даст довести дело до конца, то конфликт будет очень серьезным. Не исключено, что это приведет к разладу силовиков и Кремля — несмотря на слухи, раньше такого разлада не случалось.

Яков Костюковский, криминолог:

Нет оснований не верить правозащитникам. У следствия есть мало-мальский подозреваемый, а все знают, как наша полиция работает с подозреваемыми. Так что нельзя исключать, что Дадаева действительно пытали. Странно лишь, что у правозащитников теперь проводят обыски. Вокруг этого убийства как будто какое-то неправильное поле образовалось. Стоит кому-то высказать версию, неудобную следствию, как тут же начинаются обыски.

Вокруг дела Немцова — хаос. В России бешеное количество силовых ведомств, а разобраться с этой ситуацией не могут. Да около Кремля каждый сантиметр должен просматриваться!

Информация в интернете еще как-то структурирована, зато в новостях по ТВ вообще черт ногу сломит. Логики никакой. Сначала появляется подозреваемый, за него почему-то вступается официальное должностное лицо — глава Чечни, потом против Кадырова начинается информационная кампания. В регионах вообще очень большое напряжение. Чем они живут — непонятно. Про Чечню нам рассказывают, что это сейчас чуть ли не самый безопасный регион, прямо как Дубай, но почему-то исполнители всех преступлений оказываются с Северного Кавказа.

Теории, возникающие вокруг убийства Немцова, близки к теории заговора. Какая-то машина, которая проезжает мимо, неработающие камеры… Это все вызывает подозрения, конечно. С другой стороны, зная нашу действительность, я не удивлюсь, если у нас прямо в Кремле однажды утром обнаружат труп и объявят план «Перехват».

Игорь Каляпин, руководитель Комитета против пыток:

Почему у нас такая потребность придумывать всякие фантастические версии? Я, конечно, тоже могу сказать, что Немцов никогда не был исламофобом, что Заур Дадаев не тянет на самостоятельного мстителя и религиозного фанатика, а больше похож на типичного кадыровца, такого верного служаку. Но это будет мое личное мнение. А задача следствия — собрать объективные доказательства и представить их на публичном суде.

В комментарии Кадырова о том, что Заур Дадаев — герой и патриот, я ничего странного не вижу. Кадыров уже неоднократно говорил такие вещи, что прокуроры потом долго чешут головы и думают: с одной стороны, его за это сажать надо, а с другой стороны, «кто ж его посадит, он же памятник». На мой взгляд, Кадыров просто сказал очередную глупость, но у него свои представления о патриотизме.

Я не думаю, что правозащитники могли быть некой «торпедой», которую куда-то послали темные силы, чтобы развалить дело. Я плохо знаю Меркачеву, но хорошо знаю Бабушкина и убежден, что они пришли в СИЗО по собственной инициативе. Дадаев действительно мог сообщить о том, что подвергся избиениям, но в этом нет ничего шокирующего — это повод для специальной процессуальной проверки. Я не понимаю, почему по этому поводу устроили такую истерику: обвиняемые часто сообщают о пытках, и далеко не всегда это бывает правдой. Кроме того, пытки и применение насилия — это разные вещи. И даже если его действительно кто-то где-то пытал, это не значит, что его принуждали к даче показаний по убийству Немцова — у нас в органах разные люди работают.

Яков Гилинский, криминолог:

Я доверяю нашим правозащитникам, которые рассказали о пытках Дадаева. Андрея Бабушкина я знаю много лет, и у меня нет оснований сомневаться в его словах. Пытки во время предварительного следствия у нас вообще широко распространены. В 2004–2005 годах я руководил социологическим исследованием, посвященным практике пыток в России, и мы провели опросы в Петербурге, Пскове, Нижнем Новгороде, Республике Коми и Чите. Оказалось, до 4,5% населения ежегодно подвергались пыткам, а среди заключенных на вопрос «Пытали ли вас во время следствия?» положительно ответили 40–60%. Так что у меня нет никаких сомнений в том, что во время дознания подозреваемые в России подвергаются пыткам.

Я вполне готов поверить, что убийство Немцова было заказано кем-то во властных структурах, но пока не могу строить версий о мотивах убийства. Допускаю, впрочем, различные варианты — кроме, разумеется, бытовых и финансовых мотивов.

Константин Костин, председатель правления Фонда развития гражданского общества:

Я бы в этом деле не особенно доверял СМИ, особенно тем, которые сообщают что-то со ссылкой на «свои источники». Я верю только официальным сообщениям. В таких ситуациях всегда бывает много передергиваний и спекуляций. А то, что подозреваемые часто меняют показания, далеко не нонсенс. Нужно дождаться результатов предварительного расследования и уже тогда всерьез рассуждать о мотивах преступления. А пока следствие должно проверять абсолютно все версии, тем более что их появляется очень много.

Мне вот вчера звонили из «Московского комсомольца» и спрашивали, не было ли это сделано специально, чтобы подставить Кадырова. А уже сегодня «Новая газета» публикует данные о том, что была заказана целая серия политических убийств. Такое резонансное преступление — как многослойный пирог. Представители разных групп интересов используют результаты расследования и версии по-своему. К сожалению, законодательно у нас это не отрегулировано, а вот в большинстве стран есть ограничения на вольную интерпретацию хода расследования в СМИ до судебного решения.